6
28 декабря 2020 г., 22:08
Только когда Обито наконец припарковывает машину, Какаши наконец может вздохнуть с облегчением. Напряжение, сковывавшее его плечи все это время, медленно растворяется, оставляя после себя лишь усталость. Двигатель перестает работать, и кажется, что все звуки исчезают. Какаши откидывает голову на сиденье и устало наблюдает, как Обито открывает дверь машины и выходит наружу, жестом показывая Какаши следовать за собой.
Какаши тихо вздыхает, протирает руками лицо и, поднимая глаза, встречает собственный взгляд в зеркале заднего вида. Он возвращается к зеркалу в школьном туалете, к мигающим огням, которые, кажется, никогда не исчезают из его поля зрения. Плач, вопли, крики. Он слышит, как они все сливаются в одно звенящее кольцо.
Он замечает еще одну пару глаз в зеркале. Они взволнованные, но теплые. А затем кольцо пропадает в тишине.
Какаши моргает, возвращаясь в настоящее. Обито сидит на капоте машины и ждет его. Какаши медленно открывает дверь, выходя на улицу, и ночной воздух приветствует его пронизывающим ветерком.
Он слышит стрекотание сверчков вдалеке, и когда он наконец, подходит к Обито, они обмениваются взглядами, а затем поворачиваются к заброшенной детской площадке впереди. На ней нет абсолютно никаких признаков жизни, и Какаши издает еще один легкий вздох облегчения, понимая что они здесь одни. Он берет пальто и направляется к одиноким качелям в центре площадки, садясь на одну из них, в то время как Обито медленно плетется позади него.
Когда Обито подходит к качелям, он откидывается на их каркас и вынимает сигарету, Какаши украдкой наблюдает за ним со стороны. Искра, которую зажигает Обито, ярко вспыхивает в темноте, кончик его сигареты загорается и светится в течение доли секунды, прежде чем превращается в привычный дым. Обито с тихим вздохом сует зажигалку обратно в карман, свечение, исходящие от конца сигареты, освещает лицо Обито ровно настолько, чтобы Какаши мог различить еще не заживший порез на его губе. Обито ловит его взгляд и вопросительно приподнимает бровь.
Какаши только прочищает горло и отводит взгляд в сторону.
Обито внимательно смотрит на него еще несколько секунд, прежде чем, наконец, решает заговорить: «… Ты выглядишь разочарованным».
Какаши немного сильнее сжимает цепь качелей, и его взгляд падает на колени. «Так и есть.» Его голос звучит отстраненно.
Обито внезапно фыркает, и Какаши удивленно моргает. «Я говорил тебе, что школьные танцы - отстой», - говорит Обито с явным весельем в голосе. «Что за пустая трата времени».
Какаши бросает на Обито раздраженный взгляд. Удивительно, как он вообще ожидал, услышать от него что-то другое. Обито жаловался на то, какой ужасной будет музыка и как дерьмово будут вести себя их одноклассники, еще до того, как они с Какаши пришли в школу, и это во многом напоминало отношение Обито к вечеринкам Генмы. Просто место, чтобы напиться или накуриться. Конечно, Какаши мог сказать, что школьные танцы определенно были не такими сумасшедшими, как вечеринка Генмы, однако, несмотря на это, атмосфера была такой же удушающей. Он ненавидел это чувство, и Обито сейчас только сыпал соль на рану.
«Знаешь, тебе не обязательно было идти со мной», - произносит Какаши, вспоминая, как несколько часов назад Обито появился у его двери, одетый в брюки и рубашку. Это, мягко говоря, поразило Какаши. Он не думал, что Обито пойдет на танцы просто потому, что Какаши сказал ему, что хочет пойти, и даже представить себе не мог, что Обито даже потрудится одеться соответствующе. Это зрелище действительно его удивило, поскольку он не приглашал Обито. Какаши был полностью уверен, что пойдет на их школьные танцы один.
«О, я знаю.»
После этих слов наступает долгая пауза, и Какаши моргает, ожидая, что Обито скажет что-то еще. Обито только разминает шею, наклоняя голову из стороны в сторону, как будто бы не замечая вопросительный взгляд Какаши. «Это… это все?» - спрашивает Какаши, когда Обито не предпринимает никаких попыток продолжить разговор.
Обито вопросительно приподнимает бровь, дым тонкими струйками поднимается с кончика его сигареты и растворяется в ночном воздухе.
«… Это все, что ты хотел сказать?» - уточняет Какаши, чувствуя себя невероятно неловко под пристальным взглядом Обито и неосознанно перебирая пальцами цепи качелей.
«Да, а что?», - отвечает Обито с безразличным выражением лица, снова никак не пытаясь поддержать диалог.
Они оба просто смотрят друг на друга в тишине, пока Какаши не отводит взгляд. Его ладони начинают слегка потеть. Внезапный порыв ветра вызывает дрожь на его теле, он не очень сильный, но все равно сообщает о своем присутствии раскачивая ветки деревьев, возвышающихся над парком. Качели Какаши скрипят, пока он ерзает на них, пытаясь подобрать нужные слова.
«Тогда зачем ты пошел со мной?», - Какаши решает задать вопрос, вопрос, который крутится у него в голове с момента появления Обито в дверях его квартиры.
«Ты выглядел так, будто действительно хотел пойти», - говорит Обито так просто, будто других объяснений его поступку даже не существовало.
«Однако ты явно не горел желанием», - напоминает ему Какаши, и Обито только пожимает плечами в ответ. «Я ни разу не просил тебя пойти со мной», - продолжает Какаши, наблюдая, как Обито тихо вздыхает, выпуская изо рта клубы дыма.
«Кто бы еще с тобой пошел?» - говорит Обито, и Какаши смотрит на него в замешательстве. «Никто не ходит на танцы без пары».
Какаши тут же напрягается, и его глаза расширяются от удивления. «Что? Вообще-то многие поступают именно так», - раздраженно произносит он, нервно сглатывая, пока Обито смотрит на него с сомнением. «И я мог бы отлично сходить один».
«Конечно, но ты бы сейчас чувствовал себя еще хуже, если бы меня там не было», - заявляет Обито так, будто констатирует очевидный факт, самодовольно ухмыляясь. «И я просто пошутил. Может быть, я действительно хотел пойти на танцы, а ты оказался хорошим предлогом».
На этих словах выражение лица Какаши меняется. «Правда?»
«Конечно, нет», - смеется Обито, когда Какаши недовольно смотрит на него. «Просто подумал, что тебе будет одиноко, если твой единственный друг не пойдет с тобой».
Какаши закатывает глаза. «Кажется, у моего единственного друга огромное самомнение».
Обито одаривает его легкой улыбкой и садится на качели рядом с ним, сигарета болтается между его губами. «Я просто не нашел, чем еще можно заняться, поэтому решил провести время с тобой».
Какаши чувствует, как его сердце колотится в груди, а рука непроизвольно сжимает ткань пальто. Он нахмурившись смотрит на свою руку, пытаясь понять, что за странные волны поднимаются внутри него.
Прежде чем он успевает до конца проанализировать ситуацию, Обито спрашивает: «Почему ты вообще захотел пойти?» Из-за дыма в его голос немного хрипит, и это вызвает дрожь по спине Какаши.
Он чувствует себя… странно.
«… Раньше я ни разу не был на танцах», - тихо признается он через несколько секунд, он упирается ногами в землю, пытаясь избавиться от трепета в груди, - «Поэтому я всегда хотел…узнать как это…» - он закусывает губу, чувствуя стыд после своего признания.
Какаши чувствует взгляд Обито в себе, и механически поправляет пальто, пока запах сигареты Обито витает в воздухе между ними. То, как он смотрит на него, заставляет Какаши нервничать, это чувство такое знакомое, но в то же время такое незнакомое. Какаши не требуется много времени, чтобы осознать, когда он в последний раз чувствовал себя так же, и он нервно сглатывает, будучи едва в состоянии встретиться взглядом с Обито, пока его сердце бешено бьется в груди.
«Прекрати», - умоляет себя Какаши, но его слова остаются пустыми молитвами. Его взгляд автоматически скользит по губам Обито, по сигарете, зажатой в уголке его рта. Лунный свет, мягко падает на профиль Обито, и от этого зрелища Какаши на секунду забывает как дышать. Он не может заставить себя отвести взгляд.
Обито, кажется, замечает это, и внезапно поворачивается, чтобы встретиться с ним глазами, от искры мелькающей при контакте их взглядов у Какаши перехватывает дыхание. Он не знает, что только что произошло, так же как он не знает откуда у него в сердце такие странные ощущения.
«Хочешь одну?», - спрашивает Обито, но Какаши ничего не говорит. Только когда Обито наклоняет голову, Какаши замечает протянутую ему пачку сигарет.
«Д-да, почему нет», - выдавливает из себя Какаши, неуверенно вытаскивая одну сигарету. Обито протягивает ему зажигалку и с отстраненным взглядом откидывается на качели, в то время как Какаши пытается высечь искру. Проходит несколько секунд, прежде чем ему, наконец, удается зажечь сигарету, Какаши сразу же делает затяжку и кашляет изо всех сил, чтобы успокоить свои нервы.
Что это было?
Какаши сам не совсем понимает. Когда он снова смотрит на Обито, то обнаруживает, что не может смотреть ни на что, кроме его губ. Какаши тихо ругается про себя, и его щеки горят от смущения, когда он заставляет себя отвести взгляд, резко встряхивая головой.
Обито смотрит на Какаши обеспокоенным взглядом. «С тобой все в порядке?», - тихо спрашивает он, словно боясь, что оставшиеся на небе звезды могут их услышать.
Какаши вытирает ладони о колени, с тонкой улыбкой на губах. «Я в порядке», - отвечает он, но на секунду останавливается, запах никотина растекается по воздуху. «Просто...просто здесь немного холодно, вот и все».
Он знает, что Обито ему не верит.
«Я не думал, что ты так расстроишься из-за каких-то танцев», - задумчиво бормочет Обито, в то время как его взгляд не покидает взволнованного лица Какаши.
«Это не так», - снова отрицает Какаши. Однако на этот раз в его словах есть доля правды. Его гораздо больше беспокоит странное трепетание его сердца каждый раз, когда Обито смотрит на него.
«Не ври», - поддразнивает Обито, с легкой улыбкой на губах. «Ты защищаешься так только тогда, когда надуваешься из-за чего-то».
«Надуваюсь?», - повторяет Какаши, и Обито только понимающе смотрит на него в ответ. «Я не надуювась, мне просто холодно».
«Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз», - произносит Обито с легкой ухмылкой, и сердце Какаши снова пропускает удар.
«Я-я ...» Какаши не может подобрать слов и отводит взгляд в сторону, его пальцы слегка дрожат, пока он втягивает немного дыма от своей сигареты. Он чувствует румянец на щеках и тихо проклинает себя. «Это глупо», - произносит он, вставая, со вздохом выбрасывая сигарету.
Обито приподнимает бровь. «Это было быстро».
Какаши лишь показывает ему средний палец, вставая со своего места на качелях и направляясь к ближайшей скамейке на окраине детской площадки. Его сердце продолжает биться в груди, набирая скорость каждый раз, когда глаза Обито встречаются с его собственными. Это так странно. Он не понимает, что со всем этим делать.
«Да ладно, Какаши. Вечеринки - это не то, из-за чего стоит расстраиваться», - продолжает Обито, совершенно не замечая внутренних терзаний Какаши. Он поднимается на ноги и следует за ним к скамейке. «Они нужны только для того, чтобы заполнить твое время всякими бессмысленными вещами, ты не должен ожидать от них многого».
«Отлично», - произносит Какаши, - «Приятно знать, что я мало упустил». Скамья слегка прогинается, когда Обито садится рядом с ним. Какаши нервно сглатывает, боясь пошевелиться. Он изо всех сил пытается сохранить самообладание, но Обито слишком близко, чтобы оставаться спокойным, сердце Какаши бешено колотится в груди, заставляя его чувствовать себя абсолютным дураком.
Обито замечает, как Какаши отказывается напрямую смотреть ему в глаза. «Вечеринки были бы прекрасны, если бы жизнь была школьным ситкомом, но реальность - отстой», - размышляет Обито, используя паузу, чтобы выдохнуть еще одно облако дыма.
Какаши закатывает глаза, не в силах скрыть раздражение в своем тоне: «Есть еще какие-нибудь мудрые цитаты о нигилизме?»
«Да, на самом деле, все, что мы делаем, не имеет значения», - заявляет Обито, смеясь, когда Какаши улыбается в ответ. Он насмешливо поднимает руки. «Я просто пытаюсь помочь тебе почувствовать себя лучше».
«…У тебя ужасно получается», - шепчет Какаши, еще больше краснея, когда Обито снова смеется. «Прекрати уже говорить о танцах, я больше не хочу о них думать».
«Вот видишь, ты опять надуваешься», - восклицает Обито рядом с ним, и Какаши раздраженно вздыхает, - «Какой милый».
«Оставь меня в покое», - фыркает Какаши, и его голова начинает кружиться, когда запах сигареты Обито снова доносится до его носа.
«Ты когда-нибудь раньше пробовал стрелять?» - внезапно спрашивает Обито.
Какаши удивленно моргает. «Что?»
«Ну из дробовика, знаешь.» Обито делает еще одну затяжку, прежде чем медленно выпускает струю дыма.
Какаши обнаруживает, что снова смотрит на губы Обито, и последствия этого снова заставляют его сердце трепетать. Он быстро отворачивается. «Зачем, вообще, тебе эта информация?»
Обито пожимает плечами. «Ты похож на того, кто любит такие вещи». Когда Какаши ничего не говорит, Обито спрашивает: «Хотел бы попробовать?»
Сердце Какаши замирает в груди, широко раскрытые глаза встречаются с удивленными глазами Обито. «Э-э ...»
«Я шучу, Какаши, расслабься», - говорит Обито с дразнящей улыбкой. «Просто пытаюсь немного поднять настроение».
«… У тебя ужасное чувство юмора», - это все, что он может сказать, стараясь изо всех сил бороться с жаром, охватывающим его щеки.
Обито фыркает. «Может быть. Перестань хмуриться, и я остановлюсь».
Какаши немного ерзает на скамейке, незаметно отодвигаясь от другого парня, надеясь, что небольшое расстояние между ними позволит ему дышать свободнее. «Я… правда не так уж и расстроен…», - снова говорит он, аккуратно потирая руку, когда порыв ветра вызывает дрожь по его коже.
«Конечно, нет», - произносит Обито вместе с очередным облаком дыма. «Ты прав, к черту танцы», - внезапно заявляет он, и, прежде чем Какаши успевает что-либо предпринять, Обито приобнимает его за плечи, притягивая к себе. Какаши чувствует, как его сердце почти останавливается, и он подавляет желание выругаться, запах сигареты Обито почти сводит его с ума от их близости. «В любом случае здесь намного лучше, чем в том душном спортзале».
Какаши впивается пальцами в пальто, замирая от ощущения тела Обито рядом с ним. Он к этому привык или, по крайней мере, так думает. Обито взял за правило использовать его в качестве подлокотника, как бы сильно это ни раздражало Какаши. Но сегодня это кажется...другим.
Или, может быть, Какаши сегодня чувствует себя иначе.
Какаши сглатывает. «Я… я думаю, ты прав. Хотя бы в этом», - задумчиво произносит он. «… Ты странно...милый сегодня».
Обито даже не смотрит на него. «Это хорошая ночь», - говорит он, пожимая плечами, но в его тоне есть что-то, чему Какаши не может дать название. «Может, звезды сошлись или что-то в этом роде».
Какаши смотрит на Обито еще мгновение, что-то в его словах пробуждает в нем воспоминания, внезапно, в его мыслях всплывает их первый вечер на крыше, когда он взял Обито туда, чтобы посмотреть на горизонт. Его мысли продолжают блуждать по всем остальным дням, которые они проводили, бездельничая, в то время как Обито начинает крутить маленькие кружочки на его плечах, и это движение, кажется Какаши странно интимным.
«Знаешь», - мягко говорит он, - «мне всегда нравилось смотреть на звезды». Легкий ветер ускоряет ритм его сердца, и он поправляет пальто. Он чувствует себя расслабленным в объятиях Обито, воспоминания о времени, которое они провели вместе, для него словно глоток свежего воздуха.
Обито мычит. «Ты когда-нибудь видел падающую звезду?»
«Да», - говорит Какаши.
Обито улыбается. «Я никогда не видел ни одной. Не хватало терпения, чтобы долго смотреть на небо.» Он отбрасывает использованную сигарету в сторону, прежде чем достает зажигалку, чтобы зажечь другую. Какаши сглатывает, наблюдая за Обито краем глаза, тихо любуясь тем, как маленький огонь зажигалки освещает его кожу янтарным сиянием. «Думаешь, я увижу хотя бы одну сегодня?» - спрашивает Обито, снова кладя руку на плечи Какаши.
Запах никотина возвращается, и Какаши прикусывает губу. «Если мы уедем подальше от города, у тебя будет шанс», - говорит ему Какаши.
Обито игриво усмехается. «Плевать. Падающие звезды переоценены. Я просто буду довольствоваться тем, что у нас есть».
«Ты так думаешь?»
Обито пожимает плечами. «Они не такие уж особенные. Звезды. Они все одинаковые». Он ненадолго делает паузу, как будто ему в голову внезапно приходит мысль. «Однако луна - это нечто другое».
Какаши с интересом смотрит на него. «Луна?»
«Ага», - произносит Обито через мгновение. «Мне всегда нравилась луна. Среди всех звезд на небе я всегда смотрю только на луну».
«Разговариваешь так, будто ты влюбился», - дразнит его Какаши с мягкой улыбкой. Он чувствует, как краснеет, когда Обито смотрит на него, но в сейчас он чувствует себя слишком уставшим, чтобы волноваться из-за этого.
«Это хорошая ночь, чтобы побыть немного романтичным», - саркастически замечает Обито, но Какаши замечает легкую улыбку на его губах.
Какаши самодовольно ухмыляется. «Тебе кто-то нравится, не так ли, Учиха Обито?» Его сердце трепещет при такой перспективе. Это должно было быть шуткой, но Какаши действительно интересно узнать.
Обито смотрит на Какаши несколько секунд, прежде чем закатывает глаза. «Да, я чертовски люблю Генму. Он напоминает мне луну».
Какаши издает притворный вздох. «Вау, какая скандальная история».
«Ага, я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь», - парирует Обито, и Какаши снова смеется с облегчением.
Затем наступает тишина, слышно лишь приглушенный свист ветра, в то время как они просто сидят вместе, наслаждаясь компанией звезд. Какаши на несколько секунд смотрит на луну, чувствуя себя довольно маленьким под ее мерцающим светом, прежде чем возвращается обратно в реальность. Он с любопытством смотрит на Обито, наблюдая, как его губы немного приоткрываются, когда он выдыхает клубы дыма. Сердце Какаши снова начинает трепетать, и в этот момент на него накатывает внезапная волна смелости. Он осторожно прислоняется головой к плечу Обито, его сердце лихорадочно бьется в груди, тепло, разливающееся по его щекам, приятно и неприятно одновременно.
Какаши знает это чувство. Он уже ощущал это раньше, но не уверен, что ему следует делать сейчас.
Однако он слишком устал, чтобы даже задумываться. Так что он просто позволяет себе наслаждаться моментом, облокачиваясь на Обито с тихим вздохом удовлетворения. Он слышит каждое движение ветра, любуясь безмолвной красотой луны, его следующие слова срываются с его губ раньше, чем он успевает остановиться. «Обито», - спрашивает он, - «ты когда-нибудь вляблялся раньше?»
«… Определенно нет», - бескорыстно отвечает Обито, но, когда Какаши смотрит на него, он понимает, что это еще не все. Какаши только мычит, кивая головой, чувствуя себя на седьмом небе от ощущения руки Обито, обнимающей его. «Как насчет тебя?», - спрашивает его Обито, и Какаши удивленно поднимает голову. «Ты когда-нибудь был влюблен?»
Какаши моргает, он разглядывает свои колени, пока обдумывает вопрос. Голоса звучат в его голове, неуверенность наполняет его, пока они перебивают друг друга, жонглируя ответами.
Да?
Нет.
Ты, точно уверен, что нет?
«Я…», - Какаши чувствует, как его слова ускользают от него, когда его глаза вновь встречаются со взглядом Обито, интимная обстановка между ними внезапно становится очень очевидной. Он чувствует дыхание Обито на своей коже, и он почти уверен, что Обито чувствует его, но ни один из них не пытается ничего с этим сделать.
«Какаши?», - бормочет Обито, и то, как он произносит свое имя, приводит его сердце в замешательство.
«Я… я не знаю», - наконец признается Какаши, когда он вдыхает запах дыма Обито, - «Но я думаю, что хотел бы быть».
Это опасно опьяняет.
Взгляд Какаши снова падает на губы Обито. Его сердце замирает, пальцы вцепляются в ткань пальто, в его голове проносятся миллионы мыслей, ни одну из которых он не может удержать. Он чувствует, как его лицо нагревается под пристальным взглядом Обито, и тихонько вздыхает, когда Обито наконец отстраняется.
«… Все эти разговоры о луне и звездах делают тебя безнадежным романтиком», - тихо шутит Обито. Что-то в его улыбке кажется Какаши незнакомым, но она все равно теплая, и Какаши не может не ответить.
«Думаю, это так», - выдыхает Какаши, бросая взгляд на луну. «Но они и правда красивые, не так ли?»
Обито только еще раз улыбается ему. «Уже поздно», - произносит он вместо ответа, медленно вставая и разминая руки. «Давай, я отвезу тебя домой».
Какаши наблюдает, как Обито уходит к машине, и его сердце бешено колотится в груди, когда он вспоминает, как Обито держал его. Как он смотрел на него.
Это странно. Очень, очень странно.
Одна его часть хочет этого.
Ты его не знаешь.
Я знаю.
Нет, не знаешь.
Другая слишком напугана.
Но он слишком устал, чтобы думать. Слишком устал, поэтому он отбрасывает все мысли, сопротивляясь ветру, пока еще может.
«Эй, Обито?» - кричит Какаши, его щеки покрываются румянцем, когда он медленно встает.
Обито оборачивается с вопросительным взглядом. «Да?»
Какаши улыбается. «Спасибо, что пошел со мной на танцы сегодня».
Выражение лица Обито смягчается, уголки его губ приподнимаются в ответ. Какаши наслаждается зрелищем, приходя к выводу, что он хотел бы почаще видеть Обито с такой улыбкой.
«Нет проблем, Какаши».
-
В воскресенье утром Обито получает странный звонок от Генмы. «Сегодня выходной, какого черта ты хочешь в 8 часов утра?», - стонет Обито, как только поднимает трубку. Веки все еще кажутся ему тяжелыми, во рту сухо, тело занемело, а конечности с трудом двигаются. «Извини, засранец, но я подумал, что ты захочешь это услышать», - едко отвечает Генма, и Обито издает еще один раздраженный стон. «Услышать что? Если ты не сейчас же к этому не перейдешь, я повешу трубку», - отвечает он, откидывая голову на подушки, снова медленно погружаясь обратно в сон. Генма усмехается, но телефон искажает звук. «Это о Какаши. Я кое-что узнал». Это мгновенно будит Обито. Он сразу же садится в своей кровати, оглядывая комнату. «Что у тебя есть?» «Вау, я должен начинать каждый разговор с тобой с гребаного Какаши. Он для тебя как чертов триггер, это безумие...» «Я действительно сейчас повешу трубку, если ты не собираешься ничего говорить…» «Хорошо, хорошо, боже мой, какой ты обидчивый», - фыркает Генма, и Обито съеживается от искаженного звука. «Вчера я был на собрании школьного совета, но затем, когда я уже собирался уходить, я случайно подслушал, разговор методистов. Оказывается, я был прав - ну, или вроде того. Я узнал, что он не просто так перешел к нам. Его действительно исключили из старой школы...» «Ничего нового», - невозмутимо перебивает Обито, уже разочарованный этой информацией. «...Но не потому, что он пропускал уроки или что-то в этом роде. На самом деле он получил три выговора за три отдельных акта приминения насилия. Они не упоминали подробностей, но единственное, что можно сказать наверняка, это то, что Какаши…имеет неплохой рекорд». Обито хмурится. Это его немного тревожит, однако, если говорить начистоту, это не так уж и сильно отличается от собственного рекорда Обито. Эта информация не изменила его отношения к Какаши. Наоборот, он теперь даже немного лучше понимает младшего ученика. Вероятно, они похожи больше, чем он думал. «Это все?» - спрашивает он, облокачиваясь на изголовье кровати и разглядывая стену напротив. «Вообще-то, нет», - продолжает Генма, - «одна из методисток что-то сказала о лекарствах. Судя по всему, Какаши не принимает свои лекарства, и это ее беспокоит, потому что она не верит, что он может справиться сам или что-то в этом роде. Но, очевидно, его психиатр или кто-то еще согласился дать ему шанс». «Какого черта он принимает лекарства?», - вслух размышляет Обито, немного хмурясь. Кошмары?думает он, однако он не уверен. «Я не знаю, чувак», - отвечает Генма, и очевидно, что он тоже насторожен. «Я не знаю, какие таблетки он принимал и для чего он их принимал, они не сказали. Но я говорю тебе, чувак, я говорю тебе. С ним что-то не так». «Следи за языком», - раздраженно предупреждает Обито. Генма вздыхает. «Извини. Я не это имел в виду. Но согласись, это довольно странно. И сам Какаши тоже странный. Как будто вся его жизнь заперта за гребаной дверью или чем-то в роде того. Он рассказывал тебе хоть что-то об этом?» Обито сглатывает. «Нет», - говорит он, по крайней мере, не об этой истории. Все, что он реально знает о Какаши на данный момент, это то, что у него дерьмовые отношения с родителями. «Черт. Ладно, это все, что у меня есть на данный момент. Извини, что разбудил тебя.» «Это неважно», - бормочет Обито, снова сползая на подушку. Затем, через мгновение добавляет: «… Спасибо». «Ага, я бы ответил “без проблем” но меня чуть не поймали на подслушивании, так что…» Обито лишь закатывает глаза. «Постой-ка, я только что кое о чем вспомнил». «О чем?» - спрашивает Обито, уже устроившись под одеялом и закрыв глаза, готовый снова заснуть. «Помнишь, ты спрашивал меня о клубе садоводов?» Обито только мычит. «Когда на собрании совета мы начали перебирать клубы, я смог просмотреть файлы каждого из них. Как я уже сказал, я нашел клуб садоводов, в нем состоит всего четыре человека, по правде говоря, четыре неудачника. В общем, я узнал их имена.» Генма на мгновение останавливается, и Обито слышит звук переворачиваемых бумаг. «Президентка по имени Анко, ее парень - какой-то чувак, по имени Ибики, и еще какой-то урод Хаяте. Кстати, я почти уверен, что однажды слышал слух о том, что Хаяте спал с Анко...» Глаза Обито немного приоткрываются. «Генма», - снова предупреждает он, раздраженный несущественной информацией. «Извини, я ничего не могу с собой поделать. В любом случае, последнего члена, первокурсника зовут Изумо, а не Ирука.» Обито немного хмурится. «Ты уверен?» «Абсолютно», - подтверждает Генма. «Сначала я подумал “ну ладно”, однако потом решил поискать еще. Иногда ученики вступают в клубы неформально и поэтому не регистрируются как официальные члены. Такое уже случалось раньше, и это раздражает, но обычно мы быстро с этим разбираемся. Это заняло некоторое время, но я прошелся по всеми первокурсниками в нашей школе». «Ближе к делу», - бормочет Обито, потирая глаза, чтобы не заснуть. «Я уже, придурок», - рычит Генма. Он раздраженно вздыхает, прежде чем продолжает: «Ни одного Ируки среди наших первых классов». Обито хмурится. «Я ... на самом деле, я не знаю, первокурсник он или нет, так что, возможно ...» «Я уже думал об этом», - говорит Генма, и его голос звучит так же напряженно, как и голос Обито. «Итак, я проверил студентов нашего курса, а затем и студентов третьего курса. Ничего. Поэтому я во второй раз проверил каждую параллель. Затем в третий. Потом я даже заставил другого человека перепроверить в последний раз. Ничего.» «Какого черта?», - вслух произносит Обито, все следы сна тут же исчезают, поскольку страх внезапно берет над ним верх, и он думает о том, как Какаши плакал из-за того, что за ним следят. «Это может быть опасно», - думает он, закусив губу, - «опаснее, чем я думал». «Его там нет, чувак», - наконец заканчивает Генма, выхватывая Обито из его мыслей. У него сводит живот. «В нашей школе нет ни одного зарегистрированного ученика по имени Ирука».-
«Какаши?», - кричит Обито из другого конца коридора, наблюдая, как плечи Какаши напрягаются, когда он слышит свое имя. «Сейчас обед, не так ли? Куда ты направляешься?» Для них стало обычным делом обедать вместе, Какаши обычно ждал его у двери класса, но сегодня его там не было. Какаши одаривает другого ученика несколько натянутой улыбкой, почесывая затылок в ожидании, пока Обито его догонит. «А, да, мне нужно сходить кое-куда», - робко отвечает он, что Обито находит странным, и с интересом поднимает бровь. «Куда?» - спрашивает он, не в силах скрыть подозрение. Какаши смотрит на него несколько секунд, прежде чем его щеки начинают краснеть. «Я обещал встретиться с другом». В его тоне есть смущение, что еще больше удивляет Обито. «С другом?» - повторяет Обито. «С каких это пор ты завел друга?» «Очень смешно, засранец», - бормочет Какаши, закатывая глаза и поднимая в воздух средний палец. «В прошлый раз, когда я проверял, у тебя тоже было не очень много друзей». Его тон голос звучит как обычно, но во взгляде проскальзывает что-то чужое. Обито предпочитает игнорировать детали, вместо этого ухмыляясь. «Так куда ты идешь?» - спрашивает он, засунув руки в карманы, следуя за младшим по коридору. Какаши смотрит на него. «А куда ты идешь?» - спрашивает он вместо ответа, недоверчиво глядя на Обито. «Никто не говорил, что тебя пригласили». Обито притворяется обиженным, но на самом деле это и в правду немного его задевает. «Почему я не могу пойти с тобой? Ты не хочешь знакомить меня со своим маленьким другом?» Что-то не так. «Ты производишь не самое лучшее первое впечатление», - парирует Какаши, и Обито не может не усмехнуться, вспоминая, как он представился Какаши в день их первой встречи. Какаши тоже улыбается, но улыбка быстро пропадает с его лица. «Но я хочу пойти, чувак, мне все равно нечем заняться», - говорит Обито, искренне непонимающий, почему Какаши так против его компании. «Что ты скрываешь?» - спрашивает он, но тут же сожалеет об этом, когда видит изменение выражения лица младшего. Какаши молчит несколько секунд, в его глазах читается неловкость. «Мне очень жаль, Обито», - бормочет он, отводя взгляд. «Это странно, но я бы предпочел, чтобы ты хотя бы сегодня не проводил со мной так много времени». Обито замирает. Что? «Почему, черт возьми?» - говорит он вслух, обеспокоенно нахмурив брови. После школьных танцев прошло больше двух недель, и с тех пор Какаши выглядел совершенно нормально. Они тусовались почти каждый день, всегда обедали вместе и вместе шли домой. И теперь Какаши внезапно решает, что им не стоит проводить столько времени вместе? Какаши открывает рот, чтобы что-то сказать, с противоречивым выражением лица, он пытается подобрать слова, но его мысли прерывает голос директора. «Учиха Обито», - звучит мужской голос, и Обито чувствует, как его сердцебиение начинает ускоряться. Он оборачивается, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, отчаянно вспоминая хоть один момент за прошедший месяц, где он мог проколоться. «Жду тебя у себя в кабинете». Директор даже не удосуживается дождаться ответа Обито, и развернувшись направляется в свой офис. Обито ненадолго раскрывает рот, наблюдая, как мужчина уходит, и в его животе бурлит смесь удивления и страха. Меня не исключат, меня не исключат. Он поворачивается и смотрит на Какаши, младший вопросительно смотрит на него. «Меня не исключат», - произносит он тоном, напоминающим молитву. «Ты опять что-то натворил?» - спрашивает его Какаши, выглядя таким же сбитым с толку, как и он сам. «Нет, мне кажется, я ничего такого не делал», - бормочет Обито. С момента отстранения он не пропустил ни дня. Похоже, ни у кого из учителей с ним не было проблем (кроме того, что он каждый день спал в задней части класса). И он курит только в заброшенном здании напротив школы, которое находится за пределами кампуса, так что они не могут его за это наказать, верно? Обито качает головой, бросая последний взгляд на Какаши, и разворачивается, чтобы уйти. Часть его хочет остаться и следовать за Какаши, несмотря на протесты младшего, но он знает, что раздражает директора уже своим существованием, поэтому он не может позволить себе злить его еще больше. Он вяло машет на прощание другому ученику, и проклинает свою жизнь, волоча ноги по направлению к кабинету директора. Когда он отворачивается, он не видит болезненного взгляда в глазах Какаши.-
Какаши неуверенно смотрит на оранжерею перед собой, стекла слегка затемнены, а вид изнутри закрыт множеством растений. Он чувствует, как его сердце предупреждающе колотится в груди, одна его часть умоляет Какаши развернуться и вернуться в главное здание. Сейчас время обеда, и он частично обеспокоен, и частично рад, что Обито нет с ним благодаря директору. Частично обеспокоен, потому что не знает, чего ожидать, а Обито обычно успокаивает его одним своим присутствием. Частично рад, потому что он не хочет, чтобы Обито знал, чем он сейчас занят. Он не хочет, чтобы Обито встречался с Ирукой. Он ненадолго задается вопросом, в порядке ли Обито, попал ли он в беду или нет, прежде чем качает головой и снова сосредотачивается на задаче, стоящей перед ним. Оранжерея, кажется, смотрит в ответ. Может быть, думает он, если он хотя бы раз заглянет в садоводческий клуб, Ирука наконец оставит его в покое. Он не будет следовать за Какаши до дома в автобусе, он не будет смотреть на него через окна даже после захода солнца, и он не будет просить Какаши прийти и посмотреть на его клуб. Какаши не интересуется садоводством и природой. Может быть, Ируке нужно только это увидеть. Может быть. Но каждый стук его сердца кажется еще громче, чем предыдущий, отбивает одно и тоже предложение: “Не ходи туда. Не ходи туда”. Какаши проглатывает комок в горле, и чувствует внезапный порыв ветра. Он как будто бы подталкивает его к оранжерее, хватает за руки и толкает вперед. “Всего один раз”, - обещает себе Какаши, - “один раз”. Всего один раз, и он больше никогда сюда не придет. Ирука больше никогда его не побеспокоит. Ты не веришь в это, не так ли? Какаши зажмуривается, прислушиваясь к стуку своего сердца, в то врем как его рука тянется к двери. Он аккуратно открывает дверь, погружаясь в тепло теплицы. Он открывает глаза, и все вокруг будто бы замирает. Узкая дорожка разделяет пространство на несколько рядов, растения разных сортов выстраиваются вдоль нее. Место около стен заполнено более высокими растениями, в то время как ряды между дорожками содержат более мелкие, некоторые из них цветут, некоторые уже засохшие и сморщенные. Низко висящие лампы выключены, и слабые солнечные лучи просачиваются сквозь затемненные стекла оранжереи. Какаши разглядывает стебли и листья, лежащие на земле и торчащие из воздуха. Когда он тянется вперед, чтобы убрать длинную ветку со своего пути, он слышит тихий голос, напевающий песню: "Под ивою девушка в горе своем Сидела, склонившись тоскливо" Какаши замирает, оглядывая неподвижную оранжерею в поисках источника звука. "Давайте про ивушку песню споем, Ах, ива, зеленая ива!" Какаши медленно идет по дорожке, ориентируясь по голосу, напевающему мелодию, и листья скользят по его плечам, будто чьи-то пальцы. "От жалости к девушке плакал ручей, И двигались камни обрыва," Кажется, что все растения слегка покачиваются в такт песне. "Но слезы ручьями катились у ней, Ах, ива, зеленая ива!" Ноги Какаши движутся сами по себе, его сознание затуманивается, в то время как мелодия ведет его вперед. "Из ивы сплетите мне, бедной, венок. Ах, ива, зеленая ива!" Какаши останавливается, наблюдая за мальчиком в углу, ножницы в руках которого мерцают при тусклом свете. “Ирука”, - думает Какаши, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд, глядя на то, как младший ученик кружится среди розовых кустов, увядшие бутоны падают на землю, образовывая бесформенные красные пятна. "Мой милый советует: я не один, Найди себе новое диво…" Ирука останавливается, последний удар ножниц эхом разносится по оранжерее. Когда он срезает последний бутон, потемневшая роза с глухим ударом падает на землю. «Какаши», - приветствует он, через плечо глядя на другого ученика полуприкрытыми глазами. Маленькая расслабленная улыбка украшает его лицо, а пальцы крепко сжимают ножницы. «Ты все-таки пришел». Какаши смотрит на Ируку, не в силах пошевелиться. Он нахмуривается, чувствуя дискомфорт, тихая мелодия леденящей кровь песни все еще звучит в его голове. «Что ты пел?» - спрашивает он, засунув руки глубоко в карманы. Когда Ирука поворачивается, чтобы подойти к нему, Какаши немедленно отступает. «Что ты пел?» - снова спрашивает Какаши, на этот раз чуть более решительно, и краем уха слышит, как шуршат листья деревьев. Улыбка Ируки не сходит с его лица. «О, ничего», - говорит он, проходя мимо Какаши к другому розовому кусту, и обхватывая руками в перчатках другой колючий стебель. «Раз ты, наконец, пришел, не хочешь немного мне помочь?», - предлагает он, жестом показывая Какаши подойти ближе, лезвия его ножниц блестят, отражая солнечные лучи. Сердце Какаши колотится, и он колеблется. «С чем?», - выдавливает он, наконец обретая голос, и, когда Ирука ничего не отвечает, он встает рядом с ним, внимательно глядя через плечо, на то, как Ирука работает. Рука Ируки, сжимавшая стебель, движется к цветку, отрывая один из лепестков и раскрывая сердцевину. Проходит несколько секунд, и Какаши подходит ближе, заглядывая в открывшиеся складки цветка. Он в замешательстве моргает, пока не улавливает движение: маленькое зеленое насекомое медленно выползает из лепестков. Какаши не осознает, что он буквально перестает дышать, в то время как Ирука смотрит на него непроницаемым взглядом. «Смотри», - говорит Ирука, и его пальцы осторожно касаются листка розы, приподнимая его и обнажая изнаночную сторону. Какаши задыхается, когда видит сотни маленьких зеленых жуков, ползающих по поверхности одного листа. Один жучок падает на землю, и Ирука поднимает его одним пальцем, приближая к лицу Какаши. Какаши сразу же отступает назад. «Ч-что ты делаешь?» - бормочет он, наблюдая, как жук ползает по кончику пальца Ируки. «Боишься насекомых?», - спокойно спрашивает Ирука, поднося ножницы к пальцу и переводя жучка на лезвие. «Нет», - отвечает Какаши, нервно сглатывая. Он действительно не боится насекомых, но что-то в этом почти светящемся жуке беспокоит его, особенно когда он начинает замечать колонии таких же, облепляющих листья почти каждой розы на этом кусте. «Просто ... не суй их мне в лицо». «Ты знаешь, что это?», - спрашивает Ирука, наблюдая за маленьким жуком, который ползет по краю лезвия. Когда Какаши не отвечает, он продолжает: «Это тля. Очень распространенный садовый вредитель. Знаешь, что делают эти жучки?» Какаши чувствует, как кожа на его руках начинает чесаться, пока он следит за насекомыми. «Ирука, мне совсем не интересно, что они делают…» «Они облепляют поверхность хозяина, и высасывают все его соки, лишая растение энергии», - все равно продолжает Ирука, снова подходя к зараженным розам. Он берет несколько стеблей в руку, не обращая внимания на шипы. «Также тля впрыскивает в него свою слюну, постепенно передавая вирус от одного растения к другому». Ирука замолкает, выжидающе глядя на Какаши. «Можешь немного подержать мои розы?» Какаши обнаруживает, что не может ничего ответить. Он протягивает руку, и аккуратно сжимает пучок, стараясь не уколоться. Дрожь пробегает по его телу, когда он чувствует, как тля касается его кожи. Ирука лишь улыбается ему. «В соке растений содержится очень много сахара, которым питается тля. В качестве отходов она выделяет очень сладкое и липкое вещество, привлекающее других садовых вредителей, так что от тли очень сложно избавиться», - объясняет он, проводя пальцами по лепестку одной из роз. Несколько зеленых насекомых падают на землю. Какаши чувствует, как его начинает тошнить от этой картины. «Чтобы выжить, эти жучки размножаются как сумасшедшие. Их количество растет в геометрической прогрессии, и это почти невозможно остановить». Ирука берет ножницы, проводя кончиком по небольшому шипу у основания розы. Какаши устало смотрит на него. «Эти жучки захватывают все, становятся слишком невыносимыми, слишком надоедливыми, они медленно высасывают жизнь из роз, лилий, маргариток и любых других красивых цветов, которыми ты себя окружаешь. Они тихие и невероятно маленькие, поэтому поначалу ты их даже не заметишь, но как только это произойдет, будет уже поздно. Они полностью захватят цветок, лишат его жизни, и больше ничего не останется…», - Ирука внезапно щелкает ножницами чуть выше пальцев Какаши, разрезая букет в его руках на две части, и старший рефлекторно вздрагивает, а по его коже пробегают мурашки, - «Кроме как вырвать его навсегда». Глаза Какаши следят за тем, как бутоны падают на землю, образуя яркое пятно, из-под которого во все стороны разбегаются маленькие зеленые жуки. Он на автомате отступает назад, избегая хаотичного роя насекомых. Его руки сжимаются в кулаки по бокам, его тело начинает трястись, когда перед ним возникают образы ив, превращающихся в облака тли. «Почему ты хотел, чтобы я пришел сюда?» - спрашивает он дрожащим голосом, но пытается сохранять уверенный вид, твердо смотря на младшего ученика. Ирука позволяет ножницам выскользнуть из его пальцев и с лязгом упасть на землю, к кучке расчлененных роз. «Люди похожи на цветы», - говорит он, поворачиваясь спиной к другому ученику, касаясь пальцами еще не тронутой части розового куста. «Они яркие, красивые, полные сил, всегда тянутся к любому источнику света. Но достаточно всего одного жука, одного маленького жука, и так же, как эти розы…», - на его лице появляется тень улыбки, - «...ты развалишься на кусочки». Какаши чувствует, как его сердце пропускает удар, ему внезапно становится трудно дышать в замкнутом пространстве оранжереи. Кажется, что растения веревками плетутся вокруг него, только ожидая момента, чтобы связать его, не дать сбежать и заманить в ловушку с этой тлей, этими розами, и этими ножницами, блестящими на солнце.-
Обито делает глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, когда входит в главный офис школы, неловко встречаясь взглядом с дамой за стойкой регистрации, кивающей ему в знак признательности. Обито пытается вспомнить ее имя, но не может, несмотря на то что почти половину своей школьной жизни провел в этом помещении за различные наказания. Она нажимает несколько клавиш на своем компьютере, прежде чем указывает в сторону кабинета директора. Когда он смотрит на дверь, он на мгновение перестает думать о Какаши. То, что Обито вызвали к директору, очевидно оказалось очень удобным для Какаши, и Обито не мог не чувствовать себя немного обиженным из-за того, что Какаши был против того, чтобы он пошел с ним. “Я бы предпочел, чтобы ты хотя бы сегодня не проводил со мной так много времени”. Чем больше Обито думает об этой фразе, тем больше она его настораживает. Они ведь друзья, не так ли? Почему бы им не проводить время друг с другом? Он сделал что-то не так? Холод пробегает по его коже, когда он вспоминает свой телефонный разговор с Генмой. Он не рассказал Какаши информацию, которую он узнал, потому что боялся реакции младшего. Обито знает, что если он скажет Какаши, что Генма случайно узнал информацию об Ируке, Какаши больше никогда ему не доверится. Он сразу поймет, что Обито делится информацией о жизни Какаши с президентом класса. Обито не может даже предположить, как отреагирует Какаши, узнав, что Генма вмешивался в его жизнь, и что сам Обито сыграл в этом не последнюю роль. Обито изо всех сил пытался помочь Какаши избегать Ируки, не показывая этого внешне. Он стал чаще возить младшего домой, чтобы ему не приходилось ехать на автобусе. Он проводил с ним каждую минуту обеда, чтобы убедиться, что Ирука не приблизится к нему. Он ни разу не видел, как выглядит лицо этого парня, но полагает, что это хороший знак. Даже Какаши больше не упоминал о нем со времени их разговора на крыше месяц назад. Однако ладно. Офис директора школы. Он пытается еще раз прокрутить в голове все ситуации, где он мог проколоться, но не может вспомнить ни одной. Сделав еще один глубокий вдох, Обито открывает дверь и неуверенно входит в кабинет директора. Его удивлению нет предела, когда видит Генму, сидящего на одном из стульев с невероятно пристыженным видом. Обито сразу понимает, что что-то не так. «Обито», - приветствует его директор, - «присаживайся». Ученик делает, как сказано, аккуратно садясь рядом с президентом класса, очевидно избегающим его взгляда. «Я ничего не сделал», - бормочет Обито, и директор бросает на него пристальный взгляд. «Я знаю, что ты ничего не сделал», - устало вздыхает директор. «Разумеется, это стало сюрпризом для всех нас, но в этот раз проблемы не у тебя, а у мистера Ширануи. Глаза Обито расширяются от удивления, когда он снова смотрит на Генму, младший ученик краем глаза смотрит на него. «Э-э, тогда почему я здесь?» - спрашивает Обито, вытирая вспотевшие ладони о колени. Тот факт, что Генма, идеальный-президент-класса-школьный-образец-для-подражания-любимчик-учителей-Ширануи-Генма, попал в неприятности, заставляет его нервничать. «Если я не сделал ничего плохого, почему меня вызвали?» Директор снова вздыхает, на этот раз разочарованно, глядя на Генму. Кажется, что он еще глубже вдавливается в спинку своего стула. «Мистер Ширануи был пойман, когда рылся в документах медсестры», - объясняет директор, просматривая какие-то бумаги на своем столе. «Похоже, он видел твои файлы». Обито смотрит на Генму, и это только сильнее сбивает его с толку. «И что?» - тупо спрашивает он, не понимая как это к нему относится. Генма вздыхает рядом с ним. Директор школы, похоже, разделяет его эмоции. «Действия Генмы являются прямым нарушением школьного кодекса и твоей конфиденциальности», - поясняет он, прежде чем протянуть Обито бумаги. «Это то, что он видел». Обито берет файл и видит свое имя на обложке, прежде чем открывает его. Все данные: информация о его семье, его группа крови, его прививки, все зарегистрированные болезни, все зарегистрированные драки, включая самую последнюю драку с Какаши, хранятся вместе в одной папке. Обито хмурится, бросая взгляд на Генму, прежде чем поворачивается лицом к директору. «Что мне с этим делать?» - спрашивает он, и только когда он это говорит, он понимает, насколько бестолково это звучит. В записях Обито не было ничего, неизвестного большинству людей. Неизвестного Генме. Что смущает его больше всего, так это то, почему из всех людей Генма решил просмотреть именно записи Обито. Директор забирает файл обратно, пряча его где-то куда-то под стол и устало смотря на Обито. «Поскольку он видел информацию о тебе, я обязан сообщить о произошедшем. Сначала я пытался связаться с твоими родителями, чтобы поговорить об этом с ними, но ни один из них не ответил». Обито закатывает глаза. «Уверяю, что Генма будет должным образом наказан за свой поступок, однако я хотел бы знать, что ты будешь делать в этой ситуации». Обито теряется еще больше. «Я не знаю?» Он смотрит на Генму, который выглядит так, словно подавляет желание засмеяться. «Что я должен сказать?» «Он спрашивает, не хочешь ли вы выдвинуть обвинение», - говорит ему Генма, и Обито замечает веселье в глазах младшего ученика. «Оу», - произносит Обито, - «Нет» Директор приподнимает бровь. «Нет? Ты уверен?» «Ну да», - отвечает Обито, кивая. «В общем-то, мне без разницы, что он видел». Директор выглядит озадаченным. «Я не думаю, что ты понимаешь ...» «Послушайте», - говорит Обито, - «Я действительно не понимаю, что происходит, но если дело касается каких-то юридических вопросов, вы можете снова позвонить моим гребаным родителям. Пусть они с этим разбираются, мне насрать». И он знает, что его родителям тоже. Когда директор все еще не кажется убежденным, он вздыхает. «К тому же Генма мой друг. Полагаю. Я имею в виду, что это отстой, что он рылся в моих файлах без моего ведома, но, в конце концов, не похоже, что там есть что-то, о чем он не знал до этого момента» Директор внимательно рассматривает его еще некоторое время, прежде чем испускает подавленный вздох. «Если ты так хочешь, Обито», - бормочет он, явно еще больше разочаровавшись в обоих учениках. «Генма, мы уже обсудили твое наказание», - говорит он, и Генма просто кивает. «Вы двое свободны». Генма кивает, с виноватым видом. «Еще раз, я искренне сожалею о том, что сделал. Обещаю, сэр, такого больше не повторится». Директор просто качает головой и машет им рукой, отворачиваясь, чтобы сделать телефонный звонок. Генма бросает взгляд на Обито, прежде чем встает, чтобы выйти из комнаты. Только когда они оказываются за пределами главного офиса, Обито решается открыть рот: «Какого хрена, чувак?» Генма поворачивается, глядя на Обито, прежде чем хватает его за руку и затаскивает в ближайший туалет. Генма закрывает дверь и подпирает ее спиной, весело глядя на Обито. «Наблюдать за тем, как ты ничего не понимаешь, гораздо интереснее, чем я думал». «Отвали», - бросает Обито. «Какого черта ты копался в моих файлах?» Генма поджимает губы. «Я этого не делал», - говорит он, скрещивая руки на груди. Обито вопросительно смотрит на него. «Это было просто прикрытие. Я нашел твое дело и отложил в сторону. Я его даже не открывал». «Тогда что вообще ты там делал такого, что тебе понадобилось настолько странное прикрытие?», - спрашивает его Обито, теряясь все больше и больше. «Ты можешь наконец просто все объяснить, пока я окончательно не поехал? Такое ощущение, что весь сегодняшний день, это какой-то бесконечный бредовый сон». Сначала Какаши почему-то пытался от него сбежать, теперь Генма ведет себя невероятно странно. «Я устал думать, чувак, и это притом, что учебный день еще даже не закончился». Генма закатывает глаза, но кивает. «Ладно. Я не смотрел твои файлы. Я вообще не планировал смотреть ничьи файлы, когда пришел к медсестре: я был там из-за головной боли. Но потом она вышла из кабинета. Я не знаю, как долго ее не было, но мне было чертовски скучно там сидеть, и я решил сам поискать аспирин», - объясняет он. «Я решил посмотреть в шкафу и нашел гребанную тонну файлов на всех студентов. Знаю, мне не стоило смотреть, но я заметил там имя Какаши». Глаза Обито медленно расширяются, когда к нему приходит осознание. «Бля, только не говори мне, что ты реально это сделал». Вот почему ему нужно было прикрытие. «Так и есть», - бормочет Генма. «Я ничего не мог с собой поделать. Я знаю, что это было необдуманным решением, и мне кажется, что даже ты понимаешь, насколько серьезными могли оказаться последствия». «И что там было написано?», - спрашивает его Обито с несколько большим нетерпением, чем намеревался, и теперь он понимает, почему директор был так сбит с толку тем, что Обито почти никак не отреагировал на произошедшее. Обито бы тоже не понравилось, поделись кто-то личной информацией о нем с кем-либо другим, но он ничего не может с собой поделать. Ему нужно знать. Генма сразу чувтствует себя неуютно. «Это неправильно», - с сожалением говорит он. «Меня уже поймали, чувак, не думаю, что я в том положении, чтобы делиться с тобой этой информацией. Однако единственная причина, по которой я все-таки расскажу тебе, состоит в том, что ты был моим прикрытием. Я не знаю, что администрация сделала бы со мной или что Какаши бы сделал со мной, если бы они увидели, что я просматриваю его файлы. Так что ты был просто удобным оправданием». «Пожалуйста?» - умоляет Обито, и Генма качает головой. «Пожалуйста, Генма», - снова повторяет он. «Я знаю, что ты, вероятно, нашел что-то важное в его записях, что-то, что может объяснить его поведение. Я просто хочу знать, что происходит, чтобы узнать, как я могу… помочь ему или… как вести себя рядом с ним, я не знаю». Генма приподнимает бровь. «Это на удивление тактично с твоей стороны. Разве ты не ударил этого парня по лицу при первой же встрече?» «Он важен для меня, чувак», - внезапно говорит Обито, слегка удивленный своим признанием, однако он не пытается взять слова назад. «Я хочу понять его». Генма устало смотрит на него, прежде чем поднимает руки, признавая поражение. «Хорошо», - произносит он. «Тебе чертовски повезло. Я скажу тебе только потому, что думаю, что ты действительно можешь ему помочь. Ты чуть ли не единственный человек, с которым он когда-либо разговаривал, и единственный человек, которому, кажется, не наплевать на него. Теперь, когда я знаю, что с ним, я уверен, что именно такой человек необходим ему больше всего». «Ты можешь уже наконец сказать в чем дело?» - спрашивает Обито, уже уставший от ожидания. Генма фыркает на его нетерпение, но все же кивает. «Первое, что я увидел - рецепт. Это был рецепт на антипсихотики», - говорит он тихим голосом, словно боясь, что кто-то может подслушать их в этом пустом туалете. «Затем, когда я пролистал дальше, я нашел записку его психиатра, объясняющую его предыдущие психотические эпизоды». Сердце Обито колотится в груди, когда он думает о кошмарах Какаши, вечеринке, их разговоре на крыше, все эти детали постепенно начинают складываться в общую картину. «Ни хрена себе». «Они продолжаются у него больше года, чувак», - заканчивает Генма со взглядом сожаления в глазах, и Обито внезапно забывает, как дышать. «Ему поставили диагноз шизофрения всего за пару месяцев до того, как он вылетел из школы».
