О будущем горьком замолвим словечко

Пока присутствующие развлекались, обсуждая события последней главы, слуги споро обновили напитки и закуски на их столах. Вэй Усянь наконец сумел доползти до стола, не катаясь по полу со смеху. Цзян Чэн шипел, что он постоянно позорит их Орден, но постепенно придвигался всё ближе к шисюну, утверждая, что так удобнее давать ему пинки. Не Хуайсан снова заговорщицки шептался с Цинь Су и Ло Цинъян. Не Минцзюэ мужественно делал вид, что не слышит ни слова из их разговора. Но весёлая улыбка Лань Сичэня ясно демонстрировала, что и так понятно, о чём говорят Хуайсан и его новые подруги. И что он с удовольствием бы к ним присоединился, если бы его дядя и брат не восприняли это, как предательство. Лань Цижэнь кипел от негодования, но, в общем-то, понимал, что описанные события произошли ещё год назад, поэтому наказывать Вэй Усяня за шутки над его племянником слишком поздно. Но это всё равно не помогало унять его возмущение. Этот бесстыдник!.. Этот смутьян!.. Как он посмел так относиться к его дорогому Ванцзи?! Лань Ванцзи же самым натуральным образом дулся на веселящегося брата, дразнящегося Вэй Ина и всех, кто называл — серьёзно ли, в шутку ли — их с Вэй Ином прекрасной парой. Потому что именно правда ранит больнее всего. И эта ужасная, причиняющая боль правда заключалась в том, что он, Лань Ванцзи, второй молодой господин Ордена Гусу Лань, испытывал к Вэй Ину, первому ученику Ордена Юньмэн Цзян, отнюдь не достойные и возвышенные чувства и отчаянно желал, чтобы они были парой. И эти чувства и желание с каждым днём, с каждой встречей, с каждым смехом и каждой улыбкой Вэй Ина становились только сильнее. Ванцзи боялся того момента, когда они станут настолько сильными, что он больше не сможет держать их под контролем. Он понятия не имел, что может тогда сделать и какие последствия это за собой повлечёт. Ясно только то, что это никак не будет достойно праведного воспитания Гусу Лань, и он явно разочарует свой Орден и дядю в первую очередь. Госпожа Цзинь смотрела. На вечно изменяющего и позорящего её мужа, который сейчас был где-то далеко в своих мыслях, на этот раз, судя по выражению его лица, даже не касающихся всяких хорошеньких молодых девиц, но от этого не становящихся более достойными. На сына, то тоскливо наблюдающего за общением молодёжи, то неловко ёрзающего на своём месте. На бастарда муженька, неведомо каким образом оказавшегося в книжном будущем важной персоной и якобы занявшего законное место её сына, а сейчас весело болтающего с такими же бесклановыми оборванцами. На другого бастарда — совсем малыша, заинтересованно блестящего глазками и крутящего головой, сидя на коленях его матери. На свою подругу Юй Цзыюань, негромко разговаривающую с собственным мужем, поджимающую губы и закатывающую глаза. На главу Вэнь, явно желающего поскорее продолжить чтение. Госпожа Цзинь со вздохом подумала, что у неё накопилось слишком много тем для размышлений, и позвала: — Цзыюань! Когда подруга обернулась к ней, госпожа Цзинь сделала полный достоинства жест, и Юй Цзыюань сразу поняла её, велев одной из своих вечных служанок отнести ей книгу. Госпожа Цзинь с величественным кивком взяла книгу в простом тёмном переплёте. Просто удивительно, как такая маленькая, простая и совершенно безобидная на первый взгляд вещь может навести столько шума среди самых могущественных и влиятельных заклинателей! Тут волей-неволей помянешь ланьское «Не суди, не зная всех деталей»! С насмешкой проведя ухоженной ладонью по переплёту — не будь книга создана из ци, госпожа Цзинь назвала бы переплёт дешёвым! — она раскрыла книгу и, дождавшись, пока присутствующие успокоятся и будут готовы слушать, зачитала: — Глава восемнадцатая. Изящность. Часть восьмая. Вэй Усянь приобрёл в Цайи целую кучу замысловатых штучек, привёз в Облачные Глубины и раздарил адептам из других кланов. Лань Цижэнь с раздражённым тцыканьем закатил глаза. Этот негодник явно не знает, что такое скромность в привязанностях к материальным благам! Вэнь Жохань же внимательно слушал и запоминал, чтобы составить наиболее эффективную линию поведения с юным гением. — Лань Цижэнь всё ещё находился в Цинхэ… Не Минцзюэ усмехнулся, вспоминая собственные проделки времён обучения. Если бы его на тот момент ещё живой отец узнал хотя бы о малой части из них, Минцзюэ точно бы не избежал тесного знакомства с розгами, а то и с кнутом. Благо, если не дисциплинарным — характер у отца был яростный и вспыльчивый, как у любого настоящего Не. Кроме Хуайсана, который может быть грозным непререкаемым авторитетом разве что исключительно для своих горластых птах и глупых рыбёшек, да и то не факт. — … поэтому занятий по-прежнему не было и все ученики целыми днями дурачились в своё удовольствие, а на ночёвку собирались в комнате Вэй Усяня и Цзян Чэна. Лань Цижэнь резким нервным движением обернулся на бывших учеников. Они действительно посмели?!. Юй Цзыюань прищурилась, чувствуя, как Цзыдянь начинает искриться. Что-то ей подсказывает, что это «на ночёвку собирались в комнате Вэй Усяня и Цзян Чэна» явно не будет чем-то хорошим, и ей придётся перед всеми краснеть за своих олухов! — До рассвета они объедались и пьянствовали, боролись и играли в кости, и, разумеется, рассматривали книжки с весёлыми картинками. Юй Цзыюань заскрипела зубами, едва ли замечая дёргающуюся бровь. Искры Цзыдяня вокруг неё стали ярче и сильнее. — В-вы!.. К-как в-вы?.. — задыхался от возмущения Лань Цижэнь, судя по виду, находящийся на грани искажения ци. — В Облачных Глубинах категорически запрещено такое поведение! — Хорошо, что мы уже не в Облачных Глубинах и нам больше нельзя назначить наказание! — пробормотал Вэй Усянь. — Ты думаешь, это спасёт нас от матушки?! — почти не размыкая губ, едва слышно прошипел Цзян Чэн, заставив шисюна разочарованно поморщиться. Конечно, Юй Цзыюань накажет их! Даже если с их проделок прошёл целый год. Лань Ванцзи смотрел на братьев из Юньмэна крайне осуждающим взглядом. — Первый ученик Цзян, ты уверен, что тебя выгнали из Гусу за драку с наследником Цзинь? — ухмыльнулся Вэнь Жохань. — Потому что если послушать книгу, то создаётся впечатление, что тебя выгнали, чтобы ты других учеников «не сбивал с праведного пути»! Лань Цижэнь недовольно посмотрел на главу Вэнь и сурово поджал трясущиеся губы, из-за чего его лицо стало чем-то похожим на не до конца ощипанную куриную жопку. — В одну из таких ночей Вэй Усянь проиграл в кости, и его послали тайком пробраться за стену, чтобы купить несколько сосудов «Улыбки Императора». — Прошлый раз, видимо, тебя ничему не научил, — процедила Юй Цзыюань, недовольная, что её воспитанник вновь позорит их Орден. Не то чтобы Вэй Ин когда-либо вёл себя иначе, но какая-то часть Юй Цзыюань почему-то каждый раз искренне верила, что хотя бы сейчас он удосужится притвориться более-менее нормальным благовоспитанным первым учеником Великого Ордена. И естественно, каждый раз её чаяния пролетали мимо суровой действительности. — «Улыбка Императора»! — моментально воодушевился Вэнь Сюй. — Мало ему собственных выходок, так ещё и остальные его подбивают на новые «подвиги»! — досадливо поморщился Лань Цижэнь. — На этот раз всё как будто бы обошлось, и юноши, наконец, смогли отведать этого напитка. — Меня одного напрягает это «как будто бы»? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Не одного, глава Не, — вздохнул Цзян Фэнмянь. — Да, звучит, как начало очередной захватывающей истории, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. Судя по скривившемуся лицу Юй Цзыюань, она «захватывающими историями» с участием её воспитанника была сыта по горло и не имела никакого желания слушать о его очередной выходке. — Однако уже на следующее утро, ещё до рассвета, кто-то неожиданно распахнул дверь в комнату, явив взору кучу-малу из учеников, спящих на полу мёртвым сном. — Ха-а-а… — Юй Цзыюань прикрыла лицо ладонью. Но сверкающие искры Цзыдяня никому не давали обмануться насчёт её состояния. — Хм-хм! Что-то я не припоминаю, чтобы во время обучения Вэй Ина случалось массовое наказание провинившихся учеников… — озадаченно пробормотал Лань Цижэнь. Лань Ванцзи заполыхал ушами под весёлым понимающим взглядом брата. — Звук открывшейся двери заставил некоторых из них недовольно поднять головы. С губ не Хуайсана сам собой сорвался истеричный смешок. — Мне следует что-то знать? — тут же весело оскалился Не Минцзюэ, уже справедливо подозревая об участии брата в этой авантюре. Не зря ведь книга говорила о том, что он постоянно таскается за юньмэнцами! — Не знаю, о чём ты, брат! Не знаю! Я ничего не знаю! — Хуайсан нервно вцепился в веер, будто тот сможет защитить его от гнева брата. — Сквозь сонные прищуренные глаза они разглядели Лань Ванцзи, с каменным лицом стоящего в дверном проёме… — Ванцзи! — наполовину радостно, наполовину недоумевающе произнёс Лань Цижэнь. Его племянник как всегда безукоризненно выполнил свои обязанности и нашёл нарушителей правил, но почему же он тогда не наказал их? Сичэнь с интересом смотрел на брата, только в общих чертах зная, чем закончится эта история. Если, конечно, книга и дальше будет придерживаться правды, как это оказалось с бездонным омутом. Вообще, помня о тридцати ударах дисциплинарного кнута, якобы доставшихся книжному взрослому Ванцзи, Сичэнь не особо доверял книге, но то, как точно она пересказала события на озере Билин, заставило его пересмотреть своё отношение к ней. В конце концов, книга абсолютно все разговоры передала слово в слово — Сичэнь специально напрягал свою и так замечательную память. — Ой-ёй! — прошептал Мэн Яо, втянув голову в плечи и широко распахнув глаза. Сяо Синчэнь тихо рассмеялся, шутливо толкая его плечом. Даже Сун Лань позволил себе улыбнуться, хоть всегда и старался походить на своего спокойного и степенного наставника из храма. Юй Цзыюань шумно выдохнула, понимая, что в случае Вэй Ина даже «горбатого могила исправит» не работает. Сколько бы раз паршивца ни ловили на проделках и как бы ни наказывали, он неизменно брался за старое, да ещё с большими воодушевлением и энтузиазмом, принимая наказания как вызов своим способностям и повод стать ещё более изобретательным и находчивым, а не исправить своё поведение и отказаться от проделок. — … и один лишь его вид заставил остатки их дрёмы улетучиться в мгновение ока. — Ну ещё бы! — усмехнулся Вэнь Жохань, вспоминая деньки собственной лихой молодости. Правда, его «на месте преступления» заставал его отец, но суть от этого вряд ли сильно меняется. — Не Хуайсан ошалело ткнул Вэй Усяня, который безмятежно спал, свесив голову и задрав ноги: — Вэй-сюн! Вэй-сюн! — Я даже не сомневался, что ты тоже там! — ухмыльнулся Не Минцзюэ нервно поглядывающему из-за веера брату. — Не знаю. Я не знаю. Я ничего не знаю! — пробормотал Хуайсан, вызывая смех у присутствующих. Вэй Усянь благодарно посмотрел на своего подельника по проказам. Хуайсан так мило старался его прикрыть перед Лань Чжанем! Прям как обычно Цзян Чэн перед госпожой Юй! Чувствуя, как от умиления его губы расплываются в широкой ухмылке, Вэй Усянь подумал, что очень хочет вновь совершить какую-нибудь проказу вместе с этими двумя. А если бы ещё и Лань Чжань присоединился, то было бы и вовсе великолепно! — Подождите! — недоумённо моргнул Цзинь Цзысюань, сводя услышанное в одну кучу. — Вроде же было сказано что ученики «спали на полу мёртвым сном», но Вэй Усянь «безмятежно спал, свесив голову и задрав ноги»! Получается, он спал на кровати, в то время как остальные — на полу? — Это ведь их с А-Чэном комната. Почему бы им обоим не спать в своих кроватях, в то время как гости довольствуются полом, раз уж их слишком много? — раздражённо поинтересовалась Юй Цзыюань. — Ему пришлось несколько раз ощутимо потрясти Вэй Усяня, прежде чем тот, наконец, произнёс сонным голосом: — Что? Кто-то хочет ещё?! Цзян Чэн? Ну давай, давай — боялся я тебя! Зал взорвался хохотом. Только Цзян Чэн выглядел так, будто в любой момент готов удавить проблемного шисюна, да Лань Ванцзи смотрел на Вэй Ина с укором. Госпожа Цзинь послала своей подруге, Юй Цзыюань, неловко-насмешливый взгляд и зачитала: — Прошлой ночью Цзян Чэн перепил, поэтому сейчас его голова раскалывалась на части, и он с закрытыми глазами лежал на полу, опасаясь лишний раз пошевелиться. Юй Цзыюань почувствовала, как у неё дёргается глаз. Но если говорить честно, она — почему-то! — даже не удивлена. Вот ни капельки! Интересно, почему? Цзян Фэнмянь вздохнул. Не то чтобы он сам не дурачился в юности — особенно на пару с Вэй Чанцзэ — но, по крайней мере, его выходки не становились достоянием всего мира заклинателей. Цзян Яньли ласково улыбалась на очередную проделку братьев. — И всё-таки Вэй Усянь там главный, — фыркнул Цзинь Цзысюань. — Даже молодой господин Цзян спит на полу, а он — на кровати! Великолепный и неповторимый император среди верных подданных! — пробурчал он неслышно. — Он схватил первый попавшийся под руку предмет и запустил им в направлении голоса Вэй Усяня: — Умолкни! По залу вновь разнеслись смешки. Не Хуайсан, зажмурившись, попытался полностью спрятаться за веером. — Хуайсан, мой маленький побитый инеем огурец, ты действительно ничего не хочешь мне рассказать? — тут же отреагировал Не Минцзюэ. — Я не знаю. Я не знаю! Я ничего не знаю! — судорожно закачал головой тот, зажмурившись ещё сильнее. Ло Цинъян и Цинь Су, сидящие рядом с ним, переглянулись с волнением и интересом. Им очень хотелось узнать, что мог сделать их друг, но в то же время они боялись реакции главы Не. — Этим предметом оказалась книга, угодившая Вэй Усяню прямо в грудь. — Скажите мне, что это не то, что я думаю! — на лице Лань Цижэня было паническое отвращение. — Боюсь, наставник Лань, что именно то, — без капли стыда и сочувствия ухмыльнулся Вэнь Жохань. Госпожа Цзинь с насмешкой прочитала: — От удара она раскрылась, и Не Хуайсан сразу же признал одну из своих драгоценных порнографических книг распроданного издания. Зал в очередной раз сотряс хохот. — Мой же ты ценитель прекрасного! — со сложным лицом произнёс Не Минцзюэ. Со стороны Хуайсана послышался приглушённый испуганный писк. — Он поймал леденящий душу взгляд Лань Ванцзи и чуть было не отправился к предкам прямо на месте. — Ванцзи, — с притворной укоризной пропел Лань Сичэнь. — Тебе следует быть более мягким с Хуайсаном! Что бы я сказал Минцзюэ-сюну, если бы ты стал причиной смерти его младшего брата? Ответный взгляд Лань Ванцзи только заставил его брата открыто рассмеяться. — Вэй Усянь же что-то пробормотал, обнял книгу покрепче и вновь сладко заснул. Цзян Чэн в сердцах ударил себя по лицу. Лань Сичэнь вновь рассмеялся, едва сдерживая желание поддразнить брата и Вэй Усяня. Они так забавно взаимодействуют! — Ну а что? На чистую совесть и сон сладок! — Вэнь Жохань расплылся в довольном оскале. — Да какая чистая совесть может быть у этого смутьяна?! — взревел Лань Цижэнь. — Какая-какая — кристально чистая! — проворчал Вэй Усянь. — Пусть я не живу по трём тысячам правил Гусу Лань, но вот по совести — очень даже! Поэтому не надо мне приписывать то, чего нет! — Ну да, и того, что есть, с головой хватает! — фыркнула Юй Цзыюань. — Тогда Лань Ванцзи ступил в комнату, одной рукой схватил Вэй Усяня за шиворот, поднял и молча потащил за собой к двери. — Ах! — Цинь Су и Ло Цинъян вцепились друг в дружку, восторженно распахнув глаза. — Второй молодой господин Лань такой сильный! Лань Ванцзи с трудом удержался, чтобы не поёжиться и не спрятаться за брата. Ему и от Вэй Ина трудно принимать комплименты — пусть и очень приятно! — а уж от других — и подавно! — От подобных действий Вэй Усянь наконец наполовину проснулся и стал озадаченно озираться по сторонам, пока не сообразил, что его тащит Лань Ванцзи: — Лань Чжань, что ты делаешь? — А на что это похоже? — фыркнул Вэнь Чао. — Ну, мало ли, куда и зачем мог меня потащить Лань Чжань! — кокетливо стрельнул взглядом в бывшего соученика Вэй Усянь. Лань Цижэнь выглядел так, будто в любой момент мог закашлять кровью. — Лань Ванцзи продолжал тащить его за собой, не обмолвившись и словом. Лань Ванцзи старался не сильно краснеть под насмешливо-пытливым взглядом брата, чтобы не выдать, насколько ему на самом деле хотелось бы схватить Вэй Ина и навсегда оставить только себе. Только самому наслаждаться его улыбками, смехом и кокетливыми заигрываниями. — Вэй Усянь окончательно проснулся, а за ним и ученики, валяющиеся на полу полумёртвыми, мало-помалу начали возвращаться к жизни. — Ну наконец-то! — проворчал Лань Цижэнь. — Ванцзи сейчас наведёт порядок! Вэй Усянь обиженно надулся. — Увидев, что Вэй Усянь попался-таки в лапы к Лань Ванцзи, пробудился и Цзян Чэн. — Да неужели? — дёрнула бровью Юй Цзыюань. — Я знал, что ты никогда меня не бросишь в беде! — Вэй Усянь со счастливой улыбкой толкнул шиди плечом. Цзян Чэн неловко дёрнул щекой и плечом. Отчасти из-за смущения, отчасти из-за горьких слов книги, что будущий он должен повести армию на того, с кем он рос, как братья. И несмотря на эти ужасные слова, Вэй Усянь всё ещё непреклонно верит в него? Когда сам Цзян Чэн пусть и не верит книге, но всё равно не может не сомневаться в себе и их дружбе? — Он вылетел на улицу и закричал: — Что здесь происходит? Куда ты его тащишь? — Наказывать, конечно! — фыркнул Лань Цижэнь, будто это было само собой разумеющимся. Лань Ванцзи внезапно почувствовал себя неловко и даже капельку виноватым, хотя прекрасно знал, что он был прав. — Лань Ванцзи повернулся и отчеканил: — Он будет наказан. Вэй Усянь поморщился, вспоминая сотню ударов ферулой. Лань Сичэнь тяжко вздохнул, думая, что назначение наказаний вряд ли поможет Ванцзи подружиться с молодым господином Вэем. Благо только, что Вэй Усянь совсем не из обидчивых! — Цзян Чэн туго соображал со сна и с похмелья, поэтому только сейчас вспомнил, что за неразбериха творилась в их комнате. Цзян Чэн виновато склонил голову под острым разочарованным взглядом матери и мягким нечитаемым — отца. Но Вэй Усянь и перегнувшаяся через него Цзян Яньли сжали его руки в знаке поддержки. — А подумав ещё немного, наконец осознал, что прошлой ночью они нарушили бесчисленное множество правил Облачных Глубин, и застыл на месте. — Дошло наконец? — насмешливо протянул Вэнь Чао. — Что-то долговато… — О, не переживайте так сильно, второй молодой господин Вэнь! Честное слово, никто не укорит вас, что вы можете потягаться в остроумии только с сонным или хмельным! — вежливо и дружелюбно улыбнулся Вэй Усянь. — Лань Ванцзи притащил Вэй Усяня во внутренний двор перед Храмом Предков клана Лань. Не Хуайсан передёрнулся, вспоминая это событие. Вэй-сюну тогда действительно здорово досталось! — Здесь уже собрались несколько старших адептов Ордена Гусу Лань общим числом в восемь человек. Четверо из них держали в руках длинные ферулы, изготовленные из сандалового дерева и сплошь покрытые резными иероглифами. Лань Цижэнь с ликующим выражением огладил бородку. Наконец этот злостный нарушитель правил понесёт заслуженное наказание! Вэй Усянь поморщился от не самого приятного воспоминания. Хотя, справедливости ради, далеко и не самого худшего. — Молчаливая торжественность представшей взору сцены внушала благоговение и трепет. Вэнь Жохань насмешливо фыркнул, презрительно скривив губы. Торжественность наказания? Благоговение и трепет? Какое лицемерие! Казнь, даже самая показательная из возможных, или пребывание в Огненном дворце вряд ли бы вызвали у кого-нибудь благоговение и трепет! В конце концов, наказание назначается для того, чтобы провинившийся осознал свои ошибки, больше их не повторял и был назиданием для других, удерживая их от совершения тех же ошибок. И лучший способ заставить большинство людей слушаться — это боль и страх! Хотя с такими, как Вэй Усянь, это точно не сработает, и в сочетании с его исключительной ценностью к нему нужно искать другой подход. Он, в отличие от очень и очень многих, стоит того, чтобы тратили время для налаживания отношений с ним. — Едва Лань Ванцзи дотащил Вэй Усяня до места наказания, как к тому подошли два адепта и крепко схватили, силой удерживая на месте. Сяо Синчэнь поёжился. Звучит просто ужасно! Неужели здесь, за пределами горы наставницы Баошань, принято наказывать таким образом?! Да ещё и за такие невинные мелочи?! Воистину, мир странен! И страшен! По телу Мэн Яо прошла заметная дрожь. От одних воспоминаний о наказаниях, перенесённых в борделе, его тело начинало ломить и болеть, будто наяву ощущая разом все побои, выпавшие на его долю. — Вэй Усянь оказался одним коленом на земле, без малейшего шанса на сопротивление: — Лань Чжань, ты правда накажешь меня? Лань Цижэнь открыто негодовал, что Вэй Усянь не может покорно принять заслуженное наказание, даже будучи пойманным на месте преступления. «Как ты смеешь сопротивляться?!» — было чётко написано у него на лице. — Лань Ванцзи холодно смотрел на него, не отрывая взгляда, и по-прежнему хранил молчание. — А ты рассчитывал на что-то другое? — высокомерно хмыкнул Цзинь Цзысюнь. — С чего бы ему разговаривать с таким отбросом, как ты? Вэй Усянь закатил глаза и сделал вид, что ничего не услышал. — Вэй Усянь сказал: — Я не покорюсь. — А что, кто-то ожидал иного? — вскинула бровь Юй Цзыюань. Лань Цижэнь, гневно пыхтя, возмущённо уставился на неё. Лань Ванцзи тактично отвёл взгляд в противоположную от Цзянов сторону. — Как раз к этому моменту подоспели проснувшиеся юноши и попытались проникнуть во внутренний двор, но стража преградила им путь. Напуганные одним только видом ферул, они в замешательстве скребли затылки. Вэнь Жохань и Не Минцзюэ с насмешливыми презрением и снисхождением зафыркали. Милостивые предки, чего стоят адепты, боящиеся каких-то ферул?! Как же они выйдут против настоящей нечисти, если настолько трусливы?! — Вдруг Лань Ванцзи аккуратно поднял полы своих белых одеяний и опустился на колени рядом с Вэй Усянем. — Что-о-о?! — одновременно закричали Лань Цижэнь и Юй Цзыюань. Остальные присутствующие просто с недоумением уставились на Лань Ванцзи, с трудом удерживающего себя, чтобы в ужасе и панике не поёжиться от такого пристального внимания. Только Вэй Усянь сочувственно улыбался Лань Чжаню, Цзян Чэн понятливо хмыкал, тоже не любящий привлекать чужое внимание, и Не Хуайсан загадочно сверкал глазами. — Вам не кажется, что это немного похоже на то, что книжные Лань Ванцзи и Вэй Усянь собираются совершать свадебные поклоны? — едва слышно прошептала Цинь Су. — Тем более они в Храме Предков клана Лань! Ло Цинъян захихикала, кивая. Не Хуайсан прикрыл низ лица веером: — К сожалению, поклонов не было. Хотя я бы с удовольствием на это посмотрел! Не Минцзюэ в очередной раз сделал вид, что не слышал перешёптываний брата и его подруг. Хотя бы ради собственного душевного спокойствия! — Вэй Усянь от испуга поменялся в лице. Юй Цзыюань, Цзян Фэнмянь, Не Минцзюэ, Вэнь Жохань и все члены семьи Юй с удивлением посмотрели на Вэй Усяня: такое поведение было ему совсем несвойственно! В конце концов, не могло же его так испугать наказание! Получается… Его напугало, что Лань Ванцзи собирается разделить с ним это самое наказание?.. Хотя книжный Лань Ванцзи ведёт себя не менее странно… Что там вообще, гуй побери, творилось в Облачных Глубинах, стоило Лань Цижэню ступить за порог?! — Он попытался встать, но Лань Ванцзи приказал: — Начинайте! Лицо Лань Цижэня приняло очень странное выражение, так как он не мог решить, что должен чувствовать — гордость за мужество племянника, недоумение из-за того, как ситуация вообще до всего этого дошла, или же злость на Вэй Ина, который всю эту кашу и заварил. — Вэй Усянь схватил ртом воздух, словно рыба на суше, и затараторил: — Погодите, погодите! Я покорюсь, покорюсь, Лань Чжань. Я ошиба… Ай! — Эм-м… Я правильно понимаю, что Вэй Усянь испугался, что Лань Ванцзи будет наказан вместе с ним? Или мне так только показалось? — робко поинтересовался Цзинь Цзысюань, не понимая, что происходит в книге. А ведь он в то время тоже был в Облачных Глубинах и даже понятия не имел, что за страсти там творятся прямо у него под носом! — Ну, что бы это ни было, выглядит оно действительно похожим на то, что Вэй Усянь боится, что Лань Ванцзи пострадает… — задумчиво протянул Вэнь Сюй. Вэй Усянь, ко всеобщему изумлению, сделал виноватое выражение лица и несчастно посмотрел на Лань Ванцзи. Лань Сичэнь переводил удивлённый взгляд с молодого господина Вэя на брата и обратно. Кажется, за всей этой заварушкой с бездонным омутом он пропустил что-то действительно интересное… Что-то важное, связанное с его братом! — Оба получили больше сотни ударов ферулой по ладоням, ногам и спине. Девы, никогда в жизни не знавшие телесных наказаний и не изучавшие заклинательство всерьёз, впечатлённо заахали, прикрыв рты подолами рукавов. Остальные просто поморщились. На ночных охотах — а иногда и на тренировках! — бывает и похуже, но и в сотне ударах ферулой приятного тоже мало. Лань Сичэнь тяжко вздохнул и посмотрел на брата с лёгкой мягкой укоризной. Ванцзи ответил ему открытым упрямым взглядом, уверенный в собственной правоте. — Всё это время Лань Ванцзи никто не держал: он в положенной позе стоял на коленях с идеально прямой спиной. Лань Цижэнь кивнул, поощряя достойное поведение племянника, но всё ещё был крайне озадачен причинами его поступка. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь раздражённо закатили глаза: какой идиот будет добровольно наказывать себя?! Какой в этом смысл?! Чего ради?! — Вэй Усянь же, напротив, душераздирающе вопил и стенал, нисколько не сдерживаясь, так, что ученики, наблюдающие за наказанием, съёживались от страха, представляя его боль. Разъярённый взгляд Юй Цзыюань заставил Вэй Усяня горько пожалеть о том, что он позволил себе такие вольности в своём поведении и не посчитал нужным сдерживаться. Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь же, напротив, смотрели на их дорогого А-Сяня с тревогой. Не слишком ли сильно ему досталось? — По завершении экзекуции Лань Ванцзи молча встал, лёгким кивком отдал честь старшим адептам и пошёл прочь, не проявляя никаких признаков полученных ран. Лань Цижэнь с гордостью посмотрел на племянника. (Но что побудило Ванцзи на такие откровенно несвойственные ему действия, всё ещё оставалось тайной за семью печатями.) Лань Сичэнь поджал губы. Ему не нравилось, что брат непонятно почему позволил себя избить ферулой. И даже если на то была действительно серьёзная причина, ему всё равно не нравилось, что Ванцзи причинили боль. Одна мысль об этом причиняла боль уже Сичэню. (Сичэнь изо всех сил пытался отогнать мысли о тридцати ударах дисциплинарного кнута и непонятном ожоге от тавра, запереть их в самом дальнем уголке разума. Не то чтобы он в этом особо преуспел, конечно.) — Вэй Усянь вёл себя совершенно противоположно: он неустанно стонал всю дорогу, пока Цзян Чэн нёс его в комнату, взвалив к себе на спину. — Ха-а?.. Серьёзно?! Наследник Цзян опустился так низко, что таскает на спине какого-то сына слуги?! — высокомерно хмыкнул Вэнь Чао. Цзян Чэн яростно покраснел, будто пойманный за руку вор, и, собрав всё своё мужество, процедил сквозь зубы: — Ну, по крайней мере, мне есть, кого таскать на спине! К тому же мы в любой момент можем поменяться, и уже Вэй Усянь будет нести меня. Не потому, что я его господин и наследник Ордена, к которому он принадлежит, а потому что мы росли вместе, словно братья, и подобные вещи для нас в порядке вещей! Впрочем, второму молодому господину Вэнь-то откуда знать, что такое друзья и как они друг с другом себя ведут! Цзян Чэн понимал, что сильно рискует нарваться на крупные неприятности, да ещё и ради кого — ради этого непроходимого болвана Вэй Усяня?! Но… Но дело не только в том, что Цзян Чэн несёт за него ответственность, как наследник Юньмэн Цзян, и не может себе позволить уронить репутацию (хотя книга, кажется, с этим и так прекрасно справляется)! Дело ещё и в том, что на самом деле Цзян Чэн считает Вэй Усяня братом, несмотря на разную кровь в жилах, все его многочисленные недостатки и ещё больше раздражающие достоинства. А Цзян Чэн и так постоянно позволял другим топтаться по его семье. Но не в этот раз! В этот раз он последует дурному, но отважному примеру шисюна и просто прямо, без прикрас выскажет в лицо всё, что думает! Даже если знает, что это принесёт проблемы Ордену. Вэй Усянь всегда так поступает — и ничего, отец всё время хвалит его и ставит в пример! Хотя если судить по лицу и поведению Верховного заклинателя, то он и сам уже питает немалую благосклонность к Вэй Усяню, так что вряд ли поддержит стенания сына и предъявит Юньмэн Цзян какие-то претензии. В конце концов, Цзян Чэн всё ещё был наследником своего Ордена и, как — вопреки словам родителей — утверждали Вэй Усянь и сестра, весьма неплохим, так что прекрасно умел рассчитывать риски! — Юноши окружили их и наперебой расспрашивали: — Вэй-сюн, что же всё-таки случилось?! — Да, нам тоже интересно, что там происходит! — усмехнулся Не Минцзюэ. — Всё то же, что и всегда — сплошные хаос, развлечения и нарушение правил, — фыркнула Юй Цзыюань. — Понятно, почему Лань Чжань решил наказать тебя, но почему и ему досталось? — Будь уж так добр, поведай сию увлекательную историю! — прошипел Лань Цижэнь. Лань Сичэнь с беспокойством посмотрел на брата, едва заметно покачавшего головой в знак того, что ничего действительно страшного или важного тогда не произошло. — Вэй Усянь театрально вздохнул, поудобнее раскинувшись на спине Цзян Чэна. У Цзян Чэна и Юй Цзыюань синхронно дёрнулся глаз. Цзян Яньли хихикнула в рукав. Цзян Фэнмянь ласково улыбнулся воспитаннику. — Эх! Досадный просчёт! Впрочем, это длинная история! — Первый ученик Цзян знает, как подогреть интерес слушателей, — усмехнулся Вэнь Сюй. Лань Цижэнь досадливо тцыкнул. — Цзян Чэн оборвал его: — Заканчивай паясничать! Что ты опять натворил?! — Ну почему сразу — натворил? — задорно ухмыляясь, вскинул брови Вэнь Жохань. — А по-иному у нас не бывает! — тихо, но достаточно разборчиво хмыкнул Цзян Чэн, почти пьянея от собственной смелости. Встревоженные взгляды матери, отца и сестры он проигнорировал, сосредотачиваясь лишь на широкой улыбке Вэй Усяня и его тёплой руке, ощутимо сжавшей его собственную. В конце концов, родители вечно ставят шисюна в пример, вот Цзян Чэн честно и пытается просто этому примеру соответствовать! (И нет, Цзян Чэн прекрасно знает, что они хвалили Вэй Усяня за совершенно иные качества, нежели безрассудство и слишком длинный язык, но родители во время своих полных разочарования проповедей не удосуживались уточнить, какие именно ему непременно нужно перенять, а слово — не воробей, так что пусть имеют дело с последствиями!) — Вэй Усянь ответил: — Ничего я не творил! Вы же сами всё знаете: прошлой ночью я продул в кости и отправился за «Улыбкой Императора». — Это мы уже слышали! — процедил сквозь зубы Лань Цижэнь. Юй Цзыюань отрывисто кивнула, не сводя с воспитанника тяжёлого взгляда. — Цзян Чэн помолчал и сказал: — Только не говори мне, что ты опять встретил его. — Кажется, это начинает становиться традицией… — улыбнулся Лань Сичэнь. — Это судьба! — убеждённо произнесла Цинь Су. Лань Ванцзи прикрыл глаза, перед которыми сразу встала знакомая, самая прекрасная на свете улыбка, а в ушах зазвенел не менее прекрасный и знакомый смех. Возможно, это действительно судьба… Но только время покажет, к лучшему это или к худшему. — Вэй Усянь произнёс: — Именно так оно и было. Лань Цижэнь и Юй Цзыюань синхронно тяжко вздохнули и закатили глаза к небу в безмолвном «за что мне это?!». Вэнь Жохань весело фыркнул. Не Минцзюэ задорно оскалился. — Кто же знал, что в ту ночь удача отвернётся от меня: когда я уже возвращался с «Улыбкой Императора», он опять словно из-под земли вырос прямо передо мной. Теперь я действительно думаю, что он тайком за мной следит. Лань Сичэнь с ласковой улыбкой скосил взгляд на закаменевшего от неловкости и смущения брата. — Только не говорите, что вы снова разбили «Улыбку Императора»! — взмолился Вэнь Сюй. — Это самое настоящее варварство! Преступление против совести! — О, первый молодой господин Вэнь может не волноваться! — захихикал Вэй Усянь. — На этот раз мне удалось сохранить кувшины! Вэнь Сюй с демонстративным облегчением выдохнул. — Цзян Чэн съехидничал: — Можно подумать, кто-то станет тратить на тебя своё время! Вэй Усянь обиженно надулся и ткнул Цзян Чэна в бок. Цзян Чэн закатил глаза и не смог не ткнуть в ответ. — Так что было дальше? — Да, что было дальше? — Цинь Су заинтересованно поёрзала на месте. — Ничего хорошего! — проворчал Лань Цижэнь. — Вэй Усянь ответил: — А дальше я поздоровался с ним: «Лань Чжань! Какое удивительное совпадение — снова ты тут!» — Главное — вежливо поздороваться. Даже если нарушаешь чужие правила, — усмехнулся Вэнь Жохань. — Особенно когда нарушаешь чужие правила! — хмыкнул Вэнь Сюй. Вэй Усянь важно покивал, довольный, что хоть кто-то разделяет его точку зрения. — И конечно, он, как обычно, ничего мне не ответил, но зато без лишних слов потянул ко мне руку. — Хм-хм! Правильно, Ванцзи, незачем разговаривать с этим бесстыдником и нарушителем правил! — довольно покивал Лань Цижэнь. Вэй Усянь тут же состроил оскорблённое выражение лица. — Я спросил: «Эй-эй, ты что делаешь?» — А на что это похоже? — с раздражением отозвался Цзинь Цзысюнь. — Ну, может быть, второй молодой господин Лань хотел, чтобы молодой господин Вэй дал ему руку? — с абсолютно невинным и наивным видом предположила Цинь Су. Лань Сичэню понадобилась вся его выдержка, чтобы не рассмеяться. Но улыбку он всё равно не смог сдержать, как и не мог не подмигнуть деве Цинь, когда их взгляды случайно пересеклись. А когда он увидел, как задорно из-за веера блестят глаза Не Хуайсана, приглашая присоединиться к их маленькой скромной компании, на душе Сичэня стало очень тепло. — А он ответил, что если приглашённый ученик столь часто нарушает комендантский час, он должен быть доставлен к Храму Предков клана Лань, чтобы принять наказание. — Неужели вы думаете, что я не пыталась? — скептически вскинула бровь Юй Цзыюань, заставив Лань Цижэня поморщиться, а Лань Ванцзи — потупить взгляд. Естественно, её разозлило предположение, что Лань Цижэнь и его племянник не оценили её усилий и попыток сделать из Вэй Ина воспитанного человека и просто стали наказывать его так же, как это делала она, при этом думая, что этого будет достаточно. Разве приехал бы Вэй Ин в Гусу таким безудержным смутьяном, если бы обычных наказаний было достаточно? Разве она из тех, кто жалеет розг для воспитания? Если бы всё было так просто, она бы давно исправила ужасный характер Вэй Ина! — Или второй молодой господин Лань забыл месяц в библиотеке? — её слова заставили Лань Ванцзи едва заметно дёрнуться. — Может быть, он забыл, что месяц переписывания правил не имел абсолютно никакого результата? — Тогда что вы предлагаете, третья госпожа Юй? — огрызнулся Лань Цижэнь. — Не понимаю, зачем вы вообще пытаетесь бороться со стихией, — покачал головой Вэнь Жохань. — То, что первый ученик Цзян не укладывается в существующие рамки, не значит, что он плох или неправ. Госпожа Цзинь сочла за лучшее прервать повисшую неловкую и крайне напряжённую тишину и продолжила читать: — Тогда я предложил: «Нас здесь только двое. Если я никому ничего не скажу и ты никому ничего не скажешь, тогда никто и не узнает, что я нарушал комендантский час, ведь так?» — Пф-ф-ф! Зато теперь об этом знает весь мир заклинателей! — фыркнул Вэнь Чао. — Ну, появление подобной книги — явно не то, что можно предусмотреть, — пожал плечами Вэй Усянь. — Так что нет ничего такого в том, что я ошибся с этим предположением. Но Лань Чжань всё равно слишком честный и праведный, поэтому моя ночная прогулка даже тогда не осталась тайной. Такое простое признание своей ошибки не оставило Вэнь Чао ни единой возможности для повторной словесной атаки. — «Я обещаю, это в последний раз.» — Если это и было последним разом, то только потому, что тебя вскоре выгнали из Облачных Глубин и ты просто не успел снова нарушить комендантский час! — негодовал Лань Цижэнь. — «Мы же с тобой приятели, так сделай же мне маленькое одолжение!» — Бесстыдство! — прошипел Лань Цижэнь. — Наивность! — презрительно скривился Цзинь Цзысюнь. — Наглость! — прошипел Вэнь Чао. Вэй Усянь закатил глаза и проворчал: — Я просто хотел подружиться с Лань Чжанем! Ну и выпить с ребятами «Улыбки Императора». — Юноши выглядели так, словно были больше не в силах слушать его рассказ. — Ну надо же, какое невероятное дело: ты заметил! — Цзян Чэн раздражённо дёрнул щекой. — Даже ты! — притворно ахнул Вэй Усянь и привалился к Цзян Яньли. — Шицзе, все меня обижают! — Вэй Усянь продолжил: — А потом он с мрачным видом ответил, что мы вовсе не приятели, обнажил свой меч и замахнулся на меня. Лань Сичэнь тяжко вздохнул и осуждающе посмотрел на брата. Если так пойдёт и дальше, то Ванцзи лишится единственного человека, который пытается с ним подружиться! — В общем, чихать он хотел на нашу дружбу, так что мне пришлось поставить на землю «Улыбку Императора» и уворачиваться от его выпадов. — «Улыбка Императора» в безопасности! — выдохнул Вэнь Сюй. — Ну да, кому какое дело до нарушения комендантского часа, драки, якобы разрушенной дружбы, если есть «Улыбка Императора»? — хмыкнула Вэнь Цин. — Именно, сестрица! — согласно покивал Вэнь Сюй. Вэнь Цин с трудом подавила желание зарядить кузену в лоб иглой. — Он атаковал так быстро и даже пару раз едва не нагнал меня, я никак не мог от него избавиться! — Это мы целых три месяца не могли от тебя избавиться! — процедил сквозь зубы Лань Цижэнь. — Это были всего-навсего три месяца! — Юй Цзыюань посмотрела на него с превосходством и снисходительностью одновременно, «а я терплю его уже семь лет» отчётливо повисло в воздухе. — В конце концов, мне надоело от него убегать, и я спросил: «Ты от меня не отстанешь, да?!» Он же вновь повторил: «Прими наказание!». Почему-то на этих словах многие из присутствующих не смогли сдержать тяжкого вздоха. Эта парочка юношей оказалась действительно утомляющей. — Юноши жадно внимали каждому его слову, а сам Вэй Усянь пришёл в упоение, забыв, что его по-прежнему нёс на спине Цзян Чэн, и внезапно с силой шлёпнул того по плечу. — У тебя совести нет вообще, не так ли? — с дёргающейся бровью поинтересовалась Юй Цзыюань. — А матушка ожидала чего-то другого? — вскинул бровь в ответ Цзян Чэн. Для того чтобы под взглядом матери не съёжиться с невнятными извинениями, у него ушла вся сила духа. — И тогда я сказал: «Ну ладно!», перестал уворачиваться и, наоборот, ринулся навстречу Лань Чжаню, покрепче вцепился в него, и мы рухнули вниз прямо за стену! Зал потрясённо молчал. — Что ты сделал, ученик Цзян? — с неприкрытым восхищением в голосе переспросил Вэнь Жохань. — Именно то, что и сказала книга! Вцепился в Лань Чжаня и утянул его вниз со стены! — гордо расправил плечи Вэй Усянь. — Ты либо бесстрашный, либо безумный! — с весёлым оскалом покачал головой Не Минцзюэ. — А разве это в принципе не одно и то же? — рассмеялся Вэй Усянь. — … — Вэй Усянь продолжил: — В общем, мы оба оказались за территорией Облачных Глубин! От такого падения у меня даже искры из глаз посыпались. — Неудивительно. Там такие стены в Гусу, что удивительно, как ты отделался только искрами из глаз! — пробормотал Цзинь Цзысюань. — А я умный — я на Лань Чжаня упал! — оскалился Вэй Усянь. — Ну, в общем-то логично — смягчить падение вторым молодым господином Лань, — покивал Вэнь Сюй. — То есть первый молодой господин Вэнь хочет сказать, что всё, на что способен мой брат — это только быть мягкой подушкой для молодого господина Вэя? — с вежливой улыбкой уточнил Лань Сичэнь. — Я хочу сказать, что ваш брат наверняка рад быть подушкой для молодого господина Вэя, — ухмыльнулся Вэнь Сюй, игриво двигая бровями. Лань Сичэнь поджал губы, стараясь не рассмеяться, но глаза всё равно искрились тёплым смехом. Лань Ванцзи вперился в брата осуждающим взглядом. — Не Хуайсан был озадачен: — Он не вырвался? — О-о-о!.. — сладко пропели Цинь Су и Ло Цинъян. Лица их выражали ничем не прикрытую, до неприличия откровенную заинтересованность и жадный энтузиазм. Вэй Усянь гулко сглотнул внезапно пересохшим горлом и почувствовал, как заливается горящим румянцем. Кажется, его навыки бесстыдства нуждаются в срочном улучшении! Иначе кто знает, доживёт ли он до конца чтения книги, если девушки будут так остро реагировать на его взаимодействие с Лань Чжанем! — Вэй Усянь ответил: — О, он попытался! — И что? Плохо пытался? — хмыкнул Вэнь Чао. Лань Ванцзи мысленно пожелал ему сгинуть в бездонном омуте. — Но я прилип к нему всем телом, крепко обхватив и руками, и ногами, так что он при всём желании не мог вырваться, и даже слезть с меня. Несколько мгновений в зале царила тишина, а потом начали раздаваться тихие нервные смешки. — Вэй Усянь, серьёзно?! — Цзинь Цзысюань поражённо смотрел на шиди своей бывшей невесты. — Ты что, пытаешься соблазнить Лань Ванцзи?! — скривился Цзинь Цзысюнь. — Даже если пытается, вряд ли у него что-то выйдет! — фыркнул Вэнь Чао. — Ведь в отличие от него, Лань Ванцзи — не обрезанный рукав! — Эй! Вообще-то я тоже не обрезанный рукав! — возмутился Вэй Усянь. Лань Ванцзи против воли подумал, что жаль. Очень жаль, что Вэй Ин — не обрезанный рукав. Ведь тогда кто знает, может быть, Вэй Ин бы… Нет-нет-нет! Даже думать об этом нельзя! Это такое бесстыдство! Пожалуй, после возвращения в Облачные Глубины ему стоит назначить себе наказание и поработать над своими моральными качествами! — Он весь напрягся, как каменный истукан… — Прям-таки весь? — ухмыльнулся Цзинь Цзысюнь. — Вот прям-таки во всех местах стал каменно-твёрдым? — Цзинь Цзысюнь! — закричали Лань Цижэнь, госпожа Цзинь и Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь и Лань Ванцзи раздражённо смотрели на идиота, у которого язык без костей, и мечтали его по-тихому убить. Вэнь Чао же от хохота едва не свалился на пол. — … а я заявил: «Ну и что ты теперь будешь делать? Ты тоже попал за территорию Облачных Глубин, и получается, мы оба нарушили комендантский час.» — Гениальная логика! — закатил глаза Лань Цижэнь. — Да, я тоже так думаю, — кивнул Вэнь Жохань. — У этого юноши действительно гениальные мозги! Лань Цижэнь недоумённо моргнул и взорвался: — Я не это имел в виду! — А я — именно это, — пожал плечами Вэнь Жохань, игнорируя недовольство и откровенную ярость собеседника. — «Ты не можешь позволять себе того, что запрещаешь другим, так что если ты накажешь меня, то тебе придётся наказать и себя. Правила едины для всех, ведь так? Что скажешь?» — Тц, ты по дороге в Гусу последние остатки совести потерял, паршивец? — вскинув бровь, вяло поинтересовалась Юй Цзыюань. — Нет-нет! — быстро закачал головой Вэй Усянь. — Просто… Это ведь Лань Чжань! Как можно удержаться и не подразнить его?! Совершенно точно невозможно! Он ведь такой забавный! — То есть это у тебя от большой любви последние мозги отказали, — понимающе покивал Цзян Чэн. — Цзян Чэн! Разве ты не должен быть на моей стороне?! — зашипел Вэй Усянь. — Да я уже устал всё время прикрывать твою задницу! — раздражённо отозвался Цзян Чэн. — Ты и раньше был невыносимым, а как Лань Ванцзи встретил — так вообще окончательно помешался! — привычно возмущался Цзян Чэн, на самом деле не имея в виду ни единого слова из произнесённых. — Когда он, наконец, поднялся на ноги, то был мрачнее тучи. — Я бы тоже был мрачнее тучи, если бы на меня свалился такой придурок! — фыркнул Вэнь Чао. — Прости, глубокоуважаемый второй молодой господин Вэнь, но на тебя я могу свалиться только в твоих снах или мечтах, и ничего большего тебе не светит! — хмыкнул Вэй Усянь, заставив Вэнь Чао яростно покраснеть и хватать воздух ртом. — Я присел в сторонке и попросил его не волноваться, заверив, что никому не скажу и это останется секретом между землей, небесами и нами. — Ну и нами всеми в придачу! — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. — Ну, для многих это не осталось секретом даже во времена нашего обучения в Гусу, — справедливо отметил Цзинь Цзысюань. — А потом он ушёл, так и не проронив ни слова. — А что, интересно, Ванцзи должен был тебе сказать?! — взвился Лань Цижэнь. — Что ты бесстыдник и нарушитель правил, ты и так знаешь! Вэй Усянь обиженно надулся: — Я просто хотел подружиться с Лань Чжанем… Только он меня почему-то ненавидит… — Почему-то? — ухмыльнулся Вэнь Чао. — Просто ты ему противен! Лань Сичэнь тревожно переглянулся с братом. Сложившаяся ситуация была ещё серьёзнее, чем можно было представить, и требовала принятия срочных мер. Иначе молодой господин Вэй действительно мог передумать дружить с Ванцзи! — Кто же знал, что он додумается до того, что произошло сегодня утром!.. — Лань Чжань действительно слишком честен и праведен! Честно говоря, мне и в голову не пришло, что Лань Чжань тоже примет наказание, хоть он-то ни в чём виноват и не был! — Вэй Усянь со вздохом покачал головой. — Но если бы он не был таким, это уже был бы не Лань Чжань и я бы им так не восхищался, — добавил он с мягкой улыбкой. Лань Ванцзи потупился. Вэй Ин… Восхищается им? Разве он постоянно не смеялся над ним и не говорил, что он скучный? Хотя и слова похвалы тоже легко и часто срывались с губ Вэй Ина, он никогда не придавал им особого значения… Но неужели Вэй Ин всё равно хорошего о нём мнения, несмотря на то, что он скучный, постоянно называл Вэй Ина убожеством и наказывал за нарушение правил? — Цзян Чэн, помедленнее. Ты чуть было меня не уронил. Юй Цзыюань задохнулась от возмущения: — Ты посмотри, какая нежная и хрупкая девица! Может, тебя всё время на руках носить, чтобы ты свои прекрасные ноженьки не утруждал?! Лань Ванцзи со стыдом и отчаянием понял, что был бы не прочь носить Вэй Ина на руках до конца своих дней, лишь бы тот только действительно согласился быть с ним. — Цзян Чэн хотел не только уронить его, но и проделать в земле пару-тройку ям в форме Вэй Усяня. — Зря не сделал, — мрачно хмыкнула Юй Цзыюань. — Да ладно, не такой уж я и ужасный, — снова надулся Вэй Усянь. — Ты просто не представляешь, какая ты заноза в заднице! — фыркнул Цзян Чэн. Вэй Усянь отвернулся от него и принялся показательно игнорировать. — А просто висеть у меня на спине уже не отвечает твоим высоким требованиям?! — Ты действительно слишком бесстыден и нагл! Как только тебя, сына слуги, в Пристани Лотоса воспитывали?! — презрительно скривился Цзинь Цзысюнь, но под гневными взглядами госпожи Цзинь и всех трёх сестёр Юй моментально заткнулся, поняв, что сейчас не его очередь говорить. Тем более о методах воспитания Юньмэн Цзян. — Вэй Усянь возразил: — А я и не просил тебя нести меня. — Брось его, — мрачно и мстительно процедила Юй Цзыюань. — Просто брось этого негодника, пусть сам топает! — Не надо меня никуда бросать, мне и там неплохо! — выпятил губу Вэй Усянь. — Только что тебя не устраивало, как А-Чэн тебя несёт, и вообще, ты не просил его об этом, — напомнила Юй Цзыюань. — Цзян Чэн пришёл в ярость. — Ну ещё бы он не пришёл в ярость! — ухмыльнулся Не Минцзюэ. — Ну ещё бы, кому, как не главе Не, знать о ярости, — усмехнулся Вэнь Жохань, тут же в подтверждение своих слов получив крайне яростный и злобный взгляд. — Думаю, глава Вэнь отстаёт не намного, — оскалился Не Минцзюэ. — Если бы я не понёс тебя, то ты бы наверняка остался во внутреннем дворе перед Храмом Предков и с воем катался бы по земле целый день. Лань Цижэнь передёрнулся. Перед его глазами сама собой встала картина, как бесстыдный Вэй Ин катается по земле и во всё дурное горло вопит в Храме Предков клана Лань. Будь благословен наследник Цзян, что избавил их всех — и живых Ланей, и мёртвых — от наблюдения этого ужасного зрелища! — А у меня нет столько бесстыдства, как у тебя! — И слава богам и буддам! — фыркнула Юй Цзыюань. — Понятия не имею, что бы мы с Фэнмянем делали, если бы в Пристани Лотоса было два таких неудержимых и бесстыдных несчастья! Цзян Фэнмянь улыбнулся. А-Ин, конечно, замечательный ребёнок, но его жена права: такое счастье должно быть в единственном экземпляре! Если бы ещё А-Чэн был таким же, этого было бы слишком много для их скромной семьи! — Лань Ванцзи получил на пятьдесят ударов ферулой больше, чем ты, и тем не менее, нашёл в себе силы идти самостоятельно. — Ванцзи… — вздохнул Лань Сичэнь. Порой даже для него оставалось загадкой, что происходило в голове его брата. — Ну, я-то не Лань Чжань, — Вэй Усянь подмигнул Лань Ванцзи и показал язык Цзян Чэну. — Но Лань Чжань совершенно покорил меня своим праведным, полным гордого, но сдержанного достоинства поведением! Лань Ванцзи подумал, что слова Вэй Ина похожи на самый сладкий яд — такие приятные, но в то же время убивающие, ведь Вэй Ин вложил в них совсем не тот смысл, который бы ему хотелось. — А у тебя же хватает совести притворяться избитым до полусмерти. Всё, не хочу я тебя больше тащить. А ну живо слезай! — Терпение кончилось, — усмехнулся Вэнь Сюй. — Как по мне, наследник Цзян проявил просто чудеса выдержки, — хмыкнул Не Минцзюэ. Цзян Чэн гордо расправил плечи. — Вэй Усянь ответил: — Не-а. Я раненый. По залу пронеслись тяжкие вздохи вперемешку со смешками. — Вэй Ин в своём стиле, — усмехнулась первая госпожа Юй. — Конечно! На то он и Вэй Ин, чтобы быть собой, даже если для него же лучше было бы изображать из себя кого-то иного! — улыбнулась вторая госпожа Юй. Юй Цзыюань раздражённо закатила глаза. Даже спустя столько лет она до сих пор не понимала, почему её семья так обожает её воспитанника. Как этот паршивец с грацией и тактичностью Сюань-У умудряется так точно задевать струны чужих душ и сердец?! — Юноши шли по узкой белокаменной тропинке, дурашливо толкаясь и пихаясь… — Вас ничто не способно изменить! — наполовину горестно, наполовину яростно тцыкнул Лань Цижэнь. — Вот именно, — хмыкнул Вэнь Жохань. — И толку тогда было зазря ферулами махать? — Мы должны воспитывать молодое поколение, а не потворствовать их возмутительным выходкам! — взъярился Лань Цижэнь. — Это наш долг, как их старших — учить и направлять их! — М-м-м… — вскинул брови Вэнь Жохань. — Ну что ж, удачи с направлением Вэй Усяня и превращением его в приличного члена общества! Лань Цижэнь и Юй Цзыюань яростно покраснели, моментально поняв, в чьи огороды это были немалых размеров валуны. — … когда навстречу им попался человек в белых одеждах и с книгой в руках. Лань Сичэнь изумлённо остановился и улыбнулся: — Что случилось? — О, так это ты! — воодушевился Не Минцзюэ. — Да, это был я, — улыбнулся другу Лань Сичэнь. То, как радостно отреагировал Минцзюэ на само упоминание о нём, радовало и даже льстило. — «Что случилось?», «Что случилось?»… Дурость и бесстыдство случились! — негодующе фыркнул Лань Цижэнь. — Цзян Чэн крайне сконфузился, не зная, что ему ответить… У Цзян Чэна едва пар из ушей не повалил: — Вечно ты доставляешь проблемы и заставляешь меня с ними разбираться, Вэй Усянь! — … но Не Хуайсан опередил его. — И почему я даже не удивляюсь, что ты всё ещё там? — ухмыльнулся Не Минцзюэ. — Я не знаю, — скромно потупил глаза Хуайсан. — Я не знаю. Я правда ничего не знаю! — Брат Сичэнь, Вэй-сюн получил больше сотни ударов ферулой! У тебя есть какое-нибудь лекарство?! — Что-о-о?! — моментально возмутился Лань Цижэнь. — Этому нарушителю спокойствия и правил — и лекарство?! — Да, он скорее парочку ударов Цзыдяня заслуживает, чем лекарства! — согласилась Юй Цзыюань. Не Хуайсан втянул голову в плечи и несчастными, полными вины глазами посмотрел на ухмыляющегося Вэй Усяня. — За наказания в Облачных Глубинах отвечал Лань Ванцзи. — Это мы уже слышали! — фыркнул Вэнь Чао. — Вэй Усянь вскрикивал от боли, а юноши гурьбой столпились вокруг него — казалось, что его состояние крайне тяжёлое. Цзян Яньли слабо улыбнулась. Пусть в наказании А-Сяня не было ничего хорошего, но она точно знала, что если бы он действительно серьёзно пострадал, он бы, наоборот, делал вид, что с ним всё в порядке, и старался никоим образом не выдать настоящего положения дел. Так что его жалобы утешали её, показывая, что с её А-Сянем всё более-менее нормально. — Лань Сичэнь тотчас же подошёл к ним: — Это сделал Ванцзи? Молодой господин Вэй может идти сам? В конце концов, что случилось? — Сичэнь, ты не должен быть таким добрым и переживать о нём! — Лань Цижэнь был крайне раздражён. Лань Сичэнь мягко улыбнулся дяде, но ничего не ответил. В первую очередь потому, что несмотря ни на что был уверен в собственной правоте. — Первый молодой господин Лань такой: «когда что-то случилось — и в этом принимал участие твой дорогой младший брат! — а ты до сих пор не в курсе», — тихо прошептала Ло Цинъян, заставив Цинь Су и Не Хуайсана захихикать. — Конечно же, Цзян Чэн не смел сказать, что Вэй Усянь сам провинился. Цзян Чэн яростно покраснел. Эта гуева книга действительно заставляла его чувствовать себя неловко! И самое обидное — не какой-нибудь ложью, а просто открытой правдой! Вэй Усянь обиженно надулся. Он ведь алкоголь для всех покупал, а досталось в итоге только ему! Что за несправедливость такая?! — Он вспомнил, что это именно они вынудили Вэй Усяня купить алкоголь, так что, по-хорошему, каждый из них заслужил наказание… — И правда, — усмехнулся Не Минцзюэ. — Пусть территорию Облачных Глубин в комендантский час покинул только Вэй Усянь, но веселились ночь напролёт — в том числе с купленным Вэй Усянем алкоголем — они все вместе! — Кстати, а почему они все не были наказаны, Ванцзи? — повернулся к младшему племяннику Лань Цижэнь. Лань Ванцзи почувствовал, как у него моментально отнимается язык. Не то чтобы им пользовались часто и охотно, но именно сейчас, под взглядами дяди и многих других взрослых заклинателей, молчать было совершенно невежливо. Но и приемлемого ответа у Ванцзи не было. Не скажет же он, что кроме Вэй Ина он ни о чём думать не мог и до остальных нарушителей правил ему, в общем-то, совершенно не было дела?! — Думаю, Ванцзи решил наказать молодого господина Вэя как вдохновителя, — мягко вмешался Лань Сичэнь, спасая брата. Лань Цижэнь неопределённо похмыкал, задумчиво покивал головой и согласился: — Но в следующий раз лучше наказывать всех, чтобы и остальным неповадно было следовать дурному примеру! — Это наставник Лань так тонко намекает, что с нетерпением ждёт нового визита первого ученика Цзян в Облачные Глубины? — поинтересовался Вэнь Жохань. — Упасите боги и предки! — у Лань Цижэня вновь стало такое лицо, будто он готовился кашлять кровью. — … поэтому Цзян Чэн решил изъясниться туманно. — Вас выдали, молодой господин Цзян, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Пытаться что-то скрыть бесполезно. — Я ненавижу эту книгу, — пробурчал всё ещё красный Цзян Чэн. — Ничего страшного, всё в порядке, раны не серьёзные! Он может идти сам. — Может, но не будет, — с кислым лицом понятливо протянула Юй Цзыюань. Вэй Усянь расплылся в согласной улыбке, с трудом сдерживая хихиканье. — Вэй Усянь, ты почему всё ещё не слез с меня?! — Ха! Мечтай-мечтай, Чэн-Чэн! — всё-таки рассмеялся Вэй Усянь. — Кого ты назвал Чэн-Чэном?! — взъярился Цзян Чэн, хватая незадачливого шисюна в захват и яростно натирая кулаком его макушку. Вэй Усянь с возмущённым возгласом принялся шутливо отбиваться. — Вэй Усянь произнёс: — Я не могу идти. — Лжец! — одновременно фыркнули Лань Цижэнь и Юй Цзыюань. Вэй Усянь попытался сделать невинный вид, но провалился — азарт и веселье были слишком сильными, чтобы он мог их спрятать. Да и не особо хотел прятать, если честно. (Прятать негативные эмоции за весёлой улыбкой было намного больнее, но почему-то легче.) — Он показал свои распухшие красные ладони и пожаловался Лань Сичэню: — Цзэу-цзюнь, твой младший брат такой жестокий! — Ванцзи, может быть, тебе действительно стоит быть чуть помягче с молодым господином Вэем? — тихо спросил Лань Сичэнь. — И более открытым? Молодой господин Вэй кажется хорошим человеком, пусть и пренебрегает правилами и нормами поведения, и он заинтересован в общении с тобой… Лань Ванцзи отвёл взгляд. Он прекрасно знал, что его холодное поведение и строгое следование правилам своего Ордена отпугивает от него не только сверстников, но и более старших людей. И не считая семьи Ванцзи, Вэй Ин за много-много лет был единственным человеком, который сам искренне хотел с ним разговаривать. И честно говоря, он до сих пор находился в недоумении, чем же он мог привлечь внимание такого яркого и невероятного человека, как Вэй Ин. — Лань Сичэнь осмотрел его руки: — Да, наказание и в самом деле было суровым. Скорее всего, отёк спадёт не раньше, чем через три-четыре дня. — Даже удар дисциплинарного кнута вряд ли бы смог исправить его поведение, — закатила глаза Юй Цзыюань. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь вздрогнули, в очередной раз вспомнив, как книга утверждала, что в будущем Ванцзи получит более тридцати ударов дисциплинарного кнута. Их мозги отказывались найти хотя бы мало-мальски достойную причину для подобного зверства. Как и упоминал книжный Вэй Усянь, один или два удара уже были более чем суровым наказанием, но три десятка… Было действительно чудом Небес, что книжный Ванцзи пережил это и даже не остался калекой! — Цзян Чэн даже и не догадывался, что Вэй Усяню действительно крепко досталось. — То есть то, что я получил больше сотни ударов ферулой, тебе ни о чём не сказало? Даже ни разу не намекнуло? — вскинув бровь, скептически поинтересовался Вэй Усянь. Цзян Чэн яростно покраснел и зашипел: — Ну, для тебя ведь это обычное дело!.. В смысле… Тебе же всё время достаётся!.. Ничего нового!.. И ты никогда не жалуешься всерьёз!.. Вот я и думал… Вэнь Жохань недоумённо моргнул на его слова. Что?!. Не Минцзюэ озадаченно нахмурился. Его стал подводить слух? Или он что-то неправильно понял? Не Хуайсан, который из-за слабых заклинательских способностей с трудом расслышал слова Цзян Чэна, склонил голову на бок. Лань Сичэнь смотрел на юньмэнских братьев с идеально вежливой заинтересованностью. Лань Ванцзи застыл, пытаясь осмыслить случайно услышанное. И пусть пока что было рано делать какие-либо выводы, он уже догадывался, что итоговый ответ ему совсем не понравится. — Он воскликнул: — Что? Три-четыре дня? Его ноги и спина тоже подверглись ударам ферулы. Неужели Лань Ванцзи способен на такое?! — На какое — «такое»? — прошипел Лань Цижэнь, уставившись на Цзян Чэна яростным взглядом. Цзян Чэн, на котором сконцентрировалось внимание присутствующих, мог лишь сжать кулаки и склонить голову, чтобы не прослыть среди всех важных людей заклинательского мира невоспитанным, дерзким, самоуверенным и неуважающим старших мальчишкой. — Неожиданно для самого себя он произнёс последнее предложение с плохо скрываемым недовольством, и понял это только после того, как Вэй Усянь украдкой шлёпнул его ладонью. — Ты такой милый и заботливый младший брат, Чэн-Чэн! — фыркнул и нежно ткнул Цзян Чэна в бок Вэй Усянь. — Кого ты назвал Чэн-Чэном?! — прорычал тот, но втрое более миролюбиво, чем если бы был действительно зол, если Вэй Усянь хоть что-то знал о своём шиди, с которым семь лет рос бок о бок. — Однако Лань Сичэнь не придал этому значения и с улыбкой сказал: — И всё же раны не настолько серьёзны, чтобы требовалось лечение. — Конечно, не настолько! — хмыкнула Юй Цзыюань. Цзян Чэн, знающий Вэй Усяня так же хорошо, как его сестра Яньли, согласно кивнул, что если бы раны были действительно серьёзные, Усянь ни за что бы не стал ныть и жаловаться — такой уж он человек. Именно потому, что тогда Усянь жаловался, Цзян Чэн и не сильно беспокоился о его ранах. — Молодой господин Вэй, я могу порекомендовать один способ, дарующий исцеление всего за несколько часов. — Брат, — тихо вымолвил Лань Ванцзи, с укором смотря на весело улыбающегося и явно ничуть не раскаявшегося Сичэня. — Сичэнь? — удивился Лань Цижэнь. — Так вот откуда книжный возрождённый Вэй Ин знает об источнике! — возмущённо ахнул он, когда наконец соединил все факты. Улыбка Сичэня даже не дрогнула. — На Облачные Глубины опустилась ночь. Стемнело и на холодном источнике. — Кажется, нас ждёт ещё одна захватывающая история! — воодушевился Вэнь Жохань. Лань Ванцзи почувствовал, как у него начинают гореть уши. Он уже ненавидел эту книгу всей душой. — Лань Ванцзи с закрытыми глазами стоял в ледяной воде и давал отдых своему разуму. — Дайте угадаю, — с усталым смирением вздохнула Юй Цзыюань, — сейчас там появится наш паршивец и вновь начнёт изводить второго молодого господина Лань. Со стороны Лань Цижэня послышались сдавленные гневно-потрясённые звуки. — Внезапно совсем рядом с ним раздалось: — Лань Чжань. Юй Цзыюань закатила глаза. На её лице появилось ну-я-же-говорила выражение. Лань Цижэнь сначала гневно посмотрел на Вэй Усяня, а потом — на старшего племянника: — Ладно у этого смутьяна ни совести, ни чести, но ты-то о чём думал, Сичэнь?! Особенно зная, как часто Ванцзи бывает в холодном источнике! — Я думал именно о Ванцзи и действовал в его интересах, — тихо и мягко, но непреклонно ответил Лань Сичэнь. Лицо дяди приняло крайне скептическое выражение, будто ему бы и в голову не пришло, что общение с Вэй Усянем может быть в чьих-нибудь интересах. Особенно его младшего племянника. — … Он резко распахнул глаза. И конечно же, на иссиня-чёрных камнях на краю холодного источника на животе лежал Вэй Усянь, слегка склонив голову и весело улыбаясь ему. — Да уж, такой подставы он явно не ожидал! Тем более от собственного брата! — басовито рассмеялся Не Минцзюэ. Лань Сичэнь с самым невинным видом пожал плечами. — Лань Ванцзи в сердцах выпалил: — Как ты сюда попал?! — Как-как… Ногами по земле! — захихикал Вэй Усянь. Лань Ванцзи неслышно вздохнул. Вэй Ин всегда такой Ин! Он хоть когда-нибудь бывает серьёзным? — Вэй Усянь неторопливо поднялся и ответил, снимая свой пояс: — Цзэу-цзюнь мне разрешил. — Ч-что т-ты д-дел-лаешь?! П-почему т-ты раздев-ваешься?! — испуганно вскрикнул Лань Цижэнь. — А что, в Гусу принято купаться в одежде? — невинно поинтересовался Вэй Усянь. Лань Цижэнь от возмущения не мог выдавить из себя ни слова. — Лань Ванцзи сказал: — Ты что делаешь? — Лань Чжань, а вы с вашим дядей действительно похожи! — рассмеялся Вэй Усянь. — И правда. Может быть, они родственники? — Лань Сичэнь напустил на себя крайне задумчивый вид, подхватывая шутку. — Сичэнь! — возмущённо ахнул Лань Цижэнь. Как может его племянник так охотно общаться с Вэй Усянем?! (Поведение книжного взрослого Ванцзи он полностью игнорировал, потому что книга просто болтает всякую ерунду, и его дорогой Ванцзи никогда бы так не поступил!) — Вэй Усянь уже успел как попало разбросать свою одежду и теперь одним движением сбросил обувь с ног. Юй Цзыюань поморщилась и свирепо посмотрела на Вэй Ина. Этот паршивец когда-нибудь научится хоть капле аккуратности?! — Ну вот я и раздет, так для чего, ты думаешь, я здесь? — Доводить Лань Ванцзи до бешенства? — предположил Цзян Чэн. — Как ты смеешь?! — сердито прошипел Вэй Усянь. — Лань Чжань — мой друг! Он меня обожает! — Только в твоих снах, болван! — закатил глаза Цзян Чэн на самоуверенность своего шисюна. Лань Ванцзи в очередной раз порадовался, что эти двое не умеют его читать. Иначе неизвестно, перед кем из них ему было бы более неловко. — Я слышал, что ваш чудесный источник может не только помогать совершенствовать тело и дух, но и исцелять раны. Так что твой брат посоветовал мне прийти сюда и поплескаться вместе с тобой. — Ну, честно говоря, я не знал, что Ванцзи тоже будет там… — хмыкнул Лань Сичэнь с нежной улыбкой. — Не знал, но предполагал, — сразу же раскусил друга Не Минцзюэ. Лань Сичэнь со всё той же улыбкой вновь невинно пожал плечами. Лань Цижэнь посмотрел на старшего племянника так, будто он в нём настолько разочарован, что подумывает отречься от него. (Естественно, на самом деле он бы этого никогда не сделал. Просто потому, что его племянники — уже много лет, по сути, его единственная семья. Никто и ничто не способно заставить его отказаться от них.) — Кстати, не очень-то красиво с твоей стороны исцеляться здесь одному. Ва-а-а, а вода здесь и правда ледяная. Бр-р-р… — У тебя хоть когда-нибудь рот закрывается? — раздражённо поинтересовалась Юй Цзыюань у воспитанника. — Эм-м-м… — Вэй Усянь честно сделал вид, что задумался. — Нет? — Оно и видно! — закатила глаза Вэнь Цин, за что получила одобрительный взгляд хозяйки Пристани Лотоса. — Он вошёл в воду и начал бултыхаться, коченея от холода. Вэй Усянь зябко поёжился, будто вновь оказался в холодном источнике. Лицо Лань Цижэня ни разу, ни в коем случае не приобрело мстительное выражение. О чём вы? Радоваться неудачам и трудностям своих учеников — даже бывших — в крайней степени непрофессионально, а Лань Цижэнь — замечательный учитель! — Лань Ванцзи спешно отдалился от Вэй Усяня на целый чжан: — Я пришёл сюда для совершенствования тела и духа, а не для исцеления… Хватит скакать вокруг! Лань Сичэнь посмотрел на Ванцзи наполовину мягким, наполовину гордым что-и-ожидалось-от-моего-глупого-младшего-брата взглядом. — Уверена, Вэй Ин будет скакать, как ни в чём ни бывало, даже если бы ему отрубили ноги! — фыркнула Юй Цзыюань. — Я бы предпочёл не проверять это на практике… — неслышно прошептал Вэй Усянь, покрываясь холодным потом. — Но мне так холодно, так холодно… — Ах, мой бедный-бедный Сянь-Сянь! — Цзян Яньли нежно потрепала его по щеке, заставив расплыться в одной из самых широких и счастливых улыбок. — Одна шицзе меня любит, жалеет и балует! — заканючил Вэй Усянь с видимым наслаждением. — На этот раз он не дурачился и не хотел помучить Лань Чжаня. Лань Ванцзи тут же кинул на Вэй Усяня внимательный взгляд. Вэй Усянь ответил ему широкой радостной улыбкой и задорным подмигиванием. — Большинство людей действительно не могли привыкнуть к холодному источнику Ордена Гусу Лань в столь короткий срок и чувствовали, что их кровь застынет, а конечности покроются льдом, если будут стоять без движения хотя бы несколько секунд, так что он бултыхался в воде, стараясь хоть чуть-чуть согреться. Лань Цижэнь отказывался признавать, что чувство, которое он испытывал в данный момент по отношению к своему бывшему ученику — злорадство. А вот Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян смотрели на Вэй Усяня с искренним сочувствием. — Лань Ванцзи пытался было помедитировать, но от диких плясок Вэй Усяня брызги воды попали ему на лицо. — Ну кто бы сомневался, что с появлением Вэй Ина любая попытка спокойно помедитировать обречена на провал! — проворчала Юй Цзыюань. Лань Цижэнь был полностью с ней согласен, но в то же время и жалел, что вообще позволил сыну Цансэ-саньжэнь переступить порог Облачных Глубин. Он должен был предвидеть, что это яблочко от своей яблоньки недалеко укатилось! — Несколько прозрачных капель стекали с его длинных ресниц и чёрных, как смоль, волос. Не Минцзюэ мужественно проигнорировал восторженные взгляды, которыми его младший брат обменялся со своими новыми подругами. (А что ещё ему оставалось?!) — Его терпение лопнуло: — Стой на месте! — Хо-о? — ухмыльнулся Вэнь Чао. — На этот раз даже не «Пошёл прочь!»? Лань Ванцзи попытался убедить себя, что ему ни капли не хочется утопить второго молодого господина Вэнь хоть в том же самом холодном источнике. Естественно, безуспешно. — С этими словами Лань Ванцзи протянул руку и сжал плечо Вэй Усяня, надеясь его утихомирить. — А как же «Я не касаюсь чужаков»? Или второй молодой господин Лань уже забыл собственные слова? — противным тоном протянул Цзинь Цзысюнь. Лань Ванцзи — снова безуспешно — попытался отогнать мысль, что в холодном источнике более чем достаточно места, чтобы утопить двоих людей разом. Лань Сичэнь, прекрасно прочитавший настроение брата, принялся мысленно подыскивать лучшее место для того, чтобы — чисто теоретически! — спрятать парочку немного — совсем чуть-чуть, самую малость! — мёртвых тел. Естественно, где-нибудь за пределами Облачных Глубин. В конце концов, в Облачных Глубинах убийства запрещены! — Вэй Усянь тотчас же ощутил, как от места, где Лань Ванцзи коснулся его, по всему телу разлились мягкие волны тепла. Лань Ванцзи глупо моргнул, резко выдернутый из своих недостойных кровожадных мыслей, и перевёл взгляд на Вэй Усяня. Вэй Усянь сначала покраснел, потом надулся, как маленький ребёнок, и под конец с тихим звуком, который должен был выражать его искреннее возмущение, отвернулся. — Чувство это было настолько приятным, что он не мог не придвинуться ближе. Цзинь Гуаншань взволнованно встрепенулся, чем заставил свою жену поморщиться и с трудом удержаться от того, чтобы не треснуть его по голове злополучной книгой. Всё равно в этой голове ничего стоящего давным-давно нет, если вообще хоть когда-то водилось. Юй Цзыюань прищуренными глазами посмотрела на воспитанника. Вэй Усянь покраснел ещё сильнее. Лань Ванцзи потупил взгляд, чувствуя, как горят его уши. — Лань Ванцзи бдительно спросил: — Что ты делаешь? — Примеряет на себя роль обрезанного рукава, конечно! — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. Вэнь Чао поддержал его искренним смехом. Вэй Усянь хотел бы опровергнуть это предположение, но почувствовал, как в горле встал комок, из-за которого любые возмущения и отрицания звучали бы крайне неубедительно. Поэтому он предпочёл даже не пытаться связываться сейчас с двумя придурками. В конце концов, Вэй Усянь всегда прекрасно рассчитывал свои силы и знал, когда нужно отступить. Даже если со стороны этого никогда не было видно. — Вэй Усянь невинно ответил: — Ничего. Просто мне кажется, что с твоей стороны вода теплее. — Это не так! В холодном источнике вода везде одинаково холодная! — возмутился Лань Цижэнь. — А кто-то сравнивал? — спросил Вэй Усянь. — Естественно, нет! Ещё не было дурака, который бы до этого додумался! — возмущённо фыркнул Лань Цижэнь. — Тогда как вы можете утверждать, что вода везде одинаково холодная? — подловил Вэй Усянь. — Лань Ванцзи держал Вэй Усяня на расстоянии вытянутой руки. — Как будто это поможет! — фыркнул Цзян Чэн, закатывая глаза и борясь с ухмылкой. Вэй Усянь с хихиканьем стукнул его в плечо. — Он непреклонно заявил: — Это не так. — Лань Чжань-Лань Чжань! Вы с учителем Лань действительно даже говорите одинаково! — рассмеялся Вэй Усянь. Лань Ванцзи издал тихий неопределённый звук, не зная, должен ли он просто согласиться со словами Вэй Ина о его сходстве с дядей, поблагодарить или отреагировать ещё каким-либо образом. — Вэй Усянь не оставлял затеи погреться подле Лань Ванцзи… — «Подле» или скорее — «о»? — захихикал Вэнь Чао. — Ну, если речь идёт о Лань Чжане, то там и «о» не стыдно! — дерзко ухмыльнулся Вэй Усянь. — В конце концов, в отличие от некоторых, Лань Чжань — потрясающий абсолютно во всех отношениях! В том числе внешностью и телом! Лань Сичэнь едва сдержался, чтобы не ткнуть брата в бок — всё-таки, это был фирменный жест юньмэнских братьев. — … поэтому решил, что было бы разумно польстить Лань Чжаню. — Отличный план! — закатил глаза Цзян Чэн. — Ведь Лань Ванцзи так падок на лесть! — Доброе слово и кошке приятно! — надулся Вэй Усянь, не соглашаясь. — До сих пор его попытки не возымели успеха, и Лань Чжань не проявлял к нему радушия… — А с чего бы ему проявлять к тебе радушие? — насмешливо фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Хмф! — Лань Цижэнь с плохо скрываемым довольством огладил бороду. — … но Вэй Усянь нисколько не отчаивался. — И это самое худшее, — тцыкнула Юй Цзыюань. — Когда дело касается всяких возмутительных проделок, Вэй Ин умеет быть ужасно упрямым! — Правда? — поинтересовался Лань Сичэнь. — Мой брат тоже иногда бывает чрезмерно настойчивым. Мне даже стало интересно, кто из них выиграл бы, если бы они соревновались в упрямстве… — последние слова он произнёс с задорной улыбкой. — Он взглянул на ладони и плечи Лань Ванцзи. — Не смей пялиться на моего племянника! — Лань Цижэнь тут же встал на защиту чести Лань Ванцзи. Сам Лань Ванцзи от смущения мечтал провалиться под землю. — Синяки и отёки по-прежнему были на месте, а значит, Лань Ванцзи на самом деле пришёл сюда не для исцеления. — Конечно! Ванцзи ведь — не ты! — наполовину возмущённо, наполовину гордо хмыкнул Лань Цижэнь. Вэй Усянь закатил глаза. Юй Цзыюань с тоской и завистью подумала, что если бы Вэй Ин был хотя бы вполовину таким, как Лань Ванцзи, её жизнь была бы намного проще. — Вэй Усянь с искренностью в голосе заговорил: — Лань Чжань, я так восхищаюсь тобой. Ты действительно наказал себя, на деле доказав, что правила едины для всех. У меня просто нет слов. — Такой же красивый, как я. Такой же сильный, как я. Такой же умный, как я. Такой же талантливый, как я, — продолжил Вэй Усянь за книжным собой. — И такой же сумасшедший, как я! — закончил он с широкой счастливой восторженной ухмылкой. — Равный во всём! — на его лице было только неприкрытое восхищение. — Лань Чжань, ты прям моя родственная душа! Цзян Чэн в отчаянии прикрыл лицо рукой, бормоча, что если ему ещё хоть раз придётся слушать, как Вэй Усянь поёт дифирамбы Лань Ванцзи, то его непременно стошнит. У Юй Цзыюань несколько раз дёрнулась бровь. У Лань Цижэня от слов «И такой же сумасшедший, как я» задёргался глаз. А уж при «родственная душа» ему захотелось да хотя бы и сомлеть, чтобы не иметь дело с Вэй Ином и его неуместным энтузиазмом! Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян синхронно вздохнули от восторга. Губы Лань Сичэня сами собой разъезжались в несвойственной ему широкой улыбке. Лань Ванцзи же просто пытался вспомнить, как дышать. — Лань Ванцзи снова закрыл глаза, оставаясь безмолвным. — Правильно, Ванцзи! Просто игнорируй его! — горячо поддержал племянника Лань Цижэнь. Цзян Чэн же наоборот тихо хмыкнул, прекрасно зная, что тактика игнорирования — одна из худших, когда дело касается Вэй Усяня. — Вэй Усянь опять заговорил: — Нет, правда, я никогда раньше не встречал такого благонравного и праведного человека. Вот я бы ни за что не отважился на нечто подобное. Ты просто поразителен! — Пс-с-с, Ванцзи-и-и… — прошептал Лань Сичэнь, привлекая внимание брата. — Кажется, молодой господин Вэй к тебе действительно неравнодушен… Лань Ванцзи посмотрел на старшего брата так, будто тот предал его и оскорбил одновременно. — Лань Ванцзи по-прежнему не проявлял к нему интереса. — А какого рода интерес ты хотел от него получить? — ухмыльнулся Вэнь Чао. Вэй Усянь закатил глаза: — Знаете, второй молодой господин Вэнь, ваши с молодым господином Цзинь шуточки на тему обрезанных рукавов если и были забавными, то только первые пару раз. А сейчас мне уже всё равно, что вы обо мне думаете. Хоть действительно обрезанным рукавом считайте, только не пытайтесь строить из себя бог весть каких остроумных шутников. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь яростно покраснели, хватая ртами воздух. Как смеет этот никчёмный сын слуги так дерзко с ними разговаривать?! Да ещё и у всех на глазах?! — Вскоре Вэй Усянь немного перестал зябнуть и начал плавать по холодному источнику. Не Хуайсан зябко передёрнулся, представив эти «приятные» ощущения. Вэй-сюн действительно удивительный, если может приспособиться к этой холодине! — Он сделал несколько кругов и опять подошёл к Лань Ванцзи. — Это было до боли предсказуемо, — тяжко вздохнул Цзян Чэн. — Но чего я до сих пор понять не могу, так это чем тебя Лань Ванцзи так зацепил, что ты вокруг него вьёшься, что пчела вокруг медоносного цветка? Вэй Усянь смерил шиди внимательным подозрительным взглядом, а потом отвернулся: — Если ты до сих пор не понял, насколько Лань Чжань удивительный, то мне больше не о чем с тобой разговаривать! — Вэй Усянь, ты ведёшь себя, как влюблённая девица! — Цзян Чэн со вздохом снова закатил глаза. Вэй Усянь промолчал на его последнюю реплику, к собственному удивлению — и даже недоумению — замечая, что едва борется с внезапно нахлынувшим смущением. Ну и что это должно означать?! — Лань Чжань, разве ты не заметил, как именно я разговаривал с тобой? — Боюсь, это заметили абсолютно все, — кисло пробормотала Юй Цзыюань. Снова этот паршивец доставляет проблемы и выставляет и себя самого, и весь Юньмэн Цзян в неблагоприятном свете! Он всегда был пятном позора на её семье, даже несмотря на свой неоспоримый талант, а сейчас и вовсе строит из себя — а может быть, и не просто строит, а действительно открывает в себе — обрезанного рукава, будто всех предыдущих выходок ему было мало! Да ещё и из всех возможных юношей жертвой себе выбрал ни много ни мало — второго молодого господина Лань! Внезапно Юй Цзыюань застыла. Ну, если так подумать, Вэй Ин — всё равно пятно позора, так разом больше, разом меньше — сути уже не играет. А вот книжный взрослый Лань Ванцзи проявляет к нему и его выходкам крайне подозрительное снисхождение… Так что если чисто теоретически предположить, что Лань Ванцзи не так уж ненавидит Вэй Усяня… Может быть, этот вечный позор на её голову можно было бы использовать с выгодой? Если бы можно было устроить брак Вэй Ина со вторым молодым господином Лань, польза этого союза перевесила бы все сопутствующие неудобства. Во-первых, поскольку Лань Ванцзи выше Вэй Ина по положению, именно её воспитаннику придётся жениться на Гусу Лань и жить в Облачных Глубинах, а это значит, что в Пристани Лотоса его не будет большую часть времени за исключением визитов в гости, что сохранит ей множество душевных сил. Вэй Ин будет далеко и совершенно чужой проблемой, и с последствиями его выходок иметь дело придётся совершенно другим людям, а не ей. Во-вторых, этот брак укрепил бы отношения Юньмэн Цзян и Гусу Лань и сделал бы их союзниками. Тем более что именно из-за Вэй Ина была расторгнута помолвка А-Ли и Цзысюаня и потерян политически выгодный брачный союз с Ланьлин Цзинь. Так разве не было бы справедливо заставить Вэй Ина исправить свою ошибку? Обеспечить связь с одним из Великих Орденов, раз уж он сделал невозможным связь с другим Великим Орденом? Разве это не было бы достойным искуплением? Ведь за свои действия нужно нести ответственность, а Цзян Фэнмянь не сказал Вэй Ину и слова упрёка и тем более не наказал. (Это, конечно, в-третьих.) Юй Цзыюань впилась взглядом в воспитанника, а потом посмотрела на второго молодого господина Лань, который пусть и выглядел холодным, но не ненавидящим Вэй Ина. А Лань Сичэнь и вовсе подавал совершенно противоположные знаки — будто его брату по душе общество Вэй Ина! Стал бы он врать и подталкивать младшего брата, если бы тому было действительно противно? Кажется, эта игра действительно стоила свеч… Пожалуй, ей следует внимательней понаблюдать за этими двумя, чтобы вернее оценить шансы. Вэй Усянь внезапно почувствовал, как у него по загривку пробежался табун холодных мурашек. Лань Сичэнь же вдруг почувствовал, что отношения его брата с молодым господином Вэем обязательно будут успешными. Даже если несколько серьёзнее, чем он сам рассчитывал… — Лань Ванцзи ответил: — Я не понимаю, о чём ты. — Да ладно, мы все уже поняли, что Вэй Усянь неровно дышит к Лань Ванцзи! — захихикал Цзинь Цзысюнь. — Настолько неровно, что уже готовится рукава обрезать, если ещё не! — поддержал его Вэнь Чао. Лань Сичэнь сочувственно посмотрел на слегка нахмурившегося брата. Лань Ванцзи мрачно подумал, что на самом деле из них двоих с Вэй Ином именно он сам неровно дышит к другому. — Вэй Усянь произнёс: — Ты этого даже не понимаешь? Я пытался тебя похвалить, чтобы сблизиться с тобой. — Какое дипломатичное описание твоих действий! — притворно восхитился Цзинь Цзысюнь. — Наверное, он просто постеснялся выразиться более прямо, — ухмыльнулся Вэнь Чао. — Стыдно стало! — Стыд? Стеснение? — удивился Вэй Усянь. — Да будет молодым господам известно, что в списке самых бесстыдных людей нашего поколения я — на втором месте! — гордо вскинул голову. — На первое пока никто не претендует! — И чем ты гордишься, болван? — фыркнул Цзян Чэн, с трудом удерживаясь от ухмылки. Вот как этот идиот может так гордо выставлять напоказ свои недостатки? Как ему это удаётся? Разве он не боится осуждения? Разве не обидно выслушивать насмешки? Почему он не пытается их скрывать или исправить? Вэнь Жохань смотрел на первого ученика Цзян прищуренными глазами. Действительно интересный и многообещающий юноша! — Лань Ванцзи взглянул на него: — Что ты пытался сделать? — Ванцзи, не разговаривай с ним! — прошипел Лань Цижэнь. — Дядя, это книга, — напомнил ему Лань Сичэнь. — Даже если написанное и является правдой, мы всё равно не сможем изменить прошлое. — Хм, хм… — Лань Цижэнь несколько раз глубоко вдохнул. — Сичэнь, ты прав: нет смысла лить слёзы над пролитым молоком. Ванцзи, отныне просто держись подальше от Вэй Усяня, — он кивнул собственным мыслям, не замечая, что ни один из его племянников не выглядит довольным. — Вэй Усянь ответил: — Лань Чжань, давай дружить. Мы ведь уже такие хорошие приятели. Лань Сичэнь многозначительно посмотрел на брата, который в свою очередь сделал вид, что ничего не заметил. Но увы, веселье Сичэня длилось недолго. — Дайте угадаю, — протянул Вэнь Чао. — Следующей фразой Лань Ванцзи будет «Мы не приятели»! Лань Ванцзи незаметно поёжился. Неужели он настолько предсказуем? — Лань Ванцзи произнёс: — Мы не приятели. — Я же говорил! — крайне довольно произнёс Вэнь Чао. — Да-да, второй молодой господин Вэнь оказался прав, — закатил глаза Вэй Усянь. — Из него выйдет прекрасная гадалка, раз уж заклинательским талантом он обделён! Вэнь Чао выглядел так, будто едва удерживал себя от того, чтобы задушить его у всех на глазах. — Вэй Усянь хлопнул ладонями по воде: — Ну вот, ты опять занудствуешь. Я серьёзно. В дружбе со мной есть множество плюсов. — Лань Ванцзи, не верь ни единому слову! — фыркнул Цзян Чэн. — Дружба с Вэй Усянем — сплошная головная боль! — Мог бы и промолчать! Брат, называется! — зашипел на него Вэй Усянь, щипая за бок. — Я не буду лгать и покрывать тебя! — хмыкнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — Странно… — улыбнулась Цзян Яньли. — Матушка вечно недовольна, что ты покрываешь А-Сяня… Она лжёт? Цзян Чэн отвернулся, не говоря ни слова. — Лань Ванцзи поинтересовался: — Например? — Хороший собутыльник, замечательный товарищ для чтения… — гордо начал Не Хуайсан, но тут же сбился, покраснев. — Э-э-э… Учебных книг, да! Отличный учитель ловли рыбы и охоты на фазанов и кроликов. — Ну да, кому как не тебе знать, — поддел брата Не Минцзюэ. — Вэй Усянь подплыл к берегу холодного источника и облокотился на иссиня-чёрные камни: — Я очень верный товарищ. Например, я совершенно точно дам тебе первому посмотреть мою новую порнографическую книжку… Выражение лица Не Минцзюэ можно было описать только как «Я так и знал!». Не Хуайсан довольно переглянулся с Вэй Усянем. У них действительно мысли сходятся! Все гении мыслят одинаково! Глаза Лань Сичэня искрились смехом. — Эй, эй, вернись! Хорошо, не хочешь — не надо. — У нас всё добровольно, никто ни к чему не принуждает, — ухмыльнулся Вэй Усянь. Не Хуайсан не удержался от короткого смешка. — Скажи, ты когда-нибудь был в Юньмэне? Там очень интересно. Цзян Фэнмянь улыбнулся и послал воспитаннику довольный взгляд. — И еда там тоже отменная. — Ну конечно! — фыркнула Юй Цзыюань. — Как же без этого?! — Конечно! Еда — очень важно! — покивал Вэй Усянь. К его счастью, они были в Знойном дворце на глазах у множества важных заклинателей, иначе ему бы пришлось спешно уворачиваться от чего-нибудь. Возможно, даже тяжёлого. Или искрящегося. — Я не знаю, только ли в Облачных Глубинах или в целом Гусу дело, но кормят в твоём Ордене отвратно. Абсолютное большинство из тех, кому доводилось пройти обучение в Гусу Лань, не могли не согласиться с этим высказыванием. А вот семья Лань только недоумённо переглянулась. — Так что если ты приедешь в Пристань Лотоса, то попробуешь множество разных вкусностей. — Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, да? — заговорщицки прошептала Ло Цинъян. — О, правда? Никогда не слышала… — удивилась Цинь Су. — Тогда я просто обязана научиться готовить! Как думаешь, у меня получится? — Вэй-сюн и Цзян-сюн говорили, что их сестра, Цзян Яньли, не только самый прекрасный и добрый человек на свете, но и хорошо готовит, — отозвался Не Хуайсан. — Так что если вы обратитесь к ней, думаю, она с радостью даст пару уроков. Цинь Су и Ло Цинъян решительно кивнули. — А ещё мы можем вместе пойти собирать отцветшие лотосы и чилим. — Ты хотел сказать — «красть»? — тут же разгадал задумку Цзян Чэн. — Конечно! Так намного веселее! — кивнул Вэй Усянь, ни капли не смущаясь. — К тому же, дядя Цзян потом всё равно заплатит! — Ну как, Лань Чжань, поедешь ко мне в гости? — Ты хотел сказать — «к семье, принявшей и воспитавшей меня», не так ли? — хмыкнула Юй Цзыюань, в общем-то не имея ничего против идеи принять в гостях Лань Ванцзи. Особенно если он сблизится с её непутёвым воспитанником и потом заберёт его с собой в Гусу. Идеальное развитие событий! Вэй Усянь сконфуженно поник. Он считал Пристань Лотоса своим домом и думал, что имеет право пригласить в гости друзей… Но если госпожа Юй против, то лучше не испытывать свою удачу. — Не поеду. — А зря! — надулся Вэй Усянь, тут же забывая о словах госпожи Юй. — Жаль, очень жаль! — вздохнул Не Хуайсан. — Вы могли бы так сблизиться, если бы Лань Ванцзи поехал в Юньмэн… — Ну хватит каждый раз начинать фразу со слова «нет». — Это довольно обидно — когда тебя всё время отвергают… — пробормотал Вэй Усянь, но его расслышала только Цзян Яньли. — Ты словно бесчувственный чурбан — девушкам такое не понравится. Лань Сичэнь вопросительно посмотрел на брата. Это каким образом разговор перешёл на девушек? Лань Ванцзи едва заметно пожал плечами. Он тоже не в состоянии угнаться за мыслями Вэй Ина. — А девушки, скажу я тебе, в Юньмэне очень хорошенькие, причём хорошенькие совсем иначе, нежели чем девушки в Гусу, — он хитро подмигнул Лань Ванцзи. Цзинь Гуаншань воодушевлённо подобрался, вспоминая девушек из разных городов. Ах, они и правда все хорошенькие по-разному! Вот почему они все ему нравятся! Госпожа Цзинь на пару мгновений задержала дыхание, чтобы взять бушующие эмоции под контроль. Юй Цзыюань чувствовала одновременно и панику, и раздражение, и ярость. Она, вообще-то, собирается женить Вэй Ина на Лань Ванцзи, а этот негодник своему будущему жениху что-то о левых девицах поёт! Нет, она всегда знала, что Вэй Ин — сплошное разочарование! — Точно не хочешь приехать? — А если подумать? А если хорошо подумать? А если очень хорошо подумать? — поддразнил бывшего соученика Вэй Усянь. — Тогда трижды нет! — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. — Лань Ванцзи немного помедлил с ответом, но всё равно отказался: — Нет… — Ванцзи… — лицо Лань Сичэня не дрогнуло, но каким-то образом вся его фигура начала источать разочарование. — Всё правильно! Тебе нужно держаться подальше от этого возмутительного нарушителя правил и спокойствия! От этого бесстыдного смутьяна! — закивал дядя. Лань Ванцзи опустил глаза. На самом деле ему действительно хотелось поехать в Юньмэн, провести время с Вэй Ином, узнать, чем и как он живёт… — Вэй Усянь заметил: — Ты так грубо отказываешь мне — не боишься, что когда я буду уходить, то прихвачу с собой и твою одежду? Не Хуайсан, Ло Цинъян и Цинь Су переглянулись, тихо хихикая. В глаза Лань Сичэня моментально вернулся задорный блеск. Цзян Чэн и Юй Цзыюань синхронно закатили глаза на очередную выходку Вэй Усяня. Лань Ванцзи с отчаянием почувствовал, как у него вновь начинают гореть уши. — Лань Ванцзи выкрикнул: — Пошёл прочь!!! — Кажется, это уже второй раз, когда второй молодой господин Лань кричит первому ученику Цзян «Пошёл прочь!», не так ли? — усмехнулся Вэнь Жохань. — Доводить людей — один из моих многочисленных талантов! — гордо отозвался Вэй Усянь. — Мы так и поняли, — ухмыльнулся Не Минцзюэ. — Ха-а… — выдохнула госпожа Цзинь, опустив книгу. — Это конец? — спросила Юй Цзыюань. — Нет, просто у меня пересохло горло, — покачала головой госпожа Цзинь, с видимым удовольствием отпивая чай из пиалы. — И немного устал язык, — усмехнулась она. — Всё в порядке. Мне просто нужно отдохнуть пару фэней, ничего больше. Потом продолжу. Юй Цзыюань кивнула. Слуги, поняв, что чтение прекратилось и гости могут заскучать, тут же обновили закуски на столах, чайники с чаем и кувшины с вином. — Как думаешь, что будет дальше? — спросил Вэй Усянь у Цзян Чэна. — Тебе лучше знать, — пожал плечами тот. — Рассказ ведь в основном ведётся от твоего лица, и описываемые события уже произошли, так что ты лучше меня можешь сказать, о чём ещё нам будут рассказывать. — Ну, справедливости ради, книга описывает далеко не всё, — хмыкнул Вэй Усянь. — Конечно! Если бы нам пришлось слушать обо всех твоих приключениях, нам бы и вечности не хватило! — фыркнул Цзян Чэн, заставив рассмеяться и Вэй Усяня, и Цзян Яньли. — Но А-Чэн прав: А-Сяню лучше знать, что может рассказать книга, — с улыбкой произнесла Цзян Яньли. Вэй Усянь на пару мгновений задумался: — Большинство событий в книге связаны со мной и Лань Чжанем… Тогда скоро наверняка будут кролики! — воодушевился он. — Кролики? — одновременно спросили Цзян Чэн и Цзян Яньли. Вэй Усянь внезапно смутился. — Ну-у-у… Тут такое дело… — неловко пробормотал он, не глядя на брата и сестру. — В общем, если книга посчитает нужным, сама расскажет! — тцыкнул он и схватил со стола кувшин с вином, опрокидывая в себя содержимое, игнорируя все правила достойного поведения. Часть вина пролилась мимо рта, скатываясь по шее за шиворот, и Вэй Усянь спешно вытер влажную дорожку рукавом. — Неважно! Но надеюсь, книга расскажет о… — его взгляд метнулся к Цзинь Цзысюаню, но мстительность на его лице быстро сменилась страхом и неловкостью, когда он застыл, скосив глаза на свою шицзе. Моментально поняв, что он имел в виду, Цзян Чэн гулко сглотнул и тоже неловко застыл. Цзян Яньли с подозрением и недоумением переводила взгляд с одного брата на другого. — А-Чэн, А-Сянь, есть что-то, что мне нужно знать? — спросила она наконец, разрывая тяжёлую тишину. — Это что-то, что касается драки А-Сяня с молодым господином Цзинь, не так ли? — медленно произнесла она, ещё внимательнее вглядываясь в лица младших братьев, которые больше не смели смотреть ей в глаза. Она вздохнула: — А-Сянь, я никогда не винила тебя за разрыв моей помолвки с молодым господином Цзинь. И я знаю, что ты не из тех людей, которые затевают драку просто так. У тебя наверняка была веская причина. С каждым её словом Усянь съёживался всё сильнее. Было видно, что он очень хочет возразить ей, даже несколько раз открывал рот, из которого, к огромному удивлению Яньли, не вышло ни слова, ни единого звука. — Всё в порядке, А-Сянь, — мягко произнесла Цзян Яньли, положив руку ему на плечо. — Что бы тогда ни произошло в Облачных Глубинах между тобой и молодым господином Цзинь, я готова. Я на твоей стороне. Потому что ты — мой брат, пусть и не по крови. Вэй Усянь обменялся с Цзян Чэном беспомощными взглядами. Как они могли сказать милой, доброй, замечательной Яньли, что Усянь подрался с Цзинь Цзысюанем, потому что тот посмел плохо о ней отозваться? Разве можно найти такие слова, которые могли бы передать эту ужасную ситуацию? К счастью для них, госпожа Цзинь вновь взяла книгу и продолжила читать: — Вскоре Лань Цижэнь вернулся в Гусу из Цинхэ. — Слава богам и предкам! А то кто знает, что ещё вытворил бы наш паршивец! — вздохнула Юй Цзыюань. — Госпожа Юй говорит так, будто присутствие учителя Лань действительно может сдерживать Вэй Усяня, — насмешливо фыркнул Не Минцзюэ. К сожалению большинства присутствующих, никто не мог опровергнуть его слова. — На этот раз он не отправил Вэй Усяня в библиотеку и не заставил вновь переписывать правила Ордена Гусу Лань, а ограничился особо длинными и нудными нравоучениями в присутствии остальных юношей. — Кажется, даже наставник Лань понял, что переписывание правил абсолютно бесполезно, — усмехнулся Вэнь Жохань. — Это бесполезно исключительно в случае Вэй Ина! — возмутился Лань Цижэнь. — Остальные ученики всегда выносят из этого наказания большую пользу! — То есть предпочитают придерживаться правил, чтобы больше не терять бездарно время за их переписыванием? — вскинул бровь Вэнь Жохань. — Хотя чем в случае Вэй Усяня могут помочь «особо длинные и нудные нравоучения в присутствии остальных юношей», я тоже не понимаю. Или это попытка создать видимость наказания для окружающих, раз уж вы действительно не можете контролировать Вэй Усяня? Лань Цижэнь гневно краснел, яростно пыхтел, смотрел на главу Вэнь с суровым осуждением, но не произнёс ни слова. Чтобы не дошло до смертоубийства, госпожа Цзинь сочла за лучшее продолжить читать: — Если пропустить те части, где он сыпал цитатами из древних свитков, то всё сводилось к тому, что он никогда в своей жизни не видел такого бесстыдного и распущенного человека, как Вэй Усянь, так что, пожалуйста, сгинь с глаз долой, да поскорее, и чем дальше, тем лучше. — Кратко и содержательно, — Вэнь Жохань расплылся в ещё более довольной ухмылке. — Первый ученик Цзян всегда смотрит в самую суть, — поддержал его Вэнь Сюй, чей голос звенел от сдерживаемого веселья. — И знаете, теперь я ещё больше уверен, что из Облачных Глубин Вэй Усяня выгнали отнюдь не за драку с наследником Цзинь, — рассмеялся Вэнь Жохань. Цзинь Цзысюань неловко заёрзал при мысли, что книга может рассказать правду о той драке. Честно говоря, в тот раз родители вообще не спрашивали, что послужило причиной его ссоры с Вэй Усянем, но если матушка узнает, что именно он говорил о своей тогда-ещё-невесте… Хорошей взбучки ему точно не миновать! — Не приближайся к другим ученикам и даже не мечтай осквернить его любимчика — Лань Ванцзи. Все трое Ланей неловко потупились при этих словах. Честно говоря, фаворитизм в Гусу тоже был против правил… — Осквернить Лань Ванцзи? — не мог не спросить Вэнь Чао. — Это в каком смысле ты хочешь осквернить Лань Ванцзи? — Кто тебе сказал, что я хочу? Книга ясно говорит, что это наставник Лань боится, что я оскверню Лань Чжаня! — возмутился Вэй Усянь, но ко всеобщему изумлению, его губы подёргивались в явном намерении растянуться в улыбке. Юй Цзыюань с изрядной долей стыда и вины подумала, что план «позволить Вэй Ину осквернить Лань Ванцзи» не так уж плох и вполне заслуживает быть приведённым в исполнение, если остальные её попытки устроить брак этих двоих потерпят неудачу. Конечно, Вэй Ину совершенно необязательно осквернять Лань Ванцзи именно в том самом смысле. Вэй Ину достаточно просто быть самим собой, чтобы вытворить что-нибудь, что Гусу Лань будет рассматривать как осквернение и потребует взять на себя ответственность. Главное только не переусердствовать, чтобы вместо помолвки не получить войну! — Вэй Усянь слушал его брань с улыбкой на устах, не чувствуя себя ни униженным, ни оскорблённым. — Вэй-сюн — действительно удивительный человек! — вздохнул Не Хуайсан. — Тебя действительно не трогают оскорбления и брань? — наполовину недоверчиво, наполовину завистливо уточнил у шисюна Цзян Чэн. — Не-а, не трогают, — беспечно пожал плечами Вэй Усянь. — А должны? — Обычно люди расстраиваются или злятся, когда их ругают, — хмыкнул Цзян Чэн. — Цзян Чэн, если бы я реагировал на брань, как обычные люди, то уже давным-давно бы утопился от обиды и разочарования! — фыркнул Вэй Усянь. Брат и сестра Цзян неловко переглянулись при случайном напоминании о том, как часто Вэй Усяню приходилось выслушивать брань их матери. — Стоило Лань Цижэню уйти, как Вэй Усянь сел и сказал Цзян Чэну: — Мне кажется, он немного опоздал со своими пожеланиями мне сгинуть с глаз долой: ведь я уже успел осквернить его любимчика. Слишком поздно! Зал взорвался смехом. Цзян Чэн звонко хлопнул себя по лицу. Ну почему, почему именно ему постоянно стыдно за поступки Вэй Усяня?! Юй Цзыюань прикрыла глаза и устало помассировала виски. Выходки этого негодника точно загонят её в гроб раньше времени! С другой стороны, сейчас ей это только на руку, что заставляет её чувствовать себя ещё хуже. Лань Цижэнь выглядел так, будто хотел съесть собственную бороду, лишь бы больше ни слова не слышать о том, как «Вэй Усянь осквернил его младшего племянника». Лань Ванцзи искренне сожалел о невозможности провалиться сквозь пол, зарыться так глубоко в землю, как только сможет, и оставаться там ближайшую вечность. Вэй Усянь беззастенчиво сверкал самодовольным оскалом. — Бездонный омут в посёлке Цайи доставил Ордену Гусу Лань огромные неприятности. Вэнь Жохань досадливо поморщился. Когда закончится чтение книги, он с превеликим удовольствием пообщается с умниками, кинувшими его законную добычу Ланям и сделавшими его жалким слабым презренным посмешищем в глазах всего мира заклительства. Вэнь Сюй метким пинком сумел остановить своего младшего брата прежде, чем тот успел раскрыть рот и выдать очередную порцию высокопарной чепухи об ущемлении достоинства Цишань Вэнь, роя своей семье ещё большую яму, чем та, в которой они уже оказались по милости слабоумных полудурков, вытравивших омут к Ланям. И разозлить ещё больше отца, и так находящегося в не самом благоприятном расположении духа. — Полностью уничтожить монстра было невозможно, и, конечно же, Орден Гусу Лань не мог позволить себе вытравить бездонный омут в какое-то другое место, как сделал Орден Цишань Вэнь. — Мы уже решили, что я лично исправлю ошибку моих нерадивых подчинённых, — поджал губы Вэнь Жохань, чувствуя всё нарастающее раздражение. — И естественно, ответственные за перемещение бездонного омута понесут заслуженное наказание, — «за то, что посмели поставить меня в эту неловкую ситуацию, когда мне приходится быть вежливым со всеми вами» ясно повисло в воздухе. — Орден Гусу Лань благодарит Верховного заклинателя за его мудрое и справедливое решение, — произнёс Лань Сичэнь идеально вежливым и ровным голосом и уважительно поклонился. — Глава клана Лань почти всё время медитировал в уединении, так что Лань Цижэнь взял на себя решение проблемы с монстром. — «Почти всё время»? Если память мне ещё не изменяет, последний раз я видел Цинхэн-цзюня около пяти лет назад, — хмыкнул Вэнь Жохань, моментально ухватившись за возможность отвести внимание от него самого и его клана. Кислое выражение, появившееся на лице Лань Цижэня при этих словах, только убедило его, что он всё сделал правильно, и усмирило его нарастающий гнев. Настроение уверенно поползло вверх. Не Минцзюэ посмотрел на друга нахмурено и озадаченно одновременно. Он в последний раз видел главу Лань три года назад — мельком и вообще случайно, когда приехал в Облачные Глубины навестить Сичэня. Была ли причина, по которой отец его дорогого друга вечно пренебрегал своими родительскими обязанностями, оставаясь в уединении всю жизнь своих сыновей и лишь изредка покидая его на совсем короткое время? Минцзюэ, потерявший собственного отца в результате «несчастного случая на ночной охоте» чуть больше пяти лет назад, не мог понять и принять положения вещей, сложившегося в семье его друга, но и вмешиваться не имел никакого права, особенно когда Сичэнь неловко и почти виновато отводил глаза при малейшем намёке на эту тему — особенно сейчас, сидя в Знойном дворце и на глазах у всего мира заклинателей — отказываясь разговаривать о своих родителях. И от невозможности облегчить, разделить боль друга у Минцзюэ на душе становилось только горше. — Занятия в классе становились всё короче и короче, а Вэй Усянь с друзьями проводил всё больше и больше времени в горах. — Молодой господин Вэй, фазанов у нас всё равно не водится. Не найдёте, сколько бы не искали, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Не переживайте, Цзэу-цзюнь, я и без фазанов себе занятие найду! — Вэй Усянь расплылся в ответной улыбке. — О, нисколько не сомневался в вашем таланте находить себе развлечение, — Лань Сичэнь покачал головой, стараясь не слишком сильно коситься на своего брата. Вэй Усянь, прекрасно уловивший его потуги и понявший, что именно Сичэнь имел в виду, улыбнулся ещё шире и пакостнее. Лань Ванцзи внезапно почувствовал, как до боли напрягаются мышцы на его спине. Если бы его осанка уже не была превосходно ровной, он бы определённо внезапно выпрямился. — Сегодня Вэй Усянь вместе ещё с семью-восемью юношами хотел вновь выбраться за стену. Лань Цижэнь посмотрел на Вэй Усяня для-тебя-на-том-свете-уже-приготовили-отдельную-стену-с-десятью-тысячами-правил взглядом. Юй Цзыюань только вздохнула, не чувствуя в себе сил ругаться с воспитанником по такому откровенно пустячному — по сравнению с другими возможными — поводу. — Проходя мимо библиотеки, он бросил взгляд наверх и как раз разглядел за раскидистой цветущей магнолией силуэт Лань Ванцзи, сидящего у окна в одиночестве. — Для врагов всякая дорога узка, не так ли? — усмехнулся Вэнь Чао. — Возможно, к влюблённым это тоже относится, — насмешливо протянул Цзинь Цзысюнь, а после они оба рассмеялись. Только Лань Сичэнь заметил, как Ванцзи бессильно сжал руки в кулаки. — Не Хуайсан озадаченно поинтересовался: — Он что, глядит на нас? — А что — нельзя? — всё ещё хихикая, с вызовом поинтересовался Вэнь Чао. — Наверное, они как элитные проститутки — деньги берут даже за просмотр, — сквозь смех выдавил из себя Цзинь Цзысюнь, и они вновь расхохотались. Вэй Усянь внезапно почувствовал, что у него ужасно болит голова, и ему бы определённо стало легче, если бы он — чисто случайно, конечно! — убил этих идиотов. — И конечно же, ты тоже там, — наполовину вздохнул, наполовину ухмыльнулся Не Минцзюэ, смотря на брата с усталой нежностью, будто ничего иного от него и не ожидал. — А где ещё мне быть? — неловко, почти беспомощно пожал плечами Не Хуайсан. — Странно. Мы ведь не шумели, почему он до сих пор так смотрит? — Нравишься, вот и смотрит, — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Не-е-ет, нравится ему Вэй Усянь, — поправил его Вэнь Чао. — Значит, он смотрит на Вэй Усяня, — будто само собой разумеется, подытожил Цзинь Цзысюнь. Вэй Усянь, Цзян Чэн, Не Хуайсан и даже Лань Сичэнь с Лань Ванцзи переглянулись, смотря друг на друга круглыми глазами (хотя в случае Лань Ванцзи никто кроме Сичэня не мог увидеть, насколько он шокирован). — Я действительно не имею ни малейшего понятия, каким образом это в конце концов сработало… — пробормотал Цзян Чэн, когда к нему вернулся дар речи. Вэй Усянь и Не Хуайсан заторможено кивнули. Лань Сичэнь с интересом посмотрел на бедовое трио. Неужели им удалось прочитать Ванцзи?!. — Вэй Усянь ответил: — Скорее всего, он думает, из-за чего бы ещё ему прицепиться к нам. Лань Сичэнь, сброшенный из своих прекрасных воздушных замков на грешную землю, бросил брату выразительный осуждающе-разочарованный взгляд. Коммуникативные навыки Ванцзи — это действительно просто катастрофа! Катастрофа, с которой жизненно необходимо что-то делать! И срочно! — Цзян Чэн перебил его: — Нет, не к «нам», а к «тебе». По-моему, он смотрит только на тебя. От счастливого хохота Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня у многих присутствующих — особенно Вэй Усяня, Лань Ванцзи, Цзян Чэна, Не Хуайсана и Лань Сичэня — заныли зубы. — Даже дуракам пару раз в жизни везёт. Особенно дуракам! — процедил Вэй Усянь. Не Хуайсан согласно вздохнул, вяло обмахиваясь веером. — Вэй Усянь сказал: — Пф-ф. Скоро досмотрится. Я разберусь с ним, когда вернусь. — Молодой господин Вэй?.. — с ноткой беспокойства произнёс Лань Сичэнь. — Ах, Цзэу-цзюню совершенно не о чем волноваться! — замахал руками Вэй Усянь. — Даю слово, я не сделаю с вашим братом ничего плохого! — … Когда молодой господин Вэй так говорит, я почему-то начинаю волноваться ещё больше… — сдавленно пробормотал Лань Сичэнь. Лань Цижэнь согласно захрипел со своего места, не в силах облечь свои чувства в слова. Юй Цзыюань забеспокоилась: этот негодник ведь сейчас не разрушит её великолепный план по избавлению от него посредством заключения брака, правда?! — Цзян Чэн произнёс: — Разве тебе не надоели его занудство и скучность? Цзян Чэн и Лань Ванцзи одновременно потупились, но по разным причинам. Первому было неловко (исключительно из-за того, что его нелестное мнение о Лань Ванцзи стало достоянием общественности!); второй — потому что расстроился из-за собственного характера (ну почему он не может быть хоть чуточку более интересным и открытым?! Разве тогда у него не было бы больше шансов сблизиться с Вэй Ином?!). — Тогда прекращай дразнить его. Ты лезешь на рожон, дёргаешь тигра за усы — хватит искать себе смерти. Лань Ванцзи почувствовал, как его охватывают одновременно раздражение на Цзян Ваньиня из-за его непрошенного и ненужного совета и страх, что Вэй Ин однажды устанет от него, такого скучного Лань Ванцзи, и этому самому совету последует. И что ему тогда делать? Как жить без этого задорно-игривого «Лань Чжань, посмотри на меня!»? — Вэй Усянь ответил: — Наоборот, мне как раз-таки весело, и именно из-за того, что он вроде бы живой человек, но такой занудный и скучный. — Вэй-сюн, со стороны это выглядит так, будто ты выдёргиваешь шпильки из причёски понравившейся тебе девушки! — сладким голосом пропел Не Хуайсан, заставив Вэй Усяня покраснеть, а Ло Цинъян и Цинь Су — восторженно захихикать. — Хотя Лань Ванцзи, конечно, на девушку ни разу не похож, но сути-то это не меняет… Лань Ванцзи бы обязательно обиделся на Хуайсана, но сейчас его переполняли слишком большие радость и облегчение, что несмотря на его характер, Вэй Ину с ним всё равно весело. Пусть, пусть смеётся и дразнится, сколько хочет, лишь бы оставался рядом, лишь бы по-прежнему обращал внимание и улыбался!.. У Лань Сичэня тоже будто камень с души упал. Наверное, не зря говорят, что противоположности притягиваются — с таким замкнутым человеком, как его брат, лучше всего поладит именно такой открытый и настойчивый человек, как Вэй Усянь! И тот факт, что Вэй Усянь в общем-то не возражает против тихого и сдержанного характера Ванцзи, едва не вызвал у Сичэня слёзы облегчения. Юй Цзыюань тихо хмыкнула. Она даже готова смириться, если у её воспитанника был бы счастливый и удачный брак, какого никогда не было у неё самой, лишь бы Вэй Ин наслаждался им где-нибудь подальше от неё! — Они вернулись в Облачные Глубины почти к полудню. — А что так рано? — вскинула бровь Юй Цзыюань. — Так у меня ещё дело есть — с Лань Чжанем увидеться! — Вэй Усянь надул губы. — Вот и спешил — а то вдруг он уйдёт? — Ну конечно — ты не мог допустить, чтобы твоя жертва сбежала от тебя нетронутой, — усмехнулась Юй Цзыюань, вполне довольная настроем воспитанника и его интересом ко второму молодому господину Лань. — Ну почему сразу «жертва»?! — возмутился Вэй Усянь. — Я, может, с Лань Чжанем подружиться хочу! А он сопротивляется!.. — Если бы со мной пытался подружиться такой… Как ты, я бы тоже сопротивлялся. Изо всех сил, — скривился Вэнь Чао. — Могу заверить второго молодого господина Вэнь, что с ним бы я не пытался подружиться, даже если бы от этого зависела моя жизнь! — фыркнул в ответ Вэй Усянь. — Лань Ванцзи сидел за столом и аккуратно раскладывал стопки бумаг, на которых только что писал, как вдруг услышал скрип окна. Он поднял голову и увидел, что кто-то забрался внутрь. — Явилось наше чудовище, — вздохнула Юй Цзыюань, надеясь, что Вэй Ин не сделает чего-нибудь, из-за чего его помолвка с Лань Ванцзи стала бы невозможной. — А кто же ещё, матушка? Второго такого идиота на свете нет, — хмыкнул Цзян Чэн. — Жаль, что не потерялся по дороге, — процедил сквозь зубы Лань Цижэнь. — Не дождётесь! — с широкой ухмылкой пропел Вэй Усянь. — Вэй Усянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. — Дайте угадаю, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. — Скоро на Стене Послушания появится правило «Нельзя лазить в библиотеку по магнолии». — Так значит, свои дивные предсказательские таланты второй молодой господин Вэнь получил от вас, глава Вэнь! — в шутливом восхищении ахнул Вэй Усянь. — Конечно, — благосклонно кивнул Вэнь Жохань, а потом наклонился и доверительным тоном сообщил: — А как, ты думаешь, я так замечательно справляюсь с обязанностями Верховного заклинателя? — Лицо его сияло: — Лань Чжань, я вернулся! Ну как, ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой? Лань Ванцзи прикрыл глаза. Тогда у него не хватило смелости и силы духа открыто признать, что скучал по Вэй Ину. И сейчас ничего не изменилось — он всё ещё трусливо, но отчаянно делает вид, что ничего не чувствует к Вэй Ину. — Лань Ванцзи сидел, словно древний медитирующий монах, не замечающий ничего вокруг. Он даже продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Лань Цижэнь чуть не прослезился от затопившей его гордости за племянника и его самоконтроль. — Вэй Усянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: — Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна? Губы Лань Сичэня сами собой разъехались в нежной улыбке, от которой у Лань Ванцзи по позвоночнику пробежали мурашки. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь насмешливо зафыркали, будто услышали самую нелепую вещь в мире. Будто они не болтали то же самое всего пару фэней назад. — Лань Ванцзи тотчас же бросил на него полный укоризны взгляд. Лань Сичэнь ласково покачал головой. Лань Ванцзи неслышно вздохнул, чувствуя сожаление и вину. Почему он всегда так остро реагирует на поддразнивания Вэй Ина? Почему так боится открыть ему свои чувства? Почему у него от ужаса едва не шевелятся волосы на голове при одной мысли, что его чувства будут обнажены? Он боится быть беззащитным, показать своё самое слабое, самое уязвимое место? Увидеть презрение в глазах Вэй Ина, потерять навсегда даже те крохи его внимания, которые ему перепадали время от времени? Или потерять контроль, когда это останется последним, что он сможет потерять, и дать волю собственным чувствам, стать таким же, как его отец? — Вэй Усянь сел на подоконник: — Смотри-ка, ты попался на крючок всего после пары фраз. Тебя так легко подловить. Так ты не сможешь долго держать себя в руках. Вэй Усянь как можно более невинно улыбнулся и даже кокетливо похлопал ресницами. Цзян Чэн смачно хлопнул себя по лицу. — Я не желаю в этом участвовать, гуй тебя побери! — приглушённо донеслось из-под ладони. — Почему я должен смотреть, как мой придурочный брат бесстыдно флиртует с другим полностью отмороженным юношей? Я не подписывался наблюдать за брачными играми обрезанных рукавов! — Тц, не делай из этого трагедию, Цзян-сюн! — раздражённо тцыкнул на него Не Хуайсан. — Любовь — это всегда прекрасно, и нет на свете более прекрасного зрелища, чем её робкий расцвет! Так что будь добр, молчи, раз уж не можешь по достоинству оценить великолепие представшей перед тобой картины! — Ну естественно! Это же ты тут у нас ценитель прекрасного! — не менее раздражённо отозвался Цзян Чэн, ради такого случая даже убирая от лица ладонь. — Лань Ванцзи сказал: — Ты, уходи. — Ванцзи!.. — одновременно вздохнули Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. Первый — с гордостью и одобрением, другой — с разочарованием и предостережением. Лань Ванцзи старательно не смотрел ни на одного из них. И на Вэй Ина тоже старательно не смотрел. — Тск-тск! Между прочим, это было весьма обидно, Лань Чжань! — надул губы Вэй Усянь, будто разгадав поведение Лань Ванцзи и нарочно проверяя его на прочность и самообладание. — Вэй Усянь ответил: — А если не уйду, сбросишь меня вниз? — Жестокий-жестокий Лань Чжань! — проворчал Вэй Усянь. — … Только не говори, что Лань Ванцзи действительно сбросил тебя из окна… — произнёс Цзян Чэн. — Хорошо, не скажу, — кивнул Вэй Усянь и замолчал. Цзян Чэн пристально смотрел на него, с каждым мгновением его брови поднимались всё выше, а в глазах появлялось всё больше осознания. — … Серьёзно, Вэй-сюн?! — ахнул Не Хуайсан. — Лань-сюн правда выкинул тебя из окна?! — Я пообещал Цзян Чэну не говорить этого, — строгим тоном отозвался Вэй Усянь. — Ванцзи, — тихо позвал Лань Сичэнь, — пожалуйста, скажи мне, что ты не выкинул молодого господина Вэя из окна! — … Я не могу этого сказать, — Лань Ванцзи неотрывно смотрел на свой стол. — Ложь запрещена. Лань Сичэнь в отчаянии прикрыл глаза. Благословите боги и будды Вэй Усяня за его необидчивый лёгкий нрав и непреклонную настойчивость! — Вглядевшись в лицо Лань Чжаня, Вэй Усянь заподозрил, что если он скажет ещё хоть слово, то Лань Ванцзи действительно растеряет остатки своего самообладания и наглухо пригвоздит его к окну. — Ну, здесь я немного ошибся, — хохотнул Вэй Усянь. — Мой брат — идиот, — обречённо пробормотал Цзян Чэн и уже громче добавил: — Чему ты радуешься, болван?! — А с чего бы мне грустить? — беспечно пожал плечами Вэй Усянь. — Жизнь слишком хороша и коротка, чтобы тратить её на горести и печали! По крайней мере, если есть другой вариант. — Вэй Усянь быстро добавил: — Не пугай меня так! Я пришёл, чтобы вручить тебе подарок. — Упасите боги и будды! — некультурно взвизгнул Лань Цижэнь, передёргиваясь всем телом. — Да ладно вам, наставник Лань! — обиделся Вэй Усянь. — Не ведите себя так, будто я собираюсь сделать с Лань Чжанем что-то плохое! Лань Цижэнь снова передёрнулся и уставился на бывшего ученика убийственным взглядом. Юй Цзыюань напряглась. Не дай бог этот паршивец испортит её идеальный план! Потому что если испортит, ему же будет лучше, чтобы до конца жизни — своей или её — его ноги не было в Пристани Лотоса, иначе она за себя не отвечает! — Лань Ванцзи мгновенно отказал, не раздумывая дважды: — Не надо. — Правильно! Не нужны нам никакие подарки от этого смутьяна! — тут же закивал Лань Цижэнь. — Ну и зря! — надулся Вэй Усянь. — Между прочим, этот подарок был действительно хорошим! — Вэй Усянь спросил: — Точно? — Да! — рявкнул Лань Цижэнь, не выдерживая навязчивости книжного Вэй Усяня. — Дядя, пожалуйста, держите себя в руках, — вздохнул Лань Сичэнь. — Увидев в глазах Лань Ванцзи смутную настороженность, Вэй Усянь вдруг, как самый настоящий фокусник, выудил из-за пазухи двух кроликов. — К-кролики?.. — глупо моргнул Лань Цижэнь, уже морально подготовившийся к самому худшему. — Так вот откуда… — глаза Лань Сичэня сначала слегка расширились от осознания, а потом весело заблестели. Лань Ванцзи, сгорая от стыда и смущения, слегка кивнул. В конце концов, больше не было никакого смысла скрывать или отговариваться. Пришло время храбро иметь дело с последствиями. — Кролики… Всего-навсего кролики… — бормотал Лань Цижэнь. — Слава предкам, это всего лишь кролики! Вэй Усянь самодовольно расправил плечи и заухмылялся. Даже наставнику Лань нечего сказать против этих милых безобидных существ! Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян мечтательно вздохнули. Цзян Чэн брезгливо скривился. Почему он постоянно должен иметь дело с этими отвратительными миленькими штучками?! Юй Цзыюань облегчённо выдохнула. Всё шло намного лучше, чем она смела надеяться! — Он держал их за длинные уши, и со стороны казалось, будто у него в руках два круглых пушистых снежка, которые к тому же пинались ногами во все стороны. По залу прошёлся возбуждённый гомон и восторженный писк. Даже Вэнь Жохань с усмешкой покачал головой. В конце концов, против кроликов он ничего не имел. Только против людей. Кролики-то ему ничего не сделали, в отличие от всяких недоумков вроде тех, которые вытравили его добычу к Ланям. — Вэй Усянь посадил их на стол перед глазами Лань Ванцзи: — У вас тут довольно необычно: нет ни одного фазана, но зато полно диких кроликов. — Все уже поняли, что ты едва можешь жить без охоты на глупых фазанов! — раздражённо тцыкнул Вэнь Чао. — А что плохого в фазанах или охоте на них? — с добродушным выражением лица поинтересовался Вэй Усянь. — Ничего! — фыркнул Вэнь Чао. — Никчёмный сын слуги вроде тебя может хоть днями напролёт развлекаться ловлей глупых птиц или не менее глупой рыбы! А у серьёзных людей есть более важные и достойные занятия! — Второй молодой господин Вэнь имеет в виду кого-нибудь конкретного или говорит в общих чертах? — лицо Вэй Усяня выражало незамутнённый интерес, свойственный в основном лишь детям. Вэнь Сюй прикрыл лицо рукой, чтобы не видеть ни позора брата, ни разочарования отца. — И они даже не боятся людей. Ну, что скажешь? Пухленькие, да? Возьмёшь их? — Разберёшься с Лань Ванцзи, когда вернёшься, Вэй-сюн? — сладко пропел Не Хуайсан под смешки Цинь Су и Ло Цинъян. — Ну, думаю, такой «разбор» пришёлся по душе всем участникам этой «мести», — мягко улыбнулся Лань Сичэнь, скашивая взгляд на брата. Вэй Усянь смущённо что-то пробормотал. — Лань Ванцзи равнодушно уставился на него. Лань Ванцзи мог лишь неслышно вздохнуть на очередной неодобрительный взгляд своего старшего брата. Почему Сичэня вообще так волнуют его отношения с Вэй Ином? — Вэй Усянь произнёс: — Ну и ладно. Раз ты не хочешь, я отдам их кому-нибудь ещё. Весьма кстати в последнее время нас кормят совсем пресной пищей. — Вэй-сюн! — возмущённо взвизгнул Не Хуайсан. — Не смей пускать на еду этих прелестнейших созданий! — Даже не собирался! — снисходительно усмехнулся Вэй Усянь. — Я просто дразнил Лань Чжаня, как и всегда. Так что успокойся, Не-сюн, кролики в полной безопасности. — Услышав последнюю фразу, Лань Ванцзи сказал: — Стой. Вэнь Жохань тихо рассмеялся. Вторым наследником Лань так легко манипулировать… Удивительный в своих чистоте и простоте юноша! — Вэй Усянь распростёр руки: — А я никуда и не иду. — Конечно, зачем ему куда-то идти, если он уже нашёл себе развлечение? — закатил глаза Цзян Чэн. — А ты не завидуй, Чэн-Чэн, тогда и тебе повезёт найти кого-нибудь интересного, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Кого ты назвал Чэн-Чэном?! — привычно огрызнулся тот. — И кто тебе сказал, что я хочу найти себе кого-нибудь, с кем я смогу быть таким же противным сопливым идиотом, в которого ты превращаешься рядом с Лань Ванцзи?! — Ты преувеличиваешь, Чэн-Чэн! — на этот раз глаза закатил Вэй Усянь. — Ну-ну, — протянул Цзян Чэн. — Так и быть, я оставлю сейчас эту тему, но только для того, чтобы потом сказать тебе «Ну я же говорил!» — Как тебе будет угодно! — насмешливо сказал Вэй Усянь. — Только ты должен знать, что тебе не представится такого случая! — Пожалуйста, тешь себя иллюзиями, сколько влезет, — любезно ответил Цзян Чэн. — Чем дольше ты отрицаешь очевидное, тем слаще в итоге будет моя победа. В конце концов, что бы там на самом деле ни связывало Вэй Усяня с Лань Ванцзи, Цзян Чэн не мог отрицать, что этих двоих будто магнитом тянуло друг к другу и они вели себя крайне странно и подозрительно. В общем, во всех отношениях противная и тошнотворная парочка! Юй Цзыюань ухмыльнулась на разговор её сына и воспитанника. Ах, её дорогой А-Чэн действительно умён, хотя опыта и проницательности ему пока что немного не хватает! — Кому ты их отдашь? — Вэй-сюн, не смей отдавать их никому другому! — зашипел Не Хуайсан. — Не-сюн, успокойся, — хохотнул Вэй Усянь. — Конечно же, я не отдам их никому, кроме Лань Чжаня! Подозрительный взгляд Хуайсана ясно говорил, что он ни капли не верит словам Вэй Усяня и не успокоится, пока не убедится, что кролики останутся у Лань Ванцзи. — Кому-нибудь, кто хорошо запекает кроличье мясо. — В Облачных Глубинах запрещено умерщвлять живое! — рявкнул Лань Цижэнь. — Лань Чжань действительно очень похож на вас, наставник Лань, — вздохнул Вэй Усянь. — К тому же я всего лишь шутил и совсем не собирался их убивать. Они были слишком милыми, у меня бы язык не повернулся их съесть. — Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие, — фыркнул Цзян Чэн. — Ты просто ничего не понимаешь в шутках! — закатил глаза Вэй Усянь. — Ну да, куда уж мне, убогому, понять такого великолепного гения, как ты! — саркастически хмыкнул Цзян Чэн. На языке почему-то осталась горечь от этой фразы. — В Облачных Глубинах запрещено умерщвлять живое. Это третье правило на Стене Послушания. — Я же говорил! — с самодовольным видом сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань — просто молодая копия своего дяди! — Гусу Лань примет это за комплимент, молодой господин Вэй, — с улыбкой произнёс Лань Сичэнь. — Ну хорошо. Тогда я спущусь с гор, убью там кроликов и принесу сюда, чтобы запечь. — Гениально, — усмехнулся Вэнь Жохань. — Первый ученик Цзян может творить, что вздумается, даже следуя правилам до последнего иероглифа. — Просто в большинстве случаев он не считает нужным тратить время и силы на окольные пути и действует напрямик, — кивнул Вэнь Сюй. — Тебе же всё равно они не нужны, так что же ты вдруг так переживаешь за них? — Молодой господин Вэй, пожалуйста, не дразните моего брата слишком сильно, — притворно жалобным голосом попросил Лань Сичэнь. — Увы-увы, Цзэу-цзюнь, ничего обещать не могу. Слишком уж забавно Лань Чжань на всё реагирует, никак не удержаться! — развёл руками Вэй Усянь. — … Лань Ванцзи, делая паузы после каждого слова, сказал: — Отдай их мне. — Давай, Лань-сюн! Не позволяй своему подарку попасть в чужие руки! — горячо поддержал книжного Лань Ванцзи Не Хуайсан. Юй Цзыюань позволила себе довольную ухмылку. Настоящему Лань Ванцзи срочно захотелось куда-нибудь деться, и подальше. Может быть, последовать примеру отца и уйти в уединение хотя бы на ближайшие пятнадцать лет? А что, это уже не кажется такой плохой идеей! — Вэй Усянь ухмыльнулся, сидя на окне: — Значит, теперь они тебе нужны? Полюбуйся на себя, ты как всегда. — Ну молодой господин Вэй, — протянул Лань Сичэнь, — смилуйтесь над моим братом! У него слабое сердце! В этот момент Лань Ванцзи внезапно понял, почему люди часто в шутку грозятся убить членов своей семьи. Особенно братьев. И прозвище «маленький засранец», которым, как случайно слышал Ванцзи, Вэй Ин не раз ласково звал Цзян Ваньиня, в этой ситуации было совершенно уместно. Вот абсолютно уместно, честное слово! Потому что других слов для этого предателя у Ванцзи не было. — Кролики походили на упитанные мягкие шарики, словно слепленные из пушистых снежинок. Присутствующие девы — а также некоторая часть юношей и взрослых госпож — не удержали восторженных писков, ахов и вздохов. — Один из них, тот, что с осоловелым взглядом, довольно долго лежал ничком без движения, потом принялся лениво жевать лист салата, при этом его розовый носик то и дело подёргивался. Умиление и восторг просто повисли в воздухе главного зала Знойного дворца. Лань Ванцзи почувствовал даже, как из глубин его души поднимается ревность. Это его кролики! Это ему Вэй Ин их подарил! Никто не смеет их забрать у него! — Второй же, должно быть, в душе считал себя кузнечиком, потому что без продыху скакал туда-сюда и кругами носился вокруг своего равнодушного друга, крутясь и подпрыгивая. — Кузнечиком. Или Вэй Усянем, — фыркнул Цзян Чэн, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку. — А я-то думала, кого мне напоминает описание «без продыху скакал туда-сюда и носился кругами… крутясь и подпрыгивая», — протянула Юй Цзыюань, смеряя воспитанника оценивающим взглядом, а потом согласно кивая своим словам. Тот факт, что Лань Ванцзи милостиво принял «подношение» Вэй Ина — которое вполне можно было интерпретировать как ухаживающий подарок — значительно улучшил её настроение. — Вэй Усянь откуда-то выудил ещё несколько свежих листьев салата и внезапно позвал: — Лань Чжань, Лань Чжань! — Боги, что на этот раз?! — несчастно взвыл Лань Цижэнь. — Кхм! — неловко кашлянул Вэй Усянь, вспоминая свои дальнейшие слова. Лань Ванцзи испуганно закаменел, тоже вспомнив, что должно произойти дальше. — Особо темпераментный кролик вляпался в чернильницу Лань Ванцзи и оставил на столе дорожку маленьких чёрных следов от лапок. — Ну точно копия нашего паршивца! — снисходительно фыркнула Юй Цзыюань. Ло Цинъян и Цинь Су тихо попискивали от умиления, вызванного воображаемой картиной двух забавных пушистиков. Не Хуайсан твёрдо решил, что на следующем своём веере он нарисует кроликов. И почему ему раньше в голову не приходила такая замечательная идея?! — Лань Ванцзи держал в руке лист бумаги и раздумывал, как бы лучше стереть их. Лань Цижэнь горестно вздохнул. От этого Вэй Ина всегда столько хлопот! Не Хуайсан поражённо замер, когда в его голове родилась ещё одна гениальная идея. Почему бы не украсить свитки с каллиграфией — или просто свитки — следами животных? Пусть это будет несколько затруднительно из-за того, что звери просто не поймут, чего от них хотят, и вряд ли будут послушно позволять вертеть собой, как вздумается, но это так… Свежо! Необычно и интересно! Почему никто раньше до этого не додумался?! Ах, Вэй-сюн и Лань-сюн — просто нескончаемый источник вдохновения для создания прекрасного! Кстати о них, этих двоих тоже обязательно надо будет нарисовать! И почему Хуайсан не может прямо сейчас взять в руки кисть и творить искусство?! — Он не собирался обращать внимания на Вэй Усяня… — Гиблое дело, — покачал головой Цзян Чэн. — Лучше сразу узнать, что ему нужно, пока он не вошёл в азарт, или тебе же хуже будет! Лань Ванцзи бросил на него мимолётный взгляд. — … но услышав в его голосе, что тому не до шуток, ответил: — Что? — Правильно, второй молодой господин Лань, не давайте ему распалиться! — одобрительно покивал Цзян Чэн. — Кажется, у молодого господина Цзян большой опыт в этом, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Конечно! Я с девяти лет выживаю в компании Вэй Усяня! — фыркнул Цзян Чэн. — Естественно, у меня большой опыт в возможной минимизации последствий его поступков! — Вэй Усянь проговорил: — Смотри, один забрался на другого… Они что, …? — Бесстыдник! — взревел Лань Цижэнь. — Похабник! — прошипела Юй Цзыюань. — Развратник! — взвизгнул глава Яо. — Позорник! — ахнул глава Оуян. Вэй Усянь мастерски сделал вид, что всё это не про него и он вообще понятия не имеет, из-за чего поднялся весь этот переполох. — Лань Ванцзи перебил его: — Они оба самцы! — Пф-ф-ф!.. — не удержавшись, прыснул Вэй Усянь. — С чего ты на этот раз живот со смеху надрываешь? — обречённо вздохнул Цзян Чэн. Многие также с интересом посмотрели на Вэй Усяня, но тот в ответ только помахал рукой в сторону книги, хихикая. Лань Ванцзи, единственный прекрасно понявший причину его смеха, в очередной раз захотел деться куда-нибудь подальше. — Вэй Усянь переспросил: — Самцы? Вот те на, — он поднял кроликов за уши, осмотрел их и подтвердил: — И правда самцы. — То есть ты не смотрел, прежде чем дарить их Лань Ванцзи? — спросил Не Минцзюэ, вызвав у Вэй Усяня новый приступ хохота — на этот раз уже на грани с воем. Лань Ванцзи подумал, что Не Минцзюэ, наверное, стоит занести в список людей, которых он, как внезапно выяснилось, ненавидит. — Ну да ладно. Ты даже не дал мне закончить предложение: с чего вдруг такая суровость и неумолимость? Что тебе вообще в голову пришло?.. Когда всеобщее внимание скрестилось на нём, Лань Ванцзи начал молиться, чтобы в Знойный дворец ударила молния или спустился какой-нибудь древний Цюнци*. Что угодно, лишь бы это не позволило госпоже Цзинь зачитать следующие слова Вэй Ина — беспечные и безжалостно уничижительные. — Знаешь, я тут подумал: это ведь я их поймал и даже не обратил внимания, самцы они или самочки, а ты, получается, сразу же посмотрел на их… Зал взорвался хохотом. — Вот это да! — всхлипывая от смеха, выдавил наконец Цзинь Цзысюнь. — Мы-то все думали, что из них двоих именно Вэй Усянь — бесстыдник и позорник, а на деле-то оказалось, что именно благопристойный и идеальный второй молодой господин Лань первым делом заботится о таких вещах… — Кто бы мог подумать! — поддержал его Вэнь Чао, хихикая через слово. — Кажется, в этом тихом омуте такие гуи водятся, что и позавидовать не стыдно! Многие присутствующие не могли унять смешков, якобы украдкой поглядывая на застывшего Лань Ванцзи. — Эй, Лань Чжань, конечно, забавный, но только я имею право дразнить его! — возмутился Вэй Усянь, заступаясь за друга. Или того, кого он сам считал своим другом. Лань Ванцзи почувствовал, как вновь может свободно дышать. Неужели Вэй Ин… Действительно защищает его? Но он ведь первым всегда над ним смеялся! Хотя, справедливости ради, его шутки никогда не были злыми, как у Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня, и в отличие от них, не было похоже, что он пытается по-настоящему его оскорбить или задеть. Лань Сичэнь не мог не почувствовать благодарность к молодому господину Вэю. Пусть он и дразнит Ванцзи, но в то же время всегда готов встать на его защиту. Это было… Мило. Потому что Ванцзи был очень гордым и самостоятельным, с самого детства настаивая, что сам прекрасно может за себя постоять и чужая помощь ему не нужна, даже от собственных дяди и старшего брата. — Лань Ванцзи, наконец, спихнул его вниз. Цзян Чэн вновь звонко хлопнул себя по лицу. — Довёл всё-таки, — вздохнула Юй Цзыюань, недовольная, что взаимодействие Вэй Ина с Лань Ванцзи закончилось. — Госпожа Юй, вы сомневались в моих талантах? — Вэй Усянь сделал большие глаза. — Нисколько, паршивец, — усмехнулась она. В конце концов, общение Вэй Ина с Лань Ванцзи было скорее удачным, чем нет, а значит, её план был отнюдь не безнадёжным. Лань Сичэнь мягко смотрел на брата, улыбаясь одновременно снисходительно и укоряюще. — Вэй Усянь летел с подоконника и смеялся, как ненормальный: — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Этого мёдом не корми, только дай похохотать! — закатил глаза Цзян Чэн, который едва успел убрать руку от лица, как появился новый повод её туда вернуть. — Кажется, Вэй Усянь не знает, признаком чего является смех без причины, — радостно фыркнул Вэнь Чао. — В Облачных Глубинах запрещён смех без причины! И громкие звуки тоже запрещены! — возмущённо зашипел Лань Цижэнь. — Ну, мне казалось, все уже поняли, что думает первый ученик Цзян о ваших трёх тысячах правил, — Вэнь Жохань расслабленно пожал плечами со слабой улыбкой. — Лань Ванцзи с грохотом захлопнул ставни и резким движением уселся обратно за письменный стол. Вэй Усянь нетерпеливо заёрзал на месте. Ему было действительно интересно, что делал Лань Чжань, когда его не было рядом. — Он скользнул взглядом по сюаньчэнской бумаге**, разбросанной как попало… Гневный хмык Лань Цижэня. — … чернильной дорожке следов маленьких лапок… Взволнованный щелчок закрывшегося веера. — … и по двум резвящимся белым кроликам, пытающимся поделить лист салата… Писк восторга и умиления. — … затем закрыл глаза и прижал ладони к ушам. — Хм? — Вэй Усянь заинтересованно склонил голову набок. — Раскидистые ветви цветущей магнолии надёжно скрывали окно библиотеки. Но всё же, как бы сильно Лань Ванцзи ни старался, он никак не мог скрыться от жизнерадостного и разнузданного хохота Вэй Усяня. Губы Вэй Усяня сами собой расплылись в широкой ухмылке. — Сейчас же убери с лица это противное блаженное выражение! — тотчас зашипел на него Цзян Чэн. — Иначе я отрекусь от тебя! Лань Сичэнь послал Ванцзи понимающую улыбку и лукавый взгляд. — На следующий день Лань Ванцзи наконец перестал ходить на занятия вместе с ними. — Нужно было прекратить это намного раньше! — пробормотал Лань Цижэнь. — Нет, это с самого начала было плохой идеей! И переписывание правил под надзором — тоже! Не нужно было вообще делать ни того, ни другого! Догадывался ведь, что Вэй Ин весь пошёл в мать! Так с чего я решил, что смогу исправить его, если ни капли не мог повлиять на Цансэ! Я должен был догадаться, что он унаследует её дикий нрав и презрение ко всякого рода правилам, нормам и традициям! — Наставник Лань, вы… — задыхаясь, выпалил Вэй Усянь. — Вы знали мою маму? — но только эти слова сорвались с его губ, он бросил испуганный взгляд на напрягшуюся — хоть и по разным причинам — чету Цзян и виновато втянул голову в плечи. — Нет-нет, забудьте, что я сказал! Мне это совсем не интересно! — зачастил он, неловко размахивая руками и нервно качая головой. Вэнь Жохань внимательно прищурился, анализируя его реакцию. Что ж, как для сироты, лишившегося родителей в совсем юном возрасте, его интерес к ним вполне понятен и совершенно оправдан. Но не похоже, что Цзян Фэнмянь, хороший — если не лучший — друг четы Вэй удосужился поделиться с их сыном историями о них. Не догадался, насколько это может быть важно для мальчишки? Захотел оставить нежные воспоминания о друзьях только себе? Или же предпочёл лишний раз не провоцировать свою жену, известную своей ревностью и даже враждебностью к давно умершей матери мальчишки? Вэнь Жохань предвкушающе ухмыльнулся. Пусть он не был близок с четой Вэй, но пару-тройку забавных воспоминаний о них, пожалуй, в своей голове отыскать сумеет. И что более важно — не побоится поделиться ими с мальчишкой. Пусть это и немного, но лучше, чем ничего, и определённо достаточно для начала взаимодействия и установления контакта с первым учеником Цзян. В конце концов, он будет просто тупоголовым идиотом, если не воспользуется чужой ошибкой для собственного блага. А иначе какой же он глава Величайшего Ордена Цишань Вэнь и Верховный заклинатель, правда? — Вэй Усянь пересаживался три раза. Юй Цзыюань с недовольным тцыканьем закатила глаза. Лань Цижэнь презрительно фыркнул, оглаживая бородку. — Сначала он устроился рядом с Цзян Чэном, но тот внимательно слушал на занятиях и предпочитал сидеть за первой партой, дабы поддерживать добрую славу Ордена Юньмэн Цзян. Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь одобрительно посмотрели на сына, из-за чего тот едва не словил удар и не расплылся в бесформенную лужицу, как снег в тепле. — Но для Вэй Усяня это место оказалось слишком заметным, и ему никак не удавалось подурачиться, так что он ушёл от Цзян Чэна и сел за Лань Ванцзи. — Цзян-сюн, тебя променяли на Лань-сюна! — захихикал Не Хуайсан. — Да пусть Лань Ванцзи хоть насовсем забирает этот ходячий ворох проблем! — выпалил Цзян Чэн. — Пожалуйста, запомните свои слова, молодой господин Цзян, — почти пропел мелодичным голосом Лань Сичэнь. — Просто чтобы потом не было претензий, что мы бесстыдно увели вашего брата. Лань Ванцзи и не знал до этого дня, что можно ненавидеть, мечтать убить и безгранично обожать одновременно. Юй Цзыюань воодушевилась. — Тот внимал каждому слову Лань Цижэня и сидел с прямой спиной, словно каменная глыба. Лань Цижэнь с гордостью посмотрел на племянника. — За ним Вэй Усянь мог спокойно спать, как убитый, или калякать всякую ерунду в своё удовольствие. На лице Юй Цзыюань было крупными иероглифами написано, что она крайне разочарована в своём воспитаннике. На лице Вэй Усяня было не менее ясно написано, что он ни капли не сожалеет и не раскаивается о своём недостойном и возмутительном поведении. — Это место было идеальным, если не считать того, что Лань Ванцзи время от времени перехватывал скомканные бумажки, что он кидал другим ученикам. — Уж не моему ли брату? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Не только ему, — даже не пытался отпираться Вэй Усянь. — Вэй-сюн! — Не Хуайсан зашипел на друга, словно облитая холодной водой кошка. — Однако вскоре Лань Цижэнь догадался о хитрости Вэй Усяня и поменял их местами. — Хм! — Лань Цижэнь с превосходством посмотрел на бывшего худшего ученика за всё время его преподавания. Вэй Усянь не сумел удержаться от ответной усмешки. Как будто так легко его переиграть! — С тех пор, стоило Вэй Усяню лишь слегка склониться набок или вперёд, как он тут же чувствовал холодный острый взгляд, буравящий ему спину, и Лань Цижэнь, в свою очередь, тоже пристально и сердито смотрел на него. — Хм! — лицо Лань Цижэня стало ещё более самодовольным. Вэй Усянь с тихим фырком закатил глаза. — Находиться под постоянным наблюдением одновременно старого ворчуна и его подмастерья было абсолютно невыносимо. — У-у-у… — Не Хуайсан смотрел на друга с искренним сочувствием. Вэй Усянь кивнул ему и послал благодарную улыбку. Ах, разве ещё кто-то понимает его беды и горести так, как понимает Не-сюн? Честное слово, лучше Не-сюна может быть только шицзе! Лань Сичэнь с улыбкой подумал, что «старый ворчун» — далеко не худшее прозвище, которое получал его дядя от своих учеников. — Однако после Дела о Порнографии и Дела о Кроликах… Многие захихикали с такого названия этих инцидентов. — … Лань Цижэнь убедился, что Вэй Усянь представлял собой сосуд с краской чернее ночи, и всерьёз опасался, что его любимый ученик замарает себя, поэтому поспешно приказал Лань Ванцзи не ходить к нему на занятия. — Ну, как уже говорил книжный я в этой главе, слишком поздно! — широко ухмыльнулся Вэй Усянь. — Я уже осквернил идеального Лань Чжаня! — Ты!.. Ты!.. — Лань Цижэнь выглядел так, будто в любой момент мог закашлять кровью. Юй Цзыюань, напротив, довольно ухмыльнулась. — В конце концов, Вэй Усянь вернулся на своё прежнее место, и следующие полмесяца прошли мирно. — Но ничто хорошее не вечно, и Вэй Ин снова вляпался в неприятности, — скривилась Юй Цзыюань. — К сожалению, всё хорошее быстро проходит в жизни таких, как Вэй Усянь, людей. Юй Цзыюань аж вскинула брови от того, как близки к книге оказались её слова. Вэй Усянь неслышно вздохнул. Пусть он никогда не жаловался, даже самому себе, но порой его действительно посещали подобные мысли. И весьма неловко, что эти недостойные мимолётные мысли оказались на всеобщем обозрении. — В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно***, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Мэн Яо, Сяо Синчэнь и Сун Лань на этих словах моментально вскинулись, готовые внимать каждому слову. Вэй Усянь и Цзян Чэн переглянулись, уже понимая, какая сцена будет изображена дальше. — Лань Цижэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гусу Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань по имени Лань Ань. Лань Цижэнь гордо выпятил грудь, довольный тем, как книга говорит о его предках. Даже Ло Цинъян, Цинь Су и многие другие молодые юноши и девы, никогда не обучавшиеся в Гусу, заинтересованно подались вперёд. — Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям. Благодаря пытливому уму и одухотворённости, уже в очень юном возрасте он стал весьма известным монахом высшего ранга. Лань Сичэнь благопристойно опустил глаза, пытаясь скрыть, насколько приятно ему слышать такие добрые слова о своём предке. Да, он прекрасно знал историю Лань Аня, но услышать такой любезный тон от книги, которая всё время несла грубую нелепую чушь, было во много раз восхитительней, чем прочитать все исторические свитки из знаменитой ланьской библиотеки. — В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» — второй иероглиф в слове «целань», и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гусу он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. Тут многие девы не удержались от мечтательных вздохов. — Это так романтично! — восхищённо прошептала Цинь Су. — Да, вот бы и нам выпало счастье испытать такую любовь! — согласилась с ней Ло Цинъян. — После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвящённых ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение». — Гуй возьми, почему в исполнении книги эта история звучит и запоминается намного лучше, чем в исполнении Лань Цижэня?! — наполовину недоумённо, наполовину досадливо пробормотал Не Хуайсан. Не Минцзюэ удивлённо вскинул бровь, не скрывая насмешливой ухмылки. Мэн Яо же внимательно запоминал информацию. Сердце его взволнованно билось при мысли, что пусть случайно и опосредованно, но ему удалось соприкоснуться с историей клана Лань — одной из вещей, о которых раньше он и помыслить не смел. — За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Лань Ванцзи в порыве чувств сжал руку в кулак. Ему тоже очень нравилась история Лань Аня. (Намного больше, чем смутная и неясная история его родителей, полная белых пятен и осуждения — то ли заслуженного, то ли нет. Никто даже не пытался выяснить, что тогда произошло.) — Несмотря на то, что Лань Цижэнь в своей обычной манере приправил её занудной хронологией, Вэй Усянь с жадностью впитал его рассказ. Лань Цижэнь, казалось, не знал, на кого смотреть с большей яростью — на Вэй Усяня или на книгу. С одной стороны, эти слова принадлежат книге, а не Вэй Ину, с другой — книга ведёт свой рассказ как раз с точки зрения Вэй Ина… Дилемма, однако. — Я рад, что молодому господину Вэю пришлась по душе эта история, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Это была великолепная и очень романтичная история, Цзэу-цзюнь, — Вэй Усянь с ответной улыбкой отвесил лёгкий поклон. — Как она могла не понравиться? — После занятий он со смехом сказал: — Так значит, основателем клана Лань был монах — и почему я не удивлён! Вэнь Жохань даже не стал пытаться сдержать смешок. И правда — клан Лань ведёт себя так, что у любого достаточно смышлёного человека не будет сомнений, что основателем этого клана был монах! — Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и её заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков? — Да как ты смеешь?! — взвизгнул Лань Цижэнь. — Не суди о том, чего не знаешь! Лань Сичэнь и Лань Ванцзи чувствовали себя крайне неловко. И не только потому, что их дядя кричал на ученика другого Ордена, но и потому, что прекрасно знали, чем может обернуться любовь Ланей. Знали и именно поэтому всеми силами старались избежать любви. Что со стороны, видимо, было растолковано совершенно неверно и принято за элементарные холодность, отстранённость и неромантичность. — Никто не ожидал, что основатель Ордена Гусу Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему. Братья Лань мимолётно переглянулись, получив прямое подтверждение своих выводов. Цзинь Цзысюань внезапно почувствовал, как по его спине пробежал холодок, но не смог понять причины. Хотя какая-то мысль в его голове вертелась, он не смог схватить её за хвост и разгадать причину дурного предчувствия. — Мало-помалу их разговор плавно перешёл к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. Присутствующие девы тут же смущённо покраснели и принялись посылать юношам кокетливые взгляды. — В этот момент кто-то спросил: — Цзысюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей? — Ой!.. — только и смог из себя выдавить Цзинь Цзысюань. Он моментально вспомнил, что должно произойти дальше, и понял, о чём его пыталась предупредить интуиция. А потом он осознал, что эту главу читает его собственная мать, и в его голове воцарилась идеальная пустота. Когда он перевёл бессмысленный взгляд на собственные руки, они мелко дрожали. Юй Цзыюань, до этого слушавшая книгу вполуха и размышлявшая о будущей помолвке Вэй Ина, гордо выпрямилась и сосредоточилась, с нетерпением ожидая последующего развития событий. Ведь дело касается её дочери! — Услышав это, Вэй Усянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой. Реальные Вэй Усянь и Цзян Чэн вперились в реального Цзинь Цзысюаня тяжёлыми мрачными взглядами, заставив присутствующих почувствовать искреннее недоумение. Не Хуайсан, один из немногих, кто был в курсе той ситуации, медленно спрятался за веером, нетерпеливо блестя оттуда внимательными глазами. — Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его красовалась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена Ланьлин Цзинь, посланный в Гусу на обучение — Цзинь Цзысюань. Цзинь Гуаншань с гордостью и самодовольством, будто это была его собственная заслуга, посмотрел на своего единственного законного сына. Увы, Цзинь Цзысюаню было не до чувств отца, какими бы они ни были. Он уже прекрасно понимал, что матушка неизбежно устроит ему такой смачный скандал, какого и отец не всякий раз удостаивался. И хорошо, если не прилюдный. Хорошо, но маловероятно. Поэтому Цзинь Цзысюань заранее по крупинкам собирал всё мужество, которое только мог отыскать в своём сердце, чтобы с достоинством встретить это испытание. — Кто-то другой одёрнул его: — Ты бы лучше не спрашивал Цзысюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и конечно, ответом будет она. Цзян Яньли сконфуженно потупилась и даже виновато втянула голову в плечи, прекрасно зная, что её бывший жених, будучи одним из самых красивых и одарённых молодых господ, никак не мог считать её лучшей. Госпожа Цзинь подозрительно прищурилась, а потом кинула на сына мимолётный острый взгляд, прежде чем продолжить идеально ровным тоном: — При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзысюаня будто дрогнули, обнаруживая лёгкое выражение недовольства. Теперь уже подозрительно нахмурилась Юй Цзыюань. Мрачные лица её сына и воспитанника никак не помогали усмирить нарастающее волнение. А ещё она отчётливо уловила ощущение стремительно приближающегося скандала. (В конце концов, кому как не ей, несомненному эксперту по ссорам, улавливать даже малейшие их проявления?) — Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: — Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива! Цзян Яньли ещё больше сжалась в комок, отчаянно желая куда-нибудь деться. К её счастью, её братья тут же пересадили её на середину и зажали её между собой, и тепло их тел, ощущение их поддержки успокоило Яньли и позволило взять себя в руки и с достоинством встретить последующие слова. — Цзинь Цзысюань поднял бровь: — Не стоит говорить об этом. Тон госпожи Цзинь был идеально ровным, холодным и не предвещал её сыну ничего хорошего. Глаз Юй Цзыюань нервно дёрнулся. Что тоже было отнюдь не добрым предзнаменованием. Её старшие сёстры отчётливо нахмурились. Потому что никто не смеет пренебрегать их дорогой племянницей, особенно какой-то нахальный сопляк. Цзинь Гуаншань судорожно сглотнул, понимая, в какой переплёт попал его сын, но даже не попытался его прикрыть и как-то сгладить ситуацию. Он ведь не сумасшедший, чтобы связываться с четырьмя разъярёнными женщинами, когда даже с одной из них справляется кое-как и то через раз. Цзян Чэн и Вэй Усянь крепко сжали руки Цзян Яньли, ещё больше окутывая её своим присутствием. Цзинь Цзысюань побледнел, как полотно. Остальные присутствующие с интересом — а кто-то и с плохо скрытым восторгом — наблюдали за зарождающимся скандалом с участием двух Великих Орденов. — Внезапно в разговор встрял Вэй Усянь: — Что ты имеешь в виду — «не стоит говорить об этом»? — Полагаю, этого и следовало ожидать, — тихо пробормотал Вэнь Жохань. Он достаточно хорошо понял характер первого ученика Цзян, чтобы знать, что тот, скорее всего, не стерпит никакую несправедливость, даже по отношению к незнакомцу и чужаку, но увидеть, как молниеносно он готов встать на защиту своей семьи, было несколько неожиданным зрелищем. Но крайне поучающим. Потому что Жохань не ожидал, что Вэй Усянь настолько привязан к детям Цзян. Пожалуй, хорошо, что это выяснилось прежде, чем смогло вылиться в какое-нибудь досадное недоразумение. А недоразумения Жоханю не нужны, ему нужен Вэй Усянь вместе с его гениальными мозгами и смелыми идеями на грани дерзости и сумасбродства, а такие свободолюбивые птицы, как Вэй Усянь, в неволе и под принуждением не живут и уж тем более не творят. — Все в ланьши ошарашенно посмотрели на него: Вэй Усянь всегда говорил с ухмылкой, никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Цзян Фэнмянь улыбнулся. Свой необидчивый и негневливый нрав А-Сянь унаследовал от обоих своих родителей — и Цансэ, и Чанцзэ были такими же лёгкими в общении, с разницей лишь в том, что Цансэ была шумной и непоседливой, а Чанцзэ — тихим и спокойным. — Однако сейчас на его лице появилась совершенно очевидная враждебность. Не Минцзюэ понятливо хмыкнул. Защита своей семьи — это то, что он целиком и полностью одобрял. Просто потому, что семья — это семья, и иной причины здесь не нужно. И не может быть никакого оправдания, чтобы этого не сделать. — Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица. Что ж, сейчас оба брата из Юньмэна сидели с одинаково мрачными выражениями лиц. И едва ли кто-нибудь осмелился бы тронуть их в ближайшее время. Госпожа Цзинь на пару мгновений закаменела, недоверчиво смотря в книгу, посмотрела на сына одним из самых опасных женских взглядов и продолжила, только благодаря немалому опыту сохраняя тон ровным: — Цзинь Цзысюань презрительно огрызнулся: — Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна? Несмотря на то, что с описываемых событий прошёл уже целый год, в этот момент Юй Цзыюань впервые заподозрила, что разрыв помолвки А-Ли с Цзысюанем мог быть вполне оправданным. — Вэй Усянь язвительно усмехнулся: — Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе? В редком, даже исключительном порыве единства Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань одновременно кивнули с самыми суровыми выражениями, которые присутствующим доводилось видеть на их лицах. — Раздался шёпот учеников. Обменявшись мнениями, юноши поняли — они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзысюаня оказалась Цзян Яньли из Ордена Юньмэн Цзян. Все взгляды тут же скрестились на Цзян Яньли, сжавшейся ещё больше и попытавшейся спрятаться за братьями. — Цзян Яньли являлась первенцем Цзян Фэнмяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн уверенно кивнули, будто у кого-то могли возникнуть сомнения в этом факте. Госпожа Цзинь уставилась в книгу в непритворном гневе, с видимым усилием сдерживаясь от того, чтобы разорвать её на мельчайшие клочки. Лишь спустя целый фэнь ей удалось достаточно унять яростную дрожь, чтобы продолжить. Голос её звучал холоднее льда: — Характера она была кроткого, ничего выдающегося; обладала тихим, ничем не запоминающимся голосом; внешность имела лишь чуть лучше самой обычной; особыми дарованиями также не могла похвастаться. Все члены семей Цзян и Юй смотрели на книгу, как на смертельного врага. Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао негромко захихикали, тут же пополнив список врагов семей Цзян и Юй. — На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. Тут мнения присутствующих разделились: примерно половина была полностью согласна со словами книги, а другая половина искренне сочувствовала деве Цзян, вынужденной перенести такое публичное унижение. — Жених же её, Цзинь Цзысюань, являл собой полную противоположность невесте. Цзинь Цзысюань одновременно и благословлял, и проклинал поднятие этой темы. С одной стороны, он уже добился того, чего хотел — разрыва заключённой без его согласия помолвки с совершенно незнакомой девушкой. С другой же… Честно говоря, Цзысюань чувствовал себя несколько виноватым за свои грубые слова в адрес Цзян Яньли. В конце концов, она ему ничего не сделала и ничем их не заслужила. — Он был единственным законнорождённым сыном Цзинь Гуаншаня… Лицо Мэн Яо дрогнуло. — … юношей ослепительной внешности и исключительных способностей… Цзинь Гуаншань довольно улыбнулся. — … потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Яньли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Цзян Яньли крепче сжала руки своих братьев, которые были её единственным островком спокойствия и безопасности в этой унизительной буре. — Единственной причиной их помолвки стало то, что её мать была из Ордена Мэйшань Юй, дружественного с кланом, из которого происходила мать Цзинь Цзысюаня, поэтому женщины дружили с самого детства. Госпожа Цзинь, Цзяны и Юи хотели сжечь книгу и развеять её пепел по ветру. Как смеет она так говорить об их дорогой А-Ли?! Цзинь Цзысюнь с довольным лицом похлопал кузена по плечу в знак поддержки. Цзинь Цзысюань почему-то почувствовал себя худшим человеком в мире. — Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней… Цзинь Гуаншань и Цзинь Цзысюнь сделали крайне оскорблённые лица. Мысли госпожи Цзинь и Цзинь Цзысюаня же были заняты темой помолвки и её разрыва. На лице Вэй Усяня появилось мрачное удовлетворение. — … и Цзинь Цзысюань унаследовал эти качества на десять из десяти. Цзинь Цзысюань отвлёкся от мрачного ожидания скандала и поджал губы, но ничего не сказал. Даже если книга и не была полностью права, какое-то рациональное зерно в этой фразе было, как бы Цзысюаню ни хотелось это отрицать. От госпожи Цзинь начали исходить просто убийственные эманации, когда она продолжила: — В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно выказывал недовольство своей помолвкой с Цзян Яньли. Те же волны убийственного намерения начали исходить и от Юй Цзыюань. Её сёстры могли присоединиться к ней в любой момент — достаточно было ещё пары слов об их племяннице в подобном тоне. — А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила всё за него… От мимолётного взгляда матери у Цзинь Цзысюаня явно отнялись ноги, и он искренне порадовался, что сидит и в ближайшее время ему не нужно будет вставать. — … и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. Цзян Фэнмянь крайне неодобрительно прикрыл глаза, сквозь ресницы смотря на несостоявшегося — вроде бы, хотя книга утверждала обратное — зятя. Госпожа Цзинь продолжила читать с застывшим от ярости лицом: — Цзинь Цзысюань ответил вопросом на вопрос: — А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть доволен ей? Цзян Яньли потребовались все её мужество и стойкость, чтобы прилюдно не разразиться рыданиями. Чтобы не проронить ни единой слезинки, не издать ни единого всхлипа. К счастью, её братья всё ещё были с ней, всё ещё на её стороне, без капли сомнений вставшие на её защиту. Вэнь Жохань тихо хмыкнул. Весьма сомнительно, что после открытия таких пикантных подробностей ссоры наследника Цзинь с первым учеником Цзян Ланьлин Цзинь когда-нибудь посмеет даже просто затронуть тему возобновления помолвки Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли. Хотя интересно, как эти двое сошлись в книжном будущем. Лань Цижэнь задумчиво огладил бороду. Пусть молодой господин Цзинь повёл себя не самым должным образом, это ещё не повод устраивать драку! Но откуда-то из глубин души почему-то начало распространяться пока что слабое, но уже весьма узнаваемое чувство вины. Не был ли и он сам слишком поспешен в вынесении наказания Вэй Ину? Тем более что молодой господин Цзинь — который, как оказалось, на самом деле был тем, кто спровоцировал драку — отделался всего лишь выслушиванием нравоучения и стоянием на коленях… Мэн Яо широко раскрыл глаза. Пусть он не знал ни молодого господина Цзинь — своего единокровного брата! — ни девы Цзян, но вполне мог сказать, что Цзинь Цзысюань отнёсся к своей невесте крайне неуважительно и незаслуженно грубо. Тем более дева Цзян казалась весьма милой девушкой, и Мэн Яо казалось, что молодой господин Цзинь едва ли смог бы найти себе лучшую невесту. Мэн Яо бессильно сжал кулаки, вспоминая многочисленные случаи, когда клиенты грубо обращались с женщинами в борделе, в том числе и с его матерью. Это отвратительно! Он никогда не будет так вести себя ни с одной женщиной! — Цзян Чэн тут же встал. Вэй Усянь отпихнул Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь… Юй Цзыюань от удивления даже на несколько мгновений забыла о своей злости. Получается, Вэй Ин не дал А-Чэну ввязаться в драку, взяв эту участь на себя? Взяв на себя братский долг по защите чести А-Ли? Не позволив А-Чэну ввязаться в неприятности? — … и глумливо произнёс: — А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности в себе, раз настолько привередлив? Ко всеобщему изумлению, голос госпожи Цзинь и выражение её лица явно потеплели на словах книжного Вэй Усяня. А вот Цзинь Гуаншань и Цзинь Цзысюнь яростно покраснели от унижения. И что самое худшее — даже не имели права требовать извинений от Юньмэн Цзян, так как именно Цзысюань первым начал оскорблять свою невесту. Так что попытка отстоять свою гордость привела бы исключительно к тому, что уже самому Гуаншаню потребовалось бы приносить Юньмэн Цзян прилюдные извинения за действия своего сына. — Из-за своей помолвки Цзинь Цзысюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юньмэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на проделки Вэй Усяня. Лицо Цзян Фэнмяня было спокойным, как безмятежная озёрная гладь. Та самая, которая неизвестно каких чудовищ скрывает в своих тёмных глубинах. Лань Цижэнь хмыкнул. Он тоже не одобрял проделки Вэй Ина, но прекрасно понимал, что его причины сильно отличаются от причин наследника Цзинь. (Но такие же пристрастные.) — К тому же он кичился своей непревзойдённостью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Совершенно бледный Цзинь Цзысюань, ожидающий выговора от матери и находящийся под предвкушающими голодными взглядами всей знати заклинательского мира, не мог в себе найти и крупицу былых гнева и негодования. Особенно когда знал, какие слова должны сейчас прозвучать. Госпожа Цзинь шумно вдохнула, задержала дыхание и закрыла глаза. Когда она их открыла и выдохнула, на её лице ясно читалась решимость. — Цзысюань, — холодно сказала она, — должна ли я дать тебе по лицу вот этой самой книгой? — она будто невзначай махнула злополучной книгой перед лицом вздрогнувшего от неожиданности сына. Заинтригованные её реакцией присутствующие затаили дыхание в ожидании ещё более пикантных подробностей. — Горячая кровь мгновенно ударила в голову, и он выпалил: — Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А если она тебе так симпатична, то попроси её отца отдать её тебе! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! Восторг большинства присутствующих был виден невооружённым глазом. И было совершенно очевидно, как сильно у них чесались языки обсудить услышанное. Как бы то ни было, сегодня это будет главной темой для разговоров. И до тех пор, пока книга не подкинет новую, не менее захватывающую. Цзян Фэнмянь был крайне недоволен и разочарован. Возмутительным поведением наследника Цзинь, тем, как легко он сам отпустил эту ситуацию, тем, что в итоге все шишки посыпались на ни в чём не виноватого А-Сяня. Юй Цзыюань была в ярости. Она, конечно, вместе со своей подругой устроила эту помолвку, даже зная, что ни она сама, ни её подруга не обрели счастья в договорном браке. Почему она думала, что в случае А-Ли и Цзысюаня всё будет по-другому? Потому что Цзысюань — сын её подруги? Потому что он не похож ни на своего блудящего отца, ни на равнодушного Фэнмяня? Посчитала, что обменять измены и безразличие на открытую враждебность — хорошая идея? Боги, А-Ли ведь и муравья не может обидеть, не то что постоять за себя перед несправедливо относящимся к ней человеком! Почему, гуй возьми, она считала этот брак такой хорошей идеей?! Потому что ей и в голову не пришло бы, что сын её подруги может так относиться к её дочери? Но разве она не должна была знать лучше, хорошо подумать о разных возможных исходах? Лань Цижэнь застыл. Ладно, пусть насилие не является действенным решением, но в данном случае, если учитывать все обстоятельства… Возможно, молодой господин Цзинь действительно заслужил взбучку за свои намеренно грубые слова. Но только возможно! И только потому, что и Цзинь Цзысюань, и Вэй Ин являются молодыми юношами, которых, как известно, горячая кровь периодически толкает на всякого рода глупости. — При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй Усянь в неудержимой ярости бросился вперёд и ударил Цзинь Цзысюаня кулаком. На лицах Вэй Усяня и Цзян Чэна появилось мрачное удовлетворение. Если бы потребовалось, они оба с удовольствием снова начистили и ощипали эту высокомерную павлинью задницу ещё раз! Потому что никто не смеет так говорить о доброй, заботливой, самой лучшей Яньли! Мэн Яо с силой вновь сжал кулаки. Молодой господин Цзинь получил по заслугам за свои обидные слова. Молодой господин Вэй был в своём праве, отстаивая честь девы Цзян кулаками. И всё-таки Мэн Яо не мог не чувствовать разочарования в своём единокровном брате. Неужели для него нормально так вести себя? Или же исключительно дева Цзян удостоилась такого особого отношения? — Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй Усянь нападёт так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзысюаня немедленно онемела, и он тут же молча ударил в ответ. — Вэй Усянь, — ровным голосом внезапно обратилась госпожа Цзинь, и когда упомянутый вытянулся по струнке, готовый слушать, продолжила: — Мало. Зря. Вэй Усянь недоумённо моргнул. Присутствующие удивлённо переглянулись, пытаясь понять, что госпожа Цзинь имела в виду. Госпожа Цзинь снисходительно фыркнула и, послав Цзысюаню крайне разочарованный взгляд, соизволила разъяснить: — Зря ты так мало потрепал моего глупого никчёмного сына. Надо было лучше научить его уважению к А-Ли. Хотя госпожа Цзинь нашла в себе силы воздержаться от публичной выволочки, чтобы не унижать своего сына и не подрывать его репутацию ещё больше, эти слова совершенно чётко и ясно передали её позицию и мнение по этому вопросу. И её недовольное мы-обязательно-поговорим-об-этом-позже-без-свидетелей выражение тоже ни с чем нельзя было перепутать. Цзинь Цзысюань виновато склонил голову. Он просто не хотел жить так, как живут его родители. Разве это плохо, что он хотел сам выбрать ту, с которой проведёт остаток своей жизни? Почему он не имеет на это право? Почему он не имеет права найти своё счастье? Вэй Усянь усмехнулся, но не высказал своих подозрений, что тогда его могли бы выгнать не только из Облачных Глубин, но и из самого Юньмэн Цзян. В конце концов, тогда никого не интересовала причина драки, дядя Цзян просто принял это, как свершившийся факт, а госпожа Юй была в ярости из-за расторжения помолвки шицзе. — Драка встревожила оба именитых Ордена, и в этот же день Цзян Фэнмянь и Цзинь Гуаншань поспешили в Гусу из Юньмэна и Ланьлина. Цзян Фэнмянь и Цзинь Гуаншань сделали вежливые выражения лиц, пусть обоим это далось нелегко. — Оба главы нашли своих сыновей… Юй Цзыюань вскинула брови, бросив на Цзян Фэнмяня острый взгляд. Почему книга назвала Вэй Ина сыном Фэнмяня? Было ли это очередной ничего не значащей чепухой, которую книга так часто несла? Было ли это просто обобщением, заменой словам «воспитанник», «ученик», «приёмный сын», «любимый ребёнок»? Или же книга так тонко говорит, что между Фэнмянем и Вэй Ином действительно существует кровная связь? Подозрения и сомнения в её сердце разгорелись с новой, ещё более яростной силой. Цзян Фэнмянь нахмурился. Как смеет книга клеветать и наговаривать на него? Он чем угодно может поклясться, что Вэй Ин не является и никоим образом не мог бы быть его кровным сыном! — … стоящими на коленях и выслушивающими суровое порицание от Лань Цижэня. Лань Цижэнь огладил бороду, находя эту часть своих действий целиком и полностью оправданной. Вэнь Жохань и Не Минцзюэ одновременно хмыкнули, прекрасно осознавая, что ни стояние на коленях, ни какие-либо лекции и порицания не способны повлиять на первого ученика Цзян. И что он не заслужил наказания за то, что защищал свою сестру. — Отцы стёрли пот со лба и завязали праздный разговор, в ходе которого Цзян Фэнмянь поднял вопрос о расторжении помолвки. Юй Цзыюань поджала губы. Теперь, когда она узнала подробности ссоры Вэй Ина с Цзысюанем, она не могла сказать, что это решение её мужа было ошибочным. Даже наоборот — оно было совершенно логичным. И получается… Она снова была неправа? Неужели она недостаточно знает своих детей? Неужели плохо о них заботится? — Он сказал Цзинь Гуаншаню: — С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял её. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять. И всё-таки книга утверждала, что Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли в итоге поженятся и у них родится сын по имени Цзинь Лин. Всем было интересно, каким образом всё могло прийти к этому итогу из нынешнего положения дел. Юй Цзыюань с превосходством посмотрела на мужа. Неужели он действительно не заметил, что А-Ли нравится Цзысюань? Неужели он, известный своей проницательностью и чуткостью, не понял, что в сердце его дочери уже зародились нежные чувства? Ну и кто из них теперь лучший родитель? Кто лучше знает их детей? — Цзинь Гуаншань был удивлён. Он медлил с ответом, поскольку думал, что разрывать помолвку с членом именитого ордена — не очень хорошая идея… Настоящий Цзинь Гуаншань взволнованно крутил в руках изысканный веер. Госпожа Цзинь на мгновение скривилась. — … и в итоге ответил: — Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэнмянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьёз. Всё ещё бледный и расстроенный Цзинь Цзысюань вскинул голову, потрясённо смотря на своего отца. Он знал, что мать была одной из тех, кто организовал его помолвку, поэтому поддерживала её, даже зная о его недовольстве, но понятия не имел, что и отец ни во что не ставит его чувства. — Цзян Фэнмянь сказал: — Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придётся провести остаток своих жизней вместе. Цзинь Цзысюань почувствовал острую благодарность к этому замечательному мужчине. Конечно, тот в первую очередь думал о своей дочери и её счастье, но и самому Цзысюаню от его заботы перепала огромная выгода. Именно благодаря ему у Цзысюаня наконец появилась возможность выбрать, кого он хочет видеть рядом с собой, с кем хочет провести свою жизнь. Цзян Яньли нашла в себе силы посмотреть на отца и нежно улыбнуться ему. Приятно было получить очередное подтверждение его любви и заботы, приятно знать, что он и правда действовал исключительно в её интересах, когда разрывал её помолвку с юношей, к которому она успела проникнуться симпатией. — На самом деле, сам Цзинь Гуаншань тоже никогда не стремился к этой помолвке. Цзинь Гуаншань застыл с неловкой улыбкой на губах. — Если бы он желал укрепить мощь своего Ордена заключением брачных уз, то Орден Юньмэн Цзян был бы не только не единственным, но и не лучшим выбором. Бровь Юй Цзыюань нервно дёрнулась. Лицо Цзян Фэнмяня сияло идеально вежливой пустотой. Госпожа Цзинь усмехнулась, видя следующие слова, её голос прозвучал самодовольно: — Помолвку заключили лишь потому, что он не осмелился пойти против госпожи Цзинь. Лицо Цзинь Гуаншаня приняло ещё более неловкое выражение. По залу прокатилось несколько сдавленных смешков. Вэнь Жохань и Не Минцзюэ даже не пытались скрыть широких весёлых оскалов. — Но как бы то ни было, первым предложение сделал клан Цзян, а клан Цзинь представлял сторону жениха, значит, априори имел меньше забот и опасений, чем сторона невесты, так что, может быть, ему и не стоило так переживать? Цзинь Цзысюань почувствовал себя совершенно несчастным: для отца политика имеет большее значение, чем его счастье, для матери — её дружба с госпожой Юй. Почему его родители не могут хоть раз подумать действительно о нём и его счастье? Почему они не могут увидеть в нём самостоятельного и независимого человека со своими желаниями, мечтами, стремлениями и предпочтениями, а не ресурс для достижения их собственных целей? — К тому же, он знал, что Цзян Яньли в качестве невесты вызывала у Цзинь Цзысюаня недовольство. Цзинь Цзысюань глупо моргнул, выныривая из пучины отчаяния и жалости к себе. Оказывается, отец всё-таки вспомнил о его интересах, пусть и не ставил их во главу угла. Интересно, он должен быть благодарным или обиженным? Особенно когда знает, что существуют отцы, которые ради счастья своих детей готовы пожертвовать политической выгодой, как будто она ничего не стоит. Цзян Яньли снова сжала руки братьев при очередном упоминании, что она никогда не нравилась её бывшему жениху. Пожалуй, расторжение помолвки было действительно лучшим решением. Если бы они с молодым господином Цзинь до сих пор были помолвлены, и вот эта ситуация в Облачных Глубинах внезапно всплыла благодаря книге… Яньли просто не знала, что ей бы оставалось делать в таком случае, потому что испытанное ей унижение было бы больше минимум в два раза. — После некоторых размышлений Цзинь Гуаншань набрался мужества и дал своё согласие. Госпожа Цзинь бросила насмешливый взгляд на мужа, не смеющего не только открыть рот, но и лишний раз пошевелиться или моргнуть. Очередная волна смешков также не добавила Цзинь Гуаншаню лица. — В это время Вэй Усянь, ещё не знавший, к каким последствиям привела его драка, стоял на коленях на гальке, куда его в наказание определил Лань Цижэнь. Вэй Усянь тяжко вздохнул и нежно сжал руку Цзян Яньли: — Прости, шицзе. Я доставил тебе неприятности. Мне правда жаль… — Это не так, — с неуверенной улыбкой покачала головой Яньли. — Ты вступился за меня. Спасибо, А-Сянь. — Издалека к нему подошёл ухмыляющийся Цзян Чэн: — Только взгляните, как прилежно он стоит на коленях! Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь радостно захихикали. Цзян Чэн ожёг их убийственным этот-праздник-был-не-про-вашу-честь взглядом. Лань Цижэнь даже несколько удивился — честно говоря, тогда он сомневался, что такой смутьян, как Вэй Ин, действительно примет наказание и будет послушно стоять на коленях. — Вэй Усянь злорадствовал: — Ещё бы, мне же не привыкать! Вэнь Жохань вскинул брови, желая больше узнать, что же означала эта фраза. Была ли жизнь первого ученика Цзян в Пристани Лотоса невыносимой? Можно ли было бы это использовать, чтобы завоевать его лояльность и преданность, переманить его к себе в Цишань Вэнь? Следующие слова госпожа Цзинь читала с ухмылкой: — А вот Цзинь Цзысюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если от этого наказания он не начнёт плакать и звать мамочку. Цзинь Цзысюань покраснел от ярости и унижения, наконец распрощавшись с нездоровой бледностью. Хуже всего было то, что Вэй Усянь был прав — до этого дня Цзысюаня никогда ни за что не наказывали, и даже если он совершал проступки, оба родителя делали вид, что ничего не было. Никаких наказаний, выговоров и поучений — все просто закрывали глаза и жили дальше. Поэтому наказание в Облачных Глубинах определённо стало для него новым и не особо приятным опытом, но Цзысюань не особо об этом сожалел, потому что считал это приемлемой платой за достижение своей цели — разрыва помолвки с Цзян Яньли. И всё-таки… — Тогда можешь смело менять фамилию, — фыркнул он. — Потому что я определённо не плакал и не звал матушку, — он попытался не думать, что сейчас матушка слишком зла на него и вряд ли бы пришла ему на помощь, если бы только от этого не зависела его жизнь. — А кто-то может это подтвердить? — заинтересованно отозвался заметно повеселевший Вэй Усянь. — Если нет, тогда это не считается! — Цзян Чэн вдруг потупился, немного помолчал и тихо сказал: — Отец приехал. Цзян Фэнмянь удивлённо посмотрел на сына. Почему А-Чэн так странно отреагировал на его прибытие? — Вэй Усянь спросил: — А шицзе не приехала? — О, А-Сянь… — ласково произнесла Цзян Яньли и, высвободив руку из хватки своего шиди, нежно потрепала по щеке. — Неужели ты скучал по мне? — Конечно, шицзе! Как я мог не скучать по тебе?! — надул губы Вэй Усянь. — Перестань вести себя, как маленький ребёнок, — с напускным раздражением попенял ему Цзян Чэн. — Ты позоришь наш Орден и пятнаешь свою репутацию! — Чэн-Чэн, смотри на вещи трезво, — закатил глаза Вэй Усянь. — Книга уже обо всём позаботилась: после неё там пятнать уже нечего. Так что расслабься и получай удовольствие. — Это не значит, что ты теперь можешь творить всё, что только в твою дурную голову взбредёт! И вообще, кого ты назвал Чэн-Чэном?! — проворчал Цзян Чэн, старательно подавляя улыбку. — Цзян Чэн ответил: — С чего бы ей приезжать? Смотреть, как ты её позоришь? И будь она тут — разве не встала бы она на твою сторону и не дала бы тебе лекарство? — Я определённо сделала бы именно так! — улыбнулась Цзян Яньли. Цзинь Цзысюань украдкой бросил на бывшую невесту заинтересованный взгляд. — Вэй Усянь вздохнул: — И всё же жаль, что шицзе не приехала… В любом случае, хорошо, что ты его не ударил. Юй Цзыюань внимательно посмотрела на воспитанника, ожидая следующих слов книги. — Цзян Чэн сказал: — Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнул, то и вторая половина лица Цзинь Цзысюаня была бы изрядно попорчена. Юй Цзыюань, её сёстры и госпожа Цзинь выглядели весьма довольными. Даже на лице Цзян Яньли была лёгкая улыбка: — Спасибо, А-Чэн. — Но я ничего не сделал, сестра… — смутился тот, чувствуя себя крайне неловко. — Ты тоже был готов отстаивать мою честь. Это очень много для меня значит, — на этот раз она ласково потрепала по щеке Цзян Чэна. Многие присутствующие не могли не отметить сходства между тем, как дева Цзян относится к своему кровному брату и Вэй Усяню. Отличий практически не было. Значит ли это, что в её с Вэй Усянем отношениях действительно нет никакой романтической подоплёки? Что Вэй Усянь действительно всего лишь защищал её честь без всяких скрытых умыслов? — Вэй Усянь фыркнул: — Лучше не стоит, сейчас с перекошенным лицом он выглядит ещё уродливее. Цзинь Цзысюань почувствовал, как у него нервно дёрнулась бровь, а внутри начало зарождаться раздражение, пусть и понимал, что он не имеет на это права. — Я слышал, что он особенно трясётся над своей внешностью, прямо как павлин. По залу прокатился ряд негромких, но довольно отчётливых смешков. Цзян Яньли посмотрела на Вэй Усяня с лёгким укором, но её смиренная нежная улыбка испортила весь эффект. Цзинь Цзысюаню оставалось только молиться, чтобы эта сцена скорее закончилась. Иначе он рискует стать первым человеком, умершим от стыда и унижения. — Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Ха-ха, ха-ха!.. — Вэй Усянь заколотил по земле руками в приступе хохота… — Это должно было быть наказанием, а ты устроил из него гуй знает что! — раздражённо пробормотал Лань Цижэнь. — Поздравляю наставника Лань с просветлением! — насмешливым тоном отозвалась Юй Цзыюань. — … а затем заговорил вновь: — На самом деле мне всё же стоило позволить тебе его ударить, а самому остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы. Но я никак не смог сдержаться! — Что за нелепая чушь! — фыркнул Лань Цижэнь. — Естественно, я бы всё равно позвал главу Цзян для обсуждения этого возмутительного инцидента! Пф! Устраивать драки в Облачных Глубинах! Это абсолютно запрещено! — его негодованию, казалось, не было конца. — Этот глава просит прощения у наставника Лань за причинённые неудобства, — мягко отозвался Цзян Фэнмянь, отвесив вежливый поклон. — Извинения приняты, — просто кивнул Лань Цижэнь, моментально остывая. Это было меньшим, что он мог сделать, учитывая, что год назад он сделал преждевременные выводы, не зная всей ситуации, и как следствие — принял не совсем верные меры. — Цзян Чэн слегка заворчал: — Если б да кабы. — И то верно, — ухмыльнулся Не Минцзюэ, — нет смысла пытаться понять, что было бы, если бы ты поступил по-иному. Просто оцени ситуацию, прими решение и имей дело с последствиями! Цзян Чэн искренне завидовал Не Минцзюэ и Вэй Усяню, которые умели жить вот так — решительно и без сожалений. — Он понимал, что Вэй Усянь, как всегда, ляпнул, не подумав. Но всё же его обуревали смешанные чувства, потому что он прекрасно знал, хоть и не показывал того, что слова Вэй Усяня были более чем верны. Вэй Усянь нахмурился и удивлённо посмотрел на брата. О чём это он? Госпожа Цзинь, имея несколько неловкий вид, с небольшой заминкой прочла: — Цзян Фэнмянь никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради Цзян Чэна, случись с ним что плохое или хорошее, крупное или мелкое. Никогда. — Что-о-о?! — закричал Вэй Усянь, широко распахнув глаза. — Цзян Чэн, что ты вообще такое говоришь?! — Я ничего не говорил! — моментально огрызнулся Цзян Чэн, задетый в уязвимое место. — Вэй Усянь! — рявкнула Юй Цзыюань, сразу же определив его как корень проблемной ситуации. — Цзян Чэн, послушай меня внимательно и навсегда запомни мои слова! — суровым непреклонным голосом произнёс Вэй Усянь, игнорируя госпожу Юй, и каждое его слово тяжёлым камнем падало на плечи Цзян Чэна. — Ты — единственный сын дяди Цзяна, его законный наследник. Он всегда пытается научить тебя и передать тебе свой опыт, потому что именно тебя он хочет видеть преемником его принципов и идеалов. Для него важно, чтобы именно ты понимал его и девиз нашего Ордена. Поэтому он раз за разом пытается достучаться до тебя — потому что хочет научить и помочь, а не осудить и исправить. Он хочет воспитать тебя и вырастить хорошим достойным человеком. А что касается «никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради тебя, случись с тобой что плохое или хорошее, крупное или мелкое»… Так разве ты когда-нибудь давал дяде Цзяну повод мчаться наперегонки с ветром?! Не ты ли у нас из тех, кто прикладывает все усилия, чтобы не раскачивать лодку, в которой сидишь?! Ты усиленно избегаешь неприятностей, так зачем ему мчаться тебе на выручку?! Присутствующие с восторгом внимательно ловили каждое его слово, чтобы после обсудить и рассмотреть под всеми возможными углами. — Тогда что ты имел в виду, говоря, отец мог не приехать, если бы я ударил Цзинь Цзысюаня? — прохрипел Цзян Чэн. — Я имел в виду, что одно дело, когда с павлином… Цзинь Цзысюанем, — поспешно исправился Вэй Усянь, — наследником одного из Великих Орденов, подрался я — сын слуги, сумевший подняться до звания первого ученика другого Великого Ордена, приёмный брат девушки, из-за которой произошёл конфликт, вечный смутьян и нарушитель правил, к которому у наставника Лань бесконечный список претензий. И было бы совершенно другое дело, если бы подрался ты — такой же наследник, равный павлину… Цзинь Цзысюаню по положению, родной брат защищаемой девушки, который находился на хорошем счету у наставника Лань. То, за что меня в наказание выгнали из Облачных Глубин, тебе бы с большой вероятностью сошло с рук без каких-либо серьёзных последствий. Вот что я имел в виду. И больше ничего. Цзян Чэн пошатнулся, хоть и сидел, и принялся судорожно хватать ртом воздух, пытаясь не задохнуться и не разразиться унизительными рыданиями. — Ты… Ты… Тупица, который не умеет нормально говорить словами через рот! — насилу выдавил он из себя. — А я — идиот, который слишком много о себе мнит… — Во-первых, я говорю сейчас, и именно словами через рот, — ухмыльнулся Вэй Усянь, стукая брата кулаком по плечу. — А во-вторых… Ну да, есть немного. Но мы всё равно тебя любим! — А-Чэн, — внезапно вмешался в разговор Цзян Фэнмянь. — Я понятия не имею, где допустил такую ошибку, что у тебя, моего родного сына, сложилось такое ужасное мнение обо мне, но мне жаль. Мне действительно жаль, что всё это время ты считал, что я не люблю и не ценю тебя, что я оставил бы тебя в беде. Но уверяю: это не так. Ты — моя плоть и кровь, тот, кто займёт моё место и продолжит моё дело и дело моих предков. Ты очень важен для меня, и именно поэтому я пытаюсь передать тебе тот опыт, за который мне самому пришлось немало заплатить, и те знания, которые я сумел накопить. Если бы я был тебе нужен, я бы полетел даже на край света, чтобы только увидеть тебя и поддержать, чтобы быть рядом, с тобой в трудное для тебя время, — Цзян Фэнмянь пронзительно посмотрел в глаза своему сыну. — А-Сянь же нравится мне именно тем, как легко и точно он знает и понимает меня. Благодаря своей проницательности он всегда легко распознаёт, что у меня на душе, что тяготит или беспокоит. Тебе нет нужды ревновать его ко мне и сомневаться в моей любви к тебе, даю слово. Если после отповеди Вэй Усяня Цзян Чэн ещё с трудом, но кое-как держался, то теперь он мог лишь задушено всхлипывать и яростно пытаться стереть непрекращающиеся слёзы. Цзян Яньли мягко положила руку ему на плечо. Юй Цзыюань внимательно смотрела на своего сына, на свою дочь, на своего мужа, на своего воспитанника. Могло ли быть, что она все эти годы неправильно понимала большинство происходящего? Мог ли Цзян Фэнмянь действительно любить их общих детей больше, чем Вэй Ина? Мог ли он всё это время пытаться действовать в их интересах? Неужели она всегда зря проявляла враждебность к Вэй Ину, считая, что он забирает себе всю любовь её мужа, которая могла достаться их детям? — Вэй Усянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот всё ещё задет словами Цзинь Цзысюаня. — Оказывается, ты был задет словами отнюдь не Цзинь Цзысюаня, — вздохнул Вэй Усянь. — Хоть где-то я ни при чём, — пробормотал Цзинь Цзысюань, радуясь, что на этот раз он невиноват. — Добро пожаловать в мою жизнь, — едва слышно отозвался Вэй Усянь, слишком сильно эмоционально вымотанный предыдущим разговором, чтобы удержать язык за зубами, как обычно. — Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле меня, иначе опять придёт Лань Ванцзи и поймает тебя на месте преступления. — Уже «Лань Ванцзи»? А что случилось с «Лань Чжанем»? — удивился Лань Сичэнь, заставив Вэй Усяня смущённо покраснеть. — Что значит — «опять придёт»? — тут же насторожился Лань Цижэнь, встревоженно смотря на племянника. Лань Ванцзи, не зная, что можно сказать в своё оправдание, предпочёл ничего не говорить и проигнорировать дядин вопрос. — Будет минутка — загляни к Цзинь Цзысюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях. Цзинь Цзысюань отвернулся, демонстративно делая гордый и оскорблённый вид. Госпожа Цзинь только неопределённо хмыкнула в его сторону. Цзян Яньли вздохнула. Её братья будут вечно напоминать её бывшему жениху — и будущему мужу и отцу её будущего ребёнка? — об этой ссоре. Определённо. Вне всяких сомнений. — Цзян Чэн слегка удивился: — Лань Ванцзи? Зачем он приходил? У него ещё хватает духу смотреть на тебя? Лань Сичэнь скрыл тихое хихиканье в рукаве. Лань Ванцзи в очередной раз пожелал провалиться под землю. Или просто оказаться где-нибудь далеко, где он сможет никого не видеть и ни с кем не разговаривать минимум ближайшее десятилетие. — Вэй Усянь ответил: — Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Глаза Лань Ванцзи слегка расширились от этих слов, а сердце в груди забилось тревожной беспомощной птахой. Вэй Ин… Считает его мужественным и восхищается им? Юй Цзыюань вздохнула. После открывшейся правды о драке Вэй Ина с Цзысюанем она уже не знала, что о ком думать. Пожалуй, ей действительно нужно время, чтобы осмыслить всё. А уже потом будет строить планы в соответствии с новыми приоритетами. — Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стою ли я на коленях, как положено. — Нет, я не приказывал, — мрачно произнёс Лань Цижэнь. Вэй Усянь резко повернулся к Лань Ванцзи. Значит, проверить его — было личной инициативой Лань Чжаня?! Лань Чжань действительно навещал его по собственной воле?! В груди внезапно почему-то стало так тепло и легко, будто он был бумажным фонариком, готовым улететь в ясное бескрайнее небо. Цзян Чэн удивлённо вскинул брови, неверяще смотря на Лань Ванцзи. Чтобы эта ходячая Стена Послушания — и добровольно приблизилась к Вэй Усяню?! Либо у него тогда в голове помутилось, либо это Цзян Чэн чего-то всё-таки не понимает в их с Вэй Усянем отношениях. — Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна: — А ты стоял, как положено? — Кажется, у наследника Цзян хорошая интуиция, — заинтересованно протянул Вэнь Жохань. Всё-таки этот юноша много лет провёл в обществе Вэй Усяня и явно имеет на него сильное влияние. Как и дева Цзян. С этим можно — и нужно — было бы работать и использовать, чтобы заполучить Вэй Усяня для себя. — Годы опыта творят чудеса, Верховный заклинатель, — почтительно отозвался Цзян Чэн, склоняясь в глубоком поклоне. Вэнь Жохань задумчиво кивнул. Когда у него будет больше информации, он определённо придумает, как ему лучше всего получить доступ к Вэй Усяню и его изобретениям. Такую выгоду упускать стыдно. — Вэй Усянь ответил: — В тот момент — да. — А когда — нет? — с искренним интересом спросил Не Минцзюэ. Не Хуайсан тут же оживился, заёрзав на месте и азартно заблестев глазами. Лань Цижэнь болезненно скривился и впился в Вэй Усяня порицающе-презрительным взглядом. Юй Цзыюань поморщилась. На её лице крупными иероглифами в очередной раз виднелось «ничего иного я от этой ходячей катастрофы и не ожидала». — Но когда он отошёл на приличное расстояние, я нашёл палку и начал рыть ямку, вон, у твоей ноги горка земли. В конце концов, я насилу смог отыскать муравьиный лаз. Выражение лица Цзян Чэна можно было описать как «нежное раздражение». — Ох, А-Сянь, — вздохнула Цзян Яньли с ласковой улыбкой, — тебе сколько годиков? — Сянь-Сяню… Три! — серьёзным тоном гордо заявил Вэй Усянь. — Оно и видно, — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — А тебя вообще не спрашивали, — даже не повернулся в его сторону Вэй Усянь. Госпожа Цзинь продолжила, её голос звенел от сдерживаемого смеха: — Тут, как по заказу, он обернулся, увидел, что мои плечи трясутся, и наверняка подумал, что я плачу. Он даже вернулся, чтобы утешить меня. Видел бы ты его лицо, когда он понял, что я просто-напросто отрыл муравьиный лаз. На пару мгновений в зале повисла тишина, а потом разразился громогласный хохот. — Фэнмянь, мы просто обязаны от него отречься! — пробормотала Юй Цзыюань, выглядя так, будто больше всего на свете хотела ударить себя по лицу. А ещё лучше — Вэй Ина, как виновника всей ситуации в общем и её душевного состояния в частности. — Моя госпожа, давайте не будем принимать поспешных решений, — мягко прожурчал Цзян Фэнмянь своим знаменитым дружелюбно-успокаивающим тоном, в котором на этот раз отчётливо искрился смех. — Ох, Ванцзи… — не менее весело звучал и Лань Сичэнь. В выражении его лица причудливо смешались азарт, нетерпение, нежность и сочувствие. Лань Ванцзи не знал, какой невероятный подвиг он совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить такого замечательного брата в этой. — … Цзян Чэн сказал: — Сейчас же собирайся и возвращайся в Юньмэн! Не думаю, что он ещё хоть когда-нибудь будет способен вынести твоё присутствие. — Молодой господин Цзян, боюсь, вы не совсем верно истолковали поведение моего брата, — вздохнул Лань Сичэнь. — Правда что ли? — наполовину заинтересованно, наполовину скептически хмыкнул Цзян Чэн. — А его вечные «Пошёл прочь!» и «убожество» мы все тоже неправильно поняли? — Возможно? — неловко улыбнулся Лань Сичэнь, посылая брату извиняющийся взгляд. Цзян Ваньинь сейчас явно был всё ещё на эмоциях после слов Вэй Усяня и Цзян Фэнмяня, поэтому едва ли был способен на ещё один разговор о чувствах. Тем более что намечающийся разговор совершенно точно должен происходить не между ними двумя, а между Ванцзи и молодым господином Вэем. В конце концов, как бы Сичэнь не желал взять на себя все трудности, с которыми Ванцзи должен столкнуться на своём пути, он не мог сделать этого и уберечь брата от всего. Есть вещи, которые Ванцзи должен сделать сам, как бы сложно это ни было. — Той же ночью Вэй Усянь упаковал свои вещи и вернулся в Юньмэн вместе с Цзян Фэнмянем. — И в Облачных Глубинах вновь воцарились былые мир и покой! — добавил Лань Цижэнь, довольно оглаживая бороду. — То есть погрузились в свой вечный траур! — прошептал брату Вэй Усянь. — Именно так, — кивнул Цзян Чэн, вспоминая оставшееся время в Гусу без своего шисюна. — Всё было так… Правильно и праведно, что я опасался вознестись на Небеса, — признал он наконец. — Ох, Чэн-Чэн! — бесконечное умиление на лице Вэй Усяня было абсолютно отвратительным. Особенно из-за того, что именно Цзян Чэн являлся его причиной. — Заткнись, или я тебе ноги переломаю, — без должного энтузиазма пригрозил Цзян Чэн. Сил возмутиться по поводу ненавистного — смущающего — прозвища у него уже не было. — Конец, — объявила госпожа Цзинь, закрывая книгу. — Ну наконец! Я так устал и проголодался! — тут же начал жаловаться Вэнь Чао. — Да, глава была очень объёмной — намного больше, чем обычно. И очень насыщенной, — кивнул Вэнь Жохань, делая лёгкий жест рукой. Слуги понятливо засуетились, готовясь организовать ужин. — Если Верховный заклинатель позволит, я и мой сын отойдём, чтобы поговорить наедине, — произнесла госпожа Цзинь. — Конечно, — безразлично пожал плечами Вэнь Жохань. Госпожа Цзинь и Цзинь Цзысюань с поклоном вышли из зала. Присутствующие тут же возбуждённо загалдели, обсуждая услышанное. Вэй Усянь взял Цзян Чэна и Цзян Яньли за руки и проникновенно пообещал: — Мы трое всегда будем вместе, что бы ни случилось! *Цюнци — в китайской мифологии чудесный зверь, по одной из версий напоминающий быка, по другой — крылатый тигр. Понимает язык злодеев и преступников и покровительствует им. По легендам, победой именно над этим зверем прославился Вэнь Мао, основатель Цишань Вэнь. Ущелье, где он одолел зверя, прозвали тропой Цюнци и на скалах высекли изображения, чтобы увековечить его подвиг. После Аннигиляции Солнца эта тропа переходит во владения Ланьлин Цзинь, и в этом месте жизнь Вэй Усяня дважды делает крутой поворот. **Дорогая бумага высшего качества, изготовленная из бамбуковых волокон и предназначенная для живописи и каллиграфии, производится в провинции Аньхой. (прим. переводчика) ***Дело происходит в Древнем Китае, в котором стекла ещё нет, поэтому окно здесь — часть стены с выдолбленными в ней узорами. (прим. переводчика)