Семипламенная

      — Солнце сегодня особенно яркое.       — И особенно горячее, — Номма почти без сил валится в стог свежескошенной травы, тут же подбирая ноги к груди. К жаре и палящему зною он, выросший среди ледников и солёного моря, так и не привык, зато Агни в такую погоду было лучше всего. — Ну да, ты же маг огня, а вас питает именно солнце, знаю. Но не могла бы ты выглядеть чуть менее довольно?       — Не мог бы ты гундеть чуть потише? — Агни осторожно, чтобы не уронить с головы кривоватый венок из сорняков, подаренный одной деревенской девчонкой, садится возле этого же стога, скрещивает ноги и подставляет лицо загорелыми щеками к солнцу.       Номма остаётся только отфыркнуться от неё и уставиться куда-то вперёд, где синее небо упиралось в желтовато-зелёное, ещё не до конца скошенное поле. В этом поле дети — всё те же мальчишки-близнецы и подарившая венок девочка — запускали воздушного змея, собранного из кривых палок и старых обрывков ткани. Змей лететь не хотел, всё время сваливался в траву и заставлял детей ссориться, и потому в поле стояли гомон и визг.       Но дети были счастливы, и Номма был по-своему счастлив вместе с ними. Он бросил вороватый взгляд на Агни и попытался понять, счастлива ли она, подставляющая свою кожу палящим лучам, но у него не получилось по пути не зацепиться взглядом за её полуприкрытые глаза, так похожие сейчас на драгоценные камни. Он выпрямился и начал всматриваться в них, чтобы разглядеть лучше, но после столкнулся с не самым добрым взглядом Агни.       — Твои глаза зелёные.       — Да ладно? А я думала, голубые — я же в зеркало на себя ни разу в жизни не смотрела.       — Да не в этом дело! Для народа Огня зелёные глаза — это редкость.       — А, ну… Это долгая история…       Номма упирается локтями в свои коленки и складывает голову в ладони — показывает, что весь во внимании. Агни закатывает глаза.       — Ох, ну если ты так хочешь это знать. Моя мама была полукровкой народа Огня и Царства Земли. Её отец, генерал армии Огня, женился на беженке из Царства Земли — она, по слухам, очень красиво пела и была невероятно красивой. Мама унаследовала её цвет волос и глаз, а мне же остались от моих предков из царства Земли только глаза.       — Это выглядит необычно.       — Ты совершенно не умеешь делать комплименты.       — Я и не пытался.       Номма снова откидывается в траву и смотрит вдаль. Игравшие в поле близнецы увидели свою усталую мать, возвращающуюся из города, и побежали навстречу к ней, галдя и тараторя. Это напомнило ему о том, как он сам, будучи ребёнком, наперегонки с братом бежал к отцу, вернувшемуся с рыбалки или охоты. Но вспоминать семью — это последнее, чего Номма хотелось бы сегодня; он уже решил для себя раз и навсегда, что к семье не вернётся, потому не было никакого смысла раздирать старые раны и ворошить давно уже ненужные воспоминания.       Но не будь этих воспоминаний — не было бы и всего того, что Номма увидел в Царстве Земли. Он бы никогда не испытал свои собственные и на самом деле имеющиеся силы, он бы никогда не понял, что не бесполезен, что способен выжить и таким, какой он есть, и он бы никогда не встретился с Агни — чуднóй до безобразия и так непохожей на тех, кого он знал раньше.       — Ты, на самом деле, всё ещё самый необычный человек, которого я встречал в этих землях.       — М? — Агни снимает с головы подаренный венок и смотрит на Номма, как на дурака.       — Ты — маг огня, но живёшь в Царстве Земли. Ты женщина, но лучше всего тебе даются охота, плотницкое дело и уличные драки. Ты дикого лосельва смогла остановить в одиночку! Ты… — он прерывается, потому что Агни пробирает на смех, и сам тоже тихо смеётся. — Ты невероятно изменила моё представление о людях.       — Да неправда! Чем же?       — В моём племени женщины всегда занимались хозяйством — готовили, шили, плели рыболовные сети, заготавливали запасы. Наши женщины всегда были сёстрами, матерями и жёнами, они всегда решали всё миром и разговором. На твоём примере я впервые увидел, что женщина тоже может драться, что магия в женских руках — это не подспорье по хозяйству и не сила целительницы, а настоящее оружие.       — И это далеко не единственное, что может моя магия, — Агни поднимается с земли и отходит на пару шагов, чтобы показать Номма один из приёмов, но ей не даёт начать внезапно раздавшийся визгливый крик одной из деревенских женщин.       Близнецы замирают в поле, так и не добежав до своей матери, воздушный змей из палок и куска ткани падает в высокую сухую траву. Агни видит пролетающую над одним из домов подожжённую стрелу — визитную карточку разбойников и мародёров, — срывается с места и, выставив руку в сторону стрелы, гасит её на расстоянии. Перекрытая соломой крыша ветхого домишки не загорается, не начинается пожар, но это только половина победы. Посреди узкой деревенской улочки оказывается предводитель разбойной шайки — громила верхом на бронированном носороге, — и в его руках оказывается рисованный плакат с портретом…       — Так, так, так, — почти нараспев произносит он, выставляя плакат на расстояние вытянутой руки. — Рыжеволосая красавица, сильный маг огня и прекрасный боец… Что-то тут не сходится, — он смотрит на встречающую его Агни, и его язык не поворачивается назвать её красавицей — девушка на портрете имеет гораздо более утончённые черты, и её волосы не обрезаны криво по плечо.       — Боюсь, товарищ, ты слегонца берега попутал, — Агни щурится и встаёт в нападающую позицию. — Проваливай-ка ты подобру-поздорову, пока я тебе и твоим подручным задницы не надрала.       — Гля, какая цаца! А если не провалю? — громила слезает с носорога, и на броне животного Агни замечает знакомый герб армии Страны Огня.       Неужели отец нашёл её спустя почти полгода после того, как она исчезла? Неужели даже решился вопреки воинскому уставу послать на её поиски солдат из своей дивизии? Нет, этого быть не могло — Агни достаточно замела все следы и сбежала туда, где её бы точно не стали искать. По крайней мере, она постаралась сделать именно так. Да и сами носороги не были очень-то рады этой шайке — на ногах животных Агни увидела следы от плёток, которых никогда не бывало, если носорога использовал его хозяин — солдат армии Огня.       — Огненная стрела уже пущена, и я думаю, на одном из дворов уже разгорается пожар, — громила показывает руками масштабы огня, чтобы запугать жителей деревни, которые попрятались по своим домам. Агни оставалась единственной, кто не боялся и кто был готов дать бой. — Среди моих людей есть маг огня, и в обмен на эту рыжую сучку он остановит пожар. Но если ты хочешь, чтобы сгорела вся деревня — пожалуйста, мы уйдём прямо сейчас.       Он злобно смеётся, а Агни только усмехается, глядя ему в лицо — среди разбойников она не чувствует никого, кто мог бы обладать магией огня, а потому предложение договориться не является ничем иным, как подлой уловкой. К тому же, стрела уже потушена, и никакого пожара нет, а потому этот идиот очень сильно в своих силах сейчас ошибается — прямо как генерал Яо, которого Агни видела на совете Хозяина Огня.       — А не она ли та самая генеральская дочка, а? — один из разбойников показывает в сторону одиноко стоящей посреди дороги Агни костлявой рукой. — Ты на неё посмотри, она ж тоже рыжущая, как не знаю кто!       Громила смотрит то на Агни, то на девушку с портрета, и несогласно морщится, громко смеясь.       — Ты сравнил, конечно! Да нас вздёрнут, если мы эту бабу притащим!       — А ты попробуй сначала поймать! — Агни не дожидается, когда громила схватится за саблю, и наносит меткий удар огненной струёй.       Вся шайка разбойников меняется в лицах, еле-еле спохватившись, главарь кое-как успевает отскочить в сторону, чтобы избежать атаки, но Агни не останавливается и повторяет свой удар ещё несколько раз, подходя ближе. Носороги, на самом деле, нисколько не пугаются привычной им магии огня, но встают на дыбы и скидывают своих наездников на землю, где их поджидает другая напасть — выпущенная Номма и сбившая их, только поднявшихся, с ног волна жидкой зловонной грязи из коровника. Смрад быстро разлетается по воздуху, и Агни приходится сощуриться и задержать дыхание, чтобы нанести следующий удар огненным шаром, но главарь отбивает его своей саблей.       — Ну всё, ты меня разозлила, тварь!       Он роняет плакат на землю, перехватывает саблю обеими руками и хочет бежать навстречу Агни, меняющей стойку, но поскальзывается на луже из всё той же навозной грязи, которую Номма услужливо замораживает прямо под его ноги. Агни поворачивается и создаёт ногой огненную волну, которая летит прямо в потерявшего равновесие главаря, но цели так и не достигает — Номма взмывает грязевую стену прямо перед громилой и зачем-то рассеивает атаку Агни.       — Нахрена?!       — Ты бы убила его!       — А ты хочешь, чтобы он убил нас?       За время их перепалки один из сбитых с ног бандитов — тот, что показывал на Агни костлявой рукой — делает резкий выпад, и над зловонной лужей взлетает весьма внушительный валун, который оказывается устремлён прямо в Номма. Агни замечает его и чувствует, как мир словно замедляется вокруг неё — она думает о том, что не успеет добежать до Номма и отразить удар, сам он тоже будет не в состоянии так быстро подозвать жидкую грязь и выстроить из неё щит, а в магии огня нет ни одного притягивающего приёма — даже огненные плети не смогут поменять траекторию полёта валуна, только разобьют его на несколько мелких частей, которые навредят ещё сильнее.       Сердце Агни отдаёт глухим стуком ей в уши, а после эта естественная волна расходится по телу вниз, по рукам и ногам, и находит свою свободу в земле, на которой стоит Агни. Она начинает чувствовать, как под её пяткой скапливается странная и незнакомая вибрация, и такую же вибрацию различает в земле на расстоянии пары шагов от Номма — как раз на пути полёта валуна. Агни никогда в жизни не делала ничего подобного, но сейчас все её ощущения подсказывают ей, что она поступит правильно.       Она резко бьёт пяткой в землю, вытягивает руки в сторону Номма, сжимает кулаки и, прокрутив запястья, поднимает из земли небольшой плоский столб. Его вершина бьёт по нижнему краю валуна, и тот отлетает вверх, нисколько не задевая Номма и приземляясь на достаточном расстоянии за его спиной. Бандит, запустивший этот камень, встаёт из смрадной грязи на трясущиеся ноги и смотрит на Агни удивлёнными глазами.       — Ты… Ты же…       Договорить он не успевает.       — Нет!       Крик Номма тонет в треске огня — Агни бьёт кулаком и выпускает огненный шар, который на этот раз находит свою цель и замертво валит её обратно в грязь.       — Уходите отсюда, — голос Агни становится твёрже металла, а сама она, почувствовав внезапный прилив сил, складывает руки в атакующую позицию и направляет её в сторону главаря. — Иначе я покончу со всеми вами. Быстро!       Главарь подрывается с места, хотя на его лице всё ещё ясно остаётся невыразимое удивление, спотыкается несколько раз на жидкой грязи, но всё же трусливо убегает, набирая скорость, когда оказывается на твёрдой земле. Остальная банда долго не ждёт и следует его жалкому примеру, сверкая пятками подальше от деревни. Носороги ревут, объявляя их позор, но остаются на месте, признвая в Агни свою хозяйку.       Всё остальное постепенно выходит из состояния встревоженного ступора — жители деревни выбираются из своих домов, кожа на бездыханном теле бандита перестаёт шипеть, и навозный смрад разбавляется запахом горелой человечины. Номма медленно обходит поднятый Агни столб и подходит ближе к ней. Сама Агни поднимает с земли плакат, принесённый разбойниками, и всматривается в нарисованное на нём лицо генеральской дочери: девушка на портрете и правда выглядит красивой, у неё аккуратное овальное лицо и мягкие черты лица, тонкий ровный нос и подведенные помадой губы, красно-рыжие волосы послушно уложены в сложную причёску.       — Агни… — Номма осторожно зовёт её, но она ему не отвечает — вчитывается в текст на плакате.       «Дочь генерала армии народа Огня. Сильный маг огня. Прекрасный боец с развитыми навыками. Рыжие волосы, зелёные глаза, высокая».       Агни снова смотрит на лицо девушки с плаката — ни разу на неё саму не похожа, хотя должна была быть именно она.       «Госпожа Вайшванара», — гласит заголовок плаката о розыске, который принесли мародёры. Отец всё же начал искать её, и, судя по всему, Страной Огня он ограничиваться не захотел.       Агни опускает руку с плакатом вниз и смотрит на Номма вовсе не так, как она должна на него смотреть. Она и сама, по правде, не знает, как должна на него смотреть — злясь из-за заблокированной атаки, обеспокоенно из-за внезапного удара по нему или же растерянно и непонимающе из-за всей ситуации в целом, — но чувствует, что делает это совершенно не так. Номма под её взглядом ёжится и ведёт плечами, чтобы скинуть с них колючие мурашки, но всё же делает шаг навстречу и ловит её за запястье.       — Спасибо, — звучит сухо, но искренне, и Агни правда нужно было это услышать, чтобы прийти в себя. Внезапный прилив сил откатывается и успокаивается, Агни снова становится самой собой…       … но той, кем она была всего парой часов назад, она не станет уже никогда.