Семипламенная

      Северное племя Воды оказывается… роскошным. Аккуратные улицы, витиеватые узоры на домах, ажурные своды окон и дверей, мосты и набережные — всё это напоминает Агни родную столицу Огня с разницей только в том, что сделано не из дорогих пород мрамора, а из многовекового льда.       — Чувствую, здесь-то я и справлюсь с магией воды, — она широко улыбается от приятного удивления, пока приветствует жителей племени. Номма привечают по его типичной для племени Воды одежде, а одна из встреченных ими старушек даже цепляет его ручкой своей клюки за рукав.       — Ты, мальчик, с юга, что ли? Давно ни у кого такой каймы не видала.       — Да, я из Южного племени, — но радости или гордости в голосе Номма нет никакой, словно узорчатая кайма на рукавах его дублёнки — это клеймо, а не знамя родного племени.       Но самым удивительным в Северном племени Воды оказываются не его здания и не его жители, а…       — Номма?       Он, подумав, что ему померещилось, оборачивается, но нет — на другой стороне улицы действительно стоит его мама, держащая за капюшоны его сестёр. Её взгляд наполняется радостью встречи, но вместе с тем и необъяснимой едкой печалью, которая замирает в одном лишь взмахе ресниц. Из арки за её спиной появляется сначала фигура сдавшего с возрастом отца, а после и плечистый силуэт старшего брата, и вот они этой встрече оказываются не рады. Отец успевает только сощурить и без того узкие глаза, чем пробуждает внутри Агни стойкое желание врезать аккурат промеж них, как по улице проносятся вихрем двое детей, которых Агни и Номма встретили на пристани — Агни запомнила причудливые косы девочки и её подведённые чем-то глаза.       — Деда, деда, вот Аватар! — девочка подбегает к Агни и обнимает её, пока мальчик — видимо, её брат — берёт за руку и тащит навстречу своему дедушке.       Их дедушкой оказывается не кто иной, как сам вождь Северного племени. Вождя в нём Номма узнаёт по дорого расшитому тёплому плащу и по широкому ожерелью из тюленьих клыков, а потому склоняет голову в приветствии, что делает вслед за ним и Агни. Их встречают с уважением и любовью, каких не проявила при встрече семья Номма, и никто из свиты или семьи вождя не делает акцент на кайме с узором Южного племени на рукавах дублёнки Номма — за это он благодарен отдельно.       А ещё он благодарен за то, что никто из его семьи не пытался заговорить с ним, пока их всех как важных и особенно дорогих гостей принимали во дворце — он приехал на Северный полюс не как сын вождя своего Южного племени, а как спутник Аватара и её близкий друг, им же и остался для всех северян и для самого себя в первую очередь. Он старался не слишком обращать внимание на отца, на маму, на брата и его невесту, но не улыбнуться сёстрам, так выросшим и похорошевшим за это время, не смог, и девочки улыбнулись ему в ответ.       Агни договорилась с вождём Северного племени о том, что он позволит ей войти в Оазис Духов, но будет это завтра — сегодня в честь Аватара и в честь вождя братского племени во дворце был устроен праздник. Внуки вождя не отходили от Агни, донимали её вопросами и просили рассказать о тех местах, в которых она побывала — мальчик восхищался тому, как всего на одной лодке они с Номма обплыли половину мира, а девочка только тихо улыбалась и плела из её медно-бронзовых волос красивые косы. До самого вечера во дворце не стихали разговоры, а когда солнце зашло, Агни разрешили показать любопытным детям несколько приёмов магии огня и воздуха — только аккуратно, чтобы никого не задеть и ничего не расплавить.       — Если вы будете в чём-то нуждаться, можете смело просить об этом, — по завершении праздненств дочь вождя и мать тех детей лично отвела им с Номма комнату во дворце, чтобы прислуга не шепталась по углам о том, в каких же отношениях Аватар с тем «мальчиком с юга». — Но никто не потревожит вас, пока вы сами никого сюда не позовёте, будьте в этом уверены.       Агни опускает голову в благодарном поклоне, и их оставляют. Обычно перед сном она нагревала пол в лодке или землю под ними, чтобы спать было теплее, но в Северном племени нет земли, а пол дворца сделан изо льда, потому ночь обещала быть холодной. Но сама Агни холода не боялась — она маг огня, и ей ничего не стоит нагреться во сне, — она переживала за Номма, который мог отвыкнуть от холодов и которому согреться во сне было бы гораздо сложнее.       — Всё будет в порядке, — он натягивает толстое тяжёлое одеяло на свои плечи и отворачивается к стене. — Но всё равно спасибо.       — За что? Я же ничего не сделала.       — Достаточно того, что ты заботишься обо мне. Это… необычно с твоей стороны. Я ведь помню, какой ты была раньше, и сейчас понимаю, как сильно ты изменилась.       — Не думай, что я размякла в Южном храме! Покой и доброта — это, конечно, хорошо, но если мне нужно будет кому-то врезать, я сделаю это без колебаний.       Номма тихо смеётся в край одеяла — что-то в его жизни всё же остаётся неизменным, и он этому невероятно рад.

***

      Сквозь сон — тёмную вязкую пучину — Агни слышит в своей голове чужой голос.       «Проснись».       Голос чёткий, но тихий, он зовёт её и просит проснуться, но Агни не знает, зачем.       «Проснись».       Он мягкий и тонкий, словно женский, но Агни не может узнать его. Она хмурится во сне, пытаясь вспомнить, где она слышала этот голос, но не может вспомнить совершенно ничего. «Проснись,..

… проснись,..

… проснись…»

«Проснись!»

      Совсем другим голосом Агни слышит вымученный полустон над своей головой и сонными глазами видит, как над ней опускаются вниз совсем незнакомые руки, сжимающие отблеснувшую рукоять ножа. Мир вокруг Агни замедляется, как и тогда, когда она применила магию земли, чтобы спасти Номма, — она успевает повернуться и ударить куда-то между этих рук с ножом огненной струёй, а после, когда комнату озарил громкий крик, вскочить с места и призвать в руке огненный шар вместо фонаря.       На полу их с Номма комнаты, истошно крича от боли и держась за своё лицо, лежит девушка, одетая по-уличному. Возле порога валяется оброненный после удара Агни нож, с которым девушка пришла к ним и с которым собиралась на Агни напасть.       — Юка…       Номма, проснувшийся от её крика, узнаёт невесту своего брата. А ещё узнаёт в ноже, с которым Юка пришла к ним, нож брата, который отец подарил ему на совершеннолетие. Всё происходящее стало до ужаса ясно — Юка забрала этот нож у своего жениха и пришла с ним убить Агни. Единственное, чего Номма не мог понять — зачем ей это понадобилось.       На крик Юки сбежалась ночная охрана дворца, за ней следом был разбужен и вождь Северного племени. Он долго не мог понять, как Юка пробралась во дворец, и всё никак не мог закончить извиняться перед Агни за произошедшее покушение, но извинения Агни не были нужны.       — В качестве компенсации позвольте мне войти в Оазис Духов прямо сейчас, — Агни всё ещё чувствовала странную связь с тем голосом и не менее странное влечение как раз в это священное место. Ей не смогли отказать, пообещав, что о раненой и пойманной Юке теперь позаботится суд, и вождь хотел проводить её, но…       — Иди без меня, — в руках у Номма был тот самый нож, с которым Юка напала на Агни, а сам он подвязывал плотнее свою дублёнку. — Мне нужно поговорить с братом и кое-что ему отдать. Я догоню тебя.       Агни кивает ему, и они расходятся, всё ещё кричащую от боли Юку уволакивают стражники. Дорога к Оазису кажется Агни вечностью, но когда дверь распахивается перед ней, она вдруг чувствует прилив сил — почти такой же, какой чувствовала в драке с разбойниками, с разницей только в том, что эта сила наполняла не вены и не мышцы, а душу и чакры, о которых рассказывали старые монахи в храме Воздуха. Агни взбежала по одному из мостиков к пруду, в котором плавали духи Луны и Океана, но сами духи ей не были интересны — её интересовал тот голос, который разбудил её и который она ещё могла поймать.       Она вошла в глубокую медитацию не так быстро, как хотела, потому что её держали на земле переживания за Номма, но она доверилась ему, поверила в то, что он сможет справиться, и почувствовала, как по её плечам и спине спускается вниз горячий сухой воздух.       — Открой глаза, — всё тот же голос вновь позвал её, и она послушалась. Перед ней был уже не Оазис Духов, а тёмное и жаркое болото. Напротив себя Агни увидела полупрозрачный силуэт женщины родом из племени Воды — именно она и разбудила её, тем самым спасая от нападения Юки.       — Спасибо, — Агни расслабляет плечи, понимая, что просто так из мира Духов она не выпадет. — Но кто ты? И… Если знаешь, то расскажи, почему эта дрянь захотела меня убить.       — Вижу, ты крепка на слово, Агни, — женщина смеётся. — Моё имя Мизу, я из Южного племени Воды, и я была Аватаром до тебя. Наверное, мне стоит попросить у тебя прощения за всё это, потому что история этого покушения начинается задолго до сегодняшнего дня. Когда я ещё была жива, один из генералов армии Страны Огня хотел захватить остров, принадлежавший Царству Земли, чтобы построить на нём колонию, но я не дала ему этого сделать. В знак мести этот генерал подослал человека, который убил меня, пока я спала. Мне некому было помочь, потому что в Царство Земли я поехала одна, и с тех пор моё племя желает мести в ответ — из поколения в поколение на протяжении более четырёхсот лет передавалась легенда о том, что жителю Южного племени необходимо будет убить Аватара из народа Огня, чтобы отомстить за мою гибель, причём сделать это они хотят до того, как Аватар снова родится в Южном племени. Им не удалось убить прошлого Аватара Огня, и потому сейчас они желают отомстить тебе.       — И ты тоже?       — Я не виню того человека в своей смерти. Он лишь выполнял приказ командира, а я была помехой на его пути — вот и всё. Я хочу, чтобы вражда между нашими народами закончилась, чтобы никто больше не страдал из-за многовековой обиды и из-за чужих ошибок. Я хочу попросить тебя закончить эту распрю и поселить мир и покой в моём племени.       — Я не могу ничего обещать, — Агни стала мрачнее тучи. Она чувствовала, как в её груди закипает ярость и злоба на всё Южное племя, она тоже хотела мести за то, что на неё напали из-за того, к чему она напрямую не имеет никакого отношения. И вместе с этим в её сердце поселился необъяснимый страх того, что Номма тоже как-то к этому причастен — он ведь тоже из Южного племени, и он мог убить Агни, тем самым вернув себе честь в глазах своей семьи, но он этого почему-то не сделал. Ждал момента поудачнее? Или…       Агни жмурится, потому что не хочет верить в это — в то, что Номма в любой момент мог предать её, что всё это время просто подбирался к ней поближе, чтобы отомстить, что всё пройденное и пережитое бок о бок — лишь его путь обратно в семью и в своё племя. Агни не хотела в это верить, но она была научена тому, что даже самые близкие люди могут врать и обманывать. Она чувствует, как в её венах от злости вскипает кровь, а после по-странному ощущает и чьё-то присутствие рядом с собой — пульсацией сердца и движением уже чужой крови по чужим венам. Холодный воздух спускается по её плечам, и Агни, вскакивая с земли, понимает, что больше она не в мире Духов — Мизу отпустила её и вверила в её руки установление мира между народом Огня и Южным племенем Воды. Но также в своих руках Агни чувствует то, чего не чувствовала никогда раньше.       Отец Номма падает перед ней на землю, корчась и кряхтя от боли, чуть поодаль в траве на островке Оазиса лежит его остро заточенный ятаган. Агни выкручивает запястье, и чужое тело неестественно изгибается, лёжа у её ног; она словно управляет им, потому что чувствует, как по одному движению её кистей его ноги и руки двигаются, ложатся по-другому, а глаза наполняются слезами боли — видимо, подвергаться магии крови не слишком приятно. Впрочем, подвергаться покушению уже дважды за одну ночь тоже не очень-то радостно, потому Агни лишь сильнее сжимает пальцы, доставляя своему пленнику новые муки, но длится это крайне недолго — в Оазис вбегает Номма.       — Агни… — он видит её и видит то, как она без каких-либо трудностей применяет магию крови на его отце, а ещё видит, что её глаза заволочены ярко светящейся пеленой — она вошла в состояние Аватара. — Агни!       Она не слышит его голос, не видит его и не замечает совершенно ничего вокруг — вся она в том, чтобы чувствовать силу крови и с помощью этой силы вымещать свою кипящую внутри ярость. Но внезапно её спину снова обдаёт теплом, под грудью смыкается крепко держащее кольцо, а правым ухом она слышит ту единственную вещь, которая всегда дарила ей умиротворение и покой.       — Агни… — дышит Номма сбито и глубоко. — Агни, оставь его. Агни, прошу тебя…       Она опускает руки, и сила, тёкшая в её венах, постепенно гаснет, как гаснут и ярко светившиеся глаза. Ноги подкашиваются, но она не падает в траву, а остаётся стоять — Номма держит её, уткнувшись лбом в её плечо, и громко дышит куда-то вниз по позвоночнику. Агни приходит в себя и по крупицам собирает картину реальности, но единственное, чего ей сейчас хочется — посмотреть Номма в глаза и узнать, стоила ли эта месть всех понесённых потерь. Она оборачивается и снимает с себя руки Номма — синий лёд в его глазах будто потрескался, сам он всё ещё встревожен и напуган, а на его щеках пылает нездоровый румянец.       — Южное племя хотело отомстить Аватару Огня за смерть Мизу, — Агни нисколько не колеблется, рассказывая это. — Юка хотела стать той, кто отомстит за гибель прошлого Аватара из Южного племени, потому и пришла, чтобы меня — Аватара Огня — убить. Мизу рассказала, что легенду о её смерти Южное племя передавало веками, и…       Номма оказывается не в силах удержать болезненную дрожь — его охватывает ужас, а в глазах отражается крайнее удивление от всего услышанного. Агни крепче берёт его за запястье и пытается почувствовать сквозь кожу, как по его венам течёт кровь, но ей самой становится от этого нехорошо. Потому что Номма сейчас в разы хуже — он понимает всё то, что Агни чувствует, но ему практически нечем перед ней оправдаться, и у него нет слов, которыми он может попросить прощения за чужие ошибки. Он боится, но не того, что произойдёт дальше, не того, что будет с Юкой и с отцом — он боится потерять Агни и боится, что она не сможет даже не всё Южное племя, а хотя бы его одного простить.

***

      Историю о покушениях на Агни замяли, и дальше стен дворца она не вышла. По воле самой Агни Юку вернули семье её жениха в назидание всему Южному племени о том, как их легенда о мести была глупа и губительна. Вождь Северного племени не высказал ничего против того, что Агни воспользовалась запрещённой магией крови — она была в состоянии Аватара и она защищалась, потому все закрыли на это глаза.       Сейчас же, стоя на одном из мостов и силясь призвать хоть каплю воды из городского канала, Агни пыталась всё произошедшее уложить в голове. Полтора года в храме Воздуха были менее насыщенными, чем одна ночь в Северном племени, и от этого страшно болела голова. А в противовес голове странно болело и ныло в груди, и не то чтобы Агни была оскорблена и обижена, но…       Сквозь шум города, плеск воды в канале и собственные совсем не радужные мысли она вдруг слышит где-то в стороне знакомое до чёртиков дыхание — Номма не поднимается на мост, только смотрит на Агни потерянно и виновато всё ещё потресканным синим льдом.       Он хочет сказать ей столько всего: признаться в том, что ни о смерти Мизу, ни о легенде с местью Аватару не слышал, и в том, что никакого отношения к этому не имеет, попросить прощения за Юку, за отца и за всё Южное племя, поклясться в том, что никогда ничего бы не сделал против неё и никогда бы даже не подумал ей навредить, и пообещать, что… Да что угодно, на самом деле, он готов ей пообещать, лишь бы это обещание было нужным Агни. И лишь бы сам он всё ещё был для неё кем-то важным и дорогим.       Он всё ещё боится потерять её, потому что не будет в его жизни Агни — не будет в принципе ничего. Не будет долгих путешествий через океан, не будет ночей под усыпанным звёздами небом, не будет шутливых перепалок и передряг из-за кое-чьей вспыльчивости. Если он потеряет Агни, то вместе с ней потеряет и всю свою жизнь в целом — ему придётся начинать сначала в каком-то из уголков мира, ему придётся снова учиться быть против всего мира в одиночку и, что самое, наверное, страшное, ему придётся об Агни и обо всём их пути постепенно забывать.       Только что выпавший и ещё не успевший замёрзнуть в ледяные кристаллы снег скрипит у Агни под ногами. Раньше Номма любил этот скрип и всегда ждал снегопада, но сейчас от него по телу расходится колючая дрожь. Взять себя в руки всё-таки получается, и Номма хочет начать говорить хотя бы что-то, да жаль, что его перебивают — касанием горячих ладоней к его лицу.       — Всё это — не твоя вина, — Агни легко гладит его по щекам и смотрит в разбитые глаза, видеть которые вдруг становится больно. — Я, может, окажусь наивной дурой, но я поверю в то, что тебя всё это не касается. Ты тоже из Южного племени, но ты — не всё племя, и ты не должен расплачиваться за их ошибки. Я не держу зла на них, но самое главное — я не держу зла на тебя. Тебе я могу быть только бесконечно благодарна за то, что ты со мной.       Трещины в синем льду чужих глаз залегают, как кажется Агни, ещё глубже, и она больше этого не выносит — она крепко обнимает Номма, видимо, надеясь, что если лёд слегка оплавить, то трещины заполнятся и замёрзнут заново в крепкое и единое целое. И лёд действительно плавится, хотя и совершенно не так, как Агни хотелось бы, но это маленькое «не так» не мешает Номма обнять её в ответ и спрятаться носом в пушистом воротнике дублёнки.       — Я знаю только одного человека в мире, который смог бы так же, как ты, пойти против семьи и остаться на стороне своих убеждений и своей правды, — Агни стряхивает с плеч Номма нападавший на них снег. — Мне было бы интересно увидеть её спустя столько лет — наверняка, она расцвела ещё сильнее и стала самым ярким рубином в сокровищнице Хозяина Огня.       — О ком ты?       — О Зарине, принцессе Огня.       Номма резко разрывает их объятия и удивлённо смотрит на Агни. Чего ещё он о ней не знает?       — Да, я знакома с принцессой Огня. Не спрашивай, как, — это было давно и по блату. Но это не меняет того, что она — одна из самых благородных людей в мире не только по крови, но и по духу. И мне кажется, вы с Зариной во многом схожи — хотя бы потому, что будь твоё племя монархией, ты бы тоже был принцем.       — Мне всё это не нужно.       — Ты намного более достойный принц, чем твой брат. И ты наверняка бы стал ещё более достойным вождём.       Номма оказывается совершенно сбит с толку её словами — он не понимает, с чего вдруг такие слова, ведь буквально только что его семья дважды чуть не убила Агни. Он не хотел бы вспоминать об этом и не хотел бы снова чувствовать себя причастным, но Агни, кажется, на эти два покушения было всё равно — она лишь хлопает его по плечу, ловит за запястье и размашистыми шагами ведёт в сторону берега океана.       — Куда ты меня тащишь?       — Разбираться с магией воды, естественно! Или думаешь, мне хватит крови?