Семипламенная

      — Остров Полумесяца, говоришь, — Номма сверяется со свитком карты, который еле держит в занятых штурвалом руках. Все накопленные на квартиру деньги пришлось отдать на покупку маленькой лодки, на которой они с Агни плыли в Страну Огня. — Что мы ищем там?       — Храм мудрецов Огня, — Агни приходится повышать голос, чтобы Номма её слышал сквозь шум волн. — Думаю, они смогут сказать, почему я, не будучи Аватаром, смогла применить магию земли.       Номма не был бы так уверен в том, что Агни не является Аватаром. Это казалось ему единственным здравым объяснением всего произошедшего, но также и самым абсурдным. Аватар — это миротворец и хранитель спокойствия в мире, Аватар не убивает бандитов только потому, что те на него напали. Агни убила — тогда, когда выпустила огненный шар, — и сделала это с невероятной лёгкостью. Номма понимал, что у Агни было право на это, что она всего лишь защищалась, что она также защищала и его, что она была встревожена внезапно открывшейся силой, но он никак не мог простить ей эту смерть. Агни могла просто покалечить того разбойника, но что важнее — даже если она и убила, она могла раскаяться в этом и попросить у небес прощения.       Агни не каялась. Агни считала, что поступила верно, потому что она всего лишь защищалась, она защищала Номма, и она была встревожена, подавлена и выбита из себя. Номма не знал всего того, что творилось на её душе, и он не мог знать, что первым делом Агни начала просчитывать, каким может быть план отца по её поиску. У неё просто не было времени думать о том, что она кого-то убила — на кону стояла её свобода, на кону стояла её жизнь. Номма не простил ей этого равнодушия, но остался с ней, когда она об этом попросила — ей не хватало денег на то, чтобы найти лодку своими силами, да и Номма всяко лучше управился бы с судном, чем она. И даже то, что после того дня они почти перестали разговаривать — только сверяли общие действия и изредка просили друг друга о каких-то бытовых одолжениях — не помешало им в одной лодке плыть через пролив между Царством Земли и Страной Огня.       — Давай я встану на штурвал, — Агни подходит к Номма, и её шаги грохочут по деревянной палубе, — а ты направишь волны в нужную сторону.       Кивок, и они меняются местами. Номма и правда ловко справляется с волнами, разгоняет их и задаёт направление, в котором должно плыть судно. Из-за шторма им пришлось сделать крюк и зайти с другой стороны от острова, и на это ушли целые сутки, но за это время Агни улучшила свои навыки управления кораблём, хотя, как она сама признавала, не будь рядом с ней Номма — она бы наверняка потонула на первой же действительно большой волне.       Остров и правда оказывается похож на полумесяц, но это не радует, а наоборот пугает — на выжженой каменистой земле нет ни одного куста или растения, здесь не живут звери и не летают птицы. Единственное, что здесь есть — пятиярусная пагода храма мудрецов Огня, на который и держался курс. Номма становится жутко от этого места, но он продолжает управлять волнами, умело швартуя лодку и сажая её на небольшую мель.       — Земля здесь другая, — Агни почти что шепчет это, когда делает первые неуверенные шаги по берегу и когда, на удивление для себя самой, чувствует остров совершенно иначе, чем чувствовала континентальную почву Царства Земли. Номма оставляет лодку в покое и следует за ней, чему Агни сильно и очень заметно удивляется.       — Магам воды запрещено входить туда?       — Я думала, ты сам не захочешь идти.       Агни всегда говорила, что если человеку суждено справиться с чем-то в одиночку, то он обязательно справится с этим в одиночку. Она не понимала желание Номма помогать людям и считала, что он только мешает им становиться сильными и преодолевать самих себя. А теперь она хочет поблагодарить его за то, что он помогал ей — поблагодарить, а не упрекнуть и не сказать, что справилась бы сама. Конечно, справилась бы — такая сильная и упорная, она в любом случае добилась бы желаемого, и Номма знает это.       Он хочет помочь Агни вовсе не потому, что она без него не сможет — нет, сможет, и ещё как, — а потому, что знает — ей под силу сломить целый мир, но если он поможет и будет рядом, ей не придётся этого делать, ей не придётся доказывать это кому-либо. Номма верит в то, что Агни под силу будет всё, за что она ни возьмётся, и для этого ей не обязательно быть сильнейшим магом или Аватаром. Для этого ей достаточно быть самой собой — той Агни, которую он встретил в тёмном углу домовой пристройки с ворованным яблоком в руках.       Они поднимаются по высокой лестнице к подножию храма, и на массивных дверях их встречает выкованный из металла довольно странный рисунок — двухголовый человек, стоящий на трёх ногах, держит в своих многочисленных ладонях какие-то неизвестные Номма предметы, сам он окружён языками пламени, а весь рисунок ограничен рамкой из традиционного узора. На воротах храма выведена надпись на каком-то из древних диалектов народа огня, и Номма, увы, не может её прочесть и понять, как бы ни пытался.       — «Во славу Вайшванара Агни, главного земного бога», — Агни читает ему эту надпись и морщится, потому как довольно долго не произносила и не слышала своё первое и официальное имя, которым всегда звал её отец. Даже если сейчас оно звучало вне контекста её самой.       — Агни? — Номма переспрашивает, будто не поверив в то, что на стенах храма выведено её имя.       — Древний бог Огня. Мои родители много рассказывали мне о нём, потому что они дали мне имя в его честь. Вайшванара Агни — бог огня, домашнего очага и жертвенного костра, самый главный из всех земных богов.       Агни вспоминает, как мама читала ей переписанные под покровом ночи отрывки из умыкнутых ненадолго из дворцовой библиотеки старых свитков, и почему-то только сейчас, вновь ступив на землю Огня, понимает, как сильно скучает по Дворцу Огня, в стенах которого провела почти всю свою жизнь, и как особенно сильно скучает по отцу.       — Меня назвали в честь духов номма, которые были мастерами магии воды и учителями магов из моего племени в далёкой древности, — Номма договаривает это и отводит взгляд в пол. Его отец всю жизнь говорил ему, что человек с таким именем не может быть слабым и не может позорить мастерство, накопленное его предками и переданное ему, и поэтому Номма старается лишний раз не вспоминать происхождение своего имени. Агни же в ответ только легко усмехается.       — А мы, оказывается, похожи сильнее, чем с первого раза казалось.       В самом храме Агни становится ещё тоскливее, потому что его коридоры слишком похожи на коридоры Дворца Огня. Высокие окна с заострёнными верхними сводами, толстые колонны и висящие по стенам гобелены с символикой Страны Огня, застеленные коврами мраморные полы — всё это было по-страшному знакомо и по-особенному любимо. Разница была только в том, что Дворец Огня всегда блистал в свете яркого солнца, в храме мудрецов же стены были испачканы толстым слоем серо-чёрной пепельной пыли, как и гобелены на стенах — вулкан, служивший основой всего острова, никогда не спал.       Они идут по храму медленно, осматриваясь и держась наготове, и потому на одной из стен под слоем пепла Агни замечает некогда красивую раму, а внутри этой рамы — старое зеркало. На его гладкой поверхности нет ни единой трещины, но само оно покрыто грязью, которую Агни хочет стереть ладонью, но сквозь пепельные разводы замечается всё же отражение — то отражение, которое Агни сейчас видеть не должна.       — Номма, — зовёт тихо, — ты тоже видишь это?       Номма всматривается в зеркальную гладь, а после неверяще хмурится — в грязном отражении напротив него оказывается девушка, очень похожая на Агни, но выглядящая совсем иначе. На Агни потёртые грязные брюки и не менее старая накидка, на девушке в отражении — богатое одеяние, дополненное вышивкой, и дорогие украшения, особенно золотая заколка с рубинами, которая держит высокую причёску из длинных волос. Но лицо девушки из отражения почти в точности повторяет лицо Агни — разница только в том, что губы девушки из отражения слегка подкрашены бледно-розовой помадой, а губы Агни по цвету почти равны её загоревшим за лето щекам.       — Отражение не совпадает, — голос Агни не повышает, но интонацией намекает, что ответа всё ещё ждёт.       Ей самой видеть себя прежней не очень-то приятно — она отринула свою прошлую жизнь, отказалась от рамок, которые давал ей её титул, и ни за что в жизни не захотела бы оказаться в них снова. Она не хотела снова носить тяжёлые многослойные платья, не хотела убирать волосы в роскошные причёски и украшать себя золотом и драгоценными камнями, не хотела складывать руки и подгибать колени в приветственных реверансах перед заносчивыми и высокомерными генералами. И сейчас, когда она вновь посмотрела на себя прежнюю, она вспомнила, чего именно хотела найти в жизни, чего добиться не с помощью титула, а с помощью горящего в сердце огня, что хотела изменить и самой себе позволить, пройдя путь с самого низа и обретя ту силу, о которой те генералы могли бы только мечтать.       — Да, — Номма отвечает ещё тише, чем говорила сама Агни, словно боится спугнуть этот мираж. — Я тоже это вижу…       Но стоит ему замолчать, как отражение меняется — глаза девушки в нём загораются белым светом, обрамляющие лицо пряди волос и тяжёлые рукава взлетают в воздух, словно от поднявшегося ветра, а за её спиной выстраиваются клином чужие силуэты с такими же горящими глазами. Некоторые из этих силуэтов имеют рисунки стрел на своих ладонях и лбах, и Агни вдруг понимает — это всё силуэты прошлых Аватаров, прошлых воплощений её самой.       Та сила, которой ей предстоит овладеть, не полагаясь на титул и не озираясь на окружающих её длинноязыких вельмож, предстаёт перед ней как нельзя ясно. Силуэт девушки в отражении меняется, с него пропадают дорогое платье и яркие украшения, причёска распадается и растворяется в воздухе, а фигуры прошлых воплощений постепенно соединяются в неё, пока не сливаются полностью, пока по ту сторону зеркала с горящими глазами не оказывается Агни нынешняя — носящая бедную грязную одежду, обрезавшая волосы по плечо и наконец понявшая, что ей делать дальше.       Номма, стоявший всё это время чуть сбоку за её спиной, слышит дальше по коридору шаги и резко оборачивается, но видит в одном из сводов между посеревших от пепла колонн только пятерых старцев в красных одеяниях.       — Твоё время пришло, — говорит самый старый из них, обращаясь ко всё ещё смотрящей в грязное зеркало Агни. Вслед за ним остальные мудрецы складывают руки в уважительном жесте и опускают головы в поклоне. — Почтём за честь служить тебе, Аватар…       — Агни, — она не думая называет своё имя. Второе и домашнее имя, которым её всегда называла мама и которое она так редко слышала от отца. — Аватар Агни.       Мудрецы кланяются ещё ниже, и Номма, отойдя на шаг назад, хочет повторить за ними, но Агни останавливает его, показав ладонь. В монолитах её изумрудных глаз Номма видит по-особенному сильные уверенность и решимость, и ему кажется, что вот прямо сейчас она выйдет из храма и совершит что-то великое и невероятное, что будут воспевать в легендах народа Огня и всего мира ещё не одно столетие.       Сама же Агни впервые, наверное, за всю свою жизнь, стоя напротив своей чётко очерченной цели, чувствует себя настолько слабой и настолько неопытной. Она умеет быть магом огня, она почти что умеет быть воспитанной и вежливой госпожой, но быть Аватаром — это совсем другое. Тому, как быть Аватаром, не научат гувернёры и не расскажут в дворцовой библиотеке, и этот путь ей действительно придётся пройти от начала и до конца самой.       Но она готова к этому пути, потому что она знает — пройдя его и поднявшись с подножия горы на её вершину, в узоре расплывающихся по земле облаков она найдёт и обретёт саму себя.

***

      — Куда ты направишься дальше?       Агни не сразу отрывается от свитка, который читает в библиотеке храма, усевшись на полу. Номма опирается плечом на один из соседних стеллажей и смотрит на неё чуть сверху вниз. До Агни только сейчас по-настоящему доходит, что он всё это время тащился за ней, оставив Царство Земли и отдав ей все накопленные деньги для покупки лодки, на которой даже помог переплыть пролив и избежать шторма. Оказывается, Агни страшно привыкла к тому, что он рядом, и потому для неё его присутствие было чем-то неверотяно обыденным и самим собой разумеющимся.       — Наверное, было бы неплохо вернуть тебе твои деньги, — взгляд на Номма она так и не поднимает, снова укопавшись в свиток. — Да и доплатить за то, что протащился со мной сюда, тоже было бы весьма кстати…       — Я здесь нисколько не из-за денег, — на него всё же поднимают взгляд, исполненный немым вопросом. — А ты против, чтобы я был с тобой?       — Нет, но… Тебя никто не заставляет, и если ты не хочешь…       — А кто сказал, что я не хочу? — эти слова окончательно сбивают Агни с толку и путают её. Номма чувствует укол вины за то, что слишком сумбурно объяснился, а потому садится напротив и начинает с самого начала. — На тебя сейчас свалилась огромная ответственность, и в первое время тебе наверняка будет тяжело со всем этим разобраться. Я знаю, что ты прекрасно справишься с этим и без моей помощи, но какой ценой? Согласись ведь, что гораздо большей, чем если я останусь с тобой и буду делать то, что я могу для тебя сделать.       Агни ничего не говорит ему против и даже не менется в лице, но Номма страшно боится, что сказал ей что-то не то, что могло её разозлить или обидеть, что выставило бы его высокомерным идиотом, считающим её слабачкой и дурой. Он скрещивает свои пальцы и попеременно давит кончиками на костяшки, пока ищет слова в своё оправдание, но единственное, что ему приходит на ум, не относится к делу вовсе.       — Просто… Когда я с тобой, я чувствую, что могу сделать что-то действительно полезное и нужное. Я чувствую, что я способен на что-то правильное и… И что я вообще что-то могу сделать сам, без чьих-то подсказок и наставлений — что-то, в чём я точно не ошибусь и с чем точно справлюсь…       О том, что он хочет быть нужен хотя бы кому-то, Номма договорить не успевает.       — Я никогда не сомневалась в том, что ты можешь сам с чем-либо справиться.       — Ты нет, но… Кхм, это долгая история…       — Расскажешь, когда сам захочешь, — Агни снова устремляет взгляд в свиток, словно ничего и не произошло. — Напомни, что ты хотел у меня спросить? Куда мы направляемся дальше?       Номма кажется, что ему послышалось, но нет, слух не подвёл его — каждое из сказанных Агни слов он услышал и понял совершенно верно.       — Да, ты права, — он чуть склоняет голову, чтобы не было видно едва приподнятых в улыбке уголков его губ. — Так куда мы направляемся?