Закон Смирения

      Утро Миста встретил в церкви.              Под сводами деревянных арок, открывался очаровательный вид на алтарь, что стоял в самом центре небольшой церкви. Алтарь — это первооснова, от которой и строится все остальное. Буквально небо, что покрывало этот мир. Где центр этого мира? Если бы Мисту спросили о таком, он бы не ответил, но подумал бы, что центр для каждого свой и заключается он в душе.              Миста оставил лошадь в саду, стеречь цветы, а сам прошел вовнутрь.              В начале недели тут было тихо, служба не велась.Только пара человек сидело у алтаря Богоматери и молились. Среди них, Миста заметил знакомый образ девушки, что была одета в длинное платье и легкий платок, что покрывал ее каштановые волосы. Где он видел эту девушку вспомнить не мог              За кафедрой стоял, уже ставший другом, священник, который увлеченно что-то писал, но когда Миста оказался около него, тот тут же положил перо, поднял голову и с улыбкой обратился к парню:              -Доброе утро. Ну что? К вам и вчера явился святой?              Миста кивнул и выглядел серьезнее, чем раньше. Ему уже, на самом деле надоела эта затея. Долго засиживаться на одном месте он не хотел, поэтому, решил, что если сегодня его не возьмут работать, то он тут же оторвет лошадь от цветов в саду, и отправиться в город Н.              Он не знал почему, но тянуло его именно туда.              -Да… он явился, и по вопросу грехов, он сказал: «Скажите своему святому отцу, что Я забрал его грехи». Вот. Слово в слово.              -Действительно, это был Бог.              Миста парализовала реплика. Как он в это поверил? Возможно, он действительно был фанатиком от церкви, и мог поверить в любой бред в который даже пятилетний ребенок не поверит. Быть может, этому человеку просто надоело, и он решил, что легче уже взять его на работу, чем продолжать отшивать. В этот момент, мимо парня прошла девушка, и поклонилась собеседнику Мисты.              -Спасибо вам, отец Пуччи, что разрешаете мне посещать вашу церковь.              Заговорил женский голос, и тут Мисту осенило: это была та самая девушка из отеля. Она исподлобья взглянула на Мисту, и улыбалась, чуть не смеясь. Миста хотел провалиться сквозь землю, но вместо этого с каменным лицом выражал полное безразличие.              -Бог един, и благосклонен для всех одинаково. Каждый может прийти в дом господа и попросить покаяние перед ним. Он услышит каждого. — Пуччи выдержал театральную паузу. И снова посмотрел на Мисту. — И конечно, он будет рад мученикам, что жаждут найти покой в своем сердце.              Пуччи положил руку на плечо Мисты, и посмотрел на его каменное лицо. Черные глаза на контрасте с белыми белками, выглядели так, будто Пуччи сияет изнутри. Мисте показалось, на мгновение, что он действительно сияет, либо, это был свет от витражей, — свет от которых спускался с небес на него. В любом случае, этот человек, в данный момент, показался Мисте действительно одухотворенным, перед ним и впрямь стоял тот самый святой дух, о котором он говорил.              Девушка снова поклонилась, и прежде чем уйти, кокетливо толкнула бедром Мисту в бок. Парень обернулся, но девушка уже пошла своей дорогой.              -Конечно, я вас беру на работу. Вы не только показали упорство и желание работать, но и отменный ум и талант. Но, вам все равно, прежде чем начать работать, предстоит прочитать Библию и выучить ее.              -Выучить?              -Я даю вам на это три дня.              -Стоп, подождите! Этот толстенный том, вы хотите, чтобы я, за три дня, прочел и выучил?              -Ну, вам же нужны деньги.              Миста замолчал. Он уже пожалел, в очередной раз, об этой затее.Но драть когти было уже поздно.              -И лошадь вашу, попрошу оставить в конюшне.              

***

      

      Миста смог прочитать Библию от корки до корки за три дня. Но заучить не смог, как бы не старался. Для себя он вынес одно правило: ничего в этой книге не написано такого, что он сам бы не знал. Не глупые люди описали в ней законы жизни, которым стоит следовать, чтобы быть счастливым, но вопреки этому Мисте не нравились такие законы, он привык жить без них.              Но, так или иначе, в его жизни началась новая глава.              День за днём — работа.              Жизнь в монастыре ему однозначно не нравилась: нельзя было пить, носить оружие, приходилось носить сутану, в которой было зверски жарко. Также, нужно было соблюдать чистоту, это не было бы проблемой, но убираться каждый день в храме, где, буквально все, пахнет пылью и термитами, было тяжело и муторно. Приходилось, есть только хлеб, и жить скромно. Готов был ли Миста к такому повороту? Будет правильней сказать, что он о нем не думал.              Дни начали растворяться в потоке времени, и парень уже забывал о мирской жизни. Как вдруг, через несколько месяцев его перевели в небольшую церквушку. Она была на отшибе города Н.              Пуччи расценил этот перевод, как замечательную возможность. Но Миста не горел желанием, ни переезжать, ни оставаться в религии вообще.              Но, все же, согласился.              Переезд состоялся слишком быстро, парень даже сообразить не успел, как уже обосновался в новой церкви.Там было уютнее и чище. Но, его все еще не покидало ощущение, что от него таким образом избавились. Хотя, возможно, это просто пустые домыслы Мисты, но ему все равно было неприятно, что Пуччи, с которым он, казалось, подружился под конец работы, так легко смог распрощаться с ним.              «Ну и Бог с ним…» -послал в сердцах он Пуччи.              Было предчувствие, что он не распрощался с ним навсегда.              За время работы с ним, можно было сказать об этом человеке одно: он неоднозначный. Нельзя было сказать, что он слишком злой или добрый, он всегда одинаково равнодушный. Часто пропадал подолгу после службы, но сам не разрешал уходить Мисте. На второй этаж в церкви подниматься запрещал, твердя, что там ему делать нечего. Всегда держался гордо и важно, но нельзя было сказать, что ему было незнакомо милосердие. В нем было больше вопросов, чем ответов. Один словом: Миста не так представлял себе ни священнослужителей, ни работы внутри церкви.