О будущем горьком замолвим словечко

Зал шумел, обсуждая прочитанную главу. Где-то присутствующие тихо переговаривались и пересмеивались, а где-то — открыто хохотали и насмехались над книгой, настойчиво и непреклонно утверждая, что такого быть не может, потому что не может быть никогда. Вэнь Цин, поймав взволнованный и умоляющий, но мягкий и скромный, а не требовательный взгляд Лань Сичэня, тяжко вздохнула, на мгновение прикрывая глаза, и велела слугам принести её травы. — Думаю, настала пора для успокаивающего чая, — усмехнулась она. — Да, сейчас самое время, иначе учитель Лань рискует всё-таки схлопотать искажение ци, — кивнул ей ухмыляющийся Вэнь Сюй. — Чтен-ние к-книги не дастся уч-чителю Лан-ню л-легко… — тихо вздохнул Вэнь Нин, искренне сочувствуя знаменитому мастеру. С другой стороны, он совершенно не разделял неприязни Лань Цижэня к молодому господину Вэю, наоборот, Вэнь Нин всей душой тому симпатизировал. И хотя непонятная связь Старейшины Илин и Призрачного Генерала вводила Вэнь Нина в искреннее недоумение, он отказывался даже допускать мысль, что молодой господин Вэй действительно способен причинить ему вред. Он не такой человек, Вэнь Нин в этом абсолютно уверен! После того, как Лань Сичэнь с благодарным поклоном взял чайничек с заваренным чудо-питьём и отправился успокаивать своего дядю, Вэнь Цин невзначай поинтересовалась: — Как думаете, кто будет читать следующую главу? — Кто знает, кто знает? — пожал плечами Вэнь Сюй. Пусть в какой-то степени этот вопрос и был действительно забавным, он всё равно ни на что не влиял, поэтому не представлял для Вэнь Сюя особого интереса. Вэй Усянь тоже смотрел на клан Лань: как Лань Сичэнь мягким журчащим тоном говорит с Лань Цижэнем, как Лань Ванцзи степенно пьёт свой чай, будто ничего не случилось, как Су Шэ нервно ёрзает на своём месте… — Что-то не так, Вэй-сюн? — вырвал его из мыслей голос Не Хуайсана. — Просто думаю о том, как странно, что даже в такой хаотичной и нестабильной ситуации глава Ордена Лань, Цинхэн-цзюнь, всё равно не вышел из своего уединения, — нахмурившись, покачал головой тот. — Старик Лань, Цзэу-цзюнь и Лань Чжань вынуждены взять всё на себя и иметь дело с происходящим без какой-либо помощи с его стороны. — Уединение на то и уединение, чтобы не шастать туда-сюда, как и когда вздумается! — пожал плечами Цзян Чэн. — Но это всё равно несправедливо по отношению к ним! — Вэй Усянь легко кивнул головой в сторону Ланей. — А они ведь — его семья! — Ничего не поделаешь, Вэй-сюн, это внутренние дела клана Лань, — отозвался Не Хуайсан. — Сколько я помню, Цинхэн-цзюнь всегда находился в своём уединении. А если верить слухам, то он там вообще чуть ли не с самого рождения Сичэнь-гэ, если даже не дольше. Вэй Усянь нахмурился ещё сильнее, вперившись взглядом в Лань Ванцзи. Сам он потерял родителей в раннем детстве и совсем их не помнил, но каково жить, зная, что твой родитель рядом, и при этом не имея возможности даже просто увидеться с ним? — А что насчёт матери Лань Чжаня и Цзэу-цзюня? — всё-таки спросил он. — Госпожа Лань скончалась уже давно, Сичэнь-гэ вроде бы ещё и десяти не было, — вздохнул Не Хуайсан. — Отец тогда впервые взял нас с братом в Облачные Глубины. Брат сразу подружился с Сичэнь-гэ, хоть тот и был явно расстроен смертью матери. — А ты? — подозрительно сощурил глаза Вэй Усянь, мигом учуяв пикантную историю. — А я так любовался красотами Облачных Глубин, что меня полдня искали по всей территории, — мило улыбнулся Хуайсан, что в его случае являлось очень настораживающим признаком. — И как — нашли? — вскинул бровь Цзян Чэн, тщательно маскируя любопытство. — Нет, — улыбка Хуайсана стала ещё милее, а выражение его лица было совершенно невинным. — Я сам прекрасно нашёлся, когда осмотрел всё, что хотел и считал интересным, и проголодался. — Опасный ты человек, Не-сюн! — шутливо поддразнил приятеля Усянь. — Ну что ты, Вэй-сюн, как можно? — Хуайсан очаровательно похлопал глазками. — Два безответственных болвана, — проворчал Цзян Чэн, пряча нежность под насмешкой и неодобрением. — И где же ты был? Что такого интересного видел? — всё-таки спросил он, не справившись с любопытством. — А это уже секрет, Цзян-сю-у-ун! — милая улыбка Хуайсана наконец переросла в тонкую острую ухмылку. — Эй, может быть, уже продолжим чтение? — громыхнул на весь зал Не Минцзюэ, которому не терпелось побыстрее услышать о новых приключениях Старейшины Илин, в частности — о борьбе с тёмными тварями. — Да, думаю, стоит продолжить поскорее, — согласился с ним Вэнь Жохань, царственно кивнув и тем самым заставляя присутствующих успокоиться. — В таком случае, я буду читать! — пылая воинственным настроем, произнёс Лань Цижэнь. — Дядя, вы уверенны, что это хорошая идея? — осторожно спросил его Лань Сичэнь, поддерживаемый скептическим взглядом Ванцзи. — Может, не на… — Своим врагам нужно смотреть в лицо, Сичэнь! — серьёзно сказал Лань Цижэнь, через зал впившись в книгу убийственным взглядом. — Юноша, принеси мне книгу! — требовательно сказал он, обращаясь к Мэн Яо. Мэн Яо под всеобщими взглядами покорно встал с места, подошёл к клану Лань и, почтительно склонившись в глубоком поклоне, обеими руками протянул требуемое: — Для этого ничтожного простолюдина честь — служить вам, уважаемый учитель Лань, — скромно отозвался он. — Ты весьма недурно воспитан и уважаешь старших, — одобрительно кивнул Лань Цижэнь, принимая книгу. — Этот презренный будет хранить добрые слова уважаемого учителя Ланя в своём сердце, — Мэн Яо выпрямился из поклона и быстро вернулся на своё место, не смея больше тратить время столь важного и почтенного человека. Полученная скупая похвала уже была куда большим, чем он мог рассчитывать получить в самых смелых мечтах. Лань Цижэнь быстро пролистал книгу, лишь однажды остановившись и несколько мгновений буравя взглядом написанное, будто это был его злейший, самый лютый смертельный враг, потом перевернул страницу, кивнул своим мыслям и громким, но сдержанным голосом зачитал: — Глава двадцатая. Довольство. Часть вторая. Когда заклинатели из именитых кланов отправлялись на ночную охоту, обычно их сопровождала пышная свита. — А тут что не так? — высокомерно фыркнул Вэнь Чао. — Да, в чём проблема? — вызывающе вскинул голову Цзинь Цзысюнь. К сожалению этих двоих, прежде чем кто-либо успел им ответить, Лань Цижэнь оторвался от книги и впился в них внимательным недовольным взглядом, заставляя закрыть рты не хуже, чем при помощи заклятия молчания, и не привлекать к себе лишнего внимания. — Ух ты! — восхищённо прошептал Вэй Усянь. — Не знал, что старик Лань на такое способен! — Он сейчас в очень плохом настроении, поэтому терпения у него ещё меньше, чем обычно, — вздохнул в ответ Не Хуайсан. — Пожалуй, даже хорошо, что я не довёл его до такого состояния во время обучения… — задумчиво покачал головой Усянь. — Это было бы уже не смешно, а значит, и иметь дело с этим у меня нет никакого желания! — Неужели у тебя вдруг появилось хоть немного здравомыслия? — вскинул бровь Цзян Чэн. Лань Цижэнь прервал назревающий спор, с нескрываемой гордостью продолжая: — Однако Лань Ванцзи предпочитал путешествовать один. — И почему я этому совсем не удивлён? — пробормотал Цзинь Цзысюань. — Я, конечно, всё понимаю, но… А я?! А как же я?! Лань Чжань, неужели ты действительно бросишь меня на произвол судьбы? Неужели я тебе безразличен? — Вэй Усянь состроил свои лучшие несчастные глазки. — Как ты можешь быть таким жестоким со мной? Ты разбиваешь мне сердце, Лань Чжань! Чем я заслужил такое несправедливое и жестокое отношение? — он выглядел таким расстроенным, будто был готов расплакаться в любое мгновение. Лань Ванцзи окаменел от шока и ужаса. Умом он понимал, что Вэй Ин всего лишь снова дурачится, но сердце его было готово разорваться от боли и горя, когда он видел Вэй Ина таким несчастным. И особенно — когда он понимал, что именно он был причиной, именно он заставил Вэй Ина принять такой вид. — К тому же эта рука была не совсем обычной… — А она-то тут при чём? — сразу же напрягся Не Хуайсан. — Не-сюн?.. Мы ведь с Лань Чжанем собираемся найти остальные части трупа, и для этого нам нужно использовать руку, как компас и проводник… Естественно, что рука играет важную роль! — мягким тоном объяснил Вэй Усянь. — Ты считаешь меня идиотом, Вэй-сюн?! — раздражённо поинтересовался Хуайсан. — Я прекрасно понял, для чего она нужна! Я просто спрашивал, какое отношение имеет призрачная рука к тому, охотятся заклинатели знатных кланов со свитой или в одиночку. — Возможно, книга имела в виду, что чем меньше людей контактируют с рукой, тем меньше шансов, что рука им навредит, — пожал плечами Усянь. Лань Цижэнь несколько мгновений смотрел на него странным невыразительным взглядом, после чего зачитал: — … и существовала вероятность, что она может навредить другим людям, если обращаться с ней без должной осторожности. Вэй Усянь самодовольно ухмыльнулся и гордо расправил плечи. Цзян Чэн закатил глаза, мысленно ворча, что самомнение его брата не нуждается в постоянном поощрении. — Ставлю свой веер, что эта рука и со всеми возможными мерами предосторожности способна доставить немалые неприятности, — уныло пробормотал Не Хуайсан. — Полагаю, твой веер в полной безопасности, иначе бы в минши всё пошло по-другому, — согласился Лань Сичэнь, который и представить себе не мог, чтобы адепты Гусу Лань во главе с дядей и Ванцзи небрежно отнеслись к проведению «Призыва». Однако результат на лицо — на страницу? — все участники ритуала, кроме Ванцзи, получили весьма сильные травмы из-за тёмной энергии, и если бы не Старейшина Илин, то не факт, что даже Ханьгуан-цзюнь, чей уровень должен быть существенно выше нынешнего уровня Ванцзи и самого Сичэня, смог бы в одиночку подавить руку. — Вот почему Лань Ванцзи не позвал с собой никого из своего ордена, а взял в дорогу лишь Вэй Усяня и всё время пристально следил за ним. — Я даже не знаю, радоваться мне и гордиться тем, что я в глазах Лань Чжаня такой сильный и полезный, или же обижаться и расстраиваться из-за его недоверия, — протянул Вэй Усянь. — Я бы на месте Лань Ванцзи тоже с тебя глаз не спускал, — усмехнулся Цзян Чэн, не страдая милостивыми заблуждениями насчёт таланта брата находить приключения и неприятности. Так что пристальный надзор в его случае — суровая необходимость, а не простое проявление недоверия. — Ты совсем меня не любишь! — обиженно надул губы Усянь. — Если за тобой не следить, ты совершенно обязательно где-нибудь убьёшься! — проворчал Цзян Чэн, пытаясь скрыть смущённый румянец, но внезапно замер, вспомнив, что книга как раз и началась с известия о смерти Вэй Усяня. И его предательства Юньмэн Цзян, который возглавлял Саньду Шэншоу. Так что Цзян Чэн, сам того не желая и не думая, своей фразой попал в самое что ни на есть яблочко. — Поначалу Вэй Усянь планировал удрать во время их путешествия. Тон Лань Цижэня, как и выражение его лица, был сложным. Очевидно, что он разрывался между горячим желанием, чтобы Вэй Усяню удалось сбежать и тем самым держаться подальше от его дорогого племянника, и глубоким оскорблением, что этого бесстыдного и бессовестного паршивца настолько не устраивает компания Ванцзи. Да кем возомнил себя этот Старейшина Илин?! Как этот недостойный мальчишка смеет смотреть свысока на Ванцзи?! — Однако все попытки бегства заканчивались одинаково — Лань Ванцзи тащил его обратно, схватив за шиворот. Лань Ванцзи, и так отличавшийся на редкость белоснежной изящной кожей, на этих словах побледнел почти до синевы, глаза его чуть округлились, полные страха, муки и паники. В какое чудовище, по утверждению книги, он вырос, если позволяет себе уже не в первый раз так обращаться с Вэй Ином?! — Ладно Цзян Чэн, но ты-то за что меня так не любишь, Лань Чжань?! — наполовину обиженно, наполовину возмущённо спросил Вэй Усянь. — А за что ему тебя любить? — вполне логично, по своему собственному мнению, поинтересовался Цзян Чэн. — Это во-первых. А во-вторых, как ещё с тобой справиться и призвать хоть к мало-мальскому порядку? Лань Сичэнь мог только грустно вздыхать, переводя неловкий взгляд со своего брата на молодого господина Вэя и обратно. Почему между ними всё должно быть настолько сложно? — Тогда Вэй Усянь сменил стратегию и не отходил от него ни шаг. Цзян Чэн сразу переменился в лице. — О нет! — наполовину испуганно, наполовину с надеждой простонал он. — Пожалуйста, скажите, что Вэй Усянь сейчас не начнёт доставлять неприятности самыми отвратительными и возмутительными способами, которые только можно вообразить! — Ты сам себя вообще слышишь? — недоверчиво покачала головой Юй Цзыюань. — Вэй Усянь — и не доставлять неприятности? Эти два понятия даже в одном предложении не могут стоять рядом, не то что существовать в действительности! А уж в умении доставать до печёнок нашему паршивцу, небось, нет равных во всей Поднебесной! — Ну, это вы мне прямо-таки льстите, госпожа Юй! — ухмыльнулся Вэй Усянь, чувствуя себя необычайно растроганно. — Вообще-то это был ни разу не комплимент! — прошипел Цзян Чэн. — Правда? А прозвучало именно как комплимент… — деланно удивился Вэй Усянь. Лань Цижэнь, смотря в книгу, от злости едва не скрипел зубами. Ему понадобилось не меньше десяти мгновений, чтобы вернуть самоконтроль и продолжить читать, выплёвывая слова, будто имел дело с какой-то невероятной мерзостью, которая смертельно оскорбляет его одним фактом своего существования: — Особенно он усердствовал ночью: упрямо забирался в кровать Лань Ванцзи… — Ч-что-о?! — подавился воздухом Цзян Чэн, выглядя так, будто был готов лопнуть от возмущения в любое мгновение. Лань Ванцзи закаменел, боясь сделать вдох, в голове его зазвенела тревога, сделавшая бы честь и колоколу минши, который упоминался в прошлой главе. — П-правда?! — недоверчиво вытаращился на книгу Вэй Усянь. — Это что, мой новый любимый трюк — лезть в постель к Лань Чжаню?! — не то чтобы он был против — ничуть, это ведь Лань Чжань, подразнить которого — святое дело! — но подобное поведение даже он сам считал несколько странным. В конце концов, даже хорошая шутка надоедает, если повторять её из раза в раз, уж в этом Вэй Усянь разбирался, как никто! Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь заливисто расхохотались, прерывисто бормоча о том, что этого и следовало ожидать, что они так и знали, чувствовали, что у дерзкого и наглого сына слуги ни разу рукава не на месте. Не Хуайсан, Ло Цинъян и Цинь Су многозначительно переглянулись. Очень многозначительно. Лань Сичэнь, заметив их переглядывания, расплылся в мягкой и понимающей улыбке, от которой бы поползли мурашки, если бы кто-нибудь эту улыбку заметил. Вэнь Жохань, весьма позабавленный и заинтригованный, весело вскинул бровь, глаза его азартно заблестели. — … надеясь, что тот будет испытывать столь сильное раздражение и отвращение к его действиям, что схватится за меч и прогонит его. — А-а-а! — понятливо протянули хором Вэй Усянь и Не Хуайсан. Разница была только в том, что первый звучал радостно, будто ему наконец удалось разгадать сложную загадку, а второй — разочарованно, будто все его огромные надежды разом рухнули. — Я бы на месте Ханьгуан-цзюня именно так бы и поступил! — скривился Цзян Чэн. — Именно поэтому ты никогда не будешь на месте Лань Чжаня! — заливисто рассмеялся Вэй Усянь. Лань Ванцзи наконец смог тихо облегчённо выдохнуть и вновь начать дышать. Что ж, такие бесстыдные поступки без особого умысла, не имеющие никаких серьёзных намерений, как раз были в духе Вэй Ина! Он всегда дурачится, не имея ничего в виду, а Ванцзи каждый раз мало того что глупо ведётся, так ещё и надеется, что это хоть что-то, хотя бы самую малость для него значит! — Но попытки Вэй Усяня не возымели успеха — как бы он ни старался, Лань Ванцзи оставался непоколебим, как скала. — Так держать, второй молодой господин Лань! — чуть не плача от счастья и гордости, произнесла Цинь Су. — Хм-хм, чего и следовало ожидать от Лань Чжаня! — покивал сам себе Вэй Усянь. — Всё-таки он — лучший противник, который у меня был! Лань Ванцзи уныло подумал, что он хочет быть Вэй Ину отнюдь не противником. Даже если соперничать с ним оказалось действительно волнительно. Даже если Ванцзи раньше никогда не наслаждался так боем с кем-то. То, чего он хочет от Вэй Ина — не соперничество. Но как объяснить это самому Вэй Ину и стоит ли объяснять вообще? Не сделает ли он этим только хуже? Что, если Вэй Ин разочаруется в нём и будет испытывать отвращение при одной лишь мысли о нём? Если он лишится даже тех несчастных крох внимания и привязанности Вэй Ина, которые у него получается урвать сейчас? — Столкнулись в битве два упрямца! — ухмыльнулся Цзян Чэн. Ему было искренне интересно, кто же в итоге выйдет победителем из этого сражения. Сможет ли Ханьгуан-цзюнь переупрямить и усмирить якобы будущую версию его дурного и безбашенного братца? Сам-то Цзян Чэн давно уже потерял всякую надежду вложить в голову этого болвана хоть немного здравого смысла или хотя бы призвать к порядку. Лань Цижэнь мучительно скривился, смотря в книгу, залпом опрокинул в себя пиалу успокаивающего чая, старательно подливаемого Сичэнем, и мужественно продолжил: — Стоило Вэй Усяню ужом заползти в его постель… Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян азартно переглянулись и довольно захихикали. Вэй Усянь неловко хохотнул. Шутка с залезанием в кровать к Лань Чжаню, несомненно, была отличная, но после постоянного повтора она утратила всё своё очарование и остроумие. В конце концов, неужели у якобы будущего него всё так плохо с воображением, что он не в состоянии придумать ничего нового?! Стыд и позор! Это никуда не годится! У Юй Цзыюань нервно дёрнулся глаз. Она так и знала, так и знала, что однажды этот паршивец опозорит их Орден так, что и лица будет стыдно показать на людях! И посмотрите только — именно это он и творит! Ну ладно, не именно он, а его якобы будущая версия в глупой неизвестно откуда взявшейся книге, которой веры нет… Но всё равно! Нужно как-то спасать репутацию Юньмэн Цзян и срочно, пока не стало слишком поздно! Но что можно предпринять в такой ситуации? К счастью, до конца чтения время ещё есть, а раньше вряд ли кто-то решится что-то делать… — … как тот сразу же лёгким движением руки обездвиживал его и перекладывал в другое место, при этом не забыв уложить благопристойным образом. Лань Сичэнь, веселясь, едва сдерживался от недостойного смеха над несчастным братом — ради самого Ванцзи, и так мрачного и не знающего, куда себя деть, и многострадальных нервов дяди, который слишком близко к сердцу принимает эту нелепую книгу и тем самым чуть ли не изводит себя. Ну почему нельзя относиться к этому намного проще, просто посмеяться всем вместе над чушью и забыть, спокойно живя дальше? — Лань Чжань, Лань Чжань, ты действительно до такой степени меня терпеть не можешь? — наполовину недоверчиво, наполовину расстроенно покачал головой Вэй Усянь. — И почему твоя якобы будущая версия всё время укладывает меня в благопристойную позу?! — возмущённо закончил он. Взгляд его пылал недовольством, а губы обиженно надулись. — Смешно, — одними губами неслышно произнёс Лань Ванцзи, понимая, что расстройство Вэй Ина было отнюдь не таким глубоким, как он пытался показать. Если оно было вообще. — В таком положении Вэй Усянь и оставался, пока не начинал брезжить рассвет. Вэй Усянь уныло и тоскливо скривился. Цзян Чэн, видя его страдания, наоборот, не удержал злорадной усмешки, чувствуя себя отомщённым за все муки, через которые ему пришлось пройти по вине этого болвана. Но Цзян Чэн вполне мог себе это позволить, причём с совершенно чистой совестью: в конце концов, Старейшине Илин грозили разве что скука, затёкшая спина и уязвленное самолюбие, ничего смертельного! Даже Юй Цзыюань позволила себе насмешливое фырканье, тоже не особо впечатлённая горестями, выпавшими на долю якобы будущей версии её дикого и дурного воспитанника. — Он терпел неудачи уже бессчётное количество раз и по пробуждении непрестанно жаловался на ноющее тело. — Ох, Вэй-сю-у-ун! — с горящими глазами и широкой довольной ухмылкой многозначительно протянул Не Хуайсан. — Да, Не-сюн, ты хочешь мне что-то сказать? — сладким мягким голосом отозвался Вэй Усянь. — О, я всего лишь восхищался твоей силой воли и готовностью идти на жертвы! — состроил невинное лицо Хуайсан. Вэй Усянь вскинул бровь, в его глазах читались явное сомнение и лихой азарт. Лица Не Минцзюэ и Цзян Чэна приняли одинаковые скептические выражения. Лань Цижэнь вновь скривился, будто один вид написанного причиняет ему нестерпимую боль, выпил ещё чашку чая, прежде чем зачитать: — Всё, что ему оставалось — это рассуждать про себя… — Не знал, что ты умеешь! — глумливо хохотнул Цзинь Цзысюнь под согласный смешок Вэнь Чао. Вэй Усянь закатил глаза: — Ну да, а руку и танцующую богиню я вычислил чисто случайно. Повезло, наверное! Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао яростно покраснели, но не успели найти достойный ответ. — «Кто бы мог подумать, что с возрастом Лань Чжань станет ещё более занудным.» Лань Ванцзи уныло потупился. Вэй Ин и правда считает его занудным и скучным? Тогда почему он всё ещё обращает внимание на него, Ванцзи, и дразнит? Разве не было бы логичней просто игнорировать? Или как раз потому, что это именно Вэй Ин, он никогда не поступает так, как на его месте поступили бы другие люди? Нет, Ванцзи никогда не поймёт этого непредсказуемого и непостижимого человека! Лань Сичэнь не удержался от того, чтобы кинуть на брата сочувственный взгляд, впрочем, быстро возвращаясь к дяде и его пиале, которая его стараниями всегда оставалась полной. Всё-таки он, как хороший племянник, обязан сделать всё, что в его силах, чтобы помочь дяде справиться с таким испытанием духа и выдержки, как чтение книги! — «Раньше, когда я дразнил его, он смущался, да к тому же весьма забавно.» Вэй Усянь игриво подмигнул Лань Ванцзи и широко ухмыльнулся, чем, сам того не зная, успокоил его сердце и придал сил, чтобы продолжать держаться и смело смотреть книге в… Страницы? Строчки? В общем, не падать духом из-за книги. Цзян Чэн закатил глаза, мысленно ворча на брата, что тому непременно нужно дёргать тигра за хвост, а потом ещё и голову ему в пасть сунуть, чтобы наверняка. Интересно, это врождённый изъян или приобретённый недостаток? А уж о его бесстыдстве и вовсе упоминать страшно! — «А сейчас мало того, что он всё время остаётся бесстрастным, так ещё и научился противостоять. И где же это видано!» — Вот именно! — возмутился Вэй Усянь. — Где же это видано?! — Это карма за все те испытания, которые ты устраивал нашему здравомыслию! — мстительно фыркнул Цзян Чэн. — Как ты можешь быть ко мне столь жесток, Цзян Чэн?! — притворно схватился за сердце Усянь. — Разве мы не росли вместе, как братья?! — А я искренне восхищаюсь успехами второго молодого господина Ланя. Подумать только, что он теперь может столь легко и уверенно справиться с Вэй-сюном!.. — восхищённо вздохнул Не Хуайсан. — Не-сюн, как ты смеешь так говорить?! — ахнул Усянь, посылая приятелю оскорблённый таким предательством взгляд. — Я думал, что мы друзья! — Следуя указаниями левой руки, мужчины направлялись на северо-запад. Лицо Не Минцзюэ на мгновение дрогнуло из-за внезапно охватившего его дурного предчувствия. В конце концов, разве на северо-западе от Гусу не лежит территория Цинхэ? Неужели его Орден будет как-то связан с этой бешеной и злобной призрачной рукой? Су Шэ зябко вздрогнул. Не хотел бы он путешествовать в компании с такой жуткой нечистью, даже если она указывает путь! Нет-нет-нет, он не сторонник таких нетрадиционных развлечений! Даже в компании самого Старейшины Илин! — Они каждый день играли дуэтом «Покой», чтобы временно заглушить её ярость и жажду убийства. — Ого, вот это силища у руки! — Вэй Усянь в задумчивом восхищении потёр подбородок. Насколько же неистовой оказалась рука, чтобы их с Лань Чжанем взрослым версиям нужно было каждый день её усмирять? Откуда, гуй побери, взялась эта рука?! Кому принадлежала? Как умер её владелец? Почему его расчленили? Было ли это исключительно в целях подавления, или имело место быть что-то ещё, например, ненависть и желание самоутвердиться за счёт поверженного врага? Лань Ванцзи смущённо потупился, так и этак вертя в разуме фразу «Каждый день играли дуэтом». Вэй Ин. Каждый день. Рядом. И играет. С ним. Дуэтом. Какой великий подвиг он совершил в прошлой жизни — или совершит в этой? — чтобы получить такую бесценную награду? — Возле Цинхэ рука, всё это время ведущая их куда-то, неожиданно изменила своё положение: согнула указательный палец и сжалась в кулак. Не Хуайсан вздрогнул, его глаза широко распахнулись от испуга. Цинь Су сочувственно посмотрела на своего друга. Бедный Хуайсан, как же ему не везёт! — Интересно, что значит этот жест? — Вэй Усянь азартно заблестел глазами, прикидывая в уме варианты. Возможно ли, что?.. Лань Цижэнь коротко фыркнул на него, прежде чем зачитать: — Это означало, что их цель находилась где-то поблизости. — Почему эта жуткая дрянь привела вас так близко к моему дому?! — наполовину возмущённо, наполовину испуганно взвизгнул Не Хуайсан. — Неужели во всей П-поднебесной больше не нашлось какого-нибудь более подходящего места для подобных ужасов?! К всеобщему удивлению, Не Минцзюэ крайне неприлично выругался, неожиданно солидарный со своим слабым, трусливым и никчёмным, по мнению большинства, младшим братом. Вэнь Жохань моментально подобрался, заинтригованный реакцией юного главы Не, славящегося своими боевыми навыками, а также родовым воинственным и вспыльчивым характером. — Они расспросили местных о творящихся странностях и в итоге прибыли в маленький городок в Цинхэ. Не Минцзюэ с мрачным лицом мысленно молился, чтобы книга отыскала на его территории какую-нибудь иную странность, кроме родового некрополя, на которую могла бы указать призрачная рука. Не Хуайсан хотел было вновь начать жаловаться брату, но увидев его настрой, подозрительно сощурил глаза. Почему брат выглядит так, будто прекрасно знает, с чем это могли столкнуться на их территории Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь? И не просто знает, но и отчаянно хочет сохранить в секрете? Что-то тут явно очень сильно нечисто, раз его прямой и открытый старший брат пытается что-то скрыть, и не будь его имя Не Хуайсан, если он не разберётся во всём! — Стоял день, и по улицам туда-сюда сновали толпы народу. Вэй Усянь весело скакал позади Лань Ванцзи… Юй Цзыюань и Цзян Чэн одновременно скривились на этих словах, представляя себе эту сцену куда лучше и чётче, чем им самим бы того хотелось. Впрочем, лицо Лань Цижэня, когда он это читал, было не особо лучше. А вот сам Вэй Усянь довольно ухмыльнулся и азартно подмигнул покрасневшему ушами Лань Чжаню. Цинь Су и Ло Цинъян понимающе переглянулись с улыбками, но весьма удивились, когда Не Хуайсан не присоединился к ним, а не отрывал внимательного взгляда от своего брата. — … как вдруг его едва не сшиб с ног едкий запах косметики. Многие женщины и юные девы недовольно поморщились. Всё-таки некачественная косметика пахнет действительно ужасно! Цзинь Цзысюань неловко вздрогнул, вспомнив, как Старейшина Илин в начале несколько глав ходил с макияжем призрака висельника. И Ту-Самую-Девушку-Которая-Оставила-Ему-Психологическую-Травму. По лицу Лань Цижэня пробежала судорога, и он благоразумно отхлебнул успокаивающего чая, прежде чем продолжить: — Вэй Усянь уже привык к тонкому, мягкому аромату сандалового дерева, исходящему от Лань Ванцзи… Вэй Усянь смущённо покраснел. Что это вообще значит — он привык к запаху Лань Чжаня?! Это звучит так… Так… Странно это, в общем, звучит! Будто он — какой-то обрезанный рукав! Не то чтобы он плохо относился к обрезанным рукавам, он просто к ним не относится! Лань Чжань, вне всяких сомнений, абсолютно во всех отношениях исключительный и прекрасный юноша, но ему-то нравятся девушки! А вот интереса к юношам он за собой никогда не замечал! — … поэтому его сразу же покоробило, и он выпалил: — Что ты такое продаёшь? И как это «что-то» может так пахнуть? — Пф-ф-ф! — прыснула со смеху Ло Цинъян. — А молодой господин Вэй, оказывается, очень переборчивый и привередливый! — И придирчивый! — согласно хихикнула Цинь Су, поддразнивая нового знакомого. — Кто бы мог подумать, что он столь требовательно относится к косметике, даже если просто проходит мимо? — Дева Ло, дева Цинь, как вы можете быть ко мне столь жестокими?! — состроил лучшее обиженное лицо Вэй Усянь, чем заставил девушек рассмеяться ещё сильнее. Лань Ванцзи тут же помрачнел, мигом позабыв о былом смущении. Почему Вэй Ин вечно флиртует со всякими девушками? И почему ему постоянно приходится на это смотреть? Лань Сичэнь сцедил неслышный смешок в собственную пиалу чая — обычного, а не успокаивающего. Наблюдать за ревностью Ванцзи было очень забавно. — Запах исходил от шарлатана в одеждах заклинателя, у которого на лбу было написано «мошенник». Он нёс с собой сундук и предлагал товары прохожим. — И много оказалось желающих что-либо купить, если у него на лбу написано «мошенник»? — скептически хмыкнул Цзян Чэн. — Меня больше волнует, как Вэй-сюну удалось в толпе мало того что унюхать, так ещё и точно определить источник запаха, — отозвался Не Хуайсан, впрочем, до сих пор не сводя подозрительных глаз со своего брата. — Увидев потенциального покупателя, шарлатан весь просиял. — Ну конечно, спрос-то невелик! — гордый собственной правотой, самодовольно фыркнул Цзян Чэн. — А-Чэн, — ласково вздохнула Цзян Яньли. Не то чтобы он в принципе ошибался, но явно забыл о любви А-Сяня к покупке всяких маленьких и миленьких, но в основном бесполезных безделушек. Так что у этого шарлатана явно выдался удачный день, если он, конечно, сумеет заинтересовать А-Сяня. — Я продаю всё, что душе угодно! Вот, к примеру, румяна и пудра, качественно и недорого! Желаете взглянуть, молодой господин? — Настолько качественно, что от одного запаха коробит? — с ухмылкой уточнил Вэй Усянь. — Это так и было задумано! Ничего-то вы не понимаете в хорошей косметике, молодой господин Вэй! — притворно возмутилась Цинь Су. — Ну да, куда уж мне, скромному юноше, до хорошей косметики? — легко согласился тот. Цинь Су не удержала возмущённый вид и звонко рассмеялась. Вэй Усянь и Ло Цинъян с удовольствием подхватили её беззаботный смех. — Вэй Усянь ответил: — Конечно, желаю. Цзян Чэн с фырком закатил глаза. Чего-то такого от этого болвана и следовало ожидать. Вопрос только в том, какую выходку он задумал на этот раз. — Вэй-сюн, ты начал интересоваться косметикой? — с любопытством спросил Не Хуайсан. — А кто говорил, что я никогда ей не интересовался? — вскинув бровь, многозначительно ухмыльнулся тот. — Тогда твоё попадание в тело молодого господина Мо перестаёт казаться просто случайным совпадением… — протянул Хуайсан, расписной веер нервно и одновременно воодушевлённо затрепетал в его руках. Вторая госпожа Мо вздрогнула при упоминании о якобы ждущей её сына судьбе и, позабыв про свои низкий статус и нерешительный нрав, вперила в Не Хуайсана недовольный яростный взгляд. — Макияж призрака висельника… — себе под нос пробормотал Цзинь Цзысюань. — Шарлатан спросил: — Для вашей жены? Лань Ванцзи моментально прищурил глаза и сжал руки в кулаки, хоть и знал, что никакой жены у книжной версии Вэй Ина и близко не было. Но одно предположение об этом всё равно заставляло его гореть в огне ревности и зависти, таких недостойных члена клана Лань! Лань Сичэнь, видя реакцию брата, не удержался от тихого нежного вздоха. Если Ванцзи настолько неравнодушен к молодому господину Вэю, то почему не попытаться хотя бы чуть-чуть наладить отношения и сблизиться? Ванцзи действительно стоит быть чуть более открытым в своих чувствах и стремлениях, иначе он так и останется всю жизнь один. Как остался взрослый Ханьгуан-цзюнь. Как остался Саньду Шэншоу. Как, видимо, остался книжный взрослый он сам. Как остался дядя — и в книге, и в реальности. Как остался Старейшина Илин, но у того хотя бы веское оправдание — смерть. Лань Цижэнь кинул на Вэй Усяня короткий невыразительный взгляд, прежде чем ровным, даже немного безмятежным тоном зачитать: — Вэй Усянь ухмыльнулся: — Нет, для меня. Цзян Чэн и Юй Цзыюань одновременно хлопнули себя ладонями по лицу. Вэй Усянь довольно расхохотался, его смех подхватили Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли понимающе переглянулись и с нежными улыбками покачали головами. Лань Ванцзи с тщательно замаскированным интересом покосился на книгу. Зачем Вэй Ину могла бы понадобиться косметика? Он, конечно, тот ещё озорник и бесстыдник, но не собирается же он и впрямь краситься, словно женщина! Не собирается, так ведь?.. — … Улыбка застыла на губах шарлатана, и он подумал: «Шутки со мной шутить удумал?!» — Как смеешь ты на меня наговаривать?! Я — самый честный и серьёзный человек в мире! — возмутился Вэй Усянь, но после скосил хитрый взгляд. — После Лань Чжаня, конечно! — Очень смешно! — фыркнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — Смешно, — одновременно с ним тихо произнёс Лань Ванцзи. После этого оба юноши уставились друг на друга, в глубине души крайне недовольные таким единодушием. Вэй Усянь, наоборот, расхохотался до слёз, умиляясь сходству двух очень важных для него людей. — Но прежде чем его терпение успело лопнуть, к ним подошёл ещё один мужчина и с ничего не выражающим лицом произнёс: — Не беспокой людей, если ничего не собираешься покупать. Лань Сичэнь весело хмыкнул, более чем уверенный в личности этого мужчины. Лань Ванцзи решительно проигнорировал брата и его невысказанные намёки и поддразнивания. — Лань Чжань, Лань Чжань, вечно ты пытаешься испортить мне всё веселье! — с притворной укоризной поцокал языком Вэй Усянь. Лицо смотрящего в книгу Лань Цижэня внезапно для всех приняло довольное, гордое выражение, и он с выражением и нескрываемым удовольствием зачитал: — Этот светлоглазый мужчина в белоснежных одеждах был чрезвычайно красив, его голова повязана лобной лентой, а на поясе висел длинный меч. Лань Ванцзи почувствовал, как его уши начинают гореть огнём от смущения под всеобщими внимательными взглядами. Разве что широкая ухмылка Вэй Ина и его игривые подмигивания грели душу и давали сил пережить жуткую неловкость. — Шарлатан выдавал себя за заклинателя и немного разбирался в кланах, поэтому, узнав клановый мотив Ордена Гусу Лань, он поостерёгся мошенничать и спешно ретировался, прихватив свой сундук. — Айа, а как же я и мои несостоявшиеся покупки?! — надулся Вэй Усянь. — Вот именно, что несостоявшиеся, — фыркнул Цзян Чэн. — Тем более что у тебя, если мне не отказывает память, совершенно нет денег! Ты ведь не в Пристани Лотоса, где продавцы просто запишут на счёт Ордена и потом получат деньги от отца! — Ну, я бы всё равно что-нибудь придумал! — не сдавался Усянь. — Например… Например… Я мог бы взять немного денег у Лань Чжаня! — просиял он от неожиданно пришедшей в голову идеи. — Вы с Лань Ванцзи что… — начал недовольно Цзян Чэн, но его перебили на половине фразы: — Женатая парочка! — воскликнули хором Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян, и хоть закончили мысль они правильно, в отличие от Цзян Чэна, их тон был полон искреннего восторга. Лань Ванцзи наградил их пристальным взглядом, вроде как и ничего не выражающим, но заставляющим едва не обливаться холодным потом. — Вэй Усянь крикнул ему вслед: — Эй, куда же ты побежал? Я правда хотел кое-что купить у тебя! — Ну конечно! Если уж ты к кому-нибудь пристанешь, то просто так его в покое не оставишь! — с фырком закатил глаза Цзян Чэн. — Ты действительно хорошо меня знаешь, Цзян Чэн! — наполовину гордо, наполовину умилённо произнёс Вэй Усянь. — Я одного только не пойму, — вздохнул Цзян Чэн. — За какие такие грехи людям выпадает знакомство с тобой и привлечение твоего интереса? — Да ладно тебе, не говори так! — возмутился Усянь. — От пары-тройки шуток и поддразниваний ещё никто не умирал! Если бы Лань Ванцзи был более эмоциональным, чем он был на самом деле, у него бы определённо дёрнулась бровь. Если бы его эмоциональность была на уровне его дяди, Юй Цзыюань или Цзян Ваньиня — у него и вовсе случился бы нервный тик лица. А так обошлось лишь короткой тенью, мимолётно набежавшей на лицо. — Лань Ванцзи спросил: — У тебя есть деньги? — Хороший вопрос, однако! — недовольно скривила губы Юй Цзыюань. — Обычно наш талантливый и гениальный негодник мало обращает внимание на подобную заурядную рутину простых смертных! По лицу Лань Цижэня пробежались более чем очевидные судороги, прежде чем он смог взять себя в руки и продолжить, злобно и яростно цедя слова сквозь зубы: — Вэй Усянь ответил: — У меня нет, но зато у тебя есть! — с этими словами он протянул руку к Лань Ванцзи и принялся обыскивать его. Восхищённые вскрики и остальные резкие и неприятные для слуха — особенно музыкального! — звуки поощряющего предназначения от Не Хуайсана, Ло Цинъян и Цинь Су заставили Вэй Усяня поморщиться. Как, собственно, и Ланей и многих других присутствующих, не брезговавших музыкальным образованием. — Вы-вы действительно ведёте себя, как давно и прочно женатая парочка! — восторженно пролепетал Не Хуайсан, и было совершенно ясно, что только расстояние между ним и Вэй Усянем спасало последнего от полной энтузиазма тряски за шиворот. К счастью, очень многозначительный и говорящий взгляд Лань Цижэня сумел изрядно остудить этот самый энтузиазм его бывшего ученика. А заодно и прекрасных юных дев, ранее не имевших удовольствия быть знакомыми со знаменитым наставником из Ордена Гусу Лань. — На самом деле Вэй Усянь не ожидал ничего найти… — Ну и зачем ты тогда полез? — устало вздохнула Юй Цзыюань. — Просто так? — Может быть, я хотел собственными руками оценить прекрасное тело второго молодого господина Лань? — пакостно ухмыльнулся Вэй Усянь. Лань Ванцзи от смущения и неловкости едва не загорелся на месте. Цзян Чэн, внезапно вспомнив, что давненько не одёргивал своего проблемного братца, с чистой совестью и превеликим удовольствием отвесил тому смачный пинок. К сожалению, немного запоздало. — А я говорил! Я говорил, что этот никчёмный и наглый сын слуги — паршивый обрезанный рукав! — взвизгнул Цзинь Цзысюнь, дождавшийся своего звёздного часа. — Да-да, все слышали его слова только что! — тут же подхватил Вэнь Чао. — О боги и будды, я уже и забыл про этих придурков! — несчастно простонал Вэй Усянь, едва ли не впервые смутно жалея о сорвавшейся с его губ шутке. Цзян Чэн ответил суровым и непоколебимым получил-то-что-заслужил выражением лица. — … однако, к его вящему удивлению, через несколько мгновений нащупал миниатюрный, но увесистый мешочек с деньгами. — Ух ты! — восхищённо вздохнул Не Хуайсан, моментально вернувшийся в восторженное настроение духа. — Ничего себе! — неверяще покачал головой Цзинь Цзысюань, по временам обучения в Гусу имеющий неплохое представление о том, что собой являет второй молодой господин Лань. — Подумать только, Лань Чжань! — схватился за сердце Вэй Усянь, но широкая ухмылка выдавала его с головой. — Ты действительно так сильно изменился в будущем, описанном в книге! Будто совсем другой человек! — и с игривой насмешкой добавил: — Может быть, опасения Старейшины Илина насчёт твоей одержимости были не такими уж и необоснованными? Невыразительный взгляд, посланный ему в ответ Лань Ванцзи, только заставил его расхохотаться. — Носить подобное с собой было совсем не в характере Лань Чжаня. — Конечно, Старейшина Илин отметил этот момент, — невинно, будто невзначай хмыкнул Лань Сичэнь. К своему сожалению, Лань Ванцзи знал своего брата слишком хорошо, чтобы купиться на это представление. К ещё большему сожалению, он моментально понял отсылки и нашёл сразу несколько скрытых смыслов в, казалось бы, совершенно простой фразе. И кто знает, сколько отсылок и смыслов он пропустил? В конце концов, политика и игра слов никогда не были его сильными сторонами. В отличие от Сичэня (политика). Или Вэй Ина (игра слов). — Но, всё же, за последние несколько дней Лань Ванцзи делал много всего такого, чего Вэй Усянь раньше не мог и представить в его исполнении… Лань Ванцзи со всем имеющимся у него в наличии достоинством проигнорировал многозначительные смешки, пронёсшиеся по залу. — … поэтому он решил больше ничему не удивляться и быстро схватил мешочек. — Типичный Вэй Усянь! — закатил глаза Цзян Чэн. — Кто-то ведёт себя несвойственно ему и вообще странно? Зачем в этом разбираться, если можно этим просто воспользоваться и спокойно жить дальше? — И со спокойной душой и дальше сеять вокруг себя хаос и находить себе увлекательные приключения на одно интересное место, ты хотел сказать? — ухмыльнулась Юй Цзыюань, поправляя сына. Вэй Усянь обиженно надулся. Не его вина, что другие люди за правилами, нормами, ответственностью и будды знают чем ещё забывают просто-напросто жить и этой самой жизнью наслаждаться! — Как он и предполагал, ему дозволялось брать от Лань Ванцзи всё что угодно, и последний никак не выражал недовольства. — «Как и предполагал», да? — с нескрываемым наслаждением протянула Ло Цинъян. Цинь Су и Не Хуайсан тут же согласно захихикали. Лань Сичэнь скосил хитрый взгляд на брата. — Вэй Усяня и Лань Ванцзи связывают очень интересные отношения, не так ли? — пакостно ухмыльнулся Вэнь Чао под кивки Цзинь Цзысюня. Коварные заговорщики в лице Лань Сичэня, Не Хуайсана, Ло Цинъян и Цинь Су одновременно поморщились, чувствуя, как мгновенно исчезает всё удовольствие от поддразнивания. То, что они могут позволить себе чисто по-дружески (в случае Сичэня — по-родственному) поддевать неожиданную парочку — это одно, а вот этим двоим идиотам никто не позволял насмехаться над их другом/братом! — Несмотря на общую невыразительность и безэмоциональность второго молодого господина Лань, его недовольство очень трудно не заметить, — будто бы собственным мыслям покивал Цзян Чэн. Если он искусно переводил тему и отвлекал внимание от своего брата, кто сможет его уличить? Бровь Лань Цижэня, уставившегося в книгу, нервно дёрнулась, прежде чем он с гордостью зачитал: — Если бы Вэй Усянь не знал по себе, насколько пугающе безупречен и чист Ханьгуан-цзюнь… — Бр-р-р! У меня аж мурашки по коже пробежались от одной этой фразы! — пожаловался Вэй Усянь, картинно ёжась. — Такое точное описание Лань Чжаня! Многие присутствующие, тайком посматривая на упомянутого юношу, не могли не согласиться и с реальным Вэй Усянем, и с книжным. Лань Ванцзи был безупречен действительно до ужаса, и если верить книге, со временем это только усилится. — … то подумал бы, что он и Мо Сюаньюй были втянуты в весьма запутанный клубок взаимоотношений. Если первую половину фразы Лань Цижэнь читал с гордостью, то теперь он скривился, будто у него заболели все зубы разом. И в это же самое время он увидел что-то совершенно, ну прям на редкость отвратительное. На несколько мгновений повисла напряжённая тишина, а после зал взорвался безудержным хохотом. — Ох, Вэй-сю-у-ун! — буквально провыл Не Хуайсан. — Если смех продлевает жизнь, то знакомство с тобой сделало меня бессмертным! — Книга справляется не хуже! — со смешком произнёс Не Минцзюэ, широко ухмыляясь. К счастью, все были слишком заняты весельем, чтобы заметить мимолётную неловкость на лице Лань Сичэня или напряжённость в его позе. Мысленно он покачал головой. Молодой господин Вэй был близок к правде, очень близок. Но всё равно чуть промахнулся и получил результат, не совсем соответствующий действительности. Потому что если исходить из известных Сичэню данных, «в весьма запутанный клубок взаимоотношений» Ванцзи был втянут как раз-таки с самим молодым господином Вэем, пусть тот до сих пор — и даже спустя много лет в книге, судя по всему! — не в курсе этого. Интересно, молодого господина Вэя всё-таки настигнет это откровение, и если да, то как скоро? — Иначе как ещё объяснить, что, несмотря на все потуги Вэй Усяня, Лань Ванцзи до сих пор способен выносить его?! Лань Сичэнь на мгновение замер. А, ну, с этой точки зрения мысли молодого господина Вэя действительно имеют смысл и даже немалый. Заподозрить тайную склонность — даже слабость — Ванцзи к Вэй Усяню можно, только по-настоящему хорошо зная Ванцзи и разбираясь в его реакциях. Вэй Усянь, к сожалению, всё ещё недостаточно близок, чтобы видеть сквозь маску отстранённости и равнодушия, которая приросла к лицу Ванцзи, умело скрывая упрямство, непреклонность и бунтарский дух. — Пройдя немного, Вэй Усянь невзначай оглянулся назад. Лань Ванцзи стоял на прежнем месте и смотрел ему вслед. — Ух ты. Звучит… Одиноко, — неловко кашлянул Не Хуайсан, хотя по выражению глаз и непоседливому ёрзанью было видно, что он в полном восторге. Лань Сичэнь тихо хмыкнул. «Одинокий» было одним из лучших слов, чтобы описать его брата. Другое дело, что одиночеством Ванцзи не страдал, а искренне наслаждался. По крайней мере, до появления в его жизни молодого господина Вэя. Лань Ванцзи недоумённо покосился на брата, пытаясь понять, какие мысли на этот раз могут бродить в его голове. Но немного подумав, он решил, что для его же блага ему не следует этого знать. Потому что с большой долей вероятности эти мысли будут неутешительными для его гордости. — Вэй Усянь, сам того не замечая, замедлил шаг. — Хм? — Вэй Усянь недоумённо склонил голову набок. — Он не очень понимал, зачем так поступает, но почему-то смутно ощущал, что ему не стоит идти так быстро и оставлять Лань Ванцзи позади. Цзян Чэн замер, будто поражённый молнией (или Цзыдянем, что не далеко ушло). Вэй Усянь обернулся? И остановился, чтобы не оставлять кого-то позади? При воспоминании, сколько раз самому Цзян Чэну приходилось видеть спину Вэй Усяня — всегда спину! — стремительно и лихо несущегося по жизни, никогда не удосуживающегося обернуться на него, у Цзян Чэна встал комок в горле и противно защипало глаза. Почему Лань Ванцзи? Почему он оказался достоин того, чтобы оглядываться и ждать, а Цзян Чэн, всегда верно прикрывающий спину — нет? Чем он, Цзян Чэн, хуже этой ланьской глыбы? — В это время откуда-то со стороны донеслось: — Старейшина Илин, пять монет за один, десять монет за три! — Ч-что-о-о?! — хором завопили Вэй Усянь, Не Хуайсан и Ло Цинъян. Не Минцзюэ потряс головой, будто пытался вытряхнуть из неё неправильно услышанные слова. Вэнь Жохань изящно вскинул бровь, ожидая продолжения, объясняющего столь странную фразу. — Вэй Усянь переспросил: — Кто?! — Ну конечно. Как так — кто-то позарился на него, единственного и неповторимого? — насмешливо фыркнул Цзян Чэн, вернув самоконтроль после прошлой эмоциональной вспышки. К счастью, никто не обратил внимания на лёгкую хрипотцу в его голосе. — Хмпф! — Вэй Усянь сложил руки на груди и, скривившись, с показной обидой отвернулся от брата. — Он поспешил посмотреть, кто же продавал его самого… Юй Цзыюань громко тцыкнула и выразительно закатила глаза. Лань Сичэнь не удержался от мысли, что уж его брат-то точно бы не отказался приобрести в свои единоличные владения одного смешливого юньмэнца. — … однако обнаружил всё того же шарлатана. Насмешливые фырканья и смешки разлетелись по залу, заставив Вэй Усяня надуться ещё сильнее, усердно изображая оскорблённую в лучших чувствах невинность. — Фальшивый заклинатель уже успел попрятать свои низкопробные румяна и пудру… Цзинь Цзысюань в очередной раз вздрогнул при упоминании косметики. Особенно низкопробной. — … а вместо них достал стопку портретов, изображавших кого-то, выглядящего даже более злодейски, чем боги-хранители входа. — Нет. Просто нет. Я отказываюсь в это верить, — покачал головой Вэй Усянь с выражением искреннего недоверчивого ужаса на лице. К его огромному сожалению, было совершенно очевидно, что никто из присутствующих в зале не разделял его чувств, предпочитая веселиться за счёт его страданий. Даже шицзе и дядя Цзян не могли изобразить убедительное сострадание, что уж говорить об остальных. — Он без умолку болтал: — Пять монет за один, десять монет за три — таких цен вы ещё не видали! Берите сразу три: один повесите на дверь, второй — в гостиной, а третий — в изголовье кровати. Клин клином вышибают — изображение столь порочного и нечестивого человека не пропустит в ваш дом ни одну тварь! — Это абсолютно ужасно! — убито пробормотал Вэй Усянь. Как ему жить с таким позором? Как людям в глаза смотреть после подобного? Эх, а ведь правы были Цзян Чэн и госпожа Юй, когда постоянно выступали «гласом разума», попрекали его и пытались заставить вести себя «прилично» и «по правилам»! Но, естественно, Вэй Усянь их не слушал. Зачем утруждать себя какими-то ограничениями? И чем всё закончится? Что его искажённые до неузнаваемости портреты будут продавать, чтобы якобы отпугивать нечисть? — Позор, какой позор! — он — четвёртый в списке молодых господ, весьма хорош собой и чрезвычайно умел в заклинательстве! Быть пугалом даже спустя тринадцать лет после смерти — явно не предел его мечтаний! Вэй Усянь едва не скрипел зубами от досады и унижения. Пожалуй, до этого дня он и не подозревал, насколько самолюбив. Одно дело выслушивать пустые упрёки госпожи Юй или язвительные поддёвки Цзян Чэна, а другое — стать свидетелем столь очевидной и безосновательной лжи, в которую недалёкий доверчивый простой люд, падкий на страшные истории, поверит сразу и с удовольствием. — Вэй Усянь возмутился. — Пф! Естественно, возмутился! — насмешливо фыркнул Цзян Чэн. Юй Цзыюань согласно ухмыльнулась. — Ну и бессовестный врун же ты! Если бы изображение и впрямь работало, разве стал бы ты продавать его всего за пять монет?! — Вэй-сюн тут такой беспощадно и жестоко логичный! — восхитился Не Хуайсан. — Правда — самое лучшее оружие, — беспечно пожал плечами Вэй Усянь. — Логично, — кивнул Вэнь Сюй. — Она бьёт больнее всего, если найти правильное место. — Шарлатан ответил: — Опять ты?! Хочешь покупать — покупай, а нет — так поди прочь. Впрочем, если тебе так хочется, можешь приобрести один портрет за пятьдесят монет — я вовсе не буду возражать. — Интересно, как бы он заговорил, если бы узнал, что перед ним тот самый Старейшина Илин во плоти собственной темнейшей персоной? — задумчиво протянула Цинь Су. — Полагаю, пал ниц перед Его Темнейшеством, — хмыкнула Ло Цинъян. — Пожалуйста, только не говорите, что я только что приобрёл ещё одно милое прозвище… — проворчал Вэй Усянь. — А что не так, Ваше Темнейшество? — с дерзкой ухмылкой вскинул брови Цзян Чэн, намеренно выделив прозвище. — Мне нравится! Очень говорящее прозвище. — Слишком говорящее! — скрипнул зубами Вэй Усянь. Быть великим и могущественным тёмным заклинателем на деле оказалось весьма не весело, если верить книге. Не то чтобы Вэй Усянь ей действительно верил, но твёрдо решил хорошенько подумать, если когда-нибудь ему действительно придёт в голову мысль всерьёз заняться тёмным заклинательством. Да, на этот раз он тщательно всё взвесит перед тем, как безрассудно кидаться в омут с головой, вот! — Вэй Усянь бегло пролистал стопку «Портретов Старейшины Илин, прогоняющих зло». Он отказывался мириться с тем, что свирепо глядящий здоровяк с синей мордой, торчащими клыками, выпученными глазами и надутыми жилами изображал его самого. — Красавчик! — с самодовольной миной цокнул языком Вэнь Чао. Вэй Усянь скривился, как от зубной боли. Своей внешностью он вообще-то по праву гордился. Не Хуайсан задумчиво повертел веер в руках, разрываясь между сочувствием к товарищу и желанием посмеяться над его несчастьем. Действительно тяжёлый выбор! — Вэй Усянь твёрдо решил отстоять свою честь. — Я бы удивилась, если бы негодник промолчал! — закатила глаза Юй Цзыюань. — Вэй Усянь был известен своей красотой, а ты что нарисовал?! Если не видел его своими собственными глазами, то нечего и бумагу марать, иначе введёшь в заблуждение подрастающее поколение. Вэй Усянь воспрял духом и гордо приосанился под робкие поддерживающие улыбки присутствующих краснеющих дев. — Думается мне, там никому нет дела до того, как ты выглядел на самом деле! — с нескрываемым удовольствием протянул Вэнь Чао. — С его «подвигами» было бы удивительно, если бы кому-нибудь было дело до его «красоты», — фыркнул насмешливо Цзинь Цзысюнь. — Шарлатан собрался было ему возразить, как вдруг Вэй Усянь почувствовал порыв ветра у себя за спиной и тут же отскочил в сторону. — Что на этот раз? — с беспомощной покорностью спросил Цзян Чэн, впрочем, без особого интереса. — Ещё не знаю, но уже предвкушаю веселье! — с широкой ухмылкой отозвался Вэй Усянь. — Как ты мог найти приключения на ровном месте? — вздохнул Цзян Чэн, давно уже достигший той стадии просветления, когда чётко понимаешь, что кричать, ругать, умолять и увещевать Вэй Усяня абсолютно бесполезно. — Справедливости ради, это не я нашёл приключения, а они — меня! — поправил его Вэй Усянь. Цзян Чэн ещё раз горестно вздохнул, послал матери полный муки взгляд и плеснул себе в пиалу вина — благо, кувшин стоял на столе. Какие Вэни всё-таки предусмотрительные! — Вэй Усяню удалось избежать атаки… Вэй Усянь гордо расправил плечи, красуясь и довольствуясь собой. — … но зато шарлатан отлетел за обочину дороги и приземлился прямиком на лоток с ветряными вертушками, которые взрослые обыкновенно покупали своим детям. — Бедный мужчина… — расстроенно произнесла Цинь Су. — Пусть он и не совсем чист на руку, но разве он заслужил настолько жестокое обращение? Цзян Яньли покивала, полностью согласная с этим высказыванием. Даже если этот шарлатан наживался на имени её дорогого шиди, он не заслужил столь сурового наказания. — Сразу же началась страшная кутерьма: кто-то бросился помогать бедолаге, а кто-то — собирать разбросанные товары. Лань Ванцзи едва заметно нахмурился и усилием воли удержался от того, чтобы поёжиться. Он действительно чувствовал себя крайне неуютно среди большого скопления людей. Как, например, сейчас в зале Знойного дворца. Одно внушало надежду: за три дня, что длится чтение, Ванцзи уже немного привык находиться в одном помещении с таким большим количеством людей. По крайней мере — пока книга не начинает нести какую-нибудь смущающую и бессмысленную чушь. — Шарлатан хотел выругаться, но потом увидел, что его пнул молодой господин, сверкающий золотом с головы до пят и бывший, несомненно, богачом знатного рода, и весь его запал сошёл на нет. — Оу… — поморщился Вэй Усянь. — Это действительно может стать проблемой, — вздохнул Не Хуайсан. — Не когда там находится Вэй Усянь, — равнодушным тоном произнёс Цзян Чэн. — Или, по крайней мере, он всегда может направить ситуацию в другое русло и создать проблемы совершенно иного рода, отвлекающие от прошлых. — Вот это уже больше похоже на правду, — кивнула сыну Юй Цзыюань. — Взглянув более внимательно, он также заметил вышитый на груди юноши пион сорта «Сияние средь снегов»… Цзини моментально оживились, гадая, кто из их Ордена это может быть. — Интересно, кто… — задумчиво начал размышлять на ту же тему Вэй Усянь, когда его резко потрясла догадка. — Оу… — он ещё раз прикинул шансы и вероятности. — Оу. В это же время на своём месте резко выпрямился Цзинь Цзысюань. Разве его — их с девой Цзян! — будущий сын — не единственный Цзинь, который до этого появлялся в книге? За исключением краткого упоминания о Мэн Яо, вроде как ставшем Цзинь Гуанъяо и главой ордена Ланьлин Цзинь, и Мо Сюаньюя, после недолгого обучения изгнанного из Ордена и пожертвовавшего своё тело Старейшине Илин. (Не думать о позорной смерти отца, не вспоминать!) — … и последняя толика силы духа покинула его. Однако он всё же не смог принять незаслуженного пинка и еле слышно пропищал: — Почему вы пнули меня? — Он ещё и смеет спрашивать?! — тут же разгневался Цзинь Цзысюнь. — Этот шарлатан совсем не знает своего места! — Действительно, как смеет жалкий простолюдин разговаривать в таком тоне с членом одного из Великих орденов? — возмутился Вэнь Чао. Глаз госпожи Цзинь нервно дёрнулся, и ей пришлось убедительно напомнить себе, что как госпожа Великого Ордена, она не имеет права отвесить парочку крепких подзатыльников своему племяннику и члену другого Великого Ордена. Даже если они — шумные, беспокойные, ни на что не годные жалкие сопляки. Репутация Ланьлин Цзинь сильно пострадает, если она публично начнёт учить Цзысюня уму-разуму. А уж реакцию Вэнь Жоханя на учение пусть и бестолкового, но всё-таки младшего сына и вовсе предсказать невозможно. Всегда, конечно, есть шанс, что он просто посмеётся и будет с интересом наблюдать дальше, позволяя подобную вольность и забавляясь её дерзостью, но вероятность, что он обучение сына достойным манерам не оценит, была существенно выше, а госпожа Цзинь лишнего риска не любила и смысла в нём не видела. Тем более что он не окупится в любом случае: даже при маловероятном благосклонном отношении и попустительстве Вэнь Жоханя единственное, что она сможет получить — это возможность безнаказанно посотрясать воздух своим очень ценным мнением. Она не обманывалась насчёт своих шансов реально повлиять на второго наследника другого Ордена. — Молодым господином оказался Цзинь Лин. Цзинь Цзысюань тут же жадно уставился на книгу, надеясь побольше услышать о своём возможном сыне. Пусть это и сбивало с толку, но в то же время и наполняло душу Цзысюаня чем-то очень тёплым, мягким и трепетным. Как бы дико это ни звучало, как бы безумно ни было, Цзысюань уже был готов всей душой любить это неуёмное дитя. Или точнее будет сказать — уже любил? Цзян Яньли тоже подобралась, готовая впитывать каждое слово. Её сын. Её и молодого господина Цзинь… Интересно, как это вообще произошло? Как это могло произойти в книге, где, судя по всему, не состоялось никакого чтения, а госпожа Цзинь не узнала о словах своего сына и не заставила его публично принести извинения? Лань Цижэнь на пару мгновений замер, смотря в книгу поражённо-отсутствующим взглядом, после чего, к огромному удивлению присутствующих, крайне неловко скосил глаза на Вэй Усяня, громко прокашлялся и сухим непререкаемым тоном зачитал: — Он скрестил руки на груди и холодно сказал: — Пнул? Любой, кто рискнёт произнести при мне имя «Вэй Усянь», должен упасть на колени и благодарить меня за то, что вообще остался жив. А ты выкрикиваешь его имя на всю улицу. Смерти ищешь?! В зале повисла напряжённая, крайне неловкая тишина. Все взгляды недоверчиво прикипели к книге, чтобы потом перейти на разом побледневшего Вэй Усяня, растерянно хлопающего глазами. Все уже имели удовольствие и честь видеть, насколько он близок с девой Цзян, и всё же её якобы будущий сын… Готов едва ли не убить за одно только произношение имени проблемного шиди его матери? Что там вообще произошло, гуй побери? Цзян Яньли, не выдержав, надрывно всхлипнула: — П-почему? Ч-что так-кого мог сделать А-Сянь, чтобы А-Лин так к нему относился? — её лицо выражало искреннее горе пополам с недоумением. Цзинь Цзысюань неловко взъерошил волосы. Пусть он не особо любил Вэй Усяня, но прекрасно помнил, как его книжная версия спасла А-Лину жизнь во время ночной охоты на богиню-пожирательницу душ. И почему-то в глубине души у Цзысюаня было смутное чувство, что книжный Вэй Усянь ещё не раз вытащит его бедового сына из лап смерти. Всё это совершенно не добавляло ясности в его отношение к наглому юньмэнцу. — Вэй Усянь никак не предполагал, что здесь окажется Цзинь Лин… — Никто не предполагал, — хмыкнула Юй Цзыюань. Госпожа Цзинь мечтательно улыбнулась, уже представляя, как будет баловать будущего внука самыми бесстыдными способами. Она определённо окружит этого бесценного ребёнка любовью и заботой! Главное только убедиться, что он родится! У Цзинь Цзысюаня внезапно по спине промаршировал холодок от расчётливого взгляда его матери. Он определённо не хотел — боялся — знать, о чём она думает. Не хотел, но мог с лёгкостью предположить более чем вероятный вариант. — … и, тем более, не ожидал от него столь высокомерного и надменного поведения. — Он ведь Цзинь, — с унылой обречённостью пробормотал Вэй Усянь. Он отказывался верить, что сын шицзе может настолько его ненавидеть. Что могла натворить его книжная версия, чтобы вызвать это? Ведь и Саньду Шэншоу, книжный Цзян Чэн, тоже не питал к нему особой любви, даже после тринадцати лет небытия. Он был готов скормить его труп собакам, прекрасно зная, как сильно Усянь боится этих жутких монстров! — Он подумал: «Как же так вышло, что это дитя выросло столь заносчивым и жестоким?» Со стороны Цзиней — и Юй Цзыюань — послышались многозначительные хмыки, явно выражающие их несогласие и недовольство. Уголки губ Цзян Яньли печально опустились, придавая ей ещё более расстроенный вид. — «Он унаследовал все пороки своего отца и дяди и ни одного достоинства своей матери.» — Какая хорошая фраза! — негромко цокнул языком Вэй Усянь, вполне согласный с книжным будущим собой. — Что значит «унаследовал все пороки своего дяди»? — возмутился Цзян Чэн, мстительно пиная шисюна в голень. А потом подумал и добавил болезненный щипок за бок. Вэй Усянь взвизгнул от неожиданности и уставился на брата, как на предателя. — Полагаю, то и значит, — не менее мстительно выдавил он. — Привычку пинаться он, во всяком случае, совершенно точно перенял от тебя! Лицо Цзян Чэна приняло сложное выражение, выдавая его борьбу между раздражением и гордостью. Цзинь Цзысюань внимательно смотрел на них и деву Цзян, которой потасовка братьев вернула тень улыбки. «Унаследовал все пороки своего отца и ни одного достоинства своей матери», да? Обычно все твердили, что именно Цзысюань был лучшим в их паре, а Цзян Яньли не имела хоть сколько- нибудь значимых достоинств, и слышать новую интерпретацию оказалось действительно неожиданно. И весьма неприятно, если уж быть честным с самим собой. Юй Цзыюань и госпожа Цзинь озадаченно переглянулись, не в состоянии решить, как относиться к этой фразе. Они обе искренне любили А-Ли и признавали её тихий, но твёрдый дух и всеобъемлющую доброту, но категорично не были согласны с утверждением насчёт их сыновей. — «Если я не подлатаю прорехи в его воспитании, то рано или поздно он столкнётся с большими трудностями». — Ты такой заботливый дядя, Вэй-сю-у-ун! — проворковал Не Хуайсан. — Не настолько, как Цзян Чэн! — поддразнил брата тот. — Вспомнить хотя бы запугивание всех соперников на горе Дафань и четыреста Сетей божественного плетения! — Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала! — Цзян Чэн в ответ яростно засверкал глазами, разве что не пуская молнии и не шипя, как облитый водой кот. — Или уже память отшибло, как и сам был не прочь отпугнуть лишних участников? Цзян Яньли не удержалась от тихого короткого смешка. Когда она смотрела на шутливо ссорящихся и дразнящих друг друга братьев, казалось, что любые беды будут им по плечу, а жуткое книжное будущее, где А-Чэн готов тринадцать лет гоняться за малейшей тенью А-Сяня никак не с невинными намерениями угостить пиалой-другой лотосового вина, никогда не будет иметь даже малейшего шанса на исполнение. — Заметив, что Цзинь Лин всё ещё пребывал в ярости и грозно двинулся к шарлатану, Вэй Усянь вмешался: — Цзинь Лин! — Спасибо, А-Сянь, — с искренней нежной улыбкой произнесла Цзян Яньли. В описанной в книге ситуации А-Сянь был, очевидно, единственной надеждой и шансом А-Лина на исправление. — Всегда пожалуйста, шицзе, — непривычно мягко отозвался тот. — Ты же знаешь, что я бы сделал что угодно для твоего ребёнка. Цзян Чэн саркастически хмыкнул и обиженно сложил руки на груди. — А-Чэн, ты тоже проделал огромную, потрясающую работу и, судя по всему, практически вырастил А-Лина, за что я бесконечно благодарна, — Цзян Яньли нежно погладила брата по плечу, и тот моментально растаял, уже не выглядя таким напряжённым. — Но ты и сам прекрасно понимаешь, что общение и взаимодействие с людьми — далеко не самая сильная твоя сторона. Ты сделал всё, что мог. Больше, чем должен был, я уверена. И ты прекрасно справился. Просто позволь А-Сяню позаботиться об остальном. Если бы это сказал кто-нибудь другой, тем более мать или отец, Цзян Чэн чувствовал бы себя полнейшим неудачником, в очередной раз проигравшим Вэй Усяню. Он бы злился, обижался и кипел от ярости и бессилия. Но это была А-Ли, больше всех заботящаяся о нём и Вэй Усяне, почти вырастившая их. Сестра, чьи тёплые руки и ласковый голос были одинаково способны с лёгкостью усмирять и гнев пополам с обидой самого Цзян Чэна, и кипучий энтузиазм неуёмного Вэй Усяня. Поэтому Цзян Чэн лишь посмотрел ей в глаза, позволив на мгновение показать свою ранимость, и коротко сжал её ладошку. Было забавно и одновременно почти не верилось, как когда-то сестра была способна утащить их с Вэй Усянем вдвоём на этих тонких руках, а через пару лет её ладони будут просто-напросто утопать в его. Они ведь с Вэй Усянем, два здоровых лба, уже сравнялись с ней в росте! Лань Цижэнь неловко кашлянул, привлекая внимание присутствующих, и продолжил: — Фальшивый заклинатель не осмелился произнести ни звука, но глаза его выражали глубокую признательность. Цзинь Цзысюань поёрзал на своём месте. Не то чтобы он сам или кто-либо из его Ордена был особенно любезен с простолюдинами — никогда, если честно! — но по какой-то причине сейчас он чувствовал вину и стыд за поведение своего будущего сына. Мэн Яо и Су Шэ непреднамеренно понимающе переглянулись. Они оба были знакомы с бессилием перед кем-то, обладающим властью и силой, намного теснее, чем им бы того хотелось. — Цзинь Лин повернулся к Вэй Усяню и со всеобъемлющим презрением произнёс: — Ты ещё здесь? Отлично, и ты сойдёшь! Цзян Яньли могла только расстроенно вздохнуть на такое поведение. Ей действительно стоит выжить и приложить все силы к воспитанию своего ребёнка! — Сойдёшь для чего? — насмешливо вскинул бровь Вэй Усянь. — Наглый дерзкий сопляк! — проворчал он чуть слышно, но беззлобно. Юй Цзыюань, чей уровень более чем позволял услышать воспитанника, лишь вскинула бровь. По её авторитетному мнению, Вэй Ин был последним человеком в Поднебесной, имеющим право предъявлять А-Лину претензии в наглости и дерзости. — Вэй Усянь засмеялся: — Пха! Напомни-ка мне, кто не далее как несколько дней назад валялся брюхом на земле, безо всякой надежды встать? — Пожирающая души богиня была столько глав назад, что даже не верится, что для героев прошло всего несколько дней, — вздохнул Не Хуайсан. — Да, хорошие были главы, — довольно ухмыльнулся Не Минцзюэ, вспоминая описание той ночной охоты. Великолепной и запоминающейся ночной охоты, так как заклинатели крайне редко встречаются с подобным врагом, обычно они охотятся на тёмных тварей всех видов и уровней сил и опасности. — Цзинь Лин ядовито ухмыльнулся и коротко свистнул. Цзян Чэн моментально прищурил глаза, вперившись в книгу подозрительным взглядом. Цзинь Цзысюань заинтригованно склонил голову к плечу. Неужели А-Лину передалась его любовь к собакам? Завёл ли А-Лин себе какого-нибудь очаровательного щенка, с которым можно играть едва не днями напролёт и не беспокоиться о своей репутации? Вэй Усянь внезапно для себя почувствовал холодок по спине и лёгкую дрожь. Это определённо не было хорошим предзнаменованием, если Вэй Усянь хоть немного разбирался в предзнаменованиях, живя в одном доме с самой Пурпурной Паучихой. — Вэй Усянь сначала не понял причины этого поступка, но вскоре вдалеке послышалось тяжёлое и прерывистое дыхание приближающегося зверя. Вэй Усянь гулко сглотнул резко пересохшим горлом, стремительно бледнея. Определённо ужасное предзнаменование! Цзян Чэн со смесью раздражённой нежности и покровительственной снисходительности на лице сжал его руку, безмолвно напоминая о своём присутствии и обещая свою защиту. — Обернувшись, Вэй Усянь увидел, как прямо на них из-за угла несётся чёрный пёс-оборотень ростом ему по пояс. — Мама, роди меня обратно… — бледными губами беззвучно прошептал Вэй Усянь, изо всех сил вцепляясь в руку Цзян Чэна и пытаясь сконцентрироваться на нём, а не на жутком монстре из книги. — Крики ужаса звучали всё ближе и ближе, громче и громче: — Бешеная собака вырвалась на волю! Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь обеспокоенно посмотрели на Вэй Усяня, которому с трудом удавалось просто дышать. Видя, что он находится на грани абсолютной паники, Цзян Чэн, подумав пару мгновений, мужественно притянул брата в свои объятия, пряча от книги и присутствующих. Лань Ванцзи разумом смутно осознавал, что не должен завидовать Цзян Ваньиню, так открыто обнимающему Вэй Ина, но всё равно завидовал и хотел оказаться на его месте. — Мгновенно изменившись в лице, Вэй Усянь пустился во всю прыть. Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао рассмеялись, но особой поддержки со стороны остальных присутствующих не нашли. — Надеюсь, с Вэй-сюном всё будет хорошо, — вздохнул Не Хуайсан, искренне сочувствуя товарищу. Вэй-сюн был более чем снисходителен к его, Хуайсана, собственным слабостям, так что со стороны Хуайсана будет честно ответить таким же пониманием. — Факт довольно постыдный, но всепобеждающий и несокрушимый Старейшина Илин трусил при виде обыкновенной собаки. — «Всепобеждающий и несокрушимый»? — фыркнул Вэнь Чао. — Хорошая шутка! — поддержал его Цзинь Цзысюнь. Естественно, ни один из них бы и под страхом смерти не признал, что по способностям и рядом не стоял с каким-то «сыном слуги». — И с этим в самом деле ничего нельзя было поделать. Цзян Чэн смиренно вздохнул. Как бы он ни любил собак, он давно понял, что они и Вэй Усянь просто несовместимы. Категорически. Ни в какой форме, подразумевающей отсутствие моральных пыток. — В детстве, ещё до того, как Цзян Фэнмянь взял его к себе, Вэй Усянь жил на улице, и ему часто приходилось драться за еду со злыми собаками. Многие присутствующие скривились от упоминания о постыдном, по их мнению, прошлом воспитанника главы Цзян. Лань Цижэнь на краткое мгновение поджал губы, но было трудно сказать со стороны, что именно в последней фразе вызвало его недовольство. Лань Ванцзи обеспокоенно посмотрел на Вэй Ина. Он был таким маленьким, когда это происходило… Ванцзи даже представить себе не может, что бы он делал на его месте, как бы справился с такими суровыми жизненными испытаниями. Он и поныне ни в чём не знает недостатка, пусть и ведёт сдержанный образ жизни. Но это его собственный выбор. И то немногое, что у него есть, всегда отменного качества. — Со временем, после бессчётного количества укусов и преследований, он стал до смерти бояться псов, какого бы размера они ни были. Вэнь Чао открыло было рот, чтобы в очередной раз высмеять глупую слабость «сына слуги», но предусмотрительный Вэнь Сюй вовремя пнул его, прерывая неуместные насмешки в зародыше. За что удостоился поощрительного взгляда отца, имеющего на цзянского воспитанника определённые далеко идущие планы. — Цзян Чэн в своё время часто насмехался над ним из-за этого. Только мелко подрагивающий и с трудом дышащий в его объятиях Вэй Усянь удержал Цзян Чэна от стыдливого румянца. Что ж, ему действительно было сложно принять тот факт, что кто-то может не любить таких очаровательных созданий, а уж в то, что Вэй Усянь на самом деле, совершенно серьёзно боится их до панического ужаса, он верит только в подобные моменты слабости — в остальное время Вэй Усянь очень убедительно строит из себя воителя без страха и упрёка. — Если бы Вэй Усянь решился кому-то рассказать о своём страхе, то не только бы осрамился, но и прослыл бы лжецом, поскольку никто бы ему не поверил. — Это действительно имеет смысл, если Старейшина Илин слыл самым могущественным тёмным заклинателем, — кивнул Вэнь Сюй. Не Хуайсан испуганно расширил глаза и громким шёпотом трагично произнёс: — Наследник Вэнь не сказал «Логично»! — Наследник Не считает, что я не знаю иных слов? — поддразнил в ответ тот с широкой ухмылкой. — Ну что вы, я ничего не знаю!.. В смысле, не считаю… — пролепетал Не Хуайсан, похожий на большую взъерошенную от страха птицу. — Вот поэтому почти никто не знал о секрете Вэй Усяня. — Это просто смешно! — закатил глаза Цзинь Цзысюнь, за что на него сразу шикнули и госпожа Цзинь, и Цзинь Цзысюань. Он послушно замолк, но обиженно отвернулся, чувствуя себя преданным. — Зато сейчас об этом знают абсолютно все! — фыркнул Вэнь Чао. Вэнь Сюй, Вэнь Цин и Вэнь Нин устало переглянулись. Вэнь Жохань вскинул бровь, оценивая сложившееся в семье положение вещей. — Однако сейчас он бежал ни жив ни мёртв от ужаса… Цзян Яньли, Цинь Су и Ло Цинъян сочувственно посмотрели на реального Вэй Усяня. Голос Лань Цижэня на мгновение дрогнул. Веко, видимо, дёрнулось в знак солидарности. — … и, едва завидев высокую, непоколебимую фигуру в белом, закричал что есть мочи: — Лань Чжань, спаси меня! Лань Ванцзи только благодаря воспитанию и выдержке не подпрыгнул на месте от неожиданности. — Лань Ванцзи?! — яростно прошипел Цзян Чэн, уставившись на подрагивающего Вэй Усяня, как на предателя. — Ты променял меня на Лань Ванцзи?! Может, и сейчас к нему пойдёшь, раз уж он лучше меня? Вэй Усянь судорожно замотал головой и вцепился в брата ещё цепче, будто собирался срастись с ним в единое целое. — Цзинь Лин чрезвычайно удивился, когда, загоняя Вэй Усяня… Цзян Яньли сделала такое неодобрительное лицо, что многие присутствующие просто боялись смотреть в её сторону, чтобы не чувствовать себя виноватыми за все совершённые в жизни грехи. Цзинь Цзысюань расстроенно поник. Он прекрасно понимал и полностью разделял любовь к собакам, но никогда не использовал их для запугивания других людей. Особенно — родственников. Ведь, по сути, и Вэй Усянь, и Мо Сюаньюй, в теле которого возродился Старейшина Илин, одинаково приходились А-Лину дядями, пусть и с разных сторон. И один по крови, а второй — по клану. — … внезапно натолкнулся на Лань Ванцзи: «И с чего этот умалишённый опять оказался рядом с ним?!» Лань Ванцзи едва заметно нахмурился. Ему действительно не нравился будущий сын девы Цзян и молодого господина Цзинь. Совсем. Взгляд Лань Цижэня, скользящий дальше по тексту, наполнился гордостью, а голос приобрёл дополнительную глубину, выдавая племянникам, близко его знающим, волнение и смятение чувств: — Лань Ванцзи был известен своей серьёзностью, никогда не смеялся и не болтал попусту… Многие неосознанно посмотрели в сторону Вэй Усяня. Едва ли в мире существовал человек, более противоположный Лань Ванцзи по характеру. — … и некоторые заклинатели даже одного с ним возраста робели в его присутствии, не говоря уже об учениках. Степень его устрашения превышала даже степень устрашения Лань Цижэня в его лучшие годы. — Это так похоже на Лань Чжаня… — глухо и несколько нервно хохотнул Вэй Усянь, всё ещё прячась от жестокого мира, полного страшных свирепых чудовищ, в объятиях брата. — Вы только посмотрите, кто вернулся к жизни! — цокнул языком Цзян Чэн, закатывая глаза. Естественно, он бы ни за что не признался, как на самом деле рад, что Вэй Усяню становится легче и он приходит в себя. — Пёс Цзинь Лина подвергался суровой дрессировке, потому, в отличие от обычных собак, был весьма разумен. Он словно тоже понял, что не стоит бесчинствовать в присутствии этого человека, и, издав пару подвываний, спрятался за Цзинь Лином, поджав хвост. — Какая всё-таки умная животина! — восхитилась вторая госпожа Юй. — Я думал, вам нравится мой ослик! — возмутился — всё ещё из объятий Цзян Чэна — Вэй Усянь. — Одно другому не мешает, — пожала плечами та. — Меня больше восхищает то, что Лань-сюн настолько суров, что с ним предпочитают не связываться даже животные! — хихикнул Не Хуайсан. — Ага, ещё немного, и от его взгляда даже нечисть сама будет изгоняться, — фыркнул Вэнь Чао. — Всё может быть, всё может быть, — невинно улыбнулся Не Хуайсан, делая вид, что не заметил сарказма, чем заслужил негодующе-раздражённый взгляд. — Чёрную собаку-оборотня редкой породы Цзинь Лину вручил Цзинь Гуанъяо. Все посмотрели на Мэн Яо. — Спасибо вам, молодой господин Мэн, — тепло улыбнулся единокровному брату Цзинь Цзысюань. — Ох, но я ещё ничего не сделал, молодой господин Цзинь… — тихо отозвался Мэн Яо, едва смея даже поднять взгляд. — Думаю, лучше продолжить чтение, — прервала робкую попытку наладить связь госпожа Цзинь. Её сын не должен общаться с всякими ублюдками, и уж тем более — с ублюдками своего отца! Мэн Яо сжался на своём месте, одновременно чувствуя страх перед суровой госпожой Цзинь и вину перед молодым господином Вэем, который был к нему сегодня так добр. Да, это не он травил Вэй Усяня собакой, но именно он подарил её Цзинь Лину, который использовал её отнюдь не для благородных целей… — Большинство людей, узнав, что этот подарок преподнёс сам Ляньфан-цзунь, остерегались давать ей отпор. — Какая чушь! Чтобы сын шлюхи — и стал главой Ордена? Да в жизни этому не бывать! — фыркнул Цзинь Цзысюнь, не сплёвывая на землю только потому, что боялся оскорбить Вэней. — Ещё и хао такое — «Ляньфан-цзунь»! — презрительно скривился Вэнь Чао. — Что за «скрытое благоухание»?! — Ещё скажите «господин, накопивший талант/хорошую репутацию» — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. — Тогда почему не сразу «господин, заключающий в себе таланты и доброе имя подобно скрывающему благоухание цветку»? — расхохотался Вэнь Чао. — Кфм! — демонстративно прочистил горло Лань Цижэнь, смеряя юношей неодобрительным взглядом, и с очевидной гордостью продолжил: — Но Лань Ванцзи отличался от большинства. Цзян Чэн закатил глаза под тихое хихиканье постепенно приходящего в себя Вэй Усяня. — Его совершенно не интересовало, ни чей это подарок, ни кто его хозяин — он всех усмирял одинаково строго и беспощадно. — Это действительно так похоже на Лань Чжаня! — Вэй Усянь, чтобы его было хорошо слышно, даже потрудился вынырнуть из пурпурных одежд, в которые до этого пытался зарыться как можно глубже. — Молодой господин Вэй действительно хорошо знает моего брата! — поддразнил и его, и Ванцзи Лань Сичэнь. — Мы ведь с Лань Чжанем почти приятели! — гордо произнёс Вэй Усянь. — Мы не приятели, — тут же отозвался Лань Ванцзи, пусть и не столь громко. — Лань Чжань, ты ранишь меня в самое сердце! — ахнул Вэй Усянь. — Правда? Мне казалось, тебе достаточно хорошо в объятиях Цзян Ваньиня, — безразличным незаинтересованным тоном произнёс Лань Ванцзи. — Неужели я слышу в твоём голосе ревность, Ванцзи? — прикрыв низ лица широким рукавом и азартно блестя глазами, тихо спросил Лань Сичэнь с широкой улыбкой. Лань Ванцзи лишь демонстративно повернулся к дяде, коротко кивая ему в знак продолжения чтения. — И вот сейчас Лань Ванцзи поймал Цзинь Лина, когда тот травил Вэй Усяня собакой… Лицо Цзян Яньли исказилось, так как ей было больно даже слушать, что её собственный сын травит её дорогого шиди собакой, которых тот так боится. Как всё вообще могло к этому прийти?! — … потому сердце юноши сжалось: «Вот и все. Теперь он наверняка убьёт пса-оборотня, которого я с таким трудом натаскал, а потом жестоко накажет и меня!» Лань Цижэнь тихо фыркнул себе под нос, после чего отчётливо добавил: — В Облачных Глубинах запрещено умертвлять живое! — А разве они сейчас в Облачных Глубинах? — притворно удивился Вэнь Жохань. — Нет, но сути и правил это не меняет! — настаивал Лань Цижэнь. — Любой адепт Гусу Лань не отнимет чью-либо жизнь без самой крайней на то необходимости! — То есть учитель Лань признаёт, что чисто теоретически такая необходимость вполне может возникнуть? Что может сложиться ситуация, когда убийство будет самым оптимальным выбором? — с искренним интересом спросил Вэнь Жохань. Лань Цижэнь скривился, недовольный, что его подловили на слове, и через силу медленно кивнул. — Убийство может быть оптимальным вариантом, — сквозь зубы процедил он. — Но от этого убийством оно быть не перестаёт. Поэтому проливший кровь всё равно обязан понести наказание. Многие присутствующие, в первую очередь Вэни, Не и Юи, почувствовали, как у них отвисают челюсти. — Даже если убийца защищал свою жизнь, и ситуация была — либо ты, либо тебя? — прищурившись, поинтересовался старый глава Юй. — Конечно! — твёрдо кивнул Лань Цижэнь, не замечая, как скукожились рядом оба его племянника, пряча свои взгляды и отчаянно пытаясь удержать равнодушные выражения на лицах, чтобы никто не догадался, сколь болезненным был для них этот конкретный вопрос. Вэнь Жохань внимательно посмотрел на Лань Цижэня и решил, что не стоит зря тратить слова. Лани были известны своей упёртостью, достойной лучшего применения, и слепой приверженностью правилам и традициям, а у Жоханя не было ни причин, ни желания пытаться раскрыть им глаза. Поэтому он лишь пожал плечами и перевёл взгляд на книгу. Мужчина, её читающий, только что сильно его разочаровал, а значит, больше не представляет особого интереса. — Тем временем Вэй Усянь поднырнул под руку Лань Ванцзи и спрятался у него за спиной, жалея лишь о том, что не может взобраться на Ханьгуан-цзюня, словно на высоченную жердь, и так карабкаться до самых Небес. Лань Ванцзи окаменел, боясь сделать лишний вдох. Он ведь ослышался? Его определённо подвёл слух, не так ли? (Наполовину угрюмо, наполовину презрительно скривившееся лицо дяди прискорбно отчётливо говорило, что слуховых галлюцинаций у него всё-таки нет.) — Вот так, значит? — прищурился Цзян Чэн и принялся шутливо отпихивать Вэй Усяня. — Иди к своему Лань Ванцзи и его обнимай, раз тебе с ним так удобно! — Меня и тут неплохо обнимают! — хихикал в ответ Вэй Усянь, ещё ближе прижимаясь к брату. Цзян Яньли довольно смотрела на братьев. Она ни за что не допустит, чтобы для них всё закончилось, как в книге! — Почувствовав, как вокруг его талии обвилась пара рук, Лань Ванцзи всем телом будто задеревенел. Лань Сичэнь сцедил в пиалу тихий смешок, забавляясь страданиями книжной версии своего брата. Впрочем, и реального Ванцзи тоже. — Бедный второй молодой господин Лань! Наверняка ему противно, что Вэй Усянь к нему так бесстыдно липнет! — покачал головой Вэнь Чао, но не мог — да и вряд ли сильно хотел — скрыть довольный блеск глаз. — Он ведь не касается чужих! — покивал согласно Цзинь Цзысюнь. — Цзинь Лин воспользовался заминкой, свистнул два раза и обратился в бегство вместе с чёрным псом-оборотнем. — Умный ход! — протянул Не Хуайсан с уважением и одобрением. — Конечно, ты оценишь! Ты постоянно сбегаешь от проблем! — насмешливо, но вполне миролюбиво фыркнул Не Минцзюэ. — Этот монстр наконец исчез? — Вэй Усянь мигом оторвался от Цзян Чэна, к которому едва не прирос на последние пятнадцать фэней. — Теперь можно спокойно наслаждаться чтением! — неприлично бодрым для недавно трясущегося от страха человека голосом прощебетал он. Цзян Чэн закатил глаза. Он пытался не чувствовать себя использованным, преданным и одиноким, но это было очень сложно, когда Вэй Усянь так быстро — вновь — оставил его позади, как только перестал нуждаться в его помощи, защите и утешении. — Ошеломлённый шарлатан на обочине всё ещё пытался встать: — Падение нравов в нашем обществе всё продолжается и продолжается. Какое же несносное молодое поколение нынче вскармливают в именитых кланах! Стыд и позор! Большинство присутствующих попытались прожечь книгу гневными взглядами, но успехов пока не достигли. — Вэй Усянь, услышав, что лай собаки постепенно стих вдали, вышел, наконец, из-под защиты Лань Ванцзи. Цзян Чэн почти ненавидел облегчение, накатившее на него при осознании, что про Лань Ванцзи Вэй Усянь забыл бы столь же легко, как и про него самого. Этот глупый факт совсем не должен был утешать Цзян Чэна, но почему-то утешал. Это было почти унизительно. — Заложив руки за спину, он, как ни в чём не бывало, поддержал светскую беседу: — Что верно, то верно. Общество морально разлагается с каждым днём. Люди теперь не такие, как в былые времена. — Звучишь, как какой-то старик, Вэй-сюн! — рассмеялся Не Хуайсан. Вэй Усянь демонстративно скривился, не считая нужным отрицать очевидное. — Не то чтобы я был закоренелым пессимистом, но по моему опыту, старыми добрыми временами мы обязаны исключительно нашей плохой памяти, — хмыкнул старый глава Юй, заставив многих прыснуть со смеха. — Какое очаровательное, прямо-таки жизнеутверждающее мировоззрение! — восхитился Вэнь Жохань. Лань Цижэнь раздражённо прочистил горло, возвращая внимание присутствующих к книге. Быстрее продолжат читать, не отвлекаясь — раньше закончат со всей этой чушью. — Теперь шарлатан взглянул на Вэй Усяня, словно на своего спасителя… Цзян Чэн насмешливо фыркнул и закатил глаза, за что получил тычок в бок, и пообещал себе в следующий раз обязательно оставить своего идиота-братца разбираться с собаками самостоятельно. (Он прекрасно знал, что на самом деле не будет даже пытаться сдержать это обещание.) — … старательно поддакнул и в качестве благодарности поспешно всучил ему стопку «Портретов Старейшины Илин, прогоняющих зло», будто горячую картошку. — Ч-что-о?! — округлил глаза Вэй Усянь, хватая ртом воздух, словно рыба на берегу. — Скорее уж избавился от источника потенциальной проблемы, чем поблагодарил! — хмыкнула Вэнь Цин. Выражение лица Вэй Усяня стало ещё более кислым. — Братец, премного благодарен за случившееся только что! Прошу, прими это в подарок. Даже если ты собьёшь цену и будешь продавать один за три монеты, то всё равно получишь, по крайней мере, три сотни чистой прибыли. — Я один представил, как Вэй-сюн действительно стоит посреди рынка и пытается продать свои собственные искажённые портреты? — задумчиво поинтересовался Не Хуайсан. — Ну, с этого болвана и правда станется заниматься подобной чепухой… — протянул в ответ Цзян Чэн. — Как вы можете так обо мне говорить? — схватился за сердце Вэй Усянь. — Я думал, вы — мои лучшие друзья! — Ты всегда можешь передать эту роль Лань Ванцзи. Уверен, он будет ответственно выслушивать твою чушь и отгонять от тебя всех собак, какие только вам повстречаются, — равнодушно пожал плечами Цзян Чэн. Естественно, он понятия не имел, что ненароком попал в самое яблочко. Лань Ванцзи принялся сверлить стол серьёзным взглядом, почти физически ощущая веселье, исходящее от его брата. — Лань Ванцзи взглянул на свирепого здоровяка на портрете и деликатно промолчал. — Деликатно? По-моему, это просто его обычное состояние! — фыркнул Цзян Чэн. — Знаешь, Цзян Чэн, — покачал головой Вэй Усянь, — порой мне кажется, что ты придираешься к Лань Чжаню при любой возможности. — Знаешь, Вэй-сюн, — в тон ему ответил Не Хуайсан, — мне кажется, что тебе не кажется. — Закройтесь оба! — яростно процедил сквозь зубы Цзян Чэн. — Вэй Усянь, видя, что цена всё падает и падает, не знал, плакать ему или смеяться. — Плакать. Определённо, — кивнул самому себе глава Цинь. — Мало того, что дело вообще дошло до того, что его портреты продают в качестве оберегов от нечисти, так ещё и… — он сделал неопределённый жест рукой, имея в виду искажение портретов и уже в последнюю очередь — падение цены на них. — Да ладно вам! — фыркнул Не Минцзюэ. — Ситуация сложилась настолько дикая и абсурдная, что с неё только и остаётся, что посмеяться. — А ещё, как говорится, смех продлевает жизнь! — широко ухмыльнулся Вэй Усянь. — Так что я определённо склоняюсь к варианту «смеяться». — Это моя награда?! Если ты действительно желаешь отблагодарить меня, то лучше изобрази его красивее!.. — Это всё, что тебя волнует в этой ситуации? — вскинула бровь Юй Цзыюань, но тут же вздохнула и закатила глаза. — Хотя о чём это я? Естественно, ты бы не поступил так, как все нормальные люди! — Я бы тоже на месте Вэй-сюна попросил изобразить меня красивее! — надул губы Не Хуайсан, но достаточно тихо, чтобы избежать пристального внимания и последующего недовольства Пурпурной Паучихи. — Естественно, ты бы попросил! — вздохнул Не Минцзюэ. Глупо было бы ожидать от Хуайсана чего-то иного. — Постой, не уходи. Я хочу у тебя кое-что спросить. — Что на этот раз? — с терпением великомученика спросил Цзян Чэн. — Где продают самое крепкое вино? В каком постоялом дворе готовят вкуснее всего? Где находится ближайшее кладбище? Где можно раздобыть самые лучшие весенние книги? Как пройти к весеннему дому? Лань Ванцзи послал Вэй Усяню, к немалому удивлению последнего, долгий невыразительный взгляд. — Скажи, пока ты торговал здесь, не слышал ни о каких странностях? Или, может быть, сам видел что-то необычное? — Странности? — удивлённо моргнула Цинь Су. — Необычное? — наклонил голову к плечу Не Хуайсан. — Хоть кто-то всё ещё помнит о деле! — одобрительно проворчал Не Минцзюэ, хоть и куда менее радостно, чем обычно, когда речь заходила о нечисти и ночной охоте. — Полагаю, Ханьгуан-цзюнь тоже прекрасно помнит, просто позволяет Старейшине Илин двигаться в собственном ритме и пользоваться собственными методами для сбора информации, — улыбнулся другу Лань Сичэнь. — Шарлатан ответил: — Странное и необычное? Это как раз по моей части. — Почему всегда именно «странное и необычное»? Почему не прекрасное или милое? Не живопись, музыка, театры, книги или хотя бы что-то вроде птиц или кроликов? — горестно простонал Не Хуайсан. — Хоть бы раз обошлось без всякой гадости! — он брезгливо сморщил нос, заставив Минцзюэ басовито расхохотаться, а потом размашистым жестом растрепать ему волосы. Возмущённый писк, непроизвольно вырвавшийся из его рта, тоже делу не помог. — Ваш покорный слуга проводит здесь большую часть года, и все меня зовут «всезнайка из Цинхэ». Какие именно странности вас интересуют? — Кто бы мог подумать, что этот случайный простолюдин-шарлатан станет источником информации! — пробубнил Вэнь Чао. — Разве можно доверять его словам? Что он вообще может знать полезного? — Не попробуешь — не узнаешь, — пожал плечами Вэй Усянь. — Да, вероятность получения информации о чём-то стоящем невелика, но в жизни всякое случается, так что не стоит так пренебрежительно относиться к простолюдинам. В конце концов, у них тоже глаза есть, так что они вполне способны заметить что-нибудь странное, даже если не поймут, с чем именно им пришлось столкнуться. — Вэй Усянь сказал: — К примеру, не пакостничают ли в округе злые духи, не расчленили ли кого недавно, или, может быть, кто-то истребил целый клан? — М-молод-дой г-господин Вэй действит-тельно хорош в п-поиске информац-ции… — тихо пробормотал Вэнь Нин. — Он исключительно хорош на многих поприщах… — задумчиво отозвался Вэнь Жохань, его взгляд покрылся мечтательно-расчётливой дымкой. Вэнь Цин с Вэнь Нином переглянулись между собой наполовину озадаченно, наполовину встревоженно, а потом переглянулись с Вэнь Сюем, беззаботно пожавшим плечами в ответ на их беспокойство. — Шарлатан произнёс: — В этих местах подобного не водится, но если вы пройдёте пять-шесть ли дальше по дороге, то увидите горный хребет под названием Синлу. На вашем месте я бы туда не совался. Не Минцзюэ, к удивлению присутствующих, грязно выругался. Не Хуайсан вперился внимательным взглядом в кислую физиономию брата и вспомнил, что это уже не первый раз за главу. Дело определённо требовало вмешательства и срочного. Что бы там ни скрывал брат, это явно будет не приятный сюрприз и даже не скромный. — Почему же? — Другое его название — Хребет-Людоед. Смекаете, почему? Не Минцзюэ непонимающе уставился на книгу. Хребет-Людоед? Это Синлу-то? Что, гуй побери, произошло за эти сколько-то там лет, разделяющих нынешнее время и описываемое в книге? Ордену Цинхэ Не не одно столетие удавалось держать в тайне наличие там родового некрополя, так почему теперь в книге об этом месте аж молва ходит? Ещё и наверняка со всякими побасенками одна другой интереснее и страшнее! Всё, как любит Хуайсан, ага! — Хребет-Людоед? Звучит интересно! — воодушевился Вэй Усянь. — Конечно! Тебе бы всякую жуткую дрянь да посильнее! — закатил на него глаза Цзян Чэн. — Цзян Чэн, не боишься, что если ты будешь так часто и сильно закатывать глаза, то однажды они так и останутся где-то в затылке? — с интересом спросил Вэй Усянь. — Идиот! — фыркнул на него тот, отвесив лёгкий — любящий — подзатыльник. — Конец, — Лань Цижэнь с нескрываемым облегчением закрыл книгу и тут же положил её на стол, будто она жгла ему руки или была чем-то отвратительно грязным. Вэй Усянь весело переглянулся с Цзян Чэном и Не Хуайсаном. — Не думал, что старик Лань вообще снизойдёт до того, чтобы лично читать книгу! — прошептал он с заговорщицким видом. — Полагаю, книга настолько возмутила его, что он предпочёл лично с ней разобраться! — усмехнулся Цзян Чэн. — Но хватило его только на одну главу? — хихикнул Не Хуайсан. Юноши рассмеялись, видя всё ещё крайне недовольное лицо бывшего учителя.