О будущем горьком замолвим словечко

Цзинь Гуаншань обвёл зал заинтересованным взглядом. Многие из присутствующих с опаской и недоверием поглядывали в сторону братьев Не. Сможет ли он, Гуаншань, извлечь из этого пользу? Наверняка, особенно если приложить определённые усилия и аккуратно позаботиться, чтобы Не не смогли восстановить свою подмоченную книгой репутацию. Благожелательная улыбка сама наползла на его лицо, и Гуаншань сладким голосом поинтересовался: — Не стоит ли нам скорее продолжить чтение, чтобы решить это маленькое недоразумение? Я даже готов лично читать следующую главу. Хоть все признали справедливость его слов и никто не возражал, в зале повисла напряжённая тишина: поскольку Цзинь Гуаншань и Не Минцзюэ были равны по статусу, Цзинь Гуаншань не мог ни потребовать, чтобы Не Минцзюэ принёс ему книгу, ни лично забрать, не уронив достоинства. Но естественно, это был бы не глава Цзинь, если бы он не нашёл выход из сложившейся деликатной ситуации: он повернулся к служанке, стоящей за его спиной, и лёгким взмахом веера в сторону главы Не приказал ей принести ему книгу. Когда он получил желаемое, он открыл её, неспешно пролистывая страницы, пытаясь собрать как можно больше информации о странном творении нескольких безумцев — если, конечно, объяснение в начале книги не было ложью — и наконец зачитал: — Глава двадцать третья. Злость. Часть первая. В ту же секунду Цзинь Лин, не приходя в сознание, внезапно принял сидячее положение. — Ну что на этот раз?! — обречённо простонал Цзинь Цзысюань. — Мне не нравится, как прозвучала эта фраза… — поёжилась Цзян Яньли. — Не открывая глаз, он неуклюже поднялся на ноги, покуда двое мужчин за ним наблюдали. — Вы, вроде бы, не в театре, чтобы наблюдать за происходящим со стороны, — опасно прищурилась Юй Цзыюань. Вэй Усянь как можно шире и беспечнее улыбнулся, пытаясь не показать, что у него по спине пробежала дрожь и выступил холодный пот. — Вэй Усянь заинтересовался, что же юноша предпримет дальше… Печальный взгляд Цзян Яньли был для Вэй Усяня ещё хуже постепенно нарастающей ярости Юй Цзыюань. Намного хуже. — … поэтому не остановил Цзинь Лина, когда тот медленно прошествовал мимо, сделал большой шаг вперёд и зашёл обратно в стену, где стоял ещё совсем недавно. Юноша вытянул руки вдоль тела, приняв прежнюю позицию, и замер. Цзинь Гуаншань нахмурился. Что сделала с его внуком «крепость-людоед» этих варваров Не? Оставалось только надеяться, что Старейшина Илин сможет всё исправить. — Вэй Усянь вновь вытащил Цзинь Лина из стены… Внимательно-осуждающие взгляды наконец перестали впиваться в настоящего Вэй Усяня, позволив ему втайне облегчённо выдохнуть. — … одновременно и удивляясь происходящему, и находя это забавным. Вэй Усянь мысленно выругался. Эта книга точно хочет его смерти! — Он только-только собрался сказать Лань Ванцзи, что лучше бы им не задерживаться здесь надолго… — Неужели у тебя в кои-то веки случился проблеск сознательности, ответственности и здравого смысла? — недоверчиво проворчал Цзян Чэн. — Кто знает? — с беспечно-озорным лицом пожал плечами Вэй Усянь. Цзян Чэн мог только закатить глаза на его поведение. Почему этот болван не может быть хоть немного серьёзнее?! Мир рухнет, или что? — … как вдруг в ужасе вздрогнул, услышав вдалеке разъярённый лай собаки. — Почему, ну почему снова она? — уныло проскулил Вэй Усянь, хватаясь за голову. — С тех пор как они скрылись за стенами каменной крепости, чёрная собака-оборотень вела себя весьма воспитанно, смиренно сев у входа и помахивая хвостом. С жалобным и взволнованным видом она покорно ждала, пока ей вернут хозяина, потому больше не выла и не тявкала. — Оу-у-у… — умилённо протянули Цзинь Цзысюань, Не Хуайсан, Цинь Су, Ло Цинъян и, к своему огромному стыду, Цзян Чэн. Лань Сичэнь тихо улыбнулся, предварительно убедившись, что Вэй Усянь слишком обижен на «предательство» Цзян Ваньиня, чтобы обращать внимание на кого-то ещё. — Однако сейчас лай стал ещё яростнее, чем ранее. — Собака слишком умная, она не стала бы лаять просто так, — нахмурился Цзинь Цзысюань. — И то верно, — кивнул Цзян Чэн. — Думаю, было бы лучше проверить, что там случилось. — В любом случае, А-Лина уже отыскали и спасли, можно и покинуть этот «гостеприимный» замок, — равнодушно пожала плечами Юй Цзыюань. — Лань Ванцзи произнёс: — Снаружи что-то происходит. — Это мы уже и без ваших подсказок поняли, большое спасибо! — фыркнул Вэнь Чао. — Он потянулся за Цзинь Лином, но Вэй Усянь опередил его, взвалив юношу себе на спину: — Пойдём проверим! Цзян Яньли благодарно улыбнулась своему шиди, получая в ответ широкую искреннюю улыбку. — Мужчины поспешно вернулись тем же путём, что и пришли. — Ну, другой выход пока ещё никто же не додумался сделать! — усмехнулся Не Минцзюэ. В его голове сама собой нарисовалась картина, как Старейшина Илин находит проделанный мальчишкой-Цзинем вход недостаточно хорошим, и они с Ханьгуан-цзюнем проделывают новый. Размером где-то в половину стены как минимум. — Склонившись, они вышли наружу и увидели, что собака-оборотень стоит к ним спиной, и с глухим рычанием скалит зубы в определённом направлении. Вэй Усянь непроизвольно затрясся, будто наяву слыша пробирающее до костей рычание. — Вэй Усянь держался изо всех сил, однако всё же не смог совладать с собой и, услышав рычание, невольно попятился. Цзян Чэн со вздохом покачал головой. Этот болван никогда не изменится, не так ли? — Собака обернулась, заметила на его спине Цзинь Лина и тотчас же во весь опор пустилась к Вэй Усяню, заставив того издать истошный вопль ужаса. — М-мама! — вскрикнул реальный Вэй Усянь. — С-спасите м-меня кто-ниб-будь от этого м-монстра! Цзян Яньли взяла его за руку и принялась успокаивающе ворковать. Вэнь Чао презрительно скривился. Цзинь Цзысюнь насмешливо скалился. — К счастью, Лань Ванцзи был настороже и мгновенно преградил псу путь, закрыв Вэй Усяня своим телом как раз в тот момент, когда тот почти сбросил Цзинь Лина. — Спас-сиб-бо, Лань Чжань, ты настоящ-щий д-друг! — слабо пролепетал Вэй Усянь. Лань Сичэнь подумал, что теперь его брат будет осторожно и внимательно относиться к каждой собаке, которая ему только встретится на жизненном пути. А если где-то неподалёку будет находиться молодой господин Вэй, настороженность и подозрительность Ванцзи вырастут раз в десять. — Как романтично звучит — закрыл своим телом! — мечтательно вздохнула Цинь Су. Не Хуайсан и Ло Цинъян понятливо переглянулись, расплываясь в одинаковых заговорщицких улыбках. — Собака-оборотень замерла как вкопанная, вновь зажав хвост между лап. Цзинь Цзысюань в душе искренне пожалел животину, вынужденную проявлять осторожность и сдерживаться из-за чужого страха. Впрочем, Вэй Усянь ведь не притворяется и тем более не специально боится собак до умопомрачения, так что не стоит его за это винить. По крайней мере, он не пытается отыграться на них, причинить вред невинным животным из-за своего страха и неприязни, как на его месте обязательно сделали бы Цзысюнь и Вэнь Чао, а это уже немало и говорит в его пользу. — Теперь мужчины поняли, почему собака не высовывала язык, шумно дыша — из её пасти что-то торчало. — Неужели она кого-то съела?! — едва не упал в обморок Вэй Усянь, с трудом оставаясь в сознании от охватившего его ужаса. — Успокойся, — закатил глаза Цзян Чэн, крепко сжимая другую руку проблемного шисюна. — Это дрессированная собака-оборотень, она бы не стала тянуть в пасть всякую гадость — её и в Ордене Ланьлин Цзинь неплохо кормят. Зачем ей кого-то есть?! — Лань Ванцзи склонился над ней, вытащил из зубов пса кусок ткани и передал Вэй Усяню. — Фу-у-ух! — облегчённо выдохнул Вэй Усянь, его дрожь немного утихла, хоть и не прекратилась до конца. — Вот видишь! Я ж говорил! — снисходительно хмыкнул Цзян Чэн. — Это оказался обрывок одежды. Похоже, что кто-то бродил поблизости, а может, шпионил за ними и при этом вызывал подозрения, поэтому лай собаки-оборотня стал таким враждебным. — Умная собачка! — гордо улыбнулся Цзинь Цзысюань. Его брат подарил его будущему сыну действительно надёжного друга, охранника и помощника! — Кто-то ещё кроме этих трёх… Этих трёх лазит по хребту, знаменитому своей «крепостью-людоедом»? Не знаю, кто это, но от него уже веет подозрительностью! — нахмурился Цзян Чэн. — Если учесть, что «крепость-людоед» принадлежит Ордену Цинхэ Не, это с большой вероятностью может быть кто-то из них, — задумчиво произнёс Вэнь Сюй. — Охраняют своё «сокровище», — усмехнулся Вэнь Жохань. — Чтоб никто не украл. Не Минцзюэ сжал кулаки. Даже в ордене лишь немногие знали о некрополе, и каждого из них Минцзюэ знал лично. Интересно, кто именно появится? А может быть, чем демон не шутит, это даже будет взрослый Хуайсан? Книга, конечно, сказала, что у него всё более-менее нормально, но Минцзюэ хотелось бы услышать больше о его жизни. А от таких, как Старейшина Илин, и некрополь охранять не грех, иначе они его по камушкам разнесут, а потом с невинным лицом заявят, что так и было и они тут вообще ни при чём! — Вэй Усянь заключил: — Они не могли уйти далеко. В погоню! — Вот это кому-то не повезло — стать объектом преследования Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня! — ухмыльнулся Цзян Чэн без капли сострадания. — Эти да — загонят, как мелкую, бессильную дичь! — хихикнул Не Хуайсан. — Однако Лань Ванцзи ответил: — В этом нет нужды. Я знаю, кто это был. — Похоже, его несчастного бедолагу не спасёт ничего — догонят и допросят. И даже смерть от этих двоих не спасёт — они ж и с того света достанут и всё равно допросят! — фыркнул Цзян Чэн. — Какого ты хорошего о нас с Лань Чжанем мнения! — самодовольно расправил плечи Вэй Усянь. Лань Ванцзи медленно моргнул. В его ушах раз за разом звенело «нас с Лань Чжанем», так небрежно кинутое Вэй Ином, будто это не было чем-то особенным, будто это было совершенно естественно. — Вэй Усянь произнёс: — Я тоже знаю. Это те же люди, что распускали слухи о хребте Синлу, запустили сюда ходячих мертвецов, соорудили лабиринт и построили каменные форты. И не забывай про сабли. Но если мы не отправимся в погоню сейчас, то потом их будет весьма непросто отыскать. Не Минцзюэ со вздохом мог только мысленно пожелать неизвестному соклановцу удачи, моральных сил и мужества, чтобы стойко пережить знакомство с любопытными Старейшиной Илин и Ханьгуан-цзюнем. Минцзюэ определённо не забудет его жертву и наградит этого героя! — Лань Ванцзи сказал: — Я отправлюсь один. А ты с Цзинь Лином?.. Цзян Яньли светло улыбнулась. Даже в такой срочной ситуации не только А-Сянь, но и Лань Ванцзи в первую очередь заботится о её сыне, а не о погоне за неизвестным и раскрытием тайны крепости! — Вэй Усянь ответил: — Я отнесу Цзинь Лина вниз и доставлю в Цинхэ, мы остановимся неподалёку от места, где мы встретили шарлатана. Увидимся там. — Правда что ли? — скептически поинтересовался Вэнь Чао. — Насколько я помню, ты так стремился сбежать от Лань Ванцзи, и вот теперь, когда наконец выпала идеальная возможность уйти, ты ею не воспользуешься? — Ах, второй молодой господин Вэнь, забудьте о его желании сбежать — это было давно и неправда! — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. — Он давным-давно передумал сбегать и сам уже забыл, что когда-то этого хотел. Если вы понимаете, о чём это я… — он выразительно поиграл бровями. Вэнь Чао расплылся в понимающей ухмылке, но Вэнь Жохань прервал разговор юношей: — Думаю, лучше будет просто продолжать читать, — с предупреждением в голосе сказал он. Как бы Цзинь Гуаншаню ни хотелось послушать продолжение столь занимательного разговора, если он не собирался навлечь на себя гнев Верховного заклинателя — а Гуаншань идиотом никогда не был, поэтому точно не собирался! — ему оставалось только послушно вернуться к чтению: — Разговор вышел весьма стремительным. Лань Ванцзи на мгновение засомневался… Лань Сичэнь взволнованно посмотрел на брата. Как Ванцзи поступит в такой ситуации? Поверит ли молодому господину Вэю, даст ему свободу? И если да, оправдает ли тот это доверие? Поверит ли в ответ? — … но Вэй Усянь быстро добавил: — Иди же! Лишняя секунда промедления, и они скроются без следа. Я буду на месте! Лань Ванцзи от волнения задержал дыхание. Вэй Ин, конечно, любит разбрасываться словами, но… Он ведь сдержит своё обещание, правда? Ванцзи очень надеялся, что да. Он так надеялся, так хотел, чтобы Вэй Ин по собственной воле остался рядом с ним! Хотя бы в этой глупой книге, раз уж в реальности у него никогда не хватит смелости попросить Вэй Ина об этом. — Услышав его «Я буду на месте», Лань Ванцзи бросил на Вэй Усяня внимательный взгляд и, не проронив больше ни слова, двинулся в путь. — Я так тобой горжусь, Ванцзи! — неслышно прошептал Лань Сичэнь, коротко и незаметно касаясь руки брата. Лань Ванцзи почувствовал, как на сердце у него потеплело и прибавилось сил. Как бы в дальнейшем ни поступил Вэй Ин, какой бы выбор ни сделал, Ванцзи сможет это принять, пережить и даже сделает это с достоинством! — Тем временем собака, поняв, что опасность миновала, приготовилась вновь напрыгнуть на Вэй Усяня. — И-ик! — сжался на своём месте Вэй Усянь, подсознательно стараясь стать как можно меньше и незаметнее. — Всё будет хорошо, А-Сянь, собака не причинит тебе вреда, — успокаивающим тоном произнесла Цзян Яньли, крепче сжимая руку своего шиди. — Она просто радуется, что ты спас её хозяина. — А можно, она будет радоваться где-нибудь подальше от меня? — слабым голосом взмолился Вэй Усянь. — Тот немедленно завопил: — С-с-с-стой! Забери с собой собаку! Забери её от меня!!! — Нашёл, кому сплавить свою проблему, — усмехнулся Цзян Чэн, но в душе он чувствовал горечь. Это он всегда защищал этого болвана от собак! Это его обязанность! Почему в книге это делает Лань Ванцзи?! Он втайне хочет занять его, Цзян Чэна, место, хоть вечно и строит вид, будто Вэй Усянь ему безразличен, будто он его всей душой презирает?! Не зря эта ледышка Цзян Чэну сразу не понравилась! — Лань Ванцзи пришлось вернуться. — Хорошая работа, Ванцзи! — тихо похвалил брата Лань Сичэнь. — Уверен, такими темпами ты легко сблизишься с молодым господином Вэем! Лань Ванцзи смущённо отвернулся, не зная, что сказать. — Он повелительно посмотрел на собаку-оборотня, и та, не осмеливаясь выказывать неповиновения, потрусила за Лань Ванцзи, временами потявкивая и смущённо оглядываясь на Цзинь Лина. — Она просто чудо! — умилённо вздохнул Цзинь Цзысюань. — Р-разве что от слова «чудовище»! — не разделял его мнения всё ещё дрожащий Вэй Усянь. — Главное чудовище у нас — это ты, — со скрытой нежностью и снисходительностью произнёс Цзян Чэн. Юй Цзыюань согласно усмехнулась и с такой же скрытой гордостью посмотрела на сына. Её мальчик так вырос! Возможно, теперь он перестанет равняться на этого паршивца и ходить за ним хвостиком! — Вэй Усянь утёр со лба капли пота, ещё раз взглянул на хоровод белокаменных фортов, взвалил Цзинь Лина на спину и отправился вниз с хребта Синлу. — Спасибо, что заботишься об А-Лине! — светло улыбнулась брату Цзян Яньли. — В-всегда пожалуйста, шицзе! — улыбнулся в ответ Вэй Усянь, постепенно успокаиваясь и переставая дрожать. Не Минцзюэ облегчённо выдохнул. Наконец-то эти вредители убрались из его родового некрополя и перестали его громить направо и налево! — День клонился к закату. Мужчина с юношей в бесчувственном состоянии на спине, оба заляпанные грязью и немало потрёпанные, притягивали взгляды праздных зевак. Цзинь Цзысюнь презрительно скривил нос: — Ладно этот сын слуги, но Цзинь Лин почему позорит орден своим видом? Цзинь Цзысюань и госпожа Цзинь послали ему такие выразительные взгляды, что на некоторое время он предпочёл затихнуть. — Вэй Усянь вернулся на улицу, на которой Цзинь Лин натравил на него собаку-оборотня, и отыскал постоялый двор. — Дожили! Собственный племянник травит собакой! — со вздохом покачал головой Вэй Усянь. — А ты после этого его ещё и спасай! Юй Цзыюань дёрнула уголком губ, но промолчала, так как в глубине души понимала, что её воспитанник полностью прав, пусть и никогда не призналась бы в этом даже самой себе. — На деньги, ранее добытые у Лань Ванцзи, Вэй Усянь приобрёл два комплекта новых одежд и снял комнату. — Скажем спасибо Лань Чжаню за его щедрость! — хихикнул Вэй Усянь, сразу же позабыв о былом недовольстве. — Всегда пожалуйста, молодой господин Вэй, — ответил вместо брата невинно улыбающийся Лань Сичэнь. — Сначала он стащил с юноши одеяния с вышитым пионом «Сияние средь снегов» — клановым узором его ордена, что пришли в негодность после захоронения Цзинь Лина в стене, потом принялся за обувь. — Ну надо же, ты прямо сама заботливость! — проворчал Цзян Чэн. — А ведь Цзинь Лин не маленький мальчик, чтобы с ним так нянчиться! — Думаю, я просто стараюсь нагнать пропущенные тринадцать лет, — беспечно пожал плечами Вэй Усянь. Цзян Чэн при очередном напоминании о судьбе бестолкового шисюна едва не заскрипел зубами от досады. — И тут Вэй Усянь вдруг застыл. — Ну и — что на этот раз? — загробным голосом мрачно поинтересовалась Юй Цзыюань. — На голени Цзинь Лина показалась какая-то тень. Цзян Яньли бессильно вздохнула. Цзинь Цзысюань спрятал лицо в ладонях. Вэй Усянь склонил голову набок. Госпожа Цзинь с застывшим лицом забарабанила пальцами по столу. Вокруг Юй Цзыюань вновь засверкали молнии Цзыдяня. Цзян Чэн в беспокойстве с силой сжал кулаки. — Вэй Усянь присел у кровати, закатал штанину юноши и обнаружил, что это вовсе не тень, а чёрный кровоподтёк. Вэнь Цин сурово нахмурилась, пытаясь понять, как юноша мог получить такую сильную травму. Это было действительно странно, ведь книга ничего не говорила о том, что Цзинь Лину пришлось с кем-то сражаться. — Более того, он не был последствием травмы — на ноге разместилась проклятая метка. Цзян Яньли шокированно ахнула. Цзинь Цзысюань обречённо застонал. Юй Цзыюань провернула на пальце Цзыдянь, будто в любой момент была готова снять его и превратить в кнут. Госпожа Цзинь продолжала ритмично стучать пальцами по столу. — Подобную отметину оставляли твари на своих добычах. — Но Цзинь Лин — не какая-то там добыча для тварей! — сурово нахмурился Вэй Усянь, и в этот момент многие присутствующие были готовы поверить, что этот вечно беспечный и весёлый юноша однажды может стать сильнейшим тёмным заклинателем и убивать людей тысячами. — Её появление означало, что жертва перешла дорогу существу исключительной зловредности… — О, это существо просто со мной и Цзян Чэном ещё не знакомо! — с мрачным обещанием в голосе произнёс Вэй Усянь. Цзян Чэн с силой кивнул, вкладывая всю серьёзность в это простое действие и придавая ему невероятный вес, лёгший на плечи присутствующих. Черты книжного Саньду Шэншоу, начавшие в нём проступать, были отнюдь не шуткой. — … и уж если на теле вырисовывался подобный знак, то тварь непременно найдёт несчастного, возможно, через много лет, а возможно, сегодня ночью. В лучшем случае тварь отрывала поражённую конечность, а в худшем — просто убивала жертву. — Какой бы сильной и зловредной ни была тварь, зря она нацелилась на племянника самого Старейшины Илин, — с лёгкой улыбкой хмыкнул Вэнь Жохань без капли сомнений. — Возможно, это была последняя ошибка в её не-жизни. Вэй Усянь и Цзян Чэн расплылись в широких, но очень недобрых ухмылках, обещающих одной наглой нечисти очень интересное и весёлое посмертие. — У Цзинь Лина почернела уже вся нога, и метка продолжала ползти вверх. Лань Сичэнь, разбирающийся как в заклинательстве и тёмных тварях, так и немного в лекарском деле, удивлённо вскинул брови. Эта отметина была намного больше обычных. — Вэй Усянь никогда не видел таких тёмных и покрывающих столь большую площадь отметин. Чем дольше он смотрел, тем мрачнее становилось его лицо. Лицо Вэнь Цин, мысленно перебирающей всё, что она знала о тёмных метках и их влиянии на носителя, было не намного светлее. Судя по всему, бедовому мальчишке не повезло встретить по- настоящему необычную и сильную нечисть. Если Старейшина Илин ничего не предпримет, мальчик действительно рискует оказаться в смертельной опасности. К счастью и удаче Цзинь Лина, весьма маловероятно, что Вэй Усянь просто бросит его в такой ситуации. — Он оставил в покое ногу Цзинь Лина и раскрыл его нижние одежды. Многие присутствующие шокированно ахнули, недоверчиво уставившись на Вэй Усяня совершенно круглыми глазами. — … Что?! — спросил Вэй Усянь. — Почему вы все смотрите так, будто я собираюсь развращать своего юного невинного племянника? По залу прошлась волна неловких покашливаний. — Убедившись, что живот и грудь юноши не задеты, Вэй Усянь издал слабый вздох облегчения. Вэнь Цин строго кивнула. По крайней мере, то, что тёмная метка не распространилась дальше ноги, уже было неплохой новостью. — В ту же секунду Цзинь Лин открыл глаза. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань одновременно облегчённо выдохнули. Юй Цзыюань и госпожа Цзинь переглянулись и кивнули друг дружке. — Поначалу он лежал в смятении, но свободно гуляющий по полуобнажённому телу холод отрезвил юношу, потому Цзинь Лин откатился в сторону, вскочил и, залившись румянцем, проревел: — Т-т-ты что делаешь?! Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян тихо хихикали из-за реакции юноши. Вэй Усянь открыто хохотал, схватившись за живот. Цзян Чэн с мученическим выражением лица качал головой. — Вэй Усянь ухмыльнулся: — О, глядите-ка, очнулся! — Ну всё, я чую в воздухе запах будущих издевательств! — пробормотал Цзян Чэн, закатывая глаза. — Ты действительно хорошо меня знаешь! — счастливо ухмыльнулся Вэй Усянь, будто ему только что сделали чрезвычайно приятный комплимент. — Цзинь Лин выглядел чрезвычайно напуганным. Он торопливо запахнул нижние одежды и в ужасе вжался в угол кровати: — Что тебе от меня нужно?! Где моя одежда?! Где мой меч?! Где моя собака?! — Несчастное дитя!.. — вздохнула Юй Цзыюань, представляя, каким шоком и испытанием для неокрепшей детской психики может быть общение и взаимодействие с Вэй Усянем. Цзинь Цзысюань вздохнул, искренне сочувствуя своему будущему сыну. Но А-Лин сам нарвался на заботу своего взбалмошного дядюшки, так что как настоящий Цзинь, обязан перенести её с честью! — Вэй Усянь ответил: — Я как раз собирался одеть тебя. — Замечательный ответ, просто гениальный! — фыркнул Цзян Чэн. — Это именно то, что от тебя хотели узнать! — Я знал, что ты оценишь по достоинству! — Вэй Усянь гордо расправил плечи, прихорашиваясь. Цзян Чэн закатил глаза под хихиканье Не Хуайсана и тихие смешки Цзян Яньли. — Он говорил ласково и заботливо, словно бабушка, которая хотела надеть на своего любимого внучка плащик потеплее… — Ой, я представляю себе эту картину — бабуля-Вэй-сюн! — Не Хуайсан смеялся просто до слёз, не в силах остановиться. — Правильно, за этим юношей нужен глаз да глаз! — с серьёзным видом покивала Цзян Яньли, но её губы дрожали, готовые в любое мгновение проиграть и растянуться в улыбке. — Сестра, пожалей своего бедного сына! Ему и так от жизни досталось — куда ему ещё сверху заботу этого болвана? — попытался заступиться за племянника Цзян Чэн. — А нечего по всяким «крепостям-людоедам» лазить и на богинь бросаться с мечом наголо! — сурово поджал губы на удивление непреклонный Цзинь Цзысюань. — … однако Цзинь Лин с всколоченными волосами впечатался в стену: — Я не обрезанный рукав!!! Губы Цзинь Гуаншаня на мгновение сложились в довольную улыбку. Так и должно быть! Среди его крови не должно быть всяких обрезанных рукавов! Правильно его книжная версия вышвырнула из ордена сопляка Мо, а не стала терпеть этот позор на свою голову! — Вэй Усянь радостно воскликнул: — Надо же, какая удача! А я — да!!! — Он!.. Он сам это признал! Все только что слышали! — завопил Цзинь Цзысюнь, тыча пальцем то в сторону книги, то в сторону Вэй Усяня. — Именно! — закивал Вэнь Чао, лицо его было полно превосходства и ликования. — Так и сказал! А мы ещё когда это поняли и вам говорили! А вы не верили! Вэй Усянь промолчал только из-за нежной руки Цзян Яньли, аккуратно сжавшей его собственную. — Продолжаем чтение! — тихий голос Вэнь Жоханя внезапно заполнил весь зал, вызвав мурашки у присутствующих. Цзинь Гуаншаню, втайне предвкушающему перепалку молодёжи, не оставалось ничего иного, кроме как вернуться к книге: — Цзинь Лин так отчаянно сцапал меч, лежащий подле кровати, словно сделай Вэй Усянь хоть шаг вперёд — и юноша, не раздумывая, умертвит его, а затем покончит жизнь самоубийством в доказательство своей целомудренности и чистоты. Вэй Усянь прыснул, вновь сложившись пополам от хохота. Не Хуайсан всем телом сотрясался от смеха. Цзян Чэн с жалостью посмотрел на книгу. Его племянник был ужасно невезучим, раз был вынужден познать на себе всю глубину заботы Вэй Усяня! Цзян Яньли с нежной улыбкой покачала головой. Откуда в её сыне столько драматизма и острой, болезненной чувствительности? Откуда столько ранимости? — Вэй Усянь усилием воли заставил себя прекратить хохотать… — Да неужели такое чудо наконец-таки свершилось? — фыркнула Юй Цзыюань. — Даже не верится! — … и, держась за живот, произнёс: — Чего ты боишься? Это же просто шутка! Я, не щадя живота своего, освободил тебя из стены и принёс сюда, и вот она — твоя благодарность. — Далеко не все твои шутки так смешны и остроумны, как тебе кажется! — закатил глаза Цзян Чэн. — То есть ты признаёшь, что мои шутки бывают смешными и остроумными? — тут же расплылся в дьявольской ухмылке Вэй Усянь. Цзян Чэн замер испуганным кроликом, поняв, что его подловили на слове. Снова. В который раз. Гуев Вэй Усянь! — Цзинь Лин всё же умудрился второпях пригладить рукой растрёпанные волосы и принять более благопристойный вид… Юй Цзыюань и госпожа Цзинь одобрительно кивнули. Уважающий себя юный господин не должен болтаться с видом, будто крестьянин после целого дня тяжёлой работы в поле! — … продолжив разъяряться: — Если бы не это обстоятельство, т-т-т-то за то, что ты посмел снять с меня одежду, т-т-т-ты бы уже подвергся смерти десять тысяч раз! — Он такой драматичный! — всплеснул руками Вэй Усянь. — Очень чувствительный и впечатлительный юноша! — выдавил сквозь заговорщицкое хихиканье Не Хуайсан. — Интересно, в кого это он? — вздохнула Цзян Яньли. Цзинь Цзысюань яростно покраснел, понимая, в чей огород улетел этот неосознанно брошенный камень. Госпожа Цзинь бросила на него понимающе-насмешливый взгляд. — Вэй Усянь ответил: — Вот уж увольте. Умереть один раз мне хватило с лихвой. Ну всё, всё. Опусти меч. — Ты вообще хотя бы пытаешься скрываться? Потому что откровеннее будет только заявиться на Собрание кланов и во весь голос завопить, что ты вернулся! — раздражённо закатил глаза Цзян Чэн, втайне переживающий за книжную версию своего брата. Даже его собственная книжная версия якобы участвовала в его убийстве. — Всё ещё растерянный, Цзинь Лин послушался и сложил оружие. — Хороший, послушный мальчик! — тепло и одобрительно улыбнулась Цзян Яньли. — Несмотря на то, что при исполнении «Расспроса» душа Цзинь Лина уже покинула тело… Цзинь Цзысюань зажмурился и коротко выругался. Улыбка Цзян Яньли растаяла, будто её и не было. Как снег с наступлением тепла. Юй Цзыюань, Цзян Чэн, Вэй Усянь и госпожа Цзинь с лицами одно другого мрачнее и страшнее уставились на книгу. — … и потому он многое не мог воспроизвести в памяти, юноша всё же смутно помнил лицо того, кто вырыл его из земли, всю дорогу с хребта Синлу нёс его на спине и доставил сюда. Цзян Яньли крепко сжала руку своего шиди. Она действительно в неоплатном долгу перед ним за неоднократное спасение её глупого и самоуверенного сына. — Оказавшись погребённым в стене, он ещё некоторое время находился в сознании, в полной мере ощутив весь ужас и безнадёжность. — Бедный ребёнок! — вздохнула госпожа Цзинь, хоть и знала, что в беду её внук попал исключительно по собственной глупости. Не Минцзюэ отвёл глаза, чувствуя себя немного виноватым. В конце концов, это его родовой некрополь чуть не убил мальчишку. Но ведь никто не заставлял его лезть, тем более с одной только собакой-оборотнем! Не Хуайсан вцепился в веер, раздираемый жалостью и сочувствием. Он бы ни за что не хотел оказаться на месте Цзинь Лина! Быть погребённым в стене и ждать своей смерти… Бр-р-р, ужас какой! — Юноша никак не мог ожидать, что его спасителем из стены, от этих ужаса и безнадёжности, в конце концов, окажется человек, к которому он питал отвращение с момента их первой встречи. — Ох, А-Лин!.. — наполовину печально, наполовину разочарованно покачала головой Цзян Яньли. Откуда взялось такое отношение к родному дяде? Даже если А-Сянь что-то натворил и его теперь ненавидит почти весь мир, А-Лин понятия не имел, что именно он находится в теле Мо Сюаньюя! Неужели всё это всего лишь из-за репутации обрезанного рукава?! Или за этим тоже стоит какая-то история? Мог ли Мо Сюаньюй сделать что-то, чтобы заслужить такое отношение? — Цвет его лица менялся от белого к красному и обратно, мысли охватила сумятица, а голова кружилась. — Ему бы немного отдохнуть после околосмертельного опыта! — проворчала Вэнь Цин, неудовлетворённая состоянием мальчика. Её лекарские инстинкты просто вопили схватить его и позаботиться обо всём. — Тут взгляд Цзинь Лина упал на окно, и он в испуге заметил, что на улице уже темнело, а на небо высыпали редкие звёзды. — Ну и что? Он темноты боится? — скептически поинтересовался Цзинь Цзысюнь. — Почитаем дальше и узнаем, — равнодушно пожал плечами Не Хуайсан. По его мнению, даже в страхе темноты не было ничего плохого и постыдного. — По стечению обстоятельств Вэй Усянь как раз в этот момент наклонился, чтобы поднять новые одежды, упавшие на пол. Цзинь Лин же соскочил с кровати, натянул обувь, схватил своё верхнее одеяние и вылетел из комнаты. — Э-э-э, куда?! — возмутился Вэй Усянь. — Вот паршивец! Для кого я там вообще стараюсь?! — Такой шустрый малый! — усмехнулся Не Минцзюэ. — Может быть, у него есть веская причина спешить? — робко заступился за сына Цзинь Цзысюань, сам лишь наполовину веря в свои собственные слова. — Вэй Усянь надеялся, что, попав в столь серьёзную передрягу, Цзинь Лин хотя бы немного побудет не таким прытким… Вэнь Цин твёрдо закивала. Таких шустрых да беспокойных пострадавших нужно сразу обездвиживать иглой в лоб! Иначе с ними столько мороки — ищи их, лови, притаскивай назад в лекарские палаты и лечи заново! — … но кто бы мог подумать, что юноша в силу возраста окажется столь живучим, что тут же вскочит на ноги, как ни в чём не бывало, и в мгновение ока растворится за порогом, подобно порыву ветра. Цзян Яньли разочарованно покачала головой. Её мальчик совсем себя не бережёт и другим не даёт о себе позаботиться! — Вэй Усянь вспомнил о проклятой метке на ноге Цзинь Лина, представлявшей собой далеко не пустяк… Цзинь Цзысюань бессильно застонал, вспомнив об этом факте, являющемся настоящей угрозой для жизни и здоровья А-Лина. Как? Просто как А-Лину удаётся из одного опасного приключения тут же попадать в другое? — … и крикнул ему вслед: — Зачем ты убегаешь?! Вернись! — Ага, так он тебя и послушал! — хмыкнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — А потом сам догнал и ещё раз послушал! — Ну, попытаться хотя бы стоило, — пожал плечами в ответ Вэй Усянь. — Цзинь Лин на ходу нацепил на себя помятые и испачканные в грязи одежды ордена, выкрикнув в ответ: — Не смей меня преследовать! — Если бы кое-кто не убегал грязным, растрёпанным и с тёмной меткой на ноге, то и «преследовать» бы его не пришлось! — проворчал Вэй Усянь с недовольным лицом. Цзян Яньли, Цзинь Цзысюань и Вэнь Цин согласно кивнули. Цзинь Лин довёл до того, что дело требовало срочного вмешательства Старейшины Илин, так что теперь пусть не жалуется! — Поступь его была лёгкой, а сам юноша длинноногим, потому в несколько больших шагов сбежал по лестнице постоялого двора и выскочил наружу. Вэй Усянь пробежал за ним несколько улиц и окончательно потерял юношу из виду. — Какой же он всё-таки прыткий! — фыркнул Вэй Усянь. — Да ты у нас тоже не особо-то о своём состоянии заботишься, — огрызнулся Цзян Чэн. — Я могу запросто припомнить десять случаев, когда тебя бы следовало связать Сетью божественного плетения до полного выздоровления, но никто же этого не делал! Вэнь Цин подобралась и хищно посмотрела на Вэй Усяня, у которого от её взгляда на спине выступил холодный пот. — Он немного побродил в поисках Цзинь Лина, пока совсем не стемнело и случайные прохожие почти перестали попадаться на пути. Вэй Усянь скрежетал зубами от досады: — Да что же это такое! Какое же всё-таки несносное дитя! Юй Цзыюань прыснула, пытаясь сдержать смех, и искрящимися весельем глазами посмотрела на воспитанника. Наконец-то он понял, как сложно иметь дело с таким проблемным и непоседливым ребёнком! Цзян Фэнмянь тихо улыбнулся. Моменты, когда его госпожа ладила с А-Сянем, были чрезвычайно редки, а потому — драгоценны для него. Цзян Яньли посмеивалась, прикрыв рот рукавом. Её дорогой А-Лин так походил на её милого А-Сяня! Если бы только всё каким-то образом не пошло наперекосяк, А-Сянь стал бы великолепным дядей, и А-Лин бы его обожал всей душой. И они обязательно бы проказничали вместе, да так, что А-Чэна едва не хватил бы удар! — Оказавшись в столь безвыходном положении, он уже было опустил руки, как вдруг с дальнего конца улицы послышался рассерженный голос молодого мужчины: — Стоит сказать тебе хоть слово, как ты тут же испаряешься. Ты что, юная госпожа? С каждым днём твой нрав становится всё дурнее и дурнее! — Это кто тут такой дерзкий и самоуверенный, что с моим племянником проблем ищет? — вскинул брови Цзян Чэн. — Ну, не то чтобы он был в принципе неправ… — задумчиво протянул Вэй Усянь. — Кстати, нигде не сказано, что это говорят именно Цзинь Лину! — ухмыльнулся он. — Это и так понятно, иначе бы книга не стала показывать этот разговор, — качнул головой Цзян Чэн. — И не становись на сторону какого-то чужака! — прошипел он. — Я — твоя семья, твой брат! Разве ты не должен поддерживать меня во всём?! У Вэй Усяня было много чего сказать — начиная с того, что это первый раз, когда Цзян Чэн так открыто признаёт его своим братом, и заканчивая тем, что даже у членов одной семьи мнение может не всегда совпадать — но он промолчал, решив, что этот разговор лучше провести потом, наедине. — Цзян Чэн! — А? Что? — подсознательно отозвался упомянутый, и только потом понял, что глава Цзинь читал книгу, а не звал его, и яростно покраснел. Вэй Усянь и Не Хуайсан залились хохотом. Цзян Яньли, Ло Цинъян и Цинь Су тихо посмеивались. Многие присутствующие ухмылялись или смеялись — очень уж забавно получилось, как наследник Цзян практически бросил вызов своей книжной версии! — Вэй Усянь торопливо юркнул в ближайший переулок. — Что, страшно стало? — попытался сохранить лицо Цзян Чэн, напуская браваду. — Если вспомнить, что в нашу последнюю встречу ты приласкал меня Цзыдянем… — состроил задумчивый вид Вэй Усянь. Цзян Чэн тихо выругался. Он уже успел позабыть об этом маленьком моменте. И ещё больше надеялся, что о нём успели забыть остальные. — Через мгновение раздался голос Цзинь Лина: — Я уже вернулся, целый и невредимый. Хватит меня отчитывать! Цзинь Цзысюань, Цзян Яньли, Вэй Усянь, Вэнь Цин, Юй Цзыюань и госпожа Цзинь одновременно тцыкнули и закатили глаза. Ну да, ну да, они так и поняли, что Цзинь Лин специально хотел быть закопанным в стене «крепости-людоеда» ордена Не! Это у него развлечение такое! А получение тёмной метки — и вовсе ерунда! Всё так и задумывалось! У него всё было под полным контролем! — Выходит, Цзинь Лин прибыл в Цинхэ не один. — Но в «крепости-людоеде» он всё равно оказался в одиночку, если не считать собаку-оборотня, — нахмурилась Цзян Яньли, и Цзян Чэн сразу же почему-то почувствовал себя виноватым. — Впрочем, ничего удивительного: в прошлый раз, на горе Дафань, тоже появился Цзян Чэн, желающий помочь племяннику, так почему бы ему не явиться и в этот раз? — Заботливый дядя, а? — Вэй Усянь с широкой ухмылкой легко толкнул Цзян Чэна плечом. — Уж чья бы корова мычала! — усмехнулся тот, краснея и закатывая глаза, но тоже толкнул плечом в ответ. — Однако, судя по всему, в Цинхэ между ними разгорелась ссора… — Что, в общем-то, совершенно неудивительно: других двух таких упрямых и вспыльчивых ослов ещё попробуй найди! — фыркнул Вэй Усянь. — Ты на себя в зеркало-то давно смотрел? — вскинул бровь Цзян Чэн. — … потому Цзинь Лин отправился на хребет Синлу один. — И всё закончилось тем, что Вэй-сюну и Лань-сюну пришлось его спасать, — хмыкнул Не Хуайсан. — Он будто специально сначала убеждается, что Цзян-сюн отошёл достаточно далеко и не сможет узнать, что он попал в беду, прежде чем найти приключения на одно место. Никто не мог ему возразить: на горе Дафань с богиней Цзинь Лин сцепился тоже только тогда, когда Саньду Шэншоу ушёл в город. — Тогда становилась ясна и причина, по которой юноша так поспешно бежал: наверняка Цзян Чэн пригрозил Цзинь Лину расправой, если тот не вернётся до наступления темноты, или что-то в этом роде. — Сломаешь ему ноги? — азартно блеснул глазами Не Хуайсан. — Именно! — состроил страшное лицо Цзян Чэн. — Сломаю ему ноги! — загробным тоном пообещал-пригрозил он. Не Минцзюэ одобрительно ухмыльнулся. — Цзян Чэн воскликнул: — Невредимый? Ты выглядишь так, будто извалялся в грязной канаве и при этом говоришь, что ты невредимый! — Во-первых, не в грязной канаве извалялся, а в стене с трупами и слоем земли постоял, — с чопорным лицом поправил Вэй Усянь. — А во-вторых, подумаешь, сначала оказался на самой грани смерти, а потом получил тёмную метку на всю ногу, — с равнодушным видом подхватила Вэнь Цин. — Пф-ф, с каждым может случиться, что здесь такого? — Тебе не стыдно носить ученические одеяния своего ордена в таком виде?! Сейчас же иди переоденься во что-нибудь другое! И объясни, наконец, во что ты влез? — А он хоть сам понял, во что влез? — задумчиво нахмурился Вэнь Сюй. — Разве «крепость-людоед» не сожрала его раньше, чем он успел полюбоваться на сабли в гробах и установить связь крепости с Орденом Цинхэ Не? Или я чего-то не понимаю? — Сомневаюсь, что у него было время любоваться саблями, — покачал головой Не Минцзюэ. — Вот так бы помер, если бы не Старейшина Илин с Ханьгуан-цзюнем, и даже не понял бы, как, где и почему! — фыркнул Вэнь Жохань с крайне неодобрительным выражением лица. Он действительно задавался вопросом, как можно быть таким неосмотрительным и беспечным, принадлежа к правящей семье одного из Великих Орденов. — Цзинь Лин нетерпеливо бросил: — Я же сказал, что никуда не лез! Я бродил по лесу, и всё без толку, а потом ещё и споткнулся. — У-уй! — поморщилась Цинь Су. — Теперь он ещё и скрывает, что чуть не умер! — Конечно, скрывает! Я бы ему уши так надрал, если бы узнал, что он ещё неделю сидеть на заднице не смог! — сложил руки на груди Цзян Чэн. — И правильно бы сделал! — кивнула Вэнь Цин. Юй Цзыюань, госпожа Цзинь и даже Цзян Яньли поощрительно улыбнулись, поддерживая эту идею. — Ай! — Он воскликнул: — Не тащи меня так! Мне не три года! — Ну да, в три так чудить просто не получится! — покачал головой Цзинь Цзысюань. — Цзян Чэн сурово оборвал его: — И ты думаешь, что я больше не смогу задать тебе трёпку? Заруби себе на носу: будь тебе хоть тридцать, я всё равно буду тебя таскать, если понадобится. И в следующий раз, если вздумаешь удрать без спроса, познакомишься с кнутом! — Давно пора! — горячо поддержала Юй Цзыюань. — Потому что не факт, что в следующий раз негодник будет рядом, чтобы спасти его! — А-Чэн, А-Сянь, спасибо, что присматриваете за А-Лином! — улыбнулась братьям Цзян Яньли. — Конечно, сестра! — кивнул Цзян Чэн. — Всегда пожалуйста, шицзе! — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Цзинь Лин сказал: — А я потому и пошёл один, что не хотел ничьей помощи или нравоучений! — Вы только посмотрите на этого мальчишку! — фыркнула госпожа Цзинь с таким лицом, что всем сразу стало ясно, что она сама не прочь отходить будущего внука кнутом по заднице. — Как же ему не читать нравоучений, если с него глаз спустить нельзя, чтобы он не вляпался во что-нибудь по самые уши?! Юй Цзыюань подумала, что это очень похоже на её воспитанника, с одной лишь разницей — Вэй Ин вполне способен сам благополучно выходить из своих приключений, а вот А-Лин без помощи старших реально мог умереть и не один раз! — Вэй Усянь подумал: «Не знаю, как там с остальным, но, сравнив нрав Цзинь Лина с нравом юной госпожи, Цзян Чэн явно попал в точку». — Хм? Кажется, у Цзинь Лина появилось новое прозвище! — хихикнул Не Хуайсан. — А то! — рассмеялся Вэй Усянь. — Цзян Чэн очень метко его окрестил! Цзян Чэн пытался сделать равнодушно-надменный вид, но было очевидно, что он очень доволен. — Цзян Чэн произнёс: — Ну так и что? Ты что-то поймал? И где собака-оборотень, что подарил тебе младший дядя? — Поймали скорее его, а вот собака… — вздохнул Цзинь Цзысюань, сочувствуя несчастной животине. Она ведь действительно не виновата, что Вэй Усянь до смерти боится любых собак! — Лань Чжань прогнал её куда подальше. — Огромное спасибо, Лань Чжань! — широко и безмерно счастливо и благодарно улыбнулся Вэй Усянь. Лань Ванцзи после недолгих раздумий коротко кивнул. К счастью, никто, кроме Сичэня, не видел его покрасневших ушей. Цзян Чэн, недовольно скривившись, сложил руки на груди. Он тоже всё время защищает этого болвана от собак, и что? Не такой уж великий подвиг! — Однако стоило Вэй Усяню подумать об этом, как с другого конца переулка послышался уже знакомый лай. — … Ой!.. — сразу же побледнел Вэй Усянь, бочком придвигаясь к Цзян Чэну. Цзян Чэн на мгновение с превосходством посмотрел на Лань Ванцзи. Ханьгуан-цзюнь может сколько угодно защищать Старейшину Илин в книге, но в реальности-то Вэй Усянь бежит именно к нему, Цзян Чэну! — Вэй Усянь в то же мгновение изменился в лице, а затем ноги сами понесли своего хозяина из укрытия, будто в него выпустили отравленную стрелу. — Г-глуп-пое тело! — расстроенно пробормотал Вэй Усянь. — Никак не м-могу ег-го контрол- лировать, стоит только появиться с-соб-баке! — Чёрная собака-оборотень на всех парах пронеслась по переулку, обогнала Вэй Усяня и кинулась Цзинь Лину под ноги, принявшись любовно обмахивать того хвостом. Цзинь Цзысюань умилённо улыбнулся, представив эту картину. — Появление собаки в этих местах означало, что Лань Ванцзи, вероятнее всего, уже поймал шпионившего за ними у каменной крепости, и теперь, должно быть, направлялся на оговоренное место встречи. — Хорошая работа, Ванцзи, — похвалил брата Лань Сичэнь. Лань Цижэнь согласно кивнул. Его племянник всегда действует так профессионально! — Но сейчас Вэй Усяню было недосуг думать о подобных вещах. Цзян Чэн фыркнул, чувствуя, как его губы растягиваются в усмешке. Естественно, Вэй Усянь не сможет думать ни о чём на свете, если рядом с ним появится собака! Странным было уже то, что он не сбежал сломя голову, стоило ему услышать лай на хребте Синлу! — Свой короткий побег он закончил прямо перед носом Цзян Чэна, Цзинь Лина и группы адептов Ордена Юньмэн Цзян. — … Упс? — с робкой дрожащей улыбкой неуверенно выдал Не Хуайсан. — Если вспомнить предыдущую встречу Саньду Шэншоу и Старейшины Илин… То да, именно что упс, — усмехнулся Вэнь Сюй. — Да будет вам, не может быть всё так плохо! — инстинктивно начал защищаться Цзян Чэн. — На мгновение повисла тишина. Вэй Усянь воспользовался заминкой, повернулся и бросился наутёк. — Болван! — с усмешкой закатил глаза Цзян Чэн. Вэй Усянь широко ухмыльнулся в ответ, маскируя вдруг охватившую его неловкость. Какие отношения на самом деле связывают Старейшину Илин и Саньду Шэншоу? Почему книжный Цзян Чэн кидается с Цзыдянем наперевес, стоит ему только заподозрить присутствие его книжной версии? Почему Старейшина Илин ведёт себя так, будто это совершенно нормально и он не собирается возвращаться в Пристань Лотоса? Столько вопросов, на которые нужно получить ответы, прежде чем делать хоть какие-то выводы… — Однако уже через несколько шагов он услышал за спиной шипящий звук, и фиолетовая молния, подобно ядовитой змее, обвилась вокруг его голени. Цзян Чэн с недоверчивым недоумением уставился на Цзинь Гуаншаня, который проигнорировал его и как ни в чём ни бывало продолжил: — Всё его тело, с головы до ног, мгновенно охватили онемение и боль, сзади резко рванули, и Вэй Усянь кулем свалился на землю. Цзян Яньли наполовину изумлённо, наполовину недовольно нахмурилась. Ей определённо не нравились отношения между её братьями в этой книге. Лань Ванцзи неосознанно напрягся. В глубине души ему хотелось схватить Вэй Ина и убедиться, что Цзян Ваньинь не причинит ему вреда и боли. — Затем ткань одежды на груди стянуло — кто-то подошёл к нему и поднял за шиворот. Вэй Усянь коротко скривился. Не самые приятные, должно быть, ощущения. — Вэй Усянь тут же потянулся за мешочком-ловушкой для духов, но его успели опередить. — Вот и всё: был Вэй Усянь — и нет Вэй Усяня! — с притворной скорбью на лице цокнул языком Вэнь Чао. Цзинь Цзысюнь тут же разразился хохотом. — Цзян Чэн проволок его пару шагов, дошёл до ближайшей двери и пинком открыл деревянную щеколду, что была уже наполовину задвинута. Цзян Фэнмянь с тяжким вздохом неодобрительно покачал головой. Заметившая это Юй Цзыюань сразу напряглась всем телом, готовая кинуться на защиту своего сына. — Хозяин уже собирался закрываться на ночь. Однако, увидев, как к нему силой ворвался роскошно одетый мужчина с мрачным лицом, тащивший за собой какого-то человека и, казалось, готовящийся выпотрошить свою жертву прямо здесь и сейчас… — Очень надеюсь, что это только так кажется, потому что ты не способен нормально проявлять эмоции кроме злости! — глухо проворчал Вэй Усянь. Цзян Чэн не смог честно сказать вслух, что он всей душой тоже на это надеется. Лань Ванцзи почувствовал, как у него покалывает пальцы, будто призывая его схватить Бичэнь и кинуться на защиту Вэй Ина. — … трактирщик пришёл в такой ужас, что не осмелился подать голоса. — Так и должно быть! Простолюдины не должны осмеливаться и глаз поднять, не то что размахивать шестом! — самодовольно кивнул Вэнь Чао под согласное бормотание Цзинь Цзысюня и некоторых других присутствующих. Увы, это заставило Цзян Чэна чувствовать себя едва ли не хуже, чем обычное недовольство родителей. Он правда станет таким? Жестоким, безжалостным, мелочным, злобным и язвительным, с которым не хотят лишний раз связываться даже те последние два родных и близких человека, которые у него ещё остались? При мыслях, что Вэй Усянь и Цзинь Лин предпочитали, казалось, компанию кого угодно кроме него, Цзян Чэн начал чувствовать тошноту. Он не хотел остаться один. Он боялся теперь в итоге остаться совершенно один. — Один из адептов подошёл и что-то прошептал ему на ухо. — Это выглядит так, будто такое поведение Саньду Шэншоу не ново для его адептов, — хмыкнул Вэнь Сюй. От его полных настороженного удивления, но в то же время беспечных слов Цзян Чэна затошнило ещё сильнее. — Получив в ладонь несколько серебряных, хозяин поспешно исчез в задней части дома и больше и носу не казал. — Правильно, нечего этому черноногому лезть в дела важных господ! — гордо надулся Цзинь Цзысюнь. Глава Яо и глава Чан с важным видом закивали, считая себя намного выше обычных людей. — Адепты Юньмэн Цзян, не нуждаясь в дополнительных указаниях, незамедлительно покинули лавку и рассредоточились по периметру так плотно, что и мышь не проскочит. Цзян Фэнмянь ощутимо помрачнел лицом. Цзян Яньли печально нахмурилась. Юй Цзыюань с вызовом вскинула бровь, в душе скорее гордясь сыном, чем считая поведение его книжной версии неприемлемым. Вэй Усянь крепко сжал руку своего дорогого шиди, пытаясь показать свою поддержку. Не ожидавший этого Цзян Чэн сначала вздрогнул всем телом, а потом крепче вцепился в руку Вэй Усяня. — Всё это время Цзинь Лин стоял в стороне и словно хотел что-то сказать, но был слишком ошеломлён происходящим. Цзинь Цзысюань тихо вздохнул. Даже он, никогда не имевший близких отношений ни с одним из юньмэнцев, чувствовал себя крайне неловко, просто слушая книгу, а уж что должен чувствовать книжный А-Лин, вживую наблюдая разборки своих дядей? — Цзян Чэн свирепо бросил ему: — Я разберусь с тобой позже. Жди здесь! Цзян Чэн невольно вздрогнул, изо всех сил сжимая руку Вэй Усяня — единственный ориентир, единственную опору в начинающем кружиться мире и неуклонно подступающей к горлу тошноте. — С тех пор как он себя помнил, Цзинь Лин ещё ни разу не видел на лице Цзян Чэна подобного выражения. Цзинь Цзысюань, кинув на юньмэнцев быстрый неловкий взгляд, подумал, что это было довольно слабым утешением. — Его дядя с ранних лет руководил именитым Орденом Юньмэн Цзян и в любой ситуации вёл себя одинаково холодно и жестоко. Цзян Яньли бессильно сжала кулаки. В этой фразе ей не нравилось абсолютно всё. Во-первых, чтобы А-Чэн «с ранних лет руководил Орденом Юньмэн Цзян», с обоими их родителями должно было бы совсем скоро случиться что-то плохое. Да, книга в первых главах уже говорила что-то о «прежнем главе Цзян», но никаких временных рамок не было, поэтому она думала… Надеялась, что в этой глупой книге события начнутся намного позже. Во-вторых, ей определённо не нравится, каким человеком стал в этом книжном будущем А-Чэн. Он совсем не похож на её настоящего брата! Да, А-Чэн крайне неловок, не умеет проявлять свои настоящие чувства, неуверен в себе и стремится заслужить похвалу и одобрение родителей, но он никогда не был холоден и жесток! Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань переглянулись. Утверждение, что их сын возглавил орден с юных лет, не сулило им самим ничего хорошего. Не то чтобы они боялись, но было совершенно очевидно, что их дети пока не готовы к самостоятельной жизни. Не в этом ли был зарыт корень всей этой неприятной ситуации, которая сложилась в книге — что они слишком рано оставили своих детей один на один с этим жестоким миром? Не смогли помочь, поддержать и направить, когда в них нуждались больше всего? — Он не имел склонности к добрым поступкам, и слова пощады с большой неохотой вылетали из его рта. Вэнь Жохань тихо усмехнулся. Это описание вполне бы подошло ему самому, поэтому было забавно понимать, что оно предназначается другому человеку. — Однако сейчас, несмотря на то, что он изо всех сил пытался скрыть свои истинные чувства, глаза его сверкали по-настоящему пугающе. Цзян Чэн в отрицании покачал головой. Это ведь не может быть о нём, правда? Он не может пугать собственного племянника и пытаться навредить собственному брату, так ведь? — Грозовые тучи высокомерия и язвительности всегда заволакивали лицо Цзян Чэна непроницаемой маской. Юй Цзыюань не находила ничего плохого в этих словах. Её сын был силён, влиятелен и мог позволить себе очень многое. Почему бы ей не радоваться этому факту? — В эту же минуту, казалось, каждый его мускул ожил. Но по-прежнему оставалось непонятным, была ли тому причиной лютая ненависть, смертельная ярость или неистовый восторг. — У меня аж мурашки по рукам пробежали! — жалобно прохныкал Не Хуайсан, потирая предплечья. — И не говори! — заворчал Вэй Усянь. — Что за глупая книга?! Опять несёт какую-то чушь! Его слова сняли немного груза со спины Цзян Чэна, и он почувствовал, как вновь может дышать. Мир потихоньку переставал кружиться, и он трясущейся рукой налил в пиалу воды и, проливая на одежду, поднёс ко рту, чтобы запить утихающую тошноту. Цзян Чэн действительно, всей душой ненавидел эту дурацкую книгу! — Это конец главы, — беспечно и сладко улыбнулся Цзинь Гуаншань, закрывая книгу. — Думаю, будет разумно прерваться на обед, — хмыкнул Вэнь Жохань, оценивая состояние молодёжи (в первую очередь, естественно — Вэй Усяня, чей талант при правильном подходе вполне мог бы послужить на благо Цишань Вэнь). Его предложение присутствующие встретили самым горячим одобрением.