На те же грабли

      — Не думал, что пациенты могут быть настолько упрямыми.       Уёну удалось наконец-то изловить Джули во время перерыва и затащить в процедурку для осмотра. Он светил фонариком на почти зажившую ранку, вокруг которой не было уже заметно припухлости, и выговаривал: — У меня пенсионер, который втирает в жировик кокосовое масло и отказывается от обследования; друг-язвенник, который настаивает на лечении исключительно водкой; и моя сестра, которая повстречала забор на горнолыжке и не хотела ехать в «травму»! Я эти сорок кэгэ с шерстяным помпоном на башке затащил в больницу силком! Но какие к ней претензии, если от лечения бегает медицинский работник? Пожалей хоть ты мои стажёрские нервы.       Уён трындел, а Джули думала — интересно, откуда у некоторых берутся способности общаться с чужими людьми так, будто знакомы сто лет? Уён словно время экономил, махом перескакивая все этапы формальностей и переходя сразу к близкому приятельству. Насколько Джули могла судить, общался он в подобной манере не только с ней. Игнорировать его было практически нереально, и активный интерн довольно быстро расширил круг общения в клинике. Сама Джули не умела заводить знакомства ради знакомства. Если подумать, раньше она никогда особенно и не стремилась с кем-то подружиться специально, всё как-то само собой складывалось… Так ей казалось, когда они начали встречаться с Хонджуном.       Память тут же царапнули счастливые моменты с самым близким человеком и заставили сердце тревожно заныть. Хонджун после их последнего так называемого разговора по душам больше не звонил и не писал, его контакт хранил холодное молчание, а Юнхо… Насколько было бы проще пережить всё это, если б они могли общаться, как раньше! Когда он приехал к ней в Гачон, Джули стало окончательно ясно, что ему больше не нужна её дружба; на неё смотрели совсем чужие глаза, в них не было привычного разлапистого щеночка с лёгкой придурью и хохмами во всех карманах. Этот Юнхо пугал её своей незнакомостью, откровенным призывом нарушить все принципы и испытать, наконец, другую его сторону — ту, которую мельком видели все его подружки-однодневки. Пугало и то, что эта его провокация пробуждала спящее, неудовлетворённое любопытство, за которое она себя могла только презирать. Одно Джули знала точно — она не позволит Хонджуну оказаться правым в своих пошлых подозрениях. Какие бы инстинкты и желания не включались у Юнхо, какие бы дикие мысли не посещали Джули в моменты эмоциональной нестабильности, кто-то должен сохранить голову. А Земля по-прежнему круглая, и, может, ей пора опереться на чужой опыт и начать обрастать новыми знакомствами… Она перевела взгляд на тёмную макушку интерна, который аккуратно пальпировал покровы вокруг укусов.       — Можешь выдохнуть, — ответила Джули, неожиданно для себя переходя на панмаль*. — С котом ведь всё хорошо.       — Угу, и мы узнали об этом, когда просрочили вторую и третью прививку, — пробормотал Уён. — Заживление первичным натяжением, хоть завтра сможешь играть на рояле, ну, или там, укрощать зверюшек… из семейства зубастых, — добавил он после паузы, не поднимая головы. И слава Богу, потому что Джули залилась краской по самые брови и чуть не дёрнула ладонь из его пальцев. Свободной рукой она поспешно натянула на горящие щёки маску, вдруг рассердившись на себя — за собственную реакцию, и на Юнхо — за то, что поставил её в неудобное положение. Уён блеснул линзами очков, возвращая, наконец, руку её владелице: — Не подозревал, кстати, что ты такая любительница кофе.       Джули не знала, что ответить. До сегодняшнего дня Уён ни словом, ни жестом не намекал на события, в которых ненароком поучаствовал, хотя в сплетнях, курсирующих по отделению, полоскали и его имя. С одной стороны, не избегай Джули осмотров — ему не пришлось бы вылавливать её на посту и становиться героем выдуманной мелодрамы — согласно слухам, Юнхо с Уёном по наивности и чистоте своей были обмануты коварной злодейкой и вынуждены были выяснять отношения. Гаин пыталась пресечь болтовню, но всем рты не заткнёшь, и Джули иногда замечала на себе ехидные взгляды. Самой ей казалось, что она словила какое-то дежа-вю, только в качестве насмешников теперь не банда девиц из СНУ с блеском для губ вместо мозгов, а вполне взрослые и, казалось бы, адекватные люди… С другой стороны — Уён сам виноват. Вот что за талант у человека — возникать так не вовремя и ввязываться в то, что его не касается? Ладно хоть о Хонджуне никто не трепал, значит, интерн, который не признавал личного пространства, показал себя с более благородной стороны, чем коллеги родного отделения.       — Кофе я люблю, — произнесла она после молчания, старательно игнорируя выражение лица Уёна, который смотрел на неё так, будто вот-вот расхохочется. — Сплетни — не очень. — Она натянула перчатки на руки и двинулась к двери, но ответ интерна заставил её споткнуться на полпути.       — Я тоже, представь себе, — сказал он. — Раз уж ты скомпрометировала самого гениального хирурга современности и поставила карьеру восходящей звезды под угрозу, может, хоть кофе угостишь?       Джули развернулась на месте. Уён небрежно крутил в пальцах телефон, покачиваясь из стороны в сторону в кресле. Очки он задёрнул на лоб, от чего тёмная чёлка встала упругим веером, и он больше не сдерживал улыбку. Для восходящей звезды, чья карьера вот-вот закатится, что-то слишком веселится. Неужели эта ситуация его не задевает? И способен этот человек не мельтешить хотя бы минуты три, чтобы не вызывать у окружающих приступов морской болезни? Задорный хохолок, который придавал интерну напрочь идиотский вид, будто поддразнивал ответить что-нибудь ехидное, подыграть.       — Не такая и безупречная репутация у этого хирурга, если его звезду может закатить кошачий укус! — съязвила Джули, с досадой отмечая, что интерну от её колкости ни холодно, ни жарко. — Ты уверен, что он такой уж гений?       — А то! — фыркнул интерн. — В совершенстве знает таблицу умножения на три! Виртуозен в боксе по переписке, силён, как Хонман, и такой же красавчик!       — Обязательно куплю этому выдающемуся человеку кофе, как только встречу. Он ведь не из нашей клиники? — засмеялась Джули, тряхнула головой и направилась к выходу.       — Встречу я, так и быть, беру на себя! — радостно ответил Уён и в один прыжок оказался у двери. Его пальцы схватили дверную ручку почти одновременно с Джули. Не успела она, шокированная его поведением, отдёрнуть руку, как Уён рассмеялся, толкнул дверь и выскочил в коридор, не давая Джули выйти первой.       — Внизу после работы! — проорал он на весь холл. Посетители и персонал удивлённо покосились на крикуна, который всколыхнул равномерный гул голосов в коридоре, и ту, кому был адресован вопль. Джули оставалось только быстренько смыться под прикрытием маски и униформы.

***

      Спроси она себя, куда подевался день — вряд ли вспомнила бы. Бесконечная череда инъекций, забора анализов, проверки назначений и показаний приборов жизнеобеспечения, поручения старшей по смене, — всё это делалось на автомате и проходило мимо. Уён до конца рабочего дня больше не казал носа — может, решил не отсвечивать, уловив колебания Джули, может, просто был занят. Гаин барахталась в подготовке плана мероприятий по повышению квалификации младших сотрудников, который нужно было согласовать давным-давно. Злая была, как чёрт, и взрыкивала на всех вокруг. Джули не стала даже соваться под горячую руку со своими новостями — Гаин явно было не до мирской возни. А то бы порадовалась, что её сводничество сработало — слишком уж часто от неё поступали предложения «развеяться» и «вдарить по Бухен-роуд». У Джули возникало стойкое ощущение, что Гаин задалась целью перекроить её взгляды на отношения не в последнюю очередь для того, чтобы спихнуть со своей шеи донсэна.       Первой реакцией Джули было отвергнуть приглашение Уёна. Она не испытывала к нему ровным счётом ничего, ей сложно было понять, чего он ждёт от их встречи. Обижать человека зря тоже не хотелось, ведь им ещё работать под одной крышей. Кому нужны эти сложности? «Как будто сейчас всё проще некуда», — подумала Джули, вспомнив идиотские бредни по поводу их отношений. Минусов от общения с этой «звездой» по прикидкам выходило больше, чем плюсов.       Собираясь вечером после смены домой, она поймала себя на мысли, что для того, чтобы доскрести до родного дивана, заскочив на Инчу-дэро-16 за порцией супа из сундэ, наносить тинт на губы необязательно. Но кажется, кто-то внутри неё действительно решил делать шаг навстречу возможностям и начать «ловить мух», следуя совету Гаин. Джули достала телефон из сумки, но не успела проверить сообщения, которые могли нападать за день, как он свибрировал и сдох. Она целый день то ставила, то сдёргивала его с зарядки, в итоге энергии еле хватило до конца смены. Ну, прекрасно. Назад пути нет, идём навстречу с неизвестным.       Она с некоторой опаской спустилась в фойе, которое в час пик было заполнено людьми, и не особо усердно поискала глазами. Уёна не было видно. Мысленно пожав плечами, Джули вышла из полукруглого стеклянного холла и остановилась в сторонке, чтобы не стоять на пути у людского потока. Интересно, насколько прилично будет слинять прямо сейчас навстречу дорамам, которые будут заглушать мрачные мысли? А ещё скоро предстоят срезы знаний, и неплохо было бы повторить теорию, практики-то у неё хоть отбавляй… Да и вообще, не хватало ещё торчать здесь в ожидании свидания, которое ей самой не упало.       Уже почти уговорив собственную совесть, что она вправе отчалить домой, Джули увидела знакомый птичий профиль — Уён вышел на залитую закатными лучами площадку перед главным корпусом, держа у уха телефон. Наверное, пытался дозвониться своей пациентке, одновременно отыскивая её среди снующего народа. Звонка ожидаемо не случилось — он опустил руку с телефоном, посмотрел на экран и покачал головой, поджав губы. Его приемлемо расстроенный вид немного поколебал решимость Джули забить на свидание. Вечерний апрельский ветер совсем не напоминал летний зефир, поэтому горячий кофе — не такая уж плохая идея…       Интерн тряхнул чёлкой, откидывая её назад, и тут их взгляды встретились. Он как-то растерянно оглянулся по сторонам и нерешительно двинулся к ней, будто был не уверен, что не обознался. Очень нетипичное поведение с тех пор, как этих двоих с Гаин стало слишком много в жизни Джули.       — У тебя телефон вне зоны, — Уён покачал зажатый между указательным и большим пальцем аппарат.       — Забыла зарядить, — с улыбкой ответила Джули. — Это моя болячка. Я просто не в состоянии уследить за этим.       — А-а. А я уже прикидывал, какие витамины побольнее смогу вкатить тебе завтра при выписке… — хохотнул Уён и наморщил лоб, приставив к нему указательный палец. — Ладно, дай подумать… Я — неизлечимый геймер!       — И что, даже витаминки не помогают? В свободное от спасения жизней время мочишь компьютерных монстров разными изуверскими способами?       — Шутеры действуют лучше всяких витаминок, кого хочешь спроси, а ты сейчас говоришь прямо как мои нуны, — хмыкнул интерн. — Ещё спроси, как всё это мясо меня не достало на работе.       — Ну и как? Не достало?       — Как тебе сказать, — Уён сделал приглашающий жест, и они двинулись мимо подъездной дорожки, уставленной такси. — Ко мне тут обратился друг, он открыл ферму с породистыми коровами и сыроварню. Обычными быками этих коров крыть нельзя, поэтому они выписали для них мужика благородных кровей. Угадай, чем я был занят весь вечер вместо того, чтобы гонять в контру?       Джули помотала головой, с интересом ожидая продолжения. Начало этого знакомства было интригующим — она в жизни бы не подумала, что её будут развлекать рассказами об осеменении парнокопытных.       — После того, как я не смог убедить друга обратиться к ветеринару, я знакомился с матчастью… Не смотри на меня так, сам в шоке! Нечеловечески тяжёлый это труд, я тебе скажу, корректно приложить бычий хрен к корове, там должны сойтись все звёзды, и им без доктора никак не обойтись!.. Смешно тебе? А мне вот ни капли! — возмущался Уён, глядя на Джули, которая еле сдерживалась, чтобы не смеяться в голос. — Моя жизнь никогда не будет прежней, я теперь это не развижу никогда! Мы отсмотрели тонны коровьего порева! Выяснили, что с этим уйма проблем, и проще действовать другу непосредственно. В прошлый раз бык сломал пенис и умер от внутреннего кровотечения!       — Что-то я начинаю переживать за твоего друга, — Джули не выдержала и расхохоталась.       — Да я сразу заподозрил этого кретина в том, что он просто приревновал и устранил конкурента. Проблема в том, что нас спалила моя сестра, хотя ей было предписано соблюдать постельный режим! Ты представляешь, в каком аду я теперь живу?!       — На её месте я бы точно не упустила шанс! Такой компромат на братца!       — Ничего, эта война ещё не закончена!       За разговором они спустились по небольшой аллее к зданию «неотложки» и вышли на проспект. Уён предложил наведаться в Старбакс на первом этаже Центра исследования мозга, взять кофе навынос и прогуляться по Чуннанскому парку, пока холодное багровое солнце не село окончательно. Они брели нога за ногу вдоль паркового каменного канальца, потягивая купленные напитки. На аллее голых вишен было тихо — редкие порывы ветра умудрялись прорваться со стороны проспекта сквозь ветвистую сеть кустов и деревьев. Ленивый ручей поглаживал камни канальца бесшумными, холодными потоками, и, наблюдая за листочками, которые утекали с потоком, Джули чувствовала себя почти умиротворённо.       — Если честно, не думал, что ты согласишься на встречу, — произнёс Уён и с шумом втянул через трубочку остатки кофе «по-венски» — с шапкой взбитых сливок и тёртым шоколадом. — Кажется, с поклонниками у тебя сейчас проблем нет. Ну, колись, кому из твоих фанатов я больше всего не понравился?       В ответ Джули боднула его кулаком в плечо, не отрываясь от своего кофе. Уён с ухмылкой покосился на неё.       — А что, у «Зубастого» был очень серьёзный вид. Да и блондинчик приходил явно не за медицинской помощью.       — О, Господи, — Джули даже прикрыла глаза ладонью. — Давай не будем это обсуждать!       Уён расхохотался, спугнув сонных голубей с дорожки.       — Да ладно, не парься! Свой кофе я уже получил, нужно будет кого-то выбесить опять — зови!       — Угу, только не забудь в следующий раз своего гениального врача с собой прихватить, а то я рискую вообще с ним не познакомиться! — проворчала Джули.       — Как все гении он ужасно скромен и застенчив, — Уён вытащил трубочку из пластиковой крышки и облизал с неё налипший крем. — Ты не голодная? Может, зайдём куда-нибудь?       Джули была не против. Как только она поняла, что интерн не собирается хаметь и форсировать события, она почти расслабилась. Они вернулись по другой стороне парка на Инчу-дэро и двинулись в сторону Ёнхён-Иль-Са, высматривая кафешки, где поменьше народу. Им повезло в ресторанчике сябу-сябу*, где удалось занять последний пустой столик. Пока его сервировали, уставляя всевозможными блюдцами и наборами для варки бульона, Уён изучал карту напитков, а Джули озиралась по сторонам. Подумаешь же — столько раз ходила мимо мультяшного грибочка и как-то ни разу не собралась зайти. Тут было довольно мило, гораздо лучше, чем в ультрамодных клубах с их Шреками, ворами и мерзкими вип-кабинками, прикрывающими измены.       — Скажи, вы с Гаин давно дружите? — спросил Уён, водя глазами по меню.       — Не так чтобы очень, — пожала плечами Джули. — За последние две недели стали общаться гораздо больше.       — Ну, ясно… Тебе не показалось, что она… как бы это сказать… иногда слишком увлекается чужими отношениями?       — Да ну-у! Не-ет!       — Ладно, я вижу, ты тоже пала жертвой этой сводни, — фыркнул Уён. Вот как? Значит, он не по собственному желанию её пригласил? С одной стороны Джули почувствовала облегчение от того, что не придётся отшивать и, возможно, портить отношения; с другой — кому понравится узнать, что, оказывается, к свиданию с тобой человека принудили? Уён по-своему расценил её взгляд. — Не переживай, это ни к чему не обязывает, — продолжил он. — Гаин вечно куда-то зачем-то пытается меня «пристроить», но впервые я не против.       — Очень мило. Выбрал что-нибудь?       — Душа просит непотребств, а рассудок напоминает о том, что завтра у меня иссечение гемангиомы, ассистенция на резекции желудка. Ну, а ты?..       — Мой рассудок напоминает о предстоящих экзаменах и о том, что в непотребствах я профан.       — Запомню. Но я не про это. Ты сама не против, что Гаин нас пытается шипперить? — Уён отодвинул заламинированный лист меню и сложил локти на столе.       — Честно? — Джули задумчиво рассматривала его абсолютно безмятежную позу. На лице интерна не читалось ни нервозности, свойственной увлечённым людям, ни волнения от свидания… Её это задевает или нет?       — Нам нет смысла врать друг другу, мы не настолько близки, — хмыкнул Уён.       «Точнее не скажешь», — мрачно подумала Джули, вспомнив слова Юнхо об её неудачных отношениях, которые прибили её, словно тяжёлые валуны — наивную зелень. Слова, которые не позволяли больше закрывать глаза на очевидное и которые она должна была услышать не от него.       — Считаешь, близкие не заслуживают правды? — вслух спросила она, наблюдая, как Уён складывает волнистые ленты говяжьей вырезки в кипящий бульон.       — Мы всё ещё о нас?       — Ответь за себя.       Уён сосредоточенно помешивал бульон, притапливая всплывающие ломтики мяса, тасима*, тофу и грибов. Джули уже начало казаться, что он забыл вопрос, как интерн, наконец, открыл рот:       — Ну… Кое-какие слова я бы взял назад, если бы мог, — интерн собрал палочками лапшу и кивнул Джули, чтобы присоединялась.       — Сказал что-то ужасное?       — Видимо, да, — ответил интерн с набитым ртом. — Но тогда я так не думал… М-м, вкуснотища!       — Везёт тебе, если ты сожалеешь только о паре высказанных слов. При том, что выдаёшь по тыще слов в минуту, — улыбнулась Джули и последовала примеру интерна. Только когда душистый навар провалился по пищевому тракту, она поняла, что с обеда ничего не ела, да и перекус в столовой был ерундой — стакан сока да пончик. Лапша и тофу обжигали рот, а мясо таяло во рту. Джули зажмурилась, с упоением пережёвывая пищу, и Уён рассмеялся.       — Ну, вот, вкусно, говорил же? Один — ноль в пользу правды. Теперь твоя очередь.       — Гаин всё промывала мне мозг, что я должна больше уделять внимания людям. А после того, как я рассталась с… — Джули спохватилась. Разговоры о бывших на свидании редко встречают одобрение, кроме того, Уён очень верно заметил — они друг другу никто. Интерн вежливо поднял брови, загружая очередную порцию ингредиентов в кастрюльку. — В общем, она считает, что мне позарез нужны новые знакомства… А можно вопрос?       — Давай.       — Гаин знает, что у меня особо нет здесь знакомых. Она — моя сонбэ, может, поэтому и опекает… Но ведь у тебя есть старшая сестра?       — И?       — Почему твоей личной жизнью занимается Гаин, а не она?       Уён задрал очки на лоб, как недавно в процедурке, и уставился на Джули взглядом, которым обожал вгонять в краску женскую часть персонала.       — Я не всем позволяю лезть в свою личную жизнь. Кого-то я к этому приучил, а кого-то, как видишь, нет. С Гаин сложно спорить.       — По-моему, вы оба только и делаете, что спорите. И оба от этого ловите кайф.       Уён опустил очки, взъерошил волосы и рассмеялся. Глаза его заблестели, как под градусом.       — Кстати, а как нуна отреагировала на нашу встречу? Рада, небось, ведь так старалась?       — Я ей не говорила. Она с обеда не в себе из-за планирования курсов. — У Джули возникло ощущение, что она будто оказалась случайным персонажем в чужой истории. — А может, просто была в плохом настроении, — добавила она, внимательнее присмотревшись к интерну. Он ловил каждое её слово о сонбэ. По наитию Джули добавила, не сводя глаз с интерна: — Она хочет перейти на другую должность, но вакансии, на которую она надеется, не освобождают. Так что, возможно, она будет искать работу в другой клинике.       Уён подскочил и уставился на Джули, растеряв свою томность.       — Ты шутишь сейчас? Она сама так сказала? — Он отшвырнул салфетку и прошипел что-то нецензурное.       — Конечно, сама. Откуда бы я это узнала? — Джули невозмутимо накладывала в свою миску порцию подоспевшего супа, затем подумала и сунула в него рыбный пирожок на шпажке. Вспышка Уёна стихла почти сразу, и теперь он сидел, держась пальцами за лоб. Джули выловила аккуратный кусочек говядины и опустила в соус из семян кунжута. Уён машинально наблюдал за неспешными действиями собеседницы, хмуря брови. Затем стащил очки и потёр глаза.       — Извини за эту клоунаду.       — Без проблем, если расскажешь, какого хрена я тут делаю. Ведь мы с тобой не так близки, чтобы врать друг другу, — поддразнила она.       Уён невесело изобразил пистолетик в её сторону, щёлкнув пальцами.       — В точку.       Они обошли ещё несколько заведений по дороге домой, забыв про планы на завтра. Несмотря на фальшивый повод этой встречи в преддверии Чёрного дня, свидание вышло довольно занимательным, и Джули подумала, что так или иначе Гаин своего добилась — она согласилась на что-то новенькое и не пожалела. Уён был вообще не такой, каким она привыкла видеть его на работе. От громкого нахала не осталось следа. Печальный, красивый мальчик, черты лица которого были одухотворены безответной любовью к женщине, которая слышать не хотела о его чувствах. Куда там сладким, слезливым дорамам!       Парень, оказывается, был влюблён в свою нуну со старшей школы. Крах её брака он воспринял как долгожданную удачу, но ночь её утешения и его катарсиса наутро была признана «ошибкой», «блажью» и «давай забудем об этом». Уён забывать не желал и сделал всё, чтобы устроиться поближе к Гаин после универа. Та в свою очередь пыталась его игнорировать, потом — избегать, потом — переключить его внимание на других девушек и ходить на свидания. Уён бесился и цеплялся к ней по каждой мелочи, ведь только так она хоть как-то на него реагировала. Когда про них с Джули пошли слухи, он был почти этому рад — пытался вызвать ревность. Иногда ему казалось, что она действительно есть.       — Так вот почему ты ходил такой радостный… А мне хотелось тебе засадить промеж линз!       — Если честно, я Гаин сразу выдал, что веду тебя на свидание. Как чужак — чужаку, её плохое настроение могло быть вызвано ревностью? — пытал Уён Джули, когда они притулились за стойкой одного из неприметных баров в переулках Инчхона.       — Если тебе хочется так думать, какая разница, что думаю я? — улыбнулась Джули, потягивая пиво.       — Давай не соскакивай! Мы уже договорились, что не врём друг другу!       — Ладно. Я думаю, что её плохое настроение можно объяснить ревностью, камушком в тапке, неладами на работе и плохими оценками сына в школе.       — Ты злая, понятно тебе?       — Ты вообще как, о сыне её подумал?       — Да её пацан меня обожает. Я мог бы дать ему гораздо больше, чем его папаша-урод!       — А сестра твоя в курсе?       — А это и есть те слова, которые я, наверное, хотел бы забрать. В курсе. Многолетней дружбе моих нун пришёл конец.       — И что ты собираешься делать?       — А что ты собираешься делать?       — В каком смысле?       Уён развалился на стойке, подперев ладонью щёку, и ткнул в сторону Джули стаканом.       — Не прикидывайся. Кого выбрала из своих парней? И напомню — только правду.       Джули залилась краской по самую макушку. Она надеялась, что Уён увлечётся беседой о своих проблемах и ей не придётся выкладывать свои.       — Никого. Не хочу я никого выбирать. Они дружат давно, — промямлила она.       — Не так уж и дружат, раз ухаживают оба.       — С одним из них я рассталась из-за… — Джули споткнулась на откровении, но, взглянув во внимательные глаза Уёна, которые были на удивление трезвы, продолжила: — Он изменял мне, я в это не верила, но пришлось поверить, когда увидела своими глазами.       — И он просит прощения и предлагает начать всё с девственно зелёной листвы, — подсказал Уён. Джули повторила его «пистолетик» и залпом допила своё пиво. Уён махнул рукой бармену, чтобы обновил напитки. — Но тут вступает владелец кота.       — Ты догадался?       — А что тут сложного? Собрал анамнез, поставил диагноз, — усмехнулся Уён. — Если тебе интересно моё мнение… хотя, о чём это я, конечно, интересно!.. Зубастый за тебя порвёт всех и вся. Но он знает, что не имеет на тебя прав. По нему это видно.       У Джули ухнуло внутри, как на американских горках, и она спрятала глаза в бокале с пивом. Глупо, но слова Уёна о том, что за неё готовы порвать на лоскуты любого, разливались теплотой в груди и животе. Юнхо всегда был импульсивным. Лестно считать себя той единственной, которая вызвала страсть, очевидную даже незнакомым людям, только вот вереница девиц довольно прозрачно намекала на стойкость его чувств. У дружбы было больше шансов.       — А Хонджун? — спросила она внезапно.       — Я так понимаю, это наш блондинистый герой?       — Перестань его так называть. У него русые волосы.       — А-а, ну, как скажешь, — округлил глаза Уён и пожал плечами. — Ну, так вот, блондинистый свои права знает даже слишком хорошо.       — Что неудивительно, — пробурчала Джули. — Он будущий юрист.       — Да хоть собачий парикмахер. Ты меня поняла.       — Не утруждайся, поняла я всё…       Они просидели в баре почти до ночи, пикируясь по правилу «правдивых незнакомцев» и прикидывая варианты решений свои проблем; фантазировали на тему, кто бы смог избавить их от прошлого, и если не подарить райские кущи, то хотя бы помочь забыть раны. Кто-то совершенно непохожий на их прошлые и текущие увлечения. Уён задыхался от смеха, описывая будущего жениха Джули с глупыми круглыми глазами, рыжей бородой и в юбке-шотландке. Он аж икал, изображая, как с утра Джули с муженьком будут путать свои юбки, и заклинал быть аккуратнее с его волынкой. Джули в отместку описывала его новую женщину, рисуя портрет тётки по материнской линии — здоровенную бабу с генеральскими усами, которая имела мерзкую привычку пробовать температуру молока, отпивая из кружки перед тем, как отдать детям. Мама говорила, что не могла после этого прикоснуться к своему молоку, и в семье считали, что у неё какая-то фобия. Не так уж и ошибались. Уён отвечал, что молока ему не жалко, но генерал у него в доме всегда был только один, это его бабка, а она ещё жива и конкуренции не потерпит.       Джули впервые за долгое время было так легко общаться, и самое чудесное, что после этого ей необязательно было думать о том, что она кому-то обязана за свидание и чем всё закончится. Провожая её до дома, Уён поделился ещё одной мудростью — включить эгоиста, потому что в их случае — это самое правильное решение. Уже на самом повороте в проулок к её такагу, он внезапно остановился и сказал:       — Можно, я проверю кое-что?       Не дожидаясь ответа, он притянул нетрезвую, хихикающую девушку к себе и легонько скользнул губами по её губам. Джули не успела ни возразить, ни отдаться новым ощущениям — в этот момент их осветили слепящие фары припаркованной в тёмном переулке машины. Взрёвывая мотором, она сорвалась с места и промчалась мимо них, заставляя вжаться в ворота, украшенные разноцветными полосами. Уён быстро пришёл в себя и выскочил на перекрёсток, но, конечно, гонщика засечь не успел в потоке машин. Джули, которую била запоздалая дрожь, по-прежнему стояла у ворот, держась за сердце.       — Что это было?!       — Психов развелось, — буркнул Уён и, покровительственно придерживая её за плечи, отвёл к трёхэтажке с узкими воротами. Здесь Джули повернулась к нему и зябко поёжилась:       — Ну, и… ты выяснил то, что хотел?       Блики от ближайшего тусклого фонаря с главной улицы превратили Уёна в практически нечитаемый силуэт.       — Кажется, да, — ответил он.       — И что ты узнал?       — Что у тебя нет усов, — тихо рассмеялся силуэт. — Держи хвост волыной… И скажи своему арендодателю, чтобы поставили лишний фонарь!

***

      «Зайди в ординаторскую», — сбрякало сухое сообщение от Гаин в чате.       Со вчера настроение старшей медсестры явно не улучшилось, и Джули так и подмывало выяснить, не виновато ли в этом их с Уёном свидание. Она молча ждала, пока не рассеются тучи, но чувствовала, что терпению вот-вот приходит конец. Она не сделала Гаин ничего плохого, чтобы с ней разговаривать, как с какой-то дрянью — издалека и сквозь зубы. А если дело в Уёне — так Гаин сама старалась на свою голову. И да, пусть сегодня Джули опоздала на расстановку мед. персонала, прилетела впопыхах, поэтому утреннюю порцию недовольства получила за дело, но в остальном… Не туда положила карты, не рассортировала назначения, так как вообще-то была занята другим заданием — осуществляла подготовку процедурного материала и ассистировала врачу в «процедурке». Всё утро — как лошадь в мыле, даже телефон забыла включить, после того, как сняла утром его с зарядки. Включила только уже после ланча и обнаружила пропущенные от Юнхо и несколько пропущенных от Хонджуна. А потом прилетело и сообщение от Гаин.       В тихой ординаторской был только заведующий, что сулило мало хорошего. Её никогда не вызывали на ковёр за всё это время, даже в самом начале работы, хотя косяков было не в пример больше. Господин Хёншик сидел за совещательным столом, а точнее, полулежал на нём, уронив лицо в скрещённые локти. Несмотря на солидный возраст, седина до его макушки до сих пор не добралась. Джули покашляла деликатно, глядя на эту макушку, начиная мандражировать. Неужели, её опоздание было настолько серьёзным проступком, что о нём потребовалось сообщить начальству? Неужели Гаин настолько разозлилась? Джули решила, что потребует объяснений от неё сразу, как только выйдет отсюда.       Господин Хёншик поднял моложавое лицо с усталыми, мясистыми глазами, которые моментально выдавали его возраст, и сказал такое, от чего Гаин с её придирками вылетела у Джули из головы.       — Потрудитесь объяснить, на что я смотрю.       Он подтолкнул ей телефон, на котором было видео на паузе. Джули бросила взгляд, но даже не присматриваясь, поняла, что видит клуб, в котором они с Юнхо были две недели назад. Эту стойку она ни за что не забудет. А на стойке мечется явно нетрезвая и неадекватная фигура в чёрном бархатном платье. Вот сквозь толпу пробирается охранник и стаскивает её со стойки.       — Вам есть что сказать?       В голове у Джули была масса слов, но господину Хёншику они вряд ли были интересны. На видео совершенно не видно лица, но тем не менее, в ординаторскую вызвали именно её. Джули впала в состояние, близкое к панике, так как не понимала, в чём виновата. Неужели её уволят?! Уволят только на основании этого тёмной, еле читаемой записи?! Она еле разжала зубы и осипшим голосом произнесла:       — По-видимому, это запись из клуба.       — Вы подтверждаете, что на записи вы?       — В чём меня обвиняют? — спросила Джули дрожащим голосом, внезапно нащупывая жалкие крохи из лекций, которые зубрил Хонджун, валяясь у неё на диване.       — Упаси Господи, ни в чём. Послушайте, — господин Хёншик взглянул на её бейдж, — госпожа Сон. Лично мне всё равно, как отдыхают сотрудники, если они не нарушают условия трудового договора и законы нашей страны…       — Поверьте, никаких таких нарушений я не допускала.       -… и не подрывают имидж нашей клиники, о чём прямо прописано в коллективном договоре и правилах внутреннего распорядка. Вы согласны, что поведение этой персоны, мягко говоря… не может понравиться руководству, которое стремится оградить наших гостей от подобных элементов?       Джули вскинула подбородок, дрожа на сей раз от ярости и ощущения абсолютной беспомощности. Она не сделала ничего плохого, а среди верхов наверняка есть люди, от которых как раз и следовало бы ограждать «наших гостей». Но таких за задницу не ухватишь, а вот её позор налицо, кем-то заботливо извлечён из видеоархива клуба и прислан по нужному адресу. Кому она так насолила?       — Я не склонен был верить голословным обвинениям, но, к слову, слухи о вас в последнее время ходят весьма нелестные, — Лицо господина Хоншика внезапно скривилось в подобии улыбки, но она тут же угасла. — Шуры-муры на работе, дорогая, никого до добра не доведут.       — Зачем вы мне это говорите? — спросила Джули, ощущая, что её начинает подташнивать.       — Затем, чтобы вы приняли это к сведению. Возьмите выходной пока. На работу вас вызовут.       Джули развернулась, вышла из кабинета, и выдержка её оставила. Она еле добрела до поста на деревянных ногах, никого не замечая и не реагируя на оклики. Гаин висела на телефоне и что-то раздражённо выясняла по поводу заказанных медикаментов. Джули отчётливо поняла, что у неё совсем нет сил разговаривать с ней или кем бы то ни было. Она почти бегом прошла мимо поста в раздевалку, там сползла вниз по стене и дала волю слезам. Почти сразу вслед за ней влетела Гаин с испуганным лицом.       — Что случилось?!       — Что я сделала? — всхлипывала Джули. — Что я всем вам сделала? Когда всё это кончится?!       Гаин кинулась её обнимать, и, несмотря на то, что Джули пыталась оттолкнуть её руки, всё-таки ей удалось прижать её голову к груди.       — Прости, прости, — шептала Гаин, сама начиная реветь навзрыд. — Прости меня! Не могу я без него, думала, что смогу… Боже, что же делать, какая же я дура…       Джули кое-как сообразила, что Гаин прорвало по поводу своей предосудительной любви к парню намного младше неё, и она думала, что Джули… что? Отнимет Уёна у неё? Как это глупо, как дерьмово всё устроено в этом мире, и как из всего этого выгребать, она не имела ни малейшего представления. Джули истерически всхлипывала у Гаин на плече, слушая её бесполезные признания, которые никакого отношения к не имели к жизни Джули. Кроме того, что Гаин вела себя последние два дня, как полнейшая сука, но теперь всё это неважно…       Они просидели, обнявшись и уговаривая друг друга, то ли минут десять, то ли целое столетие, пока телефон Гаин не начал разрываться от сообщений. Она открыла чат, вытирая лицо, и в шоке повернулась к Джули.       — «Уведомляем, что такая-то… отстранена до выяснения обстоятельств нарушения коллективного договора и внутреннего трудового распорядка, пункт… Принять по списку… " Это что за хрень?!       — Это я подорвала имидж клиники, находясь в клубе, — хлюпнула носом Джули, поднимаясь на ноги.       — Да у нас половина медперсонала начинает бухать, еле за порог выйдут, — выпучила глаза Гаин. — А вторая половина бухает вместе с начальством чуть ли не каждый день, по несколько ресторанов за ночь объезжают… А ты разок сходила в клуб и сразу подорвала имидж всей клиники?! Ты мне чего-то не рассказала? И помимо танцев на столе, расчленила кого-то ржавой пилой, не помыв руки?       — Не знаю, ничего я не знаю, — раздражённо ответила Джули, потёрла вспухшее от слёз лицо, глядя в зеркало. Потом поймала ошарашенный взгляд Гаин, отвернулась и начала остервенело выгребать личные вещи из шкафчика и скидывать в сумку.       — Надо что-то делать, — Гаин заходила по раздевалке, пиная ножки лавки. — Я не понимаю, как... Я пойду к заведующему, и потребую разъяснений!       — Не говори ерунды. Не ходи никуда и не подставляйся. Нашему завотделению срать на то, куда я хожу и чем занимаюсь; ему этот материальчик руководство нашей клиники подкинуло. От Хёншика мало что зависит.       — Бля-я, — протянула Гаин, вцепившись в волосы. — Бля-я… Ты, мать, даёшь… То тише воды, ниже травы, то… Что делать будешь?       — Гаин, я понятия не имею. Держи руку на пульсе, ладно? — Джули подхватила сумку и застыла посередине комнаты, оглядывая её — вдруг что-то забыла. Потом махнула рукой — всё равно не соображается толком, что-то да оставила наверняка. Гаин потом заберёт. Она подошла к двери, а потом вдруг обернулась к сонбэ, которая до сих пор выглядела так, будто её шарахнуло молнией: — Не отталкивай Уёна. Кажется, он на многое готов.

***

      Юнхо открыл глаза и обнаружил обивку незнакомого дивана, на котором спал, скрючившись в футболке и джинсах под тонкой незнакомой простынёй. Он точно не у Пинки и совершенно точно не дома. Дома у него человеческая кровать, а не крохотный диван, который словно специально был придуман для того, чтобы пытать людей выше полутора метров. Юнхо вытянул ноги и руки поверх подлокотников, превращаясь в мостик между ними, и со стоном опустил поясницу обратно. Надо завязывать пить в малознакомых местах с малознакомыми людьми. Голова не болела, но сушняк был такой, что малейшее шевеление языком обдирало нёбо и глотку.       Обстановочка крохотной, захламлённой вещами комнаты была тоже незнакомая. Единственные элементами, которые он признал, были его носки, которые валялись рядом с диваном, и его пальто, которое комком лежало на красной табуретке из Икеи. Юнхо дотянулся до своей собственности, похлопал по карманам. Бумажник на месте, деньги и карты целы. Телефона нет. Он пошарил рукой в складках дивана, заглянул за спинку, окинул взглядом плоские поверхности, коих тут было две — подоконник, уставленный девчачьим барахлом, и столешница мини-кухни. Там и обнаружился телефон с мигающим диодом.       «Захлопни дверь, рыцарь», гласил чат с новым контактом. С аватарки глядела блондинка, которая отдалённо напоминала Рози, только без тонны макияжа и с нормальными глазами. Контакт был подписан Ким Соён. Юнхо снова показалось, что он где-то видел эту Рози-Соён, ещё до вчерашней гулянки. Она подхватила его у стойки бара после выступления. Кажется, они в клубе остались отрываться втроём: он, Рози и Кайли, после того, как Миа его кинула… Потом взяли такси, заехали по дороге за лапшой и токпокками… Юнхо кинул взгляд на столешницу и обнаружил пустые контейнеры и батарею бутылок соджу. Смутно вспомнил чьи-то ладони, которые заползали под футболку, и собственные руки, которые очень удобно и комфортно расположились на чьей-то приятной на ощупь талии, затянутой в латекс. Но что-то было не так. «Платье не то. Разве это то платье? Руки не те. Волосы не те. Запах не тот», — припомнил он свои мысли, которые мелькали ночью в ускользающем сознании. Необходимо было срочно объяснить, почему всё вот это вот — не для него.       Девушка с плотоядно-красными губами и демоническими чёрными глазами нависала над ним, подталкивала его руки к груди, которая трепетала прямо перед его носом, а что сделал он? Брюки на нём, футболка тоже… Ни хрена не помнит. «Рыцарь… Рыцарь ордена вонючих чулок, блин», — мрачно подумал Юнхо, с отвращением натягивая несвежие носки и пытаясь усмирить стоящую торчком чёлку. Судя по сообщению Рози, или как там её, Соён, что бы он не отчебучил, зла на него вроде не держали. Это плюс. И ему везёт, что сегодня к третьей паре, время еще есть. Плохо только то, что сегодня две пары подряд у Юного, и скорее всего, это будет опять бесполезная трата времени. Стоит ли идти на них вообще?       Юнхо скатился вниз по лестнице из душной, тесной каморки и с облегчением ощутил слабый прогретый ветерок. Как только он выяснил, в какую часть Сеула его занесло, он вызвал такси до базы, где бросил машину, и принялся слоняться вдоль железной изгороди. Страстно хотелось в душ и переодеться, чтобы смыть с себя это место, прикосновения, кроваво-красные поцелуи и отпечатки чужих пальцев. Как он тут вообще оказался? Похоже, вся эта ночь — один большой вопрос. Стоило Джули с первого раза не взять от него трубку, как он развернулся на сто восемьдесят и натворил лютую хрень. Почему эта девушка просто не возьмёт его со всеми потрохами, почему не снизойдёт до убогонького, который по тупости своей не разглядел в ней самого важного человека сразу? Неужели у него никогда не будет шанса показать Джули, что она значит для него? Юнхо попытался взглянуть на ситуацию её глазами и сделал неутешительные для себя выводы. От общения с парочкой друзей нервных клеток у неё явно не прибавилось. Джули не хотела никого обидеть, поэтому оставила ситуацию как есть, пока не она не завела их всех в тупик. Проблема в том, что Юнхо зашёл гораздо дальше.       Пребывая в невесёлых мыслях, он доехал до базы и решил заскочить на работу, увидеться с братом. «Надо бы ещё захватить фирменные ценники и рекламную самоклейку — раздать по торговым точкам», — подумал он по привычке, тем более, что давно обещал. Он махнул рукой охраннику, сунул нос на склад, где среди высоких стеллажей бодро шныряли погрузчики, поздоровался с бригадиром смены. Тот сообщил, что Гонхо был здесь буквально минуту назад. Юнхо поднялся в отдел продаж, покопался в рекламной продукции, подумал и вытащил пачку плакатов. Кажется, «Роса» присылала им ещё календари, ежедневники и брендированные ручки — стоило взять и их. У него была пара «капризных» точек, а халява, пусть даже такая незамысловатая, почти всегда решала вопрос в его пользу.       Юнхо заглянул в подсобку с неучтёнными и «забытыми» ништяками и наткнулся на здоровенный прямоугольник в упаковочной бумаге. Не долго думая, он дёрнул бечёвку и содрал коричневую бумагу. Им давно обещали ростовые, картонные фигуры футболистов, можно было бы и их сразу прихватить… Упаковка с треском разошлась, и Юнхо сперва не сообразил, что за красно-оранжево-коричневые разводы перед ним. Он даже отступил, смутно понимая, что где-то подобное уже видел.       — Хо-а! — окрик заставил его подпрыгнуть. Он обернулся и увидел сердитое лицо брата, который выглянул из дверей кабинета. Юнхо повернул ладонь, указывая вопросительно на картину, которая один в один была похожа на «Малахитовые озёра», только другого цвета. Брат оглянулся и поспешил к подсобке.       — Обязательно было свои поганки сюда совать? — проворчал он, запихивая картину подальше в подсобку и прикрывая её рваными лоскутами упаковки. — Капец, ты варвар!       — Это то, что я думаю? — спросил Юнхо. — Та самая картина, которая стоит меньше, чем должна, но больше, чем твоя совесть?       Гонхо захлопнул дверь подсобки.       — Что ты хочешь за молчание? — без обиняков спросил он.       Юнхо пожал плечами.       — Не знаю. А во сколько бы ты оценил потерю чувства собственного достоинства?       — Ладно, не умничай, — Гонхо прошёл к себе в кабинет, оставляя дверь открытой. Юнхо протопал за ним.       — Я думал, ты поэтому и снял студию, что верил в свою будущую жену. Ты не разоришься, все её работы покупать?       — Они пока недорого стоят.       — Ну, логично. Безумный коллекционер — горе семейному бюджету. Рад, что ты не теряешь головы. Не представляю только, что с твоей женой будет, когда она увидит, что самый близкий её человек — такой расчётливый говнюк.       — Не твоего ума дело, понял?       — Понял-то понял, что тут непонятного, — хмыкнул Юнхо, падая во вращающееся кресло за столом хёна, пока тот наливал себе воды из кулера. — А ты правда, как Синяя Борода! Организуй запретную комнату с коллекцией картин Джесси и запрети ей туда заходить! А как только зайдёт… — Юнхо провёл большим пальцем руки под горлом.       — Так, а ну, брысь отсюда! — разозлился Гонхо. — Сидеть на этом месте твоя задница не заслужила пока! И напоминаю, я жду твоего решения по поводу работы! Крайний срок — завтра!       — И это называется — он не давит, — проворчал Юнхо, с кряхтением поднимаясь с кресла.       Он всё размышлял о брате и его благородстве «с оглядкой». Джесси была счастлива, что её работы продаются, и не задавалась пока вопросом, что с ними произошло после покупки и кто их реальный владелец. Юнхо получил вольную, но на условиях брата, который, очевидно, по-прежнему не верил в его цель и подталкивал к лёгкому пути. Оба они — и Джесси, и Юнхо, — оказались заложниками авторитета Гонхо. Возможно, хёну с высоты опыта виднее, только вот упрямство — их фамильная черта. Главное, чтобы это упрямство не заменяло мозг, как говорила мама…       Слушая в лингафонном кабинете аудиосценку на английском языке, где студенты обсуждали, какие фрукты они больше всего любят, Юнхо машинально отмечал незнакомые слова, поглядывая на телефон, сам не зная, на что надеется. В глубине души была надежда, что случится какое-нибудь чудо, которое позволит Джули внезапно освободиться в этот день. На работе у них ведь часто бывают всякие замены, а у Юнхо с ней договорённость на Чёрный день… В кармане куртки, которую он ненадолго оставлял в аудитории, он обнаружил несколько конфет и пару записок с телефонами. Ещё недавно он бы воспользовался случаем, но сейчас эта глупая возня только досаждала. Юнхо выгреб всё из карманов и сложил на парте кучкой, отодвинув от себя. И даже не оглянулся, чтобы проверить, по кому этот жест ударит.       Аудиостуденты закончили обсуждать еду, а в голове у него не задержалась ни одна фраза. Кажется, кто-то говорил о яблоках, а какая-то Ким любит финики… Препод попросила остановить запись и начала пытать их вопросами по теме. Слава Богу, всегда находился тот, кто понял, о чём там была речь, и бодро шпарил по теме. А с Юнхо довольно того, что он отдувается за весь поток у Юного Има на парах.       Диод телефона мигнул уведомлением, и Юнхо молниеносно схватил его, будто ждал письма о гигантском наследстве. Сообщение было не от Джули и даже не от Рози-Соён. Оно было от Рудолфа. Юнхо в недоумении тыкнул на чат.       «Хай, май диа френд»       «Помнишь нашу последнюю встречу?»       Юнхо сообразил, что речь идёт о той самой пятнице, когда они с Джули гоняли в Мёндон. Ту самую, после которой жизнь Юнхо превратилась в неуправляемую болтанку.       «Конечно. Дозаказ?» — уточнил он на всякий случай, хотя догадывался, что речь вряд ли о дополнительной поставке. Если бы Рудолфу не хватило бухла, он бы сделал заказ на сайте и просто позвонил Юнхо, чтобы поныть о поблажке с оплатой. Нет, это что-то другое.       «Кое-кто пропустил выступление и запросил повторную трансляцию»       «Какое ещё выступление?»       «У нас лучшие танцы»       Юнхо напряг воображение, но смысла в писанине Рудолфа не прибавилось. В клубе в тот вечер выступал диджей, но хоть убей, не вспомнить, кто именно… Ну, и логично, что в клубе танцуют. Но что там прям за сногсшибательные танцы, что их обязательно надо было увидеть? Единственным, кто мог пропустить какие-то выступления, был Юнхо, погнавшийся за ворюгой. Но он никакую повторную трансляцию не заказывал. Зачем Рудолф пишет ему этот бред?       «Ты синий, что ли?» — написал он в ответ.       Рудолф долго что-то набирал, потом появилось раздражённое краткое «Не тупи!», и он заткнулся.       — Юнхо-ши, — голос преподавательницы вернул его в аудиторию. — Please, tell us, why doesn't miss Park like persimmons? *       Юнхо поднял на неё рассеянные глаза. Что она сказала? Даз Мисс Персименс чего?       — Ужасно вяжет, — прошипел чей-то голос сзади.       — Ужасно вяжет, — тут же попался в ловушку Юнхо, не осиливая вопроса. По партам поползли смешки. Юнхо оглянулся назад, чтобы срисовать суфлёров.       — In English, please. What is «вяжет» in English?       — Knits, — подсказал кто-то ещё.       — Knits, — покорившись судьбе, сказал Юнхо.       — Very interesting, — усмехнулась препод. — So, why is poor persimmon bad at knitting? Maybe it didn’t listen to its teacher well? Then you have a lot in common with this carelles fruit.*       — Тоже вяжет? — уточнил кто-то с задних рядов.       — Не, плохо слышит!       — Юнхо, походу, ты моя бабушка! Какие у тебя большие уши! — раздурелись студенты, с радостью делая перерыв в занятии.       — А не пошла бы ты, внученька, в…       — Ин инглиш, плиз! — пропел тоненький голос, идеально копируя интонации преподавательницы, которая с улыбкой пережидала вспышку веселья, а затем указала на наушники и включила следующую запись.       Юнхо еле высидел до перемены. До него запоздало дошло, почему Рудолф написал именно ему. Как только он понял, что мог крупно подставить Джули своей невинной шуткой с платформой танцовщиц Go-Go, его прошиб холодный пот. Он глядел на часы, нервно потрясывая ногой, и как только прозвенел звонок, пулей вылетел в коридор. До корпусов кафедры машиностроения, где проходили лекции Юного Има, он не дошёл, свернул к библиотеке, набирая на ходу нужный номер.       История двухгодичной давности повторялась почти один в один, и Юнхо на ум приходила только одна личность, которая пылала к Джули особенными чувствами. И если он прав, то видео однозначно ляжет на стол руководства клиники и института. Что тогда будет с Джули, даже думать не хотелось, пожалуй, ему придётся валяться у неё в ногах до конца жизни, если, конечно, она не повторит свой трюк с исчезновением…       Динамик отсчитывал гудки, безжалостно обрывая звонок по причине того, что абонент не брал трубку. Юнхо попытался пару раз — безуспешно. Тогда он набрал Джули, чтобы выяснить, попала ли запись по адресу. Всё тот же набивший оскомину джингл про «неабонента». Да какого ж хрена её номер постоянно то не отвечает, то вовсе недоступен?! Неужели трудно следить за зарядкой аппарата и нажимать пальчиком на зелёную трубочку, сразу, как только он звонит?! Юнхо чуть не раздолбал свой аппарат об брусчатку, в нервах нарезая круги вокруг клумбы с вишней, когда на экране вдруг высветился входящий от Хонджуна. Юнхо остановился и, поколебавшись, нажал на ответ.       — Да? — настороженно произнёс он.       — Ты где? Есть разговор, — спросил деловой голос хёна, игнорируя политес и приветствия. Действительно, книксены и расшаркивания уместны в дипломатии, а им друг от друга уже нечего таить.       — Говори.       — Не по телефону.       — Я у библиотеки, — помолчав, ответил Юнхо. То, что Хонджун вдруг позвонил именно сейчас, тревожило до чёртиков. Неужели дело настолько серьёзное?       — Ок. — Хонджун отключился.       В ожидании бывшего друга, Юнхо немного собрался с мыслями. Если Хонджуну хоть немного небезразлична Джули, он поможет. Какие бы тараканы не пробегали между ними сейчас, Джули не должна от этого пострадать.       Джун появился во дворе библиотеки, как всегда, в наушниках поверх капюшона. Он едва взглянул на Юнхо, мотнув подбородком в сторону кафе. Юнхо молча последовал за ним. Они взяли по стакану с кофе и сели за тот же дальний столик в углу, где выясняли отношения в прошлый раз. Джун сдёрнул наушники на шею, откинул капюшон. Хмуро постучал пальцами по бумажному стакану.       — У меня две новости, — начал он. — Плохая и хуёвая. Точнее, они будут таковыми, если ты подтвердишь то, что я узнал от некой особы…