Everything or Nothing

      Чуя возвращается в Токио через три дня, и на этот раз заселение в свою комнату в общежитии — это немного другой опыт. Отчасти потому, что он просто не переезжает всю свою жизнь вот так туда-обратно, и... Так уж случилось, что на этот раз у него несколько иная реакция, когда он видит своего соседа.       Дазай едва успевает оторвать взгляд от книги, как Чуя запрыгивает на его матрас, пружины подпрыгивают под ними.       — Чу—? Что ты делаешь?       — Ты испортил мне жизнь, — ноет Чуя, улёгшись на нём, как на огромной плюшевой игрушке.       — Что я сделал на этот раз?!       Чуя стонет напротив кофты Дазая, его позвоночник болит, и он переворачивается, ложась на кровать рядом с ним.       — Полёт обратно в экономклассе после того, как ты отправил меня туда в Букингемском дворце самолётов — отстой.       — Неужели всё было так плохо? — Дазай закатывает глаза.       — Ты когда-нибудь летал в экономклассе?       — Нет.       — Тогда ты не знаешь, окей? Это отстой, — ворчит Чуя, стараясь не показать, что он практически дрожит от счастья, когда Дазай обнимает его одной рукой за спину, прижимая к себе.       — Я даже про первый класс не в курсе, — Дазай пожимает плечами, — Я бы и не узнал.       — А?       — Ну, обычно мы летаем на частном, — объясняет Дазай, медленно выводя круги кончиками пальцев на пояснице Чуи.       — Вы каждый раз заказываете самолёт?       — Нет, — Дазай фыркает, качая головой, — у нас есть свой.       — Не фыркай мне тут, будто то, что твоя семья владеет самолётом — было очевидным ответом, — возникает Чуя, снова уткнувшись лицом в грудь Дазая. — Я самый обычный человек.       Дазай снова смеётся, на этот раз чуть громче.       — Ты не обычный.       Чуя поднимает голову с сердитым взглядом.       — Что это должно—?       Дазай обрывает его своими губами.       Чуя не отталкивает, и это приятно — просто иметь возможность делать это так, будто это нормально, потому что Чуя сказал, что Дазай может делать это столько, сколько захочет, и боже, он хочет, чтобы тот это делал.       Он испускает мягкий вздох, когда Дазай переворачивает их, пока не нависает над ним, одно колено ложится между ног Чуи, и Чуя... Что угодно, но только не неотзывчивый, обхватывая одной ногой талию Дазая, когда целует его в ответ, обхватывая руками чужую шею.       И это нормально, так ведь?       Да, Чуя знает, что он обеспечивает себе разбитое сердце, но он уже пытался встречаться с кем-то другим, когда у него уже были чувства к Дазаю, и это потерпело феерический крах. Так что... даже если это не то, чего он хочет, так всё равно лучше, верно?       Когда язык Дазая встречается с его, Чуя издаёт низкий звук, прижимаясь ближе. И всё это время тихий голос в его голове шепчет:             "Он ведь не сказал, что ты ему нравишься".

// «Я не могу быть твоим парнем.» //

      Чуя понимает, почему. Но... навредило бы, если бы Дазай сказал, что он чувствует?       Хотя и не то чтобы Чуя это сделал.       И он определённо не готов сказать это сам. Не после того, что случилось в последний раз, когда он попытался что-то сказать. Но это лучше, чем ничего, и тяжесть Дазая на нём надёжная, успокаивающая, и он просто... обнимает его крепче.       Пока не раздаётся стук в дверь, и они оба замирают.       — ...Да-да?       — Проверка комнат, — кричит Куникида с другой стороны двери, на что Дазай тяжело вздыхает, встаёт с кровати (неторопливо, чтобы Чуя мог поспешить на свою кровать) и открывает дверь.       — Мы прекрасно устроились, Куникида-сэмпай.       Блондин переводит взгляд с Дазая на рыжего и обратно, находясь в небольшом шоке из-за того, что они оба въехали и... сидят относительно тихо.       — Вы двое хорошо уживаетесь?       — Да, — Чуя машет рукой со своей кровати, — Спасибо, что проверил.       Куникида не очень-то ведётся на это, но кивает.       — Ладно, что ж... если я услышу что-нибудь похожее на драку, это будет ваше третье нарушение, поняли?       — Поняли, — в унисон отвечают оба парня, не проявляя ни малейшей заинтересованности. И честно говоря, если бы Куникида не был уже завален домашним заданием на свои первые пары, он бы чуть сильнее обратил на это внимание.       У Чуи второй семестр университета проходит заметно лучше, чем первый.       Пункт А: Нет Муд(Шир)асэ.       Пункт Б: Преподаватели на парах стали лучше, плюс немного облегчили расписание.       И, самое главное, пункт В: Дазай.       Они не совсем открыто описывают свою дружбу как ту, что с привилегиями, но... Дазай быстро начинает ценить преимущества наличия любовника, который с течением времени может по-настоящему узнать, что тебе нравится, особенно когда Чуя более чем жаждет исследовать его, и... ну...       — Я тут подумал, — произносит Чуя однажды ночью, из-за чего Дазай останавливается там, где он прокладывал дорожку поцелуев по бедру рыжего, его глаза с любопытством поднимаются вверх.       — Звучит не многообещающе, — голубые глаза сужаются, и Дазай мило улыбнулся, исправляясь, — О чём думаешь?       — Ну, — Чуя пожимает плечами, — мы не пользуемся презервативами.       Дазай моргает, стараясь не отставать от того, куда ведёт этот разговор.       — Насколько я помню, это была твоя идея...       — Я знаю, — чересчур быстро соглашается Чуя, — потому что ты проверялся, и ты единственный парень, с которым я вообще был вот так с тех пор, как проверялся сам я, — Дазаю нравится этот факт немного слишком сильно, — Но если ты был с другими людьми с тех пор, не думаешь, что мы должны..?       — Я не был ни с кем с ноября, — Дазай моргает.       Ему кажется, что он просто преподносит основную информацию, но теперь, смотря фактам в глаза, он знает, как это звучит, и теперь они уставились друг на друга.       — ...Я имею в виду, — слабо начинает Чуя, жалея, что он не начал этот разговор тогда, когда не был голым ниже пояса и с Дазаем между своих бёдер, но вот они здесь. — Ничего страшного, если бы ты был, я просто... — он пожимает плечами, — Если ты собираешься, то было бы разумно начать их использовать.       — Ну, — Дазай поднимает подбородок, — Я думаю, это довольно удобно...       — Удобно? — Чуя поднимает бровь.       — Я хочу сказать, — продолжает Дазай, — что сейчас мне удобнее не спать ни с кем другим, — Чуя не выглядит убеждённым, и он добавляет, — Ну, знаешь, планирование, — у Дазая нет лучшего объяснения, почему он сейчас такой неловкий, чем тот факт, что Чуя решил спросить, когда вся кровь в его мозгу уже ушла на юг, — и мне больше не нужно покупать презервативы.       Чуя смотрит на него вниз, его глаза слегка расширяются.       — Презервативы дорогие?       Дазай поворачивается лицом в бедро Чуи, чтобы скрыть своё выражение.       — Нет, но...       И он знает, что с точки зрения логики играть на относительном неведении Чуи в этом вопросе неправильно, и он, вероятно, просто должен быть прямолинейным. Или даже просто поцеловать рыжего до бесчувствия, чтобы заткнуть тому рот, вероятно, было бы подходящей формой отвлечения внимания в данный момент. Но это ли следующая вещь, которую он делает?       Нет.       — ...Это полезно для окружающей среды.       Чуя смотрит на него так, словно он не в себе.       — Прости, что?       — Как ты думаешь, из чего они сделаны? — Дазай говорит это так уверенно, что Чуе приходится остановиться и задуматься, не сам ли он здесь сумасшедший.       — ...Резина? — Дазай смотрит на него так, будто это Чуя медленно соображает. — Которая не... — Чуя моргает, его лоб морщится. Не то чтобы он был идиотом, но он никогда не уделял особого внимания науке, и он ходил в католическую школу, где учили воздержанию, так что он вообще ничего не знает и о презервативах в том числе. — ...Подлежит вторичной переработке? — пытается он, и Дазай очень серьёзно кивает, потому что теперь Чуя догнал.       — Так что, знаешь ли, в этом есть смысл, — заканчивает Дазай, как будто это всё, что нужно знать.       — ...Верно, — медленно соглашается Чуя, пытаясь понять, действительно ли он настолько глуп, или Дазай прикалывается над ним, или...       Ну, в любом случае, конечный результат один и тот же.       Они просто друзья. Друзья, которые, так вышло, занимаются сексом. Очень интимным сексом, который не прям интимный, имейте в виду, потому что они просто друзья. И они не спят с другими людьми, потому что, ну, знаете...       ...окружающая среда.       И где-то после всех предварительных ласк — которые у Дазая иногда могут занять целый день, если он чувствует приступы заботы, — Чуя кладёт руку Дазаю на грудь, заставляя того отстраниться назад, когда он только собирался пролезть между ног Чуи.       — Что такое? — спрашивает Дазай, тяжело дыша, и Чуя не намного лучше него, но это то, что он хотел спросить, и лучший способ для Чуи удержать Дазая от уклонения от темы — это буквально поставить свою собственную задницу на кон.       — Я просто задумался... — он берёт Дазая за подбородок, поднимая его вверх, — С тех пор, как ты узнал о своём дедушке... — Дазай уже чувствует, что буквально вянет в ответ, потому что зачем Чуя заговорил об этом сейчас? — Ты не думал с кем-нибудь поговорить?       Дазай одаривает его взглядом.       Он наклоняется, и поцелуй, который он дарит Чуе, такой глубокий, такой греховно приятный, точно находя, как они должны сочетаться, что Чуя почти теряет фокус.       — Я говорю с тобой, разве нет? — шепчет тот напротив его губ, и Чую прошибают мурашки, испытывая искушение опустить тему, но...       Это важно.       — Я думал о чём-то более похожем на психотерапевта, — объясняет Чуя, сбитый с толку выражением лица Дазая. — Я имею в виду... ты ведь был там раньше, верно?       — ...С чего ты взял, что я был?       Чуя не знает, как объяснить тот факт, что, увидев Дазая без бинтов, он как бы предположил это.       — ...Мой отец заставил меня пойти после мамы, — пожал плечами Чуя. — Я думал, ты пошёл после того, как твои родители разошлись. Это ведь нормально, да?       — ... — Дазай не совсем тот человек, у которого стоит спрашивать, но... — Никто никогда не говорил, что мне это было нужно.       Чуя моргает. Дазаю очевидно нужно было. И деньги не были проблемой, так что...       И именно в этот момент, впервые, Чуя по-настоящему начинает осознавать тот факт, что в то время как Дазай происходил из обеспеченной семьи, и, вероятно, имел всё, что когда-либо хотел...       Она не была любящей. Совсем.       Но будет ли Чуя давить на это прямо сейчас?       Нет.       Вместо этого он делает выбор в пользу:       — ...Ну, это нормально пойти туда, когда ты имеешь дело с чем-то подобным.       Дазай кивает, полагая, что этого достаточно, но когда он наклоняется вперёд — его снова отталкивают, и он вздыхает.       — Я подумаю об этом.       — Один сеанс не убьёт тебя, — Чуя наклоняет голову в сторону, — и если тебе не понравится, возвращаться не обязательно.       — ... — Дазай смотрит на него, гадая, собирается ли тот сдаться, и Чуя добавляет:       — И если ты сходишь, я буду готов попробовать то, о чём ты спрашивал на прошлой неделе... — гудит он, наблюдая, как глаза Дазая слегка расширяются.       — Я думал, ты сказал, что не уверен, сможешь ли согнуться—       — Я мог бы над этим поработать, — Чуя пожимает плечами, — Если.       Если.       Для Дазая это несколько примечательно, потому что поначалу он принял неискушённость Чуи за застенчивость.       Что неверно.       Чуе не нравится выглядеть так, будто он не знает, что делает, но когда он знает, он... нисколько не стыдится. И чем спокойнее ему становилось с Дазаем, тем больше он, казалось, понимал, что вообще не может сделать что-то не так, и это... делает его намного более уверенным, готовым что-нибудь попробовать, и, честно говоря... Дазай не думает, что рыжий поверит ему, если он скажет это, но...       Он законно является лучшим партнёром, который у Дазая когда-либо был.       — Хорошо, — слабо соглашается Дазай, — Я попробую. Ладно?       — Ладно, — соглашается Чуя, но когда Дазай наклоняется ещё раз, эта рука снова останавливает его, и он готов просто встать на колени и умолять, потому что если бы он знал, что Чуя попытается управлять его оргазмом сегодня, он бы не тратил сорок пять минут на подготовку.       — Что теперь?       Чуя тихонько смеётся над раздражённым тоном голоса Дазая, и если бы Дазай не был так взвинчен, он бы счёл это очаровательным—       — Я хочу попробовать быть сверху.       — ... — Дазай выглядит как олень в свете фар, — Я не совсем по—       — Да не так! — Чуя фыркает, — Ты уже сказал, что тебе это не нравится, — и правда, хоть Чуе и любопытно, он более чем удовлетворён их текущей динамикой, так что его всё устраивает, — Я имею в виду, типа... где я заберусь на тебя сверху.       — В смысле... — Дазай моргает, оправляясь от небольшого сердечного приступа, — ты хочешь оседлать меня?       Чуя моргает, оценивая эту формулировку, прежде чем кивнуть.       — Если это так называется, то... да.       Дазай потирает лицо рукой, потому что он не идиот и не собирается отказываться.       — Тебе правда нужно посмотреть порно или почитать словарь сленга...       — Суть-то я уловил, так? — ворчит Чуя, и Дазаю хотелось бы указать, что это привело к одному нервоубивающему недоразумению, но эй — они разобрались.       Это приводит к тому, что они переворачиваются. Дазай голый, если не считать бинтов, а Чуя одет только в одну из футболок Дазая, на которой изображена музыкальная группа, и которая ему достаточно велика, чтобы сползать с одного его плеча. И одного вида чужой обнажённой кожи достаточно, чтобы Дазай наклонился вперёд, прижимаясь губами к тому месту, где плечо Чуи соединяется с его шеей, посасывая там, пока Чуя не сгорбливается на нём. Он протягивает руку, чтобы запутаться пальцами в волосах Дазая, тихо вздыхая, прежде чем помотать головой, отталкивая того назад.       — Н-не делай этого...       — Почему? — тихо спрашивает Дазай, желая снова это сделать, но руки Чуи твёрды, отталкивая его к спинке кровати.       — Потому что я пытаюсь сосредоточиться, — отвечает Чуя, опускаясь на колени, чтобы передвинуться вперёд на пах Дазая, упираясь руками в его плечи, — а ты отвлекаешь меня.       — Извини, — лукаво отвечает Дазай, вовсе не выглядя извиняющимся. Он видит, что Чуя на минуту останавливается, и брови того хмурятся, когда он начинает размышлять о том, что отсюда делать дальше. — Тебе нужна какая-нибудь помощь—?       — Нет, — быстро обрывает его Чуя, прикидывая, — я понял.       Не то чтобы Дазай сомневался в этом, но он болезненно твёрдым стояком задевает бедро Чуи. А ещё их могут отвлечь в любой момент.       — Просто, чтобы начать—       — Я хочу сделать это сам, спасибо... — бубнит Чуя, и Дазай стискивает зубы, борясь с желанием удариться головой о спинку кровати от отчаяния.       Огромный капризный ребёнок. Огромный.       — Ладно, ладно, — ворчит он, кусая губы. — ...Могу я дать тебе совет?       Чуя обдумывает это.       — ...Да, — даёт добро он, кивая, — это было бы полезно.       Дазай пытается найти грань своего здравомыслия, спокойно объясняя:       — Тебе нужно подстроить его... — боже, было бы намного сексуальнее, если бы Чуя просто позволил ему сделать это, вместо того чтобы заставлять его объяснять.       — Так? — Чуя тянется назад, всё ещё используя одну руку, чтобы опереться на чужое плечо, в то время как его свободная рука тянется за него, чтобы взяться за основание члена Дазая, направляя его вверх, отчасти вслепую, пока тот не скользит по его проходу, из-за чего они оба вздрагивают.       — Д-да... — отвечает Дазай сквозь стиснутые зубы, вцепившись руками в простыни. — Так.       Чуя кивает, прикусив губу. Это требует немного большей координации, чем он думал, но после того, как он слегка покачал бёдрами, он чувствует, как головка прижимается к кольцу мышц, и после того, как Дазай тщательно подготовил его перед этим, она легко проскальзывает внутрь. Дазай судорожно вздыхает, в то время как Чуя издаёт низкий стон, его пальцы впиваются в чужое плечо, а руки того взлетают вверх, чтобы крепко обхватить бёдра Чуи.       — М-медленно, ладно? — тихо произносит Дазай, видя выражение глаз Чуи и зная, что тот почти принимает это за вызов, и его хватка на бёдрах рыжего превращается в железную. — Будешь давить на себя, и я заставлю тебя остановиться, понял?       Чуя хмурится, но кивает. Он знает, что когда голос Дазая становится таким твёрдым, тот не шутит, и что он на самом деле мог бы остановить всё, если бы подумал, что Чуя на грани того, чтобы по-настоящему причинить себе боль.       — Л-ладно... — выдыхает он, прижимаясь крепче к груди Дазая. Его бёдра слегка подрагивают, когда он опускается ещё ниже, делая медленные вдохи...       И боже, у Дазая мутнеет рассудок.       Чуя пульсирует вокруг него, он невероятно узкий, но не это то, что делает этот опыт почти невыносимым. Дело в том, что раньше ему никогда не предоставлялось возможности так хорошо видеть лицо Чуи, когда они были в таком состоянии.       Прикусывает губу. Дыхание прерывистое, щёки пылают. И каждый раз, когда тот опускается ниже, его глаза закатываются ещё больше, и Дазай чувствует, что медленно сходит с ума, потому что... он просто не может этого вынести, и, несмотря на его собственные усилия заставить Чую сделать это медленно, боже, он хочет проигнорировать свой собственный совет и толкнуться бёдрами вверх.       Но затем Чуя опускается ещё ниже, сильнее, чем он хотел, и хотя это не больно, растяжка настолько сильная, что он с дрожащим стоном опускает лицо на плечо Дазая.       — Б-Боже...       Дазай наклоняет голову вперёд, прижимаясь поцелуями к рыжим волосам, потирая руками вверх-вниз по чужой спине, его собственное дыхание вырывается тяжёлыми вздохами.       — Ты в порядке?       Чуя издаёт короткое мычание, упрямо кивая, и губы Дазая расплываются в медленной улыбке, а его руки скользят вниз, разминая мягкую плоть чужого зада, вызывая дрожь.       — Как ощущения? — его голос мягок напротив уха Чуи, и у него есть манера клянчить смущающие ответы, когда они в таких ситуациях, потому что Чуя хочет быть хорошим.       — Ощущается... — невнятно произносит тот, его дыхание прерывается, когда он опускается ещё ниже, приближаясь к основанию, — Ощущается заполненность, — он стонет, его голос ломается, когда он, наконец, опускается до конца, и зубы Дазая по-настоящему болят от усилий, которые он прилагает, чтобы не двигаться.       — Я знаю... — мурлычет Дазай, поглаживая руками бёдра Чуи, помогая расслабиться, пока тот приспосабливается, — Я никогда не говорил тебе, как ощущается быть внутри тебя? — Чуя кивает, не в силах произнести ни слова, его ногти впиваются в плечи Дазая.       — У-угу... — он тяжело дышит, его бёдра непроизвольно сжимаются, из-за чего у Дазая перехватывает дыхание, и он реагирует, наконец медленно поднимая свои бёдра. Чуя вскрикивает, поднимая другую руку, чтобы зацепиться ею за чужую шею, его дыхание становится быстрым и затруднённым.       — Ощущается превосходно, — продолжает Дазай ему на ухо, видя, как от похвалы Чуя покраснел до самых ушей, а его бёдра дрожат вокруг Дазая.       Он снова начинает двигать бёдрами вверх, приступая к корректированию угла, но кулак Чуи слабо ударяет его по плечу, не вкладывая в это никакой реальной силы, но довольно ясно говоря ему, чтобы он прекратил это.       — Я же сказал... — тяжело выдыхает Чуя, напрягаясь, и перекатывает свои бёдра самостоятельно, отчего Дазай беззастенчиво стонет, его пальцы впиваются в зад Чуи. — Я хочу это сделать.       — Хорошо, — отвечает Дазай, почти хныча, когда Чуя сжимается вокруг него до такой степени, что становится так хорошо, что почти больно, — Ладно, ладно...       — Так что просто... — Чуя прикусывает губу, — говори мне, правильно ли я делаю, угу?       Каким образом Дазай должен говорить это, когда чувствует, что в данный момент Чуя не может сделать ничего неправильного? Единственная жалоба Дазая состоит в том, что он хочет, чтобы рыжий двигался быстрее, и не более того.       Боже.       А Чуя делает своё маленькое восхитительное открытие. Он всегда предполагал, что когда Дазай говорил, что ему не нравится быть принимающей стороной, то отношения между ними всегда будут иметь один и тот же сценарий: Дазай ведущий, Чуя — ведомый.       И не то чтобы Чуя возражал, ему нравится быть подчинённым, особенно Дазаем. Он чувствует себя в безопасности, как будто всё его существо находится в чьих-то руках. И с кем-то, кому он доверяет, это... блаженство.       Но это...       Чуя перекатывается бёдрами вниз, наблюдая, как глаза Дазая закатываются назад, как тот прикусывает губу, и теперь Дазай тот, кто открыт, кому доставляют удовольствие и кто уязвим, и...       Чуя вполне уверен, что тому это определённо нравится, поэтому он пробует вращать бёдрами, всё ещё находясь вровень с бёдрами Дазая, потираясь, пока голова того не падает на спинку кровати, и он издаёт такой звук, который удивляет их обоих —       Дазай скулит.       Они оба замирают, и Дазай уже на полпути к тому, чтобы сказать "хрен с ним" и перевернуть их, вдавливая Чую в матрас, пока тот не забудет, что произошло, но Чуя ему не позволяет.       Он начинает двигаться быстрее, на что Дазай надеялся с самого начала. Теперь его движения становятся более уверенными и менее нерешительными, когда он знает, что может двигаться сильнее, быстрее, не рискуя, что Дазай выберется из-под него.       И это умопомрачительно хорошо.       Дазая и раньше седлали — множество девушек, в любой позе, какую только можно вообразить, — но это было не так. И конечно, в силу того, что анальный секс очень отличается, Чуя, очевидно, уже, но дело не только в этом.       Дазай может быть выше, шире, но Чуя обманчиво силён, и Дазай не совсем уверен, сможет ли он перевернуть их прямо сейчас, если захочет, и впервые в своей жизни... Дазай не чувствует, что контролирует ситуацию.       Он думал, что это будет ужасно, но—       — Как ощущения, Дазай?       Дазай не совсем понимает, как за несколько месяцев они перешли от Чуи, неспособного произнести слово "член" вслух, к этому, но... господи...       — Х-Хорошо... — невнятно произносит он, наклоняя голову вперёд, уткнувшись лицом в ключицу Чуи, но пальцы того путаются в его волосах на затылке, оттягивая голову назад, так что Дазаю приходится посмотреть на него, и...       Дазай ещё не совсем готов, но боже, он уже близко только от того, что видит выражение лица Чуи, ощущает обжигающий жар вокруг себя...       — Это не... — у Чуи перехватывает дыхание, когда он выгибает спину, перекатывается вниз и отстраняется назад, пока головка члена Дазая наконец не ударяется о простату, из-за чего он сжимается и содрогается, — ...совсем т-то, что ты сказал до этого...       Он ослепительно тесный, и Дазай чувствует, что Чуя с таким же успехом может иметь удушающую хватку вокруг его мозга, потому что он даже не может придумать ответа лучше, чем:       — Это превосходно, т... ты ощущаешься... — Чуя едва может сосредоточиться, и он знает, что давит на себя, будучи таким активным в постели, но он чувствует кайф от того, что видит Дазая таким. Поэтому он пытается намеренно сжать свои мышцы вокруг него, издавая пронзительный стон от трения, которое это вызывает, но это разрушает Дазая ещё больше, до такой степени, что тот практически превращается в хаос под Чуей, ёрзая, царапая чужие бёдра. Чуя может чувствовать, как Дазай дёргается внутри, будто тот умирает от желания двигаться самому, и Чуя не знает, что в него вселилось, может, он просто слишком возбуждён, чтобы даже думать о банке для ругательств, но...       Он тяжело дышит напротив губ Дазая и отчаянно целует его, подпрыгивая у того на коленях, и шепчет:       — Ты хочешь кончить?       И если Чуя удивлён, что ему удалось это сказать, то Дазай почти убеждён, что он спит, или что, возможно, Чуя одержим каким-то сексуальным демоном, потому что...       С каких пор Чуя может сказать "кончить", не смущаясь и не пытаясь позвонить своему священнику?       — Д-да!       И следующие слова с уст Чуи практически наносят смертельный удар, когда тот посасывает нижнюю губу Дазая, икнув, издавая хриплый стон, когда головка члена Дазая снова скользит по его простате, и он повторяет кое-что, что Дазай говорил ему много, много раз —       — П-попроси меня вежливо.       Дазай не совсем уверен, это он встретил подходящего партнёра или их свела сама судьба, потому что он никогда раньше не умолял в постели. Сейчас он более чем готов, но боже, его гордость — это болезненная вещь, чтобы перепрыгнуть через неё, особенно когда он знает, что Чуя будет очень самодовольным маленьким засранцем насчёт этого позже, но...       — П-пожалуйста, Чуя... — он задыхается, царапая ногтями бёдра рыжего, бинты на его груди и шее ослабевают от того, как плотно они двое прижаты, двигаясь друг напротив друга.       — Пожалуйста, ч-что? — Чуя ухмыляется, и вот оно, он открывает Дазаю шанс поменяться ролями — и тот не упускает его.       Чуя ахает, когда появляются пальцы, наматывающие его волосы и дёргая, пока Дазай не становится тем, кто контролирует поцелуй, оттягивая Чую назад и поворачивая его челюсть, чтобы прошептать ему на ухо:       — Пожалуйста, Чуя, — его голос углубляется до рокота, который Чуя ощущает всеми своими костями, — дай мне кончить, внутри тебя так хорошо, я... — он издаёт низкий стон, покусывая мочку уха Чуи, его ногти впиваются в него, когда он толкается один раз, сильно, вытягивая прерывистый вскрик из рыжего, — я так сильно хочу наполнить тебя, можно? — пальцы Чуи уже царапают его спину, и не он теперь двигается, а Дазай, держа бёдра Чуи, толкаясь в него, — Пожалуйста?       Чуя лепечет что-то неразборчивое, и уголки губ Дазая изгибаются вверх.       — М-м?       — Ты подлый... — ворчит Чуя— хотя нет, он хнычет, потому что ему жуть как нравится, когда Дазай так с ним разговаривает, и тот знает это.       — Я не подлый, милый... — Дазай дуется, опускаясь губами вниз, чтобы подразнить шею Чуи, — Я прошу вежливо.       Чуя стискивает зубы, крепко обхватывая бёдрами талию Дазая, его мышцы сжимаются почти тисками вокруг члена того, и он рычит:       — Проси вежливее.       Дазай издаёт этот смущающий, высокий звук, дрожь пробегает по его бёдрам, и он еле слышно ворчит:       — Я заставлю тебя кричать после этого...       Чуя слегка вздрагивает, сопротивляясь желанию спросить: "Обещаешь?", и вместо этого выдаёт:       — Ты можешь з-закрыть мне рот, — отвечает он, снова сжимая пальцами волосы Дазая, — после того, как попросишь. Меня. Вежливо, — он подчёркивает последние три слова резким хлопком своих бёдер на каждом, и не он тот, кто терпел в течение всего дня — Дазай почти всегда заставляет Чую кончить по крайней мере один раз во время прелюдии, так что у него уже была небольшая разрядка...       Но Дазай практически вне себя.       — Ладно, ладно... — запинается он, задыхаясь, прижимаясь к шее Чуи и цепляясь за него, — Пожалуйста, Чуя, я... — эти стенки снова сжимаются вокруг него, и Дазай чуть не плачет, — я хочу кончить...       И это, по мнению Чуи, очень вежливо. Поэтому он поднимает лицо Дазая вверх, дёргая того в яростный поцелуй, практически рыча напротив чужих губ, потому что даже если Чуя не так отчаян, то он довольно взвинчен.       — Тогда трахни меня.       Дазай не в состоянии заставить Чую молить об этом.       Чуя издаёт небольшой визг, когда они внезапно опрокидываются назад, и его швыряют на матрас Дазая, но...       Эй, по крайней мере, Дазай закрывает-таки рукой ему рот, так что никто не слышит приглушённых криков Чуи, когда Дазай вбивается в него, снова и снова, до такой степени, что Чуя даже не может видеть прямо.       Он понятия не имеет, кто по сути кончает первым: он или Дазай. Всё, что он знает, это то, что к тому времени, когда его отпускает, Дазай обмяк и прилип к нему, неровно дыша ему в грудину.       Чуя дёргает за подол своей футболки, начиная стаскивать её, и Дазай останавливает его.       — О... оставь её.       Чуя моргает, едва в силах поднять голову.       — Я весь вспотел, она будет—       — Я уже собирался её стирать, всё в порядке, — мямлит тот, не отрывая лица от груди Чуи, и Чуя поддаётся, обнимая его руками.       — Ладно... — он довольно вздыхает, утыкаясь лицом в волосы Дазая. Его бёдра по ощущениям как желе, и хотя Дазай уже вышел, ему нравится, когда его партнёр лежит на нём вот так — в этом есть что-то заземляющее.       — ...Что? — наконец нечётко произносит Дазай, потому что он практически чувствует, как Чуя гордится про себя, и рыжий улыбается, поглаживая пальцами чужие плечи.       — Когда-нибудь умолял до этого?       — ... — Дазай стонет, глубже утыкаясь носом в чужую грудь. — Я знал, что ты будешь засранцем насчёт этого...       — Ну, так да или нет?       — ...Нет, — отвечает Дазай, — это было впервые.       Чуя ничего не говорит в ответ, но он практически вибрирует от удовлетворения, и когда Дазай поднимает голову, чтобы сказать маленькому капризному шкету, чтобы тот перестал злорадствовать, он—       Он останавливается, потому что у Чуи эта очаровательно счастливая небольшая улыбка на лице.       — ...Чему ты так радуешься?       — М-м? — Чуя смотрит на него вниз и пожимает плечами, его руки ещё крепче сжимают плечи Дазая. — Ничего, у меня просто чувство исполненного долга.       — Долга?       — Ага, — рыжий прижимается к нему чуть ближе. — Ну, ты понимаешь...       — Нет?       — Не знаю, если я заставил тебя умолять... — Чуя пожимает плечами, — Я мужик, — он добавляет небольшое победное покачивание головой. Для выразительности, естественно.       Дазай снова утыкается лицом в грудь Чуи, мотая головой.       — О боже.       — Что?!       — Ничего, Чуя, ты мужик.       — Когда ты говоришь это таким образом, это звучит так, будто ты на самом деле так не думаешь...       — Нет, ты определённо мужик, я просто жду, что ты будешь называть так меня в следующий раз.       — Ты о чём?       — Ну, ты уже сказал, что мы можем попробовать кое-что другое...       — После того, как я над этим поработаю — да!       И если Дазай думал, что слегка умопомрачительного конца этого рандеву было достаточно, чтобы заставить Чую полностью оставить эту тему...       Увы.