О будущем горьком замолвим словечко

Вэнь Жохань сидел в своём кабинете, один в тишине полумрака, и укладывал в голове услышанное. Охота на горе Дафань. Статуя богини, пожирающая души. Мёртвый А-Нин, способный не напрягаясь справиться хоть с дюжиной заклинателей. Воссоединение братьев Цзян, полное «семейного тепла и слёз счастья». Возвращение Старейшины Илин в Облачные Глубины. Непонятные раны Ханьгуан-цзюня и его же странное поведение. Юношеские годы Вэй Усяня — обучение в Облачных Глубинах и жизнь в Пристани Лотоса. Странное и двусмысленное поведение второго юноши Ланя, Лань Ванцзи. Деталей было столь много, что они просто не хотели укладываться в единую картину! Хотя бы потому, что ещё больше деталей до сих пор отсутствовало. — Отец? — тихо позвал его осторожно подошедший Вэнь Сюй. — А-Сюй, — кивнул Жохань. — Вы желаете что-нибудь обсудить или хотите просто насладиться ночью и тишиной? — уточнил Вэнь Сюй. — Сегодняшняя ночь прекрасна, не спорю, — усмехнулся Жохань, садясь за столик и жестом предлагая сыну присоединиться, — но я всё же предпочту поговорить. Хотя бы ради того, чтобы самому лучше понять уже известное. — Тогда я в полном вашем распоряжении, отец, — Вэнь Сюй почтительно кивнул и налил обоим вина.

***

— Ты хотел мне что-то сказать, Фэнмянь? — Юй Цзыюань стремительно вошла в гостевые покои, на время чтения принадлежащие её мужу. — Моя госпожа, почему бы вам не присесть и не выпить пиалу чая или вина? — осторожно предложил Цзян Фэнмянь. Не то чтобы он действительно ожидал, что Цзыюань согласится провести в его компании два вечера — две ночи? — подряд, но всё равно надеялся. В конце концов, она ведь всё-таки пришла! — Ты хочешь поговорить об этом негоднике? — с долей недовольства нахмурилась Цзыюань. — Я бы с удовольствием поддержал любую тему, которую выберет моя госпожа. Лишь бы только она со мной говорила… — вздохнул Фэнмянь. Лицо Цзыюань ни на каплю не стало более довольным, мягким или счастливым, но она с фырком села напротив Фэнмяня. — Я тебя слушаю, — милостиво кивнула она, внутренне больше похожая на вулкан, готовый извергнуться в любой момент. — Благодарю, моя госпожа, — улыбнулся в ответ Фэнмянь. Он действительно не мог вспомнить, когда они в последний раз вот так… Разговаривали. Без ссор, скандалов и криков. Ещё, конечно, не ночь и никто не даст гарантии, что именно этим не закончится их нынешняя попытка… Но Фэнмянь всё равно надеялся. Упрямо и отчаянно, как и полагается любому Цзяну.

***

— Сичэнь, Ванцзи!.. — Лань Цижэнь раздражённо дёрнул рукой, явно желая что-то сказать, но на мгновение замер, что-то обдумывая. — Будьте осторожны, держитесь подальше от неприятностей и хорошо отдохните! Кто знает, какую чушь нам придётся выслушивать завтра! — фыркнул он наконец и стремительно — куда более быстро, чем принято в Облачных Глубинах, но кого это волнует в Знойном дворце? — отправился в свои покои. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи посмотрели ему вслед, недоумённо переглянулись. — Ванцзи… Ты желаешь о чём-нибудь поговорить со мной? — осторожно поинтересовался Сичэнь. Ванцзи на пару мгновений задумался, но покачал головой: — Нет. — Но ты ведь знаешь, что если захочешь, можешь обратиться ко мне в любое время дня и ночи? — уточнил Сичэнь. — Да, знаю. Спасибо, брат, — на этот раз Ванцзи кивнул. — Тогда желаю спокойной ночи, Ванцзи, — Сичэнь улыбнулся брату, позволил себе легко погладить его по голове — совсем как в детстве — и тоже скрылся в своих покоях. Лань Ванцзи ещё некоторое время стоял в коридоре, осмысливая произошедшее, прежде чем зайти к себе. У него накопилось слишком много необработанных фактов о Вэй Ине, чтобы сейчас осталось место для других переживаний.

***

Цзян Яньли видела, в каком смятении чувств были её братья, несмотря на их усталость. Чтобы не дать им выплеснуть эту нехорошую смесь на кого-нибудь и попасть в беду, она предложила посидеть у неё в покоях. Естественно, А-Сянь и А-Чэн даже не думали протестовать. Когда Яньли села на стул у столика, расположенного во дворике, к которому примыкали её покои, А-Сянь беспечно сел на землю рядом и привалился к её ногам. — А-Сянь, почему бы тебе не сесть на стул, как положено? — мягко пожурила его Яньли. — Но шицзе, я не хочу-у-у! — надув губы, капризно протянул тот, уютно устроив подбородок на её коленях и смотря снизу вверх честными наивными глазами. — Сколько же Сянь-Сяню лет, что он не умеет сидеть на стульях? — лукаво поинтересовалась Яньли, ласково гладя своего неуёмного шиди по голове. — Сянь-Сяню три! — гордо отозвался Усянь. — Даже трёхлетние дети ведут себя приличнее! Так что я бы больше года тебе не дал! — закатил глаза Цзян Чэн, усаживаясь рядом с сестрой. И если он придвинул стул вплотную к столу Яньли, чтобы его тоже могли обнять — кто об этом узнает и сможет его осудить? — Надеюсь, вы не собираетесь ссориться? — доброжелательным тоном спросила Яньли, не давая А-Сяню отреагировать на слова А-Чэна. — Даже не собирались! — с невинным выражением лица честно солгал Усянь. — Мы с Цзян Чэном никогда не ссоримся! — гордо похвастал он, чем заслужил искренний смех своих брата и сестры.

***

Су Шэ медленно шёл по коридорам Знойного дворца: движение помогало ему лучше укладывать информацию в голове. Подумать только — он совершенно забыл, кто спас его на озере Билин! Точнее, сначала он даже не понял, из-за страха не способный воспринимать окружающую его действительность, но потом, когда успокоился и пришёл в себя, даже не подумал узнать! Су Шэ тяжко вздохнул. Пусть и очень запоздало, но он действительно хотел поблагодарить молодого господина Вэя за своё спасение. Если бы молодой господин Вэй не кинулся ему на помощь, вмешался бы второй молодой господин Лань в ситуацию, спас бы его, Су Шэ, или даже не опустил бы взгляда, чтобы увидеть, что кто-то находится в беде? Внезапно он услышал звонкие голоса, раздающиеся из-за угла. — Нам туда! — вдохновенно выпалил один. — Но я точно помню, что мы там уже проходили… — с куда меньшим энтузиазмом произнёс другой. — Может быть, нам удастся встретить кого-нибудь и спросить дорогу? — предложил третий. Голоса звучали молодо и вполне дружелюбно, поэтому заинтригованный Су Шэ рискнул двинуться им навстречу. Когда он вышел из-за угла, его взору предстали трое юношей ещё младше него самого — практически ещё мальчиков! — и одетых в простую одежду, выдающую отсутствие принадлежности даже к самому захудалому клану из присутствующих. Но Су Шэ, несмотря на то, что был старше, сильнее и куда выше по положению — ученик Гусу Лань, как-никак! — всё равно склонился первым в небольшом вежливом поклоне. — Молодые господа, — с отчётливой вопросительной интонацией поздоровался он. — Ах, эти недостойные приветствуют благородного молодого господина! — спохватился, видимо, самый старший из юношей, склоняясь в куда более глубоком поклоне, как и положено по правилам приличия. Остальные двое последовали его примеру, приветствуя Су Шэ. Су Шэ почувствовал, как у него внутри расцветают гордость и самолюбие: обычно это ему приходилось низко склонять голову перед вышестоящими. От редкой картины проявленного именно к нему уважения настроение Су Шэ взметнулось вверх, как птица, поэтому он благодушно произнёс: — Кажется, вы трое заблудились? Будет нехорошо, если вы попадёте в беду, в плохой час повстречав не того человека или не найдя дороги обратно. Вас проводить? Не то чтобы Су Шэ всегда заботился о посторонних, но у него было действительно хорошее настроение, и он лишь пару сяоши назад узнал о своём чудесном спасении… Так что это был внезапный благородный порыв сделать кому-нибудь добро, и Су Шэ не намеревался сдерживать или игнорировать этот порыв. В конце концов, именно благодаря такому же порыву молодого господина Вэя он сам до сих пор жив, а нынешний порыв Су Шэ ничего ему не стоил. — Мы будем вам очень признательны! — обрадовался самый юный мальчик. — Да, мы будем очень благодарны молодому господину! — вновь отозвался самый старший. — Меня зовут Су Шэ, имя в быту — Миншань. Я адепт Великого Ордена Гусу Лань, — представился Су Шэ. — Этого простолюдина зовут Мэн Яо, благородный молодой господин Су, — представился старший юноша, и Су Шэ наконец узнал в нём бастарда главы Цзинь, которого скинули с лестницы на праздновании дня рождения наследника Цзинь. — Сун Лань, имя в быту — Цзычэнь. Послушник монастыря Байсюэ, — представился средний юноша, сдержанный и, возможно, чуточку застенчивый. — Сяо Синчэнь, — простодушно улыбнулся самый юный мальчик. — Мы уложили детей, что были с нами, А-Яна и А-Цин, и хотели немного прогуляться. — Хм… — Су Шэ на пару мгновений задумался, куда в роскошном Знойном дворце могли поселить столь неименитых гостей, но быстро сдался. — Рассказывайте, где находятся ваши покои, чтобы я мог вас проводить! В тот миг Су Шэ ещё не знал, что эти трое ещё долго не отпустят его, найдя в нём новый источник информации про мир заклинателей. Но не то чтобы он будет возражать: всегда приятно чувствовать себя важным, значительным и умным, а уж быть объектом искренних восхищённых взглядов, пусть и всего лишь трёх любознательных мальчишек — и подавно!

***

К завтраку все присутствующие были отдохнувшими, посвежевшими, повеселевшими и потому едва не лучились энтузиазмом и даже благодушием. — Вэй-сюн, Цзян-сюн! — радостно приветствовал товарищей Не Хуайсан. — Дева Цзян! — Не-сюн! — Вэй Усянь без капли приличий или почтения помахал ему рукой. — Можно к вам присоединиться за завтраком? — поинтересовался Хуайсан, но тон его явно подразумевал, что вопросом это даже не является, и он рассчитывает на вполне однозначный ответ. — Конечно, почему нет? — Усянь беспечно пожал плечами. — Пожалуйста, второй молодой господин Не, — улыбнулась Цзян Яньли. — Отлично! — просиял Хуайсан, неэлегантно плюхаясь рядом с Вэй Усянем. Цзян Чэн усмехнулся, видя возмущённое и полное чувства предательства лицо Усяня, когда до того дошло, что Хуайсан намеревается положить глаз на его еду. Тут возле них возникли ещё несколько человек: Су Шэ, поддерживаемый новыми знакомыми, решился подойти к Вэй Усяню. — Кхм… Этот адепт приветствует наследника Цзян, деву Цзян, второго молодого господина Не и молодого господина Вэя! — собрав всё своё мужество, произнёс Су Шэ. Не Хуайсан и Цзян Чэн кивнули, уставившись на него недоумёнными взглядами. Цзян Яньли вежливо улыбнулась. Вэй Усянь же, не отягощённый правилами приличия, в лоб и без затей, но с искренним любопытством и без намерения оскорбить спросил: — А ты кто? — Этого адепта зовут Су Шэ, в быту — Миншань, и он тот, кого вы, молодой господин Вэй, спасли от бездонного омута на озере Билин год назад, — тихо ответил смущённый Су Шэ. — Я сожалею, что тогда не поблагодарил вас, и решил исправить эту ошибку сейчас. Несколько мгновений Вэй Усянь вспоминал те события, а потом его лицо озарилось пониманием: — А-а-а, вот как! Ну, честно говоря, благодарить меня совершенно не обязательно. На моём месте так поступил бы любой нормальный человек! — Вэй Усянь с улыбкой пожал плечами. — Но я рад, что с тобой всё хорошо! И не переживай из-за того события: бездонный омут — действительно сильная и опасная тварь, так что любой мог ошибиться, особенно когда вместо неё ожидал встречи с простыми гулями. Главное — что ты выжил и выучил этот урок! А кто это с тобой? — Вэй Усянь без плавных логичных переходов переключился на юношей — или скорее детей? — стоящих на некотором расстоянии позади Су Шэ. Отреагировав на его слова, юноши подошли ближе. — Этого скромного простолюдина зовут Мэн Яо, и после начала чтения он очень хотел познакомиться с вами, молодой господин Вэй! — поклонился старший юноша. — И он очень надеется, что вы не сочтёте это за дерзость. — Я Сун Лань, имя в быту — Цзычэнь. Послушник из монастыря Байсюэ, — коротко поклонился юноша чуть помладше. — Моё имя — Сяо Синчэнь, — беспечно улыбнулся мальчик лет десяти. — А это А-Ян и А-Цин, — показал он на прячущихся за ним детей. — Приятно познакомиться со всеми вами! — широко улыбнулся Вэй Усянь: он всегда был мягок со своими шиди, а уж детей — и вовсе обожал безмерно. — Мы наслышаны об уме и доброте молодого господина Вэя, поэтому подумали, может быть, он не откажется поделиться с нами своей мудростью, — смущённо потупился Мэн Яо. — Да без проблем! — пожал плечами Вэй Усянь, жестом приглашая всю компанию присоединиться к ним. Цзян Чэн недовольно поджал губы — всё-таки за исключением Су Шэ это были всего-навсего простолюдины, которым не по статусу было сидеть рядом с наследниками двух Великих Орденов на таком официальном мероприятии — но промолчал, решив, что он — не какой-то там Вэнь или Цзинь, чтобы устраивать разборки практически на ровном месте и самоутверждаться за счёт тех, кто не может ответить. Тут к их столикам подбежал ещё один ребёнок. — А-Ян, А-Цин, Яо-гэ, Лань-гэ, Чэнь-гэ, доброе утро! — весело прощебетал он. — Это Мо Сюаньюй, — представил мальчика Мэн Яо. — Он — мой сводный брат и иногда сидит с нами. — Тот самый, который якобы призовёт Вэй Усяня в своё тело? — вскинул бровь Цзян Чэн, за что в него с двух сторон сразу врезались острые локти Вэй Усяня и Не Хуайсана. — А-Юй тоже хочет побыть с нами? — проворковала Цзян Яньли с милой улыбкой, делая вид, что её брат только что ничего не говорил. — Да! — А-Юй радостно плеснул в ладоши и уставился на старших ребят открытыми доверчивыми глазами. Цинь Су и Ло Цинъян, видя, что вокруг Вэй Усяня и Не Хуайсана собирается большая компания, тоже не упустили возможности присоединиться и поближе познакомиться и с молодым господином Вэем, о котором столько слышали и читали, и с девой Цзян, у которой надеялись взять несколько уроков по готовке. — Второй молодой господин Не! — поздоровались они сначала с новым другом. — Наследник Цзян, дева Цзян, молодой господин Вэй! — поприветствовали они тех, с кем были пусть и заочно, но знакомы. — Молодые люди! — с приветливыми улыбками легко поклонились остальным. — Дева Цинь, дева Ло! — расплылся в улыбке Не Хуайсан. — Присаживайтесь-присаживайтесь, сейчас я вас со всеми познакомлю! — прощебетал он, горя нетерпеливым энтузиазмом. Слугам пришлось споро переставлять столики и доносить еду, чтобы вся собравшаяся разношёрстная компания могла с удобством расположиться и насладиться завтраком. Когда с едой было покончено и присутствующие расселись по местам — перемещение кучки безродных детей поближе к Орденам Цзян и Не не осталось незамеченным, а вот Су Шэ пришлось занять своё законное место с кланом Лань — Мэн Яо робко попросил читать следующую главу. — Пф, разве этот никчёмный ублюдок-простолюдин справится с такой честью? — презрительно фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Наверняка перепутает все слова и превратит книгу в ещё большую чушь, чем она является сейчас! Мэн Яо втянул голову в плечи, хоть и не был ни в чём виноват. — А я думаю, что… Мэн Яо достаточно образован и умён, если он посчитал, что сможет прочесть главу, — вступился за непризнанного сводного брата Цзинь Цзысюань, но запнулся, не уверенный, как лучше всего к нему обратиться. — Этот недостойный благодарит молодого господина Цзинь за его поддержку и добрые слова, — склонился в глубоком поклоне Мэн Яо. — Молодой господин Мэн за завтраком умело поддерживал беседу, так что я тоже считаю, что у него не будет проблем с книгой, — поддержал нового товарища и Вэй Усянь. — Да, я тоже не обнаружил существенных недочётов в литературном образовании молодого господина Мэн, — согласился Не Хуайсан. Таким образом спор был окончен и книгу передали Мэн Яо. Тот открыл книгу, пролистал до нужного места, глубоко вдохнул и зачитал: — Глава девятнадцатая. Довольство. Часть первая. Вэй Усянь всю ночь пролежал ничком. — Ч-что?.. — недоумённо моргнул Не Хуайсан. — О чём это книга на этот раз? — озадаченно склонил голову набок Вэй Усянь. Присутствующие были с ними полностью согласны, так как никто не смог сразу, с одного предложения понять, к чему книга вела на этот раз. — Он долгое время размышлял, что же, в конце концов, произошло с Лань Ванцзи за все эти годы, и смог задремать только далеко за полночь. — А-а-а!.. — понятливо прокатилось по залу множеством голосов. — Значит, книга вернулась к событиям, которые якобы произойдут после воскрешения Старейшины Илин! — покивал Вэй Усянь. — Когда Ханьгуан-цзюнь в самом прямом смысле этих слов утащил его в Облачные Глубины! — пропел тонко ухмыляющийся Не Хуайсан. Ни Лань Цижэня, ни его племянников не порадовало напоминание о действиях якобы будущего Лань Ванцзи. Никто из них всё ещё не мог поверить, что в итоге Ванцзи способен пойти по стопам Цинхэн-цзюня, их с Сичэнем отца и старшего брата Цижэня — влюбиться едва не до умопомрачения в совершенно неподходящего человека, а потом действительно заточить его в Облачных Глубинах до конца его дней. Это было совершенно немыслимо, бессмысленно и невозможно! Не так ли?.. — Когда на следующее утро он открыл глаза, Лань Ванцзи уже и след простыл. — Ещё бы! — закатил глаза Цзян Чэн. — Ты во сколько-то очи свои распрекрасные продрал, чудовище моей жизни? — Ну да, а Лань Чжань наверняка встал строго по расписанию — в пять утра! — согласно кивнул Вэй Усянь. Лань Цижэнь хмыкнул, чувствуя смутное и совершенно нелепое самодовольство по поводу того, что даже Старейшина Илин в его постели не может заставить его племянника — точнее, эту искажённую его якобы будущую версию — нарушить правила Облачных Глубин. Или, по крайней мере — хотя бы распорядок дня… Лань Ванцзи неосознанно припомнил, что Вэй Ин встаёт в девять утра. По крайней мере, именно так утверждала книга, и Вэй Ин с Цзян Ваньинем её не поправляли. — Теперь Вэй Усянь оказался лежащим на кровати как положено, с руками, вытянутыми вдоль тела, в благопристойной позе. — Пф-ф-ф! — прыснул со смеху Не Хуайсан. Цзян Чэн широко ухмыльнулся, в красках представляя эту живописную картину — всё-таки обычно его дурной шисюн был совершенно несдержанным абсолютно во всём и имел привычку разваливаться, занимая как можно больше места. А потом мог ещё начать крутиться и вертеться так, что спать рядом с ним было практически невозможно — то рукой по носу двинет, то ногу на тебя закинет, а то и вовсе заползёт сверху и будет похрапывать на ухо! Но сам Цзян Чэн за годы, прожитые в одной комнате с этим болваном, блестяще освоил нелёгкий, но совершенно необходимый навык засыпания в трудных условиях, полностью оправдывая девиз своего Ордена, чем небезосновательно гордился. А вот Ханьгуан-цзюню с непривычки должно было прийтись несладко этой ночью! Вэй Усянь скривился в притворном отвращении и посмотрел на Лань Ванцзи, будто тот его предал, причём одним из самых жутких способов: — Лань Чжань, я так тебе доверял, так верил, а ты!.. Как ты мог так со мной поступить?! Чем я заслужил укладывание в благопристойную позу?! — он драматично приложил ладонь ко лбу. — Вэй Усянь тотчас же скинул с себя одеяло и зарылся рукой в волосы. Необъяснимое чувство ужаса и нелепости произошедшего никак не покидало его. — Ну надо же! — фыркнула Юй Цзыюань. — Я-то думала, что мы одиноки в этих чувствах! А оказалось, у этого негодника ещё имеются в наличии хоть какие-то остатки совести! Лань Цижэнь, в волнении оглаживая бородку, не мог с ней не согласиться. Страшно подумать — не то что произнести вслух! — но кажется, у этого бесстыдного Старейшины Илин и то больше понятия о благопристойности, чем у Ханьгуан-цзюня! Как такое вообще могло случиться в этом мире?! Что за нелепая, лживая книга! — В это время в деревянную дверь цзинши два раза постучали. Снаружи донёсся голос Лань Сычжуя: — Молодой господин Мо? Вы проснулись? — Даже удивительно, как этот Лань Сычжуй так подгадал время! — недоверчиво покачал головой Цзян Чэн. — Вэй Усянь пробурчал: — Зачем вы будите меня так рано? — Т-ты!.. Наглый бесстыдный невежда! — возмутился Лань Цижэнь, пусть и не знал, сколько времени было в книге. Но уж точно не положенные для подъёма пять утра! — Лань Сычжуй удивился: — Р-рано?.. Но ведь уже девять. — Совпадение? — озадачился Вэй Усянь. — Не думаю! — со смешком покачал головой Не Хуайсан, хитро щуря глаза. Лань Ванцзи взволнованно сглотнул. Видимо, Ханьгуан-цзюнь тоже откуда-то прекрасно знал распорядок Вэй Ина… Хотя уж он-то точно не мог слышать слова Цзян Ваньиня! Потому что сам Ванцзи совершенно точно их не слышал во время обучения Вэй Ина в Облачных Глубинах! — Все в Ордене Гусу Лань вставали в пять и отходили ко сну в девять — таков был заведённый порядок. — Все присутствующие давно это знают! — раздражённо тцыкнул Вэнь Чао. — Даже та кучка детей-простолюдинов, которые понятия не имеют о заклинательстве, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону Мэн Яо, Сун Ланя и Сяо Синчэня, — уже это выучили! — У Вэй Усяня же было своё расписание: он просыпался в девять, а ложился в час — точно на четыре часа позднее, чем адепты Ордена Гусу Лань. — И это мы уже тоже поняли! — не менее раздражённо отозвался Цзинь Цзысюнь. — Книга нас совсем за идиотов держит?! Вэй Усянь обменялся с друзьями насмешливым и очень говорящим взглядом. Не Хуайсан спрятал нижнюю половину лица — а точнее, широкую ухмылку — за очередным расписным веером. И ничего-то брат не понимает в пользе столь изысканной вещицы! Цзян Чэн не удержался от того, чтобы не закатить глаза. Мэн Яо, сидящий с друзьями и детьми позади, не мог лично увидеть эти переглядывания, но вполне догадался о происходящем, потому склонил голову, чтобы скрыть своё лицо — не был уверен, что сейчас сумеет удержать приличествующее случаю вежливое выражение. — Сейчас же из-за того, что он полночи пролежал на животе, его поясница и спина ныли, потому он честно признался: — Я не могу встать. — Ты ведь это специально, да? — поморщившись, почти выплюнул Цзян Чэн. — Подлавливаешь его на любопытстве! — А ты как думаешь? — самодовольно ухмыльнулся Вэй Усянь. — Так держать, Вэй-сюн! — показал большой палец другу Не Хуайсан. — Лань Сычжуй сказал: — Эм… Что у вас опять стряслось? — Нет! Нет-нет-нет! Не ведись на это! Не смей верить этим жалобам! — почти прошипел Цзян Чэн. — … Цзян Чэн, ты ведь знаешь, что разговариваешь с книгой? — любезно уточнил Вэй Усянь. — Конечно, знаю! — возмутился тот. — Тогда хорошо! — милостиво кивнул Вэй Усянь. — Значит, для твоего здравомыслия ещё не всё потеряно! — Моему здравомыслию изначально ничего не угрожало бы, если бы не твои выходки! — процедил сквозь зубы Цзян Чэн. — Вэй Усянь воскликнул: — Что стряслось?! Ваш Ханьгуан-цзюнь измотал меня! Цзян Чэн горестно застонал, прикрыв лицо ладонью. — Вэй-сю-у-ун! — взвизгнул Не Хуайсан, в его глазах горел безошибочно узнаваемый восторг. Лань Сичэнь с трудом подавил короткий смешок. Лань Ванцзи оцепенел от шока. Вэй Усянь прищурился, полностью довольный дерзкой шуткой своей якобы будущей версии. Как бы то ни было, Старейшина Илин до сих пор знал толк в хорошем чувстве юмора! — Раздался сердитый голос Лань Цзинъи: — Если ты продолжишь нести подобный бред, то поплатишься! А ну живо выходи! На лице Лань Цижэня крупными иероглифами было начертано, как сильно он благодарен этому ученику за отстаивание чести своего племянника и как он им безмерно гордится. — Вэй Усянь заговорил голосом, полным оскорблённой невинности: — И вовсе это не бред! Он всю ночь не давал мне сомкнуть глаз и в конец измотал! Я не могу выйти — мне слишком стыдно! У Лань Ванцзи от этих слов безнадёжно перехватило дыхание. — О каком таком стыде идёт речь, негодник?! У тебя его, небось, от рождения не было! — насмешливо фыркнула Юй Цзыюань. — Ты же специально это делаешь! — Цзян Чэн впился в брата наполовину возмущённым, наполовину обвинительным взглядом. — Спе-ци-аль-но! — Конечно! — легко согласился Вэй Усянь, задорно рассмеявшись. — Отличная работа, Вэй-сю-у-ун! — Не Хуайсан изящным движением руки смахнул слёзы гордости. — Я так тобой горжусь! — Я знал, что ты оценишь мой тяжкий труд! — Вэй Усянь заговорщицки поиграл бровями, и оба юноши расхохотались ещё более несдержанно. — Не всё так плохо, Ванцзи, — попытался утешить брата Лань Сичэнь. — По крайней мере, молодой господин Вэй радуется и хорошо проводит время! — Несколько учеников за дверью растерянно уставились друг на друга. Никому не дозволялось входить в покои Ханьгуан-цзюня без разрешения, поэтому они не могли просто взять и вытащить его гостя силой. — Хоть кто-то там помнит о правилах приличия! — Лань Цижэнь несколько нервно огладил бородку: кто знает, чему может научить наивных, доверчивых детей этот невежественный смутьян! Да ещё и пошедший по Пути Тьмы! Как мог Ханьгуан-цзюнь оставить этого ужасного человека наедине с драгоценными адептами, с будущим Ордена?! Как он вообще мог привести этого человека в Облачные Глубины?! — Лань Цзинъи разбушевался: — Да у тебя нет ни стыда, ни совести! — Как точно подмечено! Этот юноша действительно хорошо воспитан и разбирается в приличиях, раз не ведётся на уловки негодника! — похвалила будущего адепта Юй Цзыюань. Вэй Усянь обиженно надул губы: — Зато я умный, талантливый, красивый и сильный! — А ещё жу-утко скромный! — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Ханьгуан-цзюнь — не обрезанный рукав. — Да! Ванцзи бы никогда! — горячо поддержал Лань Цижэнь, гневно грозя кулаком книге и тряся бородкой. — Ванцзи — благовоспитанный, разумный и идеальный юноша, пример для подражания! Он просто не может быть каким-то обрезанным рукавом! Лань Ванцзи потупил взгляд, чувствуя себя ужасно виноватым. Если — когда? — дядя узнает о его… Сердечной слабости по отношению к Вэй Ину, он будет очень разочарован и опечален. Отречётся ли он от Ванцзи? Будет ли смотреть с презрением? Пожалеет ли потраченных на него сил и времени? Ванцзи в отчаянии сжал руки в кулаки. Сейчас он мог лишь покорно ожидать, когда же зависший над его головой меч упадёт. — Он измотал тебя?! Да я скорее вознесу мольбы Небесам, лишь бы ты, бесстыдник, не измотал его! — Хорошо сказано, мальчик, хорошо! — Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул. Вэй Усянь в ответ лишь весело фыркнул, но решил пожалеть бедные нервы почтенного учителя. Или, если быть более честным, не нарываться на хорошую порку Цзыдянем за проявленное непочтение и публичные скандалы, пятнающие честь Ордена. — Вставай сейчас же! Забирай своего осла и научи его хорошим манерам! От него столько шуму! — Яблочко! — радостно воскликнул Вэй Усянь. — О, давненько мы не слышали про этого замечательного ослика! — оживилась вторая госпожа Юй. — Шум запрещён в Облачных Глубинах! — возмутился Лань Цижэнь. Лань Сичэнь не смог удержаться, чтобы крайне непочтительно не бросить на дядю снисходительный взгляд. Неужели он действительно ожидает, что животные будут следовать правилам?! Может ещё и кроликам Ванцзи, как и предлагал молодой господин Вэй, давать не больше трёх морковок за раз? — Домашние животные также запрещены в Облачных Глубинах! — продолжил негодовать Лань Цижэнь. — А Яблочко — друг, а не домашний питомец! — не растерялся Вэй Усянь. Лань Сичэнь едва сдерживал губы от того, чтобы они не расползлись в улыбке. Да, животные запрещены в Облачных Глубинах. Но кролики Ванцзи благополучно живут и прекрасно себя чувствуют. И в реальности, и в книге, как показала прошлая глава. Интересно, об этом ещё кто-нибудь кроме него помнит? — При упоминании своего ездового животного Вэй Усянь быстро скатился с кровати и встал на ноги. — Ну вот, сразу и силы подняться нашлись, и про больную спину все резко забыли! — ухмыльнулась первая госпожа Юй. — У-у-у, злые вы! Зачем же сразу придираться к словам?! — недовольно засопел Вэй Усянь. — Что вы сделали с моим Яблочком?! Даже не приближайтесь к нему — лягнёт так, что мало не покажется! — Ослик попался действительно с характером — хозяину под стать! Чтобы скучно не было! — рассмеялась вторая госпожа Юй. — Мы только начали читать, а надо мной уже все издеваются! — притворно захныкал Вэй Усянь. — Не-сюн, за что мне такие мучения?! — За всё хорошее! — буркнул Цзян Чэн, не чувствуя ни капли жалости. — Бедный-бедный Вэй-сюн, как я тебя понимаю! — Не Хуайсан же наоборот, смотрел с искренним состраданием. В конце концов, его собственный брат тоже постоянно над ним издевается, заставляя тренироваться с саблей и мешая заниматься любимым искусством! — Лань Цзинъи спросил: — Что ещё за Яблочко? — Что?! Как он смеет не знать имени моего ослика?! Разве мы не путешествовали вместе несколько дней, пока не добрались до Гусу?! — негодовал Вэй Усянь, почти серьёзно задетый таким пренебрежением к своему будущему питомцу. — Да кого интересует имя какого-то осла?! — фыркнул в ответ Цзинь Цзысюнь. — Яблочко — не какой-то осёл! Он — самый лучший, быстрый и великолепный ослик в мире! — гордо расправил плечи Вэй Усянь. — Пусть и самый упрямый… — добавил он куда тише. — Вэй Усянь ответил: — Мой ослик! — Ты и правда прикипел к нему душой, не так ли, А-Сянь? — с улыбкой спросила Цзян Яньли. — Конечно! — без капли сомнений кивнул тот. — Разве не Яблочко был моим верным и единственным спутником в странствиях без цели, когда меня — точнее, Старейшину Илин! — только вернули к жизни? — Ну, теперь у тебя в «спутниках» — едва не половина Ордена Гусу Лань, — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — И они даже милостиво найдут тебе цель, к которой можно идти! Или даже понесут тебя к ней! Вэй Усянь посмотрел на него, как на предателя, но сдержал шутливое нытьё о «злобном неблагодарном младшем брате» — Цзян Чэн ведь, дурак этакий, обязательно примет слишком близко к сердцу и годами будет хранить и мусолить, причиняя боль самому себе! — Он выскочил из цзинши, шугнув столпившихся учеников… Цзян Чэн и Юй Цзыюань закатили глаза на дикий необузданный энтузиазм их болвана. Лань Цижэнь недовольно поджал губы, из-за чего его бородка гневно затряслась. — … и приказал доставить его к ослу. — А с каких это пор Вэй Усянь, да ещё и в облике отвергнутого бастарда и позорного обрезанного рукава Мо Сюаньюя, имеет право что-то приказывать адептам Ордена Гусу Лань? — хмыкнул Вэнь Чао. Лань Сичэнь мило улыбнулся и сделал знак понятливому Мэн Яо продолжать читать. Утро было слишком хорошим, чтобы тратить его на разборки по пустякам со всякими… Невоспитанными молодыми господами. — Вэй Усяня привели на зелёную поляну, в центре которой стоял осёл, громко и протяжно ревущий без устали. — Что ему не так?! Что не устроило?! — наполовину гневно, наполовину горестно вопросил у небес Лань Цижэнь. Почему эта глупая упрямая животина просто не может вести себя прилично, раз уж ей повезло попасть в сами Облачные Глубины?! Да она теперь должна была быть живой легендой среди своих сородичей! — Животное очень хотело полакомиться сочной травкой… — Ну и что ему мешает? Тупица! — закатил глаза Цзинь Цзысюнь. — … но поляна оказалась усеяна несколькими десятками белых пушистых помпончиков, так что ослику негде было и морды приткнуть. — … На несколько мгновений — чрезвычайно унизительных для Лань Ванцзи, мгновенно сообразившего, что это за «белые пушистые помпончики» и кому они принадлежат — в зале воцарилась тишина. — Боже-боже-боже мой! — сдавленно прохрипел разрывающийся от восторга и умиления Не Хуайсан. — Даже в этом ужасном якобы будущем всё ещё существуют такие убийственно милые вещи, как любовь второго молодого господина Лань к кроликам! Все — кроме самого Лань Ванцзи, естественно — были с ним полностью согласны. — Лань Чжань, Лань Чжань! Как ты можешь, как ты смеешь быть таким милым?! — вдохновенно проворковал Вэй Усянь. — И скрывать от меня эту свою черту характера?! Лань Чжань, за что ты так меня ненавидишь?! Лань Ванцзи застыл, разрываясь между тем, чтобы покраснеть ушами от комплимента Вэй Ина, и тем, чтобы побледнеть от его же убеждённости в ненависти к нему. — Вэй Усянь пришёл в восторг: — Ого, сколько кроликов! — Ставлю всю свою коллекцию вееров, что это просто потрясающее, душераздирающе милое зрелище! — Не Хуайсан пару раз взволнованно обмахнулся веером, будто ему стало жарко от одного воображения этой картины. — Книга сказала: «несколько десятков»! — пропела Цинь Су с тонкой, очаровательной и кроткой улыбкой. Ло Цинъян мечтательно вздохнула. Даже Лань Сичэнь и Лань Цижэнь расплылись в маленьких, едва заметных улыбках при мыслях о нескольких десятков прелестных кроликов. — Скорее, скорее, давайте насадим их на вертел и зажарим! — Вэй-сюн, беру назад всё хорошее, что я когда-либо говорил о тебе: ты настоящий варвар! — последние слова Не Хуайсан буквально прокричал, впившись в друга — возможно, уже бывшего — яростным взглядом. — Не-сюн, ну уж ты-то должен понимать, что это всего лишь очередная шутка! — со смешком закатил глаза Вэй Усянь. — Не стал бы я делать что-то подобное. Я же не бессердечный! На лицах многих присутствующих были явные опасение и сомнение. Не то чтобы кто-то поверил ему на слово. Особенно когда его книжная версия была способна убить тройку-пятёрку тысяч людей за ночь, как говорилось в самой первой главе. И нет, про это никто не забыл! Даже если потом Старейшина Илин вёл себя вполне прилично и не спешил устраивать массовые кровопролития. — У Лань Цзинъи едва не повалил дым из ушей и ноздрей: — В Облачных Глубинах запрещено умерщвлять живое! — Хоть кто-то об этом помнит, раз у тебя в одно ухо влетает, из другого вылетает! — задрожал от гнева Лань Цижэнь. Лань Ванцзи коротко, но строго, со всем убеждением кивнул. — Я помню, помню! — вновь закатил глаза Вэй Усянь. — Лань Чжань мне уже говорил это, когда я ему подарил кроликов! Не такая уж и дырявая у меня память! Судя по выражению лиц присутствующих, его слова не особо кого-то убедили. — Сейчас же заставь его замолчать! Ученики, занимающиеся утренними чтениями, уже несколько раз приходили и жаловались на шум! — И почему я даже не удивлена? — усмехнулась Юй Цзыюань. — Вот уж точно — животное под стать своему хозяину! — ухмыляется вторая госпожа Юй. — Если так и будет продолжаться дальше, то нас забранят до смерти! — Подумаешь, один разочек немного помешали провести их скучные отвратительно-идеальные занятия! — фыркнул Вэй Усянь. Лань Цижэнь сначала открыл было рот, чтобы произнести очередную полную укора и упрёков тираду, но потом только махнул рукой: — Если верить книге, даже смерть не способна тебя исправить, смутьян и бесстыдник! — Вэй Усянь предложил ослику яблоко, которое он сам получил на завтрак. — И когда успел только?! — удивлённо покачал головой Цзян Чэн. — Долго ли умеючи, Чэн-Чэн, долго ли умеючи! — пропел Вэй Усянь, самодовольно ухмыляясь. — Как и ожидалось, животное перестало реветь и принялось с аппетитом и хрустом жевать лакомство. — Ну да, много ли глупой животине для счастья в жизни надо? — скривился Цзинь Цзысюнь. Вэй Усянь, всё ещё будучи в хорошем и игривом настроении, сдержал комментарий о том, что ни молодому господину Цзинь, ни второму молодому господину Вэнь никогда не удастся потягаться с Яблочком в жизненной мудрости и просто быть счастливыми, довольствуясь малым. — Вэй Усянь погладил осла по загривку… Вторая госпожа Юй подмигнула Вэй Усяню и получила от него в ответ широкую ухмылку. — … размышляя о том, что нефритовые жетоны есть и у этих учеников… — … Молодой господин Вэй, вы ведь не собираетесь обокрасть этих милых юношей, как вы пытались обокрасть будущего Ванцзи до рассказа о прошлом? — мягко поинтересовался Лань Сичэнь. — Кто знает, кто знает? — пожал плечами Вэй Усянь. — К сожалению, ничего не могу вам гарантировать, Цзэу-цзюнь. — В таком случае позвольте вам напомнить, чем закончилась ваша попытка украсть жетон у Ванцзи, — улыбнулся Сичэнь. — Какое счастье, что эти ученики — не Лань Чжань! — протянул Усянь с насмешливо-довольным видом. — … и указал на круглых мохнатых кроликов, резвящихся на поляне: — Значит, их никак нельзя зажарить? И если я их зажарю — меня прогонят из Облачных Глубин? — Вэй-сюн, я, конечно, всё понимаю, но в данной ситуации цель не оправдывает средства! — прошипел Не Хуайсан. — Молодой господин Вэй, — со всей серьёзностью обратилась к нему Цинь Су, — если вы действительно посмеете это сделать, мы никогда вас не простим! — Ну да, ну да, — проворчал себе под нос Цзян Чэн. — Как кролики — так никогда и ни за что, а три-пять тысяч заклинателей — это так, шутка, не стоящая упоминания… Лань Ванцзи едва заметно нахмурился. Неужели Вэй Ину настолько не нравятся Облачные Глубины, что он готов даже причинить вред таким милым и беззащитным существам, как кролики? — Лань Цзинъи словно встретил злейшего врага человечества… — Самое смешное, что он действительно встретил Старейшину Илин, которого вполне можно назвать «злейшим врагом человечества», если верить первой главе книги! — рассмеялся глава Яо. — Ага, но страшного, ужасающего врага в нём узнал только по его бессердечному отношению к кроликам! — подхватил глава Оуян. — … и поспешно распростёр руки перед Вэй Усянем, скрывая от того пушистых зверьков. — Правильно! Никто не смеет обижать кроликов! — погрозила книге кулаком Ло Цинъян. — Да не собирался я причинять им вред! — воскликнул в сердцах Вэй Усянь. Ну почему все считают его способным на подобное зверство?! — Это кролики Ханьгуан-цзюня, а мы просто время от времени помогаем ему приглядывать за ними. Ты не посмеешь зажарить их! — А кролики всё-таки действительно Ханьгуан-цзюня! — восторженный шёпот Не Хуайсана был прекрасно слышен во всём зале. Лань Сичэнь тихо хмыкнул. Едва ли кто-нибудь ещё в Облачных Глубинах посмел бы так открыто нарушать правило, запрещающее держать домашних животных! — Услышав его слова, Вэй Усянь захохотал так сильно, что едва не плюхнулся на землю. — И почему я могу представить себе эту картину вплоть до самых незначительных деталей? — угрюмо пробурчал Цзян Чэн. — Потому что ты хорошо меня знаешь! — пропел Вэй Усянь, походя на до отвала налакавшегося молока кошака. — Он подумал: «А Лань Чжань довольно занятный человек!» Лань Ванцзи тут же приосанился и сосредоточился, чтобы не пропустить ни слова. Потому что как он ни убеждал себя, как ни отрицал, а мнение Вэй Ина было для него очень важным. Особенно — о нём самом. — «В прошлом, когда я предлагал ему кроликов, он и даром не принимал их…» — Протестую! Это всё ложь, самообман и провокация! — хлопнул по столу Не Хуайсан, но стоило взглядам скреститься на нём, как он тут же потерял всю свою внушительно-разгневанную ауру, сжался и спрятался за веером, только одни большие глаза и хлопали ресницами наивно и робко. — Кхм… — неловко кашлянул Лань Сичэнь. — Ванцзи просто слишком стеснительный и сдержанный, чтобы открыто показать, как он обрадовался вашему подарку, молодой господин Вэй, — с улыбкой произнёс он. — Разве Цзэу-цзюнь сейчас просто не перефразировал более вежливо слова второго молодого господина Не? — озадаченно пробормотал себе под нос Цзинь Цзысюань. — О, тогда должен ли я продолжать в том же духе и одаривать Лань Чжаня чем-нибудь при каждой нашей встрече? — сверкнул глазами Вэй Усянь, отвечая Лань Сичэню. — Абсолютно точно нет! — в унисон рявкнули на него Лань Цижэнь и Цзян Чэн. — «… а сейчас тайком вырастил целый кроличий клан!» — Настолько тайком, что все Облачные Глубины в курсе, кому принадлежит этот клан! — развеселился Вэнь Чао. — Но никто не может наказать за несоблюдение правил самого Ханьгуан-цзюня! — расхохотался Цзинь Цзысюнь. — «А сам говорил, что они ему не нужны! Кого он только пытался одурачить?! — А может, он тогда просто ещё не знал, насколько они ему нужны, а? — хихикнул Не Хуайсан, расслабившийся, когда перестал быть центром всеобщего внимания. — Может, и так! — с самодовольной ухмылкой кивнул Вэй Усянь. — «Ой, не могу! Готов поспорить, что он просто обожает эти маленькие пушистые комочки!» — А кем нужно быть, чтобы не обожать?! — возмутилась Ло Цинъян. — В груди должно быть сердце из камня! — согласно кивнула Цинь Су. — «Так и представляю: Ханьгуан-цзюнь с каменным лицом держит кролика! Ва-а-ай, пощадите, я сейчас лопну от смеха…» — От смеха или от умиления, Вэй-сюн? — поддел друга Не Хуайсан. — Определённо от умиления! — ответила Ло Цинъян прежде, чем Вэй Усянь успел открыть рот. — Точно! Умиление! — твёрдо кивнула Цинь Су. Вэй Усянь тихо насмешливо хмыкнул, но не стал переубеждать. Во-первых, он прекрасно осознавал, что это будет совершенно бесполезно, потому как ему просто не поверят. Не захотят верить, потому что их версия нравится им больше. А во-вторых, ну нравится им так думать — так он будет хорошим другом и не станет убивать им всё веселье! — Однако, вспомнив, как он лежал на Лань Ванцзи прошлой ночью, Вэй Усянь мгновенно передумал смеяться. У Лань Цижэня мгновенно стало такое лицо, будто у него мало того что все зубы разом заболели, так ещё и вот-вот одновременно случатся удар и искажение ци. Вэй Усянь, довольный его реакцией и позабавленный самим фактом лежания будущего себя на суровом неприступном Ханьгуан-цзюне, широко ухмыльнулся и игриво подмигнул Лань Чжаню. Лань Ванцзи хотел провалиться под землю и, если это возможно, сгореть в вулкане, на котором расположен Знойный дворец. — Внезапно с западной стороны Облачных Глубин донёсся колокольный звон. Все представители клана Лань тут же напряглись, прекрасно понимая, что колокольный звон в девять утра, да ещё и со стороны минши, не предвещает ничего хорошего. Если, конечно, не считать хорошим очередные приключения, подобные тем, в которые с такой лёгкостью влипает и нынешний, и якобы будущий Вэй Усянь. — Звон этот совершенно отличался от звона, возвещающего, который час. В колокол будто колотил сумасшедший, торопливо и неистово. — Какая-то чрезвычайная ситуация, — кивнул сам себе Цзинь Цзысюань. — Хм-хм… — Вэй Усянь неловко поёрзал на месте. — Что, попа чует приключения? — вскинул бровь Цзян Чэн. — Похоже на то! — нетерпеливо ухмыльнулся Усянь. — Ну да, это же будешь не ты, если хотя бы день проживёшь спокойно! — Цзян Чэн закатил глаза. — И Лань Сычжуй, и Лань Цзинъи резко изменились в лице, перестали перешучиваться и тотчас же ринулись на звук. — Хорошие, ответственные мальчики! — довольно кивнул Лань Цижэнь и кинул испепеляющий взгляд на Вэй Усяня, ясно говоря «в отличие от некоторых». Вэй Усянь, в свою очередь, лишь рассмеялся, дерзко ухмыляясь. — Вэй Усянь понял, что что-то произошло, и поспешил вслед за ними. — Чтобы добавить в происходящее ещё больше неразберихи и хаоса? — вскинула бровь Юй Цзыюань. — Ну почему сразу — испортить всё ещё больше?! — с притворной обидой заныл Вэй Усянь. — Может быть, я искренне хотел помочь? — Покорно благодарим за благие намерения, но мы со своими трудностями как-нибудь сами разберёмся, — ледяным тоном процедил Лань Цижэнь. — Колокольный звон шёл с угловой башни, именуемой «минши». — «Минши»? — с интересом повторил Вэй Усянь. — Хм… Разве не там Орден Лань имеет дело со всякой нечистью? — нахмурился Не Минцзюэ. — Именно так, — подтвердил Лань Сичэнь. — Это помещение было построено специально для работы с тёмными созданиями и проведения всяких ритуалов. В ответ на заинтересованные взгляды Мэн Яо продолжил: — В этой постройке адепты Ордена Гусу Лань призывали духов, поэтому стены здесь были выполнены из особых материалов и сплошь покрыты вырезанными текстами заклинаний. Представители средних и маленьких кланов пытались не коситься на Ланей слишком завистливо, что у них не особо хорошо получалось. Как и на представителей других Великих Орденов, у которых совершенно точно были свои похожие помещения для подобных целей, разве что учитывающие особенности стиля совершенствования своего Ордена. Вэнь Жохань усмехнулся. Мало кто знал, что его знаменитый Огненный дворец изначально был как раз-таки помещением для работы с нечистью. Но поскольку нечисть, достойная внимания самых высоких по положению заклинателей Цишань Вэнь, встречалась намного реже всяких предателей и изменников, Жохань ещё в молодости переоборудовал Огненный дворец под новые, более насущные цели. Ну а что такой красоте без дела прохлаждаться? — Когда колокол на вершине угловой башни вдруг начинал звонить сам по себе, это означало только одно — с заклинателями, что проводили ритуал внутри, случилось несчастье. — Логично, — кивнул Вэнь Сюй. — Интересно, с какой нечистью могли возникнуть проблемы у адептов Гусу Лань? — наполовину испуганно, наполовину задумчиво спросила Ло Цинъян. — Даже представлять страшно! — быстро покачала головой Цинь Су. — Вот-вот! — согласился с ней Не Хуайсан. — Даже думать не хочу! — он мастерски сделал вид, что не заметил пристального взгляда своего старшего брата. — Возле башни уже собралась небольшая толпа, и адепты Ордена Гусу Лань всё продолжали прибывать… Лань Цижэнь недовольно поморщился. Его адепты ведь не собираются устроить бестолковое и бессмысленное столпотворение у помещения, в котором находится опасная тварь, уже доставившая серьёзные неприятности адептам, которые проводили с ней ритуал? — … однако никто не рисковал входить внутрь, не обдумав всё как следует. — Вэй Ин совершенно точно вломится туда! — сразу же выпалила Юй Цзыюань, зная беспокойный нрав своего воспитанника и его любовь к приключениям на одно место. — Минши нельзя открыть снаружи! — фыркнул Лань Цижэнь наполовину снисходительно, наполовину презрительно. — А наш негодник прекрасно воплощает девиз Юньмэн Цзян «Стремись достичь невозможного»! — в том же духе ответила ему Юй Цзыюань. — Ему плевать на любые «нельзя», «невозможно» и «запрещено»! — О, госпожа Юй так верит в меня! — польщённо и чуть растроганно вздохнул Вэй Усянь. — Я просто не могу подвести её доверие! — Матушка не верит в тебя, она просто знает, какой ты проблемный идиот! — закатил глаза Цзян Чэн. — Чёрная деревянная дверь минши была наглухо заперта, и открыть её можно было лишь изнутри. Лань Цижэнь послал в сторону Цзянов ещё один самодовольный взгляд, но столкнулся с непробиваемым скепсисом госпожи Юй. В глубине его души шелохнулись сомнения, но Цижэнь быстро их подавил. Вэй Ин, несомненно, просто ходячая катастрофа и сеятель хаоса, но не может же он действительно вмешаться в работу минши, созданием которой занимались многие прославленные предки клана Лань? Правда же — не может? — Взлом же снаружи не только представлял большие трудности, но и строго запрещался. Юй Цзыюань выразительно фыркнула. Крайне выразительно. Чтоб до всех дошло, что она думает о всяких запретах, пытающихся встать на пути её воспитанника. — А ведь даже книга говорит, что вход «представляет большие трудности», а не невозможен! — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Если Лани смертельно оскорбятся за то, что ты взломал их внутренние помещения, не предназначенные для присутствия чужаков, и незаконно туда проник, мы не будем тебя защищать! — яростно прошипел Цзян Чэн, хотя на самом деле знал: будут, и ещё как! — Любое происшествие, случившееся во время призыва, таило в себе чрезвычайную опасность, поскольку никто не знал, что за тварь могла откликнуться на зов… Не Хуайсан и Цинь Су выглядели так, будто хотели вцепиться друг в друга и спрятаться под столом. — … или как всё могло бы обернуться, если кто-то ворвётся в процессе проведения ритуала. — Ну, тогда первый ученик Цзян просто обязан туда войти! — басовито расхохотался Не Минцзюэ. — И я о том же! — царственно кивнула Юй Цзыюань. — К тому же, с самой постройки минши почти все ритуалы заканчивались удачно, и потому заклинатели снаружи сейчас были так встревожены. Вэнь Жохань весело ухмыльнулся. Если он, слушая книгу, правильно понял характер и удачу Вэй Усяня, то после таких слов у мальчишки действительно не было ни шанса остаться в стороне от такого значительного происшествия! Лань Сичэнь, вопреки здравому смыслу и вере в свой Орден, и сам встревоженно нахмурился. Должен ли он ощущать облегчение от того, что в такой неоднозначный момент рядом будет будущая версия молодого господина Вэя, Старейшина Илин, или же волноваться ещё больше? Пусть книга довольно чётко показала, что Старейшина Илин не питает злобы в своём сердце, но он всё-таки тёмный заклинатель и вроде как убил множество людей… Логичнее было бы опасаться его, чем рассчитывать на его помощь… — Вэй Усянь заметил, что Лань Ванцзи до сих пор не появился, и недоброе предчувствие охватило его. — Почему ты постоянно думаешь о Лань Ванцзи? — закатил глаза Цзян Чэн, недовольный тем, как легко этому человеку удаётся оттягивать на себя столько внимания его брата. И естественно, когда этот болван сосредотачивается на Лань Ванцзи, весь остальной мир — в частности, сам Цзян Чэн — для него будто и вовсе перестаёт существовать! — Цзян Чэн, ты же не ревнуешь меня к Лань Чжаню, правда? — рассмеялся Вэй Усянь. — Естественно нет! Болван… — буркнул тот, неловко пряча взгляд. — Будь Лань Ванцзи в Облачных Глубинах, он бы со всех ног поспешил на тревожный звон колокола, если, конечно, он не… — И то верно! — прищёлкнул языком Вэй Усянь. — Лань Чжань ни за что бы не проигнорировал такую ситуацию! Он не такой человек! Он бы первым вмешался, чтобы никто больше не пострадал! Лань Ванцзи почувствовал, как его уши начинают гореть. И всё же ему было до ужаса приятно, что из всех людей именно Вэй Ин был о нём столь высокого мнения. Это… Заставляло Ванцзи изо всех сил стараться оправдать веру Вэй Ина в него и стать ещё лучше. Чтобы Вэй Ин всегда восхищался им и гордился. Чтобы Вэй Ин смотрел на него и улыбался своей потрясающей, самой красивой на свете яркой улыбкой. — Вдруг чёрная дверь с грохотом распахнулась. Адепт в белоснежных одеждах, ковыляя и спотыкаясь, нетвёрдой походкой вышел наружу. — Ох, бедолага! — сочувственно вздохнула Ло Цинъян. Лань Цижэнь тревожно нахмурился. Кем бы ни был упоминаемый адепт… С ним же всё будет хорошо, верно? — Ноги едва держали его, потому, переступив порог, он кубарем скатился с лестницы. — Совсем пьяный, что ли? — насмешливо протянул Цзинь Цзысюнь — Очевидно, да, раз «ноги едва держат», — с важным видом кивнул Вэнь Чао, пытаясь придать вес собственным словам. — Как думаете, стоит их просветить, что ноги не держать могут не только от выпивки? — наполовину озадаченно, наполовину азартно прошептал Вэй Усянь. — Не стоит: всё равно не хватит мозгов, чтобы понять, так зачем зря тратить силы, слова и время? — покачал головой Цзян Чэн. — Ох, мальчики… — с мягким укором вздохнула Цзян Яньли. — Дверь минши тут же захлопнулась за ним, словно кто-то сердито дернул её с внутренней стороны. Многие присутствовавшие обменялись неловкими взглядами. Что вообще только что произошло в книге? — Какое очаровательное пшёл-вон-не-мешай! Почти как пинок под зад! — широкая ухмылка и воодушевлённый тон Вэй Усяня, к счастью, легко разрядили обстановку. — Растерявшиеся поначалу заклинатели быстро помогли ему встать. — Дружба и товарищество — это так замечательно! — счастливо улыбнулась Цинь Су. — Особенно потому, что настоящий друг и товарищ всегда протянет тебе руку помощи и не дрогнет ни перед каким испытанием! — кивнула Ло Цинъян. Вэй Усянь хотел было согласиться, что настоящий друг всегда протянет руку помощи, вот только после того, как перестанет смеяться над упавшим, но помня о мнительности Цзян Чэна, придержал это замечание. — Но стоило адепту подняться на ноги, как он тут же упал вновь, против своей воли заливаясь слезами. Лань Сичэнь немного сконфуженно — а потому криво — улыбнулся. Лань Цижэнь грозно нахмурился, недовольный поведением адепта их Ордена, проявленной слабостью, которая, к тому же, стала достоянием всего мира заклинателей. Какое счастье, что книга хотя бы не назвала его имени! Иначе, возможно, Цижэню пришлось бы предпринять какие-нибудь меры в отношении этого публичного позора на репутации их Ордена… — Он отчаянно вцепился в людей рядом с ним: — Не должны были… не должны были призывать… — О-о-о! — на лице Не Минцзюэ были воодушевление и почти счастье. — Что же это за тварь такая?! — он даже заёрзал на месте, мысленно перебирая всю известную нечисть и пытаясь определить, с чем мог столкнуться Орден Гусу Лань. И конечно, с нетерпением ждал, когда книга всё раскроет подробнее. — Вэй Усянь незамедлительно схватил его за руку… — Естественно, естественно, наш негодник просто не мог спокойно остаться в стороне! — фыркнула Юй Цзыюань. — Если бы мог, это был бы уже не он! — Совсем не обязательно так невежливо хватать людей за руки! — кисло пробормотал Лань Цижэнь. — Некоторые люди очень ценят своё личное пространство! В частности, в Гусу Лань есть около десятка правил о необходимости проявления уважения к другим людям! А Старейшина Илин сейчас, по сути, находится в самом сердце Облачных Глубин! Вэй Усянь совершенно невежливо и неподобающе закатил глаза на комментарии обоих старших, даже не скрывая это. Всё же он никогда не пытался казаться лучшим и более воспитанным человеком, чем он был на самом деле. Также он не стал напоминать, что вообще-то Ханьгуан-цзюнь силком втащил Старейшину Илин в Облачные Глубины, не очень-то уважая его волю и личное пространство. В конце концов, кто он такой, чтобы к его мнению прислушивались все эти очень важные и безумно опытные — что вроде как подразумевает «умные», но, к сожалению, на деле часто прискорбно далеко от действительности — люди? — … и твёрдо произнёс: — Чей дух вы призывали? Кто ещё находится внутри? Где Ханьгуан-цзюнь?! — Айа, Вэй-сюн! — скривился Не Хуайсан, качая головой. — Разве ты не знаешь, что когда ты задаёшь несколько вопросов сразу, люди могут выбирать, на который из них отвечать? Ты получаешь меньше информации! Поэтому самый надёжный способ: по одному вопросу за раз! — А ты много знаешь о поиске и сборе информации, Не-сюн! — поддел его в ответ Вэй Усянь. — Ну что ты, что ты?! — Не Хуайсан испуганно округлил глаза и судорожно замахал веером. — Я не знаю, не знаю! Я ничего не знаю! — Почему адепт Гусу Лань вообще должен перед тобой отсчитываться?! — возмутился Лань Цижэнь, яростно смотря на Вэй Усяня. — Ну, справедливости ради, вопросы задал не я, а Старейшина Илин, то есть, по утверждениям ненадёжной книги, моя будущая версия, — беспечно пожал плечами тот, отказываясь брать на себя ответственность за то, чего ещё не совершал. — Во-вторых, конечно, ваш адепт не обязан мне отвечать. Но как я смогу помочь, если ничего не буду знать? — Казалось, что заклинатель задыхается: — Ханьгуан-цзюнь приказал мне спасаться… Не Хуайсан промолчал, не желая привлекать к себе — и своему уму — лишнее внимание, но выражение его лица так и кричало «я же говорил!». — Значит, Ханьгуан-цзюнь уже в минши, — отметил Лань Сичэнь. — Уверен, он справится, с чем бы не пришлось столкнуться Гусу Лань. Его слова необычайно подбодрили Лань Цижэня и развеяли мрачные тучи в его сердце. Каким бы диким и несдержанным порой не казался Ханьгуан-цзюнь из-за своих действий в отношении Старейшины Илин, это всё ещё его драгоценный Ванцзи, его племянник, гордость и лучший ученик! Конечно, он справится! Кто, если не он?! — Но не успел он завершить фразы, как тёмно-красная кровь хлынула из его носа и рта… — Ах! — испуганно сжалась на своём месте Цинь Су. Не Хуайсан сильно побледнел и выглядел так, будто хотел отчаянно вцепиться в руку брата и навсегда спрятаться за ним ото всех напастей. — … и Вэй Усянь передал адепта в руки Лань Сычжуя. — Надеюсь, с ним действительно всё будет в порядке! — сдавленно пробормотала Ло Цинъян. — Уверен, о нём позаботятся, дева Ло, — мягко и успокаивающе улыбнулся ей Лань Сичэнь. Ло Цинъян отчаянно покраснела, жутко смущённая вниманием столь красивого, да ещё и знатного молодого человека. — Затем он, с наспех изготовленной бамбуковой флейтой, по-прежнему заткнутой за пояс… Вэй Усянь азартно захихикал, вспомнив, как его «жалобный скулёж» на горе Дафань сравнивали с его же игрой, которая «звучала так, словно её исполнял бессмертный». Интересно, как именно собирается в этот раз играть Старейшина Илин? Хотя если учитывать, что наспех сделанный кое-как инструмент до сих пор не сменили на нормальный и даже не обточили, то у Усяня оставалось крайне мало сомнений, что ушам присутствующих Ланей будет не позавидовать! — … преодолел лестницу в два больших шага, пнул дверь минши и приказал: — Откройся! — … Все присутствующие потеряли дар речи от вопиющих действий Старейшины Илин и перевели взгляды на Лань Цижэня, предвкушая его реакцию. Лань Цижэнь не разочаровал: — Ч-ч-что т-ты себе п-позвол-ляеш-ш-шь, дрянной м-мальчиш-шка?! — закричал он, одной рукой хватаясь за сердце, а другой указывая на бывшего ученика. Вэй Усянь невинно моргнул и тихо поинтересовался: — Учителя Ланя сейчас ведь не хватит удар, правда? — Очень на это надеюсь! Иначе отношения Юньмэн Цзян и Гусу Лань сильно пострадают по твоей вине! — прошипел Цзян Чэн. — Почему же сразу — по моей?! — всё ещё едва слышно возмутился Усянь. — Я что? Я ничего! Я тихо-мирно сижу, ничего не делаю и никого не трогаю! Это всё книга! — К-к том-му же, как т-ты посм-мел п-п-пинать эт-то великое соор-ружен-ние?! — продолжал кричать Лань Цижэнь, за своим гневом и возмущением даже не замечая, что объект его гнева и возмущения не особенно вслушивается в его претензии. Лань Сичэнь за малым не втянул виновато голову в плечи. Жизнь его явно не готовила к такому виду и поведению всегда сдержанного и полного достоинства дяди. Лань Ванцзи только моргнул, отстранённо пытаясь подсчитать, сколько правил нарушил его дядя всего за пару фэней. По всему выходило, что много. Очень много. Но дядю, одного из главных поборников правил во всех Облачных Глубинах, это, казалось, совсем не волновало. И это сбивало Ванцзи с толку абсолютно и напрочь. Его привычная картина мира, всё, во что он искренне верил и чему неуклонно следовал, по сути, сейчас кренилось, трескалось и рушилось у него на глазах. И он совершенно не знал, что со всем этим делать. — И!.. И!.. И вообще, п-почему т-ты дум-маешь, что д-дверь откроет-тся?! Кто ты т-такой, чтобы она тебя слушал-лась?! — закончил наконец Лань Цижэнь. — Ну-у-у… Старейшина Илин? Вроде как основатель Пути Тьмы и самый могущественный тёмный заклинатель в истории? — осторожно уточнил Вэй Усянь, за что получил болезненный пинок от Цзян Чэна. — А ещё собиратель всех возможных приключений и неуёмный тупица, которого не в силах исправить даже смерть! — непререкаемым тоном подхватил тот, впившись в шисюна убийственным взглядом. — Чёрная деревянная дверь резко распахнулась, будто дико захохотав беззубым ртом. Вэй Усянь в мгновение ока нырнул внутрь, и она тут же захлопнулась вновь. Лань Цижэнь шокированно хватал раскрытым ртом воздух. Его била сильная, хорошо заметная дрожь. — Д-дядя? — немного нервно позвал его Лань Сичэнь, никогда ранее не видевший родственника в таком прискорбном состоянии. — Э-эт-то н-невозможн-но! — прохрипел наконец Лань Цижэнь. — Невозможно! Минши не впускает кого попало во время ритуала! — Ну, адепты Юньмэн Цзян как раз славятся своим настойчивым стремлением этого самого невозможного достичь… — беспечно пожал плечами Вэнь Жохань, будто это не было великим делом. — И Старейшина Илин — явно не кто попало. Кому, как ни величайшему тёмному заклинателю, иметь дело с тёмной тварью невероятной силы? Тем более Старейшина Илин уже более чем доказал свою компетентность в подобных делах. — Да-а, сражения и с призрачной рукой, и с пожирающей души богиней были весьма впечатляющими! — с мечтательным счастливым оскалом протянул Не Минцзюэ. — Даже двери в Облачных Глубинах понимают, что со мной шутки плохи и не стоит стоять у меня на пути! — гордо ухмыльнулся Вэй Усянь. Цзян Чэн, видя его самодовольное выражение лица, не удержался от ещё одного хорошего пинка. А то если периодически не сбивать с этого болвана спесь, он начнёт цепляться носом за потолок! Так что Цзян Чэн, как хороший заботливый брат, просто обязан следить за состоянием его самомнения! Чисто ради его же блага! — Несколько адептов ошеломлённо попытались последовать за ним, но минши по-прежнему отказывалась открываться, как они ни старались. Что ж… Это было именно то, о чём и предупреждал ранее Лань Цижэнь. Вот только книжного будущего Вэй Усяня минши пустила без проблем! А он её при этом ещё и пнул! — Дядя, пожалуйста, держите себя в руках! — тихо взмолился Лань Сичэнь, видя, как Цижэнь вновь закипает. — Держать себя в руках?! Этот!.. Этот!.. Негодник! Бесстыдник! Нарушитель правил! Проходимец! Что он себе позволяет в нашем доме?! — Лань Цижэня всего трясло от гнева, но было легко догадаться, что ещё больше, чем на дерзкие выходки Вэй Усяня, он злился на то, что адепты его собственного Ордена едва ли смогут эти выходки — некоторые из которых с огромной натяжкой, но можно назвать достижениями — повторить! — Один из приглашённых заклинателей в изумлении и гневе заколотил в дверь, в сердцах выпалив: — Во имя Небес, да кто же он такой?! — Единственный и неповторимый Старейшина Илин, конечно же! — с одинаковыми предвкушающими ухмылками хором объявили Вэнь Жохань и Не Минцзюэ и тут же несколько недоумённо переглянулись, после чего Не Минцзюэ сурово нахмурился, с силой сжал челюсти и кулаки и отвернулся от Вэнь Жоханя. Все присутствовавшие дружно сделали вид, что никакой безмолвной конфронтации только что не было и в помине. — Да! Я всегда единственный и неповторимый! — с гордостью провозгласил Вэй Усянь, пользуясь шансом разрядить обстановку. — Такое талантливое немыслимое счастье, что и не знаешь, кому бы его всучить… То есть подарить, — проворчала Юй Цзыюань, вызвав множество смешков. Лань Ванцзи не смог удержаться от мысленного крика, что он бы с радостью забрал Вэй Ина себе. Но — к счастью ли, к сожалению ли — Вэй Ин никогда не был и не будет вещью, чтобы его можно было просто забрать у прошлых хозяев и владеть самому. — Лань Сычжуй поддерживал пострадавшего адепта и, стиснув зубы, проговорил: — Лучше помогите мне! Его цицяо истекают кровью! — Этот юноша — многообещающий заклинатель и замечательный товарищ, — с улыбкой похвалил Цзян Фэнмянь. — Он трезво оценивает ситуацию, храбро и умело борется с нечистью и искренне заботится об окружающих его людях, будь это его соученики, адепты других орденов или простые люди. Как и ожидалось от Ордена Гусу Лань! — Этот скромный наследник благодарит главу Цзян за его добрые слова, — уважительно поклонился Лань Сичэнь, искренне гордый за будущего адепта своего Ордена. — Орден Гусу Лань действительно хорошо воспитал этого ребёнка, — тихо рассмеялся Цзян Фэнмянь. — Я бы с удовольствием пообщался с его родителями, вырастившими столь чудесного сына! Они заслуживают похвалу за свои усилия! Многие согласились, что Лань Сычжуй — совершенно очаровательный и достойный юноша, чем успокоили и исцелили израненное сердце — или, скорее, гордость — Лань Цижэня, но отнюдь не многие действительно поняли, как много скрывалось за последними словами Цзян Фэнмяня. Как сильно ему самому хотелось бы вырастить уверенных в себе детей, так спокойно принимающих чужую помощь и оставляющих задачи, которые им пока не по силам, на способных взрослых, а не бросающихся в омут с головой и полной готовностью умереть, как это делал на горе Дафань Цзинь Лин, его собственный внук! И Цзян Фэнмянь совершенно точно знал, в кого тот пошёл этой невыносимой и вызывающей вечную головную боль чертой характера! — Войдя в минши, Вэй Усянь сразу же почувствовал, как тёмная энергия плотно окутывает его. — Ну да, ещё бы: могущественнейшему тёмному заклинателю — и не учуять тёмную энергию! — фыркнул Не Минцзюэ. — Логично, — согласился с ним Вэнь Сюй. — Если бы не чуял — и ломаного медяка не стоил бы, а не прославился так, что его поминают и через тринадцать лет после гибели и до сих пор вздрагивают от одной мысли о его возвращении в мир живых. И совершенно всерьёз этого возвращения опасаются. — Эта энергия являла собой смесь ненависти, ярости и высокомерия, почти видимую человеческому глазу, и любой, погружённый в неё, ощущал неясную, давящую боль в груди. Многие присутствовавшие затаили дыхание. Не то чтобы они ожидали от книги чётких указаний по Пути Тьмы, но даже невзначай брошенные крохи информации могли быть чрезвычайно полезны, потому как не только давали заглянуть в ещё даже не существующий путь заклинательства, но и позволяли улучшить понимание и самих тёмных тварей, и Праведного пути совершенствования. В конце концов, всё в мире взаимосвязано. Цзинь Гуаншань с горящими жаждой и жадностью глазами подался вперёд, намереваясь ни в коем случае не пропустить ни слова. Цзян Чэн нервно сжал кулаки. Не объявят ли Ордена охоту на Вэй Усяня после окончания чтения из-за его таланта и потенциала? Сумеет ли отец его защитить? Захочет ли матушка его защищать? Цзян Чэн всегда завидовал Вэй Усяню из-за его разносторонних, но неизменно отличных способностей, но лишь сейчас понял, с каким огромным риском сопряжены эти самые способности. — Кому много дано, с того много и спросится… — наполовину горько, наполовину смиренно прошептал он. В конце концов, книга ещё в самой первой главе показала, что плата, которую жизнь собирается взять с его шисюна, с его брата — очень велика. Непомерно велика. А этот болван хоть и обожал красть лотосы, убегать от своих обязанностей и прохлаждаться, но всегда оставался честным и храбрым человеком, который был готов встретить свою судьбу лицом к лицу, какой бы та ни была. И впервые Цзян Чэн действительно, действительно не завидует ему, не завидует его острому уму, его непревзойдённому таланту, позволяющему с невероятной лёгкостью овладевать любым искусством, какое Вэй Усянь только посчитает достойным его внимания и времени. Потому что цена за этот талант будет гораздо выше, чем просто готовность упорно работать день за днём. И по крайней мере себе Цзян Чэн может честно признаться, что сам он не готов её платить. — Внутренняя часть минши оказалась квадратом примерно три на три чжана, и сейчас в его углах беспорядочно лежали неподвижные люди, а в центре комнаты на магическом поле находился предмет призыва. — Что же, что же это такое? — азартно сверкнул глазами Не Минцзюэ. Лань Цижэнь немного склонил голову, прищурив глаза и полностью сконцентрировавшись на книге. Он просто обязан узнать, что за нечисть сумела доставить Гусу Лань столько хлопот! — Это было не что иное, как призрачная рука — та, что привезли из деревни Мо! — Ч-что-о-о?! Почему снова появилась эта жуткая тварь?! — испуганно взвизгнул Не Хуайсан, а после бесстыдно прижался к боку брата, отчаянно вцепившись в его руку. — Брат, почему нечисть и ночная охота всегда должны быть такими страшными?! Почему я должен участвовать в этом ужасе?! Я не хочу! Я ничего не знаю! Я ничего не умею! Можно я просто навсегда останусь бесполезным вторым молодым господином?! Ну пожа-а-алуйста! — Ты — Не! — наполовину возмущённо, наполовину снисходительно произнёс Не Минцзюэ, недовольно глядя на младшего брата. — Не уверен, что для призрачной руки это будет достаточно веской причиной, чтобы не разорвать меня на много-много маленьких хуайсанчиков… — убито пробормотал тот, пряча лицо в одежде Минцзюэ и ещё крепче к нему прижимаясь. Мэн Яо недоумённо моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что всё правильно видит, и немного неуверенным голосом продолжил: — Она стояла, застыв вертикально вверх, как столб, обращённая к полу стороной среза от тела. Четыре её пальца были плотно сжаты в кулак, а указательный нацелен в небо, словно в негодовании указывая на кого-то. Не Хуайсан испуганно икнул, отчаянно отказываясь покидать безопасное убежище в виде своего брата. Цинь Су сжалась на своём месте, смотря на книгу широко распахнутыми от страха глазами. — Густой поток тёмной энергии, заполонивший минши, исходил именно от неё. — Логично, — хмыкнул Вэнь Сюй. — Но всё равно жутко интересно, откуда же такая сильная тварь внезапно взялась. — И почему она появилась именно в тот день, когда молодой господин Вэй вернулся в мир живых, — слегка нахмурился Лань Сичэнь. Очевидно, что он не забыл, как из-за этой руки младшие адепты его Ордена оказались в смертельной опасности, пережить которую они смогли исключительно благодаря своевременному вмешательству и доброте Старейшины Илин. А теперь и другие адепты его Ордена вновь страдают от этой руки, и судя по всему, спасать их будет вновь Старейшина Илин! — Все заклинатели, принимавшие участие в ритуале, либо спаслись бегством, либо лежали на полу в бессознательном состоянии… Лань Цижэнь и Лань Сичэнь мрачно переглянулись, беспокоясь о своих людях. — … и только Лань Ванцзи по-прежнему чинно и благородно сидел во главе обряда в восточной части минши. Если бы Лань Ванцзи не держал всегда спину идеально ровно, в этот момент он бы точно выпрямился под взглядами присутствующих. — Поперёк его коленей лежал гуцинь. Рука его не щипала струны, однако они продолжали трепетать сами по себе. Мэн Яо взволнованно сбился: пусть матушка и не обучала его намеренно, но он многому научился, наблюдая за её чарующей игрой на этом изящном и благородном инструменте. И поэтому он вполне мог представить себе потустороннюю красоту описанной в книге картины. — Лань Ванцзи казался погружённым в думы или же внимательно прислушивающимся к чему-то, и поднял голову лишь тогда, когда почувствовал, что кто-то вошёл. — Конечно, этот негодяй будет мешать и отвлекать Ванцзи! Да ещё и в такой напряжённой ситуации! — Лань Цижэнь был крайне раздражённым. — Лицо Лань Ванцзи всегда было безмятежным… — Скорее уж выразительным, словно камень, — негромко, но и не слишком тихо фыркнул Цзян Чэн. — Знаешь, Цзян-сюн, если вспомнить поглощающую души богиню, то можно с большой долей вероятности предположить, что даже камни вполне могут быть более выразительными, — хихикнул Не Хуайсан, наконец оторвавшись от брата и перестав трястись. Лань Ванцзи сделал вид, что не услышал этот разговор, но на душе у него остался весьма неприятный осадок. — … потому Вэй Усянь не имел ни малейшего представления, о чём тот думает. — Как будто кто-то способен иметь представление, о чём думает Лань Ванцзи! — закатил глаза Цзян Чэн, но тут же уточнил: — Кроме Цзэу-цзюня, конечно, — потому что книга указала на необычайные способности Цзэу-цзюня понимать своего молчаливого и безэмоционального брата. — Ванцзи предпочитает избегать пустых разговоров, и это совершенно соответствует духу Ордена Гусу Лань, — мягко, но непреклонно — и всё же с небольшой хорошо скрытой долей неловкости — ответил Лань Сичэнь. В его голове всё ещё вертелись слова молодого господина Вэя о неумении Ванцзи общаться, и он лучше любого другого знал, насколько эти слова правдивы. — Лань Цижэнь, который отвечал за западную часть минши, сейчас лежал без сознания, как и все остальные, а его цицяо кровоточили, подобно цицяо адепта, что ранее сумел вырваться из этой комнаты. Лань Цижэнь недовольно и обеспокоенно поджал губы. Насколько сильной должна быть эта призрачная рука, чтобы довести его до такого состояния?! Не то чтобы Цижэнь хвастался — это запрещено правилами! — но он определённо не слабый и неопытный заклинатель и вряд ли его силы и умения упадут в этом книжном будущем. И всё же его уровня оказалось недостаточно… — Вэй Усянь повернулся и сделал несколько шагов на запад, встав прямо напротив Лань Ванцзи и тем самым заняв в ритуале место Лань Цижэня. Лань Цижэнь скривился так, будто эти слова причинили ему невыносимую боль и нанесли несмываемое оскорбление одновременно. Лань Ванцзи взволнованно сглотнул. Получается, будущий Вэй Ин собирается… Проводить ритуал на пару с его будущей версией? Вместе? Но ведь для этого партнёры должны хорошо работать сообща и доверять друг другу! А это — вкупе с тем, что Старейшина Илин вообще пришёл в минши с намерением помочь — означает, что он всё ещё не ненавидит и доверяет Ханьгуан-цзюню, пусть и не хотел идти вместе с ним в Облачные Глубины! — Он вытащил из-за пояса бамбуковую флейту и поднёс к губам. — Он ведь не собирается использовать Тёмный Путь в самом сердце Ордена Гусу Лань?! — поражённо ахнул глава Яо. — Не могу поверить в дерзость этого мальчишки! — сокрушённо покачал головой глава Чан. — Неужели ему позволят?! — почти взвизгнул глава Оуян. — Вопрос не в том, кто мне позволит, а в том — кто запретит! — тихо, но крайне самодовольно хмыкнул Вэй Усянь. — Кто сможет? Кто посмеет? — Ханьгуан-цзюнь бы точно посмел, — закатил глаза Цзян Чэн. — Посметь бы посмел, да не факт, что захочет, — с тонкой заговорщицкой улыбкой отозвался Не Хуайсан. — Учитывая его поведение в этом будущем… Цзян Чэн раздражённо тцыкнул в сторону, не желая открыто признавать поражение. — В ту ночь в деревне Мо Вэй Усянь сначала раззадорил и отвлёк руку, а затем Лань Ванцзи с расстояния атаковал её мелодиями гуциня. — Ну-у-у… Технически, именно так всё и было? — несколько неуверенно произнёс Цзинь Цзысюань. К чему книга упоминает это сейчас? Это намёк, что Старейшине Илин и Ханьгуан-цзюню нужно работать сообща? Но разве в прошлый раз это не было непреднамеренно? Они ведь, по сути, до последнего даже не знали о присутствии другого рядом! Что уж говорить об осознанном плане! — Им удалось подавить тёмную энергию только потому, что они непреднамеренно действовали сообща. Цзинь Цзысюань отвёл глаза, получив чётким ответ на свои вопросы. Почему-то, вопреки всякой логике, он чувствовал себя крайне неловко, будто был пойман за подглядыванием или воровством, хотя на самом деле не совершил — и даже не подумал! — ничего дурного. — Лань Ванцзи встретился с ним взглядом, и выражение понимания появилось на его лице. — О-о-оу! — одновременно протянули Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян, заставив уши Лань Ванцзи яростно покраснеть. Лань Сичэнь сцедил тихий смешок в подол рукава, смешливо сверкая глазами. — Его лицо умеет что-то выражать? — пробормотал Цзян Чэн, вскинув бровь. — Он занёс правую руку над струнами, и из гуциня полилась мелодия. Вэй Усянь тут же присоединился, заиграв на флейте. — Уверен, мы с Лань Чжанем будем отличной командой и замечательно справимся вместе с любой задачей! — Вэй Усянь восторженно подпрыгнул на месте. — Разве что в твоих мечтах, болван! — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Забыл, что Лань Ванцзи тебя всё ещё ненавидит? Эти слова будто отравленной стрелой вонзились в сердце Лань Ванцзи. Почему со стороны его поведение выглядит именно так? Как долго Вэй Ин будет верить, что он его ненавидит? — Ну, может быть сейчас Лань Чжань и не относится ко мне тепло, но в этом книжном будущем не похоже, чтобы у него были какие-то проблемы со мной! — пытался защититься Вэй Усянь, понятия не имея, что тем самым нечаянно отправляет вторую воображаемую, но причиняющую вполне реальную боль стрелу в сердце Лань Ванцзи. — Он просто не знает, что это именно ты! Если бы знал, он бы наверняка гнал тебя пинками под зад, а не тащил за шиворот в Облачные Глубины! — рассмеялся Цзян Чэн, посылая третью стрелу. — А если бы и тащил, то только для того, чтобы наказать и заставить покаяться во всех совершённых тобой грехах! Лань Ванцзи на мгновение прикрыл глаза, ощущая четвёртую стрелу. Да, Юньмэн всегда славился своими стрелками, а Цзян Ваньинь занял пятое место на соревновании по стрельбе из лука всего несколько дней назад, лишь на немного уступив самому Ванцзи, но… Как Вэй Ин вообще живёт с этим человеком, который не может сказать и фразы, чтобы кого-нибудь не обругать, обсмеять или задеть? Как может так легко общаться с ним, дарить задорные ухмылки и смотреть с тщательно скрываемой нежностью? Как может считать его братом? С ним же тяжело даже в одной комнате рядом находиться! Хотя не то чтобы у Ванцзи тут было место для разговоров… — Мелодия, что они играли вместе, называлась «Призыв». — Откуда ты вообще знаешь «Призыв»?! — возмутился Лань Цижэнь. Не то чтобы это было тайной техникой Гусу Лань, но… Да, именно Гусу Лань чаще других Орденов и кланов пользовался музыкальными техниками в заклинательстве. И то, с какой лёгкостью пользуется музыкальными техниками этот негодяй Вэй Ин, было почти что личным оскорблением для Цижэня. Особенно если учитывать, что Вэй Ин играет дуэтом с его дорогим Ванцзи! — Откуда мне сейчас знать, откуда знает Старейшина Илин?! — возмутился в ответ Вэй Усянь. — Разве это такая большая тайна?! Может быть, ему просто частенько доводилось его слышать, вот и выучил! — Просто на слух? — скептически уточнил Лань Цижэнь, совершенно не веря в такую возможность. Точнее, не желая с ней мириться. — Учитель Лань, видимо, забыл, что я уже в совершенстве освоил все шесть искусств! — самодовольно хмыкнул Вэй Усянь. — Конечно же, мне было бы достаточно пару раз услышать мелодию, чтобы повторить её! — «Призыв» — не просто какая-нибудь мелодия для танцев на городской площади! — бородка Лань Цижэня гневно затряслась. — Вы полностью правы, учитель Лань! Чтобы повторить мелодию для танцев на площади, мне бы хватило услышать её всего раз! — с нарочитым смирением произнёс Вэй Усянь. — При её звучании труп, часть трупа или любимая вещь почившего превращались в проводника, через которого бесплотный дух мог проникнуть в этот мир. Голос Мэн Яо слегка дрожал от волнения и неистового восторга. Ему, всё ещё смертному-простолюдину, вновь представился шанс заглянуть в самую суть мира заклинателей, прикоснуться к тайнам! Или к тому, что для заклинателей было совершенно естественно, но оставалось великой тайной для таких простолюдинов, как Мэн Яо. — Обычно для его появления в центре магического поля хватало всего одного рефрена. Но сейчас мелодия почти подошла к концу, а никакого духа до сих пор и в помине не было. — Ого! Какая сильная тварь! — восхищённо присвистнул Не Минцзюэ. — Даже может сопротивляться «Призыву» в исполнении Ханьгуан-цзюня и Старейшины Илин! — Или же дух просто не может отозваться… — задумчиво произнёс Лань Сичэнь. — Ну, для этого может быть не так уж много причин, — хмыкнул Вэй Усянь, мысленно просчитывая варианты. — Здесь… Здесь указана причина… Чуть дальше… — тихо отозвался Мэн Яо, пробегая взглядом по строчкам. — О-о, тогда продолжай, пожалуйста! — улыбнулся ему Вэй Усянь. — Призрачная рука, казалось, разгневалась, её вены яростно запульсировали, а давящее ощущение, висящее в воздухе, стало ещё сильнее. — Почему, ну почему эта рука такая жуткая?! — проскулил Не Хуайсан, вновь прижимаясь к брату. — Если бы на западной стороне находился не Вэй Усянь, а кто-нибудь другой, то он бы уже давно потерял сознание и, подобно Лань Цижэню, лежал бы в беспамятстве с кровоточащими цицяо. Лань Цижэня перекосило от такого сравнения. Особенно когда он заметил самодовольное выражение на лице Вэй Усяня. Как этот юный бесстыдный наглец смеет упиваться своим превосходством?! — Неужели книга намекает, что Вэй Усянь сильнее учителя Ланя?! — ахнул глава Яо, не преминув потоптаться по больной мозоли. — Думаю, всё дело в том, что Старейшина Илин — тёмный заклинатель! — с умным лицом заявил глава Оуян. — Ну да, а учитель Лань неизменно придерживается Праведного Пути, вот и появилась разница в уровне сил! Если бы Старейшина Илин и дальше практиковал Праведный Путь, наверняка был бы слабее! — согласился глава Чан. Эти слова немного успокоили сердце и задетое самолюбие Лань Цижэня, хоть и не должны были. — Вэй Усянь втайне встревожился: любой дух почти наверняка должен был откликнуться на мелодию «Призыва», исполняемую им и Лань Ванцзи вместе, если он, конечно, не… Не Минцзюэ нетерпеливо подался вперёд. Вэнь Жохань слегка прищурил глаза, сосредотачиваясь на интересующем его моменте. — Если вместе с телом покойника не расчленили и его душу! По залу прокатилась волна ахов, несдержанных вздохов и возгласов. — Р-расчлен-нили д-душу?! — прикрыла рот руками Цинь Су, шокированная и напуганная открывшимся. — Да уж… Веская причина не отвечать на «Призыв», что сказать! — неловко хохотнул Вэй Усянь, тем не менее удачно разряжая напряжённую ситуацию. — Молодой господин Вэй прав, — поддержал его Лань Сичэнь. — Боюсь, призвать расчленённую душу не по силам даже объединённым усилиям Ханьгуан-цзюня и Старейшины Илин, — мягко покачал он головой. Мэн Яо бросил на Вэй Усяня неловкий извиняющийся взгляд, прежде чем продолжить: — Похоже, что кончина их дражайшего друга оказалась всё же похуже смерти Вэй Усяня. Конечно, тело Старейшины Илин покромсали на мелкие кусочки, однако его душа осталась цела. На несколько мгновений в зале повисла неловкая тишина и вполне оправданная: мало того, что речь открыто шла о смерти одного из присутствующих, молодого талантливого юноши, так книга ещё и звучала так радостно, будто уцелеть хотя бы душе этого юноши — когда его тело «покромсали на мелкие кусочки» — уже было огромной удачей! Что за жуткая ситуация?! — Ну, в конце концов, мне повезло больше, чем этому бедолаге?.. — на этот раз Вэй Усяню не удалось разрядить ситуацию. — Это не повод для гордости или радости! — заорал на него Цзян Чэн, у которого всё же сдали нервы. — И Вэй-сюн… «Дражайший друг»?! — нервно хихикнул Не Хуайсан. — Ну надо же как-то называть этого… Призрака? Труп? Отрезанную руку? В общем, того несчастного, с частью которого нам приходится иметь дело! — определился Вэй Усянь. — Полагаю, только Старейшине Илин могло прийти в голову назвать отрубленную руку дражайшим другом! — закатила глаза Вэнь Цин. — Итак, «Призыв» не сработал, и Лань Ванцзи переместил пальцы и начал играть другую мелодию. — Логично, — кивнул Вэнь Сюй. — Вопрос только в том, знает ли Вэй Усянь эту самую другую мелодию, — отметил Цзинь Цзысюань. — Полагаю, книга сейчас ответит на этот вопрос, — дипломатично улыбнулся Лань Сичэнь. — Хотя мне почему-то кажется, что и эта мелодия не составит проблем для молодого господина Вэя. Вэй Усянь польщённо ухмыльнулся. — Мотив её был спокойным и совсем не похожим на зловещий и требовательный мотив «Призыва». Она называлась «Покой». — Упокоение, усмирение, уничтожение, — кивнул Лань Цижэнь. — Раз не вышло призвать дух и пообщаться с ним, нужно усмирить, подавить, чтобы рука больше не причинила никому вреда. Но это всё равно лишь временное решение. — Найти все части. Собрать труп. По возможности упокоить, — тихо отозвался Лань Ванцзи, каждое его слово звучало веско, будто тяжёлый камень. — Обе эти мелодии широко использовались заклинателями по всему миру, и не было ничего удивительного в том, что кто-то умел их играть… Лань Цижэнь вновь недовольно скривился. Орден Гусу Лань всегда славился своим музыкальным совершенствованием! Для его адептов было обычным делом кроме меча иметь музыкальный инструмент в качестве второго духовного оружия! И даже когда адепты других кланов пользуются музыкальными техниками, как правило, их уровень существенно ниже такового у адептов Гусу Лань! Вэй Усянь задумчиво нахмурился. Конечно, музыкальное совершенствование не было исключительным случаем, но и до «широко использовалось» ему было весьма и весьма далеко… Кажется, за то время, которое якобы должно пройти до описанного момента, музыкальное совершенствование сильно распространится и наберёт популярность. — … так что Вэй Усянь вновь ловко подхватил мотив Лань Ванцзи. — А у вас неплохо получается работать в паре, не так ли? — поддразнил брата Лань Сичэнь. Лань Ванцзи не знал, куда деваться от смущения. Очень приятного смущения. Сыграть дуэтом с Вэй Ином… Он бы никогда не признался вслух, как сильно хотел бы этого! И, возможно, не только сыграть дуэтом и бороться с нечистью, но и много всего другого… К счастью или сожалению, это всё навсегда останется лишь его мечтами. Вэй Усянь, даже не подозревавший о мыслях Лань Ванцзи, просто прихорашивался от тонкой похвалы своих музыкальных навыков: всё-таки для того, чтобы подхватить игру Лань Чжаня, требовалось немалое умение! — Призрачная флейта Старейшины Илин, «Чэньцин», была известна всем и каждому. Вэй Усянь расплылся в ещё более широкой ухмылке: несмотря на свои многочисленные и более чем достойные умения, похвалу ему удавалось получить нечасто! Так что он с чистой совестью наслаждался моментом триумфа, славы и признания. — Но сейчас Вэй Усянь играл на бамбуковой флейте с намеренными погрешностями и постоянно задыхаясь, так что её звуки практически оскорбляли слух. Практически все, кто увлекался музыкой и всерьёз изучал игру на каком-либо инструменте, в унисон скривились, пытаясь представить эту невыносимую пытку для слуха. Насколько же намеренно ужасной должна быть игра Вэй Усяня, чтобы книга, так ему благоволящая, назвала эти звуки оскорбляющими слух?! Если бы Лань Ванцзи хуже себя контролировал, у него бы сейчас наверняка нервно дёрнулась бровь. — Лань Ванцзи, должно быть, никогда раньше не играл дуэтом с кем-то столь же неумелым. — Ч-что-о-о?! Что значит — неумелым?! Намеренные погрешности — это не неумение! — возмутился Вэй Усянь. — Игра от этого лучше звучать не будет, Вэй-сюн… — с долей сочувствия произнёс Не Хуайсан, хотя на самом деле ему хотелось никогда не слышать намеренно ужасной игры своего товарища. — В конце концов, он был больше не в силах продолжать и делать вид, что ему всё нипочём: подняв голову, он посмотрел на Вэй Усяня ничего не выражающим взглядом. — О, я прекрасно могу себе представить этот знаменитый взгляд Лань Ванцзи! — усмехнулся Цзян Чэн. — Поздравляю, болван, тебе в очередной раз удалось достать его до самих печёнок! — А то! Я же всегда говорил, что невероятно талантлив! — с неуместной, по мнению многих присутствующих, гордостью отозвался Вэй Усянь. — Вэй Усянь же бесстыдно отвернулся и продолжил играть дальше, притворившись, будто ничего не понял, и мелодия его завихляла ещё ужаснее. — Всё описание нашего негодника в одной фразе! — фыркнула Юй Цзыюань, и если кому-нибудь в её тоне послышалась нотка нежности, то она именно что послышалась! И вообще этому кому-нибудь не помешает сходить к лекарю и проверить слух! Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли переглянулись, не желая привлекать внимание к тону Юй Цзыюань, но и не пропуская его. Неужели госпожа Юй после стольких лет наконец смягчилась к А-Сяню? Изменится ли теперь её отношение к нему? — Однако внезапно позади него раздался какой-то шорох. — И-и-и! — испуганно взвизгнул Не Хуайсан. — Что это?! Что это такое?! — трясясь, как лист на ветру, он вжался в бок Не Минцзюэ. — Неужели ещё одна тёмная тварь?! Почему всё это должно быть так страшно?! — Это всего лишь книга, Хуайсан, — наполовину устало, наполовину укоряюще вздохнул тот. — Вэй Усянь обернулся и в изумлении увидел, что Лань Цижэнь, который до этого лежал в бессознательном состоянии, сейчас оказался сидящим с прямой, как струна, спиной. Не Хуайсан сжался ещё больше. Подумать только, он только что назвал этого старика Ланя тёмной тварью! Неужели он теперь собирается его съесть? Или заставит до смерти заучивать правила Облачных Глубин? А ведь Хуайсан только полгода назад наконец смог закончить у него обучение! Почему же ему по жизни так не везёт?! — Из его цицяо по-прежнему лилась кровь, лицо было перекошено гневом, козлиная бородка яростно сотрясалась. Лань Цижэня перекосило от недовольства и возмущения от такого описания. Книга мало того что рушит его благородный образ, раз за разом напоминая о крови из цицяо, так ещё и смеет называть его бороду… Его бороду… Да как она смеет?! У него великолепная борода! И она очень ему идёт! — Лань Цижэнь дрожащей рукой указал на Вэй Усяня и надрывным, срывающимся голосом прокричал: — Прекращай играть! Пошёл прочь! Пошёл прочь сейчас же! Я запрещаю… — Учитель Лань, вы это серьёзно?! — недоумённо вскинул брови Вэй Усянь. — В такой-то момент?! И всё, что вас волнует, это… — Какая разница, какой момент, когда ты оскверняешь игру моего племянника?! — закричал в негодовании Лань Цижэнь, перебивая бывшего ученика. — А какая разница, как я играю, пока это даёт результат? — хмыкнул в ответ тот. — Я ведь не на соревновании на исполнение лучшей мелодии, а нечисти всё равно на красоту музыки! — Но не успел он договорить, что именно запрещает, как захлебнулся кровью, отчаянно отхаркался, и на последнем издыхании упал на то же самое место, вновь провалившись в глубокий обморок. На пару мгновений зал погрузился в тишину, а после наполнился неловкими смешками и хохотом, которые присутствующие изо всех сил пытались сдержать из уважения к Лань Цижэню, его положению и мастерству. — Учитель Лань, вы просто невероятны! — простонал сквозь слёзы хохота Вэй Усянь. — Вы действительно очнулись только для того, чтобы обругать мои навыки игры на флейте и запретить играть дуэтом с Лань Чжанем?! И после этого сразу же вновь потеряли сознание?! — Навыки Старейшины Илин столь уникальны и многогранны, что он одной игрой может поднимать мёртвых из могилы, — с усмешкой произнёс Вэнь Жохань. — А живых в эту самую могилу загонять! — фыркнул Цзян Чэн. — Я всегда знал, что я очень, очень талантливый! — расплылся в самодовольной ухмылке Вэй Усянь. — И никогда не страдаешь скромностью, — кивнула Юй Цзыюань. — Это мы уже поняли. — Лань Ванцзи: — … — Ну да, что уж тут можно сказать… — пробормотал Не Хуайсан. — Справедливости ради, в такой ситуации и куда более разговорчивый человек, чем Лань Чжань, с трудом бы смог найти какие-либо слова, — с лёгкой ухмылкой, всё ещё бесстыдно красующейся на его лице, покачал головой Вэй Усянь. Лань Сичэнь согласно хмыкнул. Ситуация сложилась… Беспрецедентная, если несколько смягчить понятия. Неудивительно, что даже тем, кто умеет ловко обращаться со словами, пришлось бы нелегко, а уж Ванцзи, которому всегда нелегко было облачать мысли в слова и тем более высказывать их вслух… Честное слово, Сичэнь скорее бы удивился, если бы Ванцзи что-нибудь сказал! — Вэй Усянь остолбенел. — Ах, учитель Лань, вам удалось лишить меня дара речи и не только его! Вы поразили меня в самое сердце! — с игривым восхищением ахнул Вэй Усянь, притворно хватаясь за грудь. — Неужели за то время, что Старейшины Илин не было, вы тоже улучшили свои сдержанность и чувство юмора?! — в ответ на недоумевающие взгляды он пояснил: — Ну, Ханьгуан-цзюнь, по крайней мере, по сравнению с нынешним Лань Чжанем — не в обиду тебе будет сказано, Лань Чжань! — не в пример лучше справляется с моими шутками и поддразниваниями! — Он знал, что хотел сказать Лань Цижэнь: «Я запрещаю тебе играть! Запрещаю вам играть дуэтом! Запрещаю осквернять чарующие звуки гуциня моего любимого ученика Лань Ванцзи!» Зал снова взорвался тихим хохотом, который изо всех сил пытались, но всё-таки не смогли до конца сдержать. Лань Цижэнь не знал, чувствовать ли себя униженным из-за этого смеха или же разъярённым из-за ужасной игры Старейшины Илин, смеющего осквернять игру Ванцзи. Лань Ванцзи, вопреки всеобщему настроению, отнюдь не считал описанную ситуацию забавной. Что он пропустил? Книга ведь говорила, что Вэй Ин может играть, словно небожитель! Но теперь он по какой-то причине нарочно играл как можно хуже! Почему?! Если Вэй Ину противно играть с ним, Ванцзи, дуэтом, достаточно было не играть вообще! Никто бы не смог его упрекнуть! Или же доброта Вэй Ина и его желание помочь просто были сильнее его неприязни к нему, Ванцзи? — Дуэт флейты Вэй Усяня и гуциня Лань Ванцзи привёл Лань Цижэня в такую ярость, что он даже очнулся на несколько секунд, а потом вновь впал в забытье. Вот насколько ужасно они звучали вместе… К раздражению Лань Цижэня и отчаянию Лань Ванцзи, зал наполнился третьей волной смешков. — Поверить не могу, Вэй-сюн, как ты мог так испортить ваш дуэт?! Тем более намеренно! — простонал Не Хуайсан с жалостливо-отчаянным видом. Вэй Усянь озадаченно моргнул: — Хм? Не-сюн как-то подозрительно близко к сердцу принимает эту сцену… Что такого, что мы с Лань Чжанем ужасно звучим вместе? — Ничего, ничего, не думай об этом! — тут же пошёл на попятную Не Хуайсан. Ло Цинъян и Цинь Су заговорщицки переглянулись. — Однако же общими усилиями флейты и гуциня рука наконец стала мало-помалу сникать. Лань Цижэнь, Лань Сичэнь, Не Хуайсан и Цинь Су облегчённо выдохнули. Первые двое — потому что рука больше не причинит вред адептам их Ордена, пусть и всего-навсего в ненадёжной книге, а вторые — потому что в принципе не любили насилие. Вэй Усянь же гордо расправил плечи и самодовольным игривым тоном позвал: — Как мы её, а, Лань Чжань?! Будет знать, с кем связываться, а с кем — не стоит! Лань Ванцзи бросил на него короткий невыразительный взгляд, в глубине души наслаждаясь задорной ухмылкой Вэй Ина и бережно сохраняя её в памяти. — Вэй Усянь, ничуть не смущённый словами Лань Цижэня, подумал: «Какая разница, как я играю, если это приносит плоды». — Ну… Логично… — вздохнул Вэнь Сюй. Такая точка зрения была отнюдь не популярной, но вполне оправданной. В конце концов, и правда — какая разница, как именно, если успешно? — Меня больше удивляет то, что даже играя с намеренными многочисленными погрешностями, первый ученик Цзян более чем способен потянуть свою часть в усмирении призрачной руки невероятной мощи, — хмыкнул Вэнь Жохань. — А ведь он не тренировался добрый десяток лет, да и инструмент у него просто никудышный. Не говоря уже о том, что он очнулся около недели назад в слабом нетренированном теле… На что же был способен Старейшина Илин на пике своих возможностей со своей знаменитой призрачной Чэньцин? В зале повисла напряжённая тишина, все взгляды скрестились на Вэй Усяне, будто он в любой момент мог обернуться страшным монстром и попытаться их съесть прямо тут. — Какой бы ни была его сила, в итоге Старейшина Илин всё-таки пал, Ваше Превосходительство, — мрачным и тяжёлым, но твёрдым тоном произнёс Цзян Чэн. — Да, это так, — кивнул Вэнь Жохань. — Но если слушать книгу, то Вэй Усянь ни во время обучения в Облачных Глубинах, ни после возвращения в мир живых не похож на человека, который станет устраивать бойню. По крайней мере — без очень веской на то причины, — он сосредоточенно прищурил глаза. — Что заставляет меня задаваться вопросом, действительно ли Вэй Усяня одолели? Или же он просто не смог поднять руку на врагов, потому что осаду возглавил Саньду Шэншоу, с которым они росли, как братья? Или это вообще был изощрённый акт самоубийства? По слухам, которыми с нами поделилась книга, Старейшина Илин был вполне способен убивать тысячами, но никто не упоминал, чтобы за саму возможность осады «Четырём Великим Орденам и сотням их союзников» пришлось заплатить огромную цену… Из чего можно сделать лишь один логичный вывод: Старейшина Илин не сражался всерьёз. По неизвестным нам причинам не посчитал нужным призвать на помощь настолько большую армию мёртвых, какую только сможет поднять, и защищаться до последней капли крови, а вместо этого наоборот разрушил половину своего самого могущественного оружия, Тигриной Стигийской Печати. Зачем и почему? — Вэнь Жохань обвёл зал внимательным взглядом. — Мне действительно интересно, что же там произошло и каким образом всё дошло до этого! Видя, что никто не собирается отвечать, Вэй Усянь неловко рассмеялся: — Думаю, нам придётся продолжать читать, чтобы узнать ответы на вопросы Его Превосходительства!.. Мэн Яо, будучи очень смышлёным юношей, слегка откашлялся — и возвращая себе контроль над голосом, и привлекая внимание — и вернулся к книге: — С последней нотой гуциня чёрная деревянная дверь минши внезапно распахнулась, залив комнату ярким солнечным светом. — Наконец-то эта жуть закончилась! — Не Хуайсан с радостной улыбкой отлепился от старшего брата. Цинь Су согласно кивнула. Ну не любили они подобные ужасы, не любили! И вряд ли полюбят, кто бы что с ними не делал! Хотя самой Цинь Су с этим было несравненно легче, так как от неё, в отличие от Хуайсана, никто и не требовал боевой мощи и успеха на ночных охотах. — Похоже, что и тревожный колокольный звон тоже прекратился сам по себе. Лань Цижэнь переглянулся с племянниками. Прекращение звона в минши — самое убедительное и веское доказательство, что опасность действительно миновала. Как и открытие дверей для свободного входа. Обычно, когда Вэй Усянь не вмешивается. — Адепты, окружавшие минши, как по команде ринулись внутрь, на разные лады зовя «Ханьгуан-цзюнь». Лань Сичэнь мгновенно умилился и посмотрел на младшего брата с ласковой насмешкой. Кто бы мог подумать, что Ванцзи будет так популярен у младшего поколения, несмотря на свой нелюдимый характер? Но такая привязанность юношей грела душу Сичэня, как ласковое весеннее солнце согревает землю, чтобы она могла плодоносить после холодной зимы. — Лань Ванцзи прижал ладонь к гуциню, заглушив остаточные вибрации струн, и подошёл к Лань Цижэню, чтобы проверить его пульс. Лань Цижэнь тоже не удержался от нежного взгляда на Ванцзи. Что за почтительное преданное дитя! Цижэню действительно удалось вырастить замечательного юношу и заклинателя! — Под его спокойным и чётким руководством остальные заклинатели тоже вскоре перестали бестолково суетиться. — О-о-о, что и ожидалось от Лань Чжаня! — похвалил приятеля Вэй Усянь. По крайней мере, Усянь искренне считал их с Лань Ванцзи приятелями, пусть тот и называл его убожеством, а окружающие были уверены, что тот ненавидит его, Усяня. Но он намного умнее и ясно видит, что Лань Чжань в глубине души к нему неравнодушен! И не будь его имя Вэй Усянь, если однажды он не заставит Лань Чжаня признаться, что они — друзья! Очень-очень близкие друзья, вот так! — И правда, Ванцзи, отличная работа, — с мягкой улыбкой кивнул брату Лань Сичэнь. — Я очень тобой горжусь. Но Лань Ванцзи коротко покачал головой: — Ещё ничего не сделал. Не заслужил эту похвалу. — Лань Чжань, Лань Чжань, ты слишком скромный! — рассмеялся Вэй Усянь. — Старшие адепты уложили тела пострадавших на землю и стали пытаться привести их в чувство с помощью игл и различных лекарств. Вэнь Цин тут же встрепенулась, желая услышать побольше медицинских деталей и, как один из лучших лекарей в Поднебесной, просто беспокоясь о пострадавших. — Другие же адепты внесли большой медный колокол, намереваясь заточить руку внутри него. — А удержит — эту призрачную руку-то? — уточнил Цзинь Цзысюань, вполне справедливо опасаясь, что на мощь данной конкретной нечисти медного колокола не хватит. Даже большого. — Лично я в этом не уверен, — согласился с ним Не Минцзюэ. — Тварь особенно свирепа и неистова. Кем, гуй побери, она была при жизни, чтобы накопить столько сил и злобы?! — Несмотря на то, что обстановка была напряжённой, все работали чётко и слаженно, в строго заведённом порядке, говорили только тихим шёпотом, и никто не издавал громких звуков. Лань Цижэнь с довольным гордым видом огладил бороду. Не зря он учил практически всех адептов Ордена, не зря! Даже если обычно они попадали к нему в довольно зрелом возрасте с полностью заложенными основами, ему всё равно приходилось много с ними работать и усиленно развивать их способности. — Несколько заклинателей встревожились: — Ханьгуан-цзюнь, ни иглы, ни эликсиры не помогают. Что же нам делать? Вэнь Цин взволнованно заёрзала на своём месте, её руки просто чесались от желания взяться за работу самой и позаботиться о пострадавших. Вэнь Нин коротко улыбнулся, заметив реакцию своей старшей сестры, но ни капли не удивился. Как чрезвычайно компетентный лекарь — и просто человек с огромным добрым сердцем, но это секрет! — сестра давно обращает внимание на раны пациента, а не на его личность, поэтому ко всем пациентам относится совершенно одинаково — с грубой, тщательно скрываемой заботой. — Лань Ванцзи прижимал три пальца к запястью Лань Цижэня и безмолвствовал. Лань Сичэнь переводил чуть встревоженный напряжённый взгляд с книги на дядю и обратно. С книжной версией дяди ведь всё будет в порядке, правда? Дядя всегда являлся неотъемлемой частью его жизни и был неизменно силён, справедлив, строг и непреклонен, надёжная несгибаемая опора для них, его племянников, так что Сичэню, честно говоря, сложно было даже просто представить его в описываемом состоянии. — Лань Цижэнь провёл уже восемьсот, если не тысячу, ритуалов призыва, и многие из призраков были ожесточёнными. Лань Цижэнь задумчиво хмыкнул. На данный момент, если подумать, он провёл где-то половину от указанного количества ритуалов… Что ж, если книга не врёт, его будущая версия хорошо поработала, участвуя во всех этих призывах! Цижэнь явно может быть спокоен за себя и свои моральные качества! Они явно останутся неизменными даже в этой странной и нелепой книге! Многие присутствующие с уважением посмотрели на Лань Цижэня, даже Не Минцзюэ и Вэнь Жохань не могли не признать его упорного труда. — Как и ожидалось от учителя Ланя! — поклонился глава Цинь. — Да, действия учителя Ланя заслуживают восхищения! — согласился глава Оуян, также кланяясь. — Приятно знать, что учитель Лань неизменно помогает простым людям и заботится о них, — коротко кивнул Цзян Фэнмянь. — Благодарю, похвала излишня, — скромно отказался Лань Цижэнь, но вид его был весьма довольным. — Но если затаённая злоба призрачной руки смогла задеть и его, то количество и мощь тёмной энергии, заключённой в ней, поражали воображение. — Против такой тёмной твари выпускать нужно разве что заклинателей уровня Старейшины Илин или Ханьгуан-цзюня. И лучше — сразу нескольких, — фыркнул Вэнь Жохань. Как жаль, что его книжная версия, очевидно, не дожила до описываемых времён! Ох и повеселился бы он от души на ночной охоте на столь сильную нечисть! Но не судьба, увы, не судьба! Не Минцзюэ, сам не зная того, грустно вздохнул по тем же самым причинам. Ведь если вспомнить про «закат Цинхэ Не», то логично предположить, что его книжная версия благополучно отошла в мир иной. Потому что Минцзюэ никак не мог представить, чтобы он допустил подобное развитие событий. — Вэй Усянь заткнул бамбуковую флейту обратно за пояс и присел на корточки рядом с медным колоколом, задумчиво поглаживая заклинания на нём. — Что ты снова задумал учудить, неугомонное создание? — с напускной суровостью поинтересовалась Юй Цзыюань у своего воспитанника. — Эм-м-м, не знаю даже… Ничего? — Вэй Усянь в ответ состроил невинное лицо и захлопал глазами. Юй Цзыюань раздражённо, тщательно скрывая робкую, но суровую нежность в глубине своей души, закатила глаза, не впечатлённая его игрой. — Внезапно он заметил удручённое выражение лица Лань Сычжуя и спросил: — Что случилось? Лань Сичэнь взволнованно посмотрел на книгу. Разве всё не закончилось благополучно? Неужели он пропустил какую-то деталь? Но, похоже, Старейшина Илин тоже не имеет никакого понятия, что волнует этого мальчика, Сычжуя! — Ох, Вэй-сюн никогда бы не прошёл мимо, если бы мог кому-нибудь помочь или хотя бы утешить парой слов! — протянул Не Хуайсан. — Конечно, как же он — и не всунет свой нос в чужие дела! — фыркнула Юй Цзыюань, заставив Хуайсана испуганно спрятаться за веером. — Лань Сычжуй уже понял, что Вэй Усянь не был обычным человеком… Вэй Усянь самодовольно ухмыльнулся, за что получил пинок от Цзян Чэна. — Конечно, ты не обычный человек! Ты — редкостный болван! — фыркнул тот на него. — … и слегка поколебавшись, тихо проговорил: — Я чувствую себя немного виноватым. — … За что? — недоумённо моргнул Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь в ответ лишь озадаченно пожал плечами. Многие присутствующие тоже покачали головами, так и не поняв, за что мог чувстовать вину будущий адепт Гусу Лань. — Вэй Усянь спросил: — Виноватым за что? — Хорошо, что книга нам расскажет! А то так бы и мучились от любопытства! — пробормотал Не Хуайсан. Не Минцзюэ посмотрел на брата с раздражённой нежностью. Вот уж кто любопытная сорока! Его интерес что к пикантным сплетням, что к блестящим безделушкам просто невыносим! — Лань Сычжуй ответил: — Эта рука появилась из-за нас. — В смысле — рука появилась из-за нас? — озадачился Цзинь Цзысюань. — Это ведь не они кого-то убили и расчленили?.. — неуверенно произнёс он. — Конечно, нет, молодой господин Цзинь! — покачал головой Лань Сичэнь. — Полагаю, Сычжуй имел в виду, что рука появилась в деревне Мо именно в то время, когда они там находились. Поэтому он связал эти два события и, вероятно, сделал немного неправильные выводы. — Ну да, он ведь не знал всей картины… Ну, что меня тоже воскресили именно в это время… — кивнул Вэй Усянь. — Мы уже обсуждали, что призрачная рука появилась в деревне Мо удивительно вовремя, как раз к возвращению Вэй Ина, — напомнила вторая госпожа Юй. — Будто кто-то специально подгадал идеальный момент. — Или не будто, — ухмыльнулась первая госпожа Юй. — Учитывая специфические знания и условия, необходимые для возвращения Вэй Ина, идеальный момент вполне могли не подгадать, а создать собственными руками. — Ну, в конце, концов, ждать подходящего момента — дело долгое и крайне ненадёжное… — робко произнёс Не Хуайсан со скромной улыбкой. — Вэй Усянь улыбнулся: — С чего ты взял? — Это ты под дурачка косишь или интересуешься чужим мыслительным процессом? — вскинул бровь Цзян Чэн. — У-у-у, ты такой злобный, недоверчивый, вредный и подозрительный, Чэн-Чэн! — поддел Вэй Усянь. — Не называй меня так! — Цзян Чэн не преминул ткнуть брата в бок. — Лань Сычжуй сказал: — Флаги, привлекающие духов, имеют разные способы изображения и потому разные уровни мощи. Цзинь Гуаншань алчно сверкнул глазами, мысленно пытаясь сосчитать выгоду от подобного изобретения. — Флаги, что мы нарисовали в деревне Мо, привлекали духов в радиусе пяти ли. — Это уже немалое расстояние, — вздохнул Лань Сичэнь. — И если бы действительно была возможность привлекать нечисть, ночная охота стала бы намного проще, — широко и вдохновенно оскалился Не Минцзюэ, бросая крайне выразительный я-многого-от-тебя-ожидаю взгляд на Вэй Усяня. — Но эта призрачная рука обладала огромным желанием убивать, пожирая человеческую плоть, и если бы она с самого начала находилась так близко к деревне Мо, то давно бы напала, и всё поселение превратилось бы в сплошные реки крови. Не Хуайсан и Цинь Су передёрнулись от страха и отвращения и брезгливо переглянулись. Сколько ещё на протяжении чтения им придётся слушать о таких жутких вещах?! — Однако она появилась лишь после того, как мы прибыли… И это значит, что кто-то с недобрыми намерениями специально оставил её там в нужный момент. — Ну вот, что и требовалось доказать, — хмыкнул Вэнь Жохань. — Даже дети в этой книге догадались, что не всё так просто с этой рукой! — Да, откровеннее было бы, только если бы книга сразу назвала нам имя того, кто подбросил в деревню Мо «дражайшего друга», — согласился с отцом Вэнь Сюй. Не Минцзюэ почему-то почувствовал, как неуютный холодок пробежал по его спине. Что за глупое прозвище для отрубленной руки — «дражайший друг»?! Глупое, но… Довольно забавное?.. — Вэй Усянь ответил: — У тебя были прекрасные учителя. Ты отлично умеешь изучать ситуацию и делать выводы. — Этот наследник благодарит молодого господина Вэя за его добрые слова, — мягко улыбнулся Лань Сичэнь. — О, А-Чжуй их более чем достоин! — махнул рукой Вэй Усянь. — Как и его учителя, полагаю. Лань Цижэнь гордо приосанился, в мыслях уже просчитывая, чему бы он мог научить столь талантливого и многообещающего юношу. — Лань Сычжуй поник головой: — Но если всё так, то… То мы тоже несём ответственность за смерти в деревне Мо. — О боже, нет! — крикнули в унисон Вэй Усянь и Не Минцзюэ. Взгляды присутствующих сосредоточились на них. — В смысле, конечно же, ученики Лань не несут ответственность за действия этой руки! — тише и несколько смущённо продолжил Вэй Усянь. — Наоборот, они сделали всё, что было в их силах, чтобы её остановить! Они храбро сражались, чтобы защитить невинных жителей деревни Мо, даже когда поняли, что рука им не по силам и вполне может их убить! — Согласен! — голос Не Минцзюэ был подобен грому. — Мелкие адепты Лань — настоящие молодцы. А вот тому бессовестному негодяю, подкинувшему столь опасную тварь в мирную деревню, пусть и «в подарочек» Старейшине Илин, уши бы надрать за такие выверты, подвергающие чужие жизни смертельной опасности! — Ох и не завидую я этому кому-то! — тихо усмехнулся себе под нос Не Хуайсан, видя искреннее возмущение брата. — А сейчас… Сейчас мы подвергли опасности Учителя Ланя и остальных… — Это действительно совершенно не их вина, — покачал головой Лань Цижэнь, в душе испытывая огромную нежность к этому будущему юноше. Как же радовалось его старое сердце такому почтительному и ответственному ученику! Наверняка этот Лань Сычжуй будет вообще одним из лучших его учеников! Одной из наибольших его учительских гордостей, наравне с Сичэнем и Ванцзи! — После короткого молчания Вэй Усянь похлопал его по плечу: — Не вы несёте ответственность за все несчастья, а тот, кто наслал призрачную руку. В этом мире случаются вещи, над которыми мы не властны. — Да, Вэй-сюн, утешь этого очаровательного ребёнка! — умилённо вздохнул Не Хуайсан. — Если я не ошибаюсь, А-Чжуй должен быть примерно нашего возраста, если даже не чуть старше… — прикинул в уме Вэй Усянь. — Какая разница, сколько ему лет, если он просто невероятно очарователен?! — раздражённо закатал глаза Не Хуайсан. — В это время на противоположной стороне минши Лань Ванцзи убрал руку с запястья Лань Цижэня. Лань Цижэнь вновь ласково взглянул на младшего племянника. О, как его сердце радовалось и гордилось этими маленькими проявлениями привязанности! Пусть и он сам был крайне сдержан, и Ванцзи учил тому же, но этот ребёнок — оба этих славных юноши! — выросли у него на глазах, на его руках, он их растил и воспитывал! Как могло его сердце не трепетать при мысли, что они дорожат им так же, как он — ими? В конце концов, они трое — ближайшие родственники, которые есть друг у друга, дядя и воспитанные им племянники. И пусть закроют рты все те трухлявые пни, которые не устают напоминать ему, что он Сичэню и Ванцзи не отец! — Адепты Ордена Гусу Лань поспешили к нему с расспросами: — Ханьгуан-цзюнь, как он? — Дядя, кажется, вы заставляете ваших учеников волноваться о вашем здоровье, — мягко, со скрытой ноткой веселья пожурил Лань Сичэнь. — Что поделать, если тварь оказалась такой сильной… — покачал головой Лань Цижэнь, оглаживая бородку и в наслаждении прикрывая глаза. О, эта глава исцеляющим эликсиром пролилась на его сердце, гордость и самолюбие! Доказательство, что он важен и нужен в Облачных Глубинах, своим ученикам, своим племянникам! Честно говоря, Цижэнь и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым и ценным! Неужели это его заслуженная награда за годы упорного и самоотверженного труда?! — Лань Ванцзи ответил: — Необходимо отыскать первопричину. Лань Ванцзи коротко кивнул в знак согласия со своей книжной будущей версией. Как он и говорил раньше, нужно собрать труп воедино, чтобы хотя бы появился шанс мирно его упокоить и отправить на перерождение. — Хм? Интересно, будет ли книга уделять много внимания нашему «дражайшему другу»? — задумался Вэй Усянь. — Для чего-то же она сосредотачивает на нём внимание… Неужели он будет играть важную роль? — Искренне надеюсь, что нет! — вздохнул Не Хуайсан. — Терпеть не могу опасных тварей и ночные охоты! Почему вся нечисть не может быть такой милой и безобидной, как маленький водяной гуль или хотя бы призрак висельника из прошлой главы?! — разочарованно простонал он. — Вэй Усянь поддержал его: — Верно. Нам нужно докопаться до сути: найти все недостающие части тела покойника и опознать его личность, и тогда мы сможем спасти пострадавших. Лань Ванцзи опустил глаза, чувствуя смущение, гордость и радость одновременно. Вэй Ин с ним согласился! Вэй Ин считает его мнение правильным и важным! — Работёнка предстоит непростая… — сочувственно вздохнул Мэн Яо, оторвавшись от книги на пару мгновений и качая головой. — Лань Цзинъи тоже уже понял, что Вэй Усянь не сумасшедший… — Оя! — прищёлкнул языком Вэй Усянь. — Он никогда не забудет, что я притворялся сумасшедшим, не так ли? — насмешливо протянул он. — Вэй-сюн, смею напомнить, что ты притворялся не только сумасшедшим, но и обрезанным рукавом!.. — с дьявольской тонкой усмешкой, скрытой за изящным расписным веером, сладким голосом произнёс Не Хуайсан. — А ну не смей вытаскивать на свет моё постыдное тёмное прошлое! — пригрозил кулаком другу Усянь, и Хуайсан послушно сделал испуганный вид. — … но всё равно не удержался от укоризненного замечания: — Как у тебя всё просто! Мы уже попытались призвать духа хозяина этой руки, и вот во что это вылилось. Где же искать недостающие части тела? — Мне тоже интересно, как вы собираетесь искать этого рассеянного «дражайшего друга». Рассеянного по миру, я имею в виду! — Не Минцзюэ басовито рассмеялся над собственной шуткой. Впрочем, многие присутствующие тоже нашли эту шутку забавной и посмеялись от чистого сердца. — Лань Ванцзи заявил: — Северо-запад. — Что? Почему? — с искренним интересом спросил Вэй Усянь. — Ну да, а то как же: наш главный приключенец — и не знает, в какой стороне свои приключения искать! — закатил глаза Цзян Чэн. — Ты в любую сторону иди — не ошибёшься: ни одно приключение от тебя не убежит нетронутым! — фыркнул он. — А вдруг я найду не то приключение?! — с самым подозрительным видом драматично вопросил Вэй Усянь. — Значит, сначала разберёшься с ним, а потом догонишь то, которое нужно, и поучаствуешь уже в нём! — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Лань Сычжуй удивился: — Северо-запад? Ханьгуан-цзюнь, почему именно северо-запад? — Кстати, на этот вопрос я ответа ещё не услышал! — скосил взгляд на брата Вэй Усянь. — И даже ни единого, даже самого малюсенького и маловероятного предположения! — Слушай книгу и всё узнаешь! — огрызнулся Цзян Чэн. — Вэй Усянь спросил: — Разве не видите, что путь вам уже указан? — «Путь уже указан»? — недоумённо захлопал глазами Вэй Усянь на слова якобы будущего себя. — Кажется, мы упускаем из виду какую-то деталь… — медленно произнёс Не Минцзюэ, сосредоточенно нахмурившись. — Ну, мы ведь не можем видеть описываемую сцену, так что если книга не упомянула прямо, важная деталь вполне могла и ускользнуть от внимания, — вздохнул Не Хуайсан. — Книга — это книга, — согласно кивнул Лань Сичэнь, только из-за своего воспитания не пожимая плечами. — Лань Цзинъи окончательно сбился с толку: — Указан мне? Кем? Ханьгуан-цзюнь ничего мне не указывал. — Беспокойное, нетерпеливое дитя, — скрывая нежность, фыркнул Лань Цижэнь. — Чем-то на меня похож, да? — задорно ухмыльнулся Вэй Усянь. — Да не дайте боги, будды и благородные предки! — возмутился Лань Цижэнь, негодующе уставившись на бывшего ученика. Вэй Усянь же, напротив, был полностью доволен его реакцией. Дразнить старика Ланя было почти так же весело, как Лань Чжаня! Наверняка это у них такая особая семейная черта — забавно реагировать на поддразнивания и провокации! — Вэй Усянь сказал: — Указан ей. — «Ей»? — почему-то шёпотом уточнила Цинь Су. — И почему мне кажется, что ответ на этот вопрос мне совсем не понравится? — уныло пробормотал Не Хуайсан. Мэн Яо тепло улыбнулся новым знакомым и зачитал: — Все собравшиеся вдруг поняли, что он говорит о призрачной руке! Присутствующие поражённо ахнули. — Рука?! Он правда имел в виду эту отрезанную призрачную руку?! — неверяще покачал головой Цзинь Цзысюань. — Так она у нас не только сильная и опасная, но ещё и полезная! — воодушевился Вэй Усянь. — Это действительно очень необычно! — широко ухмыльнулся Не Минцзюэ. — И мне правда интересно, какому несчастному эта талантливая рука принадлежала! — А мне интересно, каким образом рука могла указать путь, — задумчиво произнёс Вэнь Жохань. — Разве что… — Рука уверенно указывала в одном направлении. — Хо-о-о?! — протянул Вэй Усянь, азартно сверкая глазами. — «Уверенно указывала в одном направлении», говорите? Вэнь Жохань самодовольно ухмыльнулся. Значит, его предположение оказалось верным! Что ж, использование отрезанной руки в качестве компаса необычайно забавно, диковинно и нестандартно, Жохань и сам бы в таком приключении не отказался поучаствовать! — Спорим, сейчас эту руку будут вертеть в разные стороны, чтобы проверить? — с обречённым мой-брат-настоящий-идиот видом произнёс Цзян Чэн. — А как же иначе?! — даже не стал отпираться Усянь. — Интересно же — жуть просто! — Вот именно, что жуть! — недовольно проворчал Не Хуайсан. — Кто-то попробовал переместить её… Цзян Чэн тут же состроил свой лучший самодовольный и очень важный я-же-говорил вид. — … но она упрямо развернулась, обращаясь в ту же сторону. — У-у-у, а рука-то с характером! — присвистнул Вэй Усянь. — Боюсь представить, какой будет характер у целого трупа… — кисло отозвался Не Хуайсан. — Ну, может быть, всё будет не так уж и плохо? Может, «дражайший друг» великодушно всех простит и мирно уйдёт на перерождение? — предположил Усянь. — Ты сам-то в это веришь? — скептически поинтересовался Цзян Чэн. — Нет, но мечтать-то никто не запрещает! — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Никто никогда раньше не сталкивался с подобным, потому все пребывали в сильном изумлении. — Ещё бы не пребывали, — хмыкнул Вэнь Жохань. Несмотря на свой немалый опыт в ночных охотах, он никогда даже не слышал о подобном! — Я даже не знал, что такое возможно… — задумчиво пробормотал Не Минцзюэ, оценивая пользу данного метода. — Лань Цзинъи, заикаясь, произнёс: — Что? Н-н-но на что она указывает? — Если принять тот факт, что рука в принципе способна указывать на что-то конкретное, и рассуждать логически, то вероятнее всего, что рука должна указывать либо на своего убийцу, либо на остальные части трупа, — предположил Вэй Усянь. — Логично, — кивнул ему Вэнь Сюй. — Ну не на ближайшую же винную лавку ей указывать! — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — А зря, это тоже было бы не лишним! — состроил задумчиво-печальный вид Вэй Усянь. — Вэй Усянь ответил: — А на что она может указывать? Либо на оставшиеся части тела, либо на убийцу, который сотворил с ней такое. — Вот, книжный будущий я тоже согласен с этой точкой зрения! — обрадовался Вэй Усянь. — Ну, мы и без него уже это выяснили, — закатил глаза Цзян Чэн. — При этих его словах несколько юношей, стоявших в северо-западной стороне, быстро расступились. — Что ж, это было вполне ожидаемо! — хихикнул Не Хуайсан. — Никому не хочется, чтобы его считали убийцей, — с улыбкой пожала плечами Ло Цинъян. — Взглянув на Вэй Усяня, Лань Ванцзи медленно поднялся и обратился к адептам: — Позаботьтесь о дяде. — Ванцзи… — растроганно вздохнул Лань Цижэнь. О, эта глава действительно была божественным исцеляющим эликсиром для него и его сердца! — Адепты кивнули: — Слушаемся! А вы… покидаете Облачные Глубины? — Ну, кому-то же нужно заниматься «дражайшим другом», — с преувеличенным вздохом, плохо скрывающим ухмылку, отозвался Вэй Усянь. — И конечно же, ты не сможешь пройти мимо таких приключений! — фыркнула Юй Цзыюань. — Естественно! — сделал большие невинные глаза Усянь. Лань Сичэнь скосил хитрый многозначительный взгляд на вновь заполыхавшего ушами Ванцзи. Интересно, удастся ли брату улучшить свои отношения с молодым господином Вэем в этом путешествии? — Лань Ванцзи слегка кивнул. — Ты должен быть осторожен, занимаясь этим делом, Ванцзи! — торжественно произнёс Лань Цижэнь. Лань Ванцзи не менее торжественно кивнул в ответ. — Вэй Усянь уже успел втихомолку прошмыгнуть за его спину… — Сейчас будет какая-то невероятная гадость! Точно вам говорю! — простонал Цзян Чэн, хорошо изучивший брата за годы совместной жизни. — А ну-ка, ну-ка! — тут же воодушевился Вэнь Жохань. Большинство присутствующих последовало его примеру. Не Минцзюэ с широким предвкушающим оскалом подался вперёд. Веер Не Хуайсана, которым тот прикрыл лицо, затрепетал, будто крылья взволнованной бабочки. Мэн Яо смущённо покраснел и на мгновение неловко отвёл глаза, но твёрдым голосом зачитал: — … и громким, радостным голосом заговорил сам с собой: — Ура, ура, наконец-то мы покидаем Облачные Глубины, чтобы тайно пожениться! Присутствовавшие подавились воздухом. — Ч-ч-что-о-о?! — взвизгнул Лань Цижэнь. Что он там говорил про эту главу? Что она — целебный божественный эликсир? Неправда, она ужасна! Просто невероятно ужасна! — Лань Чжань, ты слышал, слышал?! Мы собираемся тайно пожениться, Лань Чжань! — возбуждённо закричал Вэй Усянь. — Да-а-а! — радостно завопили хором Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян. — Не собираемся. Расследование. Никакой женитьбы, — сумел выдавить из себя Лань Ванцзи, пытаясь образумить их. Цзян Чэн же без лишних слов просто хлопнул себя ладонью по лицу. — Все присутствующие, казалось, не могли больше выносить этой сцены. — Я! Я не могу больше выносить этой сцены! — прокричал Лань Цижэнь. Юй Цзыюань и Цзян Чэн не могли в сердцах не проникнуться к нему искренним сочувствием. Но также им обоим безумно хотелось сказать что-то вроде: «Вот видите, с чем нам постоянно приходится иметь дело! А ведь мы с этим негодником живём много лет!» — Кое-кто из старших адептов был особо напуган, но некоторые из юношей уже привыкли к подобным фразочкам в исполнении Вэй Усяня. — А они быстро приспосабливаются! — с невольным уважением отозвалась вторая госпожа Юй. — Да, наш негодник — то ещё испытание для здравомыслия, — согласилась с ней первая госпожа Юй. — Хочешь-не хочешь, а приспособишься, если разум тебе ещё дорог, — усмехнулась вторая госпожа Юй. — Если смотреть на поведение Ханьгуан-цзюня, то кажется, он благополучно справился с этой задачей, — тонко ухмыльнулась первая госпожа Юй. — По лицу Лань Цижэня словно пробежала дрожь, хотя он и оставался без сознания. — Неужели он собирается очнуться вновь, чтобы просто ещё раз сделать выговор первому ученику Цзян?! — с неподдельным интересом вскинул брови Вэнь Жохань. — Я бы этому ничуть не удивилась! — фыркнула Юй Цзыюань. Вэй Усянь захихикал, чрезвычайно довольный проделкой. — Заклинатели подумали, что если Вэй Усянь скажет ещё хоть пару слов, то Учитель Лань в гневе очнётся вновь… — Мёртвых из могилы, живых — в! — закатил глаза Цзян Чэн. — Наш талантливый паршивец! — умилённо вздохнула вторая госпожа Юй. — Конец главы, — Мэн Яо с видом крайнего облегчения закрыл книгу. Читать её вслух в присутствии стольких людей оказалось действительно непросто, но Мэн Яо полагал, что он достойно справился с этой задачей. И судя по улыбкам его друзей и новых товарищей, не один он так считал. Мэн Яо счастливо улыбнулся в ответ. Ему нравилось это чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы. Как и искреннее признание другими его усилий и заслуг.