О будущем горьком замолвим словечко

Честно говоря, когда Цзинь Цзысюань вышел с матерью из зала и последовал за ней по коридорам, смерть казалась ему — и вполне справедливо! — лучшей и куда более привлекательной альтернативой. Наконец, когда госпожа Цзинь посчитала, что они оказались в достаточном уединении, она с самым суровым на памяти Цзысюаня видом повернулась к нему. — Цзысюань, — голос её был не особо громким, но таким тяжёлым, что Цзысюань физически ощущал его вес на своих плечах, — я крайне разочарована в тебе. Я столько сил вложила в тебя — и вот чем ты мне отплатил? Не знала, что вырастила настолько высокомерного и неблагодарного сына. Цзинь Цзысюань виновато сжался на пару мгновений, но и смолчать не сумел. В этом просто больше не было смысла. — Я знаю, что ты старалась ради меня! Я ценю это, матушка! Но что плохого в том, что я хочу сам выбирать, с кем прожить остаток своих дней?! Ты никогда не спрашивала меня, что я думаю о деве Цзян и помолвке с ней, не принимала во внимание мои чувства! И даже не особо старалась сблизить меня с ней, чтобы позволить нам узнать друг друга, дать расцвести привязанности между нами! Вы с госпожой Юй просто вели себя, будто я и дева Цзян — вещи, с которыми можно делать, что захочешь — играть, перемещать из дома в дом или убрать с глаз долой, если надоест! — он в отчаянии сжал кулаки. — Я знаю, что был неправ, что повёл себя недостойно, что был неразборчив в средствах и несправедлив к деве Цзян, которая была не виновата в сложившейся ситуации и никогда не сделала мне ничего дурного. Я знаю! Но я просто!.. Я!.. — он задыхался от нахлынувших чувств. От того, что до этого дня мучительно хранил в глубине своего сердца. — Я хочу сделать собственный выбор, каким бы он ни был. Я не хочу жениться на ком-то, кого я даже не знаю. Я… — он затих, не в состоянии закончить фразу. Эмоциональная вспышка закончилась, и теперь Цзысюань чувствовал только усталость. Никакого желания продолжать спор с матерью. — Ох, Цзысюань… — протянула госпожа Цзинь. На лице её медленно появлялось понимание. — Я… Я и не знала, что ты в душе такой романтик, — с тоскливой нежностью вздохнула она. — Ни я, ни твой отец никогда даже не мечтали о любви, для нас политический брак был само собой разумеющимся, единственным существующим вариантом, поэтому мне и в голову не приходило, что для тебя может быть так важна сама возможность выбирать и любить, — произнесла она с горечью и печалью. — Мне жаль, что я причинила тебе боль своим решением. Но я хотела для тебя только самого лучшего, Цзысюань! Я думала, что если смогу уберечь тебя от своих ошибок, от брака с недостойным человеком, это сделает тебя счастливым! Что А-Ли сделает тебя счастливым! Дело не только в том, что я действительно хочу породниться с Цзыюань! — Я знаю, матушка! — жалобно отозвался он. — И я знаю, что я напрасно обидел деву Цзян и её семью, её клан, её Орден! — вид у него был крайне виноватый. — Но… Но я… Матушка, я просто не… Я не смогу жениться на той, которую не люблю. Для меня это участь хуже смерти. Я… Просто не смогу, — закончил он убито. — Цзысюань, мой глупый сын, — снова тяжко вздохнула госпожа Цзинь, впервые за последние несколько лет — четыре, кажется? Или всё-таки пять? — ласково поглаживая сына по голове. — Ну почему мы с тобой раньше просто не поговорили?! Госпожа Цзинь снова вздохнула. Неужели она всегда так плохо знала своего сына?! Неужели она, его родная мать, не рассмотрела, как за его маской самоуверенности и бескрайней гордости — сильно граничащей с гордыней — скрывается не только благородное и справедливое сердце, но и уязвимая мечтательная натура? У неё было достаточно знаний и опыта, чтобы никогда не ожидать от своих жизни и брака чего-то особенного. Чтобы понимать своё место. Чтобы не раздумывая жертвовать своими личными интересами в политических целях. Её «дражайший» супруг, при всех своих многочисленных недостатках, в этом плане был точно таким же и, несмотря на все его потакания «велениям своего сердца», никогда не позволял своим похождениям влиять на его политику, ревниво оберегая интересы клана Цзинь всеми доступными ему способами. И от Цзысюаня она ожидала того же. Такой же сознательности, самоотверженности и готовности отречься от собственных интересов ради Ордена. Просто потому, что он — её сын, плоть от плоти, кровь от крови. Гуаншань с ней в этих ожиданиях был полностью солидарен. Поэтому предугадать такие романтические настроения в сердце Цзысюаня было для неё за гранью возможного — ибо как ничего не предвещало. И как оказалось, совершенно зря. В кого вообще он пошёл этой чертой?! — Тебе нужно извиниться перед А-Ли, — серьёзно произнесла госпожа Цзинь, собравшись с мыслями после эмоционального всплеска и замешательства, вызванного откровением сына. — Я знаю, — не менее серьёзно кивнул Цзысюань. — Я извинюсь. Прямо сейчас пойду и перед всеми принесу свои извинения. Госпожа Цзинь вскинула брови. — Я… Точнее, книга с моих слов прилюдно оскорбила деву Цзян. Будет справедливо, если извинения тоже будут прилюдными, — Цзысюань гордо вскинул голову. Госпожа Цзинь кивнула. — Ты так вырос, Цзысюань, — с усталой нежностью произнесла она. — Ты готов совершать ошибки и исправлять их. Из тебя выйдет великолепный глава Ордена. Цзинь Цзысюань благодарно кивнул матери, отгоняя мысли о том, что, по словам книги, ему так и не удастся принять на себя эту ответственную ношу, и твёрдым шагом отправился назад. Он с гордо поднятой головой и расправленными плечами вошёл в зал и направился прямо к Цзян Яньли, всё ещё сидевшей между младшими братьями и с лёгкой улыбкой разговаривавшей с ними. Остановившись перед резко замолчавшими братьями и сестрой из Юньмэна, Цзысюань отвесил им глубокий официальный поклон. — Дева Цзян, прошу, позвольте мне принести извинения за свои прошлые слова, — спокойным голосом твёрдо произнёс он, не разгибаясь. — Мне правда жаль, что я оскорбил вас. Я не должен был этого делать. Но… Если вы позволите, я хотел бы объяснить, почему я так поступил. Это ни в коем случае не оправдывает мою грубость, но… Мне хотелось бы, чтобы вы знали. На несколько мгновений между ними — и вообще в зале — повисло молчание. Слышно было только гневное дыхание Вэй Усяня и Цзян Ваньиня. Потом Цзян Яньли спокойным и полным сдержанного достоинства тоном произнесла: — Молодой господин Цзинь, поднимитесь, пожалуйста. Я вас выслушаю. Цзинь Цзысюань выпрямился, и первое, что пришло в его голову — что Вэй Усянь и Цзян Ваньинь явно не считают хорошей идеей слушать его. Второй его мыслью было, что дева Цзян необычайно мила и любезна по отношению к нему, если учитывать произошедшее. — Я… Я действительно был недоволен нашей помолвкой, — вздохнул он, не обращая внимание на рассерженное шипение юньмэнских братьев. — Но правда в том, что дело было далеко не в вас, дева Цзян. Окажись на вашем месте любая другая девушка, результат был бы ровно тем же самым. Просто потому… Что я не создан для политического брака. Я не смогу жениться на той, кому не принадлежит моё сердце. Кого оно не выбрало. Поэтому наш с вами брак был невозможен с самого начала — с того момента, когда наши матери без нашего участия заключили помолвку. С тех пор я… Просто не мог видеть настоящую вас, узнать, проникнуться к вам чувствами. Глубочайшая обида застила мне глаза. Но теперь, когда помолвка расторгнута и между нами нет никаких обязательств… Я могу видеть вас, оценить вашу доброту, вашу искренность, вашу любовь к вашей семье… — Цзысюань взволнованно сглотнул. — Если дева Цзян сможет меня простить, для меня будет честью узнать её поближе и как минимум наладить отношения и подружиться. Но я пойму, если дева Цзян откажется. Я был действительно несправедлив и груб к ней. Я говорил вещи, которых действительно не имел в виду, просто чтобы причинить боль ей и спровоцировать её братьев. Это было недостойно. Мне искренне жаль. И стыдно. — Я прощаю вас, молодой господин Цзинь, — просто произнесла Цзян Яньли. — Но ничего большего обещать не могу. Я не стану избегать вас или общения с вами, но и искать вашего внимания и вашей компании тоже не буду, — она покачала головой. — В любом случае, я искренне желаю вам найти своё счастье. Прошу прощения, если это не тот ответ, который вы желали услышать. — Всё в порядке, дева Цзян! — горячо заверил её Цзинь Цзысюань. — Это уже намного больше, чем я смел надеяться, так что, пожалуйста, не извиняйтесь, — он на некоторое время замолчал, неловко топчась на месте. — В любом случае, это всё, что я хотел вам сказать. Ещё раз извиняюсь за моё недостойное поведение! — он быстро и несколько неуклюже снова поклонился и резким шагом направился к своему месту. Только благодаря гордости в глазах его матери Цзысюань смог под всеобщим вниманием и пытливыми взглядами дойти до своего стола, ни обо что не запнувшись, и сесть с полным достоинства видом. В конце концов, извиняться за свои ошибки — не постыдно и не роняет его гордость или достоинство. Он просто поступил, как должно. Как настоящий благовоспитанный мужчина. (И его дрожащие руки никому видеть не обязательно.) К его счастью, слуги наконец принесли в зал кушанья, отвлекая присутствующих от драмы наследника Цзинь и девы Цзян. — Ничего себе! — тихо прошептал Вэй Усянь. — Не думал, что у павлина хватит мужества на публичное извинение! Цзян Чэн с кислым видом кивнул и опрокинул в себя пиалу вина. — Ну, кажется, молодой господин Цзинь не так уж и плох? — легко улыбнулась Цзян Яньли. — Фу-у-у, шицзе/сестра! — тут же скривились её братья. Яньли весело рассмеялась, и юношам не оставалось ничего иного, кроме как подхватить этот смех. Юй Цзыюань молча ела. На её лице было ясно написано, что она потерялась в своих не вызывающих довольства мыслях. И если бы даже это не отпугнуло кого-нибудь чрезмерно любопытного и любящего почесать языком, то Иньчжу и Цзиньчжу, мрачными тенями стоящие за спиной своей госпожи, точно развернули бы назад любого желающего поболтать. Вэнь Жохань с радостным удивлением обдумывал произошедшее. Написанное в книге было весьма забавным, но поведение реального наследника Цзинь заинтересовало его ещё больше. Такого необычного хода от мальчишки Жохань никак не ожидал. Удивительно, как тот в столь юном возрасте, не имея практически никакого опыта, сумел с достоинством выйти из сложившейся весьма щекотливой ситуации (которую сам же и создал, но сейчас не об этом, ибо как раз-таки это было совершенно ожидаемо). Похоже, мальчишка унаследовал всю решимость своей матери и ни капли осторожности своего отца. Интересно. И достойно того, чтобы Жохань подумал, как и где это можно использовать — где можно спровоцировать на нужную реакцию, а где убедиться, что не надавишь слишком сильно, чтобы мальчишка не взбрыкнул, а следом за ним — и весь Ланьлин Цзинь вопреки максимально нейтральной политике старины Гуаншаня. Нехорошо бы вышло — наживать себе врага в виде — ещё! — одного из Великих Орденов только потому, что недооценил сопливого юнца-наследника и оттоптал ему его — павлиний — хвост. Хотя это всего следующего поколения касается, взять хоть Вэй Усяня для примера. Вот уж где можно по невежеству и полнейшему неведению на незамеченный взрывной талисман наступить и совершенно внезапно для себя без ног остаться! (Дай предки, чтобы не сразу без головы!) Так что юное поколение заклинателей стоит внимательно изучить, чтобы понять, чего от кого можно ожидать, а чего от кого — нельзя. А то, если верить книге, уж больно предприимчивы эти «нервные вьюноши со взором горящим». Совсем не похожи на своих отцов и нуждаются в совершенно ином подходе. Жохань ведь не хочет быть главой, при котором Цишань Вэнь, столетиями возвышавшийся над остальными Орденами, окажется уничтожен окончательно и бесповоротно. Клан Лань ел в тишине. Лань Цижэнь гневно пыхтел, только из-за правил воздерживаясь от непрекращающихся возмущений, но его движения всё равно были довольно резки и агрессивны, и бедные рис и овощи беспомощно пали смертью храбрых под его напором. Лань Ванцзи просто уставился в свою тарелку и не смел поднять глаз на родственников. Эта ужасная книга так унизительно вытаскивает на поверхность всё то, что он так старательно целый год прятал в глубине души! Одно утешает — она всё-таки не залезла ему прямо в голову и не раскрыла всем его постыдные мысли! В ином случае ему оставалось бы только покончить с собой, чтобы очистить свою репутацию! Лань Сичэнь бросал внимательные взгляды на дядю и брата и думал, что ему следует предпринять. Помочь Ванцзи понять собственные эмоции и желания и поддержать его стремления, а также успокоить дядю и примирить его с присутствием Вэй Усяня в их жизни… Дел у него действительно будет немало! Не Хуайсан с воодушевлением обсуждал с подругами свои новые идеи для вееров и каллиграфий, которые наверняка произведут фурор во всей Поднебесной. В конце концов, кто не захочет себе изящную каллиграфию, украшенную очаровательными следами лапок — кроличьих или кошачьих, к примеру? Цинь Су и Ло Цинъян практически слёзно умоляли его сделать по экземпляру для них, клятвенно обещая хвастать ими перед всеми знакомыми. А-Ян, А-Юй и А-Цин с наслаждением уплетали сладости, прилепившись друг к другу и весело лепеча о своём, о детском. Мэн Яо, Сяо Синчэнь и Сун Лань приглядывали за ними краем глаза, ведя свою беседу о разных видах тёмных тварей и способах с ними справиться. Поскольку в знаниях всех троих были большие прорехи — знания Мэн Яо, будет точнее сказать, вообще едва ли существовали — было единогласно решено обратиться за помощью к старшим. В идеале — к Вэй Усяню, если представится такая возможность. После окончания ужина и заваривания чая от Вэнь Цин Цинь Су, набравшись храбрости, встала, подошла к госпоже Цзинь и с глубоким поклоном попросила книгу. (Её родители были не в восторге, боясь, что из-за этого поступка репутация их дочери — и, соответственно, их собственная — пострадает, но что они могли с этим поделать на глазах у всех, не теряя при этом лица?) Госпожа Цзинь удивилась, но книгу отдала, так как у неё не было ни единой причины для противоположных действий. Сев на своё место, открыв книгу и прокашлявшись, Цинь Су произнесла взволнованным и слегка дрожащим голосом: — Отцветшие лотосы. Она запнулась, но продолжила: — Тут… У этой главы нет номера, только название… Вид у Цинь Су стал таким побитым, будто она была лично виновата в этом страшном преступлении. Только когда Ло Цинъян мягко накрыла её руку своей и поощрительно улыбнулась, Цинь Су взяла себя в руки: — Юньмэн, Пристань Лотоса. Вэй Усянь тут же воодушевился, нетерпеливо заёрзав на месте. Цзян Чэн взволнованно подался вперёд. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли заинтересованно улыбнулись. Юй Цзыюань напряжённо прокрутила на пальце Цзыдянь. — Снаружи Зала Познания Меча слышалось летнее пение цикад; внутри разворачивалась картина, заставляющая отвести взгляд — множество голых тел, лежащих вповалку. — Ой! — только и выдавили из себя Вэй Усянь и Цзян Чэн, сразу догадываясь, что речь пойдёт об одном из их многочисленных приключений. Цзян Яньли захихикала, прикрыв рот рукавом. Цзян Фэнмянь снисходительно улыбнулся. Юй Цзыюань яростно посмотрела на сына и воспитанника, но истоком этой ярости было скорее раздражение, чем искренний гнев. Семья Юй понятливо покивала с насмешливыми ухмылками, более чем наслышанная о юньмэнских порядках и традициях, гласных и негласных. Остальные присутствующие с интересом смотрели то на семью Цзян, то на книгу. Глаза Цинь Су шокированно расширились, руки и губы слегка задрожали. — Эй, всё в порядке? — взволнованно спросила подругу Ло Цинъян. Цинь Су резко выдохнула, шумно вдохнула несколько раз и решительно кивнула, продолжая: — Больше десятка молодых парней, голых по пояс, распластались на деревянном полу зала, время от времени переворачиваясь, будто жареные лепёшки, пропечённые до хруста, и издавая страдальческие стоны. Присутствующие тут же подозрительно покосились на семью Цзян, не понимая, что за возмутительное непотребство происходит в Пристани Лотоса. Глаз Юй Цзыюань пару раз нервно дёрнулся, а вокруг неё промелькнули несколько фиолетовых искр. Вэй Усянь и Цзян Чэн виновато втянули головы в плечи. Цзян Фэнмян и Цзян Яньли смотрели на них с улыбками и нежной снисходительностью. — Как… Жарко… — И что с того, что жарко?! — фыркнул Лань Цижэнь, всем своим видом источая порицание и презрение. — Учитель Лань просто не знает, как жарко бывает летом в Юньмэне! — проворчал Вэй Усянь. Цзян Чэн согласно вздохнул, пусть вслух ничего и не сказал. — Вэй Усянь лежал, прищурив глаза. — Ну конечно же, это ты! — раздражённо процедила Юй Цзыюань. — Бесстыдник! — возмутился Лань Цижэнь. — И бездельник! — «Бездельник»?! Это уже что-то новенькое… — заинтересованно пробормотал Вэй Усянь. — С чего такое воодушевление, болван?! — привычно рявкнул на него Цзян Чэн. — А что мне — обижаться что ли? — вяло хмыкнул тот. — Сквозь туман в голове пробивались мысли: «Будь здесь так же прохладно, как в Облачных Глубинах, вот была бы красота». Лань Ванцзи резко обернулся к Вэй Усяню, чтобы послать недоверчивый поражённый взгляд, но так же резко повернулся назад и упрямо уставился в свою чашу. Вэй Ин… Вспоминал об Облачных Глубинах? Думал ли он хоть иногда и про него, Ванцзи? Скучал ли хоть немного? Губы Лань Сичэня растянулись в нежной понимающей улыбке, чуть лукавой и задорной. — Если тебе так нравятся Облачные Глубины, — Цзян Чэн кинул на брата раздражённо-разочарованный взгляд. Как посмел этот предатель думать, что в Гусу лучше, чем в Юньмэне?! — ты в любой момент можешь убираться туда, чтобы провести там остаток своей жизни! Я тебе даже вещи помогу собрать! — Нет уж, премного благодарны за столь щедрое и лестное предложение, но оставьте себе это счастье! — фыркнул Лань Цижэнь. Вэй Усянь рассмеялся. Цзян Чэн и Лань Цижэнь так забавно пытаются спихнуть его друг на друга! Это так уморительно, что он даже обижаться не будет! Лань Ванцзи пришлось приложить все силы, чтобы не выказать внезапно охватившего разочарования. — Деревянный пол под Вэй Усянем нагрелся, поэтому юноша снова перевернулся. Юй Цзыюань презрительно хмыкнула. Этот поганец не может выдержать даже небольшой жары, жалуется и использует как предлог, чтобы лениться! Цзыдяня на него мало! — В это же время Цзян Чэн решил сменить положение… Цзян Яньли тихо вздохнула, уже понимая, что будет дальше. Разве у этих беспокойных мальчишек бывает по-иному? — … поэтому они задели друг друга — рука Цзян Чэна улеглась поверх ноги Вэй Усяня… На этот раз обречённо вздохнул Цзян Фэнмянь, тоже прекрасно знающий вспыльчивый нрав сына и азартный — воспитанника. Едва ли был день, который эти двое провели бы без потасовки! Вэй Усянь и Цзян Чэн обменялись притворно враждебными взглядами. А потом решили, что этого мало, и добавили пару тычков, тянясь друг к другу за спиной Яньли. — … который незамедлительно возмутился: — Цзян Чэн, убери руку, ты горячий, как кусок угля. По залу пронеслось несколько насмешливых фырков. Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь с улыбками покачали головами. Очередная шуточная ссора началась! Юй Цзыюань ожгла воспитанника возмущённо-предупредительным взглядом. — Какая невиданная дерзость! — фыркнул Вэнь Чао. — Да, как смеет какой-то никчёмный сын слуги так разговаривать с наследником Ордена?! — поддержал его Цзинь Цзысюнь. Вэнь Жохань почувствовал, как его губы растягиваются в усмешке. Пожалуй, даже забавно наблюдать, как эти двое пытаются сделать вид, что «никчёмный сын слуги» не превосходит их на несколько голов в любом виде деятельности. — Это ты убери ногу. — Замечательный диалог! — хихикая, восхитился Не Хуайсан. — Вот они — крепкие братские узы! — Ногу убрать труднее, чем руку, нога ведь тяжелее, так что подвинься. — Ох, А-Сянь, А-Чэн! — с нежной улыбкой вздохнула Цзян Яньли. — А что, логично, — ухмыльнулся Вэнь Сюй. — Это не просто логика, — хмыкнул Не Минцзюэ. — Эту логику можно смело отправлять на поле боя убивать врагов! — Это да, это А-Сянь у нас умеет, — улыбнулся Цзян Фэнмянь. Юй Цзыюань сверлила воспитанника — и немного сына — пристальным убийственным взглядом. — Цзян Чэн начал сердиться: — Вэй Усянь! Я тебя предупредил, имей совесть. Замолчи и не разговаривай со мной. Мне и без того жарко! По залу прошлась очередная волна смешков. — Совесть я уже как-то имел — мне не понравилось, — хихикнул Вэй Усянь и дерзко подмигнул своему шиди. — Вэй Усянь! — прикрикнули на него одновременно Цзян Чэн, Юй Цзыюань и Лань Цижэнь. Вэй Усянь в ответ только заливисто расхохотался. — Вмешался Шестой шиди: — Хватит вам ссориться, мне жарко от одних звуков вашей ругани, даже пот побежал быстрее. — О-о-о… — с притворной доверчивостью протянул Лань Сичэнь. — А я даже не знал, что от разговоров становится ещё жарче, а от звуков ругани пот бежит быстрее! Благодарю молодых господ Цзян и Вэй за просвещение этого тёмного разума! — Тем временем Вэй Усянь и Цзян Чэн уже обменялись тумаком и пинком, при этом бранясь друг на друга: — А ну проваливай! — Сам проваливай! — Нет уж, нет уж, лучше ты проваливай! — Ну что ты, только после тебя! Зал вновь наполнился весёлым смехом и громогласным хохотом. — Ох, Вэй-сюн, Цзян-сюн, ваши отношения — это действительно нечто! — сквозь непрекращающееся хихиканье выдавил из себя Не Хуайсан. — Нормальные братские отношения, что не так? — беззаботно пожал плечами Вэй Усянь, не понимая сути претензий. Цзян Чэн растерянно кивнул, соглашаясь с шисюном (братом!). Что не так-то с их отношениями?! Вэй Усянь чудит, творит всякую фигню и лезет во все встречные приключения — а если не находит или они не удовлетворяют его размахом, сам организовывает — а он, Цзян Чэн, из чувства самой искренней братской любви пытается вбить хоть немного здравого смысла и чувства самосохранения в эту дурную, но жутко талантливую голову посредством тумаков и пинков, потому что иначе до Вэй Усяня не доходит. Разве не у всех братьев так? — В этом есть смысл, — кивнул Не Минцзюэ. — От Хуайсана, например, невозможно ничего добиться иначе, чем угрозой переломать ноги или сжечь все эти его обожаемые цацки и бирюльки. Но это ведь не значит, что я его не люблю! Не Хуайсан обиженно фыркнул, поджал губы и демонстративно отвернулся. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи растерянно переглянулись. Кажется, они чего-то не понимали в том, как должны общаться братья… — Остальные адепты дружно выразили недовольство: — Хотите драться, так деритесь снаружи! — Выкатывайтесь оба, ну пожалуйста, умоляю! — Вы даже остальных адептов достали! — со смешком закатил глаза Цзинь Цзысюань. (И ни капли он не завидовал и не хотел оказаться в том зале, пинаясь или жалуясь на жару и дерущихся товарищей!) — А никого не удивляет, что простые адепты смеют разговаривать с наследником Ордена в таком тоне? — хмыкнул Вэнь Чао, недоумённо смотря на клан Цзян. — Ну да, это от бестолкового сына слуги никаких манер и не ожидаешь, но другие-то должны быть воспитаны лучше! — поддержал его Цзинь Цзысюнь. — А что, они должны падать мне в ноги и целовать землю, по которой я хожу? — вскинул бровь Цзян Чэн. — А что, должно быть как-то по-другому? — искренне удивился Вэнь Чао. Цзинь Цзысюнь согласно закивал. Цзян Чэн вздохнул и покачал головой: — Не думаю, что смогу объяснить, раз уж вы сами этого не понимаете. — Цзян Чэн имеет в виду, что пользоваться особым отношением только из-за своего происхождения — низко, — хмыкнул Вэй Усянь. — Если хочешь уважения и признания — надо их честно заслужить своими поступками. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь, услышав такие слова, кардинально отличающиеся от их мнения и не укладывающиеся в их привычную картину мира, аж рты от удивления пораскрывали и хотели было возмутиться, что Вэй Усянь несёт полную чушь — совсем как книга! — но не успели. — Точно! — решительно кивнул Цзян Чэн. — Именно это я и имел в виду! Эй! — добавил он уже тише, перегнувшись через Яньли и ткнув Вэй Усяня в бок. — Ты что, лазишь ко мне в голову, чтобы читать мои мысли?! — Чэн-Чэн, я семь лет расту с тобой бок о бок! — рассмеялся Вэй Усянь. — Мне не нужно лазить к тебе в голову, чтобы знать, какие мысли в ней обитают! Цзян Чэн хмыкнул: в большинстве случае это было правдой, но, как показала книга, всё-таки не всегда. — Не называй меня Чэн-Чэном! — вяло возмутился он вслух. Потому что репутация и гордость обязывают. Цинь Су продолжила дрожащим от веселья голосом: — Вэй Усянь: — Слышал? Все хотят, чтобы ты проваливал. Ах ты… Отпусти мою ногу! Ты сейчас её сломаешь, дружище! Вэй Усянь заметил мимолётный взгляд, который бросил на него Лань Ванцзи, и рассмеялся: — Ах, я чуточку преувеличил! Цзян Чэн не сумел бы сломать мне ногу, даже если бы действительно хотел! Так что не стоит из-за этого переживать, Лань Чжань! — Уверен, он просто запоминает на будущее, чтобы ему самому было удобнее тебя убивать! — фыркнул Цзян Чэн. — На лбу Цзян Чэна вздулись вены. — Да это же тебе сказали выметаться… Сначала руку мою отпусти! — А-Сянь, А-Чэн, вы неисправимы, — с улыбкой вздохнула Цзян Яньли. — А зачем нам исправляться, если нам и так неплохо, шицзе? — Вэй Усянь ткнулся ей лбом в плечо, выпрашивая ласку, как игривый котёнок. (Лань Ванцзи ни в коем случае не ревновал Вэй Ина к деве Цзян и ни в коем разе не хотел оказаться на её месте. Вообще ни капельки!) — Вдруг снаружи на веранде послышался шелест платья по деревянному полу, и дерущиеся мигом отпрянули друг от друга. Вэй Усянь и Цзян Чэн даже удосужились состроить виноватый вид, чем заслужили ещё больше смешков. — В тот же миг приподнялась бамбуковая занавеска, и внутрь заглянула Цзян Яньли. Всё внимание тут же переключилось на деву Цзян, заробевшую и вновь прячущуюся за братьями. — Ой, так вот где вы все спрятались! — Да. Спрятались и валяют дурака вместо того, чтобы тренироваться! — полным недовольства голосом отозвалась Юй Цзыюань. Парочка промелькнувших фиолетовых искр тоже не была добрым и обнадёживающим знаком. — Юноши тут же заголосили «Шицзе!», «Здравствуй, шицзе». Цзян Яньли счастливо улыбнулась. Приятно, когда тебе так искренне радуются! Цзинь Цзысюань с интересом покосился в её сторону. Когда Цзян Чэн, её родной брат, да один Вэй Усянь поют ей дифирамбы — это одно, но когда и остальные адепты Юньмэн Цзян относятся к ней так тепло и приветливо — это уже другое. Возможно, в деве Цзян и правда есть что-то?.. Что-то такое, за что её можно… Полюбить?.. Цинь Су потребовалось пару мгновений, чтобы справиться со смущением: — Некоторые, самые застенчивые, не выдержали смущения и, прикрывая грудь руками, спрятались подальше в углу зала. — Ну хоть у кого-то имеются остатки совести! — прорычала Юй Цзыюань, но без особого пыла. Всё равно она в данный момент ничего не могла поделать с этими негодниками. Девы заахали, залились краской и уставились на Цзян Яньли круглыми глазами, вспомнив, что книжные адепты Юньмэн Цзян были обнажены по пояс. Неужели ей действительно хватило смелости быть в одном помещении с полуобнажёнными юношами?! Какое непотребство! Какое возмутительное бесстыдство! (И как же хочется самим оказаться на её месте хоть на мгновение! Чтобы хоть одним глазком глянуть на красивых юношей!) — Цзян Яньли спросила: — Что же вы сегодня не тренируетесь? Ленитесь? — Ну шицзе-е-е!.. — горестно простонал Вэй Усянь, смотря на Цзян Яньли несчастными глазами. — Конечно, ленятся! А что им ещё делать-то?! Тем более под предводительством Вэй Ина?! — досадливо фыркнула Юй Цзыюань, кинув на сына раздражённый взгляд. Это он, А-Чэн, станет следующим главой Ордена, но вся молодёжь гуськом тянется за этим паршивцем! И сам А-Чэн в том числе! Вот что в Вэй Ине такого особенного?! Цзян Чэн сконфуженно опустил голову, зная, что мать снова сравнивает его с Вэй Усянем. И как всегда — не в его пользу. — Вэй Усянь жалостливо запричитал: — Сегодня такое пекло, на поле для тренировок ужасно жарко, после такого фехтования с меня слой кожи слезет. Шицзе, только не выдавай нас. — Возмутительно! — тцыкнул Лань Цижэнь. — Каждый уважающий себя заклинатель должен уметь терпеть такие незначительные осложнения, как погодные условия — будь то неистовая жара, снежная буря или промозглый ливень! Иначе как ты собираешься преуспеть в ночной охоте и помогать беззащитным людям?! — Так ночная охота — это ночная охота, там выдержка действительно важна, так как от этого зависят людские жизни, — хмыкнул Вэй Усянь. — А это — всего лишь тренировка. Так зачем мне тогда зазря надрываться? Перед кем строить из себя образцового дисциплинированного адепта? Ради чего? Ни Лань Цижэнь, ни Юй Цзыюань, ни кто-либо другой — например, главы Яо, Оуян и Чан — не мог ничего сказать. Потому что единственным ответом было: «Так принято в нашем обществе», но всем было ясно, что непокорного, безрассудочного и мятежного Вэй Усяня этот простой и всем понятный ответ явно не удовлетворил. Вэнь Жохань весело хмыкнул, искренне забавляясь и даже наслаждаясь возникшей патовой ситуацией. Как человек, много лет стоящий на вершине мира и общества, он и сам презирал правила и нормы, сковывающие и не дающие развернуться во всю ширь, овладеть всеми гранями таланта и использовать его по-полной. — Цзян Яньли внимательно оглядела его и Цзян Чэна… — Какое непотребство! Юная дева не только осмеливается быть в присутствии обнажённых юношей, но и совсем не стесняется их рассматривать! — в праведном негодовании воскликнула одна из почтенных госпож — жена главы какого-то мелкого клана. Сделала она это явно зря, о чём ей поведали взгляды трёх сестёр Юй и госпожи Цзинь. — А-Ли не сделала ничего дурного, — суровым непререкаемым тоном произнесла Юй Цзыюань, ясно говорящим, что любому, кто осмелится перечить, она вцепится в горло и не отпустит до тех пор, пока тело незадачливого спорщика не покинет последняя искра жизни. Цзинь Цзысюань при мысли о бывшей невесте, поступающей так смело и дерзко, почувствовал, как внезапно заливается краской. — … и спросила: — Вы двое опять подрались? — Кстати, Вэй-сюн, Цзян-сюн, — прощебетал Не Хуайсан, — я всё спросить хотел: почему вы всё время дерётесь? Вэй Усянь озадаченно переглянулся с Цзян Чэном и неуверенно протянул: — М-м-м… Просто так? Потому что это весело и привычно? Цзян Чэн молча кивнул, зная, что не сможет подобрать слов там, где растерялся даже болтливый и языкастый Вэй Усянь. — Я вас действительно не понимаю, молодой господин Вэй, молодой господин Цзян, — покачал головой Лань Сичэнь. — Вэй Усянь: — Неа! — Ещё и лжёт! — возмутился глава Яо. Вэй Усянь закатил глаза под тихое хихиканье своих брата и сестры. — Очень неумело лжёт, — тихо фыркнул Не Хуайсан, хитро сверкнув глазами из-за веера. — Да я и не ставил себе цели убедить шицзе, потому особых усилий не прилагал, — пожал плечами Вэй Усянь. — Цзян Яньли вошла в зал и внесла большой поднос. Многие с интересом посмотрели на деву Цзян. «Внесла большой поднос»? Она что — прислуга? В своём родном доме? — И кто же тогда оставил отпечаток ноги на груди А-Чэна? Большинство присутствующих прыснуло со смеху. Цзян Чэн почувствовал, как заливается стыдливо-яростным румянцем и дрожит от переполняющих его чувств. Юй Цзыюань смерила воспитанника гневным взглядом. Вэй Усянь самодовольно ухмыльнулся, за что получил, по мнению не удержавшегося Цзян Чэна, вполне заслуженный подзатыльник и в ответ показал язык. — Вэй Усянь, едва услышав, что оставил улики, торопливо бросил взгляд на Цзян Чэна и убедился в этом сам. — Да, Вэй-сюн, самое главное — не оставлять улик! — захихикал из-за веера Не Хуайсан. — Теперь буду знать и внимательнее следить, — покивал товарищу Вэй Усянь. Скептические взгляды Юй Цзыюань и Цзян Чэна были полностью проигнорированы, потому что Вэй Усянь на самом деле действительно больше заботился о том, чтобы ему было весело в процессе совершения проделок, а не о том, чтобы избежать последствий и закономерных наказаний за них. — Но никому уже не было дела до того, подрались они с Цзян Чэном или нет — Цзян Яньли внесла на подносе порезанный арбуз… — Миротворец в нашей семье! — с нарочитым недовольством, плохо маскирующим нежность, фыркнула Юй Цзыюань. — Который мирит всех при помощи еды. — Ну, ради еды шицзе и все ссоры отложить и позабыть не грех! — подмигнул Яньли Вэй Усянь. Цзян Яньли искренне улыбнулась ему в ответ и ласково потрепала по щеке. — … так что юноши подлетели к ней, будто пчёлы на мёд, за пару секунд всё расхватали и теперь сидели на полу, с аппетитом поедая угощение. Очень скоро арбузные корки образовали на подносе небольшую гору. Многие умилились такой воображаемой мирной картине, пусть всё ещё не могли до конца смириться с излишне вольным поведением юношей и девы Цзян. Лань Сичэнь кинул брату многозначительный взгляд. Цзинь Цзысюань едва слышно завистливо вздохнул. Возможно, ему действительно следовало лучше узнать деву Цзян, прежде чем добиваться разрыва их помолвки… Но разве тогда бы он смог по-настоящему увидеть её? Разве смог бы трезво оценить, терзаемый обидой и негодованием? — Вэй Усянь и Цзян Чэн, чем бы ни занимались, непременно затевали соревнование. Юй Цзыюань раздражённо закатила глаза. (Будто не она сама приучила их к этому.) Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли вздохнули с улыбками. Лань Ванцзи кинул на братьев из Юньмэна задумчивый взгляд. Неужели соревноваться — это так важно? Они с братом никогда не стремились «утереть нос» друг другу, а искренне радовались успехам и достижениям другого — даже куда больше, чем своим собственным… — И поедание арбуза не стало исключением — не жалея живота своего, они нещадно дрались за каждый кусочек, так что остальным пришлось отбежать подальше, освободив пространство для их «битвы». Юй Цзыюань прикрыла лицо ладонью. Ну почему, почему ей всё время должно быть стыдно за этих паршивцев?! Лань Цижэнь посмотрел на бывших учеников так, будто дышать с ними одним воздухом — ниже его достоинства. Лань Сичэнь с интересом склонил голову к плечу. Пожалуй, «соревнование по поеданию арбуза» — звучало весело, пусть и слишком ребячливо для такого уважаемого и строгого Ордена, как Гусу Лань. Может быть, Минцзюэ-сюн не откажется устроить подобное, когда Сичэнь как-нибудь навестит его в Нечистой Юдоли? — Вэй Усянь вначале жевал довольно усердно, а потом вдруг ни с того ни с сего прыснул со смеху. — Что на этот раз?! — рявкнула на воспитанника Юй Цзыюань. — Эм-м-м… — Вэй Усянь попытался не сильно коситься на Лань Ванцзи, но судя по подозрительному выражению лица и сдавленным хрипам Лань Цижэня, у него это не очень хорошо получилось. Лань Сичэнь заинтересованно подобрался. Ну-ка, ну-ка! — Цзян Чэн насторожился: — Что ты опять замыслил? — У Цзян-сюна уже выработалась чуйка на твои выходки, Вэй-сюн, — рассмеялся Не Хуайсан. — Ну, в этот раз чуйка Цзян Чэна подвела, — Вэй Усянь с ухмылкой ткнул брата в бок, вытянув руку за спиной Цзян Яньли. — Обычно я всегда прав! — попытался отстоять свою честь Цзян Чэн, ткнув Усяня в ответ. — Вэй Усянь взял ещё кусок арбуза. — Нет! Не подумай, ничего такого я не замышлял. Просто вспомнил кое о ком. Многие удивлённо посмотрели на Вэй Усяня. О ком это он мог так внезапно вспоминать? Цинь Су горящими от восторга глазами глянула на Ло Цинъян и Не Хуайсана и вдохновенно продолжила: — О ком? — О Лань Чжане. Лань Ванцзи закаменел, но его сердце билось, как у испуганного кролика. Вэй Ин… Вспоминал его? Думал о нём? Он действительно не забыл о нём, таком скучном и правильном Лань Ванцзи, стоило ему оставить порог Облачных Глубин? Глаза Лань Сичэня загорелись восторгом, вдохновением и азартом. О, если бы за неутомимый интерес молодого господина Вэя к Ванцзи был ответственен какой-нибудь бог, Сичэнь бы не один год возносил ему благодарственные молитвы и совершал жертвенные подношения! Цзян Чэн же с недовольным фырком закатил глаза. Вот дался его бестолковому шисюну этот кусок вечного льда Лань Ванцзи! Да что он вообще в нём нашёл?! — Чего это ты о нём вдруг вспомнил? Скучаешь по тому, как тебя наказывали переписыванием книг? — Хм! — Лань Цижэнь довольно огладил бородку, не замечая, как помрачнели оба его племянника. — Это кого ещё чем наказывали! — скривился Цзинь Цзысюнь. — Вэй Усяня переписыванием книг или Лань Ванцзи — присмотром за ним? — Вэй Усянь выплюнул косточки и ответил: — Соскучился по времени, которое провёл, потешаясь над ним. Ты не представляешь, какой он забавный. Лань Ванцзи послал Вэй Ину долгий нечитаемый взгляд. Естественно, Вэй Усянь ни капли не смутился, отвечая широкой ухмылкой и кокетливым подмигиванием. Лань Сичэнь с улыбкой подумал, что со всем этим вполне можно работать. — Я как-то сказал ему, что их блюда такие отвратные, что я лучше съем жареную арбузную корку, чем то, что подают в их Ордене. Лань Сичэнь понимающе улыбнулся старательно не смотрящему на него брату. Он и не сомневался, кто рассказал Ванцзи о таком «изысканном лакомстве». — Жареная арбузная корка?! — расхохотался Вэнь Чао. — Да как у тебя вообще фантазии хватило, чтобы такое придумать?! — Ну, во время жизни на улице арбузные корки действительно были для меня почти что лакомством, — без капли неловкости, стеснения и напряжения хмыкнул Вэй Усянь, заставив многих подавиться или замереть от шока. — Правда, я действительно их не жарил. — Т-ты!.. Так просто о-об этом говоришь! — взвизгнул Цзинь Цзысюнь. — А чего мне стесняться? — гордо вскинул голову Вэй Усянь. — Не вижу в этом ничего постыдного! На жалостливые и брезгливые взгляды он отвечал полным спокойного достоинства. Почему он должен стыдиться того, кто он есть?! Того, что его родители были вынуждены оставить его так рано?! Лань Ванцзи сжал руки на коленях. В очередной раз Вэй Ин нашёл, чем его удивить. И как заставить ещё больше уважать себя и восхищаться им. Разве мог Ванцзи остаться равнодушным после такого?! — И пригласил его в Пристань Лотоса… Лань Сичэнь скосил на брата одновременно и заинтересованный, и разочарованный почему-я-об-этом-не-знал взгляд. Если бы Ванцзи принял приглашение и приехал в Пристань Лотоса, это была бы хорошая возможность для него сблизиться как минимум с молодым господином Вэем, а как максимум — найти ещё хотя бы несколько друзей. Уж Вэй Усянь бы постарался сделать всё, чтобы Ванцзи влился в их компанию, Сичэнь уверен. Вэй Усянь шмыгнул носом, тоже послав Лань Ванцзи наполовину обиженный, наполовину расстроенный взгляд. Почему Лань Чжань вечно его отвергает? Неужели он, Вэй Усянь, ему настолько противен?! Противен настолько, что Лань Чжань ни лишний раз посмотреть на него не желает, ни слова лишнего ему сказать? Что он вообще сделал такого ужасного, чтобы Лань Чжань был о нём настолько низкого и неприглядного мнения?! Неужели Лань Чжань действительно презирает его только за то, что он такой, какой он есть? — Не успел он договорить, как Цзян Чэн едва не выбил арбуз у него из рук. Юй Цзыюань вскинула тонкую бровь, вопросительно посмотрев на сына. Ладно паршивец Вэй Ин, но А-Чэн-то почему забывает о правилах поведения и нормах приличия? — Ты с ума сошёл, звать его в Пристань Лотоса? Сам себе ищешь проблем на голову? Лань Сичэнь недоумённо склонил голову к плечу. А что плохого в том, чтобы Ванцзи приехал погостить в Пристань Лотоса? Разве его спокойный сдержанный брат — не последний человек, способный помешать чем-либо или доставить неприятности? Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань тоже непонимающе смотрели на опустившего голову сына. — Чего ты всполошился! У меня чуть арбуз из рук не вылетел! — За своим бы поведением так следил! — хмыкнул Лань Цижэнь. — Ха! И то верно! — ухмыльнулась Юй Цзыюань. Вэй Усянь демонстративно надулся, как мышь на крупу. — Я просто так сказал. Конечно, он не приедет. Лань Ванцзи показалось, что у него внутри что-то оборвалось. — Ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы он выходил куда-то веселиться в одиночку? Но тут же, вопреки всему, в сердце Ванцзи упрямо загорелась надежда. Даже если Вэй Ин знал, что он не приедет… Мог ли Вэй Ин всё равно хотеть, чтобы он приехал? — Цзян Чэн совершенно серьёзно сказал: — Давай договоримся. Я против, чтобы он приезжал. Не надо разбрасываться приглашениями. Почти все с удивлением посмотрели на Цзян Чэна. Неужели у него какие-то счёты с Лань Ванцзи? Одним из самых удивлённых — и втайне недовольных — был Лань Сичэнь. Чем его брат помешал молодому господину Цзян, что плохого сделал, чтобы заслужить такую неприязнь? Да Ванцзи с ним вообще едва ли парой слов обмолвился за весь год, что Цзян Ваньинь провёл в Облачных Глубинах! — Что-то я не замечал раньше, что ты его не выносишь. — И правда, молодой господин Цзян, откуда столько нетерпимости к моему брату? — со всем дружелюбием, которое только смог в себе отыскать, и интересом спросил Лань Сичэнь. — Дело не в Лань Ванцзи, на самом-то деле, — вздохнул Цзян Чэн и махнул рукой в сторону книги. Цинь Су понятливо продолжила: — Я ничего против Лань Ванцзи не имею… Братья Лань незаметно выдохнули с облегчением. Настоящая неприязнь Цзян Ваньиня почти наверняка плохо отразилась бы на отношении Вэй Усяня к Ванцзи. — … но что если он правда приедет, и моя матушка увидит, как ведут себя отпрыски других кланов? — Так вот, что тебя беспокоит, А-Чэн, — хмыкнула Юй Цзыюань, вперившись в побледневшего сына острым взглядом. — А-Чэн, никто не будет ожидать от тебя или А-Сяня большего только потому, что увидит второго молодого господина Лань, — добродушно улыбнулся Цзян Фэнмянь. По лицам Юй Цзыюань и госпожи Цзинь было ясно видно, что будут, ещё и как. Даже если Лань Ванцзи не приедет в гости. Потому что его уже увидели здесь, в Знойном дворце. Лань Цижэнь гордо огладил бородку. Ванцзи действительно вырос прекрасным юношей, достойным быть примером для своего поколения! — Тогда и тебе несдобровать. — В первую очередь именно тебе! — фыркнул Цзян Чэн, всё ещё пытаясь достучаться до брата и переубедить его. Незамутнённое серьёзными мыслями лицо Вэй Усяня открыто говорило, что все предупреждения и увещевания он честно пропустил мимо ушей. Лань Ванцзи опустил взгляд. Его приезд действительно мог доставить Вэй Ину проблемы? Как же хорошо тогда, что он не поддался искушению принять его предложение! — Ничего страшного, я не боюсь. — Ну ещё бы! Тебе в принципе неведомо слово «страх»! — усмехнулась Юй Цзыюань, впившись в воспитанника прищуренными глазами. — Так же, как и «здравый смысл»! Твой личный девиз не столько «стремись достичь невозможного», сколько «слабоумие и отвага»! — Моя госпожа, прошу, успокойтесь, — примирительно улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Вы ведь знаете, А-Сянь — такой энергичный юноша! С возрастом он обязательно поумнеет и научится вести себя сдержаннее. — Хотелось бы мне искренне в это верить, — поморщилась Юй Цзыюань, — но даже самым сладким грёзам я всё-таки предпочту суровую неутешительную реальность. Не думаю, что поведение этого паршивца хоть когда-нибудь можно будет охарактеризовать, как достойное! — Если он и правда приедет, скажи дяде Цзяну, чтобы его положили спать со мной. У Лань Ванцзи от этих слов весь воздух вышибло из груди, и он не мог сделать ни вдоха. Ч-что именно Вэй Ин имел в виду, говоря «спать со мной»? Просто в его комнате? Или ещё и в его крова… — Ч-ч-что-о-о?! — взвизгнул Лань Цижэнь. — Ва-ванцзи ни-ни за что не поедет в Пристань Лотоса и не станет спать в твоей комнате, бесстыдный смутьян! — А чем плоха моя комната?! — вскинул голову Вэй Усянь. — Комната как комната! И кровать тоже нормальная! Лань Ванцзи мужественно удержался от падения в обморок. Или бросания на Вэй Ина с мечом наперевес. Или просто бросания меча в Вэй Ина. — Только послушай себя, Вэй Усянь! — противно рассмеялся Вэнь Чао. — Ты действительно не замечаешь, что как только дело касается Лань Ванцзи, ты начинаешь вести себя, как самый настоящий обрезанный рукав?! Это понимают уже все, кроме тебя! — Я просто пытаюсь подружиться с Лань Чжанем! Что тут такого?! — нахмурился Вэй Усянь. — Ха! Друзья себя так не ведут! — захихикал Цзинь Цзысюнь. — С вами бесполезно разговаривать! — закатил глаза Вэй Усянь. Никто не стал ему говорить, что его стремление сблизиться с Лань Ванцзи со стороны и правда выглядит несколько странно и подозрительно. Всё равно ведь не поверит. — Обещаю, меньше чем через месяц я сведу его с ума. — Думаю, для этого молодому господину Вэю хватило бы и пары фэней, — тихо усмехнулся Лань Сичэнь. Лань Ванцзи послал Вэй Усяню короткий оскорблённо-порицающий взгляд. — Цзян Чэн презрительно фыркнул: — Ты ещё и хочешь спать с ним целый месяц? — Вэй-сю-у-ун! — с притворной укоризной протянул Не Хуайсан, а потом ещё и языком прищёлкнул: — Ай-яй-яй! Как ты можешь даже думать об этом?! — Рад, что не мне одному это кажется перебором! — проворчал Цзян Чэн. — К тому же, Лань Ванцзи даже не смотрит в сторону Пристани Лотоса, а этот болван уже размечтался, что тот останется у нас на целый месяц! Пристальные взгляды Не Хуайсана, Ло Цинъян и Цинь Су заставили мурашки пробежаться по его спине. Что он такого сказал?! Что не так-то?! — Мне кажется, не пройдёт и недели, как он тебя мечом продырявит. — Или не мечом… — хихикнул Цзинь Цзысюнь. Вэнь Чао тут же закивал, сдавленно посмеиваясь. Вэй Усянь закатил глаза. У кого что болит… — Я бы не стал вести себя столь непочтительно, — твёрдо произнёс Лань Ванцзи. — Конечно! Мы ведь такие замечательные друзья! — воскликнул Вэй Усянь, тут же позабыв обо всём своём недовольстве. — Вэй Усянь не воспринял его слова всерьёз. — Как будто этот болван хоть что-нибудь способен воспринять всерьёз! — закатил глаза Цзян Чэн. — Вот не надо на меня наговаривать! — возмутился Вэй Усянь. — Я всегда чётко оцениваю ситуацию! Кто ж виноват, что вы придаёте слишком большое значение всяким глупым мелочам! — Ты!.. — Цзян Чэн с трудом подавил желание хотя бы немного придушить своего незабвенного шисюна. — Боялся я его! Если мы и правда подерёмся, ещё неизвестно, сможет ли он побить меня. — Молодой господин Вэй действительно силён и талантлив, — миролюбиво улыбнулся Лань Сичэнь. — И книга уже подтверждала, что по силам он приблизительно равен Ванцзи. — Ох, Цзэу-цзюнь, вы так смущаете меня своей похвалой! — замахал на него руками Вэй Усянь. Лань Ванцзи с удовольствием вспоминал те разы, когда ему довелось скрестить меч с Вэй Ином. Вэй Ин действительно был очень умелым и талантливым. Сражения с ним были настоящим удовольствием в скромной — чтобы не сказать «скудной» — на развлечения и радости жизни Ванцзи. — Остальные хором поддержали, и даже Цзян Чэн, упрекая Вэй Усяня в наглости, в душе понимал, что тот говорит правду, а не просто бахвалится. Вэй Усянь гордо расправил плечи и с самодовольной усмешкой ткнул брата в бок. Лицо Лань Цижэня приняло очень кислое выражение. Ему правда не хотелось признавать, что какой-то дикий невоспитанный смутьян может быть равным его дорогому племяннику, в которого он вложил столько сил и времени. — Цзян Яньли села между ними… — «Села между ними»?! Дева Цзян остатки приличия растеряла! — задохнулась от возмущения жена кого-то из глав. — Да! Мало того что не стесняется находиться в компании оголённых юношей, так ещё и садится рядом с ними! — поддержала её другая женщина, такая же жена главы незначительного клана. — Да где это слышано, чтобы благовоспитанная юная дева позволяла себе такое поведение! — закивал её муж. — Даже сейчас она сидит между ними! — Н-но ведь сейчас они одеты… — Цинь Су робко попыталась встать на защиту Цзян Яньли. — Как же повезло наследнику Цзинь, что его помолвка с этой бесстыдницей уже расторгнута! Иначе этот позор лёг бы ещё и на него и весь Ланьлин Цзинь! — фыркнул глава Чан, проигнорировав слова девушки. Цзинь Цзысюань почувствовал, как холодеет от ужаса. Когда он добивался разрыва помолвки, он не думал, он не хотел, чтобы всё обернулось… Так. Это вообще не имеет никакого отношения к их с девой Цзян отношениям! Да и… Разве дева Цзян сделала что-то плохое, чтобы так о ней говорить?! В ещё большем ужасе, панике и ярости одновременно был Вэй Усянь. Как смеют все эти люди открывать рты на его бесценную шицзе?! И как, гуй побери, то, что Вэй Усянь у себя дома подбил своих шиди валяться обнажёнными по пояс вместо тренировки, могло вылиться вот в эту травлю шицзе на официальной встрече высшего круга заклинателей?! Цзян Яньли беспомощно сжалась на своём месте. Неужели она действительно не имела права даже нормально общаться со своими милыми шиди?! Неужели ей правда запрещено просто проводить с ними время и заботиться о них?! — Достаточно! — прогремел на весь зал голос Юй Цзыюань, вокруг которой угрожающе и очень однозначно искрились фиолетовые молнии. — Моя дочь не сделала ничего, чтобы заслужить все эти несправедливые слова! Я требую извинений! — Именно. Никто из вас не смел произносить этих слов! — поддержала подругу госпожа Цзинь. — А-Ли — очень милая и благовоспитанная девушка. Вы обязаны перед ней извиниться! — Да, наша племянница ждёт заслуженных извинений! — не остались равнодушными две старшие госпожи Юй. Все, кто говорил ранее, побледнели от страха и покраснели от возмущения. Они действительно должны были извиняться за свои слова?! Как они могли сделать это и потерять своё лицо на виду у всех?! Но жить хотелось всё-таки больше, поэтому все они сквозь зубы проблеяли неискренние извинения в адрес Цзян Яньли, чтобы не связываться с четырьмя самыми страшными и грозными женщинами мира заклинателей. Чтобы разрядить тяжёлую атмосферу, Цинь Су поспешила продолжить: — … и спросила: — Про кого это вы говорите? Про вашего друга из Гусу? Вэй Усяня наконец отпустило напряжение предыдущей крайне неприятной сцены, и он расплылся в широкой ухмылке. Лань Сичэнь многозначительно посмотрел на брата. Очень пристально и очень многозначительно. Лань Ванцзи упрямо сделал вид, что ничего не заметил. — Вэй Усянь радостно ответил: — Ага! Лань Сичэнь послал брату ещё один многозначительный взгляд. Лань Ванцзи почувствовал, как у него в очередной раз начинают гореть уши. — Цзян Чэн: — И как у тебя хватает наглости назвать его «другом»? Иди спроси у Лань Ванцзи, захочет ли он дружить с таким, как ты. Совершенно внезапно у Лань Ванцзи будто что-то оборвалось внутри. Неужели со стороны его поведение действительно выглядит так, будто он ненавидит Вэй Ина? Яркого, шумного, смешливого и доброго Вэй Ина, у которого самая красивая улыбка и самый звонкий смех? Неужели Вэй Ин в конце концов в это поверит и перестанет пытаться подружиться с ним? И как тогда ему жить, если Вэй Ин совсем перестанет обращать на него внимание, если у него не будет даже этих маленьких и незначительных частичек Вэй Ина? Что ему тогда делать? — Вечно ты всё преувеличиваешь, Цзян Чэн! — досадливо вздохнул Вэй Усянь. — Я преувеличиваю?! Когда твой Лань Ванцзи пошлёт тебя в следующий раз, не смей приходить ко мне и ныть! — разозлился Цзян Чэн. — Когда это я ныл тебе?! Особенно про Лань Чжаня?! — возмутился Вэй Усянь. — Да постоянно! Слышать уже нет сил — «Лань Чжань то», «Лань Чжань сё»! — рявкнул на него Цзян Чэн. — У меня скоро кровь будет из ушей идти от одного звука этого имени! Вэй Усянь обиженно надул губы: — А ещё брат, называется! Лань Ванцзи подумал, что, возможно, ему стоит перестать прогонять Вэй Ина. А то вдруг тот и правда уйдёт и больше не будет им интересоваться. — Вэй Усянь: — А ну катись. — Хорошо поговорили. Тёплые братские отношения, — хихикнул Не Хуайсан. — Хочешь такие же? — с азартом поинтересовался Не Минцзюэ. — Нет, спасибо, как-то обойдусь, — икнул Хуайсан. — Если не захочет, я так к нему пристану, что мы ещё посмотрим, что он скажет. — Гениально! — вздохнул Цзян Чэн. — План на миллион, Вэй-сюн! — хихикнул Не Хуайсан. У самого Лань Ванцзи будто камень с души свалился. Вэй Ин всё равно хочет с ним общаться! Даже когда он не может ни сдержать толком своих чувств, ни выразить их и поэтому ведёт себя глупо и грубо, Вэй Ин всё ещё интересуется им! Если бы Ванцзи был лучше в выражении эмоций, он бы наверняка заплакал — столь огромным было испытанное им облегчение. — Он повернулся к Цзян Яньли: — Шицзе, ты слышала о Лань Ванцзи? — Кажется, молодому господину Вэю нравится говорить о втором молодом господине Лань?.. — невинно произнесла Ло Цинъян. — Этот болван может болтать о Лань Ванцзи часами, если его не останавливать! — фыркнул Цзян Чэн. Понятливые довольные усмешки Не Хуайсана, Ло Цинъян и Цинь Су спрятались за веером и рукавами. Как и улыбка Лань Сичэня. — Цзян Яньли ответила: — Слышала, это ведь тот самый второй молодой господин Лань, которого все называют красивым и талантливым? Лань Цижэнь с гордостью посмотрел на племянника. Ах, он вырос таким достойным и славным юношей! Настоящая отрада глаз и сердца! Цижэнь действительно не мог нарадоваться на него — хотя бы потому, что поводов для радости и гордости кроме племянников в его жизни особо и не было. — Он правда настолько красив? — Полагаю, теперь дева Цзян может лично оценить красоту моего брата, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Ваш брат действительно красив, как о нём и говорят, — улыбнулась в ответ Цзян Яньли. — Но мне было достаточно и слов А-Сяня, чтобы поверить в это. — Значит ли это, что молодой господин Вэй назвал Ванцзи красивым? — беззлобно поддел Лань Сичэнь. Вэй Усянь на подначку только захихикал и махнул рукой в сторону книги. — Вэй Усянь: — Очень красив! Лань Сичэнь послал брату очередной многозначительный взгляд и понимающую улыбку. Лань Ванцзи почувствовал, как жар с ушей перетекает вниз, на шею. Вэй Ин… Считает его красивым? Вэй Ину нравится его лицо? Его внешность? Ванцзи плохо разбирался в красоте и не мог оценить собственную внешность, хотя и знал, что другие люди считают красивым. Но лишь из уст Вэй Ина это признание звучало так волнительно и приятно, а не само собой разумеющимся фактом наподобие того, что вода мокрая, а огонь — горячий. — Цзян Яньли: — Красивее тебя? — Какой коварный вопрос, дева Цзян! — восхитился Не Хуайсан. — Вэй-сюн ведь очень гордится своим красивым лицом! — Конечно горжусь! — хмыкнул Вэй Усянь. — Потому что оно располагает ко мне людей и позволяет мне при помощи флирта бесплатно получать всякие приятные мелочи от торговок! Стали бы они дарить мне что-то, не будь у меня такого лица? — рассмеялся он. — Даже если бы у тебя не было твоего красивого лица, у тебя всё ещё остался бы твой бойкий язык, так что ты наверняка как-нибудь справился бы! — фыркнул Не Хуайсан, ткнув в его сторону сложенным веером. — Вэй Усянь задумался, прежде чем сказать: — Может быть, немного красивее, чем я. Совсем немного. Он изобразил двумя пальцами маленькое-маленькое расстояние. Лань Сичэнь посмотрел на брата крайне внимательным ты-ведь-это-слышал взглядом. Лань Ванцзи от счастья почувствовал себя чем-то средним между воздушным змеем и бумажным фонариком, парящим в безмятежном небе, но справившись с диким смущением, всё-таки смог выдавить из себя: — Неправда, — когда все недоумевающие взгляды скрестились на нём, пояснил: — Неправда. Вэй Ин красивее. — Л-лань Чжань! — взвизгнул Вэй Усянь, внезапно для себя заливаясь смущённым румянцем и заикаясь. — Н-не с-смей говорить мне к-комплименты с т-таким спокойным равнодушным л-лицом! — Цзян Яньли поднялась, взяла поднос и лучезарно улыбнулась. Сердце Цзинь Цзысюаня на миг замерло. Потому что теперь, после нескольких дней в одном помещении, он с лёгкостью мог представить себе эту улыбку девы Цзян. Очень добрую, нежную и искреннюю улыбку! Почему, гуй побери, он не удосужился узнать свою невесту получше, прежде чем провоцировать разрыв помолвки?! (Как жаль, что он действительно был неспособен правильно оценить деву Цзян!) — Значит, он и правда красавец. — Хотя даже после слов А-Сяня я не могла представить, насколько красив второй молодой господин Лань, — улыбнулась Цзян Яньли. — Конечно! Лань Чжань — самый красивый! — тут же вернулся к флирту Вэй Усянь. — Не в обиду Цзэу-цзюню, но лично я считаю, что Лань Чжань должен быть на первом месте в списке молодых господ! — Вэй Ин. Ты красивее, — произнёс Лань Ванцзи. — Ничуть не в обиде, молодой господин Вэй! — мелодично рассмеялся Лань Сичэнь. — Я тоже считаю, что Ванцзи достоин первого места. В любом списке! — Вот-вот! — покивал довольный Вэй Усянь. — Лань Чжань вообще во всём самый лучший! — Новые друзья — это хорошо, в будущем вы можете иногда ходить друг к другу в гости и веселиться вместе. — Я был бы рад снова увидеть молодого господина Вэя в Облачных Глубинах, — дружелюбно и гостеприимно улыбнулся Лань Сичэнь. — С-спасибо, но думаю, для всех будет лучше, если я откажусь от вашего любезного приглашения, — несколько криво ухмыльнулся Вэй Усянь. Лань Цижэнь облегчённо выдохнул. Он не был уверен, что сможет без серьёзных потерь — хотя бы своих нервов — пережить ещё одно присутствие Вэй Ина в Гусу. — Цзян Чэн, услышав, подавился арбузом… Не Хуайсан, как и некоторые другие присутствующие, прыснул со смеху. — … а Вэй Усянь помахал рукой: — Ну уж нет, у них в Ордене отвратно кормят, а правил сколько! Я туда не поеду. — И слава всем богам, буддам и предкам! — в сердцах воскликнул Лань Цижэнь. Он действительно, действительно не хотел видеть этого паршивца в Гусу снова! Ему плохо от одной мысли, что этот смутьян и бесстыдник будет снова лазить по всем Облачным Глубинам и нарушать все правила, какие только сможет! Лань Сичэнь и Лань Ванцзи незаметно надулись. И на Вэй Усяня, которому не нравился их дом, и на дядю, которому не нравился Вэй Усянь, который был единственным человеком, который искренне хотел дружить с Ванцзи. — Цзян Яньли: — Но ведь ты можешь пригласить его сюда? Лань Сичэнь сразу воодушевился и с тёплой благодарностью посмотрел на Цзян Яньли. Та ответила ему ласковой понимающей улыбкой. Младшие братья — такие младшие братья! Даже если на первый взгляд они отличаются так сильно, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи! — В этот раз была прекрасная возможность, почему же ты не взял своего друга в Пристань Лотоса погостить немного? Лань Ванцзи расстроенно опустил голову (естественно — совсем немного, так что это осталось незамеченным). Ему бы никогда не хватило смелости приехать к Вэй Ину. А теперь, когда он знает, что Вэй Ин обязательно пригласит его в свою комнату, в свою… К… К-кровать… Теперь и подавно не хватит! Ни за что не хватит! — Цзян Чэн: — Сестра, не слушай его болтовню. В Гусу он так всем надоел, разве Лань Ванцзи согласился бы поехать с ним? Лань Ванцзи неслышно вздохнул, снова с досадой думая о том, что да, он бы ни за что не поехал к Вэй Ину, но по совсем другим причинам. А книга, видимо, просто любит даже не топтаться — танцевать по чужим больным мозолям! (И Цзян Ваньиню лучше бы не браться судить о том, в чём он ни капли не разбирается, и не давать Вэй Ину всякие глупые «полезные» советы!) — Вэй Усянь: — Ерунда! Он бы согласился. — Лань Ванцзи так и не приехал, проигнорировав твоё приглашение! — с превосходством в голосе произнёс Цзян Чэн. Убийственные взгляды Не Хуайсана, Ло Цинъян и Цинь Су, а также печальный — Лань Сичэня и безэмоциональный — Лань Ванцзи проигнорировал уже он сам. Не всё же этой ледышке Лань Ванцзи делать вид, что он ничего не видит и не слышит! Цзян Чэн тоже так умеет! — Цзян Чэн: — Да очнись ты, Лань Ванцзи крикнул тебе убираться, ты разве не слышал? Или забыл уже? Лань Ванцзи не знал даже, на кого он чувствует большую досаду и негодование — на себя за то, что не смог нормально выразить свои чувства к Вэй Ину (исключительно приятельские и благопристойные!) и ввёл всех в заблуждение, или на Цзян Ваньиня за то, что он постоянно напоминает Вэй Ину о его, Ванцзи, провале, и убеждает в его ненависти. — Вэй Усянь: — Что бы ты понимал! Только врождённая — или натренированная за годы — скупость его лица на выражение эмоций не позволила Лань Ванцзи самодовольно усмехнуться. Потому что книжный Вэй Ин буквально озвучил его мысли: что бы Цзян Ваньинь понимал в их с Вэй Ином отношениях! Но судя по весёлому блеску в глазах Сичэня, тот, как и всегда, явно заметил и точно расшифровал его, Ванцзи, эмоции. Брат всегда видел и понимал. — Да, он сказал мне убираться, но я-то знаю, что в душе он наверняка хотел отправиться со мной в Юньмэн. Очень хотел. Лань Ванцзи неслышно вздохнул, мимолётно скосив взгляд на Вэй Ина. Ему ни за что не хватит смелости открыто признаться, как сильно он хотел принять это предложение и провести время с Вэй Ином! — Цзян Чэн: — Я каждый день задаюсь только одним вопросом: ну откуда в тебе столько самоуверенности? — И правда отличный вопрос! — усмехнулась Юй Цзыюань. — А к этой самоуверенности ещё прилагаются безграничная наглость и неистовое желание найти себе — или и вовсе самому устроить — приключения на одно место! — досадливо поморщился Лань Цижэнь. — Вас послушать, так сразу берёт недоумение, как я вообще до своих лет-то дожил! — пробурчал Вэй Усянь. — Вэй Усянь: — Хватит уже думать об этом. Столько лет не можешь найти ответ на один и тот же вопрос, на твоём месте я бы давно сдался. — А может, ему искренне интересно, Вэй-сюн? — прищурив хитро блестящие глаза, протянул Не Хуайсан. — Тогда я ему так же искренне сочувствую! — рассмеялся Вэй Усянь. — Столько лет мучиться любопытством и поисками ответа и так его и не найти! Вот бедолага! — Закрой свой рот! — огрызнулся на него Цзян Чэн, но скорее по привычке, чем от злобы. — Цзян Чэн покачал головой и уже собирался бросить в Вэй Усяня кожурой от арбуза… — Как ты мог?! Я считал тебя своим братом! — с громкими стенаниями Вэй Усянь демонстративно схватился за сердце. — Именно потому, что я тоже считаю тебя своим братом, я вынужден постоянно тебя одёргивать и стараться остановить! А иначе без моего присмотра ты точно вляпаешься куда-то и помрёшь! — Цзян Чэн упрямо сложил руки на груди. — Боже, ты такой милый и славный любящий младший брат, Чэн-Чэн! — проворковал тут же сменивший настрой Вэй Усянь, подловив шиди на нечаянном признании. — Кого ты называешь Чэн-Чэном?! — проворчал в ответ тот, стараясь краснеть не слишком заметно. — … как вдруг послышался грозный стук шагов, который приблизился с молниеносной скоростью, а следом раздался женский голос, от которого юношей пробрало холодом: — А я всё думала, куда они попрятались! Так и знала… — Ха! — самодовольно ухмыльнулась Юй Цзыюань. — Вот и я появилась. Иньчжу и Цзиньчжу выглядели очень гордыми. Ещё бы — от одного упоминания их госпожи чувствовалась мощь! Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли несколько неловко улыбнулись. Вэй Усянь и Цзян Чэн кисло переглянулись. — Юноши моментально переменились в лице и повыскакивали из зала, как раз вовремя, чтобы увидеть на другом конце длинной веранды повернувшую из-за угла госпожу Юй. — Ой-ёй! — Не Хуайсан втянул голову в плечи, опасливо смотря из-за веера широко распахнутыми глазами. — Вэй-сюн, Цзян-сюн, у меня не очень хорошее предчувствие… — на весь зал прошептал он. Цзян Чэн и Вэй Усянь не сговариваясь досадливо поморщились, но быстро взяли собственные лица под контроль, боясь даже взгляд скосить в сторону хозяйки Пристани Лотоса. Цинь Су прерывающимся от волнения и восхищения голосом продолжила: — Подол её пурпурного платья красиво развевался по полу, однако от женщины исходила угрожающая аура, а глаза горели поистине пугающей злостью. Цзян Чэн и Вэй Усянь вновь поморщились. Они бы предпочли не вспоминать моменты злости госпожи Юй лишний раз. Некоторые присутствующие даже дрогнули от воображаемой картины разозлённой Пурпурной Паучихи. — При виде молодых парней, чьи оголённые плечи и ноги являли собой грубое нарушение правил приличия и верх вульгарности, лицо госпожи Юй от гнева исказилось, прекрасные тонкие брови поднялись так высоко, что, казалось, вот-вот взлетят птицами. Ло Цинъян восхищённо вздохнула. Что ни говори, а Пурпурная Паучиха — очень красивая и эффектная женщина. И очень сильная. Достойная того, чтобы брать с неё пример. Лань Цижэнь с гневным хмыком смерил братьев из Юньмэна осуждающим взглядом. Юй Цзыюань прокрутила Цзыдянь на пальце, тщательно скрывая гордость и удовольствие от того, как её описала книга. — Юноши поняли — дело плохо. — Ну ещё бы — не поняли! — насмешливо фыркнул Вэнь Жохань. — Это ж какими… Неразумными они должны были бы быть, чтобы не понять-то?! Даже Не Минцзюэ коротко поёжился от представления разгневанной Пурпурной Паучихи. Хотя уж он-то точно ни в чём виноват не был. Тем более перед ней. — Душа ушла в пятки, они сорвались с места и дали дёру. По залу пронеслись понятливые смешки. Под горячую руку Юй Цзыюань никто бы не хотел попасть. — Увидев это, госпожа Юй наконец пришла в себя и разразилась гневным криком. Многие поморщились и даже вздрогнули при воспоминании, как совсем недавно третья госпожа Юй повысила голос в этом самом зале. Цинь Су покраснела и на пару мгновений зажмурилась, глубоко дыша. Только после этого она успокоилась и продолжила: — Цзян Чэн! Немедленно оденься! На кого ты, гуй побери, похож! Голый, как дикарь! А если тебя кто-то увидит, что мне делать с таким позором? Цзян Чэн залился краской, раздираемый стыдом, смущением и яростью одновременно. Почему, ну почему он вынужден терпеть это публичное унижение?! Каких богов он прогневал, что они позволили этой книге появиться?! Пусть его никто и не увидел оголённым, но теперь все об этом знают! И вообще это была идея Вэй Усяня — раздеться из-за жары! Почему в итоге все шишки достаются только ему, Цзян Чэну?! И почему он не может у себя дома выглядеть, как ему заблагорассудится?! — Одежда Цзян Чэна была повязана у него на поясе. Услышав ругань матери, он впопыхах надел всё разом как попало. С каждым мгновением, с каждым словом Цзян Чэну всё сильнее хотелось провалиться сквозь землю. Наверное, он со спокойной совестью может назвать происходящее сейчас худшим моментом в его жизни. — Госпожа Юй тем временем продолжала браниться: — А вы? Разве не видите, что здесь А-Ли? Кучка мелких негодников, разделись перед девушкой, совсем стыд потеряли? — Значит, третья госпожа Юй тоже видит проблему в поведении своих детей и адептов! — обвинительно ткнул пальцем в сторону Пурпурной Паучихи глава Яо. Юй Цзыюань ответила ему весьма говорящим я-тебя-сейчас-сожру-без-соли-и-хлеба взглядом. — Кто вас надоумил? — И почему мне кажется, что я уже знаю ответ на этот вопрос? — ухмыльнулся Не Минцзюэ. — А что тут может быть неясно?! — фыркнул Лань Цижэнь. — Почему все смотрят на меня?! — возмутился Вэй Усянь, когда взгляды присутствующих сами собой скрестились на нём. — Конечно, даже думать не приходилось, чтобы понять, чья это была идея. — Конечно, чуть что — сразу виноват Вэй Ин! — пробурчал Вэй Усянь. — Что бы ни происходило — это совершенно точно моя вина! И по-другому быть не может! — Однозначно! — с ухмылкой кивнул Цзян Чэн, поддакивая. — Предатель! — фыркнул Вэй Усянь, сверкнув глазами и ткнув брата в бок. Может быть, в следующий раз ему стоит сесть посередине, чтобы не приходилось каждый раз тянуться через шицзе? — Поэтому следующей фразой госпожи Юй по обыкновению прозвучало: — Вэй Ин! Тебе жить надоело, как я посмотрю? — «По обыкновению»? «Жить надоело»? — хмыкнул себе под нос Вэнь Жохань. — Методы Юньмэн Цзян в общем и Пурпурной Паучихи в частности восхищают так сильно, что мне ещё больше хочется заполучить их первого ученика, — пробормотал он себе под нос. — Возможно, такое их отношение к Вэй Усяню нам пойдёт только на пользу, — так же тихо отозвался Вэнь Сюй. — Кто знает, может быть, действительно удастся переманить его к нам? — Хотелось бы, — вздохнул Вэнь Жохань, — но меня терзают смутные сомнения по поводу успеха этой задумки. Не стоит недооценивать Вэй Усяня. С ним стоит быть очень осторожным. — Конечно, отец, — с крайне серьёзным видом кивнул Вэнь Сюй. — Я понимаю. Если верить книге, то он может быть самым опасным человеком, которого нам с вами только довелось увидеть. — Вэй Усянь громко ответил: — Простите! Я не знал, что шицзе придёт… Я прямо сейчас побегу за одеждой! Лань Ванцзи невольно вспомнил совместное купание в холодном источнике и — крайне привлекательную — фигуру Вэй Ина и сглотнул. А потом замер на пару мгновений в раздумьях и разозлился на собственные выводы. Получается, все те адепты из Юньмэн Цзян тоже видели Вэй Ина без одежды?! И даже куда чаще, чем он?! — Госпожа Юй разгневалась ещё больше: — Ты ещё и сбежать вздумал? А ну вернись и встань на колени! — с такими словами она достала кнут. — К-кнут?! — ахнули многие присутствующие, со страхом и недоумением смотря на Юй Цзыюань. Лань Сичэнь озадаченно моргнул, пытаясь уложить услышанное в свою привычную картину мира. Картина мира отчаянно сопротивлялась и трещала по швам. — Вэй Усянь только и успел почувствовать, как спину обожгло болью, громко вскрикнул и едва не покатился по земле от удара. — Неужели эта безобидная выходка с раздеванием из-за жары действительно заслуживает того, чтобы за неё били кнутом?! Да ещё и Цзыдянем?! — у Не Хуайсана подозрительно — на самом деле ни капли! — блестели глаза и дрожали губы. Лань Ванцзи помрачнел. Интересно, часто ли Вэй Ину достаются подобные наказания? Если да, то становится более-менее неудивительным его пренебрежительное отношение к правилам — если наказание ждёт его в любом случае, то сдерживание себя в рамках приличия для Вэй Ина действительно просто-напросто не имеет никакого смысла. Сам Ванцзи и о первом и единственном наказании в своей жизни пытался лишний раз не вспоминать. И искренне желал никогда больше не повторять этот унизительный опыт. — Госпожа Юй вдруг услышала чей-то тихий голос рядом с собой: — Матушка, хотите отведать арбуз?.. — А-ась?.. — глупо моргнул Не Хуайсан. — «Матушка»? «Отведать арбуз»? — переспросил Цзинь Цзысюань. — Получается, это… Взгляды скрестились на смущённо покрасневшей Цзян Яньли. — Госпожа Юй едва не подскочила от неожиданности, когда Цзян Яньли вдруг появилась рядом… Юй Цзыюань под смешками старших сестёр едва удержалась, чтобы не покраснеть, как её дочь. Как же она ненавидела эту проклятую книгу, кто б знал! Цзян Фэнмянь смотрел на дочь с нежной гордостью. — … и секундного замешательства «мелким негодникам» хватило, чтобы бесследно испариться с веранды. — Ну конечно! — досадливо тцыкнул Лань Цижэнь. — Опыт-то у них в этом явно большой! — Конечно! А что им — послушно ждать наказания?! — насмешливо хмыкнул Вэнь Жохань, в юности и сам из-за жаркого климата Цишаня частенько пренебрегавший предписанным правилами приличиями количеством одежды. В конце концов, какой смысл быть наследником Величайшего из Орденов, если ты рискуешь банально задохнуться насмерть от жары?! Большинство юношей и дев с восторгом в глазах смотрели на трио братьев и сестры из Юньмэна. Кто ещё бы осмелился так нагло мало того что нарушать правила, так потом ещё и сбегать от наказания за это! Особое восхищение выказывал, естественно, Не Хуайсан. Он мысленно пообещал себе сделать всё возможное, чтобы достичь того же уровня мастерства в унесении ног куда подальше от наказаний, обязанностей и тренировок. Цзинь Цзысюань пытался осознать тот невероятный факт, что его бывшая невеста прикрывала своих братьев перед своей же грозной матерью, и скорее всего — далеко не первый раз. В это было трудно поверить, потому что Цзысюань прекрасно знал, как сильно схожи характерами госпожа Юй и его собственная матушка. И если это было правдой… Это было восхитительно, гуй побери! Цзян Яньли была восхитительной! — В гневе женщина развернулась к дочери и ущипнула её за щёку. Ло Цинъян и Цинь Су с искренним сочувствием посмотрели на Цзян Яньли. Две старшие госпожи Юй и госпожа Цзинь тоже смотрели на неё со снисходительной нежностью. Цзян Чэн и Вэй Усянь же смотрели виновато и несчастно, как два побитых и выгнанных на улицу в ливень щенка. Цзян Яньли нежно улыбнулась братьям и потрепала их по щекам. — Отведать… только и думаешь, что о еде! — Ну, больше она ведь ничего и не умеет! — фыркнул Вэнь Чао, за что получил меткий и довольно болезненный пинок в голень от своего старшего брата и невыразительный взгляд от отца. Злобно-убийственные взгляды братьев из Юньмэна были сами собой разумеющимися. — От щипка у Цзян Яньли из глаз выкатилась слезинка… Цзян Фэнмянь, две старшие госпожи Юй и даже госпожа Цзинь с укором посмотрели на Юй Цзыюань. Юй Цзыюань недовольно поджала губы. Иньчжу и Цзиньчжу возмущённо насупились. — … девушка тихонько произнесла: — Матушка, А-Сянь и остальные прятались здесь от жары, я сама пришла искать их, они тут ни при чём… — Дева Цзян — просто великолепная старшая сестра! — наполовину восхищённо, наполовину завистливо вздохнул Не Хуайсан. — А то! — широко ухмыльнулся Вэй Усянь и потёрся щекой о плечо Цзян Яньли, как самый настоящий кот, выпрашивающий ласку. Чем заставил многих присутствующих хватать ртом воздух от возмущения. Какое непотребство! Какая вульгарность! — Вы… вы отведаете арбуз? Не знаю, кто его принёс, но он очень сладкий. — А мы знаем! — хихикнул Вэй Усянь. — Теперь и я это знаю, — улыбнулась Цзян Яньли. — Потому что у этого болвана рот — словно решето: ничего не держит! — Цзян Чэн закатил глаза, стараясь сдержать усмешку. — Летом арбуз спасёт от жары и внутреннего огня, такой сладкий и сочный… Я вам порежу… — Хм… Мне одному резко захотелось арбуза, хотя сейчас даже не жаркое лето? — задумчиво спросил Не Минцзюэ. — Не одному, — ответила госпожа Цзинь, силой воли стараясь не думать, как мог бы таять во рту спелый сочный арбуз, как растекалась бы на языке его освежающая сладость. Цзинь Цзысюань покраснел. Почему-то ему подумалось, что арбуз, порезанный лично девой Цзян, непременно оказался бы самым сладким из всех, которые ему только доводилось есть. — Чем больше госпожа Юй думала о своих непутёвых детях, тем сильнее сердилась. — Ну, с «тем сильнее сердилась» всё понятно, но… «О своих непутёвых детях»? — непонимающе нахмурился глава Яо. — Разве самым непутёвым ребёнком семьи Цзян не является Вэй Усянь? Почему же третья госпожа Юй тогда называет непутёвыми Цзян Ваньиня и Цзян Яньли? Их выходки пусть и не совсем приличны, но не идут ни в какое сравнение с «подвигами» Вэй Усяня! Или же третья госпожа Юй, несмотря ни на что, всё-таки считает Вэй Усяня одним из своих детей? Все члены семьи Цзян замерли, чувствуя стекающий по спинам холодный пот и боясь посмотреть в сторону Юй Цзыюань. Очень злой Юй Цзыюань, которую подловили на неловкой и неоднозначной неосознанной мысли. К счастью — для всех присутствующих, конечно — вспыхивающие вокруг Юй Цзыюань фиолетовые молнии стали достаточно веским аргументом, чтобы закрыть эту тему без дальнейшего обсуждения. (И членовредительства.) Вэй Усянь с трудом справлялся с охватившим его волнением. Госпожа Юй… В глубине души всё-таки считает его частью семьи? Считает его… Своим р-ребёнком? — Кроме того, день выдался жаркий, её мучила жажда, и слова дочери пробудили желание отведать арбуз. — Значит, вы всё-таки хотели арбуза, матушка? — миролюбиво поинтересовалась Цзян Яньли с милой улыбкой. Юй Цзыюань смерила дочь предупреждающим взглядом и отвернулась. Многие присутствующие подумали, что слова книжной Цзян Яньли пробудили желание отведать арбуз далеко не только у одной книжной госпожи Юй. — Поэтому… она рассердилась ещё больше. — Как логично! — восхитился Вэнь Сюй. — Ещё как! — поддержала его вторая госпожа Юй. — Наша маленькая сестрёнка — вообще самый логичный человек в Поднебесной! — важно покивала первая госпожа Юй, стараясь не ухмыляться слишком широко. Цзян Фэнмянь ничего не сказал и даже не улыбался, но его молчаливое несколько печальное согласие ясно читалось по его напряжённой фигуре, по тому, как он отводил взгляд от жены, по его беззвучному бессильному вздоху. Юй Цзыюань ожгла их всех яростным взглядом. — Тем временем юноши, с таким трудом сбежав из Пристани Лотоса, бросились к причалу и запрыгнули в маленькую лодку. Теперь Юй Цзыюань наградила мрачным суровым взглядом тушующихся Цзян Чэна и Вэй Ина, явно почуявших ожидающую их взбучку. Лань Цижэнь тоже крайне осуждающе смотрел на юношей, позволяющих себе такое невоспитанное поведение. (Но едва ли кому-то сейчас было дело до его недовольства и осуждения.) Лань Сичэнь и Лань Ванцзи несколько тоскливо переглянулись — Сичэнь даже позволил себе тихий вздох: они бы никогда не позволили себе такое дерзкое поведение, но это… Звучало действительно весело. — И лишь спустя долгое время, убедившись, что за ними нет погони, Вэй Усянь наконец успокоился. — Вот ещё я за тобой не бегала! Что у тебя за самомнение, паршивец?! — фыркнула Юй Цзыюань. — У меня с самомнением всё в порядке, — ответил ей Вэй Усянь. — Естественно, вы бы не стали бежать за мной лично, но кто бы помешал вам отправить Иньчжу или Цзиньчжу? Или обеих сразу? — … Это имеет смысл, — вынуждена была признать Юй Цзыюань. Что ж, этот паршивец действительно неплохо её знал! — Он пару раз с усилием налёг на вёсла, но почувствовал, что спина до сих пор болит, и бросил вёсла другому. — «Д-до сих п-пор болит»?! — зябко поёжился Не Хуайсан. — Было бы удивительнее, если бы не болела, — хмыкнула Вэнь Цин. — Я, конечно, не знаток Цзыдяня, зато знаток всяких травм. — Бедный Вэй-сю-у-ун… — расстроенно протянул Не Хуайсан. Вэнь Нин тоже сочувствующе смотрел на молодого господина Вэя, без какой-либо причины проявившего к нему доброту. Цзян Чэн неловко прятал взгляд, вспомнив свои собственные слова. — А сам уселся в лодке, потёр горящую огнём спину… Лань Ванцзи незаметно сглотнул. Значит, Вэй Ина… Действительно наказывают в Пристани Лотоса. Возможно даже — не так уж и редко. Ну да, чем тогда для него будут отличаться ферулы Облачных Глубин от Цзыдяня госпожи Юй? Лицо Лань Сичэня приняло озабоченно-виноватое выражение, хотя его вины вот уж точно не было ни в совместном наказании Ванцзи и молодого господина Вэя в Облачных Глубинах, ни тем более в наказании Вэй Усяня госпожой Юй в Пристани Лотоса. Но неприятное чувство не покидало его: жизнь молодого господина Вэя немного — или всё-таки много? — отличалась от того, какой представлял её Сичэнь. — … и произнёс: — Несправедливость средь бела дня! — А? О чём это он? — недовольно проворчал Лань Цижэнь. Его племянники мимолётно переглянулись, уже с большой вероятностью предполагая, что услышат дальше. Цзян Чэн закаменел. Сейчас ему эта ситуация уже не казалась столь же забавной, как казалась год назад. Цзян Чэну очень бы хотелось, чтобы тогда он был таким же умным, как сейчас. И чтобы он смог посмотреть на неё с точки зрения Вэй Усяня, как сейчас. Тогда бы ему сейчас не пришлось мысленно сгорать со стыда за свои слова и поступки. Цинь Су замялась лишь на мгновение, прежде чем зачитать: — Давайте поговорим начистоту. Ясно ведь, что никто из вас не был одет, почему отругали меня одного и избили тоже только меня? В зале повисла неловкая тишина, но взгляды присутствующих нет-нет — да соскальзывали на Пурпурную Паучиху. Интересно же узнать, как она отреагирует на слова своего воспитанника! Слова, которые, как бы ни хотелось это отрицать, были вполне себе справедливыми. Как и во времена обучения в Облачных Глубинах, из всех, кто нарушал правила и участвовал в попойке, Вэй Усянь был единственным, кто понёс наказание за свои действия. Какая-то очень странная справедливость. И что хуже всего — похоже, что Вэй Усянь был совсем не удивлён такому отношению. Его жалоба звучала скорее обычной усталой констатацией факта, чем искренним негодованием на такое положение дел. Лань Ванцзи, пожалуй, чувствовал себя хуже всех. Он был хуже всех. Он был одним из тех, кто беспечно и легкомысленно, не задумавшись даже на мгновение, позволил себе так несправедливо относиться к Вэй Ину, заставляя его в одиночку нести ответственность за действия многих людей. И то, что Ванцзи тогда тоже был наказан — пусть и по другому поводу — не является оправданием его поступку. — Цзян Чэн бросил: — Наверняка потому, что только на тебя без одежды больно смотреть! — Ты просто завидуешь моей красоте! — с наигранным превосходством фыркнул Вэй Усянь. — Было бы чему завидовать! — Цзян Чэн в ответ закатил глаза, пытаясь скрыть, насколько ему на самом деле стыдно за свои прошлые слова. В конце концов, это действительно была правда: сколько бы людей ни безобразничали, все шишки в основном сыпались на голову — или спину — Вэй Усяню. — Ну, я всё ещё опережаю тебя на позицию в списке молодых господ! — довольно ухмыльнулся Вэй Усянь. — Как будто это так важно! — фыркнул Цзян Чэн, отказываясь признавать, что его это задевает. — Вэй Усянь уставился на него, потом вдруг подскочил и прыгнул в воду. — Что ты собрался вытворить на этот раз? — моментально напряглась Юй Цзыюань. — Эм-м-м… Да так, ничего особенного… — Вэй Усянь неловко отвёл взгляд и почесал затылок, лохматя и так далеко не идеальный хвост. Взгляд хозяйки Пристани Лотоса ясно говорил, что она ни капли ему не верит. Не Минцзюэ азартно подался вперёд, желая услышать о новой дерзкой выходке первого ученика Юньмэн Цзян. — Остальные, будто повинуясь сигналу, попрыгали следом. — Ну да, ну да, — проворчала Юй Цзыюань, — даже если этот паршивец пойдёт прыгать с обрыва, остальные, не считая нужным пользоваться собственными мозгами, тут же последуют его примеру! И ладно бы — хорошему! Так нет — вечно ерунда какая-нибудь! — Госпожа Юй, зачем мне прыгать с обрыва? — искренне удивился Вэй Усянь. — А кто тебя знает? У тебя же вечно одна идея более сумасшедшая и дикая, чем другая! — фыркнула та. — Кажется, молодой господин Вэй действительно пользуется популярностью и авторитетом среди своих шиди, — мягко улыбнулся Лань Сичэнь, стараясь увести разговор от неблагоприятной темы. — Да, ребята очень любят и уважают А-Сяня, — с благодарной улыбкой кивнула ему Цзян Яньли и погладила по голове покрасневшего от неожиданной похвалы Усяня. — Спустя мгновение в лодке остался один Цзян Чэн. — Если верить книге, то ты вроде как рискуешь остаться один не просто в лодке, а вообще по жизни! — фыркнул Вэй Усянь. — Хотя я не раз предупреждал тебя быть более дружелюбным и открытым с людьми! Цзян Чэн состроил презрительно-равнодушное выражение лица, гордо отвернувшись, чтобы не показать, как слова шисюна что-то болезненно зацепили в душе. Ведь и правда: слова книги о якобы сколько-то летнем будущем — тринадцать лет прошло с гибели Вэй Усяня до его возрождения, но сколько должно пройти лет с нынешнего Совета Кланов до смерти Вэй Усяня? — звучали так, будто кроме племянника-сироты, с которым были крайне непростые отношения, у Саньду Шэншоу никого-то и не было. И даже возродившийся Старейшина Илин налаживать связь с ним отнюдь не рвался, отчего Цзян Чэну было только больнее и горше. — Тому произошедшее показалось подозрительным… — Ещё бы! — проворчала Юй Цзыюань. — Вообще всё, что касается этого паршивца — обычно весьма подозрительно! — Вот именно! С этим смутьяном всегда нужно быть начеку! — покивал Лань Цижэнь. Вэй Усянь расплылся в пакостной ухмылке, ясно говорящей, что он ни капли не раскаивается в своих подозрительности и недостойном поведении. — … юноша крикнул: — Что за шутку ты затеял?! Цзян Чэн тяжко вздохнул. Никогда невозможно было понять, какая именно очередная «гениальная» мысль стукнет в голову его неуёмному шисюну на этот раз. Не Хуайсан, заинтересованно блестя глазами, подался вперёд, желая поскорее услышать о новой выходке бывшего соученика. Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь с нежностью и смирением посмотрели на их дорогого А-Сяня. — Вэй Усянь подплыл к лодке сбоку и резко ударил ладонью о борт. Юй Цзыюань шумно втянула носом воздух. — Зачем?! — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Чего ты добился, принявшись драться с лодкой? Или тебе вода глаза залила, и ты промахнулся мимо цели? — Вообще-то, молодой господин Цзинь, — обращение в устах Вэй Усяня прозвучало скорее презрительно, чем уважительно, — я ударил как раз по тому, по чему хотел ударить. Сразу видно, что вы редко имеете дело с лодками, раз не поняли смысла моих действий. — А у твоих действий действительно был смысл? — вяло изобразил интерес Вэнь Чао. — Естественно, — хмыкнул Вэй Усянь. — Я-то свои действия продумываю и прекрасно знаю, чего я хочу и к каким последствиям они могут привести. И если я вытворяю что-то… Этакое, значит, я считаю последствия приемлемыми. Вот и всё. — Лодка немедля перевернулась кверху дном и грузно качнулась на воде, будто поплавок. — Так Вэй-сюн хотел «немного остудить» Цзян-сюна! — негромко рассмеялся Не Хуайсан. — Именно так! — широко ухмыльнулся Вэй Усянь под тихую брань Цзян Чэна. — Мне казалось, что именно тебе, паршивец, было жарче всех, — хмыкнула Юй Цзыюань. — Так я первым и остудился! — заявил Вэй Усянь и невинно захлопал глазами. — Дерз-с-ский яз-с-сыкатый парш-ш-шивец-с! — прошипела Юй Цзыюань, но было отчётливо видно, что настоящей злости она не испытывает. Вэй Усянь со всем имеющимся у него усердием принял ещё более невинный вид. — Вэй Усянь, звонко хохоча, запрыгнул верхом на дно лодки, уселся, скрестив ноги… Лань Цижэнь скривился, будто съел что-то очень кислое или увидел что-то очень противное. Вэй Усянь обиженно надул губы. У Лань Ванцзи перед глазами сам собой встал образ мокрого полуобнажённого Вэй Ина, сидящего на дне перевёрнутой лодки и заливающегося своим неповторимым смехом. — … и крикнул в сторону, куда в воду свалился Цзян Чэн: — Тебе всё ещё больно смотреть, Цзян Чэн? Скажи что-нибудь, эй, эй! — Полагаю, после «помощи» Вэй-сюна Цзян-сюну стало намного лучше! — без капли даже самой притворной жалости произнёс Не Хуайсан. — Я тоже думаю, что это прекрасный метод! — в тон ему отозвался Не Минцзюэ. — Надо бы взять на вооружение и использовать, когда тебе снова станет дурно на тренировке! — Я передумал! Передумал! Это ужасный метод! — тут же изменил своё мнение Хуайсан, чем вызвал всеобщий смех. Цзян Чэн посмотрел на бывшего соученика с мстительным злорадством. Ну а что, не одному же ему страдать от рук чрезмерно инициативного старшего брата! — Он позвал снова и снова, но никто не ответил, только пузыри забурлили на поверхности. Голос Цинь Су дрогнул. Ло Цинъян взволнованно распахнула глаза и покосилась на Цзян Чэна. Юй Цзыюань фыркнула. Конечно же, А-Чэн не сумеет удержаться, чтобы не втянуться в очередную авантюру вслед за Вэй Ином! — Вэй Усянь протёр мокрое лицо и, недоумевая, сказал: — Почему он до сих пор не всплывает? — Ты идиот или да? — закатил глаза Цзян Чэн. — Я просто переживал за моего дорогого Чэн-Чэна! Что если бы с тобой всё-таки что-то случилось?! — надулся Вэй Усянь. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но я и без него прекрасно справлюсь! — фыркнул Цзян Чэн. — И кого, гуй побери, ты называешь Чэн-Чэном?! — Я к нему — со всей душой, а он!.. — демонстративно схватился за сердце Вэй Усянь. — Как можно быть таким чёрствым и неблагодарным?! — Шестой шиди подплыл ближе и обеспокоенно спросил: — Он же не мог утонуть?! — Ещё один переживальщик нашёлся! — снова закатил глаза Цзян Чэн. Юй Цзыюань согласно фыркнула. Её А-Чэн, конечно, во всём, кроме манер и поведения, уступает Вэй Ину, но не до такой же степени, чтобы средь бела дня утонуть без какой-либо причины! — Да бросьте! — А это «бросьте» было в смысле «я в него верю, он обязательно справится» или же «да ничего ему не сделается, давайте займёмся своими делами»? — с искренним любопытством поинтересовался Вэнь Жохань. Вэй Усянь широко ухмыльнулся, но, скосив взгляд на Цзян Чэна и госпожу Юй, вопреки обыкновению открывать рот не стал. Что само по себе являлось достаточно ясным ответом. — Вэй Усянь уже вознамерился прыгнуть в воду, чтобы вытащить Цзян Чэна… Цзян Чэн удивлённо вскинул брови. Значит, Вэй Усянь действительно за него волновался и собирался броситься ему на помощь даже в такой мелочи? В груди внезапно будто свернулся тёплый шар, от которого даже настроение неуклонно поползло вверх. Юй Цзыюань довольно хмыкнула. В случае чего Вэй Ину всё-таки можно будет доверить защиту А-Чэна! — … как вдруг услышал за спиной победный вопль и успел крикнуть «ой!», прежде чем его столкнули в воду. Лодка снова перевернулась, расплёскивая брызги. Не Хуайсан и Цзинь Цзысюань негромко, но совершенно искренне рассмеялись. Не Минцзюэ и Вэнь Жохань усмехнулись со снисходительным весельем, вспоминая и собственные юношеские проделки. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли ласково улыбались. А-Чэн и А-Сянь такие А-Чэн и А-Сянь! Два проказливых шалопая! Юй Цзыюань довольно кивнула. А-Чэн не проиграет паршивцу Вэй Ину всухую и тоже может постоять за себя! — Цзян Чэн, которого Вэй Усянь сбросил с лодки, проплыл по дну, сделал круг и оказался у него за спиной. Цзян Чэн даже не пытался скрыть чрезвычайно довольного выражения лица. — Смотри не лопни от гордости, — поддел его Вэй Усянь с ухмылкой. — Если бы от гордости можно было лопнуть, тебя бы уже давно здесь не было, — возразил ему Цзян Чэн. Оба юноши несколько мгновений боролись взглядами, а потом весело рассмеялись. — Обе внезапные атаки удались на славу, и теперь юноши плавали вокруг лодки, настороженно озираясь друг на друга. — Кажется, это довольно обычное для вас с молодым господином Цзян поведение? — доброжелательно уточнил Лань Сичэнь. — Да, мы с Цзян Чэном очень близки, поэтому частенько устраиваем шуточные потасовки и между собой, и с нашими шиди, — улыбнулся Вэй Усянь. — Звучит весело, — с мягкостью в голосе, идеально замаскировавшей печаль и белую зависть, вздохнул Лань Сичэнь. А вот Цзинь Цзысюань зависть скрыть не мог. Почему у него нет ни единого человека, с которым он мог бы вести себя столь же вольно, неблагоразумно?!. И просто по-детски открыто, позволяя себе любое сумасбродство?! Кажется, Цзян Ваньинь просто не понимает, какое счастье само собой свалилось ему в руки! — Остальные начали дурачиться в воде и окатывать друг друга брызгами. Цзинь Цзысюань на этих словах и вовсе едва не заскрипел зубами от досады. Ну почему Вэй Усянь не вырос в Башне Кои?! Тогда бы жизни Цзысюаня — и не только его — была бы намного веселее и разнообразнее! Точно так же пылал от зависти и досады и Лань Ванцзи. Почему он не принял предложение Вэй Ина и не приехал к нему в гости?! Пусть бы он сгорел от стыда и смущения, зато смог бы вволю наслаждаться вниманием Вэй Ина, его яркими улыбками и звонким смехом! Юй Цзыюань закатила глаза. Этим бестолковым мальчишкам лишь бы подурачиться да выкинуть какой-нибудь фокус позаковыристее! Вообще от рук отбились, негодники! — Вэй Усянь прокричал Цзян Чэну через лодку: — Чего ты хватаешься за оружие? А ну положи весло! Если такой смелый, сразимся в рукопашную! Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли тихо вздохнули с ласковыми снисходительными улыбками на лицах. Наверное, их дорогие А-Чэн и А-Сянь никогда не повзрослеют! Глаза Не Минцзюэ предвкушающе заблестели. Несмотря на огромное количество тренировок, спаррингов и ночных охот, принимать участие в водяных боях ему ещё не приходилось! Может быть, ещё не слишком поздно наверстать упущенный опыт? Да и Сичэнь не выглядит так, будто против организовать что-то в таком духе… — Цзян Чэн ехидно усмехнулся: — Ты меня за дурака держишь? Я положу, а ты схватишь! — Логично! — негромко рассмеялся Вэнь Сюй. И начал мысленно перебирать места в Цишане, где можно было бы подобным образом повеселиться вместе с первым учеником Цзян. После распития пары-тройки… Десятков кувшинов «Улыбки Императора», конечно. Ибо на трезвую голову так развлекаться Вэнь Сюй не сможет из-за намертво вбитых привычек поддерживать репутацию своей семьи. А ведь порой хочется — отдохнуть от души! Чтоб всем прям завидно стало! — Я с тобой рос. Естественно, я знаю, чего от тебя ожидать! — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — Весло в руках Цзян Чэна просвистело ветром, Вэй Усяню пришлось несколько раз торопливо увернуться от удара, а младшие адепты разразились ободряющими криками. — Неугомонные мальчишки! — тцыкнула Юй Цзыюань. Вэй Усянь беспечно рассмеялся, явно не видя никакой проблемы в таком легкомысленном поведении. Цзян Чэн состроил снисходительный вид, но в глубине его глаз горели довольные искры. Пусть развлечения с Вэй Усянем постоянно становились причиной нравоучений матушки, полных разочарования и недовольства, но отказаться от них Цзян Чэн всё равно ни за что бы не смог. Потому что в его нынешней жизни это были самые яркие, самые светлые и наполненные счастьем и жизнью мгновения. Как он мог отказаться от того, что даёт ему силы всё остальное время быть сдержанным и воспитанным достойным наследником Великого Ордена? Как он мог отказаться или предать человека, от которого получал наибольшую поддержку? Который утешал его в минуты отчаяния, веселил в минуты грусти и печали, помогал справиться с делами в моменты неуверенности и когда самому Цзян Чэну не хватало сил, специально перетягивал на себя внимание в моменты, когда Цзян Чэну нужны были тишина и покой, постоянно выгораживал его перед родителями и прикрывал его косяки, беря всю вину на себя? Многие присутствующие юноши — и не только юноши, даже девы и некоторые взрослые заклинатели, сами уже имеющие детей — невольно почувствовали жгучую зависть такому беззаботному веселью. — Вэй Усянь, оказавшись в непростой ситуации, старательно уклонялся, при этом пытаясь оправдаться: — Да разве я настолько бессовестный?! — Он ещё спрашивает?! — возмутилась Юй Цзыюань. — Ещё и не настолько! — согласился Лань Цижэнь. Многие захихикали и рассмеялись, заставляя Вэй Усяня обиженно надуться. Хотя уголки его губ дрожали, лишь огромной силой воли не складываясь в широкую ухмылку. Цзян Чэн довольно прищурился. Наконец-то все знают, какой бессовестный и бесстыдный его шисюн! А то многие витали в приятных заблуждениях, считая Вэй Усяня воспитанным и достойным юношей! Особенно всякие юные девы попадали под его невероятное обаяние! И никаких сил и нервов не хватало слушать их восхваленья в адрес этого болвана! Лань Сичэнь, забавляясь от души, игриво сверкнул глазами в сторону младшего брата, который был практически полной и абсолютной противоположностью молодого господина Вэя, но сейчас, было ясно видно, с трудом сдерживал нежность пополам с завистливой ревностью. — Со всех сторон раздался свист: — Шисюн! И как у тебя язык повернулся сказать такое? — Вот-вот! — агрессивно закивал Лань Цижэнь. — Как у тебя за столько лет язык-то ещё не отсох — молоть всякую чушь?! — Язык — что помело! — фыркнула Юй Цзыюань, закатив глаза. — Эй! Вообще-то всё не настолько плохо! — почти обиделся Вэй Усянь. Он, конечно, много чего и кому говорит, не думая и не запоминая, но всё равно держится в рамках допустимого приличия! Собственных рамках, а не общепринятых, но это уже другой разговор. — Далее развернулось самое настоящее водное побоище, к которому присоединились остальные юноши. Юй Цзыюань недовольно фыркнула, смерила сына и воспитанника разочарованным взглядом и отвернулась от них. Лань Цижэнь всем своим видом выражал презрение. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли нежно улыбались очередной выходке своих адептов во главе с А-Сянем и А-Чэном. Острая зависть, которую испытывали многие присутствующие, только усилилась. — В ход пошли все приёмы — «пест великой доброты и великой скорби», «ядовитые травы змей и скорпионов», «смертельная водяная стрела»*… Госпожа Юй, пылая от возмущения, прикрыла лицо рукой. Вэй Усянь крайне довольно оскалился, ясно показывая, что никто и ничто не способно заставить его раскаяться и исправиться. Цзян Фэнмянь ностальгически вздохнул, вспоминая лихие деньки собственной бурной юности, проведённые вместе с Вэй Чанцзэ. Хорошие были времена, беззаботные. Тогда казалось, что они всегда будут стоять вдвоём плечо к плечу против всего мира и ничто не способно их разлучить. Увы, у судьбы оказались на них совершенно иные планы. И сейчас Фэнмянь мог только вспоминать былое и надеяться, что А-Чэн и А-Сянь не повторят их с Чанцзэ судьбу. — Вэй Усянь пинком столкнул Цзян Чэна… Цзян Чэн скривился, мысленно обещая себе, что в следующий раз ни за что не проиграет своему придурочному шисюну. Вэй Усянь, правильно уловив направление его мыслей, азартно ухмыльнулся и сделал высокомерное попробуй-бросить-мне-вызов-если-кишка-не-тонка выражение лица. Цзян Чэн моментально среагировал и яростно заскрипел зубами. Как смеет этот болван всегда считать себя выше его, законного наследника Ордена Юньмэн Цзян?! — … с огромным трудом забрался в лодку, выплюнул озёрную воду и поднял руки вверх: — Ну всё, хватит сражений, перемирие! — А? Что такое? — недоумённо моргнул Цзинь Цзысюань. — Уже всё?! — удивился Не Хуайсан. — Неужели первый ученик Цзян уже вымотался?! — хмыкнул Не Минцзюэ. — Просто решил, что хорошего понемножку, — покачал головой Вэй Усянь. — Повеселились чуть — и хватит. Нет смысла резвиться, пока дурно не станет и всех сил не лишишься… Что?.. Все недоверчиво на него посмотрели. — Так и скажи, что ты боишься реакции госпожи Юй, — фыркнула в тишине Вэнь Цин. — Ну, не без этого, конечно… — Вэй Усянь взъерошил непослушный хвост. — Но ведь любой нормальный человек на моём месте тоже имел бы в виду реакцию госпожи Юй, если жить всё ещё хотел бы. Это же естественно! — Это естественно для любого нормального человека, а ты у нас — смутьян и нарушитель правил! — негодующе воскликнул Вэнь Чао. — Я не дружу с правилами, а не с собственной головой! — закатил глаза Вэй Усянь. — Что-то незаметно! — протянул Цзинь Цзысюнь. — Битва была в самом разгаре… Не Минцзюэ мечтательно вздохнул, прикрывая глаза. — … и остальные, каждый с пучком ярко-зелёных водорослей на голове… Юные девы тут же захихикали, представив эту живописную картину. — … тут же возмутились: — Это ещё почему? Давай, сражайся! Значит, как начал проигрывать, так запросил пощады? — Горячие юные головы, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. Как же давно он был таким же мальчишкой-сорвиголовой, у которого кровь кипела в жилах и гнала на всякие «подвиги»! Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь вновь принялись кидать на Вэй Усяня презрительные взгляды, которые тот благополучно игнорировал. — Кто сказал, что я запросил пощады? В другой раз продолжим. Я так голоден, что не могу пошевелиться. Сначала добудем чего-нибудь съестного. — Война войной, а обед по расписанию! — довольно оскалился Не Минцзюэ. — Именно! — закивал Вэй Усянь. — На голодный желудок воюется плохо! — Логично! — согласно ухмыльнулся Вэнь Сюй. — Шестой шиди спросил: — Тогда, может, вернёмся? Перед ужином ещё успеем поесть арбуз. Юй Цзыюань расплылась в таком оскале, что ни у кого не осталось ни малейших сомнений в том, что именно вместо арбуза получил бы незадачливый адепт, посмей он действительно тогда вернуться. — Цзян Чэн съязвил: — Если сейчас вернёшься, кроме плети, ничего на ужин не получишь! — Как хорошо сын знает свою мать! — восхитилась госпожа Цзинь. Глядя на выражение её лица, Цзинь Цзысюань тут же попытался вспомнить, где ещё он мог провиниться перед своей матерью кроме провокации разрыва помолвки — за это его уже простили. На ум ничего не приходило. — Вэй Усянь тем временем уже всё придумал и теперь объявил остальным: — Мы не станем возвращаться. Мы поплывём собирать отцветшие лотосы! — Ну кто бы сомневался! — фыркнула Юй Цзыюань. — Молодой господин Вэй действительно любит семена лотоса, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Конечно! Как можно вырасти в Юньмэне — и не любить лотосы в любом виде?! Да разве ж такое возможно?! — от всей души возмутился Вэй Усянь. Лань Ванцзи с нежностью отметил, что Вэй Ин по-настоящему любит Юньмэн и лотосы, и бережно сложил это знание в мысленную коробку, в которой хранил все знания и воспоминания о Вэй Ине. — Цзян Чэн насмешливо бросил: — Ты хотел сказать «воровать». Все взгляды тут же скрестились на Вэй Усяне. Шок и непонимание так и светились на лицах, из-за чего Вэй Усянь сначала начал тихо хихикать, но с каждым мгновением смеялся всё громче, пока не расхохотался в полный голос, едва не падая под стол. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли тоже негромко посмеивались. Юй Цзыюань и Цзян Чэн якобы делали вид, что они тут ни при чём, не с ними и вообще этих людей не знают и первый раз видят. Но несмотря на это в их позах не было ни капли напряжения. Цинь Су, увидев причину такого поведения в книге, зачитала: — Вэй Усянь ответил: — Но ведь я каждый раз возвращаю деньги! — Эм-м-м… То есть ты всё равно платишь за украденное? А какой тогда смысл красть? Не легче ли сразу купить? — озадачился Цзинь Цзысюань. — Тц! Сразу видно, что ты ничего в этом не понимаешь! — с показным разочарованием покачал головой Вэй Усянь. Юй Цзыюань закатила глаза. Уж она-то прекрасно знала, что является причиной столь возмутительного поведения воспитанника! И от этого только ещё больше злилась! — Тогда может ли молодой господин Вэй объяснить нам? — попросил Лань Сичэнь. — В книге уже сказано, — тихо отозвалась Цинь Су, пробегаясь взглядом по странице. Лань Ванцзи тут же сконцентрировался на ней и книге, готовясь запечатлеть каждое слово. Чтобы хоть немного понять, что же творится в голове и сердце Вэй Ина. Потому что видят боги, сам понять его Ванцзи не в силах, как не в силах и не испытывать к нему чувств! — Орден Юньмэн Цзян часто оказывал помощь простым людям, живущим в окрестностях, и не взимал плату за избавление от водной нечисти. Цзян Фэнмянь на эти словах тепло и гордо улыбнулся, не обращая внимания на многочисленные недоумённые взгляды, так и спрашивающие, как он может упускать такую огромную прибыль. Цзян Чэн и Вэй Усянь довольно переглянулись, так как они сами не раз помогали жителям с водяными гулями. — А-Чэн и А-Сянь такие молодцы! — ласково похвалила их Цзян Яньли. — Поэтому на несколько десятков ли вокруг простой народ с радостью готов был подарить им целое озеро лотосов, выращенных специально для заклинателей, не говоря уже о нескольких стеблях. На лицах большинства присутствующих чётко читалось «Тогда почему первый ученик Юньмэн Цзян занимается такой фигнёй, как кража лотосов?! Ему что, делать больше нечего?!» Юй Цзыюань в ответ на эти лица скривилась ещё сильнее. Потому что её дурному воспитаннику действительно нравилось вытворять подобные выходки просто развлечения ради! Именно что больше нечем заняться! Лань Сичэнь и Лань Ванцзи озадаченно переглянулись и уставились на Вэй Усяня с одним лишь вопросом на лицах: «Зачем?!» Вэй Усянь так пакостно захихикал, что у Цзян Чэна заболели зубы. И кулаки зачесались. — Каждый раз, когда адепты ордена ели чужие арбузы, воровали чужих куриц или кормили чужих собак снадобьями, от которых животные засыпали… С каждым словом лица большинства присутствующих вытягивались всё больше. Юньмэнские развлечения шокировали неподготовленные умы до глубины души. Не Минцзюэ, Вэнь Жохань и Вэнь Сюй смотрели на Вэй Усяня с неприкрытым азартным интересом, с явным нетерпением ожидая пояснения его действиям. На лице Вэнь Цин читалось горячее желание ткнуть нахалу иглой промеж глаз, чтобы не доставлял лишних хлопот. — … Цзян Фэнмяню приходилось посылать людей, чтобы расплатиться за все понесённые хозяевами убытки. Презрение и брезгливость, которые всё-таки появились на лицах некоторых присутствующих, неохотно испарились. Если дело и правда не в деньгах, то зачем адептам Юньмэн Цзян воровать? По залу тут же пробежались жалостливые шепотки о том, как не повезло главе Цзян с учеником, который постоянно его позорит. Вэнь Жохань закатил глаза: мнение толпы так непостоянно и переменчиво! Лань Цижэнь смерил семью Цзян и её воспитанника подозрительным оценивающим взглядом, но предпочёл промолчать. — Что до причин, по которым юношам непременно хотелось что-то украсть, дело тут вовсе не в тяге к пижонству или намеренному хулиганству. Эманации скепсиса заполнили весь зал. Особое недоверие, конечно же, было на лицах Лань Цижэня и глав мелких орденов — таких как глава Яо, глава Оуян и глава Чан. Цинь Су с улыбкой прочитала: — Просто молодые люди более всего стремятся к веселью и забавам, жаждут тех переживаний и эмоций, которые можно найти лишь в драке или погоне, в насмешках и брани, которая сыплется на них. — А? То есть дело всего лишь в азарте?! — потерял челюсть Цзинь Цзысюань. — Что-о-о?! И ради этого стоит заниматься такой ерундой?! — ахнул Цзинь Цзысюнь. — Сразу видно, что первому ученику Цзян действительно нечем заняться! — фыркнул Вэнь Чао. — Как же Юньмэн Цзян воспитывает своих адептов, если у них остаётся столько свободного времени на подобные дурацкие выходки?! Большинство остальных присутствующих шокировано смотрело на Вэй Усяня. Братья Лань пытались осмыслить тот факт, что в простой погоне за острыми ощущениями Вэй Усянь способен на совершенно бредовые с точки здравого смысла поступки. — Юноши уселись в лодку. Пришлось грести довольно долго, прежде чем они подплыли к лотосовому пруду. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли с улыбками покачали головами. А-Сянь и А-Чэн никогда не изменятся! Лань Цижэнь презрительно-осуждающе скривился. Да где это видано, чтобы адепты благородного ордена позволяли себе такое поведение?! Цинь Су мечтательно улыбнулась, голос её зажурчал, как весёлый кристальный ручеёк: — Огромный лотосовый пруд полнился яркой зеленью изумрудных листьев, которые росли целыми зарослями друг над другом, маленькие — размером с тарелку, большие — будто раскрытый зонт. Не Хуайсан восхищённо вздохнул и прикрыл глаза, рисуя в своём воображении прекрасную картину лотосового озера. — По краям пруда листья росли пореже и пониже, качаясь на поверхности воды. Ближе к центру — теснились друг к другу и поднимались высоко на стеблях, скрывая под собой и лодку, и людей на ней. — Ого! — тихо присвистнул Цзинь Цзысюань, широко распахнув глаза. Хоть он в детстве пару раз и бывал в Пристани Лотоса, у него тогда не было ни времени, ни ума, чтобы по-настоящему оценить её красоту — всё-таки он был ребёнком, которого волновали и интересовали совершенно другие вещи. — Но если где-то листья начинали шевелиться, задевая друг друга, становилось ясно, что внутри кто-то есть. — И кто же этот «кто-то»? — с ухмылкой поинтересовался Вэнь Жохань. Вэй Усянь тут же состроил невинное выражение лица и очаровательно захлопал ясными и кристально чистыми, как слеза младенца, глазами. — Маленькая лодка из Пристани Лотоса заплыла в этот изумрудно-зелёный мир. Вокруг свисали целые заросли больших зелёных отцветших лотосов, набитых семенами. — Я тоже туда хочу-у-у! — отчаянно взвыл Не Хуайсан и вцепился в ханьфу брата: — Я обязательно поеду в Пристань Лотоса! Ты не сможешь меня остановить, даже если сломаешь мне ноги! Не Минцзюэ пару мгновений шокированно молчал и лишь пару раз моргнул, а потом расплылся в довольно-ласковой ухмылке и положил тяжёлую ладонь брату на голову: — Тогда договаривайся заранее со своими друзьями, чтобы твой приезд не стал неудобной неожиданностью для главы Цзян и госпожи Юй. — Ну что вы, вряд ли второй молодой господин Не может доставить нам проблемы… — улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Которые ещё не доставил Вэй Ин! — фыркнула Юй Цзыюань. — … поэтому мы с радостью примем его в нашем доме, — как ни в чём ни бывало закончил Цзян Фэнмянь. — Мне правда можно поехать?! — недоверчиво переспросил Хуайсан, уставившись на взрослых сияющими глазами. — Спасибо-спасибо-спасибо! Вэй Усянь с широкой ухмылкой показал другу большой палец. — Один юноша остался править лодкой, остальные принялись за дело. — Хмпф! — от Лань Цижэня во все стороны моментально начали источаться волны крайнего осуждения. Многие молодые люди про себя вздохнули, что они и сами бы с удовольствием присоединились к юньмэнским забавам. — Крупные головки лотосов росли на тонких стеблях, гладкую поверхность которых покрывали мелкие колючки. Но они совсем не ранили ладони — стоило только согнуть стебель, и он легко обламывался. Юные девы тоже принялись кидать на братьев из Юньмэна смущённо-заинтересованные взгляды, чем одного привели в восторг и превосходное расположение духа, а второго — в ужас и едва контролируемую панику. — Юноши срывали лотосы вместе с длинными стеблями, чтобы по возвращении можно было поставить их в вазу. Говорят, так можно сохранить лотосы свежими несколько дней. Братья Лань тут же переглянулись. Лотосы со стеблями! Даже думать не нужно, кто предпочитает именно такие! — По крайней мере, в этом клятвенно заверил юношей Вэй Усянь, который тоже где-то услышал, но не знал наверняка, правда ли это. Лань Ванцзи вперился в Вэй Усяня острым взглядом. Тот же, быстро сообразив, что внимание вечно неприступного Лань Чжаня наконец-то сосредоточено на нём, расплылся в широкой обольстительной ухмылке и игриво подмигнул. Цзян Фэнмянь с мягкой улыбкой покачал головой. Лань Сичэнь, увидев их переглядывания и заигрывания, прикрыл рот рукавом, чтобы скрыть слишком довольное выражение лица, и азартно заблестел глазами. — Сам он сорвал несколько стеблей, тут же почистил один, полный семян, и забросил горсть в рот. У многих непроизвольно потекли слюни — так вкусно описывала книга обычную, в общем-то, закуску! Юй Цзыюань, прищуренными глазами обведя зал, отметила, что следующим летом семена лотоса будут чрезвычайно популярными. Следовало хорошенько обдумать, как извлечь из этого наибольшую выгоду. — Поедая нежные сочные плоды лотоса, Вэй Усянь начал бормотать себе под нос что-то вроде напева: — Я угощу тебя лотосами, а ты чем меня угостишь? Лань Ванцзи едва заметно поджал губы. Ну почему всякий раз, когда он уже едва держит себя в руках, Вэй Ин умудряется найти способ стать ещё более ярким, запоминающимся и милым, да ещё и так непринуждённо и неосознанно?! Разве в этом мире есть справедливость?! — Цзян Чэн, услышав, спросил: — Кого ты собрался угощать? — Ха-ха, уж точно не тебя! — Тёплые братские отношения во всей красе! — хихикнул Не Хуайсан, покачивая головой. — Точно! В следующий раз, когда ты попросишь очередную побрякушку, я тебе так же отвечу! — с добродушным оскалом хмыкнул Не Минцзюэ, чем вызвал у брата возмущённое гневное сопение. — Он как раз собрался сорвать ещё лотос, чтобы запустить им в лицо Цзян Чэну… Цзян Яньли могла только вздохнуть и покачать головой. Её младшие братья действительно никогда не изменятся! — … как вдруг зашипел «Тс-с» и проговорил: — Нам конец, старик сегодня здесь! — Так вы ещё и на хозяина озера сейчас нарвётесь! — усмехнулся Вэнь Чао. Лицо его светилось мстительной радостью. — Интересно, что он с вами сделает? — А что он может с нами сделать? — закатил глаза Вэй Усянь. Цзян Чэн нервно дёрнул бровью. Пожалуй, сейчас было не лучшее время объяснять этому болвану, что позволять старому крестьянину избивать себя шестом — далеко от нормы поведения знатных молодых господ, особенно наследника и первого ученика одного из Великих Орденов. — Стариком он назвал пожилого крестьянина, который выращивал лотосы в этом пруду. Насколько он старый, Вэй Усянь точно сказать не мог, но по его разумению, если Цзян Фэнмяня он звал дядей, то всех, кто старше Цзян Фэнмяня, можно называть стариками. Цзян Фэнмянь сцедил в кулак смешок и кинул на воспитанника умилённый взгляд. А-Сянь всегда находил способ его позабавить, обычно даже непреднамеренно. — Сколько Вэй Усянь себя помнил, мужчина был хозяином этого пруда. Каждое лето он заявлялся сюда воровать лотосы, частенько был пойман стариком и им же бит. Многие странно покосились на Вэй Усяня. То есть он всё время огребает от какого-то крестьянина и мало того что позволяет ему себя избивать, так ещё и каждое лето возвращается за добавкой?! Неужели он в детстве повредился рассудком или слишком сильно ударился головой?! — Вэй Усянь даже подозревал, что старик — перерождение лотосового демона, поскольку, если лотосов в пруду становилось меньше, он видел это как на ладони, и наносил столько ударов, скольких лотосов не досчитался. — И как он так точно высчитывал недостающие лотосы? — Вэй Усянь задумчиво потёр подбородок. — Это единственное, что тебя волнует? — вскинув бровь, ничего не выражающим голосом поинтересовался Цзян Чэн. — Ну интересно же! — ответил Вэй Усянь, будто это было само собой разумеющимся. — Его лодка легко скользила по воде, а вместо весла старик пользовался бамбуковым шестом, который с глухими ударами пребольно обрушивал на нарушителей. — И в первую очередь — на молодого господина Вэя, — догадался Лань Сичэнь. — А как же иначе?! — одновременно произнесли хихикнувший Вэй Усянь и проворчавший Цзян Чэн. Лань Ванцзи против воли вновь вернулся к мыслям о том, насколько же часто Вэй Ину приходилось терпеть всяческие побои. — Остальным юношам раньше тоже доставалось бамбукового шеста… Многие присутствующие презрительно зафыркали. Как можно позволять какому-то жалкому крестьянину поднимать руку на адептов ордена?! Да они бы на месте главы Цзян подвергли этого не знающего своего места пса десяти тысячам казней! —… поэтому они тут же зашипели друг на друга: — Быстрее, бежим! — затем похватали вёсла и бросились наутёк. Присутствующие юноши в глубине души завидовали им от всего сердца. Ну почему у них никогда не было таких весёлых приключений?! Почему никто из них не додумался до таких развлечений?! Только потому, что у них нет Вэй Усяня? Юноши тут же принялись судорожно придумывать благовидные предлоги, чтобы нанести визит в Пристань Лотоса и желательно как можно более долгий. — Впопыхах они выплыли из лотосового пруда, затем воровато оглянулись и увидели, что лодка старика тоже выплыла из зарослей лотосовых листьев и теперь скользила в погоню за ними по открытой воде. Братья Лань слегка нахмурились. Вэнь Жохань и Не Минцзюэ недоумённо вскинули брови. Цзян Фэнмянь заинтересованно склонил голову набок. Юй Цзыюань впилась в сына и воспитанника острым внимательно-подозрительным взглядом. Ло Цинъян и Не Хуайсан озадаченно переглянулись. Что-то показалось им странным в последней фразе, но из-за отсутствия должного опыта они так и не смогли понять, что именно. — Вэй Усянь наклонил голову набок, внимательно вгляделся и вдруг произнёс: — Странно! — О! Так нам не одним это кажется странным! — тут же воодушевился Не Хуайсан, а потом очень громким шёпотом уточнил: — Вэй-сю-у-ун, а что именно всё-таки странно? Вэй Усянь с хихиканьем качнул головой на книгу. Не Хуайсан понятливо покивал. Не Минцзюэ с гордостью отметил, что пусть и без должной практики, но навыки его брата определённо понемногу улучшаются. Такими темпами к концу книги из Хуайсана хоть плохонький, но сколько-нибудь умелый заклинатель всё-таки выйдет. — Цзян Чэн встал рядом и тоже спросил: — Почему лодка старика плывёт так быстро? — Ага! — воскликнула Ло Цинъян, но тут же покраснела под всеобщим вниманием. — И-из-звин-ните!.. — пролепетала она и сжалась, пытаясь стать как можно более незаметной. — Они увидели, что старик сидит к ним спиной и пересчитывает лотосы в лодке, а бамбуковый шест лежит в стороне, неподвижно. Но при этом лодка плывёт быстро и плавно, ещё быстрее, чем их собственная. — Вот так чудеса в Юньмэне! — удивилась госпожа Цинь. Те из присутствующих, кто был поспособнее в заклинательском искусстве, тихо захмыкали, смотря на неё снисходительно, как на наивное неразумное дитя, но говорить ничего не стали. — Юноши разом насторожились. Способные сильные заклинатели снова захмыкали, но на этот раз понятливо и согласно. — Вэй Усянь предложил: — Давайте подплывём к нему. — Естественно наш паршивец не будет самим собой, если спокойно пройдёт мимо хоть одной встреченной на пути лужи, не вывалявшись в ней по самые уши! — фыркнула Юй Цзыюань, но довольно добродушно. Тем более что эта странность имела место быть на территории Юньмэн Цзян, поэтому адепты обязаны были убедиться, что нигде не завелась новая нечисть и не стала причинять вред людям. — Когда они оказались ближе друг к другу, юноши увидели за кормой лодки старика белый силуэт какого-то создания под водой, который то исчезал, то становился отчётливо виден! Юные девы испуганно заахали, кто-то стал искать убежища у отцов и братьев. — Вэй Усянь обернулся и сделал остальным знак вести себя тише, приложив указательный палец к губам, чтобы не напугать старика и того речного гуля под водой. Юноши напряглись, полные азарта. Если бы они не понимали, что книга всего лишь описывает уже произошедшие события, большинство из них вряд ли бы удалось удержать на месте. — Цзян Чэн кивнул и беззвучно, стараясь не привлекать внимание шумом и не поднимать волн, направил лодку вперёд. Не Минцзюэ ухмыльнулся. Естественно, какой-то речной гуль не мог доставить неприятности лучшим адептам Юньмэн Цзян, но всё равно было интересно, как же те с ним справятся. — Когда между суднами осталось около трёх чжанов, из воды протянулась мертвенно-бледная рука, которая незаметно стащила из горы лотосов в лодке один, затем вновь тихо и незаметно исчезла под водой. Через мгновение на поверхность всплыли кожурки от семян лотоса. Многие от удивления округлили глаза. Речной гуль… Ел лотосы?! Такое вообще возможно?! Так действительно бывает?! Разве нечисть способна на подобное… Человеческое действие?! — Кто-то из юношей крайне потрясённо воскликнул: — Невероятно! Речной гуль тоже ворует лотосы! — Серьёзно?! Даже гули воруют лотосы?! — Цзинь Цзысюань поражённо покачал головой, открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но более не нашёл слов и закрыл его, ещё раз покачав головой. — Вам просто не дано понять всё очарование лотосов! — с самым снисходительным видом хмыкнул Не Хуайсан. — Ну да, куда уж нам до второго молодого господина Не или речных гулей! — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Старик наконец заметил подплывшую к нему лодку и с большим лотосом в одной руке и шестом в другой развернулся к ним. — Кажется, скоро кто-то отхватит этого самого шеста! — тихо пробормотал Вэнь Сюй, за что удостоился искрящегося позабавленного взгляда отца. — Это движение напугало речного гуля, послышался всплеск, и белый силуэт исчез. — Изверги! Вы пошто бедного гуля пугаете и изводите?! — насмешливо протянула Вэнь Цин. По залу пробежались несдержанные смешки, в том числе — самого Вэй Усяня. — Юноши тут же закричали: — Куда собрался?! — Из этих цепких лап ещё никто не вырывался целым и обделённым вниманием! — фыркнула Юй Цзыюань. — Бултых! — Вэй Усянь прыгнул в воду, ушёл на самое дно и вскоре вынырнул, держа тварь в руках. На пару мгновений в зале воцарилась тишина. — Т-ты действительно… Гуля — голыми руками?! — неверяще выдавил из себя Лань Ванцзи. — Удивлён, Лань Чжань? — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Зря, книга ведь предупреждала! — Это и есть способ, который ты упоминал на озере Билин? — спросил Ванцзи. — Именно так, Лань Чжань! — пропел довольный собой Усянь. — Не могу поверить! — пробормотал глава Яо. — Адепты Юньмэн Цзян и правда ловят гулей голыми руками! — О, в этом нет ничего сложного! — доброжелательно улыбнулся Цзян Фэнмянь, но от его улыбки у многих почему-то по спине потёк холодный пот. Впервые его мягкость ощущалась такой опасной. — Все увидели, что он схватил за шиворот маленького речного гуля с зеленовато-бледным лицом, по виду напоминающего ребёнка лет тринадцати, крайне напуганного — под взглядами юношей он будто бы сжался в комок. — Даже жалко его немного становится, — вздохнула Цинь Су, оторвавшись от книги. Вэнь Нин сочувственно вздохнул. Ло Цинъян и Не Хуайсан согласно закивали. — Боги, что за глупцы?! — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Это всего лишь речной гуль, нечисть, тёмная тварь! Как можно его жалеть или сочувствовать ему?! — Молодому господину Цзинь не следует браться судить о том, в чём он не разбирается, — с внезапным холодом в голосе процедил Вэй Усянь. Внезапно многие из присутствующих вспомнили, что книжный будущий Вэй Усянь был именно что тёмным заклинателем и разбирался в нечисти, как никто другой. Цинь Су поспешила продолжить чтение, чтобы дело не дошло до прямого конфликта: — Тут Вэй Усяня настиг бамбуковый шест старика, мужчина забранился: — Опять пришли хулиганить! Не Хуайсан взволнованно охнул: — «Настиг бамбуковый шест»?! Но разве Вэй-сюну до этого не досталось… — он неловко скосил глаза в сторону Юй Цзыюань. Взгляды присутствующих сами собой тоже неосознанно потянулись к грозной фигуре хозяйки Пристани Лотоса. Лань Ванцзи помрачнел, пусть это и было весьма трудно заметить. Как так вышло, что за один день Вэй Ина уже дважды избили по совершеннейшим пустякам?! И часто это с ним случается? Это ведь несправедливо! Да, Вэй Ин вновь безобразничает и ведёт себя неприлично даже по меркам Пристани Лотоса, далёкой по строгости от Облачных Глубин, но разве наказание не должно быть мягче? — Вэй Усяню только что досталось кнутом, а теперь ещё и шестом — он вскрикнул от боли и едва не выпустил добычу из рук. Вэнь Жохань дёрнул бровью. Серьёзно?! Такой бесценный талант, этот необработанный нефрит — и вот такое пренебрежительное к нему отношение?! Да как такое вообще возможно?! Руки бы поотрывать любому, у кого они на этого гениального мальчишку поднимутся! Не Минцзюэ недовольно нахмурился, но ничего говорить не стал — всё-таки у него нет каких-либо прав вмешиваться в воспитательные процессы Юньмэн Цзян. Хотя то, с какой лёгкостью и даже — страшно это сказать! — обыденностью сыплются наказания на бедовую голову первого ученика, оставило тень, горечь и стойкое неприятие даже в суровой душе главы Не. — Цзян Чэн рассерженно воскликнул: — Давайте поговорим спокойно, зачем вы сразу набросились с шестом? Мы же вам помогли, а вы приняли нас за злодеев?! — Вы не злодеи, вы смутьяны, паршивцы, нарушители правил и вредители! — фыркнул Лань Цижэнь. Цзян Фэнмянь дёрнул губами, будто хотел что-то сказать, но в последний момент всё-таки передумал и остановился. Юй Цзыюань хоть и была согласна насчёт такой характеристики в отношении Вэй Ина, но то, что туда же приписали и А-Чэна, заставило её впиться в Лань Цижэня яростным взглядом. — Вэй Усянь тут же вмешался: — Ничего, ничего! Де… Дедушка, посмотрите внимательнее, мы не гули, а вот это — гуль! Все засмеялись, кидая на Вэй Усяня насмешливые взгляды. Ведь совершенно ясное дело, что жители Юньмэна едва ли могли не знать, как выглядят гули — самая распространённая нечисть в их местах! — Старик прикрикнул на него: — Вздор! Я старый, а не слепой. А ну, отпусти его! Кто-то продолжил смеяться, получив подтверждение, что старик-крестьянин прекрасно разобрался, кто есть кто, но большинство было безумно заинтриговано даже не просьбой — требованием старика отпустить гуля. Где это видано, чтобы крестьяне вступались за нечисть и спасали её от заклинателей?! Это смелость на грани с сумасшествием! — Вэй Усянь в недоумении застыл, посмотрел на речного гуля у себя в руках и увидел, что тот глядит на него чёрными влажными глазами и, сложив ладошки в мольбе, будто просит о чём-то, всем видом вызывая жалость. При этом держит за стебель большой лотос, который только что стащил, и никак не желает отпускать. Лотос был уже раскрыт, но, видимо, гуль не успел съесть и пары семян, когда Вэй Усянь его схватил. — Бе-едненький, даже поесть спокойно не дадут! — протянул Не Хуайсан. Многие юные девы согласно закивали, успев проникнуться сочувствием к столь невинно описывающемуся гулю, который был совсем не похож на жуткую кровожадную нечисть, о которой им приходилось слышать ранее. — Ну кто ж мог знать, что этот гуль — такой особенный?! — Вэй Усянь со вздохом развёл руками. — Ты кого угодно достанешь, не только несчастную нечисть! — фыркнул Лань Цижэнь. — Цзян Чэн подумал, что старик просто-напросто несёт какую-то нелепицу, и сказал Вэй Усяню: — Не отпускай, мы заберём речного гуля с собой. — Но… Он ведь, вроде бы, ещё не сделал ничего плохого?.. — тихо и неуверенно произнесла одна из присутствующих дев. — О чём только думает это молодое поколение! — фыркнул глава Яо. — Это нечисть, с ней церемониться не надо! Что за глупые смутьянские мысли в головах у молодёжи?! Многие молодые юноши и девы были совершенно не согласны с его словами, но своё недовольство им в силу правил приличия пришлось оставить при себе. — Услышав его, старик снова замахнулся бамбуковым шестом… — Какой воинственный крестьянин! — вздрогнул Не Хуайсан. — Ага, у него не забалуешь! — отозвался Вэй Усянь. — По крайней мере, без последствий. — Глава Цзян своих крестьян вообще распустил — эти недостойные вообще смеют поднимать руку на адептов Великого Ордена! — проворчал глава Оуян. — … а Вэй Усянь взмолился: — Не бейте, не бейте! Я отпущу его, как скажете. — И это — первый ученик Ордена Юньмэн Цзян?! Готов вот так запросто отпустить на волю тёмную тварь?! — возмутился глава Яо. — Да, где это видано, чтобы заклинатель позволял дальше существовать нечисти, встретившейся ему на пути?! — подхватил глава Цинь. — Давайте читать дальше, чтобы узнать мотивы первого ученика Цзян, прежде чем его судить, — непререкаемым тоном оборвал возмущения Вэнь Жохань. — Цзян Чэн: — Не отпускай! Если этот гуль кого-нибудь утопит, что тогда? Из-за предыдущей фразы главы Вэнь никто не осмелился открыть рот, но у многих на лицах было написано: «Даже его шиди, наследник Цзян, прекрасно понимает, что каждую встреченную тварь следует убивать!» — Вэй Усянь: — Но от него не исходит запаха крови, он ещё маленький и не станет покидать этот пруд. К тому же я не слыхал, что в последнее время в здешних местах кто-то тонул. Наверное, он не причинял никому зла. Выражения лиц юношей и дев наполнились довольством и непреклонностью. Слова книжного Вэй Усяня, вопреки принятому учению, уверили их, что не вся нечисть плохая. Что среди неё встречаются и те, кто достоин существовать дальше. Потому что не причиняет зла людям. Юй Цзыюань нахмурилась и послала воспитаннику тяжёлый взгляд. Опять этот негодник и смутьян переворачивает с ног на голову вековые верования и учения! Он что, умрёт, если не будет действовать наперекор установленным правилам?! — Цзян Чэн: — Если раньше не причинял, невозможно утверждать, что в будущем не станет… — Вот наследник Цзян это понимает! — негромко проворчал глава Чан. Цзян Чэн поджал губы. Почему-то эта похвала ощущалась хуже любой брани и оскорблений. Ещё никогда Цзян Чэн не ощущал себя таким… Грязным. Продрогшим до самых костей. — Договорить он не успел — в воздухе просвистел бамбуковый шест… — Да ну, он же не посмеет!.. — ахнул глава Яо. Послышался согласный смешок. Кто бы посмел ударить наследника Великого Ордена?! Цинь Су ровным безмятежным голосом продолжила: — … и Цзян Чэн, на которого обрушился удар… Большинство присутствующих в шоке округлило глаза: насколько бы впечатляющим ни было то, что какой-то крестьянин позволил себе ударить первого ученика, но вот поднятие ру… Э-э-э, шеста… На наследника Великого Ордена тем же самым крестьянином — вообще неслыханное дело! — Глава Цзян, как вы накажете этого забывшего своё место крестьянина? — спросил глава Оуян. — Лично я считаю, что этот пёс достоин смерти! — фыркнул глава Чан. По залу прошёлся согласный гул. — Никакого наказания не будет, — негромко и спокойно произнёс Цзян Фэнмянь, но его слова ошеломили сильнее крика. — А-Чэн и А-Сянь были там как простые юноши, а не наследник и первый ученик ордена Юньмэн Цзян, поэтому вполне логично, что к ним отнеслись, как к самым обычным мальчишкам. В конце концов, они прекрасно знали о возможности попасться под шест, но всё равно полезли безобразничать и развлекаться, так что это полностью на их совести. — Да разве было бы так весело, если бы старик лебезил и падал ниц перед нами?! Какой бы тогда был смысл в нашем маленьком приключении?! — возмутился Вэй Усянь. Цзян Чэн опустил голову, не в силах выбрать чёткую позицию по отношению к произошедшему. С одной стороны, было безумно стыдно и унизительно, что весь мир заклинателей узнал, как какой-то старик-крестьянин огрел его, наследника Юньмэн Цзян, паршивым бамбуковым шестом. А с другой… И правда ведь, разве было бы ему тогда так весело, если бы старик вдохнуть лишний раз боялся и на пустом месте разводил церемонии? Да и Цзян Чэн прекрасно знал, на что шёл — всё-таки и до этого не раз получал тем же шестом! Цинь Су, ощущая накалившуюся атмосферу, поспешила зачитать: — … в гневе заорал: — Ах ты, старикашка, добро от зла не можешь отличить?! Знаешь, что это гуль, и не боишься, что он тебя утопит?! — Глава Цзян, неужели вы действительно оставите всё, как есть?! — неверяще пробормотал глава Оуян. Абсолютное большинство присутствующих до сих пор пыталось даже не понять — осознать позицию, которую занял глава Юньмэн Цзян. Он правда позволит так обращаться с собственным сыном и наследником?! Какое же лицо после этого останется у него самого?! — Именно, — твёрдо отозвался Цзян Фэнмянь. — Мой сын должен уметь нести ответственность за свои действия. Да и ничего плохого ведь с ним не случилось. Вэй Усянь уловил, что его шиди в очередной раз находится в растрёпанных чувствах и не лучшем расположении духа, и тут же с улыбкой ткнул его в плечо в знак поддержки. — Старик упорствовал, не сомневаясь в своей правоте: — Чего мне бояться, я уже одной ногой сам в могиле! — Логично! — ухмыльнулся Вэнь Сюй. — Ему уже и терять-то особо нечего! — Бесстрашный и в чём-то даже мудрый старик! — одобрительно фыркнул Не Минцзюэ. — Вэй Усянь решил, что в случае чего гуль всё равно далеко не убежит, и крикнул: — Не бейте, не бейте! Я его отпускаю! — Что-о-о?! — возмутился глава Яо. — Вэй Усянь, ты же первый ученик Ордена и неплохой заклинатель! Как ты можешь идти на поводу у глупой блажи какого-то старого лишившегося разума обывателя?! — Я, конечно, понимаю ваши претензии и недовольство, — нахмурился Вэй Усянь, — но не нужно наговаривать на старика! Всё у него в порядке с головой! Просто своеобразно! — Ну, кому как не тебе разбираться в… Своеобразии, царящем в головах людей? — ухмыльнулся Цзинь Цзысюнь. — Ну вот, молодой господин Цзинь и сам всё прекрасно понял! — благодушным тоном произнёс Вэй Усянь, но его слова многих молодых дев и юношей заставили захихикать, ведь показное восхищение умственными способностями Цзинь Цзысюня не могло прикрыть откровенную насмешку над ними же. Цзинь Цзысюнь яростно покраснел и стал возмущённо хватать ртом воздух. Цинь Су, не дожидаясь, пока ссора разгорится вовсю, спешно продолжила: — И в самом деле разжал руки — речной гуль проворно заплыл за лодку старика, больше не решаясь показываться им. — Бе-едненький! — жалостливо вздохнул Не Хуайсан. — По крайней мере, молодой господин Вэй не сделал ему ничего плохого и даже отпустил! — улыбнулась Ло Цинъян. Девы и даже некоторые юноши стали негромко выказывать скромное одобрение действиям Вэй Усяня, чем тут же заслужили недовольство, шиканья и одёргивания своих старших родственников. — Вэй Усянь, с которого ручьями стекала вода, забрался в лодку. Лань Ванцзи, как только услышал эти слова, моментально запретил себе думать об этом, но было уже поздно: перед глазами стоял Вэй Ин в мокрой, прилипшей к его телу одежде. Только и исключительно невероятным усилием своей тренированной несгибаемой воли Ванцзи не отвесил самому себе хорошую пощёчину, чтобы выкинуть из головы недостойные мысли. — Старик же взял отцветший лотос и бросил в воду, но гуль не удостоил его вниманием. — Ещё и переборчивый! — возмутился глава Чан. — Упокоить его надо было — и все дела! — Тогда старик выбрал другой, побольше, и снова кинул в реку. — Я действительно не могу поверить, что гули могут есть лотосы! — покачал головой глава Цинь. — Лотосы — они такие, их все любят! — рассмеялся Вэй Усянь. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли радостно и довольно улыбнулись, полностью разделяя любовь А-Сяня к лотосам. — На этот раз лотос немного покачался на поверхности, и из воды вдруг наполовину показалась белая голова, которая, будто большая белая рыба, схватила зубами оба лотоса и утащила под воду. — Чудеса! — вздохнула поражённая госпожа Цинь. — Да ну, это просто гуль дурной попался! — фыркнул её муж, всё ещё не смирившийся с необычным поведением нечисти. Госпожа Цинь, как благовоспитанная и хорошая жена, не посмела ему возразить. — Ещё через пару мгновений гуль снова появился над водой, теперь уже показались его плечи и руки. Существо спряталось за лодкой старика и принялось грызть лотос с довольным чавканьем. Многие молодые люди не смогли удержать взволнованных умилённых возгласов. Старшее поколение в основном раздражённо закатывало глаза и фыркало. И чего это несмышлёные дети так прониклись к какой-то нечисти?! Сразу видно — недостаток жизненного опыта! — Юноши, наблюдая, с каким аппетитом он ест, преисполнились недоумения. — Да, да, мы тоже в недоумении! — Не Хуайсан от нетерпения аж подпрыгивал на месте. — Неужели ты наконец заинтересовался вещами, приличествующими нормальному заклинателю? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Но интересно ведь, почему этот гуль не страшный! — надув губы, заныл Хуайсан. Не Минцзюэ мог лишь вздохнуть и в отместку взлохматить аккуратную причёску брата. — Глядя, как старик бросил в воду ещё один лотос, Вэй Усянь потёр подбородок и с некоторой досадой спросил: — Дедушка, почему вы разрешаете ему воровать ваши лотосы да ещё кормите его? А если мы воруем, то вы нас бьёте… — Думается мне, это не самый удачный вопрос для человека, только что отхватившего шестом за кражу… — пробормотал Цзинь Цзысюань. — Да, не стоило напоминать старику, что вы делаете в его озере! — покивал Не Хуайсан. Вэй Усянь лишь развёл руками с беспечной улыбкой. — Старик ответил: — Он помогает мне толкать лодку. Что с того, что я дам ему немного лотосов? А вы, стая мелких демонов, сколько сегодня украли? — Ну вот он и вспомнил, — усмехнулся Цзинь Цзысюнь. — И мне кажется, я даже знаю, кто ещё отведает этого шеста! — хихикнул Вэнь Чао, очень выразительно косясь на Вэй Усяня. — Не боится ли молодой господин Вэнь за свои глаза? Вдруг они так и останутся косыми? — сделал озабоченно-сочувственный вид Вэй Усянь и, когда Вэнь Чао отвёл взгляд, пробормотал себе под нос: — Ненавижу, когда он оказывается прав!.. Как и тот недоумок из Цзиней! Он ещё хуже павлина! — Это Цзысюнь, кузен Цзысюаня, — тихо вздохнул Цзян Чэн, даже не надеясь, что шисюн запомнит это имя. — По их поведению сразу видно, что они родственники! — кивнул Вэй Усянь. — Но я всё-таки действительно удивлён, что в Ланьлин Цзинь есть кто-то хуже павлина! Павлин хотя бы извинился перед шицзе, а значит, не совсем потерян для общества! А этот… — А «этот» благополучно нашёл себе собрата по разуму и только вопрос времени, когда они окончательно споются и будут лаять на два голоса, — пожал плечами Цзян Чэн, но не выдержал удивлённой моськи Вэй Усяня и расхохотался. Вэй Усянь, естественно, почти сразу же подхватил смех, едва не распластавшись по столу. — По крайней мере, теперь мы можем не переживать, что они будут страдать от одиночества! — прохихикал он. — Или слишком грубой лести. Потому как эти двое будут совершенно искренне уважать и восхищаться друг другом, — выдавил из себя Цзян Чэн, и юноши вновь рассмеялись. Когда они отсмеялись, Цинь Су продолжила: — Юноши пристыженно потупились, Вэй Усянь же, бросив взгляд в их лодку, насчитал явно больше пары десятков и понял, что дела их плохи, поэтому торопливо крикнул: — Уносим ноги! — Давно пора! — фыркнул Цзинь Цзысюань, в глубине души отчаянно завидуя и досадуя, что ему никогда не доводилось принимать участие в подобных развлечениях. — Давай, Вэй-сюн! Давай, Цзян-сюн! — поддержал книжные версии приятелей Не Хуайсан. — Старик взмахнул шестом, его лодка ветром заскользила по воде. Девы тут же испуганно заохали, трепетно прижимая дрожащие руки к груди. — Вот и аукнулось, что отпустили этого недобитого гуля! — фыркнул глава Яо. — Юноши похватали вёсла. От мысли, что их вот-вот настигнет бамбуковый шест, волосы зашевелились на голове. Торопливо размахивая руками, они принялись грести, словно умалишённые. — Какой энтузиазм! — восхитился Цзян Фэнмянь. — И силы сразу появились! — Дядя Цзян, вы хоть не издевайтесь! — кисло проворчал Вэй Усянь, но Цзян Фэнмянь только состроил невинное лицо. Цзян Чэн со смешком ткнул шисюна в бок. — Лодки проплыли друг за другом два огромных круга по лотосовому пруду, старик нагонял их, подплывая всё ближе… Молодёжь нетерпеливо заёрзала и подалась вперёд, надеясь поскорее услышать, чем же закончилось небольшое приключение юньмэнцев. — … и вот уже Вэй Усяню досталось несколько ударов шестом. Лань Ванцзи моментально закаменел. Вэй Усянь оскорблённо надул губы и закатил глаза, в полголоса сетуя на мировую несправедливость. — Заметив, что больше не попало никому, юноша схватился за голову и завопил: — Не честно! Почему побили только меня? Почему опять досталось только мне? — Каждый раз задаюсь этим вопросом! — негромко фыркнул Вэй Усянь, уже не имея ни сил, ни желания вопить об этом в голос. Всё равно ни разу не получил хоть сколько-нибудь вразумительного ответа. Лань Ванцзи медленно перевёл непроницаемый взгляд на свою вечную головную боль. В голове у него было оглушительно пусто, лишь на задворках разума бешеными кроликами носились какие-то мысли. Он был не в силах осознать услышанное. Получается, Вэй Ин всё время подвергался такой несправедливости?! Как это возможно?! Ведь Вэй Ин — самый озорной, несдержанный и дикий заклинатель из всех, которых только знал Ванцзи! Разве остался бы он таким, если бы терпел такое отношение к себе? Или, наоборот, именно поэтому он вёл себя настолько дерзко — чтобы наказывали хотя бы за дело, а не просто так? Ванцзи почувствовал, как от мыслей кружится голова, и невольно порадовался, что сидит. В отличие от него, Не Хуайсан был полон неприкрытого сочувствия: — Держись, Вэй-сюн! Ты обязательно справишься! Вэй Усянь благодарно улыбнулся другу: — Ах, Не-сюн, ты один из немногих, кто жалеет бедного, несчастного меня! — протянул он полушутливым тоном. — Остальные прокричали: — Шисюн, держись! На тебя вся надежда! Цзян Чэн вторил: — Да-а, держись молодцом. Вэй Усянь с недовольной миной мстительно ущипнул шиди за бок. Цзян Чэн в ответ грозно сверкнул глазами, мысленно обещая отыграться позже. И нет, он отказывался признавать, что чувство вины противным маленьким червячком грызёт его изнутри. Вот ещё! Подумаешь, пару ударов шестом! После матушкиного Цзыдяня… В конце концов, разве Вэй Усянь не привык? Ему наверняка не так больно, как он ноет! — Вэй Усянь, разъярившись, плюнул: — Тьфу на вас! Я не продержусь больше! — И не надо держаться, — тихо хмыкнул Вэнь Жохань. — Почему ты вообще позволил себя бить? — он удручённо покачал головой. Вэй Усянь был намного добрее и отходчивее, чем он мог понять и принять. В отличие от мальчишки, Жохань с детства жестоко ставил на место любого, кто позволял себе косой взгляд или легкомысленное слово в его сторону. Хотя бы потому, что любая проявленная слабость или снисходительность могла стать последней в его жизни. — Схватив лотос с лодки, он бросил его в воду: — Лови! — Умно, — Вэнь Сюй улыбнулся уголками губ. — И логично. Первый ученик Цзян действительно умеет думать головой и действовать по ситуации. — Благодарю первого господина Вэнь за добрые слова, — легко поклонился Вэй Усянь — всё-таки положение Вэнь Сюя было намного выше его собственного, и они оба находились на виду у многих глаз. Не дай бог проявить неучтивость — вовек потом от Вэней не отделаешься! — В воду с громким плеском полетел большой отцветший лотос, поднявший фонтан брызг. Лодка старика сразу встала на месте — речной гуль радостно поплыл за лотосом, выловил его и принялся уплетать. — Чего и следовало ожидать! — ухмыльнулся Не Минцзюэ. — Первый ученик Цзян действительно мастак на всякие нестандартные решения! — Это оттого, что на предписанные правилами и нормами действия у него аллергия! — возмущённо фыркнул Лань Цижэнь. — Он явно заболеет, если поступит так, как нормальные люди! — Воспользовавшись моментом, лодка из Пристани Лотоса рванула прочь. — Давно пора, — повторил собственные слова Цзинь Цзысюань. Даже угроза быть битым бамбуковым шестом каким-то старым крестьянином не могла уменьшить его желание поучаствовать в подобном приключении вместе со сверстниками. Интересно, если бы он не был в таких плохих отношениях с братьями из Юньмэна, если бы он не обидел их сестру, они бы пригласили его к себе, предложили присоединиться к их веселью? Могли бы они стать его друзьями? — На обратном пути один из юношей спросил Вэй Усяня: — Шисюн, разве гуль может почувствовать вкус еды? — Тц, почему он спрашивает этого смутьяна? — недовольно поинтересовался Лань Цижэнь. — Может быть потому, что мой «излишне вольный нрав» не мешает мне быть одним из лучших заклинателей моего поколения? — ангельским голоском пропел Вэй Усянь с самым невинным видом, ещё и губы под конец сложил бантиком и ресничками похлопал. Лань Цижэня явственно передёрнуло от такой картины. — Обычно не может. Но… видимо, этот гуль, должно быть… при… а… апчхи! — Молодой господин Вэй, кажется, вам стоит бережнее относиться к своему здоровью… — осторожно прокомментировал Лань Сичэнь. — Ах, благодарю Цзэу-цзюня за заботу, но ему не стоит переживать за меня, — отмахнулся Вэй Усянь. — Я намного сильнее, чем могло показаться по этому отрывку. — Я ни в коем случае не усомнился в вашей силе и стойкости, молодой господин Вэй, — покачал головой Сичэнь. — Просто я считаю, что вам не помешало бы быть осторожнее. Хотя бы ради тех, кому вы дороги, — он выразительно посмотрел на Цзян Яньли, делая вид, что его собственный брат не заинтересован в благополучии Вэй Усяня. — День склонился к вечеру, налетел ветер, принёсший зябкую прохладу. — Ух! Я почти почувствовала этот прохладный ветерок! — пробормотала Ло Цинъян, зябко потирая руки. — Ну, теперь хотя бы никто не будет умирать от нестерпимой жары! — насмешливо фыркнула Вэнь Цин. — Вэй Усянь чихнул, потёр лицо и продолжил: — Наверное, при жизни он очень хотел попробовать лотосы, да никак не удавалось, а когда тайком пробрался за лакомством на пруд, свалился в воду и утонул. Поэтому… а… а… — Вот это невезение у бедолаги! — от всей души возмутился Не Хуайсан. — Как, должно быть, обидно было умереть в шаге от цели! — Ну, и такое в жизни случается, — философски пожал плечами Не Минцзюэ. — Тут уж ничего не поделаешь. — Зат-то п-после с-смерт-ти он п-посел-лился в п-пруду с л-лотос-сами… — неуверенно подал голос Вэнь Нин. Ему действительно не хотелось привлекать внимание к себе, но история маленького гуля была такой трогательной, что даже его робость не смогла заставить его промолчать! — И правда! — посветлел лицом Хуайсан. — Став гулем, он смог вволю наесться лотосов, которые так хотел попробовать при жизни! Не Минцзюэ заинтересованно прищурился. Понял ли сам Хуайсан значение своих слов? Был ли это внезапный проблеск заклинательской интуиции, всё-таки передавшейся ему с кровью предков? — Цзян Чэн закончил за него: — Поэтому, поедая лотосы, он тем самым выполняет свою последнюю волю, наедается до полного удовлетворения. — Ага, верно. Не Хуайсан шокированно ахнул, приоткрыв рот и широко распахнув глаза, когда понял, что только что угадал выполнение предсмертного желания гуля, а потом неуверенно скосил взгляд на ухмыляющегося брата. Только бы брат не решил!.. — Кажется, ты всё-таки не так потерян для заклинательства, как пытаешься казаться, — ухмылка Не Минцзюэ стала ещё более широкой и предвкушающей. Хуайсана это совсем не вдохновляло. Особенно то, что теперь ему придётся заново уверять и брата, и всех вокруг, что сколько-нибудь путного заклинателя — и уж тем более главы целого Великого Ордена! — из него ни в коем случае не выйдет. Как же тяжек и утомителен его путь к жизни богатого и бездельничающего молодого господина! — Вэй Усянь потёр горящую огнём от старых и новых ран спину… Лань Ванцзи вновь закаменел при очередном упоминании о несправедливых ранах Вэй Ина. Вэнь Жохань и Вэнь Сюй нахмурились. Разве так обращаются с многообещающими адептами, которые могут принести своему Ордену огромную пользу? Или Юньмэн Цзян просто не знает, что делать с таким гением, как Вэй Усянь? Цзян Фэнмянь расстроенно опустил уголки губ и тяжко вздохнул. Пусть от хозяина озера А-Сянь получил вполне заслуженно — но почему только он и А-Чэн, если воровали лотосы мальчишки все вместе? — то от Цзыюань — нет. Тем более что тогда удар Цзыдяня схлопотал один только А-Сянь. — Ты хочешь мне что-то сказать? — холодно поинтересовалась у него Юй Цзыюань. Только тогда Цзян Фэнмянь наконец понял, что неосознанно уставился на свою жену. — Возможно, моя госпожа не откажется разделить со мной вечерний чай? — осторожно предложил он, опасаясь вызвать гнев и недовольство жены. — Я подумаю, — коротко ответила Юй Цзыюань и отвернулась от мужа. Цзян Фэнмянь выдохнул. Если опираться на его многолетний опыт, в данный момент Цзыюань была настроена достаточно миролюбиво. И дайте боги и будды, чтобы так и осталось до конца дня! — … и, всё-таки не выдержав, высказал то, что скопилось на душе: — Вот уж точно вопиющая несправедливость. Ну почему каждый раз чуть что, бьют только меня? — И правда: почему? — обиженно спросил Не Хуайсан, искренне и от всей души сочувствующий приятелю, но под яростным взглядом Юй Цзыюань он тут же растерял всю решимость и жажду справедливости и вместо дальнейшего упорства испуганно пискнул, сжался в комок и юркнул за спину брата. Лань Ванцзи не был готов так просто оставить эту тему, но не имел ни малейшего понятия, как он мог бы помочь Вэй Ину и улучшить его положение в Юньмэн Цзян. Честно говоря, Ванцзи прекрасно понимал, что у него больше шансов, наоборот, навлечь на Вэй Ина гнев госпожи Юй, чем уберечь от него. Поэтому он, и так обычно очень бережный и внимательный со словами, промолчал, не найдя подходящих. Лань Сичэнь сочувствующе посмотрел на брата. Он прекрасно понимал, как сильно Ванцзи сейчас хочет помочь молодому господину Вэю, но какое у них, клана Лань, было право вмешиваться во внутренние дела другого Ордена и указывать, как им обращаться с собственным первым учеником? Вэнь Жохань задумчиво мурлыкал себе под нос. Если бы он только мог забрать себе Вэй Усяня!.. Ох, какой потрясающий из него вышел бы адепт Цишань Вэнь! Жохань приблизил бы его к себе и окружил заботой, позволяя этому юному неугомонному дарованию жить и творить в своём ритме! Вэй Усянь никогда бы ни в чём не нуждался и создал бы много чего интересного и полезного! И никто бы не посмел даже косо глянуть на него, не то что пальцем тронуть без его позволения! Не говоря уже о «поднять руку» и иже с ним! Вэнь Жохань тяжко вздохнул: как Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань за столько лет могли не понять, что за редчайшее сокровище случайно попало к ним в руки?! Почему не сделали всё, чтобы максимально развить его таланты? Цинь Су, отметив не самую благоприятную атмосферу, в очередной раз воцарившуюся в зале, продолжила: — Один шиди ответил: — Потому что ты самый красивый. Другой подхватил: — Потому что ты самый сильный. Третий добавил: — Ты и без одежды краше всех. Остальные согласно закивали. Присутствующие рассмеялись. — Кажется, ваши шиди очень вас любят, молодой господин Вэй, — с улыбкой отметил Лань Сичэнь. — А как же иначе! — довольно ухмыльнулся польщённый до глубины души Вэй Усянь. — Тц! Вечно они подкармливают твоё самолюбие! — с напускным раздражением процедил Цзян Чэн. На самом деле он знал и даже признавал, что их отношение к Вэй Усяню, их уважение и восхищение были более чем заслуженными, что Вэй Усянь достоин каждого слова похвалы, услышанного от них. Но у него никогда не получалось спокойно слушать, как шиди поют дифирамбы Усяню. Возможно потому, что сам Цзян Чэн, как бы ни старался, никогда не мог сказать, как важен для него Усянь, какую большую роль он играет в его жизни, как он, Цзян Чэн, всегда равняется на него? — Ах, не завидуй, Чэн-Чэн, и не переживай! — поддразнил его Вэй Усянь. — Тебя они тоже любят, просто боятся, что ты побьёшь их, если они скажут это вслух! Цзян Чэн недоверчиво фыркнул и отвёл взгляд, чтобы скрыть охватившую его неловкость. Вэй Усянь всегда был в центре внимания, и все — ну, почти, за исключением матушки, Лань Цижэня и Лань Ванцзи — любили его, а сам Цзян Чэн был на вторых ролях, вечно в стороне… Действительно ли его кто-то любил, пусть даже и меньше, чем Вэй Усяня? — Тогда Вэй Усянь произнёс: — Спасибо всем за похвалу. Я даже мурашками покрылся. — «Мурашками покрылся»? — удивился Цзинь Цзысюань. — Необычная реакция на похвалу… — Может быть, это оттого, что молодой господин Вэй практически не слышит слов похвалы в свой адрес? — Вэнь Сюй вперился в семью Цзян внимательным взглядом. — А что тогда мы сейчас слушали? — закатил глаза Вэнь Чао. — Брат, ты, кажется, утомился и не можешь вслушаться в книгу… — Именно потому, что я прекрасно слышу и читаю между строк, дорогой брат, я и сделал именно такие выводы, — с напускной нежностью и снисходительностью процедил сквозь зубы Вэнь Сюй. Лань Ванцзи, сам не зная почему, обратил внимание на этот разговор и запомнил его. Мог ли первый молодой господин Вэнь быть правым? Что, если Вэй Ин — талантливый, ослепительный, добрый, весёлый и открытый Вэй Ин — даже почти не слышал от других, как он на самом деле хорош? Особенно если он не слышал этого от тех, кто ему дорог и чьё мнение ему важно?.. Должен ли Ванцзи рассказать ему, какой Вэй Ин в его глазах? — Не благодари, шисюн. Каждый раз ты закрываешь нас собой и этим заслуживаешь даже больших похвал! Лань Ванцзи стал ещё мрачнее, получив своего рода подтверждение своих предположений. Вэй Ин всегда заслуживает похвал! И Ванцзи предпочёл бы, чтобы Вэй Ину для их получения не приходилось закрывать собой своих шиди от побоев! Не Хуайсан недовольно насупился и крепко сжал в руках веер, тоже не одобряя, что Вэй Усяню редкую похвалу приходится заслуживать, в буквальном смысле закрывая собой других. — Вэй Усянь удивлённо спросил: — Ого! Ещё больших? А ну-ка, я хочу послушать. — Тц! Насколько же огромно твоё бесстыдство, негодник! — возмутился Лань Цижэнь. — Учитель Лань, вы так говорите, будто я их пытками заставляю меня хвалить! — со вздохом покачал головой Вэй Усянь. Юй Цзыюань тихо фыркнула. Перепалка была настолько глупой и нелепой, что ей даже не хотелось занимать ничью сторону. Даже Лань Цижэня, чтобы в очередной раз покритиковать Вэй Ина. — Цзян Чэн, не в силах слушать, перебил: — А ну, замолчите! Если не прекратите эту глупую болтовню, я проткну дно лодки, и мы все пойдём ко дну. — Ах, Цзян-сюн, как ты можешь быть столь жестоким?! — картинно запричитал Не Хуайсан. — Я просто не люблю слушать бессмысленную чушь! — хмыкнул Цзян Чэн и, внезапно для себя, словил гордый взгляд матери. Сердце сразу же взволнованно забилось в горле, а голова пошла кругом — оба родителя были не особо щедры на похвалу для Цзян Чэна. — Они как раз проплывали через водные угодья, по берегам которых раскинулись пахотные земли. На полях трудились крестьянские девушки, хрупкие и симпатичные. — Хм-м-м? — сразу же отреагировал Цзинь Гуаншань, заинтересованно вскинувшись. Глаз госпожи Цзинь нервно дёрнулся. Только огромным усилием воли она не прокляла мужа при всех вслух, чтобы у него отсохло и отвалилось всё, что отвечает за мужской интерес. Цзинь Цзысюань, понимая, какого рода мысли бродят в головах обоих его родителей, неловко отвёл взгляд и поёжился. Как и всегда, он ничего не мог поделать с охватывающими его стыдом, горечью и разочарованием. Отношения родителей всегда причиняли Цзысюаню боль, и он не мог не спрашивать себя, не будет ли у него с его будущей женой, кем бы она ни была, так же. — Когда лодка проплывала мимо, девушки подбежали к краю воды и издали закричали: — Хэй! Лань Ванцзи нахмурился, уже представляя, как Вэй Ин будет кокетничать с ними. — Юноши ответили приветственным криком, затем принялись всячески подталкивать и попинывать Вэй Усяня: — Шисюн, тебя зовут! Девушки тебя зовут! Лань Сичэнь едва удержался от смешка — так забавно его брат мрачнел от ревности с каждым мгновением. Может быть, хотя бы это заставит Ванцзи действовать и предпринять что-то, чтобы сблизиться с молодым господином Вэем? — Ах, молодость… — с выражением мечтательной светлой грусти вздохнул старый глава Юй. — Сколько энергии, интереса, озорства и в то же время — неловкости и смущения… — Вэй Усянь, приглядевшись, понял — и правда, он уже знакомился с этими девушками раньше. — То есть ты даже не сразу понял, что это твои знакомые? — удивился Цзинь Цзысюань. — Я больше удивлён, что он их вообще вспомнил! — фыркнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — Потому что у Вэй Усяня ужасная память на имена и лица! — Ну, это правда… — Вэй Усянь неловко потёр шею. — В знакомстве с новыми людьми для меня самое сложное не найти с ними общий язык, а запомнить их… — И при этом ты прекрасно запоминаешь учебный материал, даже если считаешь его смертельно скучным! Память Вэй-сюна — просто одна сплошная загадка! — поддразнил приятеля Не Хуайсан. — Память этого болвана и правда что-то с чем-то! — усмехнулся Цзян Чэн. — Она просто не имеет смысла! — То есть на фронт её можно посылать на пару с логикой? — ухмыльнулся Не Минцзюэ, вспоминая собственные слова про логику Вэй Усяня. — Тёмные тучи в его сердце в мгновение ока унеслись прочь, оставив лишь безоблачное небо. Лань Ванцзи едва заметно нахмурил брови. — У первого ученика Цзян действительно очень лёгкий нрав… — задумчиво пробормотал Вэнь Жохань. С одной стороны, это было хорошо в плане лёгкости налаживания контакта и отсутствия риска задеть и смертельно обидеть, с другой же — именно лёгкий нрав делал невозможным практически любое влияние на Вэй Усяня — просто нечем его зацепить, раз нет ни жажды славы и богатства, ни болезненной гордости и стремления возвыситься, доказать своё превосходство. Как можно такого купить, переманить на свою сторону, что предложить, если ему ничего не нужно? — Он поднялся и помахал рукой: — Что такое? — «Что такое?» Твоей первой фразой в разговоре с девушками было — «Что такое?»?! — вытаращился на Вэй Усяня Цзинь Цзысюань. — А чем это хуже любой другой фразы? — пожал плечами тот, искренне не понимая, в чём проблема. Цзысюань яростно покраснел и отвернулся. Ну не мог он же объяснить, что у него вообще практически нет опыта общения с противоположным полом! И поэтому во время несчастной пары-тройки разговоров с девушками, которым он хотел понравиться, Цзысюань так волновался и силился подобрать нужные и красивые слова, что в итоге не смог выдавить из себя ни одного нормального! Вэй Усянь его просто засмеёт при всех! — Лодка плыла по реке, и девушки пошли следом по берегу, на ходу выкрикивая: — Вы опять ходили воровать лотосы? — Признавайтесь, сколько раз получили шестом? — Или опять кормили чужих собак снотворным снадобьем? — Что-то не так? — с безмятежной улыбкой поинтересовался Цзян Фэнмянь, когда на нём скрестились недоумевающие взгляды. — Глава Цзян, вас в услышанном ничего не смущает? — нахмурился Лань Цижэнь. — Эм-м-м… Нет? — вид Цзян Фэнмяня стал ещё более невинным. — Ваш главный ученик творит всякие возмутительные непотребства и других адептов на подобное подбивает, а вы и глазом не ведёте?! — ахнул глава Яо. — Мальчики просто развлекаются. Разве их приключения и развлечения причинили кому-нибудь реальный вред? Мальчики точно знают, когда действительно нужно остановиться, — Цзян Фэнмянь упорно защищал своих адептов. — Разве они не крадут у ваших же людей? — неуверенно спросил глава Оуян. — Все в Юньмэне прекрасно знают, что если у них в пруду пропало немного лотосов, то это веселились адепты Юньмэн Цзян, поэтому они просто идут в Пристань Лотоса, где им возмещают убытки. Так что на самом деле это даже не кража, — объяснил Цзян Фэнмянь. — Вы ведь заметили, как спокойно отреагировал на бегство мальчиков старый владелец озера? Это потому, что он прекрасно знал, что получит свои деньги. А юношей он гонял шестом чисто из природной вредности. В общем-то, ради этого именно в его озеро адепты и залезли — потому что «ворованное всегда слаще». Купить на рынке собранные лотосы — слишком скучно для них, а вот «украсть» под ругательства и удары шеста — это самое то для молодых проказников. Да и старик вон с каким энтузиазмом шестом размахивает — явно не оттого, что за своё имущество боится! Так что по сути это «воровство лотосов» — игра, где все друг другом довольны и с радостью играют свои роли, — с улыбкой развёл руками Фэнмянь. — Ясно. Просто своего рода традиционные юньмэнские забавы, — хмыкнул Вэнь Жохань. — Именно так, Верховный заклинатель, — кивнул Цзян Фэнмянь. — К тому же это позволяет обеим сторонам лучше узнать друг друга. Так обыватели не боятся заклинателей, а у адептов появляется более сильная мотивация при борьбе с нечистью, ведь защищать знакомых людей куда проще, чем просто случайных прохожих. А при борьбе с тёмными тварями порой именно решимость может оказаться самым сильным оружием, от которого будет зависеть исход битвы. После поддержки Вэнь Жоханя никто более не смел выказывать недовольства, тем более объяснение Цзян Фэнмяня было вполне логичным и правдоподобным. И как бы некоторые не хотели развести спор на ровном месте, чтобы после половить рыбу в мутной воде, в данный момент продолжать эту тему было небезопасно. Лань Ванцзи неслышно вздохнул. Значит, Вэй Ину нравятся подобные игры? Пожалуй, без тщательных объяснений подоплёки Ванцзи бы и в голову не пришло, что всё это было одной большой игрой, которой равно наслаждались все участники. Но он узнал кое-что пусть и маленькое, но очень важное о Вэй Ине! Уголки губ Ванцзи на мгновение дрогнули в неуловимой улыбке. — Цзян Чэн, услышав, всем сердцем пожелал лишь одного — пинком столкнуть Вэй Усяня в воду, и с лютой злобой в голосе прошипел: — Ты уже и здесь ославился, позор нашего клана. — И почему ты всегда такой злой, Чэн-Чэн? — широко ухмыляясь, пропел Вэй Усянь. — Кого ты называешь Чэн-Чэном? — прикрикнул на него Цзян Чэн, но настолько без энтузиазма, что даже тем, кто плохо его знал, было совершенно ясно, что сделал он это чисто ради приличия. — «Позор нашего клана», да?.. — тихо хмыкнул Вэнь Жохань. Вэнь Сюй согласно вздохнул. Он услышал достаточно, чтобы понять, что несмотря на своё несдержанное, дерзкое поведение и нелогичные легкомысленные поступки, Вэй Усянь просто не может быть позором. Наоборот, он с лёгкостью может принести славу и невероятную пользу, для любого клана будет настоящей честью принять такого талантливого адепта! Даже их Цишань Вэнь готов яростно бороться, чтобы переманить Вэй Усяня к себе, так как может Юньмэн Цзян так пренебрежительно к нему относиться?! Неужели они там все поголовно ослепли?! И как, гуй побери, этого не может увидеть большинство присутствующих, пытаясь обвинить Вэй Усяня хоть в чём-нибудь?! Ну серьёзно, что за массовое умопомрачение снизошло на этих идиотов?! Видимо, это негативный эффект стадного инстинкта… — Вэй Усянь принялся оправдываться: — Они сказали «вы»! Мы в одной лодке, ясно? Если уж позориться, то всем вместе. Цзян Чэн закрыл лицо руками и глухо застонал. Этот болван Вэй Усянь никогда не перестанет ставить его в неловкое положение! — Да ладно тебе, Цзян Чэн! — Вэй Усянь утешительно хлопнул своего шиди по плечу. — Подумаешь, опозорился! Разом больше, разом меньше — какая разница? Бровь Юй Цзыюань несколько раз нервно дёрнулась. — То есть то, что ты опозорился перед всем миром заклинателей, тебя не волнует? — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Конечно, нет! Какая мне разница, что обо мне думаешь ты или кто-то другой? — Вэй Усянь с беззаботной улыбкой пожал плечами. Многие присутствующие задохнулись от возмущения. — А-Сянь, думаю, тебе не следует так открыто говорить подобные вещи перед всеми, — тихо прошептала Цзян Яньли. — Я всего лишь говорю людям правду в лицо. Чего мне стыдиться? — Вэй Усянь ещё раз пожал плечами. — Вот за такое отношения многие тебя и ненавидят! — пробормотал Цзян Чэн. — Ненавидеть меня или любить — это собственный независимый выбор других людей, на который они имеют полное право. Только хочу напомнить, что негативные чувства плохо влияют и на того, кто их испытывает, особенно если их не получается выплеснуть. Так что ненавидеть меня можно, но это совершенно бессмысленно и в первую очередь будет доставлять неудобство самим ненавистникам, — фыркнул Вэй Усянь. — Ничто в этом мире не способно тебя образумить. Я должен был смириться с этим давным-давно, — кивнул самому себе Цзян Чэн. — И почему я до сих пор пытаюсь? — Может, в тебе говорит девиз нашего клана? — поддразнил его Вэй Усянь. — Пока они препирались, одна из девушек опять прокричала: — Вкусный? — Кто? — тупо моргнул глава Чан. — Что? — раскрыл рот от удивления глава Оуян. — О чём это она? — недоумевающе пробормотал глава Яо. — Вэй Усянь, пытаясь отбиться от Цзян Чэна, который схватил его за шею… — Как позитивно это прозвучало! — восхитился Не Хуайсан. — Да, кажется, в Юньмэне всё-таки очень необычные забавы, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. На мгновение он даже немного пожалел, что в молодости не подружился с Цзян Фэнмянем и Вэем Чанцзэ — с ними было бы очень легко веселиться. Лань Ванцзи поджал губы. Ему не понравилось, как прозвучала эта фраза про удушение Вэй Ина. И ещё больше не понравилось то, что почти все восприняли это, как само собой разумеющееся. — … с трудом нашёл момент, чтобы переспросить: — Что? — Да, нам всем очень интересно, о чём говорит эта уважаемая дева, — мягко улыбнулся Лань Сичэнь. — Тот арбуз, что мы вам подарили, вкусный? — О-о-о! — понятливо протянули многие присутствующие. — Получается, речь шла… Всего-навсего о каком-то арбузе?!. — с нескрываемым разочарованием спросил глава Яо, явно надеющийся на новый скандал или хотя бы достойную сплетню. — Искренне сожалею, что ваши ожидания не оправдались! — пропел Вэй Усянь, и каждому было совершенно ясно: нисколько не сожалеет, ни капельки! — Вэй Усянь, будто на него снизошло озарение, воскликнул: — Так это вы принесли арбуз! Очень вкусный! Почему же не зашли погостить, мы бы налили вам чаю! — Молодой господин Вэй дружелюбен и хорошо ладит с людьми, — с улыбкой произнёс Лань Сичэнь. — Ах, благодарю Цзэу-цзюня за добрые слова, но я их совсем не достоин! — рассмеялся Вэй Усянь. — Девушка кокетливо засмеялась: — Когда мы приходили, вас не было. Так что мы оставили арбуз и ушли, не решились заходить. Рады, что вам понравилось! — Кажется, люди действительно любят тебя, первый ученик Цзян, — вздохнул Вэнь Сюй. Он не мог отделаться от мысли, что в Цишане никому из горожан и в голову бы не пришло принести арбуз для адептов Ордена, просто чтобы бескорыстно угостить. Какая огромная всё-таки разница в отношениях между адептами и защищаемым простым людом в Юньмэне и Цишане! Цзинь Цзысюань закусил губу, словив себя на похожих мыслях. Принёс бы кто-нибудь в Ланьлин Цзинь что-нибудь просто так, от всего сердца? Только яд, пожалуй! — Спасибо! — Вэй Усянь взял со дна лодки несколько крупных лотосов. — Возьмите лотосы, а в следующий раз заходите посмотреть, как я тренируюсь с мечом! — Вэй-сюн продолжает показывать, как нужно взаимодействовать с людьми, особенно с девушками! — хихикнул из-за веера Не Хуайсан. Лань Ванцзи кинул на него мимолётный, но очень тяжёлый взгляд, что не осталось незамеченным наблюдательным Сичэнем. — Цзян Чэн насмешливо бросил: — Думаешь, ты настолько красиво смотришься с мечом? Лань Ванцзи невольно вспомнил освещённую лунным светом фигуру Вэй Ина, дерзко стоящую на крыше и сжимающую в одной руке меч, а в другой — сосуд с вином. И — улыбающуюся. Широко, ярко и задорно. Сердце Ванцзи, как и в ту роковую для него ночь, пропустило удар. Вэй Ин был поразительно, просто потрясающе красив. Нет, он всегда был, есть и будет красив! По крайней мере, в глазах самого Ванцзи. — Вэй Усянь бросил лотосы в сторону берега, стебли улетели далеко-далеко и легко упали прямо в протянутые руки девушек. Лань Сичэнь скосил глаза на брата. Интересно, если бы молодой господин Вэй предложил Ванцзи лотосов, у него бы хватило духу отказаться? — Юноша схватил ещё несколько и сунул их Цзян Чэну, толкнув того в грудь и подначивая: — Ну что ты застыл, давай быстрее. — А это-то зачем? — устало вздохнул Лань Цижэнь. У него уже не было сил злиться и возмущаться по поводу недостойного поведения Вэй Усяня. — Цзян Чэну через пару настойчивых толчков пришлось принять лотосы, он спросил: — Что — давай быстрее? — Даже Цзян-сюн почти никогда не понимает, о чём думает Вэй-сюн! — снова хихикнул Не Хуайсан, за что Вэй Усянь шутливо пригрозил ему кулаком. — Ты тоже ел арбуз, не хочешь их отблагодарить? Давайте, не стесняйтесь, бросайте лотосы, все бросайте лотосы! — Ладно, часть с благодарностью за арбуз понятна, но зачем всем юношам бросать лотосы? Тем более краденые? — вздохнул глава Яо. — Краденые лотосы или нет, значения не имеет, — фыркнул Вэй Усянь. — А всё остальное книга объяснит. — Цзян Чэн язвительно усмехнулся: — Очень смешно! Чего тут стесняться? — это были его слова, но даже когда остальные юноши начали с огромным удовольствием бросать на берег лотосы, Цзян Чэн не пошевелился. — Ох, Цзян-сюн!.. — захихикал Не Хуайсан, но словив грозный не-смей-заканчивать-эту-фразу взгляд Цзян Чэна, спрятался за веером, всё ещё посмеиваясь. — Конечно, А-Чэн не станет принимать участие в этих глупых забавах! — фыркнула Юй Цзыюань, совершенно игнорируя то, что её сын вместе со всеми ходил полуголым и крал лотосы, а обратить её внимание на этот позабытый факт никто не решился, ибо собственные жизнь и здоровье были важнее. — Вэй Усянь снова сказал ему: — Ну так бросай! В этот раз бросишь, так в следующий раз можно будет спросить, вкусные ли были лотосы, и опять завязать разговор! — О-о-о! — хором протянули некоторые юноши, уже пытаясь придумать, как они могут использовать этот совет в жизни. Вэнь Нин и Су Шэ исподлобья пожирали Вэй Усяня смущёнными и робкими, но совершенно обожающими взглядами. Взрослые кто понимающе ухмылялся, кто закатывал глаза на юношеское ребячество, кто сердито бубнил о недостойном и позорном поведении молодёжи. — Другие юноши поняли его замысел: — Так вот оно что! Благодарим за науку, шисюн, ты и правда уже опытный в таких вещах! — Сразу видно, часто так делаешь! — Ну что вы, что вы, ха-ха-ха-ха… Голос Цинь Су звенел от сдерживаемого смеха, уголки её губ непроизвольно расплылись в улыбке. Ло Цинъян тоже улыбнулась. Кажется, в Юньмэне действительно весело! Ей хотелось бы посетить Пристань Лотоса вместе со своей новой подругой. А если учесть, что её новый друг — хороший приятель молодого господина Цзян и молодого господина Вэя, то их с Цинь Су шансы на посещение Юньмэна были отнюдь не призрачными — Цзян Чэн вначале правда хотел бросить, но услышав слова других шиди, понял, насколько это бесстыжий поступок, поэтому почистил лотос и принялся уплетать в одиночку. Цзян Чэн едва сдержался, чтобы не передёрнуться от одобрительного взгляда Лань Цижэня. Серьёзно, он отказался от веселья вместе с друзьями и девушками ради этого — одобрения занудного наставника Лань, которого он после года в Облачных Глубинах мечтал больше никогда не встречать?! Что с этой жизнью?! Что с ним, Цзян Чэном, не так?! — Лодочка плыла по течению, девушки неторопливо шли за ней по берегу и, смеясь, на ходу ловили брошенные юношами изумрудно-зелёные отцветшие лотосы. Лань Сичэнь улыбнулся описанной картине, гармонично сочетающей в себе задор юности и искреннее умиротворение, и подумал, что её стоит изобразить на бумаге. — Вэй Усянь, приложив ладонь ко лбу, оглядел пейзаж на берегу, усмехнулся и вздохнул. — Что на этот раз, проклятье моей жизни? — тяжко вздохнула Юй Цзыюань. От одной только мысли о возможности очередной выходки беспокойного, неугомонного и проказливого воспитанника у неё начинала болеть голова. Цзян Чэн, в отличие от самого Вэй Усяня, прекрасно помнивший, что должно произойти дальше, весело фыркнул и послал многообещающий взгляд мгновенно заинтригованному Не Хуайсану. — Остальные спросили его: — Шисюн, что это с тобой? За тобой девушки бегают, а ты вздыхаешь? — Ты действительно странный! — скривился Вэнь Чао. — Ага, чего тебе ещё не хватает? — спросил Цзинь Цзысюнь. — Или… — О-о-о, неужели Вэй Усяню мало, чтобы девушки за ним просто бегали? — Вэнь Чао заинтересованно заблестел глазами. Цзян Чэн, не удержавшись, прыснул со смеху, но мужественно удержался от того, чтобы скатиться под стол. Хотя это было трудно — особенно под непонимающим взглядом Вэй Усяня, чья память была похожа на решето, в котором редко задерживались даже его собственные выходки и слова. — Вэй Усянь, водрузив весло на плечо, усмехнулся: — Ничего, просто вспомнил, что когда я от всего сердца пригласил Лань Чжаня в Юньмэн погостить, он всё-таки посмел отказать мне. Лань Ванцзи заледенел. На несколько бесконечно долгих мгновений ему показалось, что он падает в какую-то бесконечную бездну. Услышанная фраза крутилась у него в голове, как самый непоседливый кролик в мире, но когда её смысл всё-таки кое-как дошёл до сознания Ванцзи, его сердце сначала пропустило пару ударов, а после пустилось вскачь. Уши неистово пылали, а вот руки, казалось, наоборот похолодели. Вэй Ин… Всё ещё думал о нём? Всё ещё хотел, чтобы он приехал к нему? Лань Ванцзи с трудом сглотнул. Ему определённо стоит обдумать это позже наедине. — Тьфу! При чём тут оказался Лань Ванцзи?! — забранился разочарованный Вэнь Чао. — Да! Речь вообще шла о девушках! — поддержал его Цзинь Цзысюнь. — Или Вэй Усянь всё-таки из «этих»? — он пакостно усмехнулся. — Да-да, первый ученик Ордена Юньмэн Цзян с каждой главой всё больше походит на какого-то обрезанного рукава! — рассмеялся Вэнь Чао. — Ваш чрезмерный интерес к Лань Чжаню и моей личной жизни заставляет меня беспокоиться, — притворно нахмурился Вэй Усянь. — Потому что когда я вас слушаю, первое, что приходит мне в голову, это поговорка «У кого что болит, тот о том и говорит». Поэтому я настоятельно советую молодым господам Вэнь и Цзинь разобраться с их постельными интересами и не впутывать в это других, — сурово отрезал он. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь яростно покраснели: — Да как ты смеешь, сын слу… — А-Чао, молодой господин Цзинь, достаточно, — прервал их Вэнь Жохань, суровость в его голосе и выражении лица не оставила юношам никакого иного выбора, кроме как подчиниться. — Продолжаем чтение. Цинь Су послушно вернулась к книге: — Юноши подняли большие пальцы вверх. — Ого! Смелый поступок, достойный Лань Ванцзи! — Хм! — Лань Цижэнь довольно огладил бороду, безмерно гордый, что его дорогой племянник отказал этому бесстыдному нарушителю правил и не отправился ни в какой Юньмэн. Многие взрослые согласно покивали с важными выражениями на лицах. Многие молодые парни и девушки отчаянно завидовали и едва не проклинали Лань Ванцзи, получившему приглашение, но не воспользовавшемуся им. — Вэй Усянь с неподдельным энтузиазмом заявил: — Прикусите языки! Когда-нибудь я непременно притащу его сюда, закину в лодку и обманом привезу на пруд, воровать лотосы. Чтобы старик побил его бамбуковым шестом, а потом он бы бежал позади меня, ха-ха-ха-ха… — Звучит неплохо, а, Ванцзи? — тихо прошептал брату Лань Сичэнь, не скрывая улыбки. Он обязан сделать всё, чтобы этот коварный план молодого господина Вэя претворился в жизнь! Даже если это значит связать Ванцзи — возможно, сетью Божественного плетения — и так приволочь его в Юньмэн! Всё ради будущего счастья Ванцзи и его дружбы с единственным человеком, без проблем принимающим его таким, какой он есть! — Отсмеявшись, он обернулся и увидел на носу лодки Цзян Чэна, который с каменным лицом сидел в одиночестве и ел семена лотосов. — У тебя с этим какие-то проблемы? — сразу надулся Цзян Чэн, становясь похожим на распушившего иголки ежа. — А-Чэн, — Цзян Яньли положила руку ему на плечо и мягко погладила. — Уверена, А-Сянь не имел в виду ничего такого. — Улыбка испарилась с лица Вэй Усяня, он со вздохом произнёс: — Эх, этот ребёнок совершенно необучаем. Цзян Чэн сделал вид, что не слышит смешка Не Хуайсана, как и некоторых других присутствующих. — И слава богам и буддам, что А-Чэн не берёт с тебя пример! Этого ещё не хватало! — фыркнула Юй Цзыюань. — Цзян Чэн вспылил: — Может, я хочу один всё съесть, что с того? — Цзян-сюн, Цзян-сюн… — Не Хуайсан со вздохом покачал головой, но больше ничего говорить не стал. — Эх ты, Цзян Чэн. Ладно, тебя уже не спасти. Так и будешь всю жизнь есть их один! — Кажется, в книге моё предсказание в итоге действительно сбылось… — Вэй Усянь со вздохом покачал головой. — Я всегда говорил, что тебе нужно быть более открытым с людьми! — он обвинительно ткнул пальцем в своего шиди, вновь перегнувшись через Яньли. — Тебя это не должно касаться! — вспыхнул Цзян Чэн, хлопнув шисюна по руке. — А-Чэн, А-Сянь, пожалуйста, не начинайте снова, — успокоила братьев Цзян Яньли. Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань неловко переглянулись. До этого момента они действительно особо не задумывались, как сложится семейная жизнь их сына. Просто потому, что всегда считали, что у них в будущем будет достаточно времени для этого. Кажется, они ошиблись. А их сын — или, по крайней мере, его книжная версия — не посчитал нужным — или просто не смог? — построить свою собственную семью. Были ли они тому виной? Были ли их отношения и ссоры виной тому, что в итоге их сын остался один? — Так лодка воришек лотосов снова вернулась домой с богатой добычей. Цинь Су закрыла книгу и торопливо налегла на чай, чтобы наконец смочить горло. — Это был конец, да? — с облегчением выдохнул Цинь Цанъе, её отец и глава Цинь. — Нет, я просто устала, и у меня пересохло горло, — покачала головой Цинь Су. — А что насчёт главы… Думаю, это была середина. — Только середина?! — ахнула госпожа Цинь. — Кажется, в этот раз глава выдалась действительно большая, — задумчиво пробормотал Вэнь Сюй. — Может быть, я продолжу читать? — предложила Ло Цинъян. — А ты отдохни, — она ласково сжала руку подруги. — Буду благодарна, — улыбнулась в ответ Цинь Су. — А перед продолжением сделаем перерыв, — хмыкнул Вэнь Жохань. — Глава оказалась больше обычного и уже немного утомила. Новость о перерыве все восприняли с радостью и энтузиазмом, ведь уже успели проголодаться. Слуги понятливо организовали чай, вино и закуски. Вэнь Цин посчитала, что ничего морально травматичного в главе не было и её успокоительный чудо-чай в этот раз никому не нужен, поэтому с чистой совестью отдыхала и болтала со старшим кузеном, изредка втягивая в разговор младшего брата. Лань Сичэнь едва не ёрзал на месте от всех эмоций, которые глава заставила его испытать, и мыслей, которые вызвала книга в целом. Ему очень хотелось обсудить всё с братом, но он понимал, что сейчас было не самое подходящее время для этого. Также было вопросом, захочет ли Ванцзи вообще говорить на эту тему, будет ли он сейчас готов. Как бы Сичэнь ни был взволнован, он любил и уважал своего младшего брата, поэтому если Ванцзи нужно время, чтобы самому сначала всё обдумать, у него нет выбора, кроме как оставить его в покое и ждать, когда его помощь понадобится. Лань Ванцзи не знал, что и думать, поэтому просто глубоко дышал в медитативном ритме, пытаясь справиться со шквалом эмоций. За время чтения он узнал очень много нового о Вэй Ине. Нового и чрезвычайно волнительного. Он с самого начала знал, что Вэй Ин — особенный, неповторимый и непредсказуемый, но едва ли понимал всю глубину этого утверждения. Каждая страница книги раскрывала о Вэй Ине что-то, пусть даже маленькое и практически незначительное, но это только добавляло лишний мазок к картине, которой был Вэй Ин. Картине, в которой Ванцзи до этого видел только общие очертания и которая по-настоящему оживала благодаря постепенно добавляющимся ярким краскам. Вэй Ин был сокровищем, но Ванцзи не мог по-настоящему ни увидеть его красоты, ни оценить его ценности. Как бедняк, никогда до этого не имевший более пары медных монет, внезапно для себя вертящий в руках изящное украшение из лучших золота и нефрита. Вэй Ин был светящим солнцем, неудержимым ветром, текущей рекой. Он был свободой в её человеческом обличии, а Ванцзи пытался уложить его в рамки трёх тысяч правил, в которых вырос сам. Он пытался переделать Вэй Ина под своё собственное разумение вместо того, чтобы попытаться его понять и принять таким, какой он есть. Он пытался посадить вольного, свободолюбивого Вэй Ина в невидимую тюрьму и ожидал, что тот беспрепятственно покорится, потому что все остальные покорялись. Играли по чужим правилам — Облачных Глубин или просто общепринятым. Вэй Ин же никогда по чужим правилам не играл и не позволял навязывать их себе, особенно когда считал эти самые правила бессмысленными или несправедливыми. Ванцзи следовало бы знать лучше, чем неуклюже пытаться повторить отцовский «подвиг», при этом прикрываясь хлипким оправданием, будто всего-навсего желает Вэй Ину добра и лучше него знает, что ему в этой жизни нужно. Ванцзи был самонадеян и тщеславен, а ещё слишком закостенел умом, чтобы увидеть и признать, что жизнь по строго определённым правилам погубила бы Вэй Ина, заставила бы его зачахнуть и умереть, как это случилось с их с Сичэнем матерью. Теперь Ванцзи знал и видел. Теперь у него, возможно, появился реальный шанс сблизиться с Вэй Ином. А останется он просто другом или станет возлюбленным — решать только Вэй Ину, и любое его решение Ванцзи примет с благодарностью, только бы Вэй Ин разрешил ему остаться рядом. Цзян Яньли в это время с беззаботным смехом дразнила весело и довольно ухмыляющегося Вэй Усяня и насупившегося Цзян Чэна по поводу их выходок и предполагала, о которой из них пойдёт речь дальше. — Может быть, о той, когда вы полезли ночью за сливами, не зная, что к старым хозяевам переехал сын с семьёй и собакой? — с нарочито задумчивым видом рассуждала Яньли. — Только не об этой! — шутливо взмолился Вэй Усянь. — Почему же не об этой? — фыркнул не удержавшийся Цзян Чэн. — Думаю, все оценят рассказ, как первого ученика Юньмэн Цзян несколько часов ловили по всем лесам да озёрам. — А может, книга расскажет о том, как ты пытался ухаживать за той прелестной рыбачкой? — в глазах Вэй Усяня появился дьявольский блеск. Цзян Чэн мгновенно побледнел: — Нет. Просто нет. Ни в коем случае! Всё, что угодно, только не это! — Жаль, что вряд ли книга расскажет, как вы в детстве рядились в матушкины платья, цепляли на себя её украшения и красились её румянами! — вздохнула Яньли с ангельским выражением лица. — Вы были такими милыми и очаровательными, когда пытались ей подражать! — Ну, по крайней мере, нам тогда было весело! — защищался Вэй Усянь. — Ага, пока матушка не застукала нас спорящими посреди разгрома в её комнате, кто в этот раз заколет бардак на голове её любимой шпилькой… — поёжился Цзян Чэн. — Хорошие всё-таки были времена!.. — протянул Вэй Усянь. Цзян Яньли и Цзян Чэн согласно улыбнулись. Наконец Вэнь Жохань объявил конец перерыва. Ло Цинъян взяла в руки книгу, сосредоточенно листая страницы. — Мне вот интересно, каким образом дева Цинь узнала, что мы прочитали половину главы, если она не могла пролистать книгу и увидеть, где начинается следующая глава? — спросил глава Яо. — Думаю, первая фраза, которую прочитает дева Ло, ответит на ваш вопрос, — ответила Цинь Су. Ло Цинъян откашлялась под многочисленными — и не всегда доброжелательными и дружелюбными — взглядами и зачитала: — Облачные Глубины. — Ч-что-о-о?! — вскрикнул Лань Цижэнь. — Да, сначала речь шла о событиях в Пристани Лотоса, а теперь — в Облачных Глубинах. Поэтому можно предположить, что мы прочитали только первую половину главы, — объяснила Цинь Су. — Логично, — согласился с её выводами Вэнь Сюй. Глава Цинь вернулся к позабытым на некоторое время мыслям о том, получится ли у него выдать дочь замуж в клан Вэнь. Пусть Вэнь Цюнлинь был не сыном, а всего лишь каким-то там племянником Верховного заклинателя и весьма посредственным заклинателем, но он всё равно был из клана Вэнь, довольно близкой роднёй Вэнь Жоханя и, кажется, имел достаточно его благосклонности и благосклонности его старшего сына, будущего главы Вэнь, чтобы в случае брака Вэнь Цюнлиня и А-Су Лаолин Цинь мог рассчитывать на некоторые щедроты со стороны Цишаня. Приятным, но не слишком политически весомым плюсом также была бы близкая связь со знаменитой лекарем Вэнь Цин. Пусть сама по себе она не особо важна, но если, не дай боги и будды, случится какое-нибудь несчастье — ранение на неудачной ночной охоте, проклятие кто из недругов нашлёт или просто хворь неудачно подцепишь, всегда можно будет рассчитывать на её помощь. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи неловко переглянулись: кому захочется, чтобы всем стало известно об их жизни? Вдруг книга раскроет что-нибудь слишком личное? Вэй Усянь же, узнав, что речь пойдёт о Гусу Лань, воодушевился и едва не подпрыгивал на месте от нетерпения. — Готов поспорить на что угодно, мы сейчас будем слушать о Лань Чжане! — его возбуждённый шёпот слышала минимум половина зала. — Ты никогда не оставишь Лань Ванцзи в покое, да? — обречённо поинтересовался Цзян Чэн. — Естественно! Как ты вообще мог подумать, что я потеряю интерес к Лань Чжаню?! — возмутился Вэй Усянь. — Я обязательно добьюсь его признания и дружбы! Лань Ванцзи сделал вид, что не услышал его слов. Лань Сичэнь сделал вид, что не видел красных ушей своего брата. Ло Цинъян продолжила: — За пределами гор царил палящий июнь. В горах же скрывался потаённый тихий мир, где между небом и землёй разливалась прохлада. — Что-о-о?! — возмущению Вэй Усяня не было предела. — Лань Чжань, у вас там прохладно в такую жаркую пору, и ты мне об этом даже не сказал и не пригласил в гости?! — Ты не спрашивал, — просто ответил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, как ты можешь быть таким бессердечным?! — упрекнул его Вэй Усянь. — Ты разве не слышал, как я умираю от жары в Юньмэне? — Мне показалось, ты занят игрой в воровство лотосов и прекрасно проводишь время, а остальное тебя не интересует, — хмыкнул Лань Ванцзи. — Лань Чжань, Лань Чжань! — притворно погрозил ему пальцем Усянь. — Не ревность ли это в тебе говорит? Не стоит волноваться, твоё место в моём сердце никто не сможет занять! — он задорно рассмеялся, качая головой. Лань Ванцзи резко отвернулся от него с каменным выражением лица, скрывая сжатые кулаки под широкими подолами рукавов. Едва ли Вэй Ин действительно имел в виду то, что сказал. Даже книга показала, что он постоянно болтает чушь, просто чтобы не молчать. И именно это ранило Ванцзи сильнее всего — слышать то, чего так желаешь, и понимать, что это всё равно ничего не значит. — Снаружи ланьши в соответствующей правилам позе стояли две фигуры в белых одеяниях. Налетел порыв ветра, полы белых одежд мягко затрепетали, но сами мужчины даже не пошевелились. Лань Цижэнь раздулся от гордости и самодовольства, пусть эти чувства и были запрещены не менее чем пятью правилами Облачных Глубин. Но поскольку из всех присутствующих только его племянники знали все правила Гусу наизусть (несмотря на то, что немало из присутствующих умудрилось как-то закончить обучение в Облачных Глубинах!) — а они были хорошими и почтительными детьми, которые никогда бы не поставили своего дядю, который их вырастил, в неудобное положение, сделав ему замечание вслух — никто не посмел сказать ему что-то по этому поводу. — Этими мужчинами, стоящими в подобающей позе, являлись Лань Сичэнь и Лань Ванцзи. Братья Лань лишь благодаря строгому воспитанию сдержались от того, чтобы неуютно поёжиться от всеобщего внимания, сосредоточившегося на них. — У меня есть один вопрос, — нахмурился Вэй Усянь. — Почему нас с Цзян Чэном книга называет юношами, а Лань Чжаня и Цзэу-цзюна — мужчинами? Лань Чжань ведь является нашим с Цзян Чэном сверстником! Из-за Цзэу-цзюня? Но ведь он старше всего на пару лет и ему ещё нет двадцати! — Не уверен, что кто-нибудь может ответить на ваш вопрос, молодой господин Вэй, — Лань Сичэнь был слишком хорошо воспитан, чтобы показать, как он рад возможности сменить тему. — Думаю, нам остаётся только смириться, что я и Ванцзи — мужчины, а не юноши, — пошутил он. — В стойке на руках. — Серьёзно?! — завопил Вэй Усянь, наполовину шокировано, наполовину восторженно. — Лань Чжань, чем вы там занимаетесь в своём Гусу, когда никто не видит?! Лань Ванцзи удостоил его коротким, но выразительным ты-самый-большой-идиот-в-моей-жизни взглядом, а после веско обронил: — Тренировка. Вэй Усянь сразу разочарованно поскучнел: — Я должен был догадаться! — тцыкнул он. — Никто из них не произносил ни слова, будто погрузился в глубокую медитацию. Здесь единственными звуками было журчание источника и шелест крыльев певчих птиц, которые лишь оттеняли тишину вокруг, делая её более звенящей. — Почему это прозвучало так жутко и уныло? — пробормотал Вэй Усянь, неуютно ёжась. Как бы Цзян Чэн ни хотел ему возразить хотя бы чисто из принципа и по привычке, в этот раз ему сказать было нечего. Потому что Облачные Глубины, несмотря на всю красоту и живописность природы, из-за принятых там обычаев и правил на нормальных людей наводили по большей части лишь ужас и тоску смертную. Проверено на собственном опыте. — Как вдруг послышался голос Лань Ванцзи: — Брат. — Хм? — Лань Цижэнь, прекрасно знающий нелюбовь младшего племянника к разговорам и потому не ожидавший от него подобной инициативы, повернулся к нему с лицом, чем-то напоминающим до крайности удивлённую птицу. Возможно даже сову. — Вау, Лань Чжань действительно умеет начинать разговор первым?! — с долей искреннего удивления проговорил Вэй Усянь. — Я не хочу тебя унизить, Лань Чжань, но ты абсолютное большинство времени выглядишь так, будто готов покусать или заморозить любого, кто посмеет заговорить с тобой! — Поэтому ты постоянно старался завести со мной разговор? — скосил на него взгляд Лань Ванцзи. — Несмотря на твою внешнюю холодность и строгость, я правда хочу с тобой подружиться, потому что считаю тебя хорошим человеком и отличным парнем! — широко улыбнулся Вэй Усянь. Лань Ванцзи почувствовал, как у него вновь горят уши. Интересно, как изменится мнение Вэй Ина, когда — если? — до него наконец дойдёт, что Ванцзи на самом деле хочет от него отнюдь не дружбы? Пожалуй, Ванцзи лучше приготовиться морально к возможности такого развития событий: книга явно не стесняется поднимать неудобные темы, и раскрытие влюблённости Ванцзи в Вэй Ина, скорее всего, только вопрос времени. — Лань Сичэнь плавно вышел из состояния медитации и, глядя прямо перед собой, спросил: — Что такое? Лань Сичэнь огромным усилием воли удержался от смешка, когда понял, какой именно момент книга выбрала для описания. Что ж, это будет весьма забавно. Особенно с учётом предыдущих событий в Пристани Лотоса. — Помолчав секунду, Лань Ванцзи спросил: — Ты когда-нибудь собирал лотосы? — Лань Чжань! — закричал расчувствовавшийся и взбудораженный одновременно Вэй Усянь. Цзян Чэн пару раз глупо моргнул, не в силах поверить в услышанное. Лань Ванцзи действительно… Думал об этом болване?! Неужели Вэй Усянь настолько его достал? — Лань Сичэнь повернул голову. — …Нет. Если адепты Ордена Гусу Лань желали поесть лотосов, разумеется, им не приходилось собирать их самим. Многие присутствовавшие понятливо захмыкали: кроме Юньмэн Цзян практически никому из находящихся в зале никогда не доводилось собственноручно собирать лотосы, а если кому и приходилось, едва ли бы он в этом сейчас признался. Лань Ванцзи скромно опустил очи долу. — Лань Ванцзи чуть склонил голову. — Брат, ты знаешь… — Ого, какой Лань Чжань неожиданно разговорчивый!.. — удивлённо пробормотал себе под нос Вэй Усянь. — А мне даже слова лишнего сказать не хочет, будто у него от этого язык отсохнет! — О чём? — Отцветшие лотосы со стеблями вкуснее, чем без стебля. — Гхм! — во внезапно повисшей тишине было очень отчётливо слышно, как Цзян Чэн подавился воздухом. — Вэй Усянь! — заорал он, когда всё-таки справился с голосом. — Ты мало того, что болтаешь всякую ерунду и сам же в неё веришь, так ещё и других вводишь в заблуждение! — Что?! Я до сих пор свято уверен, что лотосы со стеблями вкуснее, и тебе не удастся переубедить меня в обратном! — Вэй Усянь с самым непреклонным и упрямым видом сложил руки на груди. Цзян Чэн только с насмешливо-презрительным фырком закатил глаза. — Кстати, Лань Чжань, не знал, что ты действительно слушал, что я говорил, и даже запомнил это! Ты полон неожиданностей, да, Лань Чжань? — с широкой улыбкой поддразнил бывшего соученика Вэй Усянь, за мгновение перешедший от непоколебимого упрямства к детскому необузданному восторгу. — А я действительно, действительно не могу поверить, что Лань Ванцзи купился на эту нелепую чушь! — мученически простонал Цзян Чэн. — Кто бы мог подумать, что второй молодой господин Лань столь легковерен?! — Всё правильно он меня слушает! — надулся Вэй Усянь. — Это просто ты не можешь ощутить разницы! Цзян Чэн с ну-конечно-всё-дело-во-мне видом закатил глаза. — Да? Я о таком не слышал. А почему ты вдруг заговорил об этом? — Да ну?! Нет! Просто нет! Не может такого быть! Невозможно! — яростно убеждал присутствующих — или, скорее, самого себя? — Цзян Чэн. — Чэн-Чэн, как у наследника Ордена Юньмэн Цзян, в твоём лексиконе вообще не должно быть слова «невозможно»! — рассмеялся Вэй Усянь. — Вот именно, что я — наследник Великого Ордена Юньмэн Цзян! — огрызнулся Цзян Чэн. — Именно поэтому в моём лексиконе обязано быть словосочетание «рациональная оценка действительности»! И перестань называть меня Чэн-Чэном! — Просто так. Время, меняем руку. — Больше похоже на «меняем тему»! — хихикнул Не Хуайсан из-за веера и тут же был вынужден прятаться за братом от строгого и безэмоционального взгляда Лань Ванцзи. Вэй Усянь прыснул со смеху, полностью согласный с Хуайсаном и позабавленный реакцией вечно сдержанного Лань Чжаня. — Оба, не производя никакого шума, поменяли правую руку, на которой стояли, на левую. Движения их были идеально отточены, положение в высшей степени устойчиво. Лань Цижэнь посмотрел на племянников чуть ли не со слезами отцовской гордости на глазах. — Лань Сичэнь собирался спросить ещё, но тут обратил внимание на что-то другое и улыбнулся. — Ванцзи, к тебе гость. — Гость?! К Лань Ванцзи?! — наполовину шокировано, наполовину недоверчиво пробормотал Цзян Чэн. По залу прокатился негромкий согласный гул. Никто не мог представить, чтобы кто-то дерзнул прийти в гости ко второму молодому господину Лань. Кроме Вэй Усяня, разумеется — тот ещё и не на такое способен. Но в момент повествования находится в Пристани Лотоса, так что это не может быть он. Лань Сичэнь сцедил неслышный смешок в широкий рукав и задорно заблестел глазами, с нетерпением ожидая реакции присутствующих на дальнейшие события. Лань Ванцзи устало и обречённо прикрыл глаза, заранее пытаясь смириться с тем, что вторая половина главы, судя по началу, не оставит от его гордости и достоинства и камня на камне. Ло Цинъян на пару мгновений замерла, шокировано смотря в книгу, но быстро взяла себя в руки и, кинув короткий взгляд на братьев Лань, почти твёрдым голосом продолжила: — На край деревянной веранды неторопливо забрался пушистый белый кролик. Подёргивая розовым носом, зверёк ткнулся в левую руку Лань Ванцзи, на которой тот стоял. Лань Ванцзи поморщился от внезапного визга, который начали издавать благородные дамы всех возрастов и не только они. — Боги и будды! Кролик?! Это так ми-и-ило! — взволнованно заверещал Не Хуайсан, вцепившись в брата и тряся его, как какую-то сливу. — Разве этот кролик — не подарок Вэй-сюна?! Это ведь точно его подарок! — И правда! — расплылся в широкой — идиотской, как сказал бы Цзян Чэн — ухмылке Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты действительно сохранил мой подарок?! Боже-боже, я так польщён! Лань Ванцзи гордо и с достоинством промолчал, чем вызвал новую волну умиления у тех из присутствующих, кто был чувствителен к подобного рода вещам. — Лань Сичэнь спросил: — И как он узнал, что ты здесь? — Да-да, как? — едва не подпрыгивая на месте, поддразнил бывшего соученика Не Хуайсан, из-за азарта начисто позабывший о своём страхе перед Лань Ванцзи. — Лань Ванцзи же сказал кролику: — Уходи. — У-у-у, Лань Чжа-а-ань, как ты можешь быть таким жестоким и бессердечным?! — заканючил Вэй Усянь, обиженно поджав губы. — Да-да, Лань-сюн, что тебе стоило быть хотя бы чуточку помягче? — тоже надулся Не Хуайсан. Как мог, как смел Лань Ванцзи лишить его зрелища — или хотя бы словесного описания — своих нежных объятий и умилительных тисканий с маленьким белоснежным пушистым комком счастья и умиления?! Хуайсан ни за что ему этого не простит! — Белый кролик, впрочем, не послушался. Он ухватил зубами кончик лобной ленты Лань Ванцзи и с силой потянул, как будто хотел утащить юношу за собой. — Ах! Воздуха мне, воздуха! Это слишком ми-и-ило! — прохрипел пару мгновений назад фонтанирующий возмущением Хуайсан, расплываясь счастливой лужицей и судорожно обмахиваясь веером. Ладно. Так и быть, возможно, он очень даже простит Лань Ванцзи. Чисто ради кролика! Сотрясающие зал визги и писки — а так же смущённый румянец и понимающие ухмылки — подсказали Лань Ванцзи, что большинство присутствующих согласно с точкой зрения второго молодого господина Не. К его собственному огромнейшему сожалению. Лань Сичэнь изо всех сил пытался удержать лицо и не хихикать. Он был выше всяких низменных чувств и прекрасно умел их контролировать. Но как же очаровательно выглядел смущённый Ванцзи! И как редко что-то могло вызвать у него столь сильные эмоции! Лань Цижэню каким-то образом удалось удержать бесстрастное строгое лицо, но на самом деле, к своему собственному стыду, он был полностью согласен со всеобщим мнением. Особенно когда в памяти само собой всплывало очаровательное серьёзное и по-детски пухлое личико маленького Ванцзи. И если Цижэнь только постоянными упоминаниями о судьбе, постигшей родителей этого прелестного ребёнка, удержался от того, чтобы избаловать его бессовестно и беспощадно… Что ж, кто может его осудить? Особенно если не знает об ужасной слабости Цижэня перед младшим племянником? — А ведь в этот раз книга назвала Лань Чжаня юношей, а не мужчиной! — отметил Вэй Усянь. — Получается, в прошлый раз она назвала нас мужчинами действительно из-за меня, — кивнул Лань Сичэнь. — Или она просто не смогла определиться и потому называет вас раз так, раз эдак, — хмыкнул Вэй Усянь. — Лань Сичэнь спокойно произнёс: — Видно, он хочет побыть с тобой. — Ну, кроме него вряд ли кто ещё захочет… — пробормотал Цзинь Цзысюнь, но не так тихо, как ему думалось. — А я бы не отказался! — надулся Вэй Усянь, посылая Лань Ванцзи обиженный взгляд. — А тебе никто не предлагает! — фыркнул на него Цзян Чэн. Лань Сичэнь очень выразительно скосил глаза на брата. Лань Ванцзи показательно продолжал игнорировать всё и вся, как познавший дзэн монах, которого больше не волнуют мирские заботы и хлопоты. — Кролик, которому не удалось сдвинуть человека с места, сердито пропрыгал вокруг них. Особенно Лань Ванцзи игнорировал очередной приступ унизительнейшего умилённого-восторженного писка присутствующих. — Лань Сичэню это показалось забавным. — Да-да-да! Это очень забавно, но ещё больше — мило! Просто не представляю, как сердце Сичэнь-сюна не разорвалось от умиления из-за этой картины! — прощебетал Не Хуайсан. — Это тот… самый шумный кролик? — Слишком шумный. — Пф-ф-ф! — прыснул Вэй Усянь. — А какими ещё должны быть кролики? Ты же не собираешься учить их вставать в пять утра и ложиться в девять вечера, при этом тщательно следя, чтобы они не ели больше трёх морковок за раз, правда, Лань Чжань? — наполовину скептически, наполовину подозрительно уточнил он, за что удостоился тяжёлого невыразительного взгляда. — Да-да, я убожество, я прекрасно это помню, — несколько устало вздохнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи только безмолвно отвёл глаза. Он совсем не это имел в виду. И он никогда на самом деле не считал Вэй Ина убожеством! Но разве он всё время не говорил Вэй Ину именно это? Так что удивительного, что тот действительно поверил, что Ванцзи так о нём думает? — Ну и пусть, ведь он такой милый. — Хоть кто-то в этом излишне строгом и сдержанном Ордене может по достоинству оценить прелесть кроликов! — надулся Не Хуайсан. — Вот-вот! И я так думаю! — согласно покивал Вэй Усянь с важным видом. Лань Сичэнь лишь улыбнулся в ответ, не став рассказывать, как сильно на самом деле Ванцзи привязан к кроликам. И о том, как дядя тайком, когда думает, что его никто не видит, подкармливает и гладит очаровательных пушистиков — тоже. Никто ведь не поверит. А если поверит, то будет только хуже, ибо пострадает репутация Ванцзи или дяди — они ведь создали себе крайне сдержанные образы, даже неприступные. — Я помню, их было двое, они ведь часто бегали вместе? — Ох, они правда настолько дружны? — проворковала Цинь Су. — Тут так написано, — пожала плечами Ло Цинъян. — Можно уточнить у молодых господ Лань, соответствует ли написанное действительности. Взгляды присутствующих тут же скрестились на братьях Лань. Ванцзи, внутренне ёжась от чужого внимания, снова сделал вид, что ничего не заметил. Сичэнь же, понимая, что выбора особо нет, с мягкой улыбкой кивнул: — Насколько я могу судить, кролики Ванцзи именно настолько дружны. Я почти никогда не видел, чтобы они были по отдельности. Новая волна умилённых вздохов и писков заставила Лань Ванцзи захотеть спрятаться. Желательно — где-нибудь на территории Облачных Глубин. Можно даже в уединении. Главное только — вместе с любимыми питомцами. А то мало ли, какой больной на голову идиот найдётся в мире заклинателей, а кролики — маленькие беззащитные существа… — Почему же пришёл только один? Второй, наверное, любит тишину и не хочет выходить гулять? — Он правда любит тишину? — полюбопытствовал Не Хуайсан. — Сложно сказать, — вздохнул Лань Сичэнь, прекрасно зная, что Ванцзи не станет отвечать на вопрос. — Сам по себе он определённо спокойнее первого, но всё равно всегда ищет его компании. Так что играются и бедокурят они в итоге вместе. — Он тоже придёт. — Ха! Вот она — настоящая дружба! — гордо ухмыльнулся Вэй Усянь. — Чэн-Чэн, они почти как мы с тобой! — добавил он куда тише, но более возбуждённо. — Если ты о том, что ты вечно на ровном месте находишь приключения себе на задницу, а мне потом приходится идти и помогать тебе выбраться из этих приключений без слишком больших потерь… То да, они похожи на нас, — проворчал Цзян Чэн. — И перестань уже звать меня Чэн-Чэном! — Да ладно тебе! — фыркнул Усянь. — Просто признай, что тебе нравится приключаться вместе со мной, вот ты и не можешь устоять в стороне! — Ничего подобного! — яростно покраснев, прошипел Цзян Чэн. Получилось не особо убедительно. — И в самом деле, не прошло и пары минут, как на краю веранды показалась ещё одна белоснежная мордашка. Второй кролик тоже пришёл следом, в поисках своего напарника. Слушая очередные выкрики восхищения, Лань Ванцзи был готов проклясть чуть ли не до седьмого колена тех, кто создал и отправил сюда эту ужасную, совершенно жуткую книгу. Почему им необходимо было вмешаться в спокойную жизнь существующих здесь и сейчас людей и поднять огромную кучу ужасных вещей и тайн? Неужели всё действительно так важно и стоит всей этой головной боли?! Только воспоминание о смерти и воскрешении Вэй Ина, а также его увлечении Тёмным путём заставило Лань Ванцзи успокоиться. В конце концов, в его глазах Вэй Ин… Действительно стоил всего. Особенно когда была возможность понять, о чём Вэй Ин на самом деле всё время думает, что он за человек в глубине своего сердца, а не напоказ. — Два белоснежных комочка принялись гоняться друг за другом, и в конце концов выбрали место, где спокойно улеглись рядом — возле левой руки Лань Ванцзи. — О боже-боже-боже мой! — пропищал Не Хуайсан, вцепившись в руку брата и принимаясь трясти его. — Почему это так мило?! Почему я не могу увидеть это собственными глазами?! Это совершенно несправедливо! — А я-то тут при чём? — пробурчал себе под нос Не Минцзюэ, смутно подозревая, что если Хуайсан продолжит в том же духе, то рано или поздно у него появится морская болезнь. — А ты никогда ни при чём! — внезапно обиделся Хуайсан, резко меняя настрой, отпуская руку Минцзюэ и отворачиваясь от него. — Тебе всегда было всё равно, что у меня или со мной происходит! Для тебя главное, чтобы я не посрамил наших предков, а сам я тебе неинтересен! — Хуайсан… — вздохнул Минцзюэ, но не смог подобрать нужных слов. Да и особого желания выяснять отношения на глазах у всего мира заклинателей у него не было. Так что он просто отметил в голове поднять этот вопрос вечером после окончания чтения и позволил брату сейчас вволю пообижаться на него. — Картина того, как парочка кроликов возится и трётся друг о друга, даже если смотреть на неё вниз головой, представляла собой довольно милое зрелище. — Даже книга это признала! — захихикала Цинь Су. — Конечно! Книгу ж писал не какой-нибудь прославленный адепт Ордена Гусу Лань, чтобы отрицать очарование кроликов! — рассмеялся Вэй Усянь, скашивая хитрые глаза на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи в последний момент удержал так и рвущееся с языка «Убожество». Пожалуй, ему самому стоит пару-тройку раз переписать правила об аккуратном обращении со словами. Может быть, тогда он перестанет от смущения говорить Вэй Ину вещи, которых на самом деле не имеет в виду. — Лань Сичэнь спросил: — Как их зовут? — Да, как зовут этих прелестных созданий? — проворковала Цинь Су. — Наверняка что-нибудь такое же милое и очаровательное, как они сами! Лань Сичэнь в ответ только сцедил смешок в рукав. Ванцзи точно не простит ему, если он раскроет имена его любимых питомцев. — Лань Ванцзи покачал головой. Не ясно только, что означал его ответ — у кроликов не было имён или же он просто не желал говорить? — Готов поспорить на Суйбянь, что второе! — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Не думаю, что у тебя хватит духу действительно поставить на кон свой меч! — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Лань Сичэнь, впрочем, сказал: — В прошлый раз я слышал, как ты звал их. — Таким образом Суйбяню молодого господина Вэя суждено и дальше оставаться при своём нынешнем хозяине, — поддразнил Лань Сичэнь. — Везучий засранец! — проворчал Цзян Чэн себе под нос, видя широкую довольную ухмылку своего шисюна. — Лань Ванцзи: — … — Какое красноречивое молчание, Лань-сюн! — захихикал из-за веера Не Хуайсан, уже отошедший от односторонней ссоры с братом. — Лань Сичэнь совершенно искренне заверил: — Очень хорошие имена. — Теперь мне ещё больше хочется их узнать, — улыбнулась Цинь Су. — Мне тоже любопытно, как же Лань Чжань назвал мой подарок, — покивал Вэй Усянь. — Лань Ванцзи поменял руку. Лань Сичэнь заметил: — Время ещё не вышло. Зал сотряс громовой хохот. — Лань Чжань, Лань Чжань, я и не знал, что ты умеешь быть таким милым! — вытирал выступившие от смеха слёзы Вэй Усянь. — Тогда Лань Ванцзи безмолвно поменял руку обратно. Лань Ванцзи обречённо прикрыл глаза. Если и дальше будет продолжаться такими темпами, то он не уверен, что действительно доживёт до конца этой жуткой книги, а не умрёт со стыда на месте в какой-то момент. Потому что за все шестнадцать лет жизни Ванцзи не переживал столько унижения, как за эти несчастные два дня чтения! — Спустя полчаса, когда время вышло, они закончили тренировку стойки на руках и вернулись в яши, где можно было отдохнуть в спокойствии. Лань Цижэнь мысленно вздохнул: что такого интересного и необычного книга нашла в обычных буднях его племянников, что решила об этом рассказать? — Слуга принёс им охлаждённый арбуз, чтобы утолить жару. — Значит, вы тоже любите арбуз в жару! — воскликнул воодушевлённый Вэй Усянь. — Почему бы нам его не любить, молодой господин Вэй? — с доброжелательной улыбкой поинтересовался Лань Сичэнь. — Мало ли, вдруг вам правила запрещают есть арбузы? — с широкой ухмылкой пожал плечами Вэй Усянь. — Ты целый месяц переписывал правила, и всё равно не выучил их? — с крайне недовольным лицом процедил сквозь зубы Лань Цижэнь. Поскольку ситуация и окружение всё-таки не располагали к открытому признанию, что правила Облачных Глубин были совершенно бесполезными, а следовательно, и запоминать их смысла не было, Вэй Усяню не оставалось ничего иного, кроме как состроить самое невинное выражение лица, на какое он только был способен. Судя по ответному выражению лица Лань Цижэня, тот явно заподозрил что-то очень близкое к правде. — С арбуза срезали кожуру, порезали мякоть ровными кусочками и разложили на яшмовом блюде. Красные, просвечивающие на солнце дольки радовали взгляд. Многие присутствующие второй раз за несколько часов сглатывали слюнки, вспоминая сладкое сочное лакомство. — Братья сидели коленями на циновке и тихо переговаривались, обсуждая результаты вчерашних занятий и приступив к лёгкой трапезе. Лань Цижэнь в наслаждении прикрыл глаза, представляя изящность и утончённость, с которыми его племянники неизменно подходили даже к самому незначительному делу. — Лань Сичэнь взял дольку арбуза, однако тут же остановился, увидев, как Лань Ванцзи смотрит на блюдо неясным задумчивым взглядом. Лань Сичэню пришлось прикрыть лицо рукавом, когда он подумал о дальнейшем развитии их с Ванцзи разговора. Ну правда, кто бы мог подумать, что у его серьёзного, сдержанного и ответственного брата настолько много общего с главным озорником и сорвиголовой как бы не всего мира заклинателей? Лань Ванцзи в отчаянии прикрыл глаза, пытаясь заранее смириться с новой порцией позора на свою голову. Самое обидное, что этот позор снова будет виной исключительно его собственных рук. Губ, точнее, но это уже не имеет значения. — Не обманув его предчувствий, Лань Ванцзи заговорил. — Брат. — А Лань Чжань, кажется, в этот день был на диво разговорчив! — удивлённо произнёс Вэй Усянь. — Да, у Ванцзи было на редкость подходящее настроение, — мягко ответил Лань Сичэнь. Честно говоря, он и сам тогда не ожидал от брата желания поговорить. — Что такое? — Ты когда-нибудь ел арбузные корки? — Ч-что-о-о?! — завопил Цзян Чэн. — Только не говорите мне, что вы действительно поверили в эту ерунду?! — несколько мгновений он хватал ртом воздух, как оказавшаяся на берегу рыба, а потом резко повернулся и рявкнул: — Вэй Усянь!!! Но было явно поздно и бессмысленно: Вэй Усянь уже сполз на пол, хватаясь за живот и едва не задыхаясь от хохота. Многие присутствующие тоже не удержались от смеха: кто бы мог подумать, что второй молодой господин Лань, один из знаменитых нефритов Гусу Лань, столь легковерен и неопытен в житейской рутине? — Недоумённо помолчав, Лань Сичэнь переспросил: — Разве арбузные корки можно есть? — Картина тушью: «Сичэнь-сюн всё-таки что-то подозревает», — хихикнул Не Хуайсан. — Нет, нельзя! — снова рявкнул Цзян Чэн, для весомости стукнув по столу кулаком. — Вэй Усянь просто снова мелет чушь! Какой идиот будет есть арбузные корки?! — Эй-эй! — подал голос Вэй Ин, его возглас возмущения немало всех удивил. — Цзян Чэн, ты забыл, что я ел их, когда жил на улицах Илина? — без капли стеснения напомнил он. Цзян Чэн почувствовал себя так, будто на него вылили ведро ледяной воды. Он так привык к постоянному присутствию Вэй Усяня рядом с собой, что и правда часто забывал, что так было не всегда. Что когда-то он не был частью жизни Вэй Усяня. И он никогда по-настоящему не задумывался, как же тот выживал на улицах Илина в одиночку, будучи всего лишь маленьким беззащитным ребёнком. Цзян Чэн виновато сжался. Когда-то Вэй Усяню приходилось выживать на улице, а теперь ему приходится выжива… Нет, сейчас у Вэй Усяня всегда есть дом, тёплая кровать и достаточно еды! Только почему-то во рту разливается горечь, стоит только вспомнить, как матушка относится к Вэй Усяню. Разве с этой точки зрения его жизнь до сих пор не является всего лишь выживанием? Пусть Вэй Усянь большую часть времени и ведёт себя, как беспечный болван, на самом деле между ним и Цзян Чэном, пора уже наконец признать, существует огромная разница в жизненном опыте. — Спустя пару мгновений безмолвия, Лань Ванцзи ответил: — Я слышал, их можно пожарить. Лань Ванцзи проигнорировал очередную волну смешков. — Лань Чжань, Лань Чжань… — с ноткой ему самому непонятной нежности вздохнул Вэй Усянь. — Ну нельзя же быть таким доверчивым, правда! А если бы тебе кто-нибудь сказал далеко не такую безобидную чепуху? Лань Чжань, пожалуйста, обещай хорошо думать над тем, что ты слышишь от людей или даже читаешь в книгах! — со всей серьёзностью попросил он. — Почему… Тебя это волнует? — выдавил поражённый Лань Ванцзи. — Я не хочу, чтобы ты однажды попал в беду, потому что не проверил информацию! — надулся Вэй Усянь. — Ведь даже если я тебе не нравлюсь, я всё равно считаю тебя своим другом! Лань Ванцзи отвернулся от него и в поражении прикрыл глаза. Вэй Ин был слишком милым, чтобы его сердце могло вынести это без потерь! — Может быть. — Уличные бродяги обычно не жарят арбузные корки, как и другие очистки, — наигранно усмехнулся Вэй Усянь, чем заставил многих присутствующих внутренне передёрнуться, а кого-то даже вспомнить о наличии в зале мальчишки-бродяги А-Яна, которому после окончания чтения некуда будет возвращаться. — Говорят, на вкус весьма неплохо. — Я не пробовал. — Я тоже. — Не хочу оскорбить молодых господ Лань, но это очень странный диалог… — неловко пробормотал Цзинь Цзысюань. — Так уж получилось, — миролюбиво улыбнулся Лань Сичэнь, показывая, что он не в обиде. — М-м… — протянул Лань Сичэнь. — Хочешь, попросим кого-нибудь приготовить? — Вы же это не всерьёз?! — почти испугался Цзян Чэн. Он действительно надеялся, что у Ланей хватит ума не есть жаренные очистки, иначе отношения между их Орденами могли сильно испортиться. Лань Сичэнь с улыбкой кивнул Ло Цинъян, чтобы она продолжила читать. — Подумав, Лань Ванцзи с серьёзным выражением лица покачал головой. Лань Сичэнь облегчённо вздохнул. Вся семья Цзян тоже облегчённо выдохнула. Вот ещё не хватало, чтобы наследник другого Ордена из-за болтовни Вэй Усяня наелся какой-нибудь гадости! Потом в этом обязательно обвинили бы Юньмэн Цзян, мол, что вы за своим главным учеником не смотрите, не воспитываете его. И не кормите нормальной человеческой едой, что он у вас жаренными арбузными корками питается! Вот это был бы позор и скандал! — Что-то подсказало ему, что совершенно нет нужды задавать вопрос «Кто тебе такое сказал?». Цзян Чэну оставалось только хлопнуть себя по лицу. ЮЙ Цзыюань глубоко вдохнула, пытаясь взять эмоции под контроль. Лань Цижэнь гневно пыхтел, прожигая Вэй Усяня возмущённым взглядом. — На следующий день Лань Ванцзи в одиночестве спустился с гор. — Правда? Зачем? — удивился Вэй Усянь. — Только не говорите мне… — простонал Цзян Чэн, с надеждой и ужасом глядя на Лань Ванцзи. — Неужели Лань-сюну настолько не дают покоя жаренные арбузные корки? — хихикнул из-за веера Не Хуайсан. — Он вовсе не так редко покидал обитель… Лица большинства присутствующих выражали открытый скепсис. — … но вот чтобы в одиночку отправиться на оживлённый рынок — такое случалось нечасто. — А-а-а… — ухмыляясь, понятливо протянул Цзинь Цзысюнь. — Наверное, сначала имелись в виду ночные охоты… — Удивлён, что у тебя хватило ума это понять, — пробормотал Вэй Усянь. — Ещё немного, и начну гордиться твоими достижениями! — Люди то и дело сновали по улицам. — Пф-ф-ф, а ты ожидал чего-то иного? — фыркнул Вэнь Чао. — Боги и будды, дайте терпения и сил вынести этих идиотов до конца чтения, не убив их при этом! — прошептал себе под нос Вэй Усянь, крепко зажмурившись. Он привык быть мишенью злых слов и не воспринимать их близко к сердцу, но сейчас, когда задеть пытаются Лань Чжаня, он почему-то был по-настоящему зол и расстроен из-за этого. — Ни в резиденциях именитых кланов заклинателей, ни во время ночной охоты в горах ему не приходилось видеть такое огромное множество людей. — Так вот в чём дело! — Не Хуайсан, радостный от озарения, стукнул сложенным веером по ладони. — Даже на многолюдных Советах Кланов большое количество участников было упорядоченным и контролируемым. А не как здесь — в толпе яблоку негде было упасть, и казалось совершенно обычным явлением, если кто-то на ходу наступал другому на ногу или врезался в чью-то повозку. — Лань Чжань, ты действительно редко бываешь среди простого люда, да? — улыбнулся Вэй Усянь. — Спорю, ты был бы ещё сильнее шокирован, если бы увидел рынок в Юньмэне! — В Цинхэ тоже очень оживлённо! — похвастал Не Хуайсан. — А если надеть неприметную простую одежду, то можно вдоволь повеселиться от души, при этом не переживая за репутацию Ордена! — И с каких пор, интересно мне, ты так хорошо разбираешься в подобных вещах, А-Сан? — хмыкнул Не Минцзюэ, с удовлетворением наблюдая, как за несколько мгновений хвастливый и самодовольный вид его брата сменяется неловкостью, досадой и даже небольшой бледностью. — Упс-с… — тцыкнул пойманный почти что с поличным Хуайсан. — Лань Ванцзи никогда не нравилось прикасаться к другим людям… — Это мы уже знаем! — надул губы Вэй Усянь, обиженный больше на то, что его тоже считают чужим. — … и в подобной обстановке он на мгновение опешил, однако это не заставило его отступить — он твёрдо решил найти человека, у которого можно спросить дорогу. — Спросить дорогу? — удивился Цзинь Цзысюань. — Куда? Что собирается делать второй молодой господин Лань? — К несчастью, за довольно долгое время поиски так и не увенчались успехом. — Кажется, я даже догадываюсь, почему… — усмехнулся Цзян Чэн, за что удостоился долгого, но невыразительного взгляда от Лань Ванцзи. — Лань Ванцзи лишь тогда заметил, что не только он не желает приближаться к посторонним людям — они точно так же не горят желанием приближаться к нему. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань… — вздохнул Вэй Усянь. — В том-то и всё дело: ты столь холоден и недружелюбен, что люди с одного взгляда читают твоё нежелание общаться! Вот и не проявляют ответного желания общаться с тобой. — Кроме тебя, — с долей сомнения ответил Лань Ванцзи. — Конечно! Меня такой ерундой не отпугнёшь! — Вэй Усянь гордо стукнул себя кулаком по груди. Лань Сичэнь тихо улыбнулся, готовый возносить благодарные молитвы любым богам за столь лёгкий нрав молодого господина Вэя, позволяющий тому не обижаться и подружиться даже с таким замкнутым человеком, как Ванцзи. — Дело в том, что он всем своим видом нисколько не вписывался в шумную обстановку рынка — без единого пятнышка, да ещё с мечом за спиной. — Аура великолепия Лань Чжаня в действии! — хихикнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи задумчиво слегка нахмурил брови, пытаясь понять, является это комплиментом или нет. — Мелкие торговцы, крестьяне и просто зеваки крайне редко могли увидеть здесь подобного ему молодого господина из клана заклинателей, поэтому все они в спешке разбегались с его пути. — А у нас в Юньмэне даже дядя Цзян нередко лично выходит в город, поэтому люди знают его в лицо, не боятся и могут в случае чего даже открыто к нему обратиться, что уж говорить про других адептов! — гордо расправив плечи, похвастал Вэй Усянь. — Ну и что тут такого хорошего, что главу Цзян настолько не уважают, что смеют с ним заговаривать? — фыркнул Вэнь Чао. — Вот-вот! — покивал Цзинь Цзысюнь. — Чем тут гордиться? — Страх и уважение — разные вещи, — покачал головой Вэй Усянь. — И то, что простолюдины смеют разговаривать с дядей Цзяном, само по себе совершенно не является признаком неуважения. Скорее уж наоборот — люди в Юньмэне считают дядю Цзяна своим защитником и благодетелем и не стесняются выразить ему свою благодарность и признательность. Если вы не можете этого понять и различить, то мне вас искренне жаль. Вэнь Жохань отметил эту идею, как интересную и не лишённую рационального зерна, поэтому многозначительно переглянулся с Вэнь Сюем. Возможно, им стоит обсудить это позже наедине? Хотя бы потому, что слова Вэй Усяня, когда тот намеренно не несёт чушь, всегда достойны пристального внимания и осмысления. — Кто-то боялся, что этот молодой господин — задиристый аристократ, никому не хотелось по неосторожности навлечь на себя его гнев… На несколько мгновений в зале повисла недоумённая тишина, после взорвавшаяся хохотом. — О боги и будды! Я пытаюсь представить себе задиристого Лань Чжаня… Честно пытаюсь!.. Но у меня не получается-а-а! — простонал сквозь слёзы смеха Вэй Усянь. — Ей-ей, задиристый и высокомерный Лань Чжань кажется мне ещё более невозможным, чем открытый и дружелюбный ко всем! Лань Ванцзи, сгорая от смущения и неловкости, позволил себе лишь элегантно поправить и так идеально лежащий рукав. — Хотя гнев Лань-сюна я бы тоже не хотел на себя навлечь… — передёрнулся от воображаемой картины Не Хуайсан. — … кого-то пугало суровое отчуждённое выражение его лица, ведь сам Лань Сичэнь когда-то шутил, что на шесть чи вокруг Лань Ванцзи наступают холода, а земля вымерзает, не рождая ни травинки. — Прости, мне не следовало так говорить, даже в шутку, — тихо проговорил Лань Сичэнь, чувствуя себя ужасно виноватым. Ему следовало знать лучше, чем дразнить Ванцзи за его нелюдимый сдержанный характер. — На правду не обижаются, брат, — спокойно ответил Лань Ванцзи, слегка покачав головой. Лань Сичэнь поджал губы и сглотнул внезапно появившуюся во рту горечь. Уж лучше бы Ванцзи обиделся или злился на него, чем хранил эти глупые необдуманные слова в своём сердце! — Только пришедшие на рынок за покупками девушки, когда Лань Ванцзи проходил мимо, не могли бороться ни с желанием посмотреть на него, ни с боязнью смотреть слишком долго… — Как знакомо, — хихикая, прошептала Цинь Су на ухо Ло Цинъян. — И не говори! — захихикала та в ответ, прикрыв лицо книгой, но быстро взяла себя в руки и продолжила: — … притворялись, что чем-то заняты и опускали глаза, время от времени поглядывая на него украдкой. А когда молодой господин проходил, собирались в стайки за его спиной и смущённо хихикали. Лань Ванцзи лишь силой воли не дрогнул от воспоминаний об этом. Он действительно ненавидел быть в центре внимания. К сожалению, книге на его предпочтения и желания было совершенно всё равно. — Лань Ванцзи пришлось долго бродить по улицам, прежде чем он увидел старушку, что мела дорогу перед главными воротами чьего-то дома, и спросил её: — Простите, где я могу найти ближайший лотосовый пруд? Лань Сичэнь со вздохом вспомнил, с какой лёгкостью общался с людьми молодой господин Вэй, и подумал, что у того бы подобной проблемы точно не возникло. Возможно, это что-то, да значит. — Старушка плохо видела, к тому же пыль застилала ей глаза — она не могла рассмотреть, кто стоит перед ней, поэтому, тяжело дыша, ответила. — Подождите-подождите! То есть если бы она чётко видела Лань Чжаня, она бы не ответила? — недоверчиво покачал головой Вэй Усянь. — Лань Чжань, похоже, твоя репутация у простого люда ещё хуже, чем кажется на первый взгляд! — Что это значит?! — возмутился Лань Цижэнь. — Ванцзи очень уважаем, и все признают его силу, навыки и моральные качества и восхищаются им!.. — А спросить дорогу ему всё равно не у кого, потому что все предпочитают восхищаться им издалека, — непривычно серьёзным тоном закончил Вэй Усянь. — Я ни в коем случае не сомневаюсь ни в силе и умениях, ни в моральных качествах Лань Чжаня, так как и сам считаю его замечательным человеком и умелым заклинателем, но его навыки общения и взаимодействия с людьми действительно нуждаются в совершенствовании, если ответить на самый простой вопрос ему смогли только потому, что не рассмотрели, кто этот вопрос задал! Это явно проблема, и эту проблему нужно решать, иначе однажды Лань Чжань может попасть в беду на ночной охоте просто потому, что пострадавшие не смогут толком рассказать ему, с чем он должен столкнуться! Да и остальных как адептов Гусу Лань, так и остальных Великих Орденов это касается. Если вы не можете нормально общаться с людьми всех сословий и положений, то можно не узнать чего-то действительно важного! Когда задираешь нос, велик шанс не увидеть порог. Лань Цижэнь яростно заскрипел зубами, но весомых аргументов против у него не было. Многие присутствующие тоже не выглядели довольными, но под тяжёлым задумчивым взглядом Верховного заклинателя не посмели выражать своё возмущение слишком дерзкими словами неразумного юнца. — В восьми-девяти ли отсюда живёт один человек, у него лотосовый пруд на несколько десятков му.** — Эм-м-м… Лань Чжань, пожалуйста, скажи, что ты не пойдёшь восемь-девять ли, чтобы лично нарвать лотосов… — попросил Вэй Усянь. В ответ была лишь тишина и оставшиеся незамеченными покрасневшие уши Ванцзи. — Лань Чжань, честно, просто приезжай к нам погостить! У нас в Юньмэне полно лотосовых прудов! — Вэй Усянь, не хочу тебя огорчать, но Пристань Лотоса ещё дальше от Облачных Глубин, чем этот несчастный пруд, — фыркнул Цзян Чэн. — Лань Ванцзи кивнул: — Благодарю. — Оу-у… — поморщился Вэй Усянь и на недоумевающие взгляды пояснил: — Лань Чжань никогда не относится к другим плохо, наоборот, даже с незнакомой старушкой разговаривает уважительно, поблагодарил вон, но его аура действительно отпугивает людей и изолирует его от них, — он со вздохом покачал головой. — Старушка добавила: — Молодой господин, только в тот пруд вечером запрещено приходить. Если хотите погулять там, идите скорее, пока не стемнело. — Что за глупость?! Разве они посмеют не пустить молодого господина?! Если бы это был я, любой, кто посмел бы куда-то не пустить меня в любое время дня и ночи, тотчас лишился бы головы! — гневно затряс кулаком Вэнь Чао. — Он дурак или да? — скептически дёрнул бровью Цзян Чэн. — Дурак. Да ещё и с комплексом неполноценности, жаждой власти и манией эту свою власть демонстрировать где надо и не надо по любому поводу и без… — прошептал Вэй Усянь. — Вот-вот! В Ланьлине тоже никто не посмел бы перечить Цзиням! — подхватил Цзинь Цзысюнь. — И к сожалению, не один он, — отметил Цзян Чэн. — Мальчики, вам не следует произносить такие слова в обществе, — тоже шёпотом предостерегла братьев Цзян Яньли. — Проблем не оберёмся, если вас кто-нибудь услышит. — Лань Ванцзи снова произнёс: — Благодарю. — И за что только второй молодой господин Лань благодарит эту старую простолюдинку?! — презрительно скривился Вэнь Чао. — Он вообще меня не слушал, — со вздохом покачал головой Вэй Усянь. — Свои мозги в чужую голову не вставишь, — безразлично пожал плечами Цзян Чэн. — Мальчики! — снова одёрнула их Цзян Яньли. — Он хотел было уйти, но увидел, что старушка взяла длинный бамбуковый шест и никак не может сбить застрявшую на карнизе крыши сухую ветку. — И какое нам дело до застрявшей ветки и бесполезной старухи, которая не может её достать?! — нетерпеливо пробормотал Цзинь Цзысюнь. — Я задаюсь вопросом: в кланах Вэнь и Цзинь специально учат быть такими невыносимыми идиотами, или это у них случайно получается? — прошептал Вэй Усянь. — А-Сянь! — пригрозила Цзян Яньли. — Может, у них просто кровь дурная, вот и вырастают все такими ущербными практически поголовно, — хмыкнул Цзян Чэн. — А-Чэн! — почти прошипела Цзян Яньли. — Я понимаю, что вы оба уже устали и расстроены, но потерпите хотя бы до наших покоев с такими разговорами! Юноши виновато склонили головы. Яньли была права: это был очень сложный и утомительный день, поэтому они были вспыльчивей, раздражительней и несдержанней обычного. Поскорее бы глава закончилась и они могли бы пойти отдыхать! — Тогда Лань Ванцзи сложил пальцы и указал наверх, после чего Ци меча, прорезая воздух, сбила ветку с крыши. — Что-о-о?! Зачем?! — завопил Вэнь Чао, требовательно и непонимающе уставившись на Лань Ванцзи. — И то правда: зачем помогать людям?! — хихикнул Вэй Усянь, спасая бывшего соученика от необходимости отвечать. Не то чтобы Лань Ванцзи действительно собирался отвечать Вэнь Чао на такой глупый вопрос, но теперь отсутствие ответа не будет выглядеть столь неуважительно по отношению к клану Вэнь. — Затем юноша развернулся и ушёл. — А зачем вообще приходил? — недоумённо моргая, спросил Цзинь Цзысюнь. — Узнать дорогу к лотосовому пруду? — ответил кузену Цзинь Цзысюань. — Ну узнал. И что, второй молодой господин Лань теперь отправится к пруду за девять ли, просто чтобы лично нарвать каких-то жалких лотосов? — саркастически фыркнул Цзысюнь. Лань Сичэнь сцедил тихий смешок в рукав. Молодой господин Цзинь, который Цзысюнь, очень плохо знает его брата, что, в общем-то, неудивительно. — Пеший путь в восемь-девять ли не являлся для Лань Ванцзи таким уж далёким расстоянием. Поэтому он направился вперёд, туда, куда указала ему старушка. — Да ну… Быть такого не может! — недоверчиво рассмеялся Цзинь Цзысюнь. — Зачем?! Просто зачем?! — Вэнь Чао недоумевающе уставился на Лань Ванцзи. Снова, второй раз за десять фэней. Он действительно не мог понять, что творилось в голове этого второго молодого господина Лань! Видимо, он настолько же не от мира сего, как и весь его Орден со своими глупыми и бессмысленными тремя тысячами правил! — Спустя одну ли он покинул рынок; ещё через одну людских жилищ стало заметно меньше; на четвёртую ли вокруг остались лишь синие горы да зелёные поля, устланные тропинками вдоль и поперёк. — Лань Чжань, я ничего не имею против прогулок по окрестностям Гусу, но если хочешь лотосов, лучше просто приезжай к нам в гости! — покачал головой Вэй Усянь. Цзян Чэн в знаке поражения прикрыл глаза. Если этот болван не понимает, что для него же было бы лучше отсутствие Лань Ванцзи в Пристани Лотоса, то это не его, Цзян Чэна, головная боль. По крайней мере, он очень на это надеется. — Иногда попадались перекошенные домишки, из которых в воздух поднимались такие же кривые струйки дыма. На гребнях рисовых полей встречались вымазанные грязью ребятишки с завязанными на макушках косичками, устремлёнными к небу. Дети копались в земле и игрались грязью, звонко посмеиваясь и стараясь вымазать товарищей. Многие присутствующие скривились от такой воображаемой картины. А как же, им, благородным господам, не пристало разделять забавы жалких простолюдинов! — Окружающие картины обладали особым очарованием природы, поэтому Лань Ванцзи остановился, любуясь пейзажем… Лань Сичэнь в знаке поощрения положил руку на плечо брата и улыбнулся ему. — … но вскоре оказался замеченным — грязные ребятишки были ещё маленькими, боялись незнакомцев, поэтому тут же разбежались, только их и видели. Вэй Усянь тепло рассмеялся. Сам он очень любил детей и легко находил с ними общий язык. У Лань Ванцзи от вида мягко смеющегося Вэй Ина сердце пропустило пару ударов. — Тогда Лань Ванцзи сдвинулся с места и продолжил путь. Пройдя пять ли, он ощутил прохладу на лице — это навстречу летели принесённые лёгким дуновением ветра брызги дождя. — Очень изящно сказано! — восхитился Не Хуайсан. Лань Сичэнь согласно кивнул. Ему тоже понравилась фраза про брызги дождя, принесённые дуновением ветра. — Лань Ванцзи посмотрел на небо. И в самом деле — над ним уже нависали серые клубящиеся облака. Юноша тут же ускорил шаг, но дождь всё же оказался быстрее. — Мало того, что идти целых девять ли, так ещё и мокнуть под дождём — и всё это ради сбора жалких лотосов?! — фыркнул Вэнь Чао. — Ничего второй молодой господин Вэнь не понимает в сборе лотосов! — обиженно проворчал Вэй Усянь. Цзян Чэн отрывисто кивнул. Цзян Яньли сдержанно улыбнулась. Цзян Фэнмянь кинул обманчиво-спокойный и безмятежно-невыразительный взгляд в сторону клана Вэнь. Даже Юй Цзыюань в этот раз была согласна с проблемным воспитанником. За годы, проведённые в Юньмэне в качестве его госпожи, она не могла в глубине души не полюбить это растение, каждый год радующее глаза изящными нежными цветами, а желудок — сладкими семенами и кореньями. — Неожиданно он увидел впереди у края поля группу из пятерых-шестерых человек. — То есть второй молодой господин Лань не единственный… Человек, которому внезапно взбрело в голову погулять под дождём? — тцыкнул Цзинь Цзысюнь. — Брызги дождя уже обернулись тяжёлыми каплями, а люди не открывали зонт, даже не заслонялись руками. — Ещё и скорбные на голову, — с притворной жалостью вздохнул Вэнь Чао. — Скорбные на голову здесь в первую очередь вы с Цзинь Цзы-как-его-там! — прошептал Вэй Усянь. Цзян Чэн согласно ухмыльнулся. — Они будто стояли вокруг чего-то, совершенно не обращая внимания ни на что другое. — Вокруг чего-то? — заинтересовался Не Хуайсан. — Лань Ванцзи подошёл ближе и увидел лежащего на земле крестьянина, который стонал от боли. — Неужели мы теперь будем слушать про жалких крестьян?! — возмутился Вэнь Чао. — Нам что, больше заняться нечем?! — скривился Цзинь Цзысюнь. — Как думаете, из этих двоих ещё можно сделать нормальных людей, или для них уже поздно? — шёпотом поинтересовался Вэй Усянь. — Полагаю, ответ очевиден и сомнению не подлежит, — закатил глаза Цзян Чэн. — И то верно, — с серьёзным сосредоточенным лицом покивал Усянь. — Для них уже давно стало поздно. — Внимательно прислушавшись, Лань Ванцзи понял, что произошло. — Как будто нам интересно! — фыркнул Вэнь Чао. — Почему вообще мы должны тратить своё время на эту чепуху?! Вэнь Жохань с тихим вздохом прикрыл глаза. Его определённо ждёт головная боль, если А-Чао не прекратит так громко возмущаться по пустякам. — Когда мужчина работал в поле, его боднула корова другого крестьянина, и теперь он не мог подняться, вот только не ясно, повредил он спину или же сломал ногу. Вэнь Цин заёрзала на месте. Пусть она и понимала, что это уже в прошлом, её суть лекаря требовала позаботиться о раненом. — Виновницу происшествия прогнали подальше на край поля, и теперь она помахивала хвостом, опустив голову и опасаясь подойти ближе. — Хулиганка и негодница! — покачал головой Не Хуайсан. — Кажется, именно так описывает наставник Лань твоего друга, с которым вы на пару развлекались в Облачных Глубинах… — насмешливо протянул Не Минцзюэ. — Вэй-сюн — замечательный парень! — возмутился Хуайсан. — Конечно, ведь с ним так весело проводить время за распитием вина, чтением весенних книг и азартными играми, — хмыкнул Минцзюэ. — Как ты можешь быть таким жестоким, бра-а-ат?! — Хуайсан приложил ладонь ко лбу, а потом и вовсе упал на старшего брата. — Тебе бы в актёры, А-Сан, был бы популярен, — покачал головой тот. — А можно в писатели или художники? — Хуайсан, почувствовав мгновение слабости брата, состроил умоляющую мордашку. Не Минцзюэ сурово поджал губы, глубоко вдохнул и нехотя произнёс: — Поговорим об этом позже. — Ты самый-самый лучший, бра-а-ат! — Хуайсан на радостях сжал его в самых крепких объятиях, на какие только был способен. Не Минцзюэ неловко похлопал его по спине. Давно уже он не видел А-Сана таким счастливым. И не слышал такого восхищения в его голосе. Казалось, что всё это осталось в далёком детстве, когда Минцзюэ таскал брата на спине или тайком приносил ему из города всякие забавные безделушки… А поди ж ты — вон как глазками-то сверкает, негодник! — Хозяин коровы убежал на поиски лекаря, остальные не решались переносить пострадавшего, боясь, что могут навредить, поэтому лишь обеспокоенно присматривали за ним. Вэнь Цин сжала кулаки. Она правда, правда ничего не могла сделать для этого бедолаги! Но как же чесались руки немедленно взяться за дело! — Вот только погода испортилась — начал накрапывать дождь, который сперва только моросил, что было терпимо, но вскоре начал прямо-таки застилать лицо. — Не самая удачная погодка для прогулки. И для сбора лотосов, — хмыкнул Вэй Усянь. — Не думаю, что Ванцзи это остановит… — тихо прошептал Лань Сичэнь. — Видя, что дождь усиливается, один из крестьян побежал домой за зонтом, вот только дом его располагался неблизко — вернётся он явно нескоро. — Если вообще вернётся! Дурак он что ли — тащиться назад, чтобы и дальше мокнуть под дождём? — закатил глаза Цзинь Цзысюнь. — И такое возможно, — согласно кивнул племяннику Цзинь Гуаншань. Цзинь Цзысюань склонил голову. В отличие от родственников, ему хотелось верить, что тот крестьянин не бросил своих товарищей, особенно зная, что среди них есть раненый. — Остальные в беспомощном беспокойстве выставили ладони, чтобы хоть немного закрыть раненого от дождя. — Они действительно считают, что это поможет? — раздражённо тцыкнул Вэнь Чао. — А-Чао, лучше бы тебе успокоиться и быть более сдержанным… — осторожно заметил Вэнь Сюй, видя, как постепенно мрачнеет и холодеет лицо их отца. Если всё продолжится в том же духе, А-Чао рискует нарваться на хорошую взбучку… Как будто не знает, дурак, что злить отца — себе дороже! Вэнь Жохань скосил заинтересованный взгляд на старшего сына и благодарно хмыкнул. А-Сюй, его наследник и опора, всегда был почтительным и надёжным ребёнком, радующим своего отца. В отличие от проблемного и бестолкового младшенького. — Но и это явно было не самым лучшим решением. — Я же говорил! Я говорил! — рассмеялся Вэнь Чао. Вэнь Сюй покачал головой, чувствуя острое желание хлопнуть себя по лицу. Но потом переглянулся с Вэнь Цин и усмехнулся: судя по выражению лица, у кузины было точно такое же желание. Ну или воткнуть в А-Чао пару-тройку игл. Чисто в медицинских целях. — Даже если сейчас им принесут зонт, вряд ли зонтов хватит на всех, но ведь нельзя же кого-то прикрыть от дождя, а кого-то оставить мокнуть! — Действительно! — закивал Не Хуайсан. — И правда — не по-товарищески это было бы, — согласился Вэй Усянь. — Интересно, как они выйдут из этой ситуации, — пробормотал Цзян Чэн. — Один из крестьян угрюмо выругался: — Чертовщина какая-то, ни с того ни с сего начался такой сильный ливень. — Ненавижу такое! — проворчал глава Оуян. — Другое дело — когда сидишь в беседке с горячим чаем в руках и любуешься бушующей за пределами укрытия непогодой! — А вы никогда не слышали выражения: «Не жди, пока утихнет буря — танцуй под дождём»? — спросил Вэй Усянь. — Молодой господин Вэй умеет получать удовольствие даже в не самых благоприятных на первый взгляд ситуациях, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Если ждать какого-то особого подходящего момента, чтобы просто порадоваться, то можно и за всю жизнь не дождаться! — фыркнул Усянь, пожав плечами. — Другой неожиданно предложил: — Давайте поднимем вон тот навес, под ним мы сможем укрыться хоть немного. — А вот это уже стоящая идея! — обрадовался Цзинь Цзысюань. Интересно, все обыватели такие дружные или только эти крестьяне? Цзысюаню, выросшему в Башне Кои, где практически каждый был сам за себя, было действительно трудно судить о человеческих взаимоотношениях. — Неподалёку располагался заброшенный старый навес, который держался на четырёх деревянных столбах. Одна из таких стоек покосилась, другая сгнила за долгие годы под ветром и солнцем. — Фу-у-у! — хором протянули Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь. — Пожалуйста, заткните их кто-нибудь! — тихо жалостливо взмолился Вэй Усянь. — Иначе это сделаю я… — А-Сянь, потерпи ещё немного, — Цзян Яньли ласково взяла его за руку. — Только ради тебя, шицзе! — надувшись, кивнул Усянь. — Мой хороший мальчик Сянь-Сянь! — проворковала Яньли, погладив своего шиди по голове. — Кто-то с сомнением спросил: — Но ведь раненого нельзя переносить? — Крайне нежелательно, если не определили ранение и не убедились, что перемещение не усугубит состояние раненого, — нахмурилась Вэнь Цин. — Всего… всего пару шагов, наверное, вреда не будет. — Но бывают ситуации, когда приходится рисковать и перемещать больного, потому что оставлять его в том же положении ещё более неразумно, — вздохнула Вэнь Цин. — Это как раз один из таких случаев. — Крестьяне в несколько рук с крайней осторожностью приподняли своего раненого товарища, ещё двое побежали поднимать покосившийся навес. — Надеюсь, они действительно были осторожны и внимательны! — проворчала Вэнь Цин. — Сестра, успокойся, пожалуйста. Уверен, с тем мужчиной всё будет хорошо, ему окажут нужную помощь, и он поправится! — тихо подал голос Вэнь Нин, до этого скромно прятавшийся за сестрой и Вэнь Сюем. — Кто же мог представить, что двое мужчин не смогут поднять трухлявую крышу! — Жалкие ничтожные слабаки! Они вообще ни на что не способны?! — ударил по столу Вэнь Чао. — Да? А вот у меня появились некоторые сомнения… — прищурился Не Минцзюэ. Внутреннее чутьё, ни разу не подводившее его на ночной охоте, зашевелилось, подсказывая, что дело может быть в тёмной твари. — Остальные то и дело подгоняли, но, сколько бы сил они ни прикладывали, как бы ни краснели от натуги, крыша даже не сдвинулась с места. — Двое взрослых здоровых мужчин, даже прилагая все силы, не могут сдвинуть с места одну-единственную трухлявую крышу? Это действительно звучит подозрительно, — задумчиво произнёс Цзян Фэнмянь. — Им на помощь подоспели ещё двое, но и тогда поднять крышу не удалось! — Всё-таки нечисть! — отрывисто кивнул Не Минцзюэ. — Никаких сомнений, — согласился с ним Цзян Фэнмянь. — Вопрос только в том — какая именно? — Крыша была сколочена из деревянных досок, накрыта черепицей, сеном и слоем грязи — разумеется, поднять такой вес нелегко. Но ведь не до такой степени, чтобы четверо крестьян, что круглый год возделывали землю, не справились бы с задачей. — Логично, — Вэнь Сюй принялся стучать пальцами по столу. — Лань Ванцзи понял, в чём дело, ещё не приблизившись к ним. Лань Цижэнь с гордостью посмотрел на младшего племянника и поощрительно кивнул ему. — Чего и следовало ожидать от Лань Чжаня! — цокнул языком Вэй Усянь. — Он подошёл к навесу, наклонился, взялся за угол упавшей крыши и поднял его одной рукой. — Пф-ф-ф! Серьёзно?! — ахнул от удивления Не Хуайсан, уставившись на Лань Ванцзи широко распахнутыми глазами. — Тут так написано, — пожала плечами Ло Цинъян. — Второй молодой господин Лань такой сильный! — восхитилась Цинь Су. — Наверное, всё из-за тех тренировок в стойке на руках! — предположил Не Хуайсан. — Тоже так хочешь? — поддразнил брата Не Минцзюэ. — Благодарю за лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь, — неловко улыбнувшись, Хуайсан нервно завертел в руках сложенный веер. — Крестьяне так и остолбенели. — Ещё бы! Даже мы удивлены тем, насколько силён Лань Чжань! — фыркнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи скромно потупился, сделав вид, что у него не горят уши от незамысловатого комплимента. — Они не смогли сдвинуть крышу с места вчетвером, а этот юноша поднял её одной рукой! — Подумать только… — недоверчиво покачал головой глава Яо, но больше ничего не добавил. — Ты действительно молодец, Ванцзи, — прошептал Лань Сичэнь. — Брат слишком добр и снисходителен, — тихо отозвался тот. — Постояв немного в потрясённом оцепенении, один крестьянин что-то тихо сказал остальным, и они, не колеблясь ни секунды, поспешно подхватили раненого и перенесли под навес. — Долго мы ещё будем выслушивать про каких-то крестьян?! — раздражённо спросил Вэнь Чао. — Ну, книга же зачем-то их упоминает… — пожал плечами Вэй Усянь. — И вообще, там сейчас снова про нечисть начнётся! — Не Минцзюэ недовольно зыркнул на Вэнь Чао. У того случилось внезапное прояснение мозгов, поэтому намёк он понял и рот закрыл. Вэнь Жохань ради блаженной тишины даже простил мальчишке Не такую дерзость. — Оказавшись под крышей, крестьяне уставились на Лань Ванцзи, тогда как сам юноша даже не скосил на них взгляда. — Лань Чжань, Лань Чжань! — вздохнул Вэй Усянь. — Я даже не буду вновь распинаться про общение с людьми, так как уже всё сказал в прошлый раз, — он покачал головой. — Положив пострадавшего на землю, двое мужчин подошли к Лань Ванцзи со словами: — Молодой… молодой господин, можете опустить крышу, а мы поддержим. — Ого, а они добрые! И храбрые, раз не побоялись подойти к Лань-сюну… — хмыкнул Не Хуайсан. — Лань Ванцзи покачал головой. — Понятное дело, — фыркнул Не Минцзюэ. — Тяжесть крыши ведь как-то связана с нечистью, правильно? Лань Ванцзи коротко кивнул в ответ, но не стал вдаваться в подробности: всё равно книга всё объяснит. — Но крестьяне настаивали: — Вы слишком молоды, не удержите. — Это Лань Чжань-то не удержит?! — удивился Вэй Усянь. — Эх, сразу видно, что они ничего не понимают в заклинательстве! Иначе бы они ни мяо не сомневались в Лань Чжане! — С такими словами они вытянули руки вверх с намерением помочь ему держать навес. — Я-я бы не стал этого делать… — икнул Не Хуайсан, которому предчувствие подсказывало, что это не самая удачная идея. — Лань Ванцзи бросил на них короткий взгляд и без лишних слов чуть опустил крышу. В тот же миг оба крестьянина переменились в лице. — Пф-ф-ф! Лань Чжань всегда предпочитает действия словам! — расхохотался Вэй Усянь. — Быстрый способ показать крестьянам, насколько они неправы, — нервно хохотнул Не Хуайсан. — Лань Ванцзи отвёл взгляд и поднял навес на прежнюю высоту, мужчинам же пришлось пристыженно сесть вместе с остальными. — Поскольку всё дело в тёмной твари, им не стоит принимать это так близко к сердцу. Против нечисти вообще редкий обыватель сможет что-нибудь сделать, — покачал головой Цзян Фэнмянь. — Навес оказался ещё тяжелее, чем они представляли. И стоит юноше убрать руки, они не смогут удержать такую ношу. — Ну, хотя бы признают свою бесполезность и больше не лезут под руку, — самодовольно ухмыльнулся глава Чан. — Кстати, нередкая ситуация, когда простолюдины рвутся помочь или просто «посмотреть одним глазком», как заклинатели борются с нечистью, а потом страдают в бою и хорошо, если не приходится возвращать их домой по кускам… — тяжко вздохнул Не Минцзюэ. — Эта проблема действительно имеет место быть… — Лань Цижэнь позволил себе скривиться. — И главное, что потом виноватыми оказываются именно заклинатели, которые не доглядели, не уберегли, не спасли! Те из присутствующих, кто часто ходит на ночные охоты, только понятливо покачали головами, вспоминая подобные случаи, надолго оставляющие в душе неприятный осадок. — Кого-то пробрало зябкой дрожью. — Странно, почему под навесом стало ещё холоднее? — А вот и нечисть себя показала! — обрадовался Не Минцзюэ, отвлекаясь от мрачных мыслей. — Они не могли видеть, что прямо в этот самый момент в центре под крышей покачивалась человеческая фигура в лохмотьях, со спутанными волосами и высунутым языком. — Фу-у-у!.. — скривилась Цинь Су. Она никогда не блистала навыками заклинательницы, поэтому была изнеженной молодой госпожой, а не воительницей. — Бр-р-р! — передёрнулся Не Хуайсан, придвинувшись к брату и вцепившись в его руку. — Снаружи навеса бушевал ветер с дождём, а внутри покачивалась эта фигура, источая потоки прохладной тёмной энергии. — Ну и картина получается… — зябко поёжился Су Шэ. Вэнь Нин был полностью с ним согласен, стараясь сдержать начинающую бить его мелкую дрожь. — Именно этот призрак делал крышу навеса непомерно тяжёлой, так что простой человек никакими усилиями не смог бы её поднять. — Ты молодец, что быстро во всём разобрался, Ванцзи! — похвалил юношу Не Минцзюэ. — Благодарю главу Не за похвалу, — скупо отозвался тот, но Минцзюэ прекрасно знал нрав младшего брата своего лучшего друга и его нелюбовь к пустой трате слов, поэтому ничуть не был в обиде. — Лань Ванцзи отправился в путь, не взяв с собой никаких магических предметов для изгнания нечисти. — И зря, получается, — Лань Цижэнь огладил свою бородку. Возможно, ему следует настоять, чтобы адепты Гусу Лань везде брали с собой хотя бы самый минимум из наиболее распространённых предметов и талисманов… — И раз призрак не стремился вредить людям, разумеется, нельзя было вот так попросту, не разобравшись, уничтожать его. — О-о-о! Лань Чжань! Ты тоже так считаешь! — обрадовался Вэй Усянь, а потом на пару мгновений замер, поражённый догадкой. — Так вот оно что! Именно это и хотела сказать книга в этой главе! — воскликнул он. — В Юньмэне я не стал уничтожать мелкого гуля, а ты у себя в Гусу — этого призрака! Потому что они оба не вредили людям! — Похоже на то, — потёр лоб Цзян Чэн. — Хоть в большинстве своём вы с Лань Ванцзи и разные, как небо и земля, но кое в чём — буквально одного поля ягоды! — проворчал он, сам не в силах до конца поверить в свои же слова. — Конечно, мы с Лань Чжанем похожи! — гордо выпятил грудь Вэй Усянь. — Поэтому я и хочу с ним подружиться! Лань Цижэня перекосило ещё на словах Цзян Ваньиня, что Вэй Усянь чем-то похож на его дорогого племянника. — Судя по всему, пока не представлялось возможным убедить повешенного призрака снять самого себя из-под навеса, поэтому пришлось держать крышу. По возвращении следует доложить о нём и послать людей решить проблему. — Второй молодой господин Лань очень добр, заботлив и внимателен! — восхитился глава Цинь, Цинь Цанъе. — Мало кто из заклинателей придал бы значение такому пустяку, даже если бы случайно повстречал! — Ну, на то он и один из нефритов клана Лань и лучший ученик наставника Лань! — поддержал его глава Оуян. Лань Цижэнь буквально расцвёл от их слов, снова бросив полный гордости взгляд на Ванцзи. — Призрак блуждал за спиной Лань Ванцзи, то и дело покачиваясь от порывов ветра… — Жу-у-уть! — пропищал куда-то в подмышку Минцзюэ Не Хуайсан. Цинь Су согласно закивала. — … и вдруг пожаловался: — Как холодно-о-о… — Нам что-то тоже как-то нежарко стало, хоть мы находимся в самом Знойном дворце! — пробурчал глава Яо. — Не знал, что призраки могут чувствовать холод… — задумчиво пробормотал Вэй Усянь. — … — Ну да, а что ещё можно ответить призраку висельника, — усмехнулся Вэй Усянь. — Тем более Лань Чжань, который живым-то людям лишнее слово предпочитает не говорить! — Кто вообще в здравом уме будет разговаривать с нечистью? — закатил глаза Цзян Чэн, но вдруг замер, вспомнив, кем является Старейшина Илин, если верить книге. — Забудь, глупый вопрос! — Висельник посмотрел по сторонам и отыскал крестьянина, к которому подлетел поближе, будто желая согреться. Беднягу вдруг пробрало холодом. — О-он в-ведь н-не прич-чинит ему вред?! — Не Хуайсан, казалось, пытался врасти в своего брата. — Лань Ванцзи слегка повернул голову и самым краешком глаз наградил призрака суровым взглядом. — О-о-о! И почему я уверен, что это сработает? — поддразнил Вэй Усянь. — Лань Чжань даже призраков способен усмирить одним лишь взглядом! — Призрак в ужасе содрогнулся и обиженно отлетел прочь. — Я же говорил! — насмешливо фыркнул Вэй Усянь, в порыве чувств хлопнув себя по коленям. — Да-да, мы все уже поняли, что ты весьма высокого мнения о Лань Ванцзи и его навыках! — закатил глаза Цзян Чэн. Лань Ванцзи с чистой совестью проигнорировал очередной многозначительный взгляд Сичэня. — Но, тем не менее, высунув длинный язык, продолжил жаловаться: — Какой… какой сильный дождь… всё нараспашку… правда, очень холодно… — Бедняга… — пожалела призрака Цинь Су. — Он ведь уже никак не сможет согреться! — Наши адепты его уже наверняка изгнали, так что там, где он сейчас находится, ему вряд ли холодно, — утешил её Лань Сичэнь. — … — Знаете, меня почти восхищает это выразительное молчание… — хмыкнул Вэй Усянь. — Ещё немного, и я, кажется, смогу различать его оттенки… — Ещё скажи — читать эмоции на невозмутимом лице Лань Ванцзи, — тихо фыркнул Цзян Чэн. — До самого прихода лекаря крестьяне так и не решились заговорить с Лань Ванцзи. — Что, в общем-то, и неудивительно, — усмехнулся Цзинь Цзысюнь. Окончание фразы «ибо с Лань Ванцзи даже мы, заклинатели, не можем нормально говорить» повисло в воздухе, совершенно чёткое и понятное. — Когда дождь прекратился, они вынесли пострадавшего из-под навеса. — Снова перемещают больного… — не особо довольно проворчала Вэнь Цин, но понимала, что иного выбора у тех людей снова не было. — Лань Ванцзи опустил крышу и, ни слова не сказав, удалился. — И это тоже безумно в духе Лань Чжаня! — развеселился Вэй Усянь. — Я действительно не могу понять, что тебя так тянет к нему. Чем он тебя зацепил? — со вздохом покачал головой Цзян Чэн. — Ты просто ещё слишком маленький, чтобы понимать такие вещи! — отмахнулся от вопроса Усянь. — Когда он добрался до лотосового пруда, солнце уже село. — Хм-м… А разве старушка на базаре не предупреждала, что пруд открыт только до наступления темноты? — задумался Не Хуайсан. — И то верно. Так и сказала: «Вечером пруд закрыт», — покивала Цинь Су. — Получается, Лань Чжань опоздал из-за того, что остался помочь крестьянам, — с долей беспокойства произнёс Вэй Усянь, переживая за Лань Ванцзи. — А ведь он так хотел собрать лотосов!.. — Вот и нужно было топать себе к пруду, а не возиться с никчёмными крестьянами, раз ему так приспичило собственными руками лотосов нарвать! — раздражённо тцыкнул Цзинь Цзысюнь. — Юноша собирался залезть в воду, когда перед ним выплыла маленькая лодка, в которой сидела женщина средних лет. — О Лань Чжань! Только не говори, что ты готов нарушить правила ради того, чтобы поесть собственноручно сорванных лотосов! — наполовину умилился, наполовину удивился Вэй Усянь. — Ну, чисто технически, это ведь не правила Гусу Лань, чтобы он их соблюдал… — ухмыльнулся Вэнь Чао. Эффект от фирменного прочищения мозгов от Не Минцзюэ оказался краткосрочным и явно закончился, и Вэнь Чао тут же взялся за старое. — Она крикнула ему: — Эй, эй, эй! Что это ты делаешь? — Читает лотосам три тысячи правил Ордена Гусу Лань, чтобы росли лучше и вкуснее, а на что ещё это похоже? — насмешливо фыркнул Вэй Усянь. — Ну даже не зна-а-аю… — протянул Не Хуайсан, хитро прищурив глаза. — Лань Ванцзи ответил: — Хочу собрать лотосов. — Честность второго молодого господина Лань действительно поражает, — вздохнул Цзинь Цзысюань. Умение открыто говорить правду в лицо явно не было тем качеством, которое ценилось в Ланьлин Цзинь и Башне Кои. — Женщина сказала: — Солнце зашло, после заката мы никого не пускаем. Сегодня не выйдет, в другой раз! — Ещё и правда не пускают! — ахнул Вэнь Чао, разрываясь между недоумением, недоверием и яростью. С одной стороны, как смеют грязные простолюдины не пускать куда-то господ из Великих Орденов?! С другой же — не пустили-то Лань Ванцзи, а не его, так что какое ему до этого дело? А Лань Ванцзи сам идиот и виноват, если позволяет так с собой обращаться! — Я не стану задерживаться надолго, почти сразу же уйду. — Ого, Лань Чжань умеет быть настойчивым! — восхитился Вэй Усянь. — Но при этом всё равно настойчиво вежливым, а не невоспитанным грубияном! — Как некоторые, которым даже повод не нужен? — тихо усмехнулся Цзян Чэн. — Именно! — ухмыльнулся в ответ Вэй Усянь. — Сказано — нет, значит, нет. Это правило, и его установила не я, пойди спроси хозяина. — Спорим, для Лань Чжаня это не составило бы проблемы? — азартно прищурился Вэй Усянь. — Даже пытаться не буду! — закатил глаза Цзян Чэн. — Я бы с удовольствием поспорил с вами насчёт поведения Ванцзи, молодой господин Вэй, но в этом споре я бы точно проиграл, так что в этот раз воздержусь, — хихикнул Лань Сичэнь. — А где хозяин пруда? — Жаль, что никто не захотел со мной спорить! — вздохнул Вэй Усянь. — Вэй-сюн захотел лёгких денег? — невинным тоном спросил Не Хуайсан. — Грех не использовать возможность, что сама в руки плывёт, — пожал плечами тот. — Но в этот раз удача всё-таки проплыла мимо меня! — беспечный смех разлетелся по залу. — Давным-давно ушёл. Так что зря ты меня просишь. Если я тебя пущу, хозяин меня отругает, не надо прибавлять мне хлопот. — Ох-х! Суровая тётушка! — немного испугалась Цинь Су. — И не говори! — кивнула Ло Цинъян, не отрываясь от книги. — Если бы так посмели говорить со мной!.. — начал Вэнь Чао, но его быстро перебили: — Мы все знаем, А-Чао — им бы не поздоровилось! — вздохнул Вэнь Сюй. — После таких слов Лань Ванцзи не мог больше настаивать, поэтому склонил голову и произнёс: — Простите за беспокойство. — Лань Чжань всегда такой вежливый! Интересно, ты вообще умеешь грубить? — поинтересовался Вэй Усянь. — Зачем? — спросил Лань Ванцзи. — Хм-м, дай подумать… — Вэй Усянь состроил задумчивый вид. — Потому что некоторые люди заслуживают того, чтобы их послали куда подальше? — Его лицо осталось невозмутимым, но в этом выражении проглядывал отблеск разочарования. — Ах, бедный Лань-сюн! Ему не дали насладиться лотосами! — надул губы Не Хуайсан. — Сборщица лотосов видела, что его одеяния белы, как снег, только наполовину промокли от дождя, а сапоги запачкались грязью… — Ха! Бывают моменты, когда даже Лань Чжань не выглядит абсолютно идеально! — развеселился Вэй Усянь. — Ну, Ванцзи часто участвует в ночных охотах, а там, сами знаете, как трудно остаться чистым… — склонил голову набок Лань Сичэнь. — Ни капли не сомневался, мне просто трудно представить Лань Чжаня, не являющего собой образец чистоты, аккуратности и изящества, — улыбнулся Вэй Усянь. — Лань Чжань всегда выглядит идеальным и недосягаемым, как настоящий небожитель, а тут он описывается таким… Обычным и человечным, как любой из нас, — попытался объяснить он. — … и её тон смягчился: — Сегодня ты явился поздно, завтра приходи пораньше. Откуда ты? Только что закончился ливень… ох, дитя, ты, наверное, от ливня прятался, вот и прибежал сюда? Почему же не взял зонт? Твой дом далеко отсюда? — К Лань Чжаню невозможно остаться равнодушным, — захихикал Вэй Усянь. — Говори за себя! — закатил глаза Цзян Чэн. — А я вполне согласен с Вэй-сюном! — хихикнул Не Хуайсан. — Лань-сюн действительно из тех мужчин, кто умеет производить впечатление, даже не имея такого намерения! Лань Ванцзи тем временем уговаривал своё сердце не пытаться вырваться из его груди — так сильно оно колотилось. — Лань Ванцзи ответил, как есть: — В тридцати четырёх ли. — Пф-ф-ф! — подавился воздухом ошарашенный Не Хуайсан. — С-серьёзно, Лань-сюн?! Т-ты пошёл за тридцать четыре ли ради лотосов?! Н-нет, я понимаю, они вкусные, но… — От рынка было около девяти ли. Значит, ещё двадцать пять — от Облачных Глубин до рынка?! Лань Чжань, честное слово, лучше просто приезжай в Юньмэн! — покачал головой Вэй Усянь. — Я правда всегда буду тебе рад! — Я подумаю, — выпалил Лань Ванцзи скорее, чем успел опомниться и сдержаться. Но Вэй Ин так настойчиво его приглашает весь вечер! Вэй Усянь сначала не поверил своим ушам, но потом засиял, когда понял, что не ослышался. Цзян Чэн тихо тцыкнул себе под нос. Ну вот чему этот болван радуется?! Неужели он действительно считает, что Лань Ванцзи будет веселиться вместе с ними?! — Женщина, услышав, едва не поперхнулась. — И я её прекрасно понимаю! Конечно, для заклинателя тридцать ли — не расстояние, но Лань-сюн ведь пешком шёл, а не на мече летел! — неверяще вздохнул Не Хуайсан. — Он прошёл весь этот путь, да ещё под дождём — чтобы просто нарвать лотосов, собственными руками… Это действительно пугает! — добавил он тихо, вызвав смешки у своих подруг. — Потому что ему больше заняться нечем! — рявкнул Цзинь Цзысюнь, не услышавший вторую часть. — Скучно стало, вот ерундой и мается! Семья Лань кинула на него предупредительные взгляды, а семья Цзян — недовольные. У каждой на то была своя причина: Ланям не понравилось, что Цзинь Цзысюнь смеет судить о действиях Ванцзи, а Цзяны считали, что в сборе лотосов нет ничего плохого — но в итоге они были на одной стороне. — Так далеко! Значит, ты потратил много времени, чтобы дойти сюда. Если так сильно хотел поесть лотосов, мог бы купить на рынке, там их много. — А там не такие! — насмешливо фыркнул Вэнь Чао. Ко всеобщему удивлению, Лань Ванцзи согласно кивнул головой. — Хм-м? О чём это вы, второй молодой господин Лань? — озадачился Цзинь Цзысюань. Лань Ванцзи не бросил на крайне заинтересованных окружающих даже взгляда и просто ответил: — Книга. Лань Сичэнь тихо хихикнул, уже зная, чем не угодили его брату лотосы на рынке. — Лань Ванцзи уже собирался развернуться, но, услышав предложение, остановился и произнёс: — На рынке лотосы без стебля. — Ч-что-о?! — недоверчиво переспросил Вэнь Чао. — Это ведь просто глупая шутка, не так ли? — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. Но Цзян Чэн уже понимал, что нет, не шутка — не зря же книга рассказывала, как Вэй Усянь учил их шиди собирать лотосы со стеблем, поэтому вдохнул поглубже и рявкнул: — Вэй Усянь! Снова твоих рук дело! Вэй Усянь только заливисто расхохотался. — Ла-лань Чжа-ань, ты лу-лучши-и-ий! — стонал он сквозь неудержимый смех. — Ты-ты тако-о-ой замеча-тельны-ы-ый! — под конец Вэй Усянь и вовсе практически сорвался на вой, распластавшись на столике. — Сборщица лотосов с удивлением спросила: — Неужели обязательно нужны со стеблем? На вкус разницы нет. — Нет, есть! — упрямо возразил Вэй Усянь. — Правда что ли? — скептически спросил Цзинь Цзысюнь. — Забудьте, вы его не переспорите и не переубедите! — закатил глаза Цзян Чэн, махнув рукой. Лань Сичэнь бросил хитрый взгляд на собственного брата. У Ванцзи с молодым господином Вэем на самом деле всё-таки куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. — Есть. — Нет! — Это может затянуться надолго, так ведь? — Цзян Чэн мученически вздохнул. Что-то подсказывало ему — опыт в Гусу, наверное — что Лань Ванцзи тоже умеет быть упрямым. Раз уж он три месяца храбро держался при настойчивой осаде ищущего его дружбы Вэй Усяня… — Лань Ванцзи стоял на своём: — Есть. Один человек сказал мне, что есть. — И мы все даже знаем, кто именно! — с нарочито блаженно-невинным лицом пропел Не Хуайсан. — Даже если бы не знали точно, догадаться несложно! — фыркнул Цзян Чэн. — Кто ещё бы стал повсюду нести такую чушь? — Это не чушь! Для меня так и правда вкуснее! — обиженно надулся Вэй Усянь. — Вкуснее, — коротко кивнул Лань Ванцзи, пытаясь не сгореть со стыда. — Видишь? Видишь?! А я говорил! И Лань Чжань подтвердил! — Вэй Усянь от переполнившего его энтузиазма едва не стал трясти Цзян Чэна, как грушу. — Женщина прыснула со смеху: — Да кто же тебе сказал такое? — Очень глупый вопрос, ответ на который мы выяснили давным-давно! — фыркнул Цзян Чэн. — Но этой женщине-то откуда это знать? — вскинул бровь Вэй Усянь. — Не будь такой противной злюкой, Цзян Чэн! — Ты такой упрямый маленький господин, что за наваждение на тебя нашло! — Точнее и не скажешь! — горько прошептал Лань Цижэнь, неожиданно для себя вспоминая судьбу, постигшую его собственного брата. Но ведь речь шла не о нём, а о Ванцзи… По спине Лань Цижэня внезапно пробежался неприятный холодок дурного предчувствия. Особенно когда он вспомнил, как в прошлых главах взрослый Ванцзи силком тащил воскресшего Вэй Ина в Облачные Глубины. При одной мысли, что Ванцзи может быть суждено повторить судьбу своего отца, да ещё и с этим негодником Вэй Ином, у Цижэня едва волосы на голове не встали дыбом. — Лань Ванцзи не ответил, лишь опустил голову и снова собрался отправиться в обратный путь. — Как так?! А как же лотосы?! — жалостливо простонал Не Хуайсан. — Лань-сюн проделал такой путь — и всё зря?! — его лицо скривилось от обиды. — Нечего было отвлекаться по дороге! — фыркнул Вэнь Чао, чувствуя мстительную радость, что Лань Ванцзи не удалось добиться желаемого. — Женщина опять окликнула его: — Твой дом правда так далеко? — Эй, Лань Чжань никогда не врёт! — возмутился Вэй Усянь. — Думаю, женщине просто сложно поверить, что Лань Ванцзи прошёл тридцать ли ради лотосов, — закатил глаза Цзян Чэн. — Никто бы на её месте так просто не поверил. Потому что любой нормальный человек не стал бы так упорствовать на месте Лань Ванцзи. — Да. — Как всегда многословен! — хихикнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи просто одарил его невыразительным, но внимательным взглядом. — Тогда, может… сегодня не будешь возвращаться домой? Найдёшь ночлег неподалёку, а завтра придёшь на пруд? — Если адепты не участвуют в ночной охоте или ином официальном мероприятии, они обязаны ночевать на территории Облачных Глубин! — Лань Цижэнь едва не задрожал от негодования, хоть умом и понимал, что женщине это знать просто неоткуда. — Дома комендантский час. Завтра нужно идти на занятия. Лань Цижэнь облегчённо выдохнул и посмотрел на племянника гордым поощряющим взглядом. Всё-таки Ванцзи вырос таким хорошим, послушным и почтительным ребёнком! — Сборщица лотосов почесала голову, решение давалось ей с трудом, и всё же она, в конце концов, сказала: — …Ладно, я впущу тебя. Но ненадолго, только на минутку. — Правда? Вот здорово! — обрадовался Не Хуайсан. — Какая милая женщина! — восхитилась Цзян Яньли. — Очень добрая тётушка! — согласился Вэй Усянь, широко улыбаясь. Лань Сичэнь тоже улыбнулся. На душе у него было тепло от доброты, проявленной к его брату. — Если хочешь сорвать лотосов, поторопись. Вдруг кто-то заметит и нажалуется на меня хозяину… я уже старая, мне совсем не нравится, когда меня ругают. — Тебя действительно впустили, Лань Чжань! Впустили, хотя по правилам и не должны были! Именно это я и называю умением общаться с людьми и договариваться! — Вэй Усянь с гордостью посмотрел на Лань Ванцзи. — Никому не нравится, когда его ругают! — проворчал Не Хуайсан, которому часто приходилось выслушивать упрёки Не Минцзюэ. — Ты что-то сказал? — спросил тот, насмешливо ухмыльнувшись. — Нет-нет, тебе просто послышалось, брат! — Хуайсан поспешно закачал головой. — Облачные Глубины, после первого дождя в пустынных горах. — О, смена сцены? — уточнил Цзинь Цзысюань. — Именно так, молодой господин Цзинь, — кивнула Ло Цинъян и продолжила: — Созерцая особенную красоту и свежесть магнолий после дождя, Лань Сичэнь ощущал радость на душе. Он расстелил на столике бумагу, сел у окна и взялся за картину. — Хм… — задумался Лань Сичэнь. Какую сцену могла изобразить книга сейчас? В принципе, раз уж в главе речь шла о лотосах, то кое-какая догадка у Сичэня имелась… — Первый молодой господин Лань столь утончён и изящен! — тихо поделился кто-то из присутствующих юных госпож с соседкой. — И очень благороден! Его сердце умеет радоваться таким простым вещам! — восхитилась в ответ та — тоже шёпотом. Поэтому их разговор услышали ещё несколько сидящих рядом девушек и, переглянувшись, все они разразились смущённым хихиканьем, украдкой бросая взгляды на Лань Сичэня. Тот благородно сделал вид, что взгляды не заметил и хихиканье не услышал. — Сквозь резной узор оконного переплёта он увидел, как к нему медленно направляется белая фигура. — Само собой, что белая! — фыркнул Вэй Усянь. — Или кто-то из адептов Гусу Лань всё-таки ходит в одеяниях другого цвета? — Нет, молодой господин Вэй, все адепты Гусу Лань ходят в белой форме. Но вот прибывшие гости могут носить цвета своего ордена, — разъяснил Лань Сичэнь. Скептическое «И часто в Гусу бывают гости?» ясно начерталось на лице Вэй Усяня, но вслух озвучивать тот его не стал. Не Минцзюэ хмыкнул, послав Вэй Усяню насмешливый взгляд и наблюдая, как его глаза забавно расширяются при понимании. Всё-таки Минцзюэ действительно был в Облачных Глубинах не таким уж редким гостем. — Лань Сичэнь, не откладывая кисть, произнёс: — Ванцзи. — О-о-о, — протянул Цзинь Цзысюань, — это и правда имеет смысл… Книга уже показала, что между братьями Лань были довольно близкие отношения, так что их встреча никого не удивила. — Лань Ванцзи подошёл ближе и поприветствовал через окно: — Брат. — Так странно… — пробормотал Вэй Усянь. — Со стороны кажется, будто их общение слишком сухое и формальное, но на самом деле оказывается, что по меркам Ланей это ещё очень тёплые отношения… Мне их действительно не понять! — он со вздохом покачал головой, сдаваясь. — Каждому своё, — равнодушно пожал плечами Цзян Чэн. — Не всем же быть такой душой компании, как ты. — А-Чэн прав. Молодые господа Лань намного сдержаннее в выражении своих чувств. Но это не значит, что они ничего не чувствуют, — улыбнулась Цзян Яньли. Вэй Усянь согласно кивнул, отметая прочь мысли о том, как проявляют чувства Лани. В конце концов, его ведь это не касается! — Вчера ты заговорил о лотосах, а как раз сегодня дядя послал людей купить лотосов для ордена. Хочешь поесть? — А он уже поел! — ухмыльнулся Вэй Усянь. Его комментарий вызвал тихий смех у Лань Сичэня и ускоренное сердцебиение у Лань Ванцзи. — Лань Ванцзи за окном ответил: — Уже поел. Зал разразился смехом. — Порой вы действительно просто два сапога пара! — проворчал Цзян Чэн. Честно говоря, с начала чтения книги он начал подозревать, что Лань Ванцзи мало того, что не ненавидит Вэй Усяня, так ещё они друг друга понимают даже лучше, чем сам Цзян Чэн и Вэй Усянь. Хотя они с Вэй Усянем выросли вместе! И хотя пока это всего лишь смутное подозрение, на душе от него оставался неприятный осадок. — Лань Сичэня ответ несколько удивил: — Поел? — Ну ещё бы! Вряд ли даже Сичэнь-гэ ожидал, что Лань-сюн лично отправится за лотосами за тридцать ли! — захихикал Не Хуайсан. — Не ожидал, — с улыбкой признал Лань Сичэнь. — Порой Ванцзи удивляет даже меня, хоть мы и родные братья. — Хмпф! — неопределённо хмыкнул Лань Цижэнь, смерив племянников подозрительным взглядом. — Да. — И почему я каждый раз удивляюсь твоей краткости и необщительности, Лань Чжань? — усмехнулся Вэй Усянь. — Из тебя каждое слово надо как под пытками вытаскивать! — Зато я умею слушать, — тихо, почти робко отозвался Лань Ванцзи. — Что?.. — на мгновение Вэй Усянь опешил от того, что вообще получил ответ, но потом радостно рассмеялся. — И то верно! У каждого свои таланты! И в твоём умении слушать — когда ты считаешь нужным это делать, конечно — я не сомневаюсь! Лань Ванцзи едва сдержался, чтобы не позволить себе улыбнуться хотя бы чуть-чуть. Вера Вэй Ина в него делала его счастливым, хоть и не должна была. Пусть ему должно было быть всё равно, что Вэй Ин о нём думает, но на самом деле для него оказалось важным быть достаточно хорошим в глазах Вэй Ина. — Братья обменялись ещё парой фраз, после чего Лань Ванцзи вернулся в цзинши. — А вот мы с Цзян Чэном почти всё время бодрствования проводим вместе! — похвастал Вэй Усянь. Юй Цзыюань недовольно тцыкнула и закатила глаза, ясно выражая, что она думает о влиянии воспитанника на своего сына. А вот Цзян Чэн внезапно для себя ощутил прилив радости. Будто Вэй Усянь доказал, что несмотря на свой глупый неуёмный интерес к Лань Ванцзи, про него, Цзян Чэна, он всё-таки помнит. Помнит, кто его лучший друг, почти брат. Будто Вэй Усяню действительно не всё равно на него. Цзян Чэн почти проклинал себя за то, как сладко замирало его сердце от такого незначительного знака внимания. Он чувствовал себя таким жалким из-за этого, но в то же время отчаянно хотел завернуться в эти слова Вэй Усяня, как в тёплое-тёплое одеяло в зимнюю стужу. — Закончив картину, Лань Сичэнь оглядел творение, привычно убрал и пока позабыл о нём до лучших времён. — Сичэнь-гэ, Сичэнь-гэ, а можно будет мне потом как-нибудь взглянуть на твои последние картины? Ну пожа-а-алуста! — состроил умоляющую мордашку Не Хуайсан. — Конечно, в чём вопрос, Хуайсан, — легко согласился Лань Сичэнь. Ему и самому было приятно проводить время с Хуайсаном за беседами об искусстве, как это у них случалось во время обучения Хуайсана в Гусу. — Затем взял Лебин и отправился туда, где ежедневно практиковался в исполнении Песни чистого сердца. Лань Цижэнь с гордостью посмотрел на своего старшего племянника. Далеко не все взрослые адепты могли освоить эту мелодию, а те, кому удавалось, делали это намного позже — сам Цижэнь, например, смог ею овладеть только на середине третьего десятка — но Сичэнь изучил её в таком юном возрасте! Всё-таки у него невероятно талантливые племянники! — Перед домиком лундань россыпью звёзд в зарослях травы виднелись светло-фиолетовые цветки. — Звучит красиво! Странно только, что я за три года в Облачных Глубинах нигде не видел горечавки… — с долей досады вздохнул Не Хуайсан. — Это ведь горечавка была, да? — Да, это горечавка. В Облачных Глубинах она растёт только в двух местах, и оба места находятся на территории, куда допускаются даже не все адепты клана, — сдержанно отозвался Лань Сичэнь. — О-о-о, — понятливо протянул Хуайсан. — Извиняюсь за любопытство. — Ничего, — Сичэнь покачал головой, почему-то чувствуя грусть. Внезапно захотелось оказаться дома и побежать к маме в тёплые объятия — как в далёком-далёком детстве. — Лань Сичэнь приблизился к дому по узкой тропинке, поднял глаза и на мгновение замер. — Что? Что такое? Что случилось? — тут же забеспокоился Лань Цижэнь. — На деревянной веранде перед входом в домик стояла ваза из белого нефрита, в которой целым букетом красовались отцветшие лотосы. — Фу-у-ух! — облегчённо выдохнул Лань Цижэнь. — Нельзя же так пугать людей! — проворчал он. — Простите, дядя, — повинился Сичэнь, скорее чувствуя веселье, чем вину. — Изящная нефритовая ваза и такие же изящные тонкие стебли составляли картину неповторимой красоты. — Сичэнь-гэ, пожалуйста, скажи, что ты нарисовал эту картину! — взмолился Не Хуайсан. — Я нарисовал её, — улыбнулся Лань Сичэнь. Хуайсан засиял: — И её я тоже смогу увидеть? — Конечно, — кивнул Сичэнь. — Сичэнь-гэ, я говорил, что ты лучший? — со звёздами в глазах спросил Хуайсан. — Если мне не изменяет память, ты говорил, что Минцзюэ-сюн лучший, — поддразнил его тот. — Вот именно! — притворно возмутился Не Минцзюэ. — Ты променял меня на Сичэня?! — Я вас обоих люблю и считаю лучшими! — Хуайсан состроил самый милый вид, на какой только был способен. — Лань Сичэнь убрал Лебин за пояс, сел на веранде перед нефритовой вазой и некоторое время смотрел на неё, повернув голову, обуреваемый сомнениями. — Какими сомнениями? — подозрительно спросил Лань Цижэнь. — В конце концов, он всё же поборол желание украдкой почистить и съесть один лотос, чтобы узнать, чем же всё-таки на вкус лотосы со стеблями отличаются от тех, что без стеблей. В повисшей на мгновение тишине очень чётко раздался звук удара ладони о лицо. — Я должен был догадаться!.. — простонал из-под ладони Цзян Чэн. — Знаешь, Цзян Чэн, когда ты так делаешь, я боюсь, что однажды ты ударишь слишком сильно и повредишь себе голову… — неловко произнёс Вэй Усянь. — Так может быть, тебе стоит перестать творить ерунду, чтобы мне не приходилось бить себя по лицу? — фыркнул тот, всё ещё не убирая руку. — И лишиться всего веселья? Да ни за что! — возмутился Усянь. — Тогда тебе придётся привыкнуть жить со своим страхом, как я привык жить с твоими выходками, — пожал плечами в ответ Цзян Чэн. — Раз уж Ванцзи выглядел столь счастливым, значит, должно быть, так и правда вкуснее. Лань Ванцзи кивнул, снова подтверждая. Цзян Яньли тонко рассмеялась в подол рукава. Вэй Усянь просиял, полный довольства и радости. Цзян Чэн и Юй Цзыюань закатили глаза. Цзян Фэнмянь улыбнулся, невольно вспоминая времена собственной лихой молодости. — Конец, — Ло Цинъян с облегчением закрыла книгу, отложила её на край стола и налила себе воды из кувшина. — Глава была большая, а день — полон впечатлений. Думаю, мы все утомились. На этом мы сегодня закончим чтение, — решил Вэнь Жохань. — Но если хотите, можно организовать перекус на ночь. — Я бы не отказался! — моментально отозвался Вэй Усянь, который всегда был за любую заварушку, кроме голодовки. — Это и правда было бы неплохо! — скривившись, нехотя согласился Цзинь Цзысюнь, но голодные бурления желудка безоговорочно взяли верх над гордостью и не позволили отказаться только потому, что сын слуги успел высказаться раньше него. — В таком случае еду сейчас подготовят, — кивнул Вэнь Жохань, давая знак слугам. — А я уйду первым. Желаю всем приятно провести время и хорошо выспаться перед завтрашним днём, — он грациозно поднялся и удалился из зала. Двери закрылись за Верховным заклинателем, отрезая его от шума за спиной, вспыхнувшего с новой силой. Вэнь Жохань позволил себе коротко выдохнуть и потереть висок. Это был действительно утомительный день. *Предположительно имеется в виду: удар веслом, бросание водорослями, плевок водой. (прим.переводчика) **Мера земельной площади, равная 60 квадратным чжанам, что соответствует приблизительно 0,07 га. (прим.переводчика)