II
10 ноября 2020 г., 22:16
С того злосчастного дня прошла неделя, чертова неделя избегания со стороны Ибо. Когда Сяо Чжань появляется у него на пути, тот сразу же ускользает в другую сторону, хотя очевидно, что это вообще не то направление, в которое ему нужно идти. На собраниях Ибо постоянно отводит взгляд, что крайне бесит мужчину до мозга костей. В столовой он больше не появляется, хотя Чжань был уверен, что он отправляется туда во время пар. Не мог же этот парень постоянно ходить голодным только из-за того, что не хотел с ним встречаться.
И всю эту неделю Сяо Чжань не в духе. На следующей уже должны начаться зачеты, и студенты стали заметно нервничать, наблюдая за не очень хорошим, от слова совсем, настроением преподавателя, уже не надеясь на будущий автомат.
Но, в конечном итоге, злит Сяо Чжаня не то, что Ибо теперь не цепляет его по любому поводу и без, и не то, что не выслеживает за каждым углом. Хотя он признался себе честно, что без всех его издевок откровенно скучно и неинтересно, но дело все равно не в этом. Ему не нравится вся эта недосказанность. Получается, Ван Ибо ему отсосал и все?
Все. А что еще может быть?
Чистый отсос, ничего более. Была идея, что его шантажируют, и видео скоро сольют в сеть. Но, во-первых, каким способом он вообще сумел снять видео? Скрытые камеры, которые он подложил в горшки с огромными цветами? Во-вторых, даже если тот и сумел что-то запечатлеть, то за последние семь дней новостная лента Чжаня забита только дурацкими мемами, беседа, состоящая из молодых преподавателей, предательски молчала, будто готовит засаду, а на официальной страничке Ибо стоит по прежнему круглая цифра: «Видео: 0». Конечно, глупо подозревать, что Ибо сольет видео на официальную страницу, но попытаться стоило. И в-третьих, Ван Ибо со своим поведением не казался дураком. Если сольет видео в сеть, то сам себе могилу выкопает, ведь там был и он тоже. Все узнают его личность, и уволят их обоих, поэтому шантаж Сяо Чжань быстро отмахнул в сторону.
Возможно, Ибо хочет над ним поиздеваться. И знаете, ему это удается, ведь теперь Сяо Чжань думает только о нем добрых двадцать четыре часа в сутки. Черт возьми, Ибо начинает ему даже сниться. Как это принято у подростков называть? Мокрые сны? Просыпаться почти каждое утро в возбужденном состоянии отнюдь не самый лучший вариант развития событий. Если же говорить о снах, то Ибо там буквально вдалбливал его в кровать, выбивая мученические стоны и заставляя тело дрожать и сильнее выгибаться. И кто бы мог подумать, что Чжаню, будучи стопроцентным гетеросексуалом, понравится быть снизу.
На последнем собрании Сяо Чжань активно и честно борется с тем, чтобы не взглянуть лишний раз на Ибо. Задача проваливается после десяти минут попыток найти решение, чем бы занять свои глаза. Сначала он активно следит за Лю Хайкуанем – директором данного заведения. Но потом, понимая, что это довольно скучное занятие, переводит взгляд на крошку Лу, которая, к сожалению, как раз-таки внимательно слушает речь о каких-то новых классах, усовершенствования моделей. Чжань не вслушивается, потому что его ботинки в миг стали самой интересной вещью в этом мире, и он упорно смотрит только на них. Фирма «Gucci» и в правду шла ему. Позволить такое на скромную зарплату преподавателя, конечно, тяжело, но Сяо Чжаня было не остановить. Даже рассказы мамы о том, что все деньги от покупок фирменных брендов идут на какие-то нелегальные действия, не так сильно испугали его. С камнем на сердце Чжань заказал себе такси, и, чтобы в конец убить все свои сбережения и проживать текущий месяц на лапше быстрого приготовления, отправился в магазин. Лу-Лу сказала, что он придурок. Сяо Чжань с этим согласился, покорно кивнув головой, допивая кофе из этих дурацких пакетиков. Вы же знаете, что в них нет никакого кофе даже и близко? А Сяо Чжань был настолько упертым козлом, что продолжал его пить две недели назло всему коллективу. Те слегка морщились, предлагая свое «добро», однако мужчина вежливо отказывал, говоря, что ему почему-то резко начала нравиться эта гадость.
Благо с доходами у него сейчас все нормально, питается до отвала, щеки не жалеет. Однако сейчас у него ненормально с самообладанием, ведь, в конце концов, он прерывает свой любвеобильный взгляд со своих ботинок и переводит его на Ибо. Тот уставился на стол, явно желая испепелить его. Только стол не поддается и солдатом держится на поле боя. Ван Ибо, похоже, страдает тем же недугом, что и Чжань. Только тот умеет держать себя в руках, в отличии от второго.
Один раз парень все-таки на него смотрит. Поймав его взгляд, Сяо Чжань сразу же видит в карих глазах издевку, а после, нахохлившись, как воробей, первым же и отворачивается, понимая, что все это – игры чертового гремлина.
Из кабинета он уходит первым.
***
— Как думаешь, Ван Ибо какой ориентации? От такого внезапного вопроса Сяо Чжань чуть бы падает со стула, но вместо этого давится чаем, который до сих пор неприятным ощущением разливается в его горле. — Лу-Лу, к чему такие вопросы? — он вздергивает бровью, а после тяжело встает со стула и подходит к холодильнику. Какой уже раз за день? Пятый? К сожалению, магическим образом там ничего не появилось. Так и остались два пакетика сушеных яблок, от которых уже выворачивает, трехдневная картошка и банка энергетика. Последнее цепляет его глаз, и перехватив «железо», он садится в позу лотоса и открывает ее. Чай посылает куда подальше, а вот энергетик… Зальет в душу адреналин и будет меньше думать о чертовом Ибо, если, конечно, Сюань Лу не прекратит о нем говорить. А она не прекратит. — Ладно, забудь. Взяла новую стратегию? Боже, что эта крошка на этот раз задумала и какими способами собралась его испытывать? Это хуже, чем смерть, ведь когда Сюань Лу начинает докапываться до истины, то применяет все способы, чтобы копнуть именно туда, куда не стоит лезть. Однако Сяо Чжань лишь пожимает плечами и мысленно молится, чтобы ее пыл к разгадке какой-то тайны поутих.***
Их объединяют в одну группу с Мэн Цзыи и Ван Чжочэном. Вместе со студентами они украшают зал ко дню открытых дверей, и Сяо Чжань понимает, что в такой компании ему долго не продержаться. Чжочэн и Цзыи испытывают друг к другу неоднозначные чувства, поэтому нежно трясутся друг над другом, поддакивая и смеясь даже над самой глупой шуткой, как это бывает в романтических фильмах. И, как бы не пытался Сяо Чжань втиснуться в их разговор, позже понимает, что ведет себя, как полный кретин, мешая этим двоим. Уныло вздохнув, он побрел в сторону Ван Ибо уже там клеить украшения. Тот предательски молчит, стоя на стремянке и развешивая разные украшения наподобие всяких гелиевых шариков, звездочек, сердечек и другой мишуры. Сяо Чжань не может работать молча. Не получается у этого парня, потому что такая мышца в его организме, как язык, очень активная, и иногда ей бы совсем не мешало немного отдохнуть, но, к несчастью Чжаня, он просто не мог контролировать словесные потоки, которые создавала эта самая мышца. Но сейчас задыхаться в лютой тишине и поворачиваться на тихое хихиканье Мэн Цзыи не хотелось, а разговаривать с Ван Ибо, как бы это абсурдно не звучало после всего вышесказанного, язык не поворачивался. Мысли Сяо Чжаня заканчиваются после того, как на него сваливается целая куча всякой мишуры и бантиков, а после на голову падает еще и коробка. Сняв ее, Чжань раздраженно смотрит на виновника сего торжества. Тот, слегка прикрыв рот рукой, тихо говорит: — Упс… Чжань почти с рыком швыряет коробку куда-то в сторону и сжимает руки в кулаки. Если говорить честно, Ван Ибо его допек. Вынул весь мозг своим возмутительным и безобразным поведением, да так, что теперь Сяо Чжань не может прекратить думать о таком же возмутительном и безобразном парне. — Ты это специально, да? — он смыкает губы в тонкую линию, вцепившись пальцами в стремянку. На лице Ибо появляется скрытое возмущение. Поборов его, он аккуратно слезает со стремянки и, вздернув бровью, говорит: — Конечно. Только и ждал, когда ты ко мне подойдешь, — в горле внезапно пересохло, и только потом Ибо осознает суть всех этих двузначных слов. Но заканчивать или оправдываться он не будет, пусть Сяо Чжань понимает, как хочет. — Тогда что же сам не подошел? — Чжань решает поиграть в эту игру, но та определенно быстро заканчивается после одного короткого слова от Ибо: — Хорошо.***
Следующую неделю можно смело назвать колесницей ада. Во-первых, зачеты. Пошел слух, что некоторые уже успели начертить в своих комнатах общежития пентаграммы и чуть ли не призвали Сатану. Однако, похоже, даже сам дьявол боится смотрительницы, которую побеспокоили в час ночи глупые студенты. Во-вторых, суматоха с днем открытых дверей. И кто вообще придумал его проводить на следующей неделе после такой нервотрепки. Ну, а в-третьих… Ван Ибо. У Сяо Чжаня всегда был свой дьявол, и после их последнего разговора он снова начал к нему приставать. Только слегка иным образом. Когда учащиеся готовят ответы к своим билетам, Сяо Чжань случайно находит какой-то конверт. Адресат не указан, и интуиция подсказывает, что все это плохо закончится. Но любопытство знает свое дело, и Чжань слаб по отношению к нему, от слова совсем. Поэтому, открыв конверт и прочитав содержимое, он в одно мгновение отбрасывает его, заметно покраснев и мысленно проклиная свою чрезмерную любознательность. Щеки заливаются пунцом, руки дрожат, а глаза наполняют то ли злость, то ли стыд, и это уже никак не скрыть от студентов, которые косо смотрят на своего преподавателя, тихо переговариваясь между собой. Сяо Чжань из последних сил сдерживает все свое нутро, чтобы не чертыхнуться на всю аудиторию, и только тихо скулит, проклиная еще и тот день, когда согласился поиграть в игру этого гремлина по имени Ван Ибо. И, кажется, игра только начинается. А в несчастном конверте была маленькая записка: «Чжань-гэ, слушать Ваши стоны – самое возбуждающее занятие в мире».
