Everything or Nothing

      — А с этим-то что не так? — стонет Чуя, — Он даже до метр восемьдесят не дотягивает, это не слишком высоко.       Дазай ворчит, наклоняясь, чтобы посмотреть на экран телефона Чуи, одна рука лениво закинута за спинку диванчика.       — Он выглядит как хулиган.       — Ага, как и ты, — Чуя фыркает, — И ты не такой уж и плохой.       — Тогда почему бы тебе просто не пригласить Дазая на свидание? — Юан зевает, потягивая свой чай и прислоняясь спиной к своему нынешнему партнёру, высокой второкурснице по имени Гин, которая, честно говоря, оказывает довольно приличное успокаивающее воздействие на её взрывной характер.       — Ага, — фыркает Чуя, закатывая глаза, — Конечно.       Гин бросает взгляд на свою девушку, потому что эти двое прислонены друг к другу на ресторанном диванчике, Дазай склонился, чтобы смотреть в телефон Чуи — они уже выглядят как пара.       — Я свайпну вправо на вот этом.       — Ни за что.       — Почему это?       — Вы оба рыжие, это будет просто странное сочетание!       — О, — саркастически фыркает Чуя, — разве в наши дни парень — это эстетический выбор?       — Разве в наши дни не всё является эстетическим выбором, в этом мире фильтров инстаграма и фейстюна—       — Я свайпаю вправо.       — Стой!       Динь!       — О, у нас уже мэтч, — глаза Чуи слегка расширяются, — Вау, быстро... — он начинает печатать, и Юан видит, как Дазай слегка отклоняется, его глаза темнеют.       — ...Так вот, — начинает она, пытаясь разрядить обстановку, — Вы готовы к сессии?       Дазай пожимает плечами, устав от этой мысли.       — Как всегда, — зевает он, — если мне повезёт, я завалю.       — Ты такой чудак, — Чуя фыркает, толкая его плечом.       — Что? Это проще, чем бросить учёбу. Тогда мои родители потенциально могут заставить меня вернуться.       — Я почти уверен, что ты не сможешь завалить, даже если попытаешься.       Дазай надул губы на это утверждение, благодаря за предлог открыто обижаться.       — Я вполне могу! Я бы просто притворился тобой.       Чуя реально умудряется не злиться на это. Возможно, потому, что он уже получает кокетливые сообщения в приложении для свиданий.       — У тебя есть навязчивая потребность доносить кому-то, когда тот ведёт себя глупо, так что нет, я не думаю, что ты можешь провалить тест специально.       — Неправда!       — Тогда почему ты довёл того парня в кампусе, что раздавал брошюры про плоскую Землю, до психического расстройства?       — Мне было скучно?       — Ну да, — сухо отвечает Чуя, явно не веря, и отправляет ещё одно сообщение. — Ты не завалишь. Ты ж на биологическом, алё.       — Биология сложная—       — И ты знаешь свою анатомию.       Глаза Юан бегают туда-сюда между ними, потому что...       Это же очевидный флирт, верно?       Похоже, ни один из них этого не замечает.       — Я пойду оплачу счёт, — говорит Дазай, вставая и выскальзывая из-за диванчика, что Чуя, кажется, замечает, только когда чужая рука больше не обнимает его за плечи.       — Ты уверен? Я могу заплатить за себя—       — Я просто не хочу иметь дело с разделением чека на четыре части, — Дазай закатывает глаза.       Это достаточно разумное объяснение, которое позволяет ему уйти от их диванов к кассе, говоря себе, что всё нормально.       Потому что он что, хочет, чтобы Чуя был один?       Нет.       Но готов ли он иметь дело с последствиями признания, что он не хочет, чтобы Чуя встречался с кем-то, кроме него?       Нет.       Он говорил это раньше, он говорил это миллион раз: он понятия не имеет, как быть в серьёзных отношениях — романтических или нет.       Так что... это к лучшему, что всё складывается так.       Он помог Чуе пережить его хренового бывшего, эффективно скомпенсировав то, что сам до этого был огромным козлом. У них есть то, что кажется первой настоящей дружбой, которую Дазай когда-либо имел.       И конечно, это странное время для его первой "влюблённости", но...       Это пройдёт.       — Оплачиваете полностью, сэр? — взгляд Дазая падает на чек, и он кивает, роясь в бумажнике, вытаскивая кредитную карточку. Официантка улыбается ему, немного смущаясь, и берёт её, проводя по кассе. — Вы и ваши друзья, гм... не хотите печенья с предсказаниями?       — ... — Дазай моргает, переводя взгляд на маленькую пластмассовую чашу, стоящую рядом с кассой. Это уловка — та, что он думал, китайские рестораны предлагают только в Соединенных Штатах, но...       Он только рад получить глупое предсказание прямо сейчас.       — Давайте, — ворчит он, протягивая руку к чаше, — почему бы и нет? — он открывает пластик, пока кассирша обрабатывает его карточку, и разламывает печенье пополам.       — Вы учитесь в Тодае? — спрашивает она немного нервно, — Я должна начать там в следующем семестре...       — Очень мило, — рассеянно улыбается Дазай, не глядя на неё, и вытаскивает крошечный листок бумаги, ожидая увидеть какую-нибудь глупую строчку об усердной работе, финансовой выгоде или о том, что в этом году он "наконец-то отправится в путешествие!", но —             "Любовь всей вашей жизни находится прямо перед вашими глазами".       Какого всемогущего хрена—?       — Эй! Дазай, — он резко поворачивает голову и видит Чую, стоящего позади него и указывающего на дверь, где уже ждут Гин и Юан. — Ты готов идти?       — ... — Дазай быстро мотает головой, бросая своё предсказание в карман, прежде чем кивнуть, хватая свою карточку с прилавка. — Да, — он выписывает чаевые официантке, которая несколько уныло наблюдает, как он шагает к двери.       Это ничего не значит.       Странные совпадения.       Они пройдут.       У Чуи всё идёт... очень хорошо. Он в списке отличников за проект, и он получил высокие оценки по всем предметам.       И парень из Тиндера — Тачихара — он... очень даже мил.       Немного неловкий, но открытый, уверенный и весёлый. Поначалу Чуя не очень доверял этому, но Юан вызвалась немного понаблюдать за ним и смогла подтвердить, что он, по факту, дебил.       Единственным человеком, которого не сбивала с толку враждебность Дазая, была Юан.       — Знаешь, — гудит она, спуская ноги со стула и наблюдая, как Дазай хмуро смотрит на парочку в другом конце студенческого кафетерия, — Ты мог бы первым пригласить его на свидание. Он бы согласился.       Дазай одаривает её взглядом и вздыхает.       — Во-первых, я не хотел приглашать его на свидание, — он говорит так уверенно, что это звучит почти убедительно. — Во-вторых, я не хочу никого приглашать на свидание, — он поворачивается к ней с очаровательной улыбкой, — И в-третьих, ты занята в пятницу?       Юан фыркает, отталкивая его пальцем в лоб.       — Я всё ещё с Гин.       — Ах, — вздыхает Дазай со стоном, откидываясь на спинку своего стула, — знаешь, я не понимаю, что происходит с людьми нашего возраста, которые думают, что им нужны отношения, как только они поступают в университет. А как же "исследование", "самопознание" или ещё что-нибудь такое?       Потому что если бы люди были немного менее одержимы этим, возможно, Чуя не засел бы в приложениях для знакомств, прежде чем Дазай смог бы предложить больше... образовательной помощи.       — Слушай, — фыркает Юан, — мне очень нравится Гин, но то, что я встречаюсь с ней, не связало меня и не остановило от познания себя, — она оглядывает Дазая с ног до головы, — и я никогда не слышала, чтобы кто-то так критично говорил об отношениях, если только он втайне не хотел быть в них.       О, нихрена себе.       Дазай отворачивается.       Она только что отымела его в этом, и он не знает, как к этому относиться.       — Что ж, — он встаёт, закидывая руки за голову, — с тобой, как и всегда, приятно поговорить, но у меня есть места, где быть, дела, которые сделать, девочки, с которыми встретиться.       Юан фыркает и машет рукой, когда он уходит.       — Передай "девочкам" привет.       И он так и сделал. Ну, точнее говоря, он проводит эти выходные с тремя разными девушками (двумя из них одновременно), и хотя ни одна из них не дала ему именно то, что он хотел, это было несколько удовлетворительно.       Чуя, с другой стороны, чувствует, что у него есть всё, что он хотел, когда покинул дом несколько месяцев назад.       Он более независим, чем когда-либо, хорошо учится в университете, у него не было ни одного приступа с тех пор, как он попал сюда, и у него есть парень, который на самом деле хороший.       — Я позвоню тебе завтра после работы, ладно? — Мичизо обнимает его за талию, целуя в макушку, и Чуя улыбается, наклоняясь к нему.       — Да, звучит неплохо, — он поворачивает голову, ловя второкурсника в быстром поцелуе, — Я постараюсь закончить своё в понедельник, а потом весь вечер я твой, хорошо?       Тачихара тихо фыркает, прижимая его ещё раз, прежде чем отпустить.       — Звучит как план.       Он оставляет Чую перед его комнатой в общежитии, прежде чем отправиться на поезд к себе домой за пределами кампуса, и рыжий медленно выдыхает, прежде чем войти.       Дазай ещё не дома.       Вообще он отсутствовал все выходные, и Чуя не то чтобы возражал. Это было хорошим предлогом для него, чтобы продвинуться в учёбе, и он провёл остаток своего времени, зависая с Тачихарой...       Просто странно, что тот ещё не вернулся.       Он достаёт свой телефон и отправляет сообщение, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, потому что серьёзно, с тем, как Дазай спит со всеми направо и налево, Чуя всегда ловит эту параноидальную тревожность, вызванную беспокойством, что одна из девушек окажется каким-то жутким сталкером, но...       (Окей, это немного передалось ему от его отца.)       И Дазай, несмотря на то, что всегда вёл себя очень легкомысленно по поводу сообщений, где Чуя его чекает, реагирует довольно быстро.

Скумбрия: 😺🍴

      Чуя состроил лицо, швырнув телефон на стол.       Оу.       Что ж. Ну, рад за него.       Возможно, ему следовало бы учиться или заниматься чем-то продуктивным в свободное время, но эй, если это то, что он хочет делать.       Чуя падает на край своей кровати, откидываясь назад, раскинув руки и медленно выдыхая. Это был весёлый день, и теперь, учитывая то, чем занят Дазай, похоже, сегодня вечером вся комната в его распоряжении.       Если бы он знал, что так будет, он бы пригласил Тачихару. Даже если у того и была смена завтра утром, Чуя почти уверен, что его парень согласился бы.       Но, учитывая тот факт, что он так-то совершенно один — что очень редко случается, когда живёшь в общежитии...       Это не такая уж ужасная идея...       Чуя открывает ящик прикроватной тумбочки, уставившись на бутылку смазки, которую Дазай очень драматично подарил ему, и Чуя устроил большое шоу, бросив тому её в голову, но сохранил её.       ...Для некоторого... личного... времени.       Не то чтобы они с Тачихарой не развлекались в этом плане. Они занимались этим, и это так-то было реально хорошо, по сравнению с опытом Чуи с Ширасэ. Он внимателен, и хотя вроде как новичок в том, чтобы встречаться с парнями, он определённо не плох в этом.       Но...       Чуя прикусывает губу, хватая бутылку, и сбрасывает свою обувь.       Не-а.       Не думай об этом.       Честно говоря, это, вероятно, просто потому, что они ещё не пробовали ничего близкого к аналу, и, очевидно, Чуе нравится это, так что...       Наверное, поэтому.       А теперь: как правило, исследования Чуи в прикосновении к себе всегда были немного быстрыми. В основном потому, что когда он жил дома, у его отца была отвратительная привычка часто заглядывать к нему без стука, а здесь у него есть сосед по комнате, но...       В этот раз он пытается подойти к этому с другой стороны.       Юан всё говорила и говорила о том, что прикосновение к себе должно быть формой "заботы о себе" или что-то в этом духе, и что парни идиоты и "дрочат, потому что им скучно".       Так что... он попытается... делать это... приятно.       Поэтому он выключает свет, за исключением настольной лампы, оставляя комнату с тусклым освещением, но не слишком. Затем он снимает джинсы и нижнее бельё, бросая их в корзину, так как ему всё равно захочется принять душ, как только он закончит.       Наконец он оказывается в своей постели, окружённый мягкими одеялами и подушками, вставляя наушники в уши.       Сначала он просто пытается включить самую сексуальную песню, какую только может придумать, но... лучшее, что приходит ему в голову, — это "Hips Don't Lie" Шакиры, и это просто не... создаёт настроения.       Поэтому вместо этого он просто выбирает нечто тихое и атмосферное.       Ему немного трудно дотянуться до спины, поэтому он ложится на живот, подложив под бёдра подушку, и растирает смазку по пальцам, пытаясь вспомнить, как это делал Дазай...       И это эмоционально сбивает с толку — просто пытаться пройти через этот опыт, не думая о Дазае, но также помнить, что Дазай говорил, но не то чтобы он фантазирует о Дазае или что-то ещё—       Ну. Серьёзно, он сейчас вообще ни о чём не фантазирует, он просто ложится в позу.       Верно. Верно. Он не думает о нём. Нет.       Он просто... добирается до зоны, угу. Это всё, что он делает.       И когда ты потираешь пальцами о свой проход, ты не думаешь о них как о своих собственных, поэтому он делает вид, что они толще, немного грубее.       Как у Тачихары. Очевидно.       И когда он проталкивает один палец внутрь, делая дрожащий, глубокий вдох, прежде чем выпустить его в медленном выдохе, прижимая лицо к подушке, это всё ещё то, о чём он думает.       С одной стороны, немного легче задавать темп, когда он работает пальцами с собой, точно зная, когда его мышцы готовы к тому, чтобы он надавил глубже, или точно оценить, насколько он напряжён и насколько ему нужно расслабиться, чтобы перейти к следующей фаланге.       Так что прошло не так уж много времени, прежде чем ему удалось дойти до того, что два его пальца работают внутрь и наружу, он покачивает бёдрами на подушке, задыхаясь от трения, которое она создаёт напротив его члена, раскрасневшегося и капающего между ней и его животом.       Нужно всего лишь немного дальше. Его пальцы не такие длинные и ловкие, как у—       Он издаёт тихий хнык, ещё глубже зарываясь лицом в подушку.       Не думай о нём.       Его пальцы короче среднего, так что дотянуться ему не так-то просто, но он всё-таки сгибает их, потираясь ими о внутренние стенки, ища это место, и когда он находит, проведя по нему кончиком среднего пальца, его бёдра сжимаются вместе, дыхание застревает в горле, и он стонет напротив подушек, тело содрогается в судороге.       Боже, это всё ещё ощущается очень хорошо — не настолько хорошо, потому что растяжка не такая интенсивная. Что интересно, учитывая, что именно эта часть, как Дазай сказал, ему не понравилась—       Да блять.       Чуя прикусывает губу, зажмуривая глаза.       Почему он не может перестать думать об этом типе?       Прекрати.       Это странно.       У тебя есть парень.       Он снова проводит пальцами по этому месту, на этот раз ловя его подушечками указательного и среднего пальцев, потирая медленными круговыми движениями, из-за чего его колени подкашиваются.       Разве я не должен сейчас что-нибудь представлять?       Точно. Это... да.       Он вжимается лицом в подушку, покачиваясь на пальцы, пытаясь представить себе Тачихару позади него, прижимающего его к матрасу, или, чёрт возьми, даже какого-нибудь красавчика-знаменитость, неважно—       Но когда его пальцы ловят правильный угол, всё, что он слышит в голове —

// «Скажи мне, что тебе нужно.» //

      — О—О боже... — его член пульсирует в ответ, и он чувствует, как напряжение медленно нарастает, даже когда его желудок скручивает от чувства вины.       Потому что он с кем-то другим. Потому что он знает, что Дазай предложил ему помощь как друг, и что тот, вероятно, подумает, что это жутко, или ещё хуже—       И тут Чуя кое-что вспоминает.

// «Я не по парням...» //

      Его дыхание прерывистое, вырывающееся разбитыми вздохами и стонами, когда он вспоминает, что ещё сказал Дазай той ночью. И он, наверное, не может придать этому большого веса, потому что тот был в бреду—

// «Но если бы я был...» //

      Его пальцы ускоряются, а сердце колотится, и всё в его голове становится таким запутанным.

// «Ты был бы первым, кого бы я выбрал.» //

      И учитывая тот факт, что Дазай признался Чуе в том, что он би, после того, как сказал это... это может значить...       Ему хочется сказать себе, что он просто стонет в подушку, бормоча какую-то белиберду, что это не имя или кто-то конкретный, что это не самый удовлетворительный оргазм, который он испытал с того дня.       Его отпускает, он тяжело дышит, дрожа от холодного воздуха, наполняющего комнату — ведь сейчас ноябрь как-никак, — как только его тело начинает остывать. Он снимает наушники, кладёт их на прикроватную тумбочку, переворачивается на другой бок, пытаясь отдышаться перед тем, как пойти в душ, и—       Его жизнь официально кончена.       Ну как бы он собирается инсценировать собственную смерть. Принять новую личность и притвориться цирковым артистом на среднем западе Америки или что-то в этом роде.       Потому что он не один.       Дазай стоит в дверном проёме, замерший, с протеиновым батончиком во рту, куртка наполовину спущена с плеч, а Чуя труп.       Умирает.       Покидает эту землю.       Они долго смотрят друг на друга, лицо Чуи практически плавится от того, как горят его щёки, потому что его мозг кричит одно и то же снова и снова.       Он слышал, что я сказал?       Он слышал, что я сказал?!       огосподииисусеонслышалчтоясказал?????       — Как долго ты там стоишь?! — Чуя наполовину шипит, наполовину визжит, и Дазай чуть не выпрыгивает из своей кожи.       — Я... ну... — мозг Дазая изо всех сил пытается снова включиться, потому что он стоял там около двух минут просто разинув рот, но у него не хватает духу сказать об этом Чуе. — Я только пришёл...       Чуя натягивает одеяло до самого подбородка.       — Ты же сказал, что занят! — возмущается он, зажмурившись и смущаясь, а Дазай отводит глаза к потолку, хотя Чуя уже прикрыт.       — Да, я знаю, я... — он пытается думать, тогда как всё, что он вообще может слышать, это приглушённый голос Чуи, стонущий его имя в подушку, — Я и был, но мы закончили, и я не очень хотел задерживаться, так что…       Чуя пытается контролировать выражение своего лица, которое находится где-то между ужасом и унижением.       — Отвернись.       — Но я уже видел—       — Я сказал, — рычит Чуя, — отвернись.       Дазай резко подчиняется.       Чуя встаёт с кровати, одетый только в оверсайзную футболку, которая едва прикрывает что-либо, и тянется, чтобы схватить полотенце и пижаму, после он отступает к двери ванной, всё время глядя на Дазая, чтобы убедиться, что тот не повернётся обратно, словно он какой-то бешеный волк, который может наброситься на Чую и разорвать ему горло, если Чуя на секунду повернётся к нему спиной.       Он даже держит свою расчёску так, словно это кинжал, что смешно, но это даёт ему странное чувство безопасности, ясно?!       — Если ты кому-нибудь расскажешь... — шипит Чуя, протягивая руку за спину, чтобы нащупать дверную ручку, его пальцы соскальзывают, из-за чего она дребезжит под ними, — я положу конец всему твоему существованию...       Для того, кто обнимает плюшевого дракона во сне, он звучит довольно серьёзно.       — Я не собираюсь никому рассказывать, — ноет Дазай, — я не такой мудак, но... — он почёсывает затылок, — пока мы здесь, есть кое-что, что ты должен знать.       Чуя тормозит, его рука достаточно твёрдо нащупывает ручку, чтобы повернуть её, медленно открывая дверь ванной.       — ...Что?       — Честно говоря, я должен был сказать это в прошлый раз, но... — Чуя сжимает губы в тонкую линию, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы держать свой пульс под контролем, — у тебя очень красивые ноги, ты в курсе?       — ...       Дазай уже готов спросить, правильно ли его расслышали, как тут —       БДЫЩ!       — Ау! — скулит он, хватаясь за затылок, когда дверь ванной захлопывается, и оборачивается, находя расчёску, лежащую на полу там, куда она отскочила от его головы.       Дазаю требуется момент, чтобы осознать тот факт, что Чуя просто швырнул в него расчёской, и...       Он не знает, почему это вызывает у него улыбку.       И после этого он должен осознать тот факт, что в то время как Чуе определённо не представилось шанса это увидеть, у него снова встал, и... Ну, у него есть преимущество в знании, что Чуя собирается прятаться в душе некоторое время после этого, так что...       К счастью для него, он не живёт с таким же отрицанием, когда еле слышно бормочет определённое имя, обхватывая себя пальцами, и у него, по крайней мере, хватает ума лежать на боку, отвернувшись, если Чуя выйдёт из душа слишком рано.       Он не выходит.       Чуя прижимается лбом к стене душевой кабины и кусает губы, ожидая, пока сердце успокоится, и с облегчением вздыхает, когда это наконец происходит.       Он ужасный человек.       Это не измена. Он ничего не сделал. Но... он всё равно чувствует себя так хреново, и он не знает, что с этим делать.       Как бы, он знает, что его привлекает Дазай. Очевидно привлекает. Но Дазай также его друг, его самый близкий друг здесь, кроме Юан, и... Чуя также может сказать, что Дазай не хочет быть в отношениях. И это нормально. Честно говоря, Чую немного пугает мысль о том, чтобы быть эмоционально связанным с кем-то вроде него после Ширасэ. С кем-то таким... эмоционально отстранённым и уклончивым. И Чуя знает, что Дазай не был таким, когда они были вместе в той обстановке, но... Это, наверное, потому, что Чуя его друг.       Не потому, что Дазай рассматривает его так.       И когда Чуя вспоминает их первую встречу, как Дазай буквально отшатнулся при мысли о том, что его друзья увидят, как они целуются...       Даже если бы он захотел быть с ним, это не отличалось бы от того, что было с Ширасэ. Прячась. И хотя Чуя не думает, что Дазай бы изменял ему, не после всего, что они сказали друг другу...       Он также не думает, что сможет справиться, находясь с кем-то, кто будет стыдиться их отношений.       Тем не менее, собственные слова Дазая продолжают звучать в его голове.

// «Я бы хотел, чтобы все знали.» //

      Чуя поворачивается, позволяя горячей воде стучать в его лоб, пока он прислоняется к стене душа.

// «Ты был бы первым, кого бы я выбрал.» //

      Чёрт, даже с того дня —

// «Ты выглядишь так прекрасно, когда твой рот на мне...» //

      Чуя тяжело сглатывает.       Это так, блять, запутанно, и, честно говоря, сложно представить, что пару лет назад он буквально умирал от желания испытать подобные проблемы.       Обычные вещи. Его первый поцелуй. Его первый парень. Влюбиться в кого-то. Что ему разобьют сердце.       Хотите верьте, хотите нет, но было время, когда он правда думал, что никогда не испытает ничего подобного, и в то время всё это казалось таким захватывающим и романтичным, а сейчас...       У Чуи щиплет глаза.       Это просто больно.