Жду тебя

Сергей: Нету. Конечно же, никого нету. И не было. С момента нашей первой встречи. С момента первой близости. Это я, предавая, ложился в постель с другими. Женщины устроены иначе. Они не предают любя. И не растрачивают своё тело на физическую близость со случайными ухажерами. По крайней мере моя. А мы, порою, этого даже не ценим. Принимаем за данность. Иногда кичимся перед друзьями, полагая, что это мы такие исключительные. И любить нас надо такими, какие мы уже есть. Небритыми и помятыми, трезвыми или подшафе. Безработными, озлобленными, закомплексованными. И еще бог знает какими... Но редко кто из нас задумается: а почему? На каком, собственно основании мы требуем к себе безусловной любви? Неужели заслужили этот бесценный дар, одним лишь фактом своего рождения особью мужского пола? Мне сразу вспоминается маленький нищий, волею судьбы оказавшийся в монаршем дворце. Он колол орехи королевской печатью. Той самой, что скрепляла самые важные государственные приказы. Так и мы. Такие большие и сильные снаружи. Такие маленькие и слабые внутри. Нищие духом. Нивелируем отпущенную нам женскую преданность, до обыденного средства удовлетворения плотских желаний. Для того только, чтобы в своих же собственных глазах не выглядеть такими жалкими, какие мы есть. Руки будто не мне принадлежат, а шаловливому дитяти. Как бы между прочим, ладонь соскальзывает со щеки на шею. Ирина в изнеможении закрывает глаза. Усталость от старательно удерживаемого внутри шквала страстей, дает о себе знать. Разум еще вещает о предварительной необходимости серьезного разговора, но голос его слабеет под нарастающим желанием. - Поговорим... - выдыхаю я в Иркину макушку. Наконец-то обнял. Сдался. Мир закрутился вокруг цветной каруселью. О чем я? Какие разговоры? Любимая вторит моим мыслям, соорудив на лице мученическую гримасу, которая исчезает лишь под воздействием целительного поцелуя. Его чудодейственная сила помогает нам вновь почувствовать себя единым целым. Вопросительная интонация сменяется утвердительной, и заканчиваю фразу совсем не так как планировал, начиная - ... потом. И так же как тогда, много лет назад, когда я поцеловал ее впервые. Не разверзся пол, не обрушился потолок. Да что там - я даже пощечины не получил! Не то, чтобы я на нее сильно рассчитывал... Но сразу стала очевидной вся абсурдность нашей разлуки. Чего же, собственно, я так долго ждал?!? Зачем откладывал?! Чего боялся!? Утешает лишь одна мысль, что все и всегда случается своевременно. И нет нужды ни торопить события, ни противиться тому, что уже происходит. Тем более, что происходящее здесь и сейчас, было волшебным. Ирина: Я закрываю глаза и расслабляюсь в его руках....как магнитом, мои губы тянуться к его и на слове "потом" я дергаюсь так, словно мне к самому сердцу поднесли дефибриллятор.....Мысли, одна дурнее другой, замелькали в голове с бешеной скоростью.... Я так мучительно долго не позволяла себе влюбиться и никак не могла отпустить себя на волю….Я так долго не впускала Сергея в свой дом, в свою душу, в свою жизнь…. Я медленно -медленно приучала сына к его присутствию рядом с нами….И вот когда я почти…почти…готова была начать жить, все рухнуло! И все сначала! Снова мучительно долго…. Я простила…Хотя, если задуматься, прощать-то особо было и нечего. Он имел…имел! Право быть счастливым. Даже если это право он претворит в жизнь не со мной, а с другой! Но кто же мог знать….ха! могла бы и предположить такой плачевный исход…что без него будет так безумно душно в этой жизни. Что без него она покажется на столько поганой, что в общем-то и не жизнь это, а так, существование. И что итогом в борьбе за самостоятельность станет пустота. Пустота везде. Она заполняет все вокруг – постель, дом, душу, жизнь…. И вот, словно Богу надоело смотреть, как я копошусь в своем одиночестве...., он посылает нам еще один шанс. Вопрос!! Как же мы им воспользуемся? Неужели я, со своим извечным страусиным комплексом, снова засуну голову поглубже в песок и постараюсь сделать вид, что ничего не меняется…или то, что меняется меня касается как-то походя…вскользь?? Господи, Ира! Открой же, наконец, глаза пошире! Взгляни на мир вокруг и живи! Просто живи! И прекрати, наконец, прятаться. Никакая карьера не стоит того, чтобы жертвовать ради нее любимыми людьми…..Жертвовать любовью. Ты уже один раз сделала это....и как? Руки, словно живя своей собственной жизнью, в разрез с командами мозга, стягивают с Сергея пальто...оно с тихим шорохом падает к ногам...Ну, вот...так гораздо...гораздо удобнее..... Вот, собственно мое непослушное сердце, все и решило за глупую голову...Так хорошо! Так правильно! Сергей: В какой момент мужчина перестает испытывать тягу к перебору женщин? Быть может в тот, когда начинает понимать истинное предназначение секса. Отбросим базовую его составляющую размножение. Ведь крайне редко мы занимаемся сексом исключительно ради продолжения рода. Чаще всего, мы им занимаемся ради получения удовольствия. Но стоит вектору восприятия сместиться с желания получить, на потребность это удовольствие доставить, картина мира меряется кардинально. И сейчас в моих объятиях та единственная женщина, которой я готов отдавать ничего не прося взамен. Пресекаю её торопливые попытки овладеть инициативой. У нас еще будет время перепробовать на вкус все оттенки ощущений. Когда-нибудь я обязательно предоставлю ей возможность сделать всё самой. Но только не сейчас. Сегодня любить буду я. По тому простому праву, что я мужчина. И я соскучился. Неторопливо, не пропуская ни единой детали, я её раздеваю. Пуговица за пуговицей, за крючочком замочек. За тканью грубого кителя нежная шелковистость нижнего белья. Теперь лишь пара движений, и взору предстанет абсолютно нагое женское тело. Идеально сложенное, безо всякого изъяна. Интересно, оно действительно совершенно, или лишь представляется таковым влюбленному взгляду? Не важно, впрочем… Я ощущаю слабость в ногах. Видно от возбуждения вся кровь и сила из них перетекла к другим органам. Вернее к органу одному. Который бунтует уже в отчаянном желании ворваться в разгоряченное женское лоно. Тяну Иришу в постель. Кажется, её ноги тоже не слушаются. Как только я отстранился, она начинает вдоль стены оседать. Подхватываю на руки, уж несколько-то шагов осилю. Если соображу, где спальня. А в спальне немного ослабляю напор, позволяя Ирине меня раздеть. И только тогда, когда ни единый предмет одежды нас больше не разделяет, вновь инициативой овладеваю. Нависаю сверху. Ласково провожу ладонью по внутренней поверхности бедер, провоцируя раскрыть их максимально широко. Не удержавшись, останавливаю движение в эпицентре жара и влаги. Под аккомпанемент собственного головокружения, погружаю пальцы в пульсирующую плоть. Ритмично ускоряющимися движениями привожу любимую в состояние экстаза. И только убедившись, что наивысшая точка наслаждения ею достигнута, врываюсь сам, и затеваю новую гонку. *** Свет искусственных ламп улицы, пробирается в комнату даже сквозь плотно задернутые шторы. Спустя чертову уйму времени, мы снова в одной постели. Я и она. Позади вдохновенная схватка изголодавшихся друг по другу тел. На души спустилось умиротворение. Разумом завладела вальяжная небрежность. Истома. Всё так, как и должно бы быть. - Сережа, а правду говорят, что в одну реку дважды войти нельзя? Сама своих слов смущаясь, прячет нос куда-то мне подмышку. У кого как, а у Ирины Сергевны, компьютер имплантирован прямиком в головной мозг. Ещё казалось бы и отдышаться от плотских утех не успела, а уже анализирует. - Не знаю как ты, а я из неё и не выходил. Кажется, так и брёл все эти годы по кромке воды, вдоль берега. И вспоминать зарекался, и боялся забыть. Привычно тянусь за сигаретой. Перегнувшись через Иришу не удержался, чмокнул в плечо. Затянулся. Выпустил ноздрями дым. Хорошо... - Я в этот раз ненадолго. Дня на два-три, максимум. Так что в следующие выходные жду тебя с ответным визитом. Улыбаюсь. Мне радостно от поселившейся внутри легкости. Я знаю что на этот раз всё будет по-моему, и не намерен торопить события. Вы спросите: откуда такая уверенность? Что отличает меня нынешнего, от меня же позапрошлого? Я отвечу: внутренняя состоятельность. Ощущение собственной ценности в любых жизненных обстоятельствах. Когда не важно, во что ты одет, сколько денег в кармане, и что на обед. Попрошу не путать это состояние с раздутым эго. Оно давно уже разбилось о кризис среднего возраста, и осколки его еще долго причиняли моей душе дискомфорт. Ирина: Что значит ненадолго?? Какие такие выходные?? Мой мозг отказывался понимать то, что говорил Сергей. Не успел приехать и снова здравствуйте!??? Вот умел, что уж и говорить, умел Глухарев огорошить так, что на время перестаешь соображать и только, как рыбка, глазами хлопаешь. Я пыталась вытянуть из этого «потрясающего» продолжения чудесного вечера хоть крупицу здравого смысла… Не получилось, пришлось перейти от хлопанья глазами к вербальному общению: - Так и предлагаешь кататься туда-сюда? Как ты вообще себе это представляешь: в сорок лет любовь на два города? Сергей: Ирина в явном замешательстве. В моей расслабленной невозмутимости ей чудится какой-то подвох. По начальственной привычке предполагает, что я каких-то важных факторов не учел. По опыту прошлых лет, опасается мне довериться окончательно. И правильно. Прецеденты-то были. - Я предлагаю тебе написать в понедельник по собственному. Собрать вещи, и перебраться на постоянное место жительства ко мне в Питер. Но тебя ведь такой поспешный расклад не устроит? Ирина: Что????? От этого предложения у меня глаза полезли на лоб. А поговорить??? А посоветоваться??? Что ж вот так вот сразу…Я к такому не привыкла…. Но, по тому, как он это сказал, я поняла, что он все для себя решил…на этот раз… и, видимо, отступать не собирался. Радоваться этому или пока погодить, я не знала…решила пока погодить и дослушать его наполеоновские планы до конца. Сергей: Притягиваю её. Лоб целую, давая понять, что последний вопрос был риторическим. Продолжаю: - Вот поэтому мы торопиться не будем. Пусть всё идёт путём естественным и неспешным. Ирина: Фух! По крайней мере, изменившийся Глухарев, изменился не настолько, чтоб уподобиться древнему человеку и, схватив свою женщину в охапку, вприпрыжку тащить ее в пещеру. И у женщины есть шанс сказать свое слово…Правда, вряд ли он примет какое-то другое слово, кроме «Да», а я вот так вот сразу не была готова его сказать. Да что там! Я снова не была готова его сказать….просто потому, что после его отъезда запретила себе даже думать об этом! Как, вот скажите как, моей хрупкой (кому я сейчас это говорю???) женской психике, сразу принять изменившиеся обстоятельства???? Я не готова!!! Мне надо подумать!!! - Хорошо, я приеду... На выходные… Сергей: По незамутненной грусти Иришиного взгляда, блеской рыбкой скользнула хитринка. Новый, романтический формат наших отношений, сулил много интересного. Возраст? Хм... А кто сказал, что в сорок, нельзя любить с той же бесшабашностью и самоотдачей, что и в двадцать пять? Можно и с большей. Теперь я готов с уверенностью это сказать. Хотя бы потому, что не испытываешь больше иллюзий, что с кем-то другим ты можешь стать счастлив.