Глава 18. Болезнь смертельна, так что...
27 июня 2021 г., 20:40
Юка шмыгает носом, прячась от мороза в высоком вороте своего свитера, втягивает едва уловимый запах Какаши, вспоминая, как парой часов раньше она провожала его на миссию. Улыбка сама по себе появляется на губах, голова больше не болит, а приступы беспричинного дежавю медленно сходили на «нет». Даже если бы последствия Хроноса оказались хуже, она бы ни на секунду не пожалела о том, что вернула Хатаке шаринган. Отпускать его на задания теперь, хоть и оставалось в какой-то мере боязно, но она была уже намного уверенней в том, что ей неожиданно не сообщат о том, что джонин вернулся с миссии полумертвый.
Старая квартира встречает неприятным колким холодом, пока Юка топчется в коридоре, рассчитываясь с владельцем за последний месяц. Поглядывает на соседнюю дверь, надеясь, что удастся переговорить с Аараги, а заодно и хорошенько ему вдарить. Такегава, вообще, по натуре своей пацифистка до мозга костей, но в этой ситуации ее натурально колотило от негодования.
— Собираетесь вернуться домой? — владелец квартиры, поджарый мужчина с сединой на висках, с любопытством взглянул на Такегава. Когда Хатаке привел ее к нему, чтобы снять небольшую квартирку в рабочем районе Конохи, девчонка выглядела как самый обиженный жизнью человек, которого ему приходилось встречать. Сегодня же ее глаза будто стали похожи на такие, которые должны быть у живого человека.
— Нет, просто переехала, — Юка поджала губы, ясно давая понять, что не горит желанием обсуждать свою жизнь с совершенно незнакомым человеком. Владелец только хмыкнул и, сообщив, что с деньгами все в порядке, позволил девчонке забрать оставшиеся вещи и оставить ключ под горшком с увядшим цветком.
Такегава коротко поклонилась мужчине и поспешила скрыться в глубине квартиры, взгляд тут же зацепился за разбитое зеркало в спальне. Странно было осознавать, что не так давно она была вынуждена вернуться в Коноху, чтобы похоронить Сина. Только каких-то несколько месяцев назад она была абсолютно потерянной, разбитой, а Какаши смог собрать ее по кусочкам, склеить, да еще и вдохнуть в нее душу. Юка невольно улыбнулась, проводя пальцами по неровной поверхности нескольких уцелевших частей зеркала. В груди слегка сдавило, и девчонка резко обернулась, хватаясь за фантомное чувство, что уже где-то это видела. Приходится прикрыть глаза и напомнить себе, что здесь и сейчас ее реальность, а эти чувства не более, чем отголоски техники.
Юка трет лоб и выходит на балкон, полной грудью вдыхая морозный воздух, шапка благополучно покоится на спинке дивана, поэтому ветер беззастенчиво подхватывает черные волосы девушки. Арараги показывается на соседнем балконе практически сразу, чиркает спичкой и делает затяжку, выпуская сизый дым. Такегава стоит колоссальных трудов, чтобы тут же не кинуть в бывшего сокомандника чем-нибудь тяжелым, например, старым горшком с каким-то дохлым растением в нем. Земля промерзла, стала как камень, удар точно выйдет болезненным.
— Ты такой урод, Арараги, — прикрывая глаза ладонью, только говорит Юка, понимая, что кидаться в парня подручными средствами, точно не лучший метод для выяснения отношений. — Как тебе, вообще, в голову пришло идти к моему отцу?
Бывший сокомандник криво усмехается, искоса разглядывая Такегава, из забитой девчонки, которой он помнил ее в детстве, она выросла в привлекательную девушку, немудрено, что Какаши положил на нее глаз. Только сколько бы Арараги не думал об этом, каждый раз хотелось идти проблеваться, когда он представлял молодое красивое тело Юка в руках уже давно не юного Хатаке. Другое дело, если бы на месте джонина оказался он сам.
— Я не специально, просто к слову пришлось, — парень пожимает плечами, стряхивает пепел с сигареты и упирается локтями в балконное ограждение. — Думал, он знает и просто хотел поинтересоваться, как у вас дела.
Такегава в действительности раздумывает над тем, чтобы накинуться на бывшего сокомандника с сосулькой, как оружие для убийства — идеально подходит. Приходится сделать глубокий вздох и напомнить себе, что Какаши точно не останется в восторге, когда, вернувшись с миссии, она расскажет ему, что убила бывшего члена их команды. Юка кривит губы и оборачивается на Арараги, смеряет его презрительным взглядом и выплевывает каждое слово, будто змея яд:
— Ты отвратителен мне, — девчонка наклоняется через перила, что разделяют их балконы, зависая над пропастью. — Никогда больше не подходи ко мне.
Арараги смотрит в ее искрящиеся праведным гневом глаза и облизывает губы, чувствуя горький привкус табака. Наклоняется к Юка навстречу, оставляя между ними едва больше полуметра, знает, что она не отстранится из-за своей упрямости, пока на его губах играет насмешливая ухмылка.
— Ты мне нравишься, — ветер подхватывает ее шелковистые волосы, пока глаза расширяются от удивления, а розовые губы беззвучно шепчат: «что?». Арараги хрипло смеется, хватает девчонку до шиворот распахнутой куртки и притягивает ближе, не давая и шанса осмыслить происходящее, оставляет горький поцелуй на обветренных губах. Следом тишину вечера нарушает звонкая пощечина, Юка шарахается в другой конец узкого балкона с отвращением вытирает губы. — Я ведь лучше, Юка, моложе, симпатичнее, без груза в виде смертей товарищей. Ты, вообще, знала, что он убил свою подругу, сокомандницу? — парень расслабленно опирается на ограду и выгибает брови. — Нет? Ты, вообще, знаешь, что он за человек, Юка?
Такегава кривится и хватает грязный снег вперемешку с грязью, что лежал в том самом горшке, не моргнув и глазом, отправляет его в полет, прямиком в самодовольную морду Арараги. Снаряд попадает в цель, заставляя парня отскочить в сторону и начать яростно стряхивать грязь с лица.
— Твое настоящее лицо, Арараги, — Юка громко хлопает балконной дверью, скрываясь в квартире.
Такегава стоит над умывальником и который раз полощет рот, безуспешно пытаясь избавиться от чувства чужих губ на своих. Хочется вместо воды плеснуть в лицо кислоты, содрать кожу. Обессиленно упирается лбом в свои руки, сжимающие края раковины, холодные капли стекают по шее, ниже к груди. Юка жмурится, старается отогнать эти тошнотворные мысли, не цепляться за сказанные бывшим сокомандником слова, только те раз за разом всплывают в голове.
Какаши действительно никогда не рассказывал о своем прошлом. Пусть он и впустил ее к себе в душу, только давал увидеть маленькую часть, безопасную зону, но там, дальше, все еще были стометровые скалы с острыми пиками. Такегава понимает, что ей жизни не хватит, чтобы вскарабкаться и откопать настоящее сердце Хатаке.
Юка отбрасывает влажное полотенце в сторону и смотрит на свое отражение, оно слегка искаженно из-за дефекта зеркала, но она чувствует себя шизофреником, который впервые встречается со своим демоном. Сердце отбивает неровный ритм, будто вот-вот остановится и позволит ей кануть в лету, прекращая эти хождения по мукам. Она бы и согласилась, но только это было раньше, теперь у нее был Какаши, пусть она и потратит всю свою жизнь на то, чтобы не разбиться о его скалы, только это кажется ей правильным, куда нужнее, чем неожиданная сердечная остановка.
За окном темнеет и Такегава решает, что пора возвращаться домой, нужно еще зайти в магазин и купить продуктов к возвращению Какаши. Обходит еще раз всю квартиру и проверяет ничего ли не забыла. В спальне оказывается открыто окно, и Юка хмурится, потому что точно помнит, что, когда она пришла, оно было закрыто. Щелкает языком и ступает в полумрак комнаты, тут же чувствуя лишающий воздуха удар в поддых. Комната перед глазами плывет, и Юка сгибается пополам, пока болевая судорога проходит по всему телу. Незнакомец в маске подскакивает к ней, занося ногу для нокаутирующего удара, но девчонка успевает увернуться, бросаясь в бок и больно натыкаясь на угол кровати. Изо рта вырывается сдавленный скулеж, когда мужчина хватает ее за волосы, подымает на ноги и вырубает одним поставленным ударом в челюсть. Прежде чем окончательно отключиться, Юка чувствует, как из носа течет кровавая юшка, а в оконном проёме показывается еще одна темная фигура.
Мягкая темнота укутывает собой, успокаивая и даря чувство полной эйфории, мыслей не остается до тех самых пор, пока Такегава судорожно не втягивает воздух, когда ее обливают ледяной водой. Девчонка дергается и инстинктивно отползает назад, загнанно осматривает кирпичную кладку на стенах и низкий потолок со множеством трещин. Около правой стены длинный металлический стол и несколько пустых стульев, Юка слизывает с губ влагу и подымает глаза на мужчину, что стоит перед ней. Лицо совершенно незнакомое, но от этого становится еще ужасней, на губах, что прорезает глубокий шрам, играет неприятная ухмылка. Незнакомец откидывает ведро в сторону, то с громким звуком бьется о стену, заставляя Такегава вздрогнуть всем телом.
— Раздевайся, — мужик сплевывает себе под ноги и устремляет взгляд маленьких черных глаз на девчонку, в них неприятный, даже сальный блеск, заставляющий внутренности скрутиться в болезненном спазме.
— Ч-что? — Юка не может ухватиться ни за одно ясную мысль, они беспорядочно скачут, от чего приходится сжимать и разжимать пальцы, только бы вернуть себе контроль.
— Что слышала, снимай все, — незнакомец складывает руки на груди, а через мгновение противно ухмыляется и делает шаг к девушке. — Или мне помочь?
Такегава с ужасом для себя осознает, что совершенно не чувствует чакры в своем теле, все каналы будто заблокированы. Ужас отражается в ее зеленых глазах, заставляя мужика хищно облизаться и присесть перед ней на корточки.
— Слушай меня внимательно, можешь потом поблагодарить папочку, если он, конечно, согласится на наши условия, прежде чем мы отправим ему тебя по частям, даже не пытайся использовать какие-либо техники, только себе хуже сделаешь, — похититель скалится и медленно осматривает Юка с ног до головы, свитер мокрой тряпкой висит на худых плечах, волосы налипли на щеки, а взгляд такой щенячий, что он готов прямо тут обкончаться. — Будешь делать так, как я говорю, и больно не будет, — мужик гадко ухмыляется и облизывает губы. — Но обещать ничего не могу.
Такегава сжимает свитер у себя на груди, до боли зажмуривается, все еще надеясь, что это просто кошмар, который развеется, когда Какаши мягко тронет ее за плечо и позовет по имени. Этого не происходит, сколько бы она не старалась, незнакомец теряет терпение и грубо встряхивает Юка за плечи, буквально разрывая вещи на ней.
— Мое терпение не резиновое, золотко, — хрипит мужчина, перехватывая руки девушки над головой, пока другой рукой проводит по открывшимся взору участкам юной кожи.
— Отвали, — Такегава дергается, пока паника обрушивается на нее, как цунами, топит в истерике, заставляя дергаться и извиваться, только бы избавиться от этих мерзких рук на теле.
Незнакомец отбрасывает ее от себя в угол и поднимается на ноги, смотрит с высоты своего роста, упиваясь картиной беззащитной девчонки, что прижимает ноги к груди и глотает слезы. Пусть упирается сколько угодно, ему так даже больше нравится, он сломает ее, научит быть послушной до того, как Такегава Кеиго примет решение, этот мерзавец не получит свою дочь обратно такой, какой он ее помнил.
— Приду позже, будь готова показать свою милую мордочку на камеру, — бросает напоследок и с громким грохотом захлопывает тяжелую железную дверь.
Юка подтягивает колени к груди, утыкается в них носом, грудь разрывает на части, а осознание того, что произошло, заставляет задыхаться и умываться слезами ужаса. Она пытается уверить себя, что ее непременно спасут, Какаши не бросит ее, только холодный, слегка влажный пол больно впивается в голую кожу рук. Жизнь дает Такегава попробовать немного счастья, так, для разнообразия, и снова опускает в пучину темноты и холода, в этот раз на самое дно, туда, куда лучи надежды едва ли достают.
***
Какаши выслушивает предложение Наруто сходить в еще одну деревню с онсэнами, что находится не так далеко от их местоположения, но джонину это кажется абсолютно бессмысленным. Было более, чем очевидно, что они идут по ложному следу, который уводит их в совершенно противоположную сторону. — Вернемся в Коноху, — Хатаке поднимается из-за низенького стола, потягивается, чувствуя, как хрустят мышцы спины. — Отправляйтесь отдыхать. Сакура хмурится, замечая, что сенсей выглядит слегка подавленным, но лезть с расспросами не хочется, только бросает быстрый взгляд на Учиха и тут же сообщает, что отправляется к себе. Бегает от разговора с Саске, как от настоящего монстра из-под кровати, в какой-то момент становится даже смешно. Сколько еще это будет продолжаться? Харуно невесело усмехается, падая лицом в подушку. Наверное, до тех самых пор, пока Учиха сам не догадается. Наруто склоняется над разложенной картой местности и осматривает все места, где они побывали за эти несколько дней, все оказались пустышкой: заброшенная деревня, шумный городок с горячими источниками, ничего подозрительного. Только от чего же тогда это чувство, что они что-то упускают. Узумаки не мог похвастаться великим аналитическим складом ума, только интуиция у него была развита не слабо, и он предпочитал не игнорировать ее. И еще этот грохочущий голос внутри, что каждый раз вибрацией расходился по костям. Курама бурчит, чтобы тот открыл глаза и еще раз внимательно посмотрел на карту, но Наруто в упор ничего не видит. Саске провожает Сакуру долгим, хмурым взглядом, ловит себя на мысли, что ему хочется провести с ней немного времени наедине, снова сходить на свидание. И от этих размышлений становится так не по себе на душе, что Учиха тут же подрывается с места, ловя удивленный взгляд джинчуурики. Бурчит, что хочет подышать свежим воздухом, и тут же исчезает за двойными дверями сёдзе, они остановились в старом рёкане, старушка владелица любезно сделала им скидку. Саске замирает перед дверью в комнату Харуно, не спешит стучать, потому что он же не слепой, видит, что ее отношение стало другим, холодным что ли? И это бесит Учиха, так сильно бесит, что он готов был прямо сейчас начать выяснять с ней отношения, совершенно наплевав на все правила приличия. Бывший нукенин теряет всякое хладнокровие, когда думает о Сакуре, и о том, что она может бросить его. Даже несмотря на то, что они никогда и не были парой. Только Учиха пользуется ее глупыми детскими клятвами, надеясь, что у Харуно не хватит наглости сказать, что теперь он стал ей не нужен. — Какаши-сенсей, а что если мы шли не в ту сторону? — Узумаки буквально носом утыкается в несчастный кусок бумаги, спина уже начинает побаливать, но он даже не обращает на это внимания. — Вот тут, смотрите. Хатаке настроен скептически, но все-таки садится рядом с учеником, упирает свой взгляд в то место, на которое указывает Наруто, и хмурит светлые брови. В противоположной стороне от гор, если свернуть немного на восток, отмечены какие-то старые строения. — Это бывшее поместье даймё, — Какаши разворачивает карту к себе и еще раз внимательно ее осматривает, слишком далеко от места, о котором сообщили АНБУ. — Оно охраняется его личными шиноби. Узумаки разочарованно выдыхает и недовольно предъявляет претензии Кураме, который только отмахивает одним из могучих хвостов и делает вид, что спит. Хатаке же хлопает джинчуурики по плечу и советует пойти отдохнуть, завтра хотелось бы вернуться в Коноху без ночевок.***
Собственная квартира неожиданно встречает тишиной и выключенным повсюду светом, Какаши хмурится, осторожно ступая внутрь и решает, что Юка просто легла спать, час был поздний как-никак. Хатаке оставляет походную одежду по коридоре и направляется в их общую спальню, застывая в проходе, постель застелена, а девчонки нигде нет. У джонина что-то обрывается внутри, летит в пропасть, пока не оказывается, что это сердце. Сотни предположений вихрем проносятся в голове, пока он использует технику мгновенного перемещения и оказывается в старой квартире Юка, та встречает колким холодом и такой же неприветливой тишиной. Какаши прошел две войны, побывал в сотнях сражений, но такого выворачивающего наизнанку ужаса еще никогда не испытывал, пальцы неожиданно дрожат, когда он подхватывает куртку девчонки, которую обнаруживает на диване в зале. Тошнота комом подкатывает к горлу, пока серые глаза внимательно осматривают квартиру на какие-либо следы борьбы, только все спокойно и даже в какой-то мере жутко. Коноха спит, укутанная возможно последним снегом в этом году, мягкий желтоватый свет от фонарей загоняет кошмары обратно в темноту, пока Хатаке осматривает пустую улицу из окна кабинета Хокаге. Цунадэ нервно прикусывает ноготь большого пальца, приказывая Шизуне разбудить и собрать всю команду номер семь и свободных бойцов АНБУ. — Паккун, сможешь найти ее? — Какаши присаживается на корточки и дает псу понюхать одежду Юка. Мопс смешно дергает носом, запоминая приятный запах девушки, слегка отдающий в цитрусовые. — Я сообщу, когда выйдем на ее след, — серьёзно отвечает Паккун и одним махом исчезает в оконной раме. Пятая щелкает языком и прикрывает глаза рукой, стараясь подавить зарождающийся в груди гнев, как можно было второй раз проморгать, что в Коноху проникли неизвестные ниндзя. Какой же прокол для них всех, что нукенинам удалось похитить дочь помощника даймё страны Огня. Сенджу щипает себя за переносицу и переводит взгляд на Хатаке, который каменным изваянием стоит у окна. — Мы найдем ее, — конечно, она знает, что Какаши не тот человек, который так быстро опустит руки и сдастся, говорит это только для собственного успокоения. Неизвестно еще, как на это отреагирует Такегава Кеиго. — Шизуне, господина Такегава уже предупредили? Скорее всего, они выдвинут свои требования, нужно быть к этому готовыми. Помощница только кивает и снова скрывается за дверью, спеша выполнить поручения, все это действует на нервы. Сейчас время идет на минуты, а понимание того, что Юка может быть в плену не первый день отзывается тревогой где-то внизу живота. Цунадэ кусает губы и вглядывается в свитки перед собой, пока те не начинают плыть перед глазами. — Это второе похищение: сначала Хината, теперь Юка, — Какаши прикрывает глаза, стараясь, чтобы голос звучал бесцветно, скрывает всю свою ярость в безразличии. — Кажется, система безопасности больше не работает. Хатаке и не хочет, чтобы его слова звучали, как претензия в сторону Пятой, но выходит именно так. Пусть он и злится сейчас, в первую очередь, именно на себя, не заметить этот огромный прокол со стороны Хокаге, просто невозможно. Сенджу замирает, с силой впиваясь в деревянный стол, так что тот начинает жалобно трещать. У самой безумное желание пойти и сломать пару стен, потому что понимает, она чертовски облажалась. — Какаши-сенсей, это правда? — Наруто вваливается в комнату без стука, тут же привлекая к себе все внимание. А по лицу Хатаке все и без слов ясно, серые глаза смотрят на ученика так устало и безнадёжно, что Узумаки даже теряет все слова. — Свободны, — Цунадэ отпускает двух шиноби в масках и раздраженно впивается взглядом в Наруто. — Где остальные? Паккун может в любую минуту сообщить, что они вышли на след. Узумаки отвечает, что без понятия где Учиха, тот исчез сразу же, как они вернулись с миссии несколькими часами ранее, а Сакура должна прийти с минуты на минуту. А у самого такой диссонанс в душе от вида полностью подавленного сенсея, что дыхание перехватывает, неужели он так же выглядел, когда пропала Хината? — Цунадэ-сама, связисты перехватили орла, — Шизуне перевела дыхание и несмело взглянула на Хатаке. — Письмо и кассета предназначены Такегава Кеиго. Скорее всего это от похитителей. Это будто приносит фатальное облегчение, Юка перестает быть просто без вести пропавшей, теперь они хотя бы будут понимать, что им делать, чтобы спасти ее. Какаши не дожидается Пятую и своего ученика, тут же устремляется к расшифровщикам, слушая гул крови в ушах, врывается без стука. Хатаке не был готов к тому, что ему предстояло увидеть, но жизнь смеется ему в лицо, заставляя желать вырвать собственные глаза из глазниц, влезть рукой в мозг и избавиться от воспоминаний увиденного. В комнате два шиноби-работника башни Хокаге, Кеиго и еще один представитель клана Такегава, большой овальный стол и черно-белый телевизор, от увиденного в нем сдержать порыв свернуть отцу Юка шею становится практически невозможно.
