Everything or Nothing

      Чуя с несколькими извинениями вырывается из его объятий около десяти утра и поспешно убегает в душ, объясняя это тем, что ему жарко.       Дазай верен своему обещанию и не затрагивает тему того, что происходило вчера. Ни разу. И их отношения, которые раньше можно было бы назвать в лучшем случае воинственными, а в худшем — враждебными, начинают меняться.       Первый шаг — это когда Чуя покупает Дазаю завтрак в то утро — уклончивый акт благодарности, и Дазай настаивает, что это не обязательно.       Следующий, когда Дазай приглашает Чую погулять со своими друзьями и реально учит его пить — что больше, чем просто неуклюжие, быстрые шоты текилы в дешёвой забегаловке.       — Тебе не нравится? — Дазай смеётся, когда Чуя морщит лицо, слизывая пивную пену с губ. — Это самое сладкое, что у них тут есть на разлив.       — На вкус... — Чуя делает это малюсенькое, чересчур драматичное выражение лица, которое оставляет Николая ужасно обиженным, но Дазай может безмолвно признать, что оно очаровательно, — как чёрствый хлеб.       Гоголь фыркает, цепляясь за руку Фёдора.       — Ты должен распробовать! — он возмущается, выглядя совершенно оскорблённым. — Но оно сделано из пшеницы, так что, очевидно, на вкус будет немного похоже—       Фёдор утихомиривает его, запихивая тому в рот горстку кренделей и закатывая глаза, пока его парень угрюмо жует их.       — У людей могут быть разные вкусы, дорогуш, расслабься.       Но Фёдор замечает, как мягок взгляд Дазая, когда рыжий не смотрит.

// «Есть какой-то парень, который тебе нравится, или типа того?» //

      — Вот, попробуй теперь это...

// «Эти чувства проходят?» //

      — Бэ—ДАЗАЙ, зачем ты дал мне это пить?! Это было МЕРЗКО!       Ответа Дазая достаточно, чтобы сказать Чуе, что он ведёт себя как придурок.       — Я... хотел посмотреть, выплюнешь ли ты это!       И он выплюнул, так что предсказания Дазая, как обычно, сбылись.       — На вкус как мусор!       — Ты можешь сказать "залупа", знаешь, — Дазай ухмыляется, подперев рукой подбородок. Чуя замечает, как близко их лица, и его глаза слегка расширяются от досады и смущения, отклоняясь корпусом назад.       — Я знаю, — отвечает он, ёрзая, и Дазай наклоняется ближе.       — Всё хорошо, мы можем сказать это вслух, давай, "з-з-з...".       Глаза Чуи сузились в ярости, даже если цвет его лица бордовый.       — З-з-з-заткнись.       Они всё равно ругаются. Постоянно.       — Чуя! — скулит Дазай, с досадой свисая вниз головой с кровати. — Юан сказала, что я могу попробовать!       — Маски для лица по пятницам — это наша фишка, ты, паразит!       — Но!       — Никаких "но"! — Чуя бросает на него свирепый взгляд, скрестив руки на груди и пытаясь вернуться к своему дзэну. Его волосы собраны в пучок одной из пушистых зелёных резинок Юан, на лице синяя тканевая маска, а его подруга красит ногти на ногах. — И вообще, то, что она сейчас одна, ещё не значит, что я позволю первому же подонку, который заинтересуется ей, вмешиваться в наше времяпрепровождение!       — Если бы я был заинтересован, я бы сделал что-нибудь более мужественное, чем просто попросил посидеть с ней в маске для лица! — стонет Дазай.       — Хочешь сказать, что ты не заинтересован? — Юан поднимает голову, притворяясь очень обиженной, — Я что, уродина? Я думала, тебе нравятся все, у кого есть грудь и энтузиазм...       Дазай открывает рот, чтобы возмутиться насчёт того, насколько это оскорбительно, но...       Не ему вообще оправдываться, потому что это довольно... верное замечание.       — Ты великолепна, — возражает он ей, одаривая её очаровательной, ослепительной улыбкой, которая вся состоит из белоснежных зубов и ямочек на щеках, будто он в какой-то грёбаной рекламе зубной пасты, и Чуя хочет выбить все его зубы. — Но я не хочу, чтобы чиби злился на меня...       — Ну, — Юан выглядит немного более удовлетворённой этим, её щёки приятно залились румянцем от комплимента, — пока ты считаешь меня великолепной...       — Кроме того, — Дазай зевает, его волосы свисают с того места, где они обычно падают на лоб, делая его на самом деле похожим на подростка. Типа. Странно невинным, даже если Чуя знает, что он настоящий гремлин. — Я ещё никогда не пробовал увлажняющие штуки или средства по уходу за кожей, так что—       — Погоди, — Юан замирает, с ужасом глядя на гладкое, сравнительно безупречное лицо Дазая. — Никогда?!       Дазай наклоняет голову.       — Да?       — Это... — Юан стонет, проводя руками по лицу и слегка раздражённо впиваясь ногтями в щёки, — это так нечестно!       — Именно, поэтому не давай её ему!       — Теперь я просто хочу посмотреть, сможешь ли ты улучшить совершенство...       — Юан! Ты на чьей стороне?!       Именно так Дазай оказывается между ними, закинув руки по обе стороны на их плечи, нося на лице свою собственную тканевую маску, когда они смотрят "Дрянных девчонок" на ноутбуке Чуи.       — Ю-чан, ты не могла бы дать мне немного попкорна? У меня руки заняты.       И, конечно же, подруга Чуи кажется довольной, прижимаясь к большим, мужественным — вставьте закатывание глаз здесь — плечам Дазая, пока она кормит его попкорном, а всё, в чём заинтересован Чуя, это смотреть фильм и не обращать внимания, что у Дазая есть бицепсы, потому что это просто грёбаные формы тела.       — Чуя-ч—       — Повторишь?       — ...Чуя?       — Да?       — Не мог бы ты дать мне глоток воды?       — ...       — И я должен заметить, прежде чем ты выльешь на меня бутылку или что-то такое, это маленькая кровать, и на тебя с Юан тоже попадёт.       Чуя испепеляет его взглядом, но даёт Дазаю воды.

___________________________

      Через пару недель оба парня заимели то, что они определили бы как, ну-у...       Невероятно, но факт — они друзья.       Что странно для Дазая, потому что у него было много друзей до этого, но ни один из них не звонил, чтобы проверить его, когда становится слишком поздно, и убедиться, что он не лежит мёртвым где-нибудь в канаве.       Это странно, потому что, кроме Одасаку, никто никогда не беспокоился за Дазая таким образом.       Или порой, когда они обедают вместе в университетском кампусе, и взгляд Дазая перемещается по группе девушек, Чуя мотает головой, откинувшись на спинку сиденья и потягивая свой чай с пряностями.       — Не эта.       Дазай поворачивается обратно к нему, поднимая бровь на своего соседа, одна рука закинута на спинку его стула.       — А? Почему нет?       — Она хорошая, — Чуя зевает, подтягивая под себя одну ногу. — Ты определённо оставишь её в слезах.       И Чуя не единственный, кто... курирует девушек, с которыми гуляет Дазай.       — А с этим что не так? — Чуя хмурится, глядя, как Дазай свайпает на следующий профиль в Тиндере на телефоне Чуи. — Он был милым!       — И был ростом с метр восемьдесят.       — И что?!       — Слишком высокий для тебя.       — Слишком высокий?! — Чуя закатывает глаза. — Ты такого же роста, и я могу справиться с тобой—       — Не-а, — Дазай мотает головой, зевая, — может, чисто по силе и да, но я довольно хитрый. Кстати о птичках... — он поднимает бровь, глядя на Чую. — Мне тут кое-что интересно было.       — Я точно могу надрать тебе зад, — Чуя прожигает его взглядом, и Дазай улыбается так, что это говорит о том, будто он знает что-то, чего не знает рыжий, а случается такое часто, и это раздражает. — ...но что?       — Ну, — Дазай откидывается назад, рассеянно поигрывая одной из своих серёжек. — Когда мы переехали в общежитие, после того, как ты меня ударил—       — Ещё одно доказательство того, что я могу выбить из тебя всю херню—       — Умница, с этим словом ты уже справляешься. Но я не сопротивлялся, помнишь?       Чуя дуется.       — Почему ты сказал, что Ширасэ выше меня?       Приехали.       — Я... — лицо Чуи становится всё краснее и краснее с каждой секундой, пока он отчаянно ищет абсолютно нормальное, не смущающее объяснение. — Я был зол на тебя?       Дазай медленно приподнимает бровь.       — ...И ты решил, что если парень выше меня, то это месть?       — ... — Чуя резко отворачивается.       — ... — на лице Дазая медленно расплывается улыбка. — Ты пытался заставить меня ревновать?       — Зачем мне пытаться заставлять тебя ревновать?! — возмущается Чуя, его голос слегка надламывается от негодования. — Это не сработает, и я ничего из этого не получу—       — Я могу придумать парочку вещей.       — Что? Например, чтобы я снова дал тебе пощёчину?       Дазай не выглядит особо устрашённым.       — Мне кажется, тебе просто нравится давать мне пощёчины.       — Мне кажется, тебе нравится получать пощёчины, — парирует Чуя, положив руку на бедро, его сердце колотится, кровь стучит в ушах.       И Дазай ухмыляется.       — От твоих маленьких ручонок? — задумчиво говорит он, поднимая вверх одно из запястий Чуи, показывая, насколько длинные его собственные пальцы по сравнению с чужими. — Это в некотором роде забавно—       УДАР!       Голова Дазая резко поворачивается в сторону, в то время как Чуя прижимает руку к груди, и цвет его лица совпадает с цветом волос.       — Ладно, — Дазай фыркает, потирая краснеющее пятно на щеке, — Это определённо забавно...       — Ты что, один из тех мазохистов?! — Чуя сверкает глазами, — Потому что я вообще не—       — Вообще-то я садист, но сейчас не об этом... — он прерывается, заметив, что Чуя таращится. — ...Почему ты смотришь на меня так, будто я только что пнул щенка?       — Тебе нравится мучить людей? — Чуя затаил дыхание, будто тот сознался в каком-то преступлении, и Дазай долго смотрит на него.       — ...Чуя... — выражение лица рыжего не меняется. — Ты... — Дазай смотрит на него так, словно тот живёт на другой планете. — ...Ты ведь понимаешь, что садомазохизм относится к сексу, да?       Челюсть Чуи падает.       — Чт... людей... заводит это?!       — Что именно ты думаешь они делают?       — Я не знаю... типа... бьют плетями?!       — Я... — лицо Дазая падает на его ладони, а плечи трясутся. — Чуя, я...       — Ты смеёшься надо мной?!       — Нет, я... — Дазай со слезами на глазах пытается сдержать смех, — Я правда стараюсь не делать этого, ты даже не представляешь, как это тяжело для меня...       — Потому что ты ужасен?!       — Да! — Дазай практически хнычет, борясь с каждым порывом в своём маленьком злом мозгу убедить Чую, что БДСМ — это всего лишь что-то типа тайного культа для серийных убийц, но они зашли очень далеко, и Дазай не хочет разрушить это. — Ладно... о чём вы с Мудасэ—       — ...это тупое прозвище—       — ...Ширасэ говорили раньше?       Чуя делает паузу, глядя на Дазая широко раскрытыми глазами.       — Ты имеешь в виду... о сексе? Я... какое это имеет значение?       — Ты когда-нибудь смотрел с ним порно? — молчание Чуи, похоже, означает "нет". — ...Ты вообще смотрел хоть какое-нибудь порно?       — Почему ты спрашиваешь меня об этом?! — огрызается Чуя, чувствуя себя абсолютно смущённым.       — Ну... потому что порно... — Дазай хмурится, пытаясь объяснить. — Это типа как ты начинаешь с базовых вещей, а потом алгоритмы большинства сайтов подкидывают предложку, показывая всё больше и больше других вещей, так что если бы ты смотрел порно, даже если ты не заинтересован в некоторых разновидностях, ты бы знал о них.       — Ты что, порно-гуру?! — Чуя скрещивает руки на груди, желая сжаться в маленький комочек и умереть.       — Наверное? — Дазай пожимает плечами. — Ну, в смысле... раньше я так не думал, но по сравнению с тобой, думаю, да. Подожди... — он прерывается и бросает на Чую любопытный взгляд, очевидно влезая не в своё дело. — Если ты не смотришь его, то как же ты дрочишь?       — Не называй это так! — скулит Чуя, натягивая свою толстовку на голову.       — ...А как ты это называешь?       — Личное время! — Чуя туго затягивает завязки на толстовке, чтобы скрыть лицо. — Неважно... просто... я использую своё воображение, понятно?!       — Тебе настолько неловко? — спрашивает Дазай, поднимая бровь. Разговор с другим парнем о мастурбации — это вполне естественно. Даже в старших классах это всегда казалось вполне обычным делом. И они друзья, так что... это нормально, верно?       — Я не очень хорош в этом, — бормочет Чуя, радуясь, что его не видно, — или вещах вроде этого.       — Вещах, — Дазай хмурится. — Типа... в сексе в целом?       — ...Да.       Дазай сомневается в этом. Для кого-то вроде Ширасэ быть с ним в течение нескольких месяцев... ну...       Чуя достаточно миловидный для парня, и тело у него красивое, но Ширасэ только внешности вряд ли достаточно, чтобы находиться в отношениях такое количество времени.       Это означает, что Чуя, вероятно, был в этих вещах неплох. По крайней мере, лучше, чем он думает.       — ...Как далеко вы с Ширасэ зашли, поточнее? — медленно спрашивает Дазай, зная, что ответ ему не понравится, но чёрт возьми, он ничего не может с собой поделать.       — ...В основном орал, — тихо говорит Чуя. — Однажды мы попытались зайти немного дальше, но... Я был вынужден заставить его остановиться. Было слишком больно. И он не был готов попробовать наоборот, так что—       — ...Было больно? — Дазай резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и на секунду забывает скрыть гнев в своём голосе. — Почему это было больно?!       Чуя ёжится.       — Я уже сказал тебе, что я в этом не очень хорош, ладно? Наверное, поэтому он и начал спать с Юан на стороне... — неправда, потому что тот начал общаться с ними одновременно. Но он не ожидал суровости в голосе Дазая.       — Никогда так не говори. Послушай... суть не в том, что "хорош" ты или "плох", я... — Дазай щиплет себя за переносицу. — На минуту я стану серьёзным, ладно?       Чуя немного удивлённо выглядывает из-за своей толстовки, но, как и всегда, по какой-то странной причине испытывает небольшую радость, что Дазай вообще хочет быть серьёзным рядом с ним.       — ...Что?       Дазай делает глубокий вдох.       — С любым парнем, с которым ты... если ты позволишь им прикасаться к тебе так, то... это их работа — чтобы тебе было хорошо, ладно? Не наоборот. Поэтому, — он пытается думать об этом, будто разговаривает со своим младшим братом или что-то такое. Вроде того, как он хотел бы, чтобы обращались с Ацуши лет так через двенадцать — если тому вообще будут нравиться парни таким образом, Дазай не в курсе. И это смешно, потому что Чуя так-то на два месяца старше, но это как-то не ощущается.       Дазай успокаивает себя. Просто как глупый, наивный, немного милый, беззащитный младший брат.       — Поэтому, если какой-нибудь парень попытается свалить вину на тебя, если тебе не будет хорошо — он лжёт, он мудак, или просто очень плох в постели. Он вообще использовал смазку?       Чуя моргает.       — Эм... Я не автомобильный двигатель или что-то в этом роде...       — ...Извиняюсь, что? — Дазай быстро моргает, пытаясь сообразить, — Чуя, нет... это не... — затем он замечает, как Чуя смотрит на него в полном замешательстве, и вздыхает. — Ты должен использовать смазку практически для любого вида секса, но... анальный секс не должен причинять боль...       — А почему ты так много знаешь об анале? — Чуя хмурится, — Как-то не совсем похоже, что ты когда-либо—       — Хочешь верь, хочешь нет, — Дазай закатывает глаза, — но есть много девушек, которым нравится в зад, Чуя.       — ...Серьёзно?! — недоверчиво спрашивает Чуя, и Дазай продолжает:       — Честно говоря, доставить девушке удовольствие при анале может быть даже сложнее, чем парню.       — ...Почему?       Дазай смотрит на него так, словно они говорят на двух разных языках.       — Ну... из-за... — и в кои-то веки даже он выглядит немного смущённым, — ...простаты?       — ...Я... — Чуя делает паузу, пытаясь вспомнить один урок полового воспитания, который у него был в старшей школе, и который, честно говоря, не был супер информативным. Он был в основном сосредоточен на том, чтобы избежать подростковой беременности, и ответ Чуи был таким: "Я почти уверен, что моего собственного рвотного рефлекса достаточно, чтобы помешать мне когда-либо зайти так далеко с девушкой".       Потому что, знаете ли, он был тем парнем, которого стошнило во время "Жизнь Адель".       Но суть в том, что он не может припомнить ничего о простате.       Ну, типа, он знает, что она там. Он просто предполагал, что она как-то связана с возможностью иметь детей или что-то такое.       — ...Какое она имеет отношение к анальному сексу?       Дазай долго смотрит на него, а потом снова опускается лицом в руки.       — Дай мне секунду.       — Зачем?!       — Мне просто нужен один момент.       — С чего тебе—       — Это всё равно, что давать урок полового воспитания Бэмби, окей?!       — БЭМБИ?! — пищит Чуя, стягивая с себя толстовку, — Ты кто, мой отец?!       — Я не знаю, может, он нашёл что-то в домашнем обучении—       — Домашнее обучение и есть причина того, почему я такой, ясно?! Мне не нравится ничего не знать, или... или быть идиотом—       — Ты не—       — Я "да"! — ворчит Чуя, прижимая руки к лицу. — Это как... такое чувство, что все остальные находятся на пятнадцатом уровне или типа такого, а я застрял на первом...       — Жизнь — это не РПГ, дубина.       — Я знаю, но... — Чуя съезжает вниз. — Мне надоело играть в догонялки с ровесниками.       — ... — не делай этого. — Ну...       Это ошибка.       — Если ты... — Дазай отводит взгляд, потирая затылок.       Отмена. Остановись. Не надо.       — Тебе нужна... — Дазай обрывается, убеждая себя не спрашивать, но —       — Нужна что?       — ...Помощь?       Они смотрят друг на друга.       — Нужна ли мне помощь... с... — медленно спрашивает Чуя, пытаясь сообразить. — ...Сексом? — затем его лицо становится совершенно красным. — Ты говоришь, что хочешь—?!       — Нет! — инстинктивно отвечает Дазай, — Я просто... я имел в виду... — он отводит взгляд и вздыхает. — Только так, чтобы ты не чувствовал себя... не имеющим понятия.       — ...Почему ты вообще готов это сделать? — Чуя хмурится, отодвигаясь, чувствуя себя отчасти неуверенно после того, что произошло за последние два месяца. — Это... разве это не вызывает у тебя отвращение?       Когда Дазай представляет Чую в своей постели, он чувствует противоположность отвращению, но...       — Смотри... — Дазай тяжело вздыхает, потому что он ещё не говорил этого вслух. Но сейчас, кажется, самое подходящее время попробовать. — Я би, так что... — он не упускает из виду, как Чуя заметно напрягается, — это не вызовет у меня отвращение или что-то в этом роде. Но если ты хочешь подождать и сделать это с кем-то особенным, я понимаю, это нормально.       — ...Ты би? — медленно переспрашивает Чуя, поворачиваясь и глядя на Дазая. — Но ты говорил—       — Я тут много о чём поразмыслил, — Дазай отводит взгляд. — И я был не прав. Но я би.       — ... — Чуя прерывисто вздыхает. — Оу.       — Но, как я уже сказал, если ты хочешь, чтобы это было по-особенному... — потому что Дазай полагает, что именно этого Чуя и хочет — он всегда был глупым маленьким романтиком—       — Нет, — обрывает его Чуя, мотая головой. — После Ширасэ... — он вздыхает, глядя на свою чашку с чаем. — Думаю, мне было бы лучше, если бы это было с другом, — они оба замерли, потому что это первый раз, когда кто-то из них признал их новообретённую дружбу, но... это приятно. — И не похоже, что кто-то из нас что-то чувствует друг к другу, так что... это менее стрессово.       — Верно, — Дазай соглашается немного слишком быстро, — Это было бы неловко, если бы был риск, что ты влюбишься в меня или что-то такое... так что, всё же, хорошо, что я был таким придурком, когда мы встретились—ай! — он морщится, когда Чуя бьёт его по руке.       — Перестань быть идиотом.

_________________________

      Они составляют план.       Первый шаг прост: базовые правила.       Они не собираются заниматься прям настоящим сексом, потому что, по словам Чуи, это может сделать вещи "странными".       И сейчас они сидят на противоположных сторонах комнаты, обсуждая детали, Чуя только из душа и завёрнут в одеяло.       — Ты хочешь, чтобы я целовал тебя, или есть ограничения?       Сердце Чуи тревожно стучит от этой мысли, потому что поцелуй Дазая — это пьяное воспоминание, которое ему нравится немного слишком сильно.       — Только не в губы.       — Но в другие места можно?       Чуя не совсем уверен, зачем тому это делать, но натянуто кивает.       — И я поверить не могу, что предлагаю это, — Дазай тяжело вздыхает, — но думаю, тебе нужно стоп-слово.       Чуя высовывает голову, как сурикат, выходящий из своего логова.       — Что?       — Ты, наверное, будешь очень смущён, так что... это поможет мне понять, действительно ли тебе нужно, чтобы я остановился.       — ...Ладно, — Чуя хмурится, — Но что это?       — Просто рандомное слово, которое ты можешь использовать, чтобы сказать мне, что ты хочешь, чтобы я немедленно остановился, — Дазаю раньше не приходилось использовать его вне сессии, но эй, это уникальный случай.       — Как насчёт... Бейонсе?       Дазай сопротивляется желанию сделать фейспалм, и ему приходится напомнить себе, что Чуя его ровесник, прежде чем он начнёт чувствовать, что развращает настоящего ребёнка.       — Может, лучше слово, которое звучит немного серьёзнее? Ну, типа что-то такое, что не собьёт настрой?       — О... — Чуя хмурится, погружаясь в раздумья. — А что насчёт "Йемен"? — предлагает он, его тон совершенно мрачен.       — ...Что?       — Война, которая там сейчас идёт, очень расстраивает! С этого ты не будешь смеяться—       — О боже, — Дазай закрывает лицо руками, потому что Чуя говорит совершенно серьёзно.       — Что?       — Окей, знаешь что? Мы просто остановимся на "красный". Это достаточно базово, — предлагает Дазай, — Тебе подходит?       Чуя медленно кивает, слегка садясь.       — Так... мы сделаем это прямо сейчас?       Дазай приподнимает бровь.       — А ты хочешь назначить встречу на воскресенье в три?       Чуя краснеет.       — Не будь козлом, — ворчит он, смотря, как Дазай встаёт с собственной кровати.       — Ты можешь думать иначе, — пожимает плечами тот, — но это был искренний вопрос с моей стороны.       Он начинает стягивать свою толстовку через голову, отчего футболка под ней задирается вверх, открывая вид на острые линии бедренных костей, на удивительно подтянутый живот и... Чуя пытается не сглотнуть шумно при виде чужой V-линии, но в итоге не сдерживается.       — Подожди... ты разденешься?       Дазай тормозит, бросая на него озадаченный взгляд.       — Зачем мне быть голым?       Чуя отпрянул, и его лицо ощущается таким горячим, будто он вот-вот умрёт.       — Ну, это ты снимаешь вещи...       — Потому что, — Дазай показывает на свою футболку с короткими рукавами, оставляющую руки голыми, если не считать бинтов на запястьях и предплечьях, — так легче маневрировать?       Ой. Что ж. В этом есть смысл.       — Оу, — пробормотал Чуя, чувствуя себя немного неловко, и полностью садится, прислонившись к спинке кровати и подтянув колени к груди. — Ладно.       Дазай замедляется возле своей кровати.       — Ты хочешь, чтобы я разделся?       — Нет! — Чуя резко поворачивает голову, чтобы отвести взгляд. — С чего бы мне этого хотеть?!       — Не знаю, — Дазай закатывает глаза. — Ну, в смысле, я собираюсь близко и лично познакомиться с твоей задницей, так что если бы ты хотел, чтобы я разделся, я бы понял—       — Огосподибоже не говори это так! — Чуя почти кричит, заставляя себя говорить тише, чтобы Куникида не подумал, что они снова дерутся, и не ворвался внутрь.       Они уже приняли меры предосторожности с этой стороны, заперев дверь и включив стерео, но кто знает.       — Послушай, я просто хочу сказать, что если тебе так удобнее, то я могу—       — Хорошо! — огрызается Чуя, — Просто... сними футболку, наверное.       — Ты хочешь, чтобы это сделал я, или хочешь сделать это сам?       — Зачем... — Чуя уже на грани инсульта, — ...мне это делать...       — Ну, — Дазай пожимает плечами, — Я не уверен, хочешь ли ты, чтобы это ощущалось естественно, или просто строго как учебный опыт—       — Строго учебный! — выпаливает Чуя, всё ещё не смотря на него, и это приносит облегчение, потому что он не может видеть ласковую улыбку Дазая, когда тот тянется к подолу своей футболки.       — Так точно, сэр, — он скрещивает руки на груди после того, как отбрасывает её в сторону, оглядывая Чую. — Ты хочешь, чтобы я сделал это, пока ты находишься в позе эмбриона, или..?       Чуя распрямляет ноги, медленно скатываясь вниз, как червяк, пока не ложится плашмя на свой матрас, смущённо и свирепо глядя в потолок.       — Окей... — Дазай делает глубокий вдох. — Пожалуйста, перестань вести себя так, будто ты собираешься лежать и страдать или что-то такое, я серьёзно начинаю чувствовать себя жутким старым извращенцем.       — Я не знаю, что от меня требуется, ясно?! — ворчит Чуя, — С Ширасэ всё, что мне нужно было сделать, это просто встать на колени и начать, а это просто правда неловко—       Он перестаёт говорить, когда Дазай ставит колено на матрас, и его рот захлопывается, когда другой парень склоняется над ним. Их лица так близко, что Чуя чувствует запах чужого геля для душа, и от этого у него кружится голова.       Дазаю немного неудобно ориентироваться, когда он не может поцеловать его, что было бы первым инструментом в том, чтобы заставить Чую расслабиться, но...       Ты используешь инструменты, имеющиеся в твоём распоряжении. Дазай сказал, что сделает это, и он не собирается отступать. Так что он утыкается лицом в шею Чуи, касаясь губами точки его пульса.       Всё тело Чуи на мгновение напрягается, руки вцепляются в простыни под ним, и его сердце колотится, Дазай может чувствовать это под своими губами, и когда он проходится языком по коже, посасывая пульсирующую точку, рыжий вздрагивает.       — Просто напоминаю тебе... — Дазай звучит так беззаботно, что это почти бесит Чую, потому что он хочет, чтобы ему было настолько же легко, но всё, о чём он может думать, это как не заскулить от того, как... приятно это ощущается.       Как бы... очень приятно.       О нет.       Дазай продолжает двигаться, его губы достигают впадинки на горле.       — Если в любой момент этого рандеву с твоих губ слетит слово "Бейонсе", я ухожу.       Он достигает желаемого эффекта — Чуя смеётся, в то время как одна из рук Дазая скользит вверх и под футболку, его ладонь прижимается к чужому животу.       — Н-ну и что ты тогда возмущался, очень хорошее же стоп-слово.       — Стоп-слово должно быть похоже на удар по тормозам, а не на аварийный выключатель, — отвечает Дазай, слегка царапая ногтями живот Чуи, когда подтягивает футболку выше рёбер.       — Ты не считаешь её сексуальной?       — Ну, как бы... — Дазай закатывает глаза, — Она, разумеется, такая, но это просто напоминание о том, что ты по сути невинный пушистый котёнок, и тогда я чувствую себя каким-то жутким извращенцем...       — Я не такой! — жалуется Чуя, наклонив голову набок и прикусив губу, когда зубы Дазая начали царапать его плечо. Он слегка приподнимает корпус, чтобы помочь тому снять с него футболку, и только когда прохладный воздух касается его груди и живота, он начинает чувствовать себя немного уязвимым, но—       Дазай продолжает говорить, его губы прижимаются к ключице Чуи.       — Знаешь, а некоторым людям нравится, когда их называют котёнком в таких ситуациях... — гудит он, не в силах удержаться, чтобы не оставить заметный след на ключице Чуи, прежде чем двинуться дальше. — Или детка, принцесса, милый, как угодно...       Каждая кличка вылетает как дополнительный гвоздь в крышку гроба, потому что Чуя знает, что Дазай не называет его так, но теперь он воображает это, и он уже немного твёрд и извивается из-за этого.       А затем они достигают перепутья.       Язык Дазая проходится по соску Чуи, из-за чего тот издаёт сдавленный вздох, повернув лицо в подушку, и его тело содрогается, потому что...       Даже если бы это было просто ощущение губ Дазая, обхватывающих его и посасывающих, Чуя бы уже был ошеломлён. Но когда ты добавляешь пирсинг языка, горячее, влажное ощущение, когда язык Дазая скользит по коже, в сочетании с твёрдой текстурой металлического шарика, давящего на него...       Это чересчур, до такой степени, что спина Чуи выгибается от кровати, и он одной рукой закрывает рот, кусая свою ладонь, чтобы не закричать.       Дазай, со своей стороны, переживает спокойное осознание того, что в тот или иной момент через это проходит почти каждый бисексуал, и обычно это поражает на других этапах, но...       Это совсем иначе.       И отчасти оно почти наверняка связано с тем, что Дазай имеет склонность совсем немного задерживаться на груди девушек, но...       Он удивлён тем, как сильно ему нравится ощущать тело Чуи под своими руками, даже если оно не такое мягкое или податливое. То, как он на самом деле чувствует, как напрягается и дрожит под его ртом мускул в груди Чуи, — это так... приятно.       Приятнее, чем он, возможно, хочет признать, но не из-за этой шаткой, очень новой стороны его ориентации, а потому...       Он почти уверен, что большая часть этого связана не с полом Чуи, а просто... с Чуей в целом.       И что, собственно, он должен с этим делать?       Можно было подумать, что в такой момент Дазай попробует облегчить себе жизнь. Но нет.       — Знаешь... — подаёт голос он, оттягивая один сосок, прежде чем перейти к другому, его свободная рука рисует невидимые узоры в промежутках между рёбрами Чуи, — Если тебе нужно, ты можешь держаться за меня... — полушёпотом говорит он, царапая чувствительный бугорок зубами, глядя, как руки Чуи практически разрывают матрас.       — Почему ты... — Чуя стискивает зубы, его подбородок откидывается назад, и он издаёт по-настоящему неловкий вскрик, когда пирсинг Дазая снова давит на его сосок, — ...так заморачиваешься...       — Потому что, — Дазай поднимает подбородок, хватая одну из рук Чуи и кладя её себе на плечо, — это может шокировать, но будет намного легче, если ты будешь получать удовольствие.       Пальцы Чуи сразу же сжимаются на лопатках Дазая, пока тот начинает прокладывать поцелуи ниже. И в этот момент ногти рыжего впиваются в чужую кожу, сердце начинает биться ещё быстрее, потому что—       Он смотрит вниз.       И со своего угла он может видеть, как мышцы спины и плеч Дазая напрягаются, когда он переходит от оседлания Чуи к скольжению вниз между его ног, и уязвимость, которая накладывается на него, заставляет его пальцы впиваться ещё сильнее, а другая рука взлетает в волосы Дазая, путаясь в них, когда тот покусывает кожу прямо под пупком Чуи.       И боже, он горячий, понимаете?       До глупого горячий: от высокого, широкого, но худощавого тела, до растрёпанных волос, пирсинга, пленящей улыбки — всё это похоже на ужасный набор, завёрнутый в гормоны, предназначенный для того, чтобы сбить Чую с толку и возбудить и—       Дазаю не намного лучше, потому что чувствовать, как пальцы Чуи дёргают его за волосы, те звуки, которые он издаёт...       Боже, Дазай должен остановиться на мгновение, прижавшись лицом к бедренной кости Чуи, чтобы перевести дыхание, молча проклиная тесноту в своих джинсах.       Это была плохая идея.       Вот что он говорит себе, когда расстёгивает пуговицу на джинсах Чуи, а затем молнию.       Плохая идея, плохая идея, плохая идея.       И может быть, если бы он просто согласился сделать Чуе минет или что-то в этом роде, это не было бы таким просчётом. Но нет.       Он предложил показать Чуе подготовку к анальному сексу с полным заверением, что он вообще не собирается трахнуть его, и в то время его поддерживало высокомерное чувство отрицания, типа: "Ну да, всё норм, с чего бы мне хотеть?".       Но теперь они здесь. С Дазаем, стягивающим джинсы Чуи с его бёдер, чувствуя под ними удивительно мягкую, упругую кожу, и...       Он хочет этого.       Ужасно.       О господи, ёб твою мать.       — Ты... — Дазай на секунду зажмуривается, — Ты сказал, что с Ширасэ дошёл до этого момента, верно?       Чуя медленно моргает, его глаза пытаются приспособиться к флуоресцентному освещению, когда он заставляет их снова открыться.       — Гм... — он тяжело сглатывает, пытаясь заставить себя думать связно, — Он... да?       Связные предложения сейчас ему не друг.       То, что делает Дазай, и то, что делал Ширасэ, — это две совершенно разные вещи.       Ширасэ обычно наслаждался своим собственным оргазмом в течение минуты или двух, прежде чем опрокинуть Чую на спину, стянуть с него штаны и перейти к делу, и это было неплохо.       Это просто было не очень романтично и немного неаккуратно, и...       Обычно Чуе приходилось закрывать глаза и сосредотачиваться на том, чтобы возбудиться, до такой степени, что обычно он просто касался себя позже, когда был один, чтобы почувствовать... удовлетворение.       Ширасэ определённо не целовал его бёдра так, как сейчас Дазай, всасывая и оставляя маленькие синяки, пока Чуя не превращается в извивающееся, тяжело дышащее нечто. Он не тянулся, чтобы сжать руку Чуи и убедиться, что с ним всё в порядке, или делал паузу в определённые моменты, чтобы дать Чуе шанс попросить его остановиться.       И это заставляет Чую гадать, то ли это Дазай просто очень хорош, то ли Ширасэ был просто очень плох.       В любом случае, Чуя чувствует, что медленно теряет рассудок, изо всех сил стараясь дышать, когда зубы Дазая царапают внутреннюю сторону его колена, и он не может не заметить, что для кого-то "обучающего", Дазай оставляет много засосов вдоль тела Чуи.       Наконец, когда они уже готовы снять боксеры Чуи, и рыжий очень очевидно твёрд, Дазай останавливается, напоминая себе, зачем они вообще здесь.       — Хорошо, — он делает прерывистый вдох, который звучит ровно для Чуи, даже если на самом деле это вообще не так. — Ты хочешь сделать это на спине или на животе?       Чуя медленно моргает, его руки покрываются мурашками, когда он пытается осмыслить этот вопрос.       — А есть... — он вздрагивает всякий раз, когда чувствует, как волосы Дазая касаются его бёдер, пытаясь понять, как он вообще оказался в такой ситуации. — А есть большая разница?       Дазай задумывается.       — Думаю, это зависит от того, хочешь ли ты смотреть на меня, пока я это делаю, или нет.       Инстинктивная реакция Чуи — нет, абсолютно нет, "Переверни меня прямо сейчас, это звучит так неловко, что я умру", но...       Затем он на самом деле обдумывает возможность не видеть приближение этого, и когда он вспоминает тот факт, что Ширасэ не знал, что Чуя хотел, чтобы он остановился, пока Чуя буквально не ёбнул его головой, потому что тот не мог видеть выражения его лица, ну...       — ...Так нормально, — Дазай кивает, стягивая с Чуи боксеры, и Чуя поднимает лицо к потолку, сильно прикусывая губу, его щёки пылают от смущения. У него никогда не было много "комплексов по поводу тела" или чего-то такого, но... то, что лицо Дазая прямо там, всё равно нервирует.       — Во-первых, я хочу определить некоторые ожидания, — говорит Дазай, стараясь не смотреть слишком пристально на член Чуи и не думать слишком много о том, что он вроде как... как бы...       Правда хочет его в своём рту?       Но он об этом не думает.       Вместо этого он тянется к бутылочке смазки в своих джинсах, его тон становится немного менее сексуальным и немного более серьёзным, будто он оператор аттракциона в парке развлечений, а не кто-то, кто собирается очень близко познакомиться с парнем, к которому питает много сложных эмоций.       — Будет покалывать, но если будет жечь, ты должен сказать мне сразу же, как только это начнётся.       Чуя хмурится. У него всегда был высокий порог боли.       — Я могу справиться с небольшой—       — Я верю, но... — Дазай вздыхает, прислоняясь щекой к бедру Чуи, чтобы не вытягивать шею, не осознавая, что это отправляет сердце Чуи на орбиту, — если это закончится тем, что я порву тебя, то это будет не очень познавательно, и мы с тобой уже были один раз в неотложке в этом семестре.       — Порвёшь меня? — медленно спрашивает Чуя, чувствуя лёгкий ужас от этой мысли. — Погоди... я думал... только у девушек бывают такие проблемы...       — Это не проблема, а девственная плева, и это так-то вообще бесполезный стереотип, девушки также не должны истекать кровью во время секса, — объясняет Дазай, открывая смазку.       — Погоди-ка... ты вообще не должен истекать кровью?       — ...Прошу прощения?       Чуя делает паузу, будучи неуверенным, не сказал ли он что-то не так, когда видит, что Дазай выглядит расстроенным—       Что ж, нет. "Расстроенный" подразумевает просто какое-то неопределённое количество огорчения, но...       Дазай выглядит взбешённым.       — Когда Ширасэ... — Дазай стискивает зубы, изо всех сил стараясь не зарычать, потому что Чуя явно уже довольно уязвим и не в том состоянии, чтобы понять, что Дазай злится не из-за него. — Когда вам двоим пришлось остановиться... ты... у тебя... шла кровь?       — ...Немного? — Чуя хмурится, слегка морщась от воспоминаний. — Но всё правда было не так плохо, и он остановился, так что...       — На будущее, — говорит Дазай, впиваясь пальцами в ногу Чуи чуть сильнее, чем ему хотелось бы, — тот факт, что он не домогался до тебя, — это минимум, лучше он от этого вообще не звучит. Это— погоди...       — Что?       — Он пытался до этого растянуть тебя пальцами, или это был весь его..?       Чуя продолжает смотреть в потолок.       — Я уверен, что ты можешь догадаться, и я был совершеннолетним и дал согласие, и это отстойно, но ты зацикливаешься на этом, и это не помогает, хорошо?!       Вау.       Господи, охуеть.       — ...Хорошо, — Дазай соглашается сквозь стиснутые зубы. — Но если вообще начнёт быть больно, ты скажешь мне, верно? — поначалу Чуя не отвечает, и тон Дазая становится жёстче, — Если я начну думать, что это так, и ты ничего не сказал, я остановлю всё это.       — Ладно.       Дазай облегчённо вздыхает, покрывая пальцы смазкой. Честно говоря, он рад, что Чуя захотел принять душ до этого, потому что он почти уверен, что если бы он сейчас вытащил латексную перчатку, драматично натянув её со шлепком так, будто собирается провести осмотр простаты, у Чуи бы случился истерический припадок.       — И даже если не будет больно, тебе это может не понравиться, — предостерегает Дазай, разогревая жидкость на своей коже.       — ...Я думал, ты сказал, что с помощью простаты парням легче доставить удовольствие или типа того? — Чуя хмурится, прижимая ладони к щекам, чтобы остудить их.       — М-м, да, тебе будет приятно, когда кто-то прикоснётся к твоей простате, — подтверждает Дазай, — но некоторым парням просто не нравится само проникновение.       — ...Откуда ты так много об этом знаешь? — медленно спрашивает Чуя, подпрыгивая и напрягаясь, когда пальцы Дазая начинают втирать смазку, ну... там.       — Ну, как бы, жизнь одна, пробуем всё, — объясняет Дазай, пожимая плечами. — И я был с девушкой... — разговор, как бы неловко это ни звучало, на самом деле помогает Чуе чувствовать себя немного более расслабленным. — ...и она захотела попробовать, ну я ей и разрешил.       — Что?! Девушки правда хотят заниматься подобными вещами?! — в шоке выпаливает Чуя, но в основном ему просто любопытно, потому что он вообще не думал об этом прежде.       — Ну... осмелюсь предположить, что ты никогда не слышал о пеггинге, — фыркает Дазай, потому что очевидно, что нет, — Но да. Многим девушкам это нравится. Она использовала на мне всего пару пальцев, — объясняет он, и от этого Чуя чувствует себя немного менее испуганным, когда кончик пальца Дазая проникает внутрь, потому что, по крайней мере, тот в некотором роде знает, каково это, — и она рекламировала это так, будто это будет умопомрачительный опыт, а это было просто... — Дазай пожимает плечами, — Ну такое? Стимуляции было недостаточно, чтобы компенсировать всё остальное. Но у всех по-разному.       — Ты пытаешься... — Чуя прикусывает губу, когда палец Дазая проскальзывает чуть глубже, и да, покалывает, но это не похоже на то, что его разрывают пополам или будто кто-то протаранил туда телефонный столб, так что...       Прогресс на лицо.       — ...занизить мои ожидания или типа того?       — Нет, просто... — Дазай пожимает плечами и прикусывает щёку, заставляя себя сосредоточиться. — Ты уже винил себя и говорил, что плох в сексе, потому что не получал удовольствия от чьего-то несмазанного члена, наполовину засунутого тебе в зад—       — Ты сказал, что больше не вернёшься к этому—       — Я хочу сказать, — доблестно продолжает Дазай, — что не всем нравится проникновение, и в этом нет ничего страшного.       И он втайне надеется, что Чуе нравится, потому что это может сделать их немного более совместимыми? Ну да. Но в этом также ноль смысла, и он пытается не сосредотачиваться на том, насколько тесно и тепло внутри него, и он определённо не представляет себе, каково это — чувствовать этот тугой, горячий, влажный жар вокруг его—       — Всё хорошо? — наконец спрашивает Дазай, когда его палец оказывается полностью внутри, и он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на лицо Чуи, но обнаруживает, что тот положил на него подушку.       И он всё ещё наполовину твёрд, что является хорошим знаком в блокноте Дазая, потому что, когда он проводил свои исследования — и боже, Дазай провёл абсурдное количество исследований для этого крошечного рандеву, — он видел, что многие парни могут стать вялыми в процессе, что обычно является признаком того, что это становится болезненным.       — Д-да.       Дазай кивает, позволяя своему пальцу на некоторое время остаться внутри Чуи, прежде чем медленно вытащить его, повторяя движение, пока не почувствует, как мышцы Чуи начинают расслабляться, даже если это происходит медленно. И в какой-то момент, когда он останавливается, чтобы добавить больше смазки, он спрашивает:       — Я знаю, мы говорили, что это чисто образовательная вещь...       — Да, и? — бормочет Чуя, его руки сжимаются вокруг подушки, когда он пытается сосредоточиться на том, чтобы оставаться максимально расслабленным, его бедро слегка напрягается там, где оно зацеплено за плечо Дазая.       — Ну, насколько техничным ты хочешь, чтобы я был?       — Супер... — Чуя кусает подушку, когда палец Дазая входит обратно. Больше не покалывает, но всё ещё непонятно, и это волшебное чувство или что-то такое до сих пор не появилось, — охренительно... техничным...       Он не видит самодовольной ухмылки Дазая.       — Ох, ладно. В таком случае было бы супер полезно, если бы ты помастурбировал для меня прямо сейчас.       — Что?! — рявкает Чуя, выглядывая из-под подушки ровно настолько, чтобы Дазай увидел, что он бордовый. — Разве это не то, чем мы—       — Я бы назвал это "личное время", но ты не один, так что...       — Ты серьёзно выбрал этот момент, чтобы быть придурком?       Глаза Дазая широко раскрыты и обманчиво невинны.       — Ну, я имею в виду, раз уж мы супер-охренительно-техничны, это железа, которая набухает от возбуждения, так что мне будет легче стимулировать её, если твой пенис будет полностью эрегирован...       — Почему ты такой?! — хнычет Чуя, его бедро снова дрожит, когда палец Дазая начинает неглубоко входить и выходить из него, и это всё ещё не плохо и не больно, просто странно.       — Какой?       — Худший человек из всех, кого я когда-либо встречал! И кто говорит "пенис" в подобных ситуациях?!       — Сказал парень, который даже не может произнести "член", — фыркает Дазай, — Я просто веду себя технично.       — Окей, хорошо, ладно, всезнайка—       — ...Всезнайка?       — Хитрожопый, доволен?!       — Очень даже.       — Тебе не нужно быть настолько техничным, и я не хочу делать это перед тобой, хорошо?!       — ...Ты не... — палец Дазая замирает, когда он пытается обработать эту информацию, медленно выгибая одну бровь. — Хочешь... мастурбировать передо мной?       — Нет?! Это было бы... не знаю...       — Чуя... — голос Дазая ломается от смеха, и он прижимается лицом к бедру рыжего и слегка покусывает, заставляя Чую прижаться лицом к подушке с воем удивления и, ладно, удовольствия. — Я буквально внутри тебя прямо сейчас, и трогать себя передо мной — это перебор?       — Ты сейчас серьёзно смеёшься надо мной?! — лепечет Чуя, — Потому что на данный момент я не чувствую себя в полной безопасности...       — Прости, — смягчается Дазай, прижимаясь извиняющимся поцелуем к бедру Чуи, когда отпускает его, и они оба на минуту застывают, но разделяют это молчаливое, обоюдное согласие игнорировать тот факт, что это произошло. — Знаешь что? В общем-то... тебе не нужно ничего делать. Просто расслабься.       Тон Дазая меняется, он звучит почти успокаивающе, будто он всё понял... и всё тело Чуи подпрыгивает, когда пальцы Дазая обхватывают основание его члена, предлагая медленные, решительные поглаживания и—       Блять.       Чуя откидывает голову на подушку, задыхаясь и извиваясь, потому что как рука Дазая ощущается лучше за секунды, чем рот Ширасэ за минуты?       — Я добавлю ещё один, хорошо?       Боже.       Дазай продолжает облизывать губы, пока смотрит на член Чуи, чувствуя, как тот набухает и пульсирует под его пальцами, когда он растирает смазку по стволу, облегчая формирование кольца из пальцев и скольжение вверх-вниз — это интуитивно, не так уж отличается от того, как он трогал бы себя. И это странно, потому что не то чтобы Дазай впервые видит член таким образом, он смотрит довольно много порно, но... Он впервые обнаруживает, что полностью сосредоточен на нём, желая попробовать на вкус предэякулят, стекающий с кончика, и—       Это оффтоп.       Это даже не о том, чего хочет Дазай, а о том, чтобы показать Чуе, какой должна быть подготовка к аналу, и они не зайдут так далеко, если Дазай начнёт отсасывать ему, потому что он может гарантировать, что он как минимум лучше, чем Ширасэ, и Чуя не продержится долго.       Чёрт.       Чуя стискивает зубы, когда ещё один палец добавляется внутрь, пытаясь сосредоточиться на своём дыхании, глубоко вдыхая через нос, медленно выдыхая через рот — как Дазай объяснил по телефону ранее днём.       Это помогает, и жжения всё ещё нет, просто немного больше покалывает. И он понимает: если кто-то и может сделать это приятно, то это, вероятно, Дазай, верно? Типа... он был со столькими людьми, он знает, что делает, так что... если Чуя не получит от этого удовольствия, это будет похоже на то, что сказал Дазай, и ему просто это не нравится, так?       Погодите.       Дазай в этот момент проходится по своему внутреннему чеклисту.       Пять сантиметров в глубину, изогнутая вверх — она должна ощущаться как набухшая шишка на внутренних мышцах, и подушечка его среднего пальца находит её, экспериментально проходясь по ней — просто чтобы убедиться, что он находится в нужном направлении—       Он был не готов.       К прыжку? Удивлённому стону? Да. Когда это был он, это было слегка похоже на то, как если бы его ткнули электрошокером. Слишком интенсивно, чтобы доставить удовольствие, даже кончиками пальцев.       Стон Чуи громкий и безудержный и—       О нет.       Лицо Дазая такое горячее, и всё рациональное, что заставляло его думать, что он справится с этим, уносится прочь от него, потому что—       Чуя произнёс его имя.       Джинсы Дазая сейчас невыносимо тесны, и он не может сосредоточиться, поэтому пробует снова...       Только чтобы получить такую же реакцию.       Ох бля-я.       Плохая идея, плохая идея, почему он вообще решил, что это было хорошей идеей?       Даже Чуя, кажется, осознал, что он только что сделал, покраснев до ушей.       — Я... я не имел в виду...       — Всё в порядке... — даже Дазай больше не звучит беззаботно, и он знает, что тоже краснеет, — это нормально.       Они пристально смотрят друг на друга.       Верно. Нормально.       Это нормально.       Они едва ли даже друзья, и Дазай просто помогает Чуе решить его проблему. И он уже делал это со многими своими друзьями раньше. Так что... всё в порядке—       — Д-Дазай...       — А? — отвечает он, возвращаясь с небес на землю.       — П—продолжай?       Его взгляд смягчается.       — Да... — он наклоняется, убирая руку с члена Чуи, целуя и покусывая его живот, позволяя Чуе сосредоточиться на ощущении его пальцев, разводящихся внутри него, и боже, они длинные, удивительно сильные, и... — Я тебя понял.       Чуя не ошибся. Дазай делает это приятно. За гранью простого "приятно".       У Чуи нет слов для того, что делает Дазай.       Ощущение чужих пальцев, расходящихся внутри него, обхватывающих его место по краям, а затем массируя, это...       Чуя невменяем.       Его бёдра дрожат, челюсть сжата так сильно, что болит, и он хаос из стонов и дрожи, а Дазай зачарованно наблюдает, как член Чуи дёргается у живота того, не касаясь его.       После сегодняшнего дня они будут неделями убеждать себя, что следующие минуты ничего не значат.       — Дазай... — голос Чуи ломается, а его позвоночник выгибается от матраса, пока он, дрожа, качается вниз на чужую руку. — Мне нужно—       В животе у Дазая ёкает, и его мозг говорит ему не давить, в то время как его член практически кричит хором: "Живи быстро, умри молодым".       И он меняет курс на обращение с Чуей так, как он сам хочет, вместо того, чтобы поддерживать барьер "образовательных целей", который делал этот опыт немного строгим. До сих пор.       — Ох? — напевает он, и Чуя совсем эмоционально не готов к хриплому тону голоса Дазая, когда тот оставляет поцелуй между рёбер, проходясь зубами, а его слова эхом отдаются в глубине живота Чуи, — Скажи мне, что тебе нужно, милый.       Твою мать.       Чую сводит судорогой, он издаёт сдавленный стон, пытаясь свести ноги, но останавливается, когда его внутреннее бедро ударяется о плечо Дазая, и этого недостаточно, но это помогает ему ещё больше сжаться вокруг чужих пальцев, подсознательно пытаясь затянуть его глубже.       — Я... — в уголках его глаз слёзы, но не в плохом смысле. — Я... пожалуйста—       Он совершает ошибку, открывая глаза, и когда он это делает, то видит, что Дазай ухмыляется ему, с такой уверенной и хитрой улыбкой, что единственное прилагательное, которое на самом деле подходит для этого, — порочный, как лис в курятнике.       — Ты хочешь кончить?       О боже.       Чуя издаёт задушенный скулёж, быстро качая головой, потому что он хочет, о боже, очень хочет, он так близко, и если Дазай просто немного больше—       — Просто попроси меня, — полушёпотом говорит Дазай, его пальцы замедляются, и это мучительно, пока он поднимается между ног Чуи, снова обхватывая ртом один из сосков того, а затем Чуя просто чувствует, как всё его тело плавится под руками Дазая, такими горячими напротив его кожи, границы стираются.       — П-пожалуйста, Дазай, з—       Это завораживает его, потому что вне подобной ситуации Чуя вообще не такой. Был ли он порой застенчив? Ну да. Был ли он человеком, которого Дазай раньше классифицировал как того, кто будет умолять кончить на его пальцах? Нет.       Жалуется ли он? Ни в коем случае. Даже если Чуя, возможно, не может на самом деле сказать это вслух, для него, вероятно, это сейчас перебор—       Следующая фраза врезается в его память навсегда.       — Пожалуйста, Дазай... — позвоночник Чуи дрожит, когда он теряет всякое чувство смущения, потому что это слишком хорошо, — з-заставь меня кончить—!       Последняя часть немного быстрая, но Дазай слышит это.       Он замирает на мгновение, и происходит вещь, как в кино, где в его мозгу возникает странный эффект эха.       Заставь меня кончить...       Пожалуйста, Дазай...       Заставь меня—       После этого всё слегка как в тумане.       В какой-то момент лицо Дазая снова оказывается на шее Чуи, на этот раз гораздо менее нежно отмечая его зубами, и, возможно, он подсознательно прослеживает схожий рисунок с синяками, которые он видел на шее Чуи, когда тот возвращался от Ширасэ, но если это так, то это совпадение.       А затем внутри него три пальца, и Чуя чувствует себя заполненным, и растяжка приятна, каждый раз, когда кончики пальцев Дазая ударяют о его место, искры удовольствия заставляют чувствовать, как фейерверк взрывается в его животе.       И когда он цепляется за Дазая, царапая ногтями его спину, это совсем не то, что быть в объятиях Ширасэ.       Это комфортно и безопасно, и несмотря на то, что Дазай всегда смеётся над ним, Чуя знает, что тот никогда не будет издеваться над ним из-за этого, и—       Того, что Чуя царапает его спину, достаточно, чтобы Дазай застонал в его шею, низко и желающе, и звук этого, в сочетании с тем фактом, что из этого положения Чуя, наконец, замечает горячую тяжесть эрекции Дазая, прижимающуюся к бедру Чуи через чужие джинсы...       Это уже слишком много.       Оргазмы Чуи обычно быстрые и внезапные. Он никогда не был выстроен и выжат так, как сейчас, его мышцы сжимаются вокруг пальцев Дазая, когда он издаёт разбитый стон, поворачивая своё лицо к каштановым волосам в попытке заглушить его.       И это сотрясает всё его тело, накатывая волнами, длясь намного дольше, чем он привык, до такой степени, что на щеках появляются слёзы, а дыхание буквально выбивается из него.       В последующие мгновения Чуя просто чувствует себя... приятно опустошённым. Он вялый и блаженно измученный, когда его ноги опускаются на матрас.       Губы Дазая до сих пор на нём, прижимая ленивые поцелуи к горлу, держа его, в то время как тело Чуи всё ещё сотрясается от дрожи.       И на секунду — так-то на несколько секунд — Чуя расслабляется в этом, и он прижимается к Дазаю, и если бы он не был слишком смущён этим фактом, то признался бы, что по сути он уткнулся лицом в голову Дазая, мурлыча, как довольный котёнок, как бы смешно и унизительно это ни звучало.       Блять.       Дазай борется с каждой каплей своего оставшегося самоконтроля, чтобы сохранить свои бёдра неподвижными, когда всё, что он хочет, это съехать вниз и получить какое-нибудь трение о свою эрекцию, потому что в данный момент это начинает становиться неподдельно болезненным, но он также чрезвычайно осознаёт важность того, чтобы не выбросить Чую из своих рук и убежать в ванную, чтобы позаботиться об этом самостоятельно.       Так что он застрял.       По крайней мере, до тех пор, пока нога Чуи не сдвигается, задевая переднюю часть его джинсов, и Дазай издаёт сдавленный, низкий звук в задней части своего горла, а его член болезненно пульсирует в ответ.       — Извини, я просто—       — Всё в порядке... — Чуя делает глубокий вдох. — Ты... — у Дазая перехватило дыхание от тона его голоса, — Я понимаю, если тебе противно или что-то такое, но если ты хочешь, я могу...       — ...По мне сейчас скажешь, что мне противно? — спрашивает он, задыхаясь, и Чуя тяжело сглатывает, отчётливо ощущая выпуклость на своём бедре.       Нет. Не скажешь. И как тот сказал ещё до того, как они начали... он би.       Как Ширасэ. И как Юан. Он до сих пор помнит, как она кричала о том, что их бывший пропагандирует "негативные стереотипы" или что-то там.       Просто до сих пор Чуя никогда не допускал мысли, что Дазай может...       — ...Если ты... — Дазай тяжело сглатывает, пытаясь очистить голову и думать о чём-нибудь другом, кроме своего члена, что на данный момент очень тяжело, — Если ты хочешь.       — Ну... — Чуя неловко откашливается и отводит взгляд, прежде чем сделать ещё один глубокий вдох.       Когда чужие ноги обхватывают бёдра Дазая, на секунду он дико неверно истолковывает то, что сейчас произойдёт, и боже, он хочет этого, и если бы у него была его точная фантазия, Чуя был бы сейчас в коленно-локтевой, но это кажется слишком быстрым—       Но это не то, что происходит.       Мир переворачивается с ног на голову, и внезапно Дазай оказывается на спине, и... это прискорбное совпадение, что таким образом Чуя оседлал его пах, буквально сидя на эрекции под джинсами Дазая, и она буквально трётся между его—       Дазай откидывает голову назад, прикусывая губу, а ладони Чуи летят к его груди, балансируя на ней.       — Могу я задать тебе... личный вопрос?       Дазай приоткрывает одно веко, будучи неуверенным в своей способности говорить, когда зад Чуи трётся о него, даже если это непреднамеренный результат того, что тот наклонился вперёд, так что он кивает.       — Для... — Чуя опирается на ладони, и Дазаю повезло, что тот маленький, иначе это было бы сокрушительно, тогда как в данном случае это просто небольшое давление, когда рыжий сдвигается на его колени, заставляя Дазая вздохнуть с облегчением. — ...чего нужны бинты?       Дазай делает паузу, наконец-то в силах посмотреть Чуе в глаза — впервые с тех пор, как они поменялись местами, — и его руки замирают на чужих бёдрах.       — ... — они покрывают его предплечья, шею и верхнюю часть груди, около ключицы. Многие полагают, что это просто дань моде или, может, что-то интимное. — ...Мы можем поговорить об этом после?       Чуя удивляется мягкости в голосе Дазая, когда он спрашивает о таком, но кивает.       — Да... В смысле, ты не обязан мне ничего рассказывать—       — Я не против рассказать, я просто предпочёл бы...       Точно. У них есть неотложные дела.       И вот какое дело. У Дазая до этого не было много девственниц.       Большинство его партнёрш были старше него, обычно хотя бы с каким-никаким опытом, так что...       Он просто не был готов к осторожному, мягкому поцелую, который Чуя прижимает к его шее сбоку, почти подражая тому, как Дазай касался его в начале. Его губы тёплые, мягкие, и боже, Дазай хотел бы, чтобы он мог запомнить больше о том, как это ощущается—       И ну ёб твою.       Даже странно думать о мелком сопляке, который управлял "подпольной группировкой панини" с целью досадить, как о чём-то милом, но...       Блять.       То, как кончик его носа касается шеи Дазая, над ключицами, когда он спускается вниз, или то, как он трёт большим пальцем один из сосков Дазая — что поначалу странно, но так-то немного хорошо?       Он далеко не так чувствителен, как Чуя, так что это не превращает его в извивающуюся катастрофу, но это на удивление приятно, и когда Чуя начинает покрывать живот Дазая короткими, лёгкими поцелуями, он начинает понимать.       Оу.       — Тебе не обязательно, это вроде как—       Чуя поднимает взгляд и смотрит на него из-под ресниц, и Дазай вспоминает кое-что из той ночи, миг, который он забыл.       Чуя смеялся, улыбаясь кому-то другому, его волосы были собраны в свободный хвост, и Дазай вспомнил, что тогда заметил веснушки на его носу.       Так же, как он замечает их сейчас, и как нос Чуи всегда слегка морщится, когда он нервничает.       Теперь сердце Дазая колотится, и это не имеет никакого отношения к тому, насколько близко Чуя находится к его молнии.       О нет.       — Ну... если ты не против... мне вроде как удобнее использовать свой рот, — это... уникально. И когда Дазай поднимает бровь, лицо Чуи слегка мрачнеет, и он объясняет, — Всё началось с того, что я хотел... доказать свою точку зрения, но...       Дазай вспоминает их маленькую ссору в этой самой комнате, и у него в животе всё сжимается.       — Если ты не хочешь, чтобы я—       — Нет-нет, — Дазай поднимает руки и мотает головой. — Если тебе так удобнее... и ты хочешь...       Чуя не горит желанием признавать, что хочет, но у него есть это восхитительное небольшое прикрытие чувством справедливости, за которым можно спрятаться.       — Ну... — он делает выражение лица, которое Дазаю не нравится, потому что оно неуверенное и немного... грустное — не то слово, но оно и не радостное. — Я уверен, что тебе делали лучше, но... В смысле, ты всё равно можешь сказать мне, если это не—       Дазай действует инстинктивно, когда наклоняется, проводя пальцами по волосам Чуи, не осознавая, насколько приземляющее это действие для него, даже успокаивающее.       — Чуя?       Не чиби. Или хоббит. Или мелкий. Или карлик. Или гремлин. Или вертикально неудавшийся. Или что-то в этом роде.       Просто Чуя.       — ...Да?       — Расслабься.       Чуя прерывисто вздыхает.       — Ладно... — он скользит вниз, радуясь, что его нижняя половина под одеялом, потому что теперь, когда он начинает остывать, становится холодно. И он не знает о том, что Дазай безмолвно оплакивает вид его задницы.       "Расслабься", — напоминает он себе, как и говорил Дазай, потому что это ничего такого. Дазай не какой-то устрашающий парень, с которым он встречается и на которого хочет произвести впечатление, и это не первый раз, когда Чуя отсасывает кому-то.       Это не так страшно.       Он расстёгивает джинсы Дазая, слегка фыркая себе под нос, когда тот облегчённо вздыхает, и тянет за молнию.       — Извини, это, наверное, доставляло много—       — Всё норм, — отвечает Дазай, раздвигая колени, а Чуя ложится между его бёдер. — Бывало и хуже.       — Хуже? Что именно это должно... — начинает вопрос Чуя, дёргая боксеры Дазая, а затем—       А затем он замолкает.       Это почти похоже на то, как карма возвращается, чтобы ударить его по лицу, смеясь над ним за то, что он солгал Дазаю о росте Ширасэ.       Потому что да, Дазай высокий. Для Японии? Очень высокий.       И... Он... Пропорциональный.       Боги милостивые.       Чуя никогда особо не задумывался о своём размере. Кроме своего роста, ха-ха, да, но по сравнению с Ширасэ, который был значительно выше, они были примерно одинаковыми внизу, так что Чуя всегда считал, что в этом смысле, по крайней мере, он был средним.       Значит, Дазай просто огромный?       Чуя хотел бы, чтобы у него было немного больше опыта в посещении раздевалок, но он был вынужден бросить спорт сразу после того, как начал среднюю школу, так что у него не было много возможностей.       А после инцидента с Ширасэ, Чуя был совершенно уверен, что он не будет заинтересован в том, чтобы попробовать это снова с кем-то таким большим, но, видимо, Ширасэ даже вообще "большим" не был, и...       Он не знает, почему он даже обдумывает это сейчас, потому что просто собирается отсосать ему, и затем они никогда не сделают этого вновь, но теперь он смотрит вниз на ствол этой штуки, задаваясь вопросом: "Сможет ли это войти внутрь меня?".       Это нелепая и бесполезная вещь, чтобы о ней задумываться, но...       Вот он Чуя. Тешит себя размышлениями.       Когда он думает, как из-за Дазая это ощущалось ранее...       Он думает, что так-то сможет?       Но, как он уже сказал, это нелепая вещь, о которой стоит беспокоиться прямо сейчас, так что... Его основная задача заключается в том, чтобы поместить это в свой рот. Что уже представляет собой большой вызов.       Дазай готов спросить, всё ли у Чуи в порядке, и Чуя просто прямо признаёт это, не думая о том, какое влияние это окажет на чужое эго.       — Он больше, чем то, к чему я привык.       Он не знает, говорит ли Чуя ему это как удар по Ширасэ или как комплимент, но... Чуя обхватывает рукой основание его члена, и внезапно мозг просто затыкает его:       "Прими комплимент, Дазай".       И прямо перед тем, как губы Чуи коснулись его, Дазай стиснул зубы.       — Подожди... — Чуя останавливается, поднимая на него взгляд, и Дазай немного ненавидит себя, но это важно. — У меня есть... — он тянется за упаковкой из фольги в задний карман джинсов, и Чуя наклоняет голову в сторону.       — Зачем? Ты ведь только принял душ пару часов назад, верно?       Дазай опускает голову на подушки.       — Потому что ты всё ещё можешь подхватить— погоди... — он знает, что Чуя рассердится на него за то, что он продолжает спрашивать об этом дальше, но... — Вы не использовали..?       Чуя строит лицо.       — Он сказал мне, что был с одним человеком и что его проверили, и так как я никогда не был ни с кем другим... — Чуя мотает головой. — После мы с Юан оба проверились, так что я в порядке—       — Это хорошо, — Дазай щиплет себя за переносицу, — но ты не спросил, проверялся ли я.       Чуя медленно моргает.       — О... — что ж. Теперь это кажется очевидным. Особенно учитывая, насколько... активен Дазай. — ...Ну, ты проверялся?       Ну, ты проверялся?       — Да, — признаёт Дазай. Вообще-то он не занимается незащищённым сексом, если только он не с кем-то, кого он знает и у кого есть полное медицинское заключение, или если у них есть какой-то другой способ проверить это — что не широко распространено. Это значит, что у него низкий уровень риска в целом, и, несмотря на это, он проверяется несколько раз в год.       — Разве с ним не ощущается по-другому?       — Ну, в смысле... — Дазай хмурится, — немного, но не настолько, чтобы ты заставлял себя—       — Я не против, — Дазай смотрит ему в глаза, и он не может понять, правда ли Чуя не против, или тот просто неуверен в себе из-за недавнего опыта и хочет угодить.       — ... — Дазай на мгновение прижимает руку к лицу. — ...Просто... следующий парень, с которым ты сделаешь это... — и Дазай внутренне съёживается, когда представляет, как Чуя делает это с кем-то ещё, и это то, над чем ему придётся поработать позже, — заставь его надеть, хорошо?       Чуя моргает.       — ...Ладно, — соглашается он, потому что для него это не конец света в любом случае, — Но сейчас он нам не нужен, верно?       — ...Ты так сильно хочешь попробовать меня на вкус? — сухо говорит Дазай, надеясь достаточно смутить Чую для того, чтобы надеть его, но... оно имеет противоположный эффект.       Чуя слегка прищурился, и вместо того, чтобы отступить, он... погружается.       И Дазай хотел бы сказать, что он не издал реально смущающий звук удивления, когда губы Чуи обхватили его из ниоткуда, но... он совершенно точно это сделал.       Поначалу всё, что он может сделать, это упереться пятками в матрас и издать низкий стон, мышцы его бёдер слегка напрягаются.       Но если Дазай чётко подготовил Чую к тому, что он собирается сделать, то Чуя определённо недооценил себя.       Его язык скользит по щели Дазая, слюна смешивается с предэякулятом, когда он начинает проходиться вокруг головки члена, и...       — Блять... — Дазай ахает, его руки сжимаются в кулаки на простынях, борясь с желанием толкнуться в рот Чуи.       Чуя обнаруживает, что... немного удивлён.

// «Ты так сильно хочешь попробовать меня на вкус?» //

      Да, ему было любопытно, но ещё больше хотелось доказать Дазаю, что он не совсем беспомощный маленький девственник, но теперь, когда он здесь...       Дазай хорош на вкус.       Или. Ну. Возможно, это неправильный способ выразить это.       Предэякулят немного горьковат, но остальная часть его... он горячий, пульсирующий, кожа мягкая, но под ней он твёрдый, достаточно толстый, чтобы губы Чуи растянулись, чтобы вместить его, когда он скользит дальше вниз, опуская челюсть.       О, боже.       Раньше Чуя был не против сделать минет, потому что он знал, что Ширасэ это нравится, а Чуя любит угождать, но...       Ему нравится это. Ощущение того, что ноги Дазая начинают напрягаться и дрожать вокруг него, звуки, которые тот издаёт, то, как он чувствует, что Дазай становится ещё больше во рту...       Он слепо протягивает руку, находит руку Дазая и тянет её вниз, прижимая к своим волосам.       У Дазая перехватывает дыхание.

// «Ты можешь держаться за меня, если хочешь.» //

      Чуя слишком добр для его же блага — особенно для такого человека, как Дазай. Но он всё равно ловит себя на том, что запутывается пальцами в волосах Чуи, его дыхание прерывистое, а рыжий отстраняется, проводя губами по стороне его ствола, когда пробирается вниз, тяжело дыша.       Слишком много. Настолько, что Чуя совершенно уверен, что всё это не поместится в его рту, но он собирается попробовать.       — Ты... — он облизывает губы, поднимая взгляд на Дазая.       И, в очередной раз, они оказываются на перепутье, с вашего позволения. Весь этот акт был ничем иным, как тем, что они натыкались друг на друга, обнаруживая, что они... более совместимы, чем оба думали. И это... станет ещё хуже.       — ...не мог бы ты говорить мне, правильно ли я делаю?       Это такая безобидная, искренняя просьба, что она почти сбивает Дазая с толку, но затем рот Чуи возвращается на него, он втягивает щёки, когда скользит вниз по стволу Дазая, всасывая нижнюю сторону, когда возвращается вверх, и Дазай понимает: Чуя, вероятно, не получал много ответной реакции.       Что смешно, потому что в этом смысле Чуя объективно...       — Хорошо, — тяжело выдыхает Дазай, запуская пальцы обратно в волосы Чуи, когда рот того начинает двигаться вверх-вниз, — Блять, ты... ты так хорошо справляешься...       Дазая не так легко смутить в постели, поэтому он совершенно не против дать Чуе знать о том, что он наслаждается им.       Это просто... Ни один из них не ожидал громкого, шокирующе пошлого стона, который вырвался у Чуи в ответ.       Это оставляет Дазая извиваться и задыхаться от вибрации вокруг его члена, а Чуя замирает от смущения из-за того, что его возбуждает что-то подобное, но...       Дазаю... кажется... нравится?       Так что Чуя работает над тем, чтобы взять так глубоко, как только может, пока член Дазая не упирается в заднюю стенку его горла, в то время как пальцы того дёргают и гладят его волосы, и он стонет о том, как приятно чувствовать рот Чуи на себе, и рыжий, к своему разочарованию, снова почти твёрдый.       К счастью, он всё ещё находится в своём рефрактерном периоде, но его член делает доблестные усилия, чтобы преодолеть препятствия.       В попытке заставить Дазая заткнуться, потому что Чуя уже ёрзает на простынях, он ещё больше опускает челюсть, слёзы текут из его глаз, когда Дазай начинает продвигаться вниз по его горлу, и—       Сказать, что тот в шоке, было бы преуменьшением.       Погодите. Погодите. Погодите.       Дазай борется между своим мозгом, своим возбуждением и своими эмоциями, которые переплетаются в его голове, выстукивая противоречивую мелодию на расстроенной маримбе.       Его мозг говорит ему, что он должен успокоиться и попытаться сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным, в то время как его возбуждение говорит ему, чтобы он ударил бёдрами вперёд в этот узкий, влажный, невероятный жар, а его эмоции кричат где-то между защитой и ревностью.       Ревностью, потому что совсем недавно Чуя очевидно делал не хилый минет Ширасэ. Защитой, потому что Чуя явно из кожи вон лез и почти не получал похвалы за то, что было совершенно очевидно достойным похвалы отсосом.       И всё это глупо, и ему трудно сосредоточиться, и всё, о чём он может думать, — это влажный шум сглатывания Чуи вокруг него, и... Он просто... как бы...       Это странно, потому что Дазай не "теряет контроль" во время секса. Как правило, он всегда сохраняет ясность ума, но во второй раз за сегодняшний день его разум просто... становится блаженно пустым.       Что заканчивается тем, что он мягко (или так мягко, как он может справиться в этой ситуации) направляет голову Чуи вверх-вниз на своём члене, неглубоко толкаясь в его рот, в то время как Чуя просто держится за его бёдра, довольствуясь тем, что Дазай просто... берёт то, что ему нужно, и это... Шокирующе горячо.       — Боже... — стонет Дазай, его большой палец гладит по линии волос Чуи, пока он наблюдает, как его член скользит внутрь и наружу между чужими губами, и это всё уже слишком, и он тихо говорит, — Ты выглядишь так охуенно прекрасно, когда твой рот на мне...       И это вызывает ещё один дрожащий стон у Чуи, и в этот момент... Дазай всё.       Он пытается оттянуть Чую прежде, чем закончит, но Чуя чувствует, как член Дазая дёргается в горле, и его пальцы настойчиво впиваются в чужие бёдра, удерживая его там.       У Дазая было довольно много минетов в его жизни. Ну, как бы, поразительное количество.       У него никогда не было такого, что заставило бы его развалиться вот так, дрожа и цепляясь за голову Чуи, пока он борется с желанием не протаранить того до самого конца его горла, прежде чем полностью истощённым рухнуть на простыни.       — Я... — он задыхается, пытаясь собрать то, что осталось от его клеток мозга. — Тебе не... нужно было...       Чуя выпускает член Дазая из своего рта, состроив лицо, когда ниточка слюны соединяла его с ним, вытирая её тыльной стороной ладони.       Дазай прикусывает губу и снова поднимает глаза к потолку.       Почему я?       Почему. Я?!       — Я всегда заканчиваю так... — нечётко произносит Чуя, сглатывая и прочищая горло, его голос немного хрипит.       И по тому, как отреагировал Дазай, он совершенно уверен, что тот определённо не возражал.       Он начинает подталкивать себя вверх, но в итоге оказывается прижатым к боку Дазая, его лицо вспыхивает, когда оно оказывается уткнутым в чужую грудь.       — Я не буду плакать или что-то такое, если ты не обнимешь меня после, всё нормально...       — Знаешь, — устало протягивает Дазай, не открывая глаз, — это всё ещё образовательный опыт, и если ты позволяешь парню трахнуть тебя в рот, то это просто обычная порядочность с его стороны, чтобы немного позаботиться о тебе, хорошо?       Чуя моргает, его голос слегка приглушён грудными мышцами Дазая, когда он снова пытается заговорить.       — Позаботиться?       Дазай задумывается.       — Что ж. По шкале от одного до десяти, насколько стабильно ты себя сейчас чувствуешь?       — Стабильно... — Чуя замолкает, прикидывая. — Наверное... где-то... — учитывая то, как першит его горло, и то, что его бёдра всё ещё немного напряжены и подрагивают... — ...три или четыре?       Дазай пожимает плечами, обнимает Чую за плечи и прижимает к себе, закрывая глаза.       — Тогда это способ помочь тебе вернуться к шести или семи, — говорит он. — И мы оба устали.       В этом он не ошибается. И... это было ради учебных целей.       И Чуя... Он прижимается лицом к груди Дазая, сжимая свои бёдра немного крепче.       Он чувствует себя проинформированным.       — ...Ты был очень добр ко мне, — бормочет он, не зная, зачем это говорит.       Дазай закатывает глаза.       — Я в принципе довольно добр к людям, когда занимаюсь с ними сексом.       — ...Но мы не—       Дазай поднимает бровь.       — Это определённо считается, — затем, зевая, — И если тебе от этого станет легче, я снова начну смеяться над тобой, когда мы оба оденемся.       От этого ему странным образом всё-таки становится немного легче. Будто этот момент — помрачение ума, и ему на самом деле не нужно иметь дело с запутанными чувствами, крутящимися в его животе.       Или тот факт, что он всё ещё немного... взволнован тем, что Дазай говорил до этого. Что странно, и он этого не понимает. И хотя теперь он знает, что ему нравится анальный секс, он чувствует себя ещё более запутанно, чем когда они начали.       Но он бы соврал, если бы сказал, что то, как его сейчас держат, не было приятно, или что он не... может... хотел бы...       Блять.       Через несколько минут Дазай перестаёт гладить его по волосам, смотрит вниз и замечает задумчивый взгляд в чужих глазах.       — Всё хорошо?       — Да-да... — Чуя с трудом сглатывает. — Я просто, гм... подумал...       Потому что они практикуются. Это образовательный момент.       И им обоим по восемнадцать, и у них было время восстановиться, и... Чуя уже... подготовлен, технически, и... Дазай, наверное, даже не захочет, но—       — Просто подумал... о чём? — Дазай наклоняет голову в сторону, и Чуя отводит взгляд, его лицо снова пылает.       — Это, гм...       Возможно, плохая идея? Определённо плохая идея, верно?       — Помнишь, я говорил тебе, что не буду смеяться над тобой, пока мы в таком состоянии?       Чуя тяжело сглатывает, кивая.       — Ну—       Его прерывает звонок телефона, и звук мелодии просто... выбивает из него всю уверенность, когда он тянется поднять трубку, не видя слабого разочарования в глазах Дазая, когда отвечает.       — Алло?       — Чуя! — на другом конце провода Юан вздохнула с облегчением. — Привет, извини, что звоню в такое странное время, но у меня есть просьба—       В конечном итоге они втягиваются в пятиминутный телефонный разговор о том, что ей нужно, чтобы он притворился её парнем с проблемами в управлении гнева, чтобы заставить какого-то чувака с её пар по химии отвалить от неё, и к тому времени, когда они вешают трубку, Дазай уже встал с кровати и натягивает чистую футболку, а Чуя...       Не чувствует себя достаточно храбрым, чтобы спросить снова.       — Дазай?       — М-м? — гудит тот, натягивая футболку на бёдра.       — ...Спасибо, что сделал это.       Дазай прикусывает губу. По сути, оглядываясь назад, это было гораздо более корыстно с его стороны, чем Чуя думает, но...       — Да ничего такого, — хрипло отвечает он, садясь на свою кровать. — Для чего ещё нужны друзья?       Чуя не совсем уверен, что они для этого, но ладно.       — Ну... Я не знаю, в последнее время у меня были... довольно тяжёлые времена, и... это правда помогло, — он прерывисто вздыхает, потирая щёки. — Так что... спасибо.       — ...Не за что, — наконец тихо соглашается Дазай, надеясь, что, возможно, по крайней мере, он смог установить Чуе планку немного выше в результате всего этого, так что... это не было полной ошибкой. Даже если сейчас всё... перемешалось. — У меня шрамы, кстати.       Чуя немного удивлён этим заявлением, остановившись там, где он тянулся за своим нижним бельём.       — Что?       — Бинты. Я их поэтому ношу.       Чуя не знает, что с этим делать, потому что Дазай звучит беззаботно, но... В его взгляде есть грань, будто он боится, что Чуя может начать давить, или о чём он подумает, так что... Чуя сохраняет лицо и голос как можно более нейтральными.       — О... тогда логично, — он встаёт с кровати, понимая, что нет особо смысла снова одеваться перед душем, потому что внутри и между его бёдер всё ещё много смазки, оставляющей его с неприятно скользким чувством. — Ну, мне кажется, из-за них ты выглядишь вроде как круто.       Дазай делает паузу, в полном шоке переводя взгляд на Чую, когда тот направляется в ванную.       — А теперь скажи ещё раз, кто из нас странно добр?       Чуя отмахивается, не глядя на него.       — Ты сказал, что мы вернёмся к нормальной жизни, когда оба оденемся, а я всё ещё голый.       Угу.       Взгляд Дазая скользит вниз к заднице Чуи, задерживаясь там до того, как дверь ванной захлопнется.       Он всё ещё очень голый.       Дазай закрывает лицо руками.       Господи.       Он медленно поворачивается в своем кресле.       Он проебался.       О господибоже, как же он проебался.       Тогда, когда он обсуждал это с Фёдором, это не было так страшно. Сейчас он хочет ударить своего друга по лицу за то, что тот постоянно произносит слова "натурал до мозга костей" у него в голове. Потому что чем бы это, блять, ни было, это не натурал до мозга костей.       На самом деле, он почти уверен, что теперь точно знает, что это такое. И что он полностью и абсолютно облажался, если не сможет найти способ справиться с этим, потому что...       Наличие чувств к Чуе не закончится для него хорошо.       Он просто хотел бы понять это после того, как у Чуи появился другой парень, но...       Жизнь несправедлива.