3. Стучать не учили?
4 ноября 2020 г., 16:08
Конечно, то, что они не бьют друг друга, не означает, что вражда между ними прекратилась.
Серьёзно, вообще нет.
Во-первых, споры стары как мир.
— Не мог бы ты, пожалуйста, — стонет Дазай, натягивая одеяло на голову, когда будильник Чуи трубит в шесть утра, отвратительный писк раздирает уши, — не устанавливать его на полную громкость?!
Чуя пожимает плечами, пока натягивает кроссовки, позволяя ему звенеть чуть дольше, чем необходимо, прежде чем нажать кнопку отмены.
— Что могу сказать? Я крепко сплю.
Дазай, оказывается, благословлён иметь соседа, который любит ходить на утренние пробежки.
И под утренними он имеет в виду абсолютный, мать его, рассвет.
Далее, будто Дазай недостаточно страдает, к тому времени, когда он по-настоящему начинает засыпать снова, Чуя уже вернулся назад, его кадык поддёргивается, когда он делает глоток воды, подтягивая подол футболки, чтобы вытереть пот на лбу.
И это просто...
Дазай прячет глаза за подушкой, лишь бы не видеть чужой подтянутый живот.
Он помнит это. Его рука залезла под расстёгнутую фланелевую рубашку, ладонь прошлась по рёбрам Чуи, и он был удивлён мышцам, которые там обнаружил.
И теперь они буквально перед лицом Дазая (в полутора метрах) перед его (метафорическим) завтраком, словно некое космическое наказание за его прошлые грехи.
Он крепче прижимает подушку к лицу и тихо стонет.
— Капец, ты такой ребёнок, — Чуя закатывает глаза, — Уже восемь.
Дазай выглядывает и видит, что Чуя сидит на краю матраса, сбрасывая обувь.
— Я видел паука в твоей постели, пока тебя не было.
Глаза Чуи расширяются, он начинает оглядываться вокруг, и когда он видит его, он кричит, размахивая руками и падая на пол.
"Ха, — самодовольно думает Дазай, — Совсем не по-мужски. Ага. Это совершенно нормально и обычно, что ты будешь чувствовать себя растерянным".
— Почему ты ничего не сказал ДО того, как я сел, УРОД—
Самодовольство Дазая исчезает, когда кроссовка отскакивает от его головы, и он снова стонет, зарываясь глубже под одеяло.
— Потому что я ненавижу тебя.
— Не так сильно, как я ненавижу тебя—
— ЭЙ, — кулак стучит в их дверь. — ТИШИНА ДО ДЕВЯТИ УТРА.
— Скажи это Чуе-чан! — приветливо откликается Дазай, пристально глядя на рыжего, как на дьявола во плоти. — Он встал в ШЕСТЬ!
— Вы оба, ЗАТКНИТЕСЬ.
Чуя уходит в душ, а Дазай пытается снова заснуть.
Он ненавидит его. Ненавидит.
Бывают моменты. Короткие. Неубедительные моменты. Когда Чуя убеждает себя, что его сосед не так плох.
Например, когда он лежит посреди ночи, на полпути между дремотой и сном, и слышит приглушённый телефонный разговор с их балкона.
— У тебя всё хорошо, — он ещё никогда не слышал, чтобы Дазай так говорил. Ну, то есть. Слышал.
// «Как тебя зовут?» //
— Он ведь не очень сильный, так? — он слегка наклоняет голову и видит Дазая в тусклом свете, прислонившегося к перилам, прижав телефон к уху. — Ты пробовал считать после молнии? — следует пауза, и Дазай кивает, — Я знаю, хорошо... она была сейчас? Один... два... три... четыре... пять... А вот и гром. Видишь? Не так уж близко. Сердце Чуи замирает, когда он видит слабые очертания улыбки Дазая, мягкой и ласковой. — ...Я знаю, — бормочет Дазай, запрокидывая голову и глядя на ясное небо над головой. — Всё хорошо, — он сдерживает зевок. — Нет, Ацуши, не беспокойся об этом... — он потирает глаза, устраиваясь поудобнее на полу балкона. — Мы можем переждать его вместе. Чуя переворачивается на другой бок, уставившись в стену, чувствуя себя немного виноватым за то, что подслушал то, что звучит как личный, семейный разговор. — Как прошёл день в школе? Чуя натягивает одеяло на голову, заглушая это. Хорошо, ладно. Он достойный старший брат. Молодец. А потом бывают другие моменты, когда Чуя точно помнит, насколько тот абсолютно худший. — Тебе понравится, — Юан раскачивается на пятках рядом с ним, прижимая фильм к груди. — Головы буквально катятся. — Катятся, — Чуя качает головой, — Отлично. — Ты же говорил, что любишь ужасы, верно? — его подруга радостно улыбается ему, — Я специально надела свои леггинсы с принтом скелета на вечер кино! Самое страшное, что Рембо позволял Чуе, когда он жил дома, был Суини Тодд. И Чуя не стриг волосы три месяца. Но он всегда был сторонником встречи со своими страхами лицом к лицу, и считает, что первый шаг от того, чтобы быть опекаемым, охваченным тревогой маленьким цыплёнком, вероятно, это фильмы ужасов со своим другом в субботу вечером. — Ага! — его улыбка полна уверенности. — Чем больше крови, тем лучше! — Отлично, я так рада, что ты выбрал "Реинкарнацию", тебе понравится, он такой стрёмный, ты охренеешь... Убейте его. Убейте его прямо сейчас. Вот о чём он думал, прежде чем они открыли дверь, и до их ушей донёсся высокий, прерывистый стон. Какого..? На кровати Дазая лежит девушка с длинными тёмными волосами и красивыми зёлеными глазами, она вцепилась в простыни и запрокинула голову. — О чёрт, пожалуйста, пожалуйста— Чуя слегка морщит нос. Значит, люди на самом деле так говорят? Но его отвращение немного ослабевает, когда голова Дазая появляется из-под одеяла, его волосы торчат во все стороны там, где её пальцы тянули их, и он вытирает рот, когда смотрит на двух новоприбывших. Его глаза встречаются с глазами Чуи, и он ухмыляется, тая во взгляде вызов о немой войне. Чуя практически слышит слова: "Стал бы гей это делать?". Чуя скрещивает руки на груди, определённо не поддавшись впечатлению. (Хорошо, это ложь, его сердце колотится, и он понятия не имеет, каким образом не краснеет прямо сейчас, но он предполагает, что его ненависть дала ему контроль над кровеносными сосудами на его лице, это единственное объяснение.) Нет. Бисексуальный парень стал бы. Но серьёзно, какой бы кризис ни был у этого маленького — ну, нет, он не маленький — мудака, это не проблема Чуи. Девушка в объятиях Дазая не замечает конфликта, в смущении натягивая одеяло на грудь, в то время как Дазай, как настоящий джентльмен, заслоняет её собой. — Стучать не учили? Чуя прожигает его взглядом. — Разве ты не должен повесить носок на дверь или что-то в этом роде?! — Слушай, — Дазай насмешливо фыркает, — я знаю, что твой единственный опыт в том, как работает секс, — это фильмы о подростковых романах, но в жизни никто так не делает. Теперь лицо Чуи горит. — Ага, и каким, блин, образом я должен был узнать? Самодовольное выражение лица Дазая не меняется. — Я написал тебе. Чуя собирается возразить, что он определённо этого не делал, выхватывая свой телефон, и— — ...Эти эмоджи значат это?! Юан заглядывает через его руку, вглядываясь в экран телефона. — Гм. Да. Он был предельно ясен. — Как?! — Чуя бросает на неё отчаянный взгляд. — Ну, видишь эмоджи кота, потом голодный, и вилка с ножом? — О господи— — Слушай, мы можем посмотреть в моей комнате, хорошо? — Юан мягко тянет его за руку, махая Дазаю и его девушке, немного смущаясь. — Простите! Дазай пристально смотрит на Чую, словно ждёт извинений от него. Хрена с два. Чуя извинился бы перед девушкой, но... Что ж. Это часть риска, имея такой хреновый вкус в парнях. Чуя не может сопереживать. Когда они подходят к женскому общежитию, Юан пытается понять... как затронуть эту тему. — Так... типа... вы двое... — Мы что? — Чуя моргает. — Э-э, — она пожимает плечами, — как бы... между вами было какое-то странное напряжение. — Что?! — Чуя быстро моргает, пылко мотая головой. — Ну, в смысле, он придурок с внутренней гомофобией, но нет... кроме того, у меня есть парень— Юан искренне удивлённо моргает. — ...Да? Чуя делает паузу. — Ну... — он потирает затылок и отводит взгляд. — Да. Мы переписывались всё лето, мы просто не... освещали публично. Но завтра мы собираемся это сделать. — О-о, — Юан улыбается, склонив голову набок. — Это потрясающе! Твой первый парень из универа! Я слышала, что это очень отличается от старшей школы. Не то чтобы Чуя знал. Он в принципе первый парень у Чуи. — Суть в том, — он пожимает плечами, когда они входят в общежитие Юан, — что единственное напряжение между мной и Дазаем — это то, что я борюсь с желанием ударить его по лицу. — Это была бы потеря потерь. — Я не понял, ты на чьей стороне?! Юан фыркает, закатывая глаза, и нажимает кнопку вызова лифта. — Он горячий, Чуя, а я всего лишь женщина. — Что, значит, я должен ждать и от тебя странных кошачьих эмоджи?! — Ну, типа, — она играет на него бровями, — если он предложит... Отбросив всё остальное в сторону, Юан сожалеет о своём выборе спустя час, когда Чуя обвивается вокруг неё, стискивая и ставя синяки на её рёбрах. — Какого ХРЕНА?! Это была её ГОЛОВА?? — Я говорила... — хрипит Юан, — что они покатятся... — ЭТО БЫЛО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПОКАТЯТСЯ, КАКОГО ХРЕНА?! Всё заканчивается тем, что они прижались друг к другу на общажной кровати Юан, потому что Чуя беспокоился, что у неё может быть непростое время. Это вовсе не другой первокурсник был слишком труслив, чтобы вернуться в общежитие после этого. Не-а. Вы что, совсем что ли. — Может, завтра посмотрим ещё один? Юан разинула рот. — Ты прикалываешься. — Я могу зайти после свидания, — Чуя мотает головой. — Нет. Ни за что! — Пожалуйста? Я не смогу нормально смотреть их, пока не привыкну к ним, — объясняет Чуя, параллельно доставая оранжевую бутылочку с таблетками из своего рюкзака. — И тогда всё будет норм. — Ты напугал моего завхоза тем, как громко ты кричал в последний раз, — указывает она. — Из-за тебя меня выгонят. — Неправда, — Чуя смотрит на часы, делая глоток из бутылки с водой, и глотает две таблетки. Час ночи. Перебор, но с ним всё будет в порядке. — Знаешь, раньше я до смерти боялся клоунов. А потом я попросил папу купить нам абонементы в цирк, и всё прошло. — Клёво, — фыркает Юан, закатывая глаза, — ты мазохист. — Нет, — Чуя плюхается на кровать. — Я просто не люблю избегать вещи только из-за того, что мне страшно. — Это... достойно восхищения, наверное, — снова фыркает Юан. — Ну что, мистер смотрю-в-лицо-своим-страхам, хочешь, чтобы я обнимала? Гордость может пойти погулять. — Да, пожалуйста. Этот фильм был фиаско. Следующим днём он проводит вторую половину дня в кино — на этот раз просто какой-то дешёвый боевик, много взрывов. Но всё равно занимательно. Именно тогда, когда они после этого прислоняются к мотоциклу Ширасэ, Чуя балансирует на сиденье, а более высокий подросток стоит между его ног, руки возятся с куртками, а их губы соприкасаются, Чуя отрывается. — Эй... гм... — он с трудом сглатывает, покрываясь мурашками, когда Ширасэ гоняется за его губами, — Подожди... — он прижимает руку к чужой груди, — Подожди секунду... Тот отстраняется, поднимая бровь. — Всё в порядке? — А? О, да... — Чуя заправляет волосы за уши. — Я просто... ну... ты же мой парень, верно? — Я... — Ширасэ моргает, будучи слегка сбитым с толку. — А ты хочешь, чтобы я им был? — Гм, — сердце Чуи трепещет, и он стискивает зубы. — Ну, в смысле... я бы не возражал, если бы ты хотел быть, ну, знаешь, единственным. Но, типа, если ты не хочешь, то всё равно. Мне нормально в любом случае— Губы Ширасэ обрывают его. Поцелуи с ним довольно интенсивны. Тут больше зубов, силы, чем Чуя был бы готов, но это не плохо. И грубость в его руках, когда они обхватывают шею Чуи по бокам... Ему нравится это. — Я хочу быть единственным, — соглашается он, — просто... Чуя замирает. — Просто..? — Я получаю стипендию через легкоатлетическую команду, и... — Ширасэ вздыхает, уткнувшись подбородком в плечо Чуи. — Я не знаю, что может случиться, если я объявлюсь с такого рода признанием. — ... — верно. Это кажется разумным. — Смотри, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности— — Эй, — Ширасэ мотает головой, — ты не доставляешь мне никаких неприятностей, — он поглаживает большим пальцем щёку Чуи. — Это у меня проблема. Что уже является огромным прогрессом по сравнению с другим парнем в жизни Чуи, поэтому он счастлив принять это. — Значит... — Я твой парень, — Ширасэ снова целует его. — Только... ты знаешь. — Ага... — Чуя моргает, сцепив пальцы на чужом затылке. — Я вроде как уже упомянул об этом Дазаю... — Ширасэ немного напрягается, и Чуя морщится. — Прости— — Нет, всё хорошо, он... — Ширасэ тяжело сглатывает. — Думаешь, он кому-нибудь расскажет? — ...Нет, — признаёт Чуя. Он мудак. Настоящий говнюк. Но не настолько. — Хорошо, — Ширасэ немного расслабляется. — Может, это и к лучшему, во всяком случае. — А? — Ну, — его парень лукаво улыбается, — возможно, в какой-то момент он зайдёт к нам. — ... — план. Нет. Схема начинает формироваться.____________________________
— Смотри, — спустя неделю Дазай идёт обратно с пар, его телефон зажат у уха, а учебники под мышкой. — Я был тем, кто сказал отцу, что школа-интернат — плохая идея— — Плохая идея? — Ода фыркает, — Это ещё мягко сказано, ему семь! — Я знаю, это полный пиздец, — отвечает Дазай, одними губами произнося "спасибо", когда кто-то придерживает для него дверь в общежитие, проскальзывая внутрь. — Послушай, я сказал ему столько же, сколько и ты. На прошлой неделе мне пришлось не спать до трёх часов, успокаивая его, потому что там бушевал шторм. — Он серьёзно собирается держать его там до Рождества? Дазай тяжело вздыхает. — Не знаю, Одасаку, я правда знаю его не лучше, чем ты. Но серьёзно, мне пора идти... — Это важно— — Я знаю, — соглашается Дазай, — но именно ты хотел, чтобы я серьёзно попробовал университет, и у меня завтра тест, так что я по-настоящему собирался готовиться к нему. — ...Да? — Вот почему у меня фантастическая самооценка, — ровным голосом отвечает Дазай. — Спасибо тебе, о заботливый старший брат, что привёл меня к тому, где я сейчас. — На здоровье. Дазай раздражённо вешает трубку. Всё его общее образование далеко лучше от нормы, учитывая его старшие классы в частной школе. Он посещает несколько доврачебных предметов, чтобы успокоить Мори, и... Хотя учёба даётся ему довольно легко, ему реально нужно учить биологию. Но все мысли об учебе исчезают, когда он открывает дверь своей комнаты в общежитии, и его глаза расширяются от открывшегося перед ним зрелища. Его это не волнует. С чего бы вообще? Может, немного противно. Но не волнует. Чуя отстраняется назад, где он сидит на коленях у Ширасэ, держа руки на чужой груди. — Стучать не учили? Телефон Дазая свободно болтается между кончиками его пальцев, и выражение его лица находится где-то между удивлением и... Отвращением. Потому что это мерзко. Зелёный от отвращения. Ничего больше. Они сидят у изголовья кровати Чуи, рыжий оседлал колени своего парня, оба без футболок, и когда Дазай видит ряд синяков на ключице Чуи, что-то в его животе переворачивается, будто какой-то разъярённый зверь пытается вырваться. — ... — Дазай открывает телефон, проверяет и— Чуя написал ему. — ...Ты же понимаешь, что должен использовать эмоджи баклажанов, верно? — медленно спрашивает он, заставляя себя говорить спокойно, хотя и немного раздражённо. Потому что раздражение — это всё, что в нём есть. Сейчас у него нет времени беспокоиться об этом. Ширасэ моргает, склонив голову набок. — Какие эмоджи ты—? Чуя практически хлопает ладонью по всему лицу своего парня, отталкивая того назад. — Эмоджи с морковью по сути одно и то же, окей? — Ты использовал—?! — Ширасэ приглушён, а Дазай посмеивается. — Ты вообще когда-нибудь был в интернете? — Был! — Чуя теперь наполовину повёрнут, максимально защищая свою честь, и Дазай получает представление о теле, которому он определённо не придавал никакого глубокого значения. Не-а. Для него это полный шок. Никогда даже не задумывался о том, как могут выглядеть его бедренные кости. Вообще всё равно. — Просто чтобы ты знал: когда вам удастся добраться до третьей фазы, ты должен использовать персик— — Завали хлебало! — рычит Чуя, в то же время внутренне фиксируя это в памяти. — Ты можешь просто выйти?! — Нет, — улыбается Дазай, бросая книгу на стол немного пассивно-агрессивно. Его глаза слегка расширяются, когда его сосед падает в кресло у своего стола, роняя телефон и ключи. — В смысле, мать твою, "нет"?! — У меня завтра тест, — зевает Дазай, открывая учебник, нужно признать, дерзким движением запястья. — Значит, я буду учиться. Но не обращайте на меня внимания, — его улыбка такая гаденько-сладкая, что Чую тошнит. — Ради бога, — отмахивается он. — Продолжайте. Он поворачивается на кресле, будто их вообще здесь нет. — ...Так ты собираешься просто сидеть и учиться, пока я буду делать ему орал? — Ты не будешь. Сейчас лицо Чуи раскраснелось куда сильнее, чем тогда, когда Ширасэ наносил ему засосы, которые покрывают его шею и грудь. — Буду, так что если ты не хочешь этого слышать, то лучше смойся— Ширасэ не особо поклонник вуайеризма, но он не может выразить это из-за пальцев Чуи, поэтому его протесты приглушены и не слышны. — Что ж, теперь мне просто любопытно, — Дазай злорадно улыбается своим конспектам по биологии. Не забавляясь от того, что Чуя на полном серьёзе использовал слово "смойся" в речи. — В смысле?! — Ты даже не можешь произнести слово "член", поэтому мне интересно посмотреть, как ты собираешься взять его в рот. Чуя в шоке таращится на него, как рыба, и хочет убить его. — Вообще-то МОГУ! — Ну так скажи. — Что?! — Скажи: "Я, Чуя Накахара, собираюсь отсосать член своему парню, так что тебе лучше смыться", — Дазай смотрит краем глаза, и его улыбка становится шире, когда он видит, как испуганно выглядит Чуя. — Ты не обязан... — Ширасэ пытается заговорить, но его тут же откидывают на подушки. — А что, ты типа просто ходишь вокруг и говоришь, что всё время ешь девушек?! У Дазая болит лицо. — Ты имеешь в виду, что я делаю куни? Чуя выглядит так, будто он вот-вот взлетит на астральную плоскость от смущения, а Дазай переживает лучшее время в своей жизни. — Это одно из моих любимых времяпрепровождений, — Дазай драматично вздыхает, облизывая губы, — лучшая еда за день. — Не мог бы ты просто заткнуться— — Почему? Ну, в смысле, ты же видел, мне очень удобно находиться глубоко лицом в— — Ты омерзителен! — А ты не собираешься отсасывать у него, так что теперь я могу учиться? — Я собираюсь, и я, очевидно, могу сказать слово "хрен" вслух, у меня у самого он есть! — Я попросил тебя сказать не так, — Дазай похож на кота, что загнал мышь в угол. — Отвали—! — Я не понимаю, почему так трудно сказать, что ты хочешь, чтобы большой, пульсирующий член твоего парня был у тебя во рту, — Дазай пожимает плечами. В этот момент Чуя почти бордовый, и он выглядит так, будто застрял между желанием придушить Дазая или заползти под кровать, чтобы спокойно умереть. — Послушай, — Ширасэ наконец удаётся освободить рот, — это не важно, я не очень люблю, когда кто-то смотрит— — Что, значит ты переходишь на его сторону? — Ну, это мой член, Чуя, так что думаю, что я могу занять здесь свою собственную сторону! — Видишь! — Дазай медленно хлопает, и Чуя готов прикончить его, — он может сказать это! Молодчина! — Знаешь ЧТО, ТЫ КУСОК— — Куникида-сэмпай услышит тебя-а-а-а~! — ... — и это будет их третье нарушение на этой неделе. Зубы Чуи со щелчком смыкаются. Чёрт. — Знаешь, у меня есть своя комната в общежитии, — указывает Ширасэ. — Но мы же были здесь дл... — Чуя слышит, как по-детски это звучит, и раздражённо вздыхает. — ...ладно, — он слезает с кровати, нащупывая свою футболку, в то время как Дазай чувствует себя немного менее успешным в своей тактике пыток, потому что теперь Чуя просто собирается сделать то же самое где-то ещё, но... Схуяли его вообще должно это волновать? — По крайней мере, если я проведу ночь у тебя, мне не придётся слушать, как этот ублюдок всё время храпит. Дазай не храпит. Но Чуя настойчиво продвигает идею, что да, чтобы заставить того казаться немного менее привлекательным. У Дазая сводит живот. Проведёт ночь? Что не должно иметь значения. Совсем. И оно правда не имеет. Вот почему он разворачивается и те шестьдесят секунд, что они собираются, смотрит в свой учебник биологии. Потому что он сосредоточен, ему всё равно, и это не имеет значения. — Значит, ты правда не можешь сказать это? — Не начинай. Ширасэ не считает, что это особо сексуально, когда они позже оказываются в его комнате в общежитии, а Чуя стоит на коленях между его ног, хрустя костяшками пальцев, будто он собирается работать с дизельным двигателем. — Что именно ты пытаешься таким образом доказать? — Что? Ты не хочешь, чтобы я это сделал? — Ну, в смысле, — Ширасэ вздрагивает, когда Чуя слишком резко расстёгивает молнию. — Хочу, но это похоже на какое-то странное соревнование с твоим соседом... Чуя фыркает, мотая головой. — Он не имеет к этому никакого отношения. — ...Ладно, просто—бля, — Ширасэ стискивает зубы, его голова откидывается назад, когда Чуя стягивает с него нижнее бельё, — просто чутка помедленнее... В целом, это не ужасный опыт для Чуи. У Ширасэ не устрашающий размер, и тот остаётся относительно неподвижным, даже если дёргает его за волосы немного больше, чем это было бы комфортно, но эй, это часть полового акта, верно? Есть один несколько неудачный опыт с зубами, но Ширасэ не предупредил его— Слушайте, он выбрался целым и невредимым, так что Чуя готов назвать это успехом. И теперь Дазай не сможет смотреть на Чую, как на какого-то дебила-девственника, который ничего не умеет делать. Потому что он что-то сделал и добился успеха. Ну. Ширасэ кончил, так что Чуя может расценить это как успех. (Дазай не так уж много готовился к своему тесту, кстати.) Следующие три часа он провёл, уставившись в свои конспекты, с трудом сосредоточившись, а затем сдался, листая свои контакты. Не Сасаки, не после прошлой недели... У Наоми этот её странный брат, не стоит того... Его большой палец останавливается на другом имени. Она рыжая, верно? Она студентка по обмену с отчётливо южным акцентом, таким, от которого расслабляешься, закрывая глаза, пока в это время она царапает ногтями его спину. И, как выясняется — не рыжая. Просто медово-каштановые волосы, которые на солнце кажутся немного рыжими. Но это достаточно близко, и если она всего лишь близка к рыжему, он может сказать себе, что всё это какой-то трюк подсознания и совпадение, а не... Он зажмуривается и прижимается поцелуем к горлу её, расслабляясь. — Ты говорила, что у тебя нет парня, — полушёпотом произносит Дазай с закрытыми глазами. — Его нет, — подтверждает она. Её кожа мягкая, и ощущение её очертаний, когда она прижимается к его боку, успокаивает. — А чего ты вдруг? — Его зовут Натаниэль, верно? Она отворачивается, и успокаивающая тяжесть её тела исчезает. — Мы не... Уже нет. Дазай открывает глаза и смотрит на плитки, которыми уложен потолок его общажной комнаты, пытаясь найти там какую-нибудь закономерность. — Тогда ладно. Она обхватывает себя руками, съёживаясь, и Дазай вздыхает. — Как давно? — ...Две недели, — тихо признаётся она. — ... — Дазай молча поднимает руку, предлагая, и она снова переворачивается, прижимаясь к нему, судорожно дыша. — Я... прости, правда, это... я такая жалкая— — Ты не жалкая, — Дазай звучит не так устало, как он себя чувствует. — О-он сказал, что подождёт, пока я буду... учиться за границей... — И он не дождался? Её сдавленный всхлип — достаточный ответ. — Я... я знаю, что это, наверное, очень странно... — Нет, — пальцы Дазая гладят близко рыжие волосы, его глаза смотрят куда угодно, только не на неё. — Всё нормально. Он не против слушать её, позволяя ей держаться за него. Смотреть, как она открывает душу, ощущается так, будто он тоже что-то чувствует. И это впервые за долгое время. Конечно, следующая девушка, с которой он гуляет, — рыжая, прямо рыжая, а не близко, но он говорит себе, что это совпадение.
