Free yourself

В очередной раз он убедился в том, что Чонгук был по-настоящему лучшим другом, ведь будить его на вылазку в офис тот пришел с двумя стаканчиками обожаемого Чимином карамельного кофе. Как нельзя кстати выдался солнечный день, а потому никто из них не собирался влезать в душный автобус. Не торопясь, они наслаждались незапланированной прогулкой, перебрасываясь беззаботными смешками. О вчерашних событиях напоминала лишь тоскливая пустота где-то под сердцем, словно от Чимина оторвали его собственное дитя, что было недалеко от истины, учитывая вложенные в работу часы. Но как бы ему ни хотелось остаться дома, завернутым в уютное одеяло, Чонгук не был настроен поддерживать его унылое затворничество. Паку было нелегко заставить себя вновь вернуться в стены, с которыми было связано столько противоречивых эмоций. Ему было так стыдно перед Чоном, за ту сцену, которую он устроил утром, но он ничего не мог поделать со своей безусловной реакцией на одно упоминание господина Чхве. Его трясло только от мысли о противном обрюзгшем лице босса, так что в ход пошли уговоры, торг и жалкие, совсем детские мольбы, но Гук был непреклонен. Он с трудом перебарывал жалость к столь разбитому состоянию друга, вот только если Чимину было позволительно впадать в отчаяние, то ему точно нельзя было размякать. Без документов Пак останется безработным и даже Джун не сможет его принять к себе, а последнее сейчас было для него в приоритете. Если бы не излюбленный Чимином карамельный сироп в теплом латте, кто бы знал на сколько еще могли затянуться их сборы, но любимый напиток вмиг растопил его сердце. Немного успокоенный, но все еще периодически икающий Пак, недовольно ворча, вышагивал по тротуару, периодически посмеиваясь над Чоновыми шуточками. Он все еще был настроен скептически по поводу предстоящей вылазки, однако нельзя было не согласиться с тем, что рано или поздно ему пришлось бы выбивать назад необходимые бумаги, а Чонгук не всегда будет настолько благосклонен. Сегодня в ресторане был санитарный день, и это стало единственной причиной, по которой он заставил себя выбраться из дома в такую рань, чтобы купить своему непутевому другу кофе и за ручку проводить до офиса на другом конце чертового Сеула. Поговорить с Паком в таком состоянии оказалось почти невозможно. Он все еще был расстроен и напуган, а потому на все расспросы продолжал фыркать и огрызаться. Чонгук изо всех сил старался его растормошить, но с этим гораздо лучше справлялся свежий воздух и искрящееся солнце. Оставив того наедине с собственными мыслями, Чон достал из кармана ледяной телефон, без интереса проверяя уведомления в мессенджерах, как вдруг его осенило. Ему почти не было стыдно за то, что он наизусть помнил все пароли Чимина, а потому мог с легкостью зайти в его почту, отсеивая кучи спама и находя заветное письмо. Ну разумеется. На его лице расползлась довольная улыбка. Отправление датировалось еще вчерашним вечером, что нисколько не удивило Чона. Намджун был как всегда серьезен и пунктуален, а потому отправил красивую анкету с вакансией, дополненную снизу парой строчек от себя, едва вернувшись с работы в особняк. — Минни, погляди-ка что я тут нашел, мм, — он с самодовольным видом протянул тому под нос телефон, нетерпеливо тыкая пальцем в строчку «С нетерпением жду твоего решения, малыш» и хихикая, будто это к нему обращались таким образом. — Ох, я думал, что он не серьезно, — Чимин немного испуганно посмотрел на парня, поджимая губы и качая головой. — Может он просто хотел так меня успокоить? — он небрежно пожал плечами, неуютно ежась от того, каким жалким выглядел в чужих глазах. — Сказать по правде, я был несколько удивлен таким предложением, но Джун прав, менеджер нам бы не помешал, — Чон почесал кончиками пальцев покрасневший от холода нос. — Хотя даже не так, нет, — он покачал головой, усмехаясь и поворачиваясь к другу всем корпусом. — Намджуну нужен менеджер. Разумеется, он лелеет этот ресторан, словно собственного ребенка, но порой бумаги сводят его с ума. Он может сколько угодно строить из себя крутого начальника, вот только он повар, а никак не бухгалтер, — хихикнув и отмахнувшись рукой, Чонгук снова подтолкнул его к прочтению письма. — Погоди-ка, Гуки, тут должно быть какая-то ошибка, — тихо пробормотал он, все еще гипнотизируя взглядом баснословные полтора миллиона вон. Чон заглянул ему через плечо, бегло перечитывая чересчур формальный текст. — Вроде все в порядке, — пробормотал он. — Что тебя не устраивает? — нахмурив брови, Чон вновь принялся вчитываться в стандартную анкету. — Эта работа не может стоить столько! — воскликнул Чимин, тыкая коротким ногтем прямо в экран. — Брось, ты достоин и большего. Это на первое время. Если ты хорошо проявишь себя, то Намджун обязательно тебе ее повысит, — он громко отхлебнул последний ледяной глоток кофе из собственного стаканчика, выбрасывая его в ближайшую урну. — Чонгук, это же просто немыслимо! Откуда вообще у кого-то может быть столько денег на зарплату простому менеджеру? — Твой босс был ублюдком. Это сейчас средненькая зарплата, так что нет ничего удивительного в такой сумме, — фыркнув, он стукнул костяшкой по кнопке на столбе возле пешеходного перехода. — Черт, да я никогда таких денег в руках не держал, — Пак покачал головой, чувствуя себя не лучше половой тряпки. Он ведь уже несколько лет экономит каждую вону, боясь признаться матери в том, что он пашет как ломовая лошадь за жалкие копейки. Ему пришлось перейти на заочное обучение, и все ради чего? — Все в порядке, теперь все будет хорошо, просто постарайся слушаться Намджуна. Он на работе бывает с ума сходит из-за своей мании контроля, — светофор засвистел, оповещая о включении зеленого сигнала, как вдруг Чон захихикал, — Тебя, наверное, такое только заводит, да, моя извращенная булочка? — он хохотал уже в голос, покатываясь со смеху. — Черт, мы могли бы не обсуждать мою зарождающуюся сексуальную жизнь? — ему было откровенно стыдно перед ним, особенно после вчерашнего дня. Чонгук безусловно знал о предыдущих отношениях Намджуна, и это было так неловко. — О, вот уж нет, — он по-ребячески высунул язык. — Мои лучшие друзья спят друг с другом, а тут еще и выясняется, что ты у нас любитель БДСМ, полезший в логово, к настоящему сексуальному маньяку, — когда это произнес Чон, слова стали обретать совершенно другой смысл. — Ч-что ты имеешь в виду, называя Намджуна сексуальным маньяком? — как бы он ни храбрился, голос все равно немного дрогнул. — Никогда не видел, чтоб его сабы жаловались, но, где бы я их не встречал, никогда не видел настолько заебанных людей, — он даже хрюкнул, в попытках сдержаться от еще более громких звуков. — Ладно, возможно, это меня не удивляет, — смущенно прошептал он. — Чтооо-о? — Чонгук забавно вытянул губы, растягивая «о» на манер воя. — Минутка неуместной откровенной честности? — он забавно покраснел и улыбнулся. — Черт возьми, ты собираешься убить меня моим же любопытством? Не томи! — жалобно заныв, Чон чуть не повис на его руке, распахнутыми глазами вглядываясь в розовое личико. — Вообще-то он из меня всю душу вытрахал. Я никогда в жизни и представить не мог, что секс может быть настолько выматывающим и трудным, — неловко почесав шею, он постарался изо всех сил отвернуться, чтобы скрыть пятна расползающегося румянца. — Аа-ах, я так завидую вам двоим. Мне кажется, я не трахался целую вечность, — Гук мечтательно зажмурился, едва не упираясь в фонарный столб, в последний момент спасенный закатывающим глаза Чимином. — Погоди, что ты имеешь в виду, говоря «трудный»? — он вмиг посерьезнел, одним своим видом требуя ответа от неловко замявшегося Пака. — Ну, тяжело не вдаваться в подробности, но Намджун требовал от меня так много, а я совершенно ничего не мог ему дать. Мне вообще непонятно зачем он позвал меня снова. Я думал, что разочаровал его до такой степени, что он больше никогда не захочет меня видеть, — с этим признанием наружу вырвалась копившееся неуверенность и страх, заставлявшая его плечи сникнуть, а дыхание замереть. — Минни, — его голос сошел на болезненный шепот. — Пожалуйста, не думай так. Я уверен, что все прошло гораздо лучше твоих описаний. И, знаешь, мне казалось, что в этом и смысл, — он пожал плечами, обеспокоенно сведя брови на переносице. — О чем ты? — он цокнул языком, понуро качая головой. — О том, что ведь для этого все и затевается. Хороший доминант должен давать максимум физических и эмоциональных ощущений, а сабмиссив хорош тогда, когда может все это принять, — Чимин растерянно смотрел на него с таким видом, будто бы ему сообщили не прописную истину, а как минимум государственную тайну. — Господи, куда ж ты вляпался, если это вызывает у тебя такой диссонанс, — выдох сорвался с его губ растворяясь в морозном воздухе. Чимин выглядел потеряно и разбито. Говорить ему что-то еще было бы глупо, а потому Чонгук решил оставить его переваривать хотя бы эту мысль. Вот только в их планы вмешалось приближающееся офисное здание, облицованное грязными, местами потрескавшимися, серыми плитами. Пак сжался в крохотный комок, опасливо ежась от одного только вида ненавистного дома. При входе им, как всегда, пришлось попрощаться перед постом охраны. Чон крепко притянул его в свои объятия, напоследок даря тепло и молчаливую поддержку. Как бы ему ни хотелось пойти и высказать все, что накопилось на уме, уроду Чхве, Чимин должен был справиться со всем сам. — Черт, только бы все кончилось быстро, — Пак тяжело вздохнул и прошел в раздвижные двери. Быстро господин Чхве не умел. Он издевательски тянул время, ежесекундно комментируя все орально-анальные способности Пака, ничуть не понижая голоса и устраивая представление для всех сотрудников. Стараясь держать себя в руках, Чимин лишь молча забирал свои документы, которые чудом разбежались не только по всему кабинету, но и по нескольким отделам, к которым он никогда не имел никакого отношения. Теперь единственное, о чем он переживал — это трясущийся на улице Чонгук, которого развернули на пропускном пункте и даже не дали подождать в теплом холле. — Прощайте, — когда все бумаги были у него, Пак не стал ждать и секунды, вежливо кланяясь и покидая здание с высоко поднятой головой.  — Ну наконец-то, — Чон облегченно выдохнул, увидев вышедшего к нему навстречу Чимина. — Я просто счастлив, что ты хотя бы не плачешь, так что моя миссия более чем исполнена, — заключил он, крепко обнимая Пака, у которого будто гора с плеч свалилась. — Да, пожалуй, все могло бы кончиться гораздо хуже, но все же теперь я хотя бы могу навсегда забыть дорогу к своему офису, — воодушевленно хихикнул он, убаюкивая на груди толстую папку.

***

Чимин упал на свою кровать, врезаясь лопатками в скрипучие пружины. С его лица никак не хотела сходить глуповатая улыбка. Время уже клонилось к полуночи, однако он все никак не мог заснуть. Когда он только собирался пойти в душ, на экране телефона загорелось новое сообщение с неизвестного номера. Пожав плечами, он потянулся к старенькой раскладушке, откидывая экранчик и читая пиксельный текст. «Надеюсь, я не очень поздно, малыш. В субботу, к трем такси приедет к твоему дому. Я хочу, чтобы ты тщательно подготовился или приехал сразу ко мне, чтобы я мог подготовить тебя сам, но, разумеется, ты умираешь от смущения даже читая это сообщение, так что постарайся самостоятельно позаботиться об этом в должной мере. Спокойной ночи, крошка. Плотно ешь и хорошенько выспись. Мне нужна сильная детка, способная выдержать все, что я для нее подготовил». Чимин едва не визжал, будто подросток, получивший весточку от своего возлюбленного. Он тут же вбил номер Намджуна в контакты, как тот и предсказывал, безумно смущаясь от его слов. Ему от самого себя было противно, пока он чистился и намывался до блеска в узком душе. Как Ким мог серьезно предлагать такое человеку, с которым собирался потом спать, ему было вовсе неясно. Собравшись с мыслями, он все же сходил в душ, вновь хватаясь за бритву, чтобы ни за что не дать повода старшему придраться к его подготовке, до красноты натирая свое тело и вбивая в кожу какие-то старенькие крема. Чистый, вымотанный и почему-то безумно влюбленный, он смотрел в потрескавшуюся штукатурку потолка, не в силах сомкнуть глаза, несмотря на жуткий длинный день и наставления Намджуна. Стоп. Влюбленный? Черт, это очень плохо. Такие отношения не подразумевали под собой никаких чувств. Впрочем, он был бы полнейшим придурком, если бы не влюбился в такого потрясающе красивого и заботливого мужчину как Ким. Он был ласков и терпелив, прощая Чимину всю его глупость и невнимательность. Пак совершенно не был готов к его вопросам, вечно сам себе на уме и чуть все не испортил как для себя, так и для старшего, подвергая опасности всю их прошлую игру из-за какого-то бессмысленного страха потерять Намджуна посреди сессии. Теперь, после вчерашнего разговора, он знал — что бы ни произошло между ними, Ким всегда отодвинет эмоции и позаботится об их благополучии в первую очередь. Сердце забилось сильнее, ведь он сам не заметил, как быстро привязался. И что-то внутри подсказывало, что субботняя встреча ничуть не сбавит градус зарождающегося душевного трепета. Интересно, отчего Намджун сделал такой акцент на подготовке? Он так и не рассказал, что запланировал на новую сессию, хотя Чимин и не боялся легкой неизвестности и сюрпризов, особенно, если они исходили от старшего. Он просто умирал от любопытства и предвкушения. Наконец-то уговорив себя на сон, Пак завернулся в тяжелое, пахнущее старой шерстью одеяло, как вдруг его телефон вновь противно прожужжал, едва не скатываясь с прикроватной тумбы. Экран горел голубым светом, показывая пришедшее уведомление о новом сообщении. Недовольно высунув нос из своего теплого кокона, Пак схватил его в руки, раскрывая и видя гору коротких сообщений от Гука. «Ты там нормально? Поел?» — гласило первое сообщение. Чимин было удивился такой внезапной заботе, однако желудок отреагировал раньше, взрываясь оглушающим голодным бурчанием. А ведь и правда. Он не ел ничего за весь день, кроме злополучного стаканчика карамельного кофе. «Намджун меня достал с расспросами». «Он перешел в наступление. Спрашивает какой у тебя любимый цвет…» «Постарайся там не откинуться от его заботы, он бывает удушающе активен, так что просто пошли его в жопу раньше, чем он станет кормить тебя с серебряной ложечки». Чимин загорелся смущением от жара, расплывшегося по всему его телу. Намджун интересовался им? Специально узнавал что-то у Чонгука, чтобы быть ближе к нему. Это казалось чем-то немыслимым, но столь приятным, что он совершенно не мог себе представить, как бы просил его не напирать с таким вниманием. Не должен ли он написать Гуку, что тот знатно опоздал, ведь Ким уже дважды успел накормить его с собственных рук? Фыркнув себе под нос, Чимин неохотно признал, что не ел сегодня вовсе, пропуская остальные вопросы о Намджуне, чтобы отвести чужое внимание от своих отношений. Чонгук вскоре сам написал, что того и гляди заснет с экраном на лице, а потому коротко попрощался и оставил его наедине с собственными мыслями.

***

Проснулся он в уже ставшую привычной рань. Сколько бы Чонгук ни пытался его переучить, внутренний жаворонок Пака никак не хотел соглашаться с бесполезным подъемом после полудня. Он бы может и хотел провести день для себя, поухаживать за собой, посмотреть любимые фильмы, вот только, застыв со стекающей из уголка рта зубной пастой, Чимин осознал, что он совершенно не помнит каково это. Он был в полной растерянности от свалившейся на него свободы. Бешенный график уже очень давно не давал ему и минуты покоя, так что он всегда знал, чем себя занять, и вовсе не задумывался над тем, что бы он хотел сделать не для успешного завершения проекта, а для себя самого. А ведь когда-то у него даже был маленький блокнотик с милым щенком, куда он записывал книги и фильмы, которые хотел посмотреть на досуге, вот только он потерял его еще при переезде, а теперь уже и вовсе не мог вспомнить ни одного наименования. Грузно облокотившись на пошатнувшуюся раковину, он изо всех сил старался удержать себя от подкатывающей паники. Пак чувствовал себя едва ли лучше трехлетнего ребенка, не способного ни на одно разумное решение, кроме «хочу». Изо всех сил зажмурившись, он замотал головой, будто бы это могло помочь отделаться от въедливых мыслей, кричащих о собственной беспомощности и абсолютной бесхарактерности. Он не справлялся, вновь зацикливаясь на снедающей его тревоге. Еще чуть-чуть, и он бы окончательно поддался уничижению внутреннего голоса, однако его вмиг отрезвил раздавшийся на всю квартиру скрипучий дверной звонок. Гостей он не ждал, да и вовсе не любил, предпочитая самостоятельно ходить к Чонгуку или встречаться на улице. Он даже не сразу признал отвратительный резкий звук. Но, кто бы там ни пришел, Чимин не хотел заставлять его ждать, бегло прополаскивая рот от пены и вытираясь зеленым полотенцем с лягушкой. — Доброе утро! — на пороге его встретила молодая девушка в стильной форме какой-то фирмы доставки. — Доброе, — неуверенно пробормотал он, шокировано оглядывая ее и коробку, стоящую у нее в ногах. — Простите, Вы, должно быть, ошиблись, я не ждал доставку, — он смущенно почесал шею, низко кланяясь и собираясь закрыть дверь, вот только гостья уходить никуда не собиралась. — Подождите, Пак Чимин? — спросила она звонким голосом, сверяясь с бланком, прикрепленным к планшету. — Эм, да, — он нахмурил брови, все еще пребывая в недоумении от происходящего. — Тогда я по адресу, — она улыбнулась слишком ярко для такого промозглого утра на окраине Сеула. — Вот, Ваша подпись должна быть здесь, — она ткнула кончиком ручки в галочку, поставленную в правом нижнем углу напротив длинного прочерка. — Эм, спасибо, я должен Вам заплатить? — вернув ей ручку и бланк, он поднял взгляд на красивое лицо. — Нет, нет, все уже оплачено. Хорошего Вам дня, мистер Пак, — она поклонилась и отдала ему достаточно увесистую плотную коробку, вприпрыжку соскакивая по стертым от времени ступенькам. Чимин еще с минуту стоял в дверях, недоуменно взвешивая переданную ему посылку. Что бы это ни было, он обязан был узнать о ее содержимом. Главное только, чтобы это не была дохлая крыса, присланная на радостях господином Чхве. Позволив себе легкий смешок, он аккуратно поставил свою ношу на стол в крохотной кухоньке. Открыв крышку, он увидел несколько непрозрачных контейнеров и белый лист, сложенный вдвое на самом верху. Достав записку, он почувствовал исходящее от контейнеров тепло. Впрочем, на дохлую крысу похоже не было, так что, возможно, это что-то от родителей или Чонгука, который вчера задавал какие-то странные вопросы перед сном. Хотя, если ему верить, вопросы начал задавать Намджун, и эта догадка оказалась как никогда верной. «Доброе утро, крошка. Надеюсь, ты получил мою посылку еще теплой. Разве я не просил тебя позаботиться о себе и набраться сил? — Чимин чувствовал строгие интонации даже сквозь печатный шрифт. Он испытывал необъяснимую вину перед старшим, за то, что не выполнил даже такую простую просьбу, но это значит лишь то, что ему нужно научиться куда более умело прятать от него лишние проблемы. — Я приготовил для тебя завтрак и несколько блюд на обед. Каждый контейнер подписан. Моя детка справится с тем, чтобы съесть то, что я для нее приготовил? — что-то в груди заставило мальчика бегло закивать, словно Ким стоял перед ним и довольно улыбался, видя его решимость и сговорчивость. — Лучше бы это было так, ведь днем я обязательно узнаю у тебя, все ли ты съел. Надеюсь, мне не придется больше прибегать к помощи моего чудесного информатора, потому что я рассчитываю на твою честность и желание совместно работать над нашим общим делом. Приятного аппетита, малыш, проведи этот день с минимальной пользой». Слова в письме звучали так тепло и заботливо, что Пак, если бы и захотел, не стал бы противиться желанию Намджуна. Все это казалось настолько интимным и личным, но вовсе не из-за сексуальных прозвищ и некоторой властности, нет. Чимин был поистине растроган тем, что Ким умудрился вызнать у Чонгука не только адрес, но и привычное время подъема, чтобы он получил свой завтрак максимально свежим, не говоря уже о самом милом пожелании из тех, которые он когда-либо получал: «…проведи этот день с минимальной пользой». Перечитав излюбленную строчку, он бегло принялся доставать из коробки контейнеры. — Господи, он что, святой? — Чимин жалобно простонал, замечая выведенные аккуратным почерком названия его самых любимых блюд. Он готов был расплакаться от того, как красиво была подана еда. Намджун был настоящим художником, творившим чудеса даже в доставочных коробочках. Пак не ел так вкусно уже очень давно. Его немного смущала мания старшего насчет правильного рациона, но Чимин быстро отмел эту мысль, списывая все на издержки профессии, ведь жаловаться ему было не на что. Он бы никогда в жизни не смог приготовить что-то настолько вкусное, да и в целом не готовил уже так долго, что даже при желании не справился бы и с омлетом. Он наелся до такого состояния, что впалый живот начал снова немного выпирать. Довольный и сытый, Чимин с трудом смог заставить себя встать и забрать с прикроватной тумбочки завибрировавший телефон. Намджун уже был тут как тут, интересуясь его самочувствием и полученной посылкой. Смущенный таким вниманием, Пак взволнованно болтал ногами, отвечая на короткие сообщения ни о чем. Может ли он быть влюблен в него еще сильнее? Каждое утро он продолжал получать коробки с вкуснейшей едой. Без зрительного контакта Чимину было гораздо проще открыться Намджуну в сообщениях, а потому через два дня он признался, что сходит с ума от скуки, не зная чем себя занять. Ким на это порекомендовал ему пару фильмов под теплую ванну с маской на лице и пышной пеной в воде, вот только у Пака не нашлось никаких косметических средств кроме геля для душа, о чем он тут же сообщил Киму смской со слезливыми смайликами. На следующее утро Чимин получил очередную посылку, обнаружив новое письмо, цветные бомбочки для ванн, маски для лица и флешку, на которую были скачаны любимые старшим фильмы. Он замер над остывающей едой, физически ощущая болезненный стук собственного сердца. Как бы он себя ни уговаривал, каждое действие Кима просто кричало о реальности происходящего. Никто никогда так не ухаживал за ним, даже в настоящих отношениях, так почему Намджун поступает с ним настолько любовно? Чимин даже не мог сказать, что старший пытается его купить, ведь это не о деньгах. Это время, потраченное на приготовление вкуснейшей еды, оформление заказа и розовые бомбочки с запахом карамелизированных ягод, вызывающие у него вдохновленный восторг.

***

— Я не могу влезать в твою жизнь, так что позаботься о себе сам, — состроив карикатурно влюбленное лицо, Чонгук писклявым голосом пародировал слова друга, надувая пухлые губы. — Или какую еще хрень ты заливал Чимину в уши? — веселье вмиг выветрилось, превращаясь в привычную грубость язвительных нападок. — Прекрати, я сам на себя злюсь, — Намджун напряженно потер лоб, утыкаясь взглядом в потрескавшуюся столешницу барной стойки. — Не могу себе уже на горло наступать. Будь моя воля, я бы его в эту же минуту привез к себе и привязал к кровати, чтобы всегда был перед глазами, — он готов был взвыть от отчаяния. На самом деле он и раньше был близок к тому, чтобы влюбиться. Влюбиться в Сокджина. Их отношения длились долго и были весьма продуктивными. В отличие от Чимина, тот всегда знал, чего хочет, и нисколько не стеснялся выкатывать Намджуну новые требования. Ким обожал его пухлый зад и широкие плечи, готовность к экспериментам и безоговорочную покорность, скользившую в каждом прогибе. Они успели плотно притереться друг к другу, предугадывая желания наперед. Ему удавалось загнать его в сабспейс за жалкие десять минут, умело играя на изученном вдоль и поперек теле. Но все же что-то было не так. Они больше походили на друзей, в свободное время выпивающих в баре и пересматривающих любимые старшим романтические дорамы. Намджун всегда платил ему: красивой одеждой, дорогой бижутерией и выходами в свет, с которыми предпочитал не сталкиваться вовсе, но Джин считал, что вещи, не видавшие свет, — деньги на ветер. И для Кима он стоил каждой потраченной воны. Парень никогда не обещал ему любви до гроба и щенячьей преданности, а потому Ким был лишь немного расстроен, когда Сокджин, получив свой ошеломляющий оргазм, сидел обнаженный в его ногах, взволнованно рассказывая о мужчине, с которым они как-то пересеклись на благотворительном ужине. И Намджун отпустил. Оставил целомудренный поцелуй на розовой щеке и крепко обнял на прощанье. Но кроме того, любви в его жизни не было, опуская бурную юность и подростковую эмоциональность, а потому, он был по меньшей мере ошарашен тем, как умудрился влюбиться в мальчишку чуть ли не с первого взгляда. К нему приползали на коленях, прося сломать, будто фарфоровую куклу, не имевшую шарниров, молили о внимании и снисхождении. Вот только Чимину все это досталось без боя. Он был уже переломан и покрыт трещинами вдоль и поперек, на его душе не было ни одного живого места. Он хотел быть хорошим мальчиком для Кима, безоговорочно исполнял приказы, переступая через себя, захлебываясь в слезах, но продолжая терпеть. Намджун чувствовал сопротивление. Тело ему не отвечало, напрягаясь в защите, рассказывая о желаниях младшего гораздо красноречивее. Чимину не он был нужен. Ему нужна любовь и забота, но разве Ким не сможет выдать ее сполна? В одном Пак был прав — ему необходим доминант. Он слишком много думает, не в силах отпустить собственные мысли и тревоги. Кто-то должен был отдавать ему приказы, выпрямляя водоворот переживаний в мирное тихое русло. Ким не мог сдержать напряженный стон. Не думать о мальчике было чертовки тяжело, но допускать эти мысли было еще хуже. Он слишком переживал за него, вспоминая надрывные истеричные слезы, полные безысходного отчаяния, а потому даже в пятничный вечер, сидя в баре с Чоном, продолжал крутить в голове планы по завоеванию чиминова сердечка. Пьяный Чонгук — настоящая находка. Он даже не пытался контролировать собственный язык. Так Намджуну и открылась природа поведения его мальчика. Ответ оказался куда проще, чем то, что он мог бы предположить. Он думал про детские травмы, ужасных родителей или травлю в школе, но, на его счастье, Чимин окончательно замкнулся всего лишь полгода назад. Тяжелая ситуация на работе, вечные крики и непомерная ответственность для столь хрупких плеч сделали свое дело. Инструкция по восстановлению родилась сама собой. Ким выбрал не самый простой путь, но если Чимин ему не откажет, то игра может стоить свеч.

***

Ровно в три часа дня Намджун прислал короткое сообщение, извещая о том, что такси ждет его на улице. Чимин в последний раз поправил наскоро сделанную укладку и выбежал из пропахшего сыростью подъезда. Усевшись на заднее сидение, он тут же скинул ответную смску Киму, пристегиваясь и прислоняясь макушкой к окну. Хоть он и знал, чего теперь может ожидать от старшего в постели, волновался еще больше, чем в первый раз. Недели было слишком мало, для того чтобы успеть ужиться с новыми чувствами, зародившимися как никогда некстати. Дорога заняла времени не больше, чем час, а потому он уже совсем скоро оказался перед коваными воротами. Его трясло до такой степени, что он начал переживать за «работоспособность» Чимина-младшего. В последний раз глубоко вздохнув, он нацепил на себя маску пресной улыбки, выдающей лишь его предвкушение. Намджун встретил его у фонтана, коротко обнимая и привычно целуя в макушку, словно между ними не было этой неловкой недели, покрытой налетом конфетно-букетного романтизма. — Как все прошло с работой? — спросил он, после того как аккуратно пододвинул снятые Чимином кроссовки к стене. — На самом деле не так плохо, — пожал плечами младший, пытаясь своим безразличием свести этот разговор на нет. — Я могу считать это за отказ? — голос Намджуна влезал в его сознание, вызывая дрожь. — Отказ? — он непонимающе хлопал ресницами, поджимая губы и тут же выдавая свой страх перед этим словом. — Отказ от работы в моем ресторане, — пояснил старший, помогая повесить на высокий крючок легкую курточку. — Н-не знаю, — он сорвался на тихий шепот, коря себя за то, что не подготовил ответы на вопросы Кима заранее. — Все в порядке, малыш, ты нисколько меня не обидишь, если найдешь другую работу. Я просто хочу знать, что у тебя есть деньги на жизнь и баловство, — Ким мягко улыбнулся, приобнимая его за плечи и поворачивая лицом к себе. — Я не знаю, правда, не думаю, что это хорошая идея — я по большей части бесполезен, — его губы скривились, раздраженно подрагивая. — Чонгук так не считает, а я склонен доверять его мнению, — он покачал головой, нахмурено вглядываясь в чужие эмоции. — Я… — Чимин стоял, открывая и закрывая рот, не в силах выдавить из себя ни слова. — Что такое, м? — Намджун прижал его к себе, убаюкивая на груди. — Не хочу стать для вас разочарованием, — он на одном дыхании пробормотал признание в плотную хлопковую рубашку, жмурясь и боясь сделать лишнее движение. — Ты никогда им не станешь. Кто сказал тебе такую глупость? Я не жду от тебя ничего сверхъестественного, но, разумеется, я верю в тебя и твои силы точно так же, как ты должен верить в себя, — Ким обхватил пальцами острый подбородок, подтягивая его к себе и нежно, едва ощутимо целуя сочные, пухлые губки. Чимин вздрогнул, удивленно распахнув глаза и так и застывая, застигнутый врасплох лаской со стороны старшего. Намджун буквально прижимался к нему, нисколько не двигая ни губами, ни языком, просто даря поддержку легким прикосновением. Он чувствовал, как натянутые мышцы поясницы размякают, плавясь воском в его ладонях. С каждой секундой напряжение спадало, растворяясь в домашнем уюте. И не было ничего важнее и правильнее жаркого дыхания, разделенного на двоих в ставшей комфортной тишине. — Это все причины, по которым ты не хочешь отправлять мне свое резюме? — Ким говорил шепотом, боясь нарушить хрупкое доверительное спокойствие, отстранившись лишь на пару сантиметров. — Наверное, по большей части, — Чимин продолжал прятаться на чужой груди, тычась носом в тяжелый подбородок. — Тогда я не вижу смысла в том, чтобы не попробовать. Отправь мне письмо, как только посчитаешь нужным, я готов подождать тебя, но только недолго, — Намджун издал хриплый смешок, вдыхая свежий аромат шампуня с чужих пышных волос. — Признаться честно, я был сильно удивлен зарплате, — пробормотал Пак, почесывая носком зудящую косточку на ноге. — В обязанностях совсем немного дел. Мне кажется, что моя работа точно того не стоит, — он покачал головой, проезжаясь шевелящимися губами по напряженной шее Кима. — Чонгук сказал, что в письме все верно, но я не мог не переспросить. — Знаешь, порой ты меня ставишь в ступор своими вопросами, — Чимин чувствовал, как ладони на его пояснице на секунду замерли и напряглись. — Гук прав. На самом деле это небольшая зарплата, но, разумеется, ее увеличение зависит только от тебя, — тяжело вздохнув, он постарался себя успокоить, чтобы не сорвать свою злость на мальчике во время сессии. Тот ведь привык к такому отношению и не видел другой жизни, а потому не мог понять всю степень неприемлемости действий своего бывшего начальства. — Хочешь для начала поесть? — спросил Намджун, доставая с дверцы бутылочку холодной воды для младшего. — Лучше не стоит. Не хочу наедаться, чтобы потом это не отвлекало, — тихо ответил Пак, смущенно опуская ресницы. — Как скажешь, но после ты не отвертишься от нормальной еды, — Намджун по-доброму улыбнулся, устраиваясь напротив и протягивая мальчику стакан. — Раз тебе так не терпится начать, то давай поговорим о нашей сессии. Сегодня я не хочу использовать игрушки или девайсы. Мне показалось, что тебе не понравилось ощущение перчаток, так что мы попробуем кожа к коже. — Мне уже нравится, — Чимин восхитительно хихикнул, пряча пылающее лицо в крохотных ладонях, тронутый заботой в таких мелких деталях. — Не будет и сценария. Я хочу, чтобы ты почитал мне мой любимый роман, пока я буду заниматься твоей чудесной задницей, — он хмыкнул, впиваясь пытливым взглядом в недоуменного Пака. — Ч-читать? — неуверенно переспросил мальчик, совершенно не понимая хода чужих мыслей. — Мне нравится твой голос, — невинно пожал плечами Ким. — Хорошо, я согласен, — где-то должен был быть подвох, но старший смотрел на него с такой теплотой, что сомнения исчезали, не успевая появиться. — Вот и славно, — Намджун, хлопнув себя по коленям, ушел к дивану, на котором в прошлый раз отдыхал Пак, доставая со стеллажа неизвестный Чимину томик. — Я бы с удовольствием остался здесь, но в игровой гораздо чище и теплее, так что нам придется пойти туда, — в его голосе сквозило легкое недовольство. В прошлый раз Чимин бы испугался, но теперь эта комната ничуть его не страшила, а лишь немного смущала и заводила. Однако изменения в ней немало удивили Пака. Вместо голой кровати его встретило мягкое ложе, со всех сторон обставленное подушками самых разных форм и размеров. В получившемся гнезде лежали струящиеся шелковые простыни и теплые одеяла, одним своим видом заманивающие Чимина, падкого до всяких уютных вещиц. Свет в помещении горел гораздо ярче, чем в прошлый раз, а кондиционер заранее прогревал его, поражая тем, как внимателен Ким был ко всем его замечаниям, даже, порой, невысказанным. — Я уже хочу туда, — в его голосе сквозило веселье, однако Намджун отчего-то не веселился вместе с ним, цокая языком и укоризненно смотря на Пака. — На колени и прими позицию, — ровно скомандовал он. — Д-да, Господин! — Чимин тут же осознал свою ошибку, с грохотом падая на пол и склоняя голову почти до чужих стоп. — Впредь помни о том, что в этой комнате работают другие правила, — припечатал он, видя, как тут же сникают хрупкие плечи. — Да, Господин, — он чувствовал себя очень смущенным и пристыженным. — Ты можешь встать и раздеться. Вещи сложи на стул, — он указал рукой на специально принесенную мебель. Чимин тут же бросился стягивать с себя одежду, из последних сил стараясь складывать ее аккуратно. Он не хотел снова нарваться на наказание, судорожно хватая ртом воздух и следя за перемещениями Кима. Он тем временем статно прошел к кровати, усаживаясь в изголовье и почти полностью распрямляя ноги, откладывая толстую книгу чуть в сторону. Окончательно раздевшись, Пак застыл, удерживая руки от того, чтобы прикрыться, ведь это не нравилось старшему, да и было в высшей степени бесполезно. — Подойди ко мне, — Намджун подозвал мальчика протянутой ладонью, другой рукой похлопывая по собственным бедрам. Чимин смущенно просеменил к постели, чувствуя себя неловко под внимательным взглядом старшего, который совершенно не скрываясь разглядывал до сих пор местами виднеющиеся темные синячки на бледной коже и очаровательных розовых коленках. Он в упор гипнотизировал набухшие от волнения соски и мягкий член. Откинув пару подушек, Намджун обхватил его за запястье, затягивая с собой в уютное ложе. Чимин упал на колени, утопая в воздушном матрасе. Он полностью расслабился, позволив Киму утащить себя поглубже и уложить животом поперек обжигающе горячих бедер. Старший заботливо завернул поджатые от холода босые пятки мальчика в теплый плед, любовно оглаживая бледные ягодицы, чуть задранные вверх из-за позы. — Страница сто тридцать семь, начинай, детка, — проинструктировал его Намджун. — Сегодня тебе нельзя оборачиваться. Я хочу слышать каждое слово, так что не смей глотать звуки, читай внятно и четко. Твои стоп-слова такие же, как и на прошлой сессии. Повторишь их для меня, малыш? — он подтянул худую попу выше, выставляя перед собой гладко выбритую промежность. — Желтый, если мне некомфортно или больно, а красный, чтобы остановить все, — без запинки ответил Пак, сглотнув собравшийся в горле ком. Он бегло листал страницы, находя названную старшим главу. Как бы ему ни хотелось вникнуть в написанное, мозг никак не хотел переключаться с теплых шершавых ладоней, крепко обхватывающих под животом. — Умница, читай, — Намджун кивнул, хоть и знал, что мальчик этого не увидит. С некоторой заминкой Чимин все же смог заставить себя начать. Слова бегло слетали с его губ абсолютно бездумно, будто бы он был на самом рядовом совещании, пока сухие пальцы Кима с силой потирали сжатую дырочку. Пак вспыхнул, ерзая от легких искр возбуждения, прошивающих тугими пучками с каждым движением старшего. — Больше эмоций, Чимин, это роман, а не статья по почвоведенью, — он с усилием похлопал его по пояснице, поднося что-то очень холодное и тонкое к анальному отверстию, отчего младший удивленно вздрогнул, усилием воли заставляя себя не оборачиваться. — Тише, это просто смазка, расслабься, мы сегодня здесь надолго, — Пак кивнул, переводя дыхание и стараясь сосредоточиться на душевных терзаниях главного героя. Он целиком и полностью принял ведомую роль, впуская в свою голову каждый приказ, отданный чарующе низким голосом. Насадка тюбика легко скользнула внутрь, не вызывая отторжения. Он чувствовал, как холодная вязкая жидкость потекла по стенкам, обволакивая изнутри и нестерпимо громко хлюпая. От смущения хотелось умереть. Зачем им нужно столько? Он чувствовал себя рождественской уткой, заполненной до предела. Читать. Сейчас это была его основная задача. Чимин пытался считать слова и строчки, только бы не отвлекаться на ловкие пальцы, массирующие тонкую кожу под нежными яичками. Всхлипнув, он все же не выдержал, утыкаясь носом в пахнущий старой бумагой переплет. — Сосредоточься, иначе мы так и не узнаем, за кого выйдет замуж Ингрид, — Намджун издевательски шлепнул его по расслабленной мокрой дырочке, слушая визгливый возбужденный стон. — Г-господин, — закусив губу, Чимин с удовольствием прогнулся в пояснице, отдавая всего себя в ответ на ласку. — Читай, золото, сегодня наша сессия ограничена только концом романа, так что постарайся дочитать раньше, чем отключишься от сверхчувствительности, — он с силой ввел палец внутрь, тут же сгибая его крючком, впиваясь подушечкой в набухшую простату. — О-она, была в-всх… Аа-аах! — читать никак не получалось. Он был уже возбужден. Член мягко пульсировал, поднимаясь и намокая от густого предэякулята. — Чимин, не заставляй меня использовать эрекционное кольцо. Терпи или я помогу, — звонкий шлепок пришелся по правой ягодице, на которой все еще красовался небольшой синяк с прошлого раза. — Что? — Пак протяжно простонал, спуская порцию смазки на дорогие брюки Кима. — Эрекционное кольцо. Это небольшая игрушка, я предпочитаю силикон, которая надевается на основание члена и под яички, чтобы маленькие непослушные мальчики не смели кончать без папочкиного разрешения. Как тебе, м? — Намджун ничуть не нежно обхватил основание маленького члена, сдавливая возбужденный орган почти до боли. — Нет, нет, нет, не нужно, папочка, пожалуйста! — он взмолился, сладко постанывая и переминаясь на начинающих затекать локтях, случайно наступая рукой на подогнувшуюся страничку. — Тогда веди себя хорошо, иначе мне придется дрессировать тебя как несмышленого щенка, — его голос звучал угрожающе, несмотря на то что в груди у него расцветали вьюнки. Чимин не задумывался над своими словами, но он впервые назвал его папочкой. И черт, как же горячо и жалобно это звучало в его устах. — Не удивительно, что ты так легко заводишься — молодой и наверняка мастурбируешь только по праздникам, я прав? — в его голосе сквозили теплые смешинки. — Д-да, — это прозвучало гораздо тише, но Намджун все равно расслышал, кивая и про себя посмеиваясь над доставшимся ему невинным чудом. Пальцы на члене разжались, отчего Чимин чуть не спустил в тот же момент, из последних сил раздвигая ноги и пытаясь согнать почти настигший его оргазм. Заметивший изменения Ким, туго обхватил розовую головку и резко отнял руку, умело играя на контрасте стимуляции и абсолютного ее отсутствия. Пак судорожно задышал, громко заглатывая воздух и упираясь немного взмокшим лбом в бумажный разворот. — В книге осталось ровно двадцать страниц, малыш. Ты можешь кончать сколько угодно раз и не спрашивать у меня разрешения, однако ты обязан дочитать, в любом состоянии. Я не буду к тебе снисходителен, так что постарайся распределить собственные силы грамотно, — подушечка пальца с силой надавила на розовую звездочку, но при этом не проникала внутрь. Чимин утвердительно кивнул, зажимаясь и немного ускользая от навязчивых прикосновений. Намджун крепко ухватил его за бедро, подтягивая поближе. Тощая попка выглядела так соблазнительно, что он не смог удержаться от легкого чмока в ямочку над ягодицей. Пак в удивлении распахнул глаза. Слишком много поцелуев за один день. Разве Ким не говорил, что его поцелуи предназначались только возлюбленным? Сердце взволновано трепетало, пронзенное насквозь выбивающей из колеи нежностью. — Не забывай читать, кроха, иначе мы не закончим и через два часа, и, поверь мне, тебе это не понравится уже через час, — он был строг, но при этом не переставал плавно проталкивать внутрь первый палец, обхватив свободной ладонью твердый член и поджатые яички, лишь согревая и не давая тереться о собственные штаны. Чимин кивнул, проглатывая очередной стон. Собравшись с мыслями, он вновь вернулся к чтению, стараясь не обращать внимание на копошение у себя за спиной. Намджун ненадолго прикрыл глаза, погружаясь в переливы певучего голоска, иногда срывающегося на тонкие подвывания. Как бы мальчик ни старался сдерживаться, он превратился в сплошной беспорядок уже к двум пальцам, плотно сжатым вместе и продавливающим стеночки вниз. Ким прилагал немало усилий, растягивая и стимулируя. Позволив взять себе паузу, Пак крупно вздрогнул и продолжил вглядываться в плывущие строчки, смазанные от слез и пота, скатывающегося со лба по сведенным бровям. Намджун изредка его поправлял, наставляя и давая передышки, когда Чимин подходил к грани своей чувствительности. Старший ждал достаточно долго, чтобы мальчик полностью забылся, сосредоточенный на чтении и собственном возбуждении. Он незаметно убрал ладонь с налитого кровью члена, продолжая так же интенсивно двигать рукой в жарком нутре. Позаботившись о смазке и подготовке, он вставил в расслабленно пульсирующее колечко по два пальца с каждой стороны, без предупреждения с силой раскрывая изнеженное тело. — Аа-аах, ммм, — Пак прогнулся в спине, чувствуя судорогу, прошедшуюся по забитым мышцам. Какого черта Ким вытворял с ним? Ощущения были такими, будто бы его пытались растянуть как воздушный шарик. Чудом он заставил себя впериться взглядом в мелкий текст и смотреть только перед собой. Намджун сдвинул пальцы, обводя колечко по кругу, равномерно раскрывая его во все стороны. — Г-господин? — Чимин взволнованно пискнул, боясь, что еще чуть-чуть и он точно порвется, ведь никогда раньше ему и в голову не приходило так сильно тянуть себя, а потому он начинал сомневаться в трезвости чужого ума. — Тсс-с, просто читай, осталось всего лишь три странички, ты такая папочкина умница, так хорошо держишься, — он шептал в покрасневшее ушко, ни на секунду не прекращая своих действий. Пак надрывно выдохнул, стараясь максимально расслабиться внутри и позволяя старшему творить все, что он хочет. Что бы тот ни собирался сделать, Чимин доверял ему, а потому не видел смысла в дальнейших расспросах. Если Намджун считал, что это необходимо, то так тому и быть. Ему слишком нравились ощущения внутри и звуки глубокого низкого шепота Кима. Надрывно выстанывая, мальчик с усердием принялся читать, шипя слова сквозь стиснутые от напряжения зубы. Три страницы кончились быстро, а потому Пак и вовсе не заметил, как расслабился и растянулся до состояния, когда привычно узкая дырочка даже не могла закрыться. — Молодец, Минни, ты просто чудо, так хорошо постарался для меня, да? — тело в его объятиях задрожало, упиваясь заслуженной похвалой. Мальчик протяжно стонал, без стеснения толкаясь Намджуну между бедрами. Ему было так хорошо и плохо одновременно. Он был возбужден до беспамятства, упиваясь болью чересчур напряженного члена, оставленного совсем без внимания. Ему так хотелось кончить. Чимин гнался за оргазмом добрые двадцать минут, не в силах думать ни о чем, кроме собственного желания. Ким проталкивал в него разом четыре пальца одной руки до самых костяшек, вымазанных в куда более текучей от температуры смазке. — Иди сюда, отложи книгу подальше, — Ким вынул пальцы из хлюпающего отверстия, вытирая их о вспотевшую кожу ягодиц и схватил Чимина за плечо, поднимая и перетягивая к себе на колени. Он жалобно всхлипывал, заляпанный своей же слюной и слезами. Намджун прижал к себе худенькое тело, позволяя мальчику мочить свою рубашку. Пак подавался бедрами на длинные крепкие пальцы, вцепляясь зубками в хлопковую ткань и разводя ноги, вскидывая таз вверх с каждым толчком. Мышцы сводило судорогой, но он пытался продолжать двигаться. Ким резко вскинул ногу и освободил одну руку, сжимая тонкую талию, обездвиживая крепким захватом. — ААаа-аах! — Чимин надрывно вскрикнул, упиваясь собственной беспомощностью и бьющим через край наслаждением. Намджун продолжал усиленно бить пальцами по простате, выбивая из младшего громкий плач и сбитое дыхание. Пак едва мог схватить хоть крупицу воздуха между стонами и слезами, буквально задыхаясь на волне оргазма, переходящего в бьющую током сверхстимуляцию. Он изо всех сил замотал головой, пытаясь выбраться из беспощадных рук, но Ким все продолжал, вглядываясь в искривленное эмоциями лицо до тех пор, пока последние нотки наслаждения не растворились в недовольстве. В ту же секунду, как пальцы покинули его дырочку, Чимин растекся, обессиленно опадая на чужую грудь и едва не сворачивая шею, будучи полностью неспособным контролировать свое тело. — Моя прекрасная детка, такая раскрытая и расслабленная в папочкиных руках, — он тихо шептал в маленькое ушко, нахваливая своего малыша и заставляя привыкнуть к звучанию нового слова. Его член болезненно ныл, запертый в тесных и слишком жестких брюках. Пак выглядел так потрясающе развязно, покорно и податливо, что он был заведен до предела, едва чувствуя онемевшие яйца. — Кроха, хочешь немного помочь мне, а? — поддавшись искушению, он тяжело выдохнул носом их смешанные запахи, оставляя нежный поцелуй на взмокшем виске. — Д-да, да, но у меня совсем нет сил… — его голос дрожал, охрипший и сорванный. Приложив максимум усилий, он освободил зажатую между телами руку, опуская ее на топорщащеюся ширинку. — Тсс-с, все хорошо, я помогу тебе, мое золотце, отдыхай, — Намджун сдвинул чиминову челку, оставляя очередной поцелуй на лбу. Мальчик кивнул, немного ерзая и валясь всем своим весом на Кима. Тот бегло расстегнул молнию и приспустил брюки, доставая наружу крупный, налитый застоявшейся кровью член. — Обхвати его, он уже достаточно мокрый, благодаря тебе, — Пак снова кивнул, едва удерживаясь от того, чтобы не провалиться в сон. — Вот так, давай вместе. Старший резко скользил по члену маленьким кулачком, закусывая губу и напрягая бедра. Чимин старался сосредоточиться, с любопытством разглядывая оголенные участки чужого тела и исследуя невероятно большой орган, особенно на контрасте с его собственным. Он был даже немного рад тому, что Намджун не трахнул его своей дубинкой в первый же раз. Тот кончил очень быстро, в один момент хмуря брови, а в следующий утробно рыча и покусывая мочку чужого уха. — Сможешь стоять? Нужно сполоснуть тебя от всей этой смазки и спермы, — отдышавшись, он потянулся к пушистым медовым волосам, поглаживая разморенного мальчика по голове. — Н-не знаю, — смущение вновь одолевало его, погружая только остывшие от скачек щеки в пунцовый цвет. — Я отнесу тебя. Не хочешь для начала попить воды? — Чимин едва заметно помотал головой, скользя мутным взглядом по плывущим перед глазами закрытым шкафам. — Тогда в душ. Чимин чувствовал себя абсолютно вымотанным, но при этом до ужаса счастливым. Несмотря на всю смехотворность произошедшего, ему казалось, что он был хоть чуть-чуть полезен Киму, ведь тот так быстро кончил и все время смотрел только на него, прижимаясь и громко вдыхая солоноватый запах взмокшей кожи, смешанный с любимым цветочным парфюмом. Глупая счастливая улыбка не покидала губ мальчика, пока Ким омывал его между ног, стараясь не слишком тревожить раздраженные стеночки, доставая изнутри жидкий гель. Вода была слишком холодной, из-за чего Намджуну пришлось немного прибавить температуры, ловя над ухом едва слышное тихое мурлыканье младшего, окончательно затопленного теплом и вниманием. Шальная мысль обухом ударила Кима по голове. Он просто обязан попробовать пет-плэй с этим котенком. Чимин как никто другой подходил на эту роль — послушный и покладистый, готовый на все ради порции ласки и вкусной еды. А как же сладко и требовательно он бы мяукал перед оргазмом, закатывая глазки и, как всегда, выпуская острые коготки. Мечтательно промычав, Ким завернул сонное тело в толстое махровое полотенце, подхватывая получившийся рулетик и унося его прочь от игровой, казавшейся теперь слишком чужой и неприспособленной для нового владельца. — Поедим и поспим, да? — чмокнув раскрасневшийся от горячего пара нос, он аккуратно прошел через дверной проем в сторону кухни. — А можно наоборот? — сладко зевнув, пробормотал младший, не в силах вытянуть руки из пушистого полотенца. — Сначала ты хоть немного поешь, иначе я не позволю тебе спать, — ему пришлось придать голосу грубость, манипулируя плавким от не сошедшей оргазменной дымки Чимином. Намджун кормил его с рук найденными в коробочке вялеными бананами и яблоками, чтобы просто побыстрее дать мальчику дозу сахара и углеводов для лучшего восстановления после такого изматывающего секса. Оставленный на минуту без присмотра, тот в момент заснул, голый и завернутый во влажную ткань, вяло причмокивая губами. Ким уложил его на мягкий диван, убирая на кухне остатки их перекуса и заменяя полотенце на плед, подтыкая его по бокам и подкладывая в руки Чимина продолговатую подушку.