Everything or Nothing

      В последний день экзаменов Дазай чувствует холод.       Возможно, потому что ему следовало надеть куртку потеплее. Определённо поэтому. Да тут снег идёт, бога ради. Но ему как-то всё равно. Он стоит на ступеньках здания биологического факультета, пытаясь вспомнить, какие у него были планы на остаток дня. Вероятно, сходить в бар.       Это не похоже на ревность.       Он наблюдает, как они прислонились к одному из деревьев во дворе, Чуя улыбается каждый раз, когда его парень крадёт у него поцелуй, его лицо покраснело от холода, и, возможно, чего-то ещё... Это больно.       Дазай мог бы разобраться с этим, если бы это был какой-то подлец, который в конечном итоге причинит ему боль — кто-то, кого он мог бы пойти и оттолкнуть, сказав Чуе, что это для его блага, а не из собственной корысти... Но он не может сделать так с этим парнем. Не с кем-то, кто заставляет Чую так улыбаться.       И когда он вечером уйдёт гулять, он скажет себе, что это просто алкоголь, чтобы снять напряжение после сессии. Не потому, что он собирается искать другую рыжую в постель, пытаясь справиться с этим.       Чтобы справиться с этим.       — Так, ладно, — он чуть не выпрыгивает из своей кожи при звуке голоса рядом с ним, — ты выглядишь так, будто собираешься начать петь "On My Own" из "Отверженных", и я просто не могу закрыть на это глаза, — Юан бьёт его по руке немного сильнее, чем ей нужно, из-за чего Дазай морщится и бросает свирепый взгляд.       Он не получает обвинений, которых ожидал, например: "Какого чёрта ты сохнешь по своему соседу? У него есть парень" или "Ты что, тупой? Если он тебе так нравится, пригласи его на свидание".       — Дазай-кун, — Юан аккуратно потянула его за рукав, и когда Дазай посмотрел на неё, он испуганно отпрянул, — Ты в порядке?       И это звучит так жалостливо. Даже несчастно.       Но ещё никто не спрашивал Дазая об этом — во всяком случае, кроме Чуи.       — ...Всё хорошо, — медленно отвечает он, пытаясь вырваться из её хватки, но она не отпускает его.       — Да я вижу, — она отводит взгляд в сторону, туда, куда смотрел Дазай, и у него душа уходит в пятки при мысли о том, что его проблемы так заметны. — Слушай, ты не хочешь чего-нибудь поесть? Мы можем поговорить об этом.       — Я не голоден.       У Юан слегка дёргается глаз, и она снова тянет его за руку.       — Выпить? Бабл Ти? Караоке? Составь мне компанию, дружище.       Дазай состроил лицо, пытаясь придумать, как из этого выпутаться. Серьёзно, если он не хочет идти, он не пойдёт. Никто никогда не мог заставить Дазая Осаму делать что-то, что он не хочет делать...

__________________________

      — Комната полностью в вашем распоряжении на ближайшие два часа, развлекайтесь, детки!       Они в итоге оказываются в караоке-баре под названием "Голодный как волк".       Дазай не в восторге от этого.       — Так-с, — Юан вздыхает, выстраивая в очередь песни, пока Дазай прожигает взглядом своё пиво, — Мы можем пойти или лёгким путём, или трудным.       — Какой лёгкий?       — Ты рассказываешь мне, что тебя гложет, — гудит Юан.       — А трудный?       — Я буду петь, — мрачно отвечает она, добавляя несколько песен из 80-х, — и может это и не звучит угрожающе, но поверь мне — ты пожалеешь, что вообще родился.       — ...то есть ты фактически затащила меня в камеру пыток, чтобы добиться того, что я отвечу на все твои вопросы?       Розововолосая девушка лукаво улыбается.       — Ты собираешься начать говорить или нет?       Это занимает одно чрезвычайно фальшивое, болезненное исполнение "Total Eclipse of the Heart", Дазай трёт виски, чувствуя слабые признаки мигрени.       — Ладно, — стонет он, прислонившись спиной к дивану. — Что?       — Тебе нравится Чуя, верно?       — Юан, красавица, послушай, — Дазай уставился в потолок, — почему это важно?       — Потому что он явно без ума от тебя, и смотри, — у Дазая перехватывает дыхание, — я знаю, что ты немного придурок, но я могу сказать, что он особенный для тебя.       — Ты сейчас пытаешься играть в сваху?       Юан пожимает плечами.       — Честно говоря, я бы не стала заморачиваться, но Чуя... — она снова пожимает плечами, убирая микрофон в сторону, когда подходит, присаживаясь на диван рядом с Дазаем. — Думаю, мы оба можем согласиться, что он лучше кого-либо из нас двоих, — Дазай отводит взгляд, — и он заслуживает быть счастливым.       Когда Дазай не отвечает сразу, она щиплет его за ухо, пока он не отталкивает её руку со стоном.       — Да, да, ладно?! Я согласен, я тоже хочу, чтобы он был счастлив, хорошо? И угадай что? Ты видела, как он смеялся и смотрел в глаза этой жертве неудачной операции на носу, верно? Он счастлив.       — Он компенсирует, — отмахивается Юан, — и я думаю, что в глубине души ты уже знаешь это.       Дазай стискивает зубы, стараясь не думать об инциденте, произошедшем несколько недель назад.       Потому что он думал об этом. Много. И он не может выкинуть из головы звук голоса Чуи, стонущего его имя. Особенно когда тот с кем-то другим.       Он вообще три недели назад назвал рыжую в постели "Чуя", и ему пришлось выкручиваться, будто это была просто какая-то оговорка.       — Во-первых, — ворчит Дазай, делая большой глоток пива, — независимо от того, компенсирует он или нет, у него есть парень, — он ставит бокал на стол с чуть большей силой, чем, вероятно, нужно было. — И я ни при каких обстоятельствах не собираюсь вмешиваться в чужие отношения, ясно?       Юан смотрит на него, немного удивляясь тому, насколько серьёзно он звучит.       — ...После всей той херни, что ты натворил, это тебя останавливает?       Дазай смотрит на неё в ответ с нечитаемым выражением лица.       — Да. Останавливает.       Юан смотрит на него с минуту, барабаня ногтями по ноге.       — Ты собираешься объяснить это внезапным уважением к общепринятым нормам порядочности, или..?       Дазай вскидывает руки.       — Все всегда говорят мне, какой я мудак, а потом, когда я показываю, что у меня есть какой-никакой моральный кодекс, ты начинаешь давить на меня из-за этого?       — Послушай, — Юан ставит другую песню, — Я не говорю, что ты должен соблазнить его в свою постель, прежде чем они расстанутся, я просто говорю, что ты должен быть честен с ним, — она встаёт, готовясь начать новую песню, — Но я думаю, что ты слишком напуган, чтобы сказать всё напрямую, и это довольно интересно.       — ... — Дазай стонет, — Я ответил на твои вопросы, зачем ты включаешь Бэкстрит Бойз...       — Ты не ответил на мой вопрос, — пожимает плечами Юан. — Ты сказал, что хочешь, чтобы он был счастлив. Но ты не сказал мне, нравится ли он тебе.       — Господи, типа как он мне нравится нравится? — Дазай закатывает глаза. — Тебе что, пять?       Заиграли драматические фортепианные увертюры, и Дазай стонет.       — Дыры... в моей душе... заполняются пустотой... — сказать, что она звучит как полузадушенный бурундук, было бы великодушием, и это раздражает.       — Юан—       — Я пыта-а-а-а-ался, — она вопит, — жить дальше, будто никогда не зн-а-а-а-ал тебя!       Он в аду.       — Послушай!       — Я просну-у-у-у-улся, но мой мир ещё спи-и-и-и-и-т!       Булавки. Настоящие иглы. В его барабанных перепонках.       — Я моЛИ-И-И-ИЛСЯ, ЧТОБЫ МОЁ СЕРДЦЕ НЕ РАЗБИ-И-И-ИЛОСЬ...       Ему едва удаётся заказать ещё один напиток, потому что он знает, что ему это понадобится.       — Но без тебя-а-а-а-а я буду...       — Если у меня будет мигрень, я не смогу—       — НЕ-Е-ЕПО-О-О-О-О-ОЛНЫ-Ы-Ы-ЫМ!       К тому времени, как она исполнила четыре песни, она заставила Дазая выпить столько же, и она взволнованно кричит:       — О БОЖЕ, у них есть Мэрайя Кэри!       — Ладно, ЛАДНО! — рявкает Дазай, прикрывая уши. — Ты победила, хорошо? Он мне нравится, довольна?!       Юан поворачивается на пятках, крутя микрофон на шнуре.       — Ага, — она озорно улыбается, садясь на подлокотнике дивана рядом с ним. — Неужели это было так трудно признать?       Он свирепо смотрит на неё, а она просто сияет в ответ.       — Мы закончили здесь?       Юан мотает головой.       — Ты знал, что он тебе нравится, ещё до того, как он нашёл Тачихару, — вздыхает она, упираясь руками в бёдра и покачивая ногами, — так почему ты не позвал его на свидание?       — ...       Её ноготь щёлкает по аппарату, когда она включает каталог Мэрайи Кэри.       — Господи, — стонет Дазай, готовый рвать на себе волосы, — потому что я даже не знаю, как это сделать, окей? Не могли бы мы, пожалуйста, закончить на этом...       Юан тормозит, медленно поворачивается и смотрит на него.       — ...Дазай.       — Юан, — невнятно бубнит он, чувствуя себя так, словно его уже сутки обрабатывают в комнате для допросов ЦРУ.       — Я видела, как ты привёл домой двух девушек одновременно, не моргнув и глазом, — указывает она, — Однажды я видела, как ты позвал девушку гулять, в то время как её клеил другой парень. И ты слишком боишься пригласить на свидание самого большого дурака, которого мы знаем?       — Я не боюсь, я... — Дазай замолкает, собираясь с силами — наполовину потому, что он немного пьян на данный момент, а наполовину потому, что это нелегко сказать. — У меня никогда не было отношений.       — В смысле, даже... хреновых в старшей школе?       Дазай мотает головой.       — Не-а. У меня даже не было осмысленной дружбы. И... — он щиплет себя за переносицу, — Я не знаю, как быть чьим-то парнем. И я не хочу им быть.       Юан знает, что как минимум часть про дружбу ненормальна.       — Ну, мы друзья, — говорит она, хлопая его по плечу. — И мы беседуем по душам...       — ...ты буквально пытала меня ради информации...       Она щёлкает его по голове сбоку.       — Настоящий момент единения, — она резко поправляет его. — А ты знаешь, что делают друзья в подобных ситуациях?       — Что? — ворчит Дазай, зажмурившись.       — Они позволяют своим друзьям петь от всего сердца и не осуждают их за это, — Юан пихает микрофон ему в грудь, и Дазай стонет. — С каких пор ты стал таким зажатым типом?       — С тех пор, как ты пыталась заставить меня говорить о моих чувствах.       — Ты когда-нибудь ходил на терапию?       — Это больная тема, — сухо отвечает Дазай, и Юан делает паузу, обдумывая варианты.       — Ну... вот, если ты действительно споёшь песню, как ты считаешь нужным, тогда я отстану от тебя и никогда больше не заставлю говорить о своих чувствах, — Дазай вырывает микрофон при первой же возможности, и Юан добавляет, — Но если я уловлю, что ты не воспринимаешь это всерьёз... — она замолкает, пожимая плечами, — Я тебя пришпилю и заставлю слушать, как я пою весь каталог АББы.       — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что из тебя выйдет потрясающий полицейский дознаватель?       — Несколько раз, — озорно усмехается Юан, а её друг нажимает кнопку на аппарате, пассивно прокручивая, и, наконец, выбирает песню, которую он узнаёт, ожидая, пока текст встанет в очередь.       Юан была готова к этому моменту душевных порывов. Он немного пьян, эмоционально уязвим и явно имеет дело со своими первыми эмоционально сокровенными отношениями в возрасте восемнадцати лет, и она не может по-настоящему понять, как это должно быть тяжело—       Но она не ожидала этого.             // «Кем я стал?             Кем я стал?             Что, если я тот, кого избегал бы сам?» //       К тому времени, как он закончил, она сидела с упавшей от шока челюстью, уставившись на него так, словно он дал ей пощёчину.       Он выключает аппарат, тяжело дыша, поворачивается и откидывает волосы назад.       — ...Что?       — ...Какого хрена ты забыл на биологическом?       — Прости? — он хмурит брови.       — Я могу смириться с тем фактом, что у меня голос как у кошки во время родов, — Юан свирепо смотрит на него, — но ты позволил мне встать туда и кричать, будто я пыталась разбудить своих предков, когда всё это время знал, что можешь петь вот так?!       — ... — Дазай пожал плечами, — Я был уверен, что ты всё равно продолжишь. Если бы знал, то спел бы вместе с тобой Бэкстрит Бойз, чтобы положить этому конец.       — Серьёзно, — Юан подталкивает его, помогая ему подняться с дивана, чтобы разделить счёт и уйти... и купить немного еды, чтобы помочь Дазаю протрезветь, прежде чем они вернутся, — Как долго ты этим занимаешься?       Дазай пожимает плечами.       — Я часто занимался этим в средней школе, но потом бросил.       Юан удивлённо моргает, пока он проводит своей карточкой, оплачивая свой счёт.       — Почему?       — На самом деле не было причины, — пожимает плечами Дазай, беря своё пальто. — Просто для меня это не имело особого значения.       — ... — Юан хмурится, натягивает своё пальто и выходит вслед за ним. Серьёзно, она провела много времени с Дазаем в этом семестре, в основном из-за того, что была рядом с Чуей, и... она не уверена, имеет ли для него значение хоть что-нибудь.       Кроме... может...       Она поджимает губы.       — Эй.       Дазай останавливается, поворачиваясь на тротуаре, ветер треплет его волосы.       — Что?       — У меня есть ещё один вопрос... — он уже выглядит раздражённым, и она настаивает, — ...прежде чем ты разозлишься, это просто да или нет.       — ... — он устало вздыхает. — Что?       — Когда ты сказал, что не знаешь, как быть чьим-то парнем... — она хмурится, покачиваясь на пятках. — Ты не думаешь, что будешь хорош в этом, так?       — ... — Дазай отстранённо смотрит на неё, и она умоляюще смотрит на него в ответ.       — Это просто да или нет.       Это удивляет, когда он на самом деле отвечает.       — ...Да, не думаю.       Глаза Юан заискрились вдохновением.       — А что, если я докажу, что у тебя получится? Так ты передумаешь?       Дазай делает паузу, склонив голову набок.       — ...Как именно ты собираешься сделать это?       Юан сияет, благоговея перед собственной гениальностью.       — Возьми меня на свидание!       — ...Что?       — Ну, я маниакально критична и забочусь о Чуе гораздо больше, чем о тебе, — объясняет она, и Дазай кивает, будто он всё ещё понимает суть её рассуждений на данном этапе, — так что, если ты возьмёшь меня на свидание, сделаешь всё возможное и докажешь, что ты полный отстой, я тебе об этом скажу, и мы бросим всё это дело. Но если ты не будешь отстойным, ну... — она пожимает плечами, — тогда ты тоже это поймёшь.       Дазай пристально смотрит на неё, ему не нравится ход её мыслей, но он заинтригован вызовом.       — Не думаю, что твоей девушке это понравится.       — Гин? — Юан пожимает плечами, — Она будет не против, — отмахивается она, — она не ревнивая и поймёт, если я объясню ситуацию с Чуей. Кроме того, — Юан бросает взгляд на Дазая, — ты правда собираешься отказаться от вызова?       Она знает, что это против его природы, и он вздыхает.       — ...Просто свидание?       Юан нетерпеливо кивает.       — Честное пионерское. И если ты супер отстойный, я приму твою судьбу быть одиноким и эмоционально подавленным навсегда, а Чуя и Тачихара могут пожениться и усыновить прекрасных рыжих детишек.       Дазай выглядит так, словно испытывает отвращение от одной этой мысли.       — Как насчёт пятницы?

___________________________

      Вот так они встречаются через два дня перед общежитием Юан, и она хихикает.       — О боже, ты даже прилично оделся ради меня, — усмехается она, оглядывая его с головы до ног. Он пожимает плечами, и она знает, что делает это во имя дружбы, но даже она не застрахована от вида Дазая в кожаной куртке, которая, вероятно, стоит больше, чем их обучение в этом семестре, в рубашке (вместо футболки со стрёмной группой) и не рваных джинсах.       — Я серьёзно отнёсся к этой задаче, — он закатывает глаза, оглядывая её, — и кто бы говорил.       Юан смотрит вниз на своё платье-свитер, колготки на флисовой подкладке и ботильоны на высоком каблуке.       — Ну, я не собираюсь идти на свидание в хреновом виде, — она пожимает плечами, беря Дазая за руку. — Тебе нравится моя причёска?       Он смотрит назад, присматриваясь.       — Похоже на бант.       — Ага! Я увидела это в Пинтересте! — объясняет она, — Чуя постоянно загоняет о том, как сильно он ненавидит этот сайт, но их туториалы по волосам такие клёвые!       И поскольку это вызов, Дазай воспринял его несколько серьёзно. Они начинают с ужина в очень хорошей изакае рядом с кампусом. Он отодвигает ей стул, говорит, что она прекрасно выглядит сегодня, слушает её болтовню о намеренно скучных темах и не жалуется.       Пока что Юан ставит ему отлично.       — Итак, — задумчиво говорит она, потягивая свой чай с молоком в ожидании десерта, — Куда дальше?       — Теперь, когда мы здесь, — Дазай приподнимает бровь, дожёвывая остатки сашими, — я начинаю думать, что ты просто хотела найти предлог, чтобы заставить меня купить тебе дорогую еду.       Юан сияет, подмигивая ему, прежде чем махнуть официанту, чтобы заказать ещё порцию.       — Это не очень романтично, Осаму-кун.       Дазай закатывает глаза. Эта дамочка бесстыжая, но он, как минимум, уважает её тактику развода. Особенно хладнокровную и не терпящую отказа тактику вовлечения его в этот уговор, на который он согласился возле караоке-бара, будучи пьяным и эмоционально-уязвимым.       Но, как можно было очень легко предсказать, события принимают оборот.       Дазай и Юан идут к станции — рука в руке, по её настоянию, — и он вообще так-то не презирает это. В этом есть что-то успокаивающее, и когда он представляет, что это рука кое-кого другого, что ж—       — Юан?       Она поворачивает голову, и вскоре за ней и Дазай. А теперь они в затруднительном положении.       В полутора метрах от них Чуя смотрит на их соединённые руки в полном шоке, держась за руку своего собственного парня изо всех сил, а Тачихара просто выглядит озадаченным.       — Что вы здесь делаете?       ...Дазай сожалеет.       Юан, однако, вообще не кажется шокированной или обеспокоенной, выглядя радостно, и прижимается крепче к руке Дазая, весело улыбаясь Чуе.       — Мы на свидании! Дазай повёл меня на рождественскую ярмарку.       Чуя выглядит так, будто ему дали пощёчину, но Тачихара кажется довольным.       — Очень приятно наконец-то познакомиться с некоторыми из твоих друзей! Ты никогда не говорил, что эти двое встречаются.       — Я не знал, — отвечает Чуя самым тихим голосом, который только возможен, таким, что Дазаю хочется закричать от собственной вины.       — Мы тоже идём на Рождественскую ярмарку, — объясняет Мичизо, вынимая свою руку из руки Чуи, чтобы обнять его вместо этого. — Чуя умирал от желания пойти сюда, так что мы пришли в мой выходной.       — Правда? — лучится Юан, крепче обнимая руку Дазая. — Какое совпадение! Может, нам—       — Ну что ж, оставим вас вдвоём, — Дазай обрывает её.       — Ты уверен? — Тачихара моргает, переводя взгляд на Чую, — Я не против, если вы, ребята, хотите—       — Чиби говорил, что ты много работаешь, — Дазай улыбается, как робот. — Наслаждайся своим выходным вместе, правда, — а потом он тащит Юан прочь, шипя ей на ухо, — Какого чёрта ты так довольна собой?       Юан сияет от радости, спотыкаясь, потому что он идёт немного слишком быстро, и её короткие ноги не поспевают за ним.       — Я просто думаю, что это интересное совпадение, что твоё идеальное свидание было именно там, куда хотел пойти Чуя.       Дазай замирает, не желая позволить себе испытывать надежду из-за того, что на самом деле всего лишь глупое совпадение. Потому что это правда глупо.       — Ну, я не говорил, что это моё идеальное свидание, — возражает Дазай, — Это было сделано исключительно для того, чтобы заставить тебя думать, что я буду "не отстойным".       — И шок-контент, — улыбается Юан, — Ты хорош в этом, — она толкает его, когда они идут на ярмарку. — А теперь подумай, как бы тебе было весело, если бы ты пришёл сюда с кое-кем определённым...       Дазай прикусывает губу.       Они действительно наслаждаются остальной частью вечера...       Но только они.

___________________________

      — Чуя... — Тачихара обрывается, наблюдая, как его парень поднимает голову, чтобы посмотреть сквозь толпу, — Ты почти не ешь свою еду.       Чуя удивлённо моргает, поворачивает голову, чтобы посмотреть на свою тарелку, и с трудом сглатывает.       — Точно... извини, — бормочет он, берясь за вилку.       — Если ты хочешь повидаться со своими друзьями, я понимаю—       — Нет! — Чуя радостно улыбается ему. — Всё хорошо.       Но к концу вечера становится ясно, что это не так. Он рассеянный. Раздражённый. И Тачихара...       — Слушай, Чуя—       Его парень узнаёт этот тон голоса, но он пытается игнорировать это, держа его руку немного крепче, когда указывает на игровые киоски всего в нескольких метрах от них.       — Не хочешь попробовать некоторые? Ну, в смысле, я знаю, что они вроде как для детей, но—       — Я правда думаю, что нам нужно—       — Или, может, по горячему шоколаду? Тут есть магазин—       — Нам нужно поговорить.       Чуя останавливается на полуслове, его сердце сжимается, а плечи опускаются.       — ...Да, — он прерывисто вздыхает, — Хорошо. Что такое?       — Когда мы только начали встречаться... — Мичизо вздыхает, почёсывая затылок, — Ты рассказал мне о своём бывшем, и я это понял, но... — его следующие слова врезались в Чую, как удар под дых, — Ты не говорил мне, что у тебя есть чувства к твоему соседу.       Чуя мгновенно напрягается, прикусив губу.       — Я никогда не говорил, что мне—       — И это нормально, — настаивает Тачихара, — Я не говорю, что ты сделал что-то плохое, но... — он оглядывает Чую с ног до головы, какое у него сейчас красное лицо и несчастный вид, — Я лучше разберусь с этим сейчас, когда мы в отношениях только месяц, чем узнаю позже.       — Я... — Чуя обрывается, имея дело с десятком различных эмоций. Чувство вины. Печаль. Страх...       И ревность.       Боже, он плавал в ней с тех пор, как увидел, что они держатся за руки. Потому что он никогда не держал Дазая за руку. Он даже почти забыл, как ощущались губы Дазая на его собственных в ту ночь. И Юан красивее, смешнее, определённо опытнее. Она потрясающая. Почему бы Дазаю не захотеть встречаться с кем-то вроде неё? Она, вероятно, не тормозит при каждом сексуальном контакте. Её не сбивает с толку, когда она пробует что-то новое. Она уверенна в себе, бросающая вызов, и...       Конечно, она нравится Дазаю. Это логично.       — Он мне не нравится.       — Чуя... — Мичизо протягивает руку, и Чуя чувствует себя ещё хуже, потому что, чёрт возьми, почему этот парень пытается утешить его прямо сейчас?       — Не нравится... — бубнит Чуя, делая шаг назад, его голос дрожит, — Он... огромный придурок... которого, вероятно...       — Чуя—       — ...даже не будет здесь в следующем семестре, и... — голос Чуи в конце концов срывается, и Мичизо тянет его в объятия, из которых он пытается вырваться, но тот крепко обнимает его. — Я ненавижу его, — тихо говорит Чуя, его глаза щиплет, — Он... — он наконец обнимает Мичизо в ответ, очень крепко, — ...он ужасен.       В данный момент Тачихара благодарен за то, что он вступил в эти отношения, имея низкие ожидания. Потому что он впервые встречался с парнем, и потому что Чуя сам только что расстался.       Он понимал, что из этого, скорее всего, ничего не выйдет. Он просто... никогда не ожидал, что в конечном итоге Чуя ему понравится настолько сильно, как получилось, и он знает, что это та часть, где он мог бы попытаться быть "хорошим парнем". Остаться рядом и думать: "Ну, я определённо лучший выбор, так что если я буду продолжать пытаться достаточно долго, это сработает".       Но он знает: это никогда не сработает.       — Смотри... — он кладёт подбородок на макушку Чуи. — Ты сказал, что только начал ходить по свиданиям, да?       Чуя неуверенно кивает, и Тачихара вздыхает.       — Ну... это нормально — делать много ошибок. Или запутаться в своих чувствах. Ты неплохой человек, — он чувствует, что должен сказать это, потому что прямо сейчас Чуя выглядит несчастным от чувства вины.       — Я не пытался... — Чуя не знает, что хочет сказать. Что он не пытается цепляться за Тачихару. Что он не хотел ставить их обоих в такое положение. Что он чувствует себя эгоистичным маленьким сопляком за то, что заставил их обоих пройти через это.       — Я знаю, но... — Тачихара делает глубокий вдох. — Я думаю, нам обоим было бы легче, если бы мы были... просто друзьями.       Даже если Чуя не был полностью влюблён в него, это всё равно похоже на отказ. Даже сейчас, при таких обстоятельствах.       — Я понимаю, — он отводит взгляд. — Я понимаю, даже если ты не захочешь быть моим другом после этого, правда, мне... — его голос срывается. — Мне просто очень жаль...       — Чуя, — начинает Тачихара, его глаза расширяются от беспокойства, — Всё правда нормально—       — Нет... — невнятно произносит Чуя, не уверенный, отвечает он своему парню — теперь уже бывшему — или имеет в виду тот факт, что...       Это пиздец как невовремя.       — Чуя... — снова повторяет Тачихара, но на этот раз его голос звучит чуть дальше, — ...ты в порядке?       Когда живёшь с чем-то таким, то тебе никто не объясняет, что оно проявляется всегда в неподходящий момент. Иногда ты не успеваешь закончить свой первый нормальный разрыв до того, как у тебя начинается приступ.       И это очень, очень неловко.       И для Мичизо, он уверен, это страшно, потому что всё происходит быстро.       Его сознание замедляется, и он понимает, что больше не стоит на ногах, и он молча ругается во все лёгкие, потому что обморок перед толпой людей всегда был его худшим кошмаром.       Мичизо удаётся усадить его на скамейку рядом, держа его лицо, пытаясь поговорить с ним.       — Чуя, ты меня слышишь? Кто-то вызывает скорую помощь—       — Нет... — стонет Чуя, его глаза подёргиваются, когда он начинает приходить в себя, — Нет, не... делайте этого...       — Послушай, я знаю, что ты не в себе, но ты только что упал в обморок—       — Я знаю... — отвечает Чуя, пытаясь справиться с собственным унижением. — Мой телефон... — Тачихара роется в кармане пальто Чуи, вытаскивает его, и тот тяжело вздыхает. — Пароль... 7821... Там есть контакт... Сакамото... позвони ему, ладно?       Тачихара неуклюже делает то, что он говорит, слегка пошатываясь от шока.       — Он родственник или типа того?       Чуя зажмуривается, дрожащими пальцами шаря по карманам, и обхватывает пузырёк с таблетками.       — Нет, не совсем...

_____________________________

      Дазай прислонился спиной к колесу обозрения, глядя на огни города, скрестив руки на груди.       — Ну что, я справился блестяще?       Юан зевает, набитая до отказа ужином, закусками, десертами и большим количеством гоголь-моголя после прогулки по ярмарке в течение нескольких часов.       — Ага... — подтверждает она искренне, вдыхая вечерний воздух. — Ты справился на все сто, — она бросает взгляд на своего друга. — Ты очень хорош в этом, будучи кем-то, кто "не готов" быть чьим-то парнем, — гудит она, — Хотя я правда не понимаю, почему ты так против этого.       — Не знаю... — Дазай вздыхает, потуже натягивая куртку на плечи. — Мне кажется, что встречаться с кем-то — это всего лишь ступенька к свадьбе. А если ты этого не хочешь, то зачем заморачиваться?       Юан склонила голову набок.       — Ты никогда не захочешь жениться?       — ...Каждый брак, который я когда-либо видел, был ничем иным, как одной большой игрой, чтобы увидеть, кто может сделать другого более несчастным, — тихо отвечает Дазай, — И я знаю, что ничем не лучше их, так что... — он вздыхает.       — ...Лучше твоих родителей? — мягко спрашивает Юан, и когда её друг кивает, она выдвигает, — Мои родители тоже расстались, когда мне было девять. Это было очень тяжело—       — Мои родители ещё не разведены, — Дазай тяжело вздыхает.       — Они в процессе, или..?       — Они живут раздельно уже восемь лет.       Юан немного удивлена временными рамками.       — Это очень долго...       — Ага, — Дазай смотрит на небо, звёзды исчезают за облаками. — Каждый раз, когда они начинали идти в суд, то в конечном итоге давали заднюю и пытались наладить отношения.       Это мягкий способ сказать, что битва за опеку стала настолько серьёзной, что пришлось вмешаться дедушке Дазая.       — И моя мама знает, что отец собирается получить большое наследство... и если она подпишет бумаги до этого, то не увидит ни копейки.       Юан может признать: это дало бы любому циничный взгляд на брак. И на отношения в целом.       — Я не думаю, что Чую волнуют деньги, — мягко предлагает она. — Или что-либо из—       — Послушай, — Дазай берёт её за руку и сжимает её, — это было весело, но ситуация не изменилась.       Юан не так уверена, учитывая семена раздора, которые она, возможно, а может и нет, намеренно посеяла.       — Если ты так говоришь...

__________________________

      Чуя вообще-то вроде как любит своего последнего врача. Он был тем, кто позволил рыжему избавиться от медицинского браслета за лето, который до этого был отталкивающей вещью для парней. Он также стал менее подвержен проверкам, и в результате, впервые в своей жизни, Чуя почувствовал себя обычным подростком. Но это не самая его любимая вещь.       — Накахара-кун... — Сакамото-сэнсэй обрывается. — Я правда думаю, что мы должны позвонить твоему отцу.       — У вас нет моего согласия, — вздыхает Чуя. Кислородная трубка, прикрепленная к его носу, кажется излишней.       Его любимая вещь в этом докторе — это то, что Чуя начал посещать его, когда ему исполнилось восемнадцать, и впервые он смог заявить о конфиденциальности.       — Чуя... — доктор вздыхает, — Это твой выбор, но у нас заканчиваются варианты.       Его желудок сжимается, и он стискивает зубы. Он вёл переговоры со своим телом так долго, и это всегда была проигранная битва.       — Я думал, вы сказали, что я всё ещё могу принимать мои лекарства?       — Чуя... Я думаю, что мы достигли точки, когда знаем, что это вопрос времени, прежде чем лекарство перестанет быть эффективным. И после твоей ЭКГ... — доктор снимает очки и протирает их.       И тогда он произносит слова, которые Чуя боится услышать с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать.       — Я думаю, нам пора поговорить об операции.       Чуя рьяно мотает головой, его руки трясутся.       — Я справлюсь с этим.       — Послушай, — доктор надевает очки обратно, — это не то, с чем ты можешь справиться самостоятельно—       — Моя семья заставит меня бросить учёбу, — устало объясняет Чуя, закусив губу. — Я наконец-то начинаю обретать какую-то независимость, и я не...       — Это было бы ещё лучше, — аккуратно перебивает его доктор. — Я знаю, что это не то, что ты хочешь, но университет — это среда высокого стресса, а тебе нужен—       — Я не хочу отдыхать!       — Чуя, я знаю, что это звучит пугающе, но твоё состояние поддаётся лечению, — Сакамото протягивает руку, чтобы сжать его плечо, — сейчас, пока нет структурных повреждений. Но каждый такой инцидент...       Чуя никнет.       — Я не пытаюсь быть паникёром, но твои жизненные показатели были настолько не синхронизированы, когда тебя привезли... — он мотает головой. — Не знаю, как у тебя не случился сердечный приступ. И если ты пройдёшь через это снова... возможно, мы больше не будем говорить о плановой операции.       Чуя крепко обхватывает себя руками.       — Может, сначала попробуем увеличить дозу моих лекарств? Пожалуйста?       Доктор скрепя сердце вздыхает.       — Всё, что мы можем сделать — это отодвинуть этот разговор на полгода, и это рискует повториться снова—       — Я буду осторожнее, — умоляет Чуя. — Я возьму более лёгкую нагрузку на учёбе, я займусь йогой, пожалуйста?       Доктор выглядит сопротивляющимся, но он не может заставить Чую принять дальнейшее лечение, даже если думает, что это невероятно опрометчиво.       — В таком случае я хочу видеть тебя раз в неделю.       Чуя стонет, но принимает это.       — И я умоляю тебя, не напрягайся.       — Хорошо—       — Это значит, что ты должен уменьшить стресс, больше не заниматься интенсивными физическими упражнениями и спать.       Чуя хмурится, наблюдая, как он выписывает новый рецепт.       — Я уже много сплю...       Доктор даёт ему рецепт с суровым выражением лица.       — Спи больше.       — Ладно, ладно! — Чуя сдаётся, стягивает кислородную маску и сползает со смотрового стола, всё ещё чувствуя слабость в коленях.       — Хорошая попытка, — Сакамото качает головой. — Я оставляю тебя на ночь.       — Серьёзно?! У меня даже нет своих вещей—       — Почему бы тебе не попросить кого-нибудь из твоих друзей принести их сюда?       — ... — Чуя отворачивается, — Думаю, я просто куплю зарядку для телефона и зубную щётку в ларьке.       — ...Чуя, — медленно произносит Сакамото, — Ты же сказал кому-нибудь в университете, верно?       — Не начинайте—       — Чуя...       — Я зарегистрирован в управлении по делам учащихся-инвалидов, мои преподаватели знают—       — Твой сосед по комнате знает?       — Ему не нужно знать! — Чуя мотает головой. — Это моё дело, и я уже знаю, каково это, когда все знают, хорошо?!       — Что, если у тебя случится приступ посреди ночи?       — Он не случится—       — Это безрассудно, Чуя, — Чуя упрямо смотрит на него, и Сакамото устало вздыхает. — ...Ты тот пациент, от которого у меня рано поседеют волосы, понял?       — Да, да... — он зевает, глядя, как Сакамото уходит за одной из медсестёр, чтобы устроить Чую в палате на ночь. Но затем ему приходит в голову ещё кое-что. — ...Сакамото-сэнсэй?       Доктор останавливается, его рука на дверной ручке.       — ...Да?       — Гм... — Чуя хмурится, переминаясь с ноги на ногу от дискомфорта, потому что спрашивать об этом неловко, да и не имеет особого значения, когда он испытал приступ до этого. — Когда вы сказали... — он прикусывает губу, прежде чем тяжело вздохнуть. — Когда вы сказали... что мне следует избегать интенсивных физических упражнений... — Чуя хмурится, его щёки пылают, и он смотрит в пол. — Это... кхм... включает... — он надеется, что доктор, в конце концов, поймёт, к чему он клонит, но Сакамото, похоже, совсем не догоняет. Чуя печально вздыхает, заставляя себя сказать, — Это включает в себя сексуальную активность?       — О, — доктор немного удивлённо моргает, но это не так уж и ненормально. В конце концов, он восемнадцатилетний парень. — Ну, я не вижу в этом проблемы. Как правило, сексуальная активность снижает стресс. Пока ты не слишком напрягаешься, повышенный сердечный ритм, вызванный возбуждением, не так уж сильно беспокоит—       — Прекрасно, — бубнит Чуя, смущаясь, — Я понял—       — Но если бы ты решился на операцию, то мог бы быть настолько сексуально активным, насколько бы захотел, не беспокоясь ни о чём—       — Хорошо, — стонет Чуя, закрывая лицо руками, когда доктор выскальзывает за дверь, — Спасибо.       Он звонит Тачихаре, как только устраивается на больничной койке на ночь, изо всех сил успокаивая его.       — Нет, я правда в порядке... — он устало улыбается, слыша извиняющийся лепет на другом конце провода. — У меня не случился сердечный приступ из-за того, что ты порвал со мной, Мичизо, просто это иногда случается... И это был даже не сердечный приступ. Завтра меня отправят домой. Правда, я просто остаюсь на ночь в качестве меры предосторожности... да, да.       Чуть позже он вешает трубку, тяжело падая спиной на кровать, и переворачивается на бок. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он последний раз проводил ночь в больнице. Это не приносит хороших воспоминаний.       Дазай пишет ему, но у Чуи нет сил смотреть на это. Не сегодня. И на Юан. С его сердца на сегодня в буквальном смысле хватит, и что бы там ни было, он может решить это утром. Он закрывает глаза, поддаваясь полному изнеможению, о котором его тело пыталось сказать ему уже несколько недель.

_________________________

      Когда Чуя не возвращается этой ночью и не пишет ему ответ, у Дазая возникают вопросы.       Он не думает, что Чуя может быть в опасности, потому что, как бы Дазай ни недолюбливал Тачихару, он знает, что тот порядочный парень.       Что означает одно из двух:       Первое: он проводит ночь у Тачихары, за пределами кампуса. Что вовсе не странно. Он парень Чуи. Нет ничего неуместного или необычного в том, что Чуя остановился там, его просто... бесит представлять, зачем.       Второе: он зол из-за ситуации с Юан. И, может быть, это немного обнадёживающе со стороны Дазая. Хотя зачем ему хотеть, чтобы Чуя ревновал, когда он знает, что это ничего не изменит? Это... в лучшем случае эгоистично, а в худшем — он хреновый друг.       Но когда Чуя появляется после обеда на следующий день, Дазай довольно существенно убеждён, что в данном случае Чуя провёл ночь у Тачихары. Но когда его сосед входит в их комнату в общежитии, и он видит, какое бледное и измученное у Чуи лицо, пока тот бросает аптечный пакет в свой комод, не говоря ни слова, Дазай обнаруживает, что начинает волноваться о кое чём совершенно другом.       — Ты в порядке?       Чуя на мгновение замирает. Он не очень хороший лжец. И никогда не был. Он начинает чувствовать вину. Заикаться. Добавляет нелепые детали, которые не имеют смысла. Весь этот цирк.       Но когда ты обретаешь уверенность в жизни определённым образом, ты развиваешь некоторую тактику.       Он не поворачивается, глядя на свой комод, когда говорит это, его голос усталый и печальный.       — Мичизо порвал со мной.       — ...Он что?       Это озадачивает. Потому что... буквально сутки назад тот был по уши в Чуе.       — Он сказал, что из этого ничего не выйдет, — бормочет Чуя, кусая губы. — Я не хотел поднимать шум вчера вечером, поэтому остановился у подруги.       Дазай поднимает бровь.       — Какой подруги? — это была не Юан. Она звонила ему утром, беспокоясь о Чуе.       Чуя пожимает плечами.       — Она ходит на один из моих предметов. Ты... — он морщится, всё ещё не повернувшись, — ты её не знаешь.       Дазай не уверен, верит ли он в это, особенно когда по Чуе не скажешь, что тому комфортно рассказывать детали, но...       — Послушай, я просто... Я просто хочу принять душ, хорошо? — тихо говорит Чуя, хватая свои вещи. — Я знаю, что ты вообще не ходишь на свидания, поэтому не хотел всё испортить...       — Чуя, — Дазай хмурится, разрываясь между беспокойством и чувством вины, — это было не настоящее свидание.       Чуя хмурится, слегка поворачивая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Тогда почему она сказала, что оно им было?       Дазай не знает, почему он чувствует необходимость объясниться, потому что всё, чего он добивается, — это настраивает себя на хреновый исход, но...       — Я сказал ей, что никогда ни с кем не ходил на свидания, и она захотела, чтобы я доказал, буду я хорош в этом или нет, — пожимает плечами он, откидываясь на спинку кровати. — Ты можешь спросить у неё.       Чуя отворачивается, внезапно чувствуя себя инфантильным, и ему хреново, он чувствует, будто слишком остро отреагировал.       — Ну... — он делает глубокий вдох, хватая сменную одежду, — похоже, ей было весело, так что я уверен, что ты хорошо справился.       Он уходит в ванную, и Дазай не уверен, расстроен тот из-за него или из-за разрыва, и... С учётом того, что до конца семестра осталось всего несколько дней, это в любом случае не похоже на то, на чём ему стоит зацикливаться.       Однако, когда Чуя выходит, переодевшись в пижаму, он не выглядит сердитым.       — Эй... — Чуя делает глубокий вдох, потирая руку. — Ничего... если я... — он изо всех сил пытается найти слова для того, что он думает — что он чувствует, — но Дазай не заставляет его говорить, пока он не будет готов. Просто ждёт. — Не могли бы мы просто... посмотреть кино или ещё что-нибудь?       Дазай отдаёт себе отчёт в том, что установление некоторого расстояния, вероятно, облегчило бы задачу, но... на данный момент они практически установили некоторую рутину после расставания.       Которая состоит из того, что Чуя сидит, прислонившись спиной к его груди, между ног айпад, и они смотрят какой-то хреновый слэшер, от которого Дазаю скучно просто до слёз, и Чуя подпрыгивает не так сильно, как раньше, но всё ещё время от времени поворачивает своё лицо к толстовке Дазая, и тот наслаждается этим больше, чем должен.       Это уютно, интимно... и если Дазай будет честен с самим собой... ему этого не хватало.       Он скучает по прикосновениям к Чуе. Не к тем, — даже если да, по ним он тоже соскучился, — а просто... вот таким, как сейчас. Это успокаивающее, и это один из немногих случаев, когда мозг Дазая фактически замедляется до управляемого гула.       Чуя молча борется между тем, что он хочет, и тем, что он знает, является реальным.       Да, он знает, что не должен тешить себя мыслью быть с кем-то, кто не хочет отношений. И учитывая то, что произошло вчера... Вообще, Чуя не очень часто думает о смерти. Он не уверен, является ли это сознательным выбором или защитным механизмом.       Каждый врач, с которым он когда-либо имел дело, пытался напомнить ему, что всё это очень излечимо, что он ещё молод, и хуже не станет. Вот как они заставляли его идти на компромисс за компромиссом в его жизни. Бросить спорт. Проводить годы дома, а не в школе, проживая свою жизнь. Избегать трудных вещей, постоянно напоминая себе, что независимо от того, насколько он крут, есть некоторые вещи, которые ты просто не можешь победить.       Но лекарства... они на самом деле сделали это управляемым. На годы. Достаточно долго, чтобы Чуя поверил, что всё под контролем и ему становится лучше. И да, может быть, операция сработает, но теперь Чуя боится, что она может не сработать, и...       Впервые он не уверен, что сможет победить это.       И он не может перестать думать о том, что хочет сделать, прежде чем сделать этот шаг.       Закончить первый курс университета. Создать оригинальный проект и фактически завершить его. Навестить анэ-сан в Штатах. По-настоящему заняться сёрфингом.       И... что ж, ещё одну вещь.       Вообще, там куда больше, чем только одна эта вещь, но Чуя почти уверен, что не успеет получить остальное, так как времени у него осталось слишком мало.       Но он понимает... это сейчас или никогда.