О будущем горьком замолвим словечко

— Чего мы ждём? Чего мы ждём? Давайте побыстрее продолжим! — едва не начал нетерпеливо подпрыгивать на месте глава Яо, питающий просто невероятную слабость ко всяким сплетням, и чем пикантнее, грязнее и скандальнее — тем лучше. Вэнь Жохань недоумённо вскинул бровь, пытаясь понять, где этот идиот успел поесть бессмертия и попить отваги, что смеет влезать в разговор, когда он сам уже открыл было рот, чтобы говорить. Кажется, слишком мирное и расслабленное пребывание в Знойном Дворце сказывалось на и так невеликих мыслительных способностях и инстинктах некоторых личностей не самым благоприятным образом. Должен ли Жохань напомнить, что он всё ещё Верховный заклинатель, который является главой самого могущественного Ордена и объективно самым сильным совершенствующимся во всей Поднебесной и к которому следует относиться с соответствующим почтением и уважением? — Ваше Превосходительство, вы считаете, что нам следует продолжить чтение прямо сейчас или сначала сделать перерыв? — с идеально выполненным глубоким поклоном спросил Вэй Усянь самым спокойным и покорным голосом, на который, наверное, только был способен. В резко наступившей тишине Вэнь Жохань не мог не отметить, с какой удивительной выдержкой и сноровкой первый ученик Цзян сумел разрядить атмосферу. Это наблюдение тут же спровоцировало поднять голову его вечное любопытство, тем самым рассеивая сгущавшуюся было алую пелену гнева перед глазами. Вэй Усянь ясно знал, что нужно делать и как себя вести в случае гнева куда более сильного и могущественного человека, неважно, направлен ли гнев лично на него или же на кого-то другого. Это было действительно интересно и рисовало весьма занимательную картину обычных будней на Пристани Лотоса, косвенно подтверждая полученную из книги информацию. У Пурпурной Паучихи были определённо интересные методы воспитания — такие, какие сам Жохань, тоже далеко не самый добрый, мягкий и сострадательный человек, славящийся умением поддерживать порядок и дисциплину, обычно применял лишь к провинившимся адептам низкого положения. — Полагаю, мы вполне могли бы прерваться на пиалу чая, — певучим голосом сладко протянул Вэнь Жохань, оглядывая зал из-под ресниц. Естественно, его решение было принято исключительно назло главе Яо, у которого язык всегда был без костей, и в мягкое, ненавязчивое назидание остальным не забывать своего места. А кто предупреждения не поймёт — сам себе дурак и враг. Большинство присутствующих от его взгляда и выпускаемой тяжёлой, практически удушающей ауры начала бить крупная дрожь, в их глазах появился дикий ужас даже из-за столь незначительного — по меркам самого Жоханя, конечно — давления. — Тогда мы повинуемся воле Вашего Превосходительства и поступим именно так, — тем же недрогнувшим голосом отозвался из поклона Вэй Усянь. — Эй, слуги! Вы слышали приказ Его Превосходительства! — на этот раз вмешался Вэнь Сюй. Его умному сыну тоже было не привыкать усмирять его гнев, поэтому даже его лицо имело такое выражение, будто в зале не происходило ничего особенного. Вэнь Жохань тихо довольно хмыкнул, краем глаза отмечая сразу же кинувшихся выполнять поручение слуг, когда его взгляд зацепился сначала за его глупого — самому себе Жохань предпочитал не лгать, даже если бы никогда признал этого вслух — сына, а потом за племянников. Вэнь Цин была ужасно бледной, но собранной и тщательно пыталась контролировать выражение лица, даже если у неё на висках выступили капли пота. И как лекарь, в чьих руках в прямом смысле находятся жизни людей, и как приближённый к Жоханю человек, и как фактический глава целой ветви семьи Вэнь — пусть побочной и очень слабой, состоящей в основном из одних крестьян да пары средней руки лекарей — она обладала соответствующей выдержкой и мужеством. Жохань с удовольствием отметил, что не зря выделил и всегда гордился ею. Вэнь Нин уставился на него широко распахнутыми от страха глазами, очевидно, забыв о том, чтобы даже попытаться сдерживать свои чувства, но выглядел втрое лучше трясущегося рядом А-Чао. Потому что А-Чао… Ну, он явно как обычно разочаровывал, в очередной раз доказывая, почему ни в коем случае не должен получить в свои руки настоящую власть. Вэнь Жохань был готов терпеть и мириться и с его слабостью, и с его глупостью — всё-таки это был его сын, его плоть и кровь! — но только и исключительно до той степени, где А-Чао не становился откровенной обузой и угрозой благополучию клана. То есть рамки были весьма и весьма широки, но всё-таки существовали, и наказание за их нарушение последовало бы неизбежно, незамедлительно и безжалостно. — Уверен, скоро всё будет готово, отец! — А-Сюй тоже склонился в поклоне, ожидая разрешения подняться. — Ты можешь встать, А-Сюй, — ласково произнёс Вэнь Жохань: неизменная сыновняя почтительность старшего сына всегда радовала его сердце и душу, грела самолюбие и поднимала настроение. Было приятно видеть, что его усилия по воспитанию наследника дела всей его жизни так хорошо окупаются, даже если А-Сюй никогда не блистал какими-либо особыми талантами. Кстати об особых талантах… — Ты тоже можешь подняться, первый ученик Цзян, — тем же тёплым тоном разрешил Жохань. В конце концов, он искренне надеялся сблизиться с настолько одарённым юношей. Выучить такого — хорошо выучить, качественно, передать все свои знания и умения и помочь развить его собственные — настоящий вызов даже способностям Жоханя, а уж он-то на их наличие у себя никогда не жаловался. Это была бы очень серьёзная и тяжёлая, но интересная и окупающая себя более чем полностью работа. Это было именно той задачей, которые больше всего были Жоханю по душе. — Этот недостойный ученик благодарит Его Превосходительство за проявленные доброту и великодушие, — Вэй Усянь легко поднялся из поклона, не выказывая и капли неловкости или страха, будто это было совершенно обыденным и безобидным событием. На его лице сверкала широкая беспечная ухмылка. Вэнь Жохань коротко кивнул юноше, в очередной раз убеждаясь в зоркости своих глаз, способных разглядеть редчайший нефрит в куче бесполезной пыли, и с чистой совестью и удовлетворённым запугиванием слишком много о себе мнящих глупцов самолюбием взялся за наконец-то принесённый чай. И с удовольствием подумал, что его слуги не только хорошо обучены, но и имеют мозги: поданный сорт Жохань пил редко, исключительно под настроение. Когда хотелось чего-то… Этакого. И честно говоря, за вспышкой гнева и последовавшим умиротворением Жохань сам не заметил, как впал именно в это самое настроение. Нужно будет узнать, кто это из слуг отличился умом и сообразительностью — а также наблюдательностью — и посмотреть, не сделать ли счастливчика — или несчастного, это с какой стороны посмотреть — своим личным слугой: Жоханю нравилось, когда ему не нужно было тратить лишние слова и время на совершенно очевидные вещи и распоряжения. Присутствующие робко и неуверенно, будто боялись неосторожным движением или даже просто несвоевременным вдохом спровоцировать новый виток агрессии и недовольства Жоханя, последовали его примеру и принялись за чай. Вэнь Жохань, естественно, делал вид, что не замечает, как у некоторых вовсю трясутся руки или испуганно срывается голос прямо посреди тихого вымученного разговора. Если время от времени не напоминать людям об их месте, они очень быстро его забывают и падают жертвами жадности, гордыни, глупости и самомнения. Поэтому пусть никто не говорит, что Вэнь Жохань, как Верховный заклинатель, не заботится о людях! Стоило Вэнь Жоханю допить свой чай, как все взгляды тут же скрестились на нём в ожидании знака, что сейчас продолжится чтение. В зале повисло явное нетерпение, но никто не посмел произнести ни слова. — До окончания перерыва ещё пять фэней, поэтому можете не торопиться и спокойно допить свой чай, — с благостной улыбкой произнёс Жохань, наслаждаясь глубоким искренним разочарованием на лицах присутствующих. Вэй Усянь с тихой усмешкой неспешно поднёс пиалу к губам. В его глазах плясали лукавые демонята. Вот уж кто по достоинству оценил не очень тонкое издевательство над ханжескими главами орденов. Не Минцзюэ тоже плохо скрывал облегчение от затянувшейся передышки. Естественно, ему не понравилось раскрытие давних грязных секретов его клана. Никому бы на его месте не понравилось, если быть честным. Наконец, спустя отведенное время Вэнь Жохань объявил: — Вот теперь мы можем продолжить чтение. Глава Яо, очевидно подрагивая после предыдущего неудачного опыта, но всё равно не в силах удержать под контролем свои любопытство и страсть к сплетням, робко поинтересовался: — Ваше Превосходительство, могу ли я читать следующую главу? Вэнь Жохань на мгновение задумался, действительно ли он хочет целую главу слушать голос раздражающего главы Яо. Но поскольку присутствующие будут постоянно вставлять свои комментарии, вряд ли это будет иметь значение и слишком сильно утомит его. — Позволяю, — благосклонно кивнул Жохань в итоге. — Благодарю вас за ваши милость и великодушие! — прямо-таки посветлел лицом глава Яо. — Не будет ли так любезен наследник Лань принести мне книгу? — обратился он к Лань Сичэню. Лань Сичэню не хотелось ни передавать кому-либо книгу, ни тем более вставать ради этого с уютно нагретого места. Особенно — ради главы Яо. Но какой у него был выбор? Отказаться на глазах у всего мира заклинателей, проявляя неуважение и выставляя себя невоспитанным горделивым юнцом, не почитающим старших? — Конечно, глава Яо, — ровным голосом с благожелательной улыбкой отозвался Лань Сичэнь вслух и элегантно поднялся на ноги. Уже у стола главы Яо он с вежливым поклоном протянул книгу. — Этот смиренный наследник рад быть полезен многоуважаемому господину. Глава Яо самодовольно надулся, принимая книгу с видом, будто это была его личная невероятная заслуга, заслуживающая воспевания в легендах: — Наследник Лань действительно славный юноша, вобравший в себя бремя морали и воспитания! — после чего полностью потерял интерес к Лань Сичэню, не преминувшему воспользоваться этим и вернуться на своё место, открыл книгу, быстро пролистывая страницы и восторженно зачитал: — Глава двадцать шестая. Злость. Часть четвёртая. Лань Ванцзи продолжил: — Хотелось бы услышать подробности. Его учтивые и уважительные слова, произнесённые в столь тесной компании, возымели почти такую же силу, как и прямые угрозы… — Лань-сюн! Как Вы с Вэй-сюном можете быть столь жестокими ко мне?! — тут же заныл Не Хуайсан с самым несчастным видом, на который только был способен. Лань Ванцзи выглядел совершенно не тронутым его жалобами. Широкая задорная ухмылка Вэй Усяня также выдавала полное отсутствие раскаяния. — А я-то считал, что мы с вами друзья! — Не Хуайсан приложил тыльную сторону ладони ко лбу и драматично упал в сторону старшего брата. Увы, Не Минцзюэ слишком сосредоточился на том, что именно собирается раскрыть книга, и глубоко погрузился в невесёлые думы по поводу будущего ордена Цинхэ Не, чтобы вовремя понять, что на него всёго лишь притворно падает его младший брат, и только в последний момент отреагировал на неожиданное движение сбоку, резко дёрнувшись в противоположную сторону. Не Хуайсан под мёртвую тишину в зале со сдавленным шокированным писком плюхнулся на пол. — … Неловко вышло, да… — смущённым тоном произнёс Вэй Усянь, смотря на приятеля круглыми глазами. — Меньше нужно дурачиться и играть, — равнодушно пожал плечами Цзян Чэн, совсем не сочувствуя немного опозорившемуся Хуайсану. — … А-Сан? — недоумённо моргая и всё ещё пытаясь сложить в голове картину произошедшего, пробормотал резко вырванный из мыслей Не Минцзюэ. — Спасибо большое, брат, за помощь, всегда знал, что могу полностью на тебя положиться! — с наполовину недовольным, наполовину болезненным лицом проворчал Не Хуайсан, посылая старшему брату колкий взгляд. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь наконец залились неудержимым хохотом, а следом за ними больше половины присутствующих. Мэн Яо и Су Шэ были одними из немногих, кто смотрел на наследника Не с искренним сочувствием и не смеялся над его неловкостью. Наоборот, они на собственном горьком опыте знали, каково быть целью чужих жестоких насмешек из-за своей неидеальности, из-за отсутствия достаточных способностей. Знали, насколько трудно соответствовать чужим требованиям и ожиданиям, как легко разочаровать людей и стать порицаемым за это несоответствие. Каково это — вечно быть недостойным неудачником. И они были искренне удивлены, что кто-то положения наследника одного из Великих Орденов способен оказаться в такой же ситуации, понять их горечь, стыд и разочарование в себе, желание никогда больше не попадаться на глаза ни единой живой душе. — … и Не Хуайсан нехотя начал свой рассказ: — Ханьгуан-цзюнь, вам прекрасно известно, что мы, клан Не, немного иные, нежели чем остальные кланы заклинателей. Основатель нашего ордена был мясником, посему, в отличие от остальных орденов, предпочитающих мечи, мы заклинаем при помощи сабель. Мэн Яо тут же отвлёкся от нелёгких мыслей и сосредоточился на книге, жадно впитывая новые знания. Как же ему всё-таки повезло попасть под действие заклятия из будущего! Такой шанс выпадает всего раз в жизни, и Мэн Яо определённо сделает всё, чтобы воспользоваться им по полной и выжать из него все возможные выгоды! Сяо Синчэнь и Сун Лань тоже оживились, с любопытством слушая о незнакомых способах самосовершенствования. Этого ни на горе Баошань-саньжэнь, ни в храме Байсюэ им не рассказывали! А ведь мир так безгранично огромен, неисчислимо разнообразен и невероятно интересен! Вот бы всё узнать, увидеть, потрогать и понять! — Это знание было доступно всем и каждому и никоим образом не являлось тайной. Мэн Яо лишь вздохнул. За границами обособленного от простолюдин мира заклинателей даже эту «доступную всем и каждому» информацию узнать можно было исключительно чудом, посланным самими небесами. Естественно, даже если такие чудеса и посылались счастливчикам, они явно были не про честь Мэн Яо. До этой книги. Наконец-то и на его улице праздник! — Даже клановый узор Ордена Цинхэ Не изображал голову свирепого зверя, напоминающего пса или кабана. Не Минцзюэ не мог не ухмыльнуться, инстинктивно чувствуя гордость за свой орден. Просто потому, что это было наследие его предков и дело всей его жизни. Как он мог не любить и не гордиться Цинхэ Не, не вкладывать всего себя, чтобы сделать его ещё лучше, ещё более великим, успешным и могущественным, чем получил в свои руки? — Не Хуайсан продолжил: — Итак, выбранный нами способ заклинания тварей в корне отличался от методов прочих орденов, а наш родоначальник происходил из мясников: кровопролитие всегда было неизбежным спутником ордена. Цинь Су поёжилась от охватившего её дискомфорта. Слова книги звучали не очень хорошо и приятно, а Цинь Су никогда не нравились ни сражения, ни кровь, ни охота на нечисть. — Испокон веков сабли глав Ордена Цинхэ Не сочились яростью и жаждой убийства, и почти каждый их хозяин скончался от искажения Ци, буквально разорванный ею изнутри. Вэнь Цин тут же подозрительно прищурилась: книга буквально бросала вызов её профессиональному интересу и мастерству. На главу Не она глянула так, будто в любой момент была готова лечить его приступ искажения Ци. Как на очередную возможность на деле доказать свои исключительные лекарские умения и спасти чужую жизнь. Как на своего будущего пациента, то есть — законную жертву. Не Минцзюэ, к своему стыду и недоумению, почувствовал, как его пробирает холодный пот. Честное слово, он предпочёл бы мучительно скончаться от искажения Ци, чем попасть в нежные и заботливые, но имеющие железную хватку и мастерски владеющие лекарскими иглами руки знаменитой целительницы Вэнь. Это определённо куда менее страшная и более желанная альтернатива. И никто не посмеет его осуждать за подобный выбор и считать трусом! Вэй Усянь незаметно облегчённо выдохнул, видя, что суровая целительница Вэнь переключилась на другую жертву, забыв про него. Дайте боги и будды, чтобы это оказалось надолго! И нет, ему совсем не стыдно бросать главу Не на растерзание желанию Вэнь Цин спасать чужие жизни и здоровье — он старше, сильнее, ответственнее и вообще аж целый глава Великого Ордена! Ему явно нужнее лечение Вэнь Цин, чем какому-то скромному, недостойному и проблемному «сыну слуги»! — Конечно, значительный вклад в это внесли и их вспыльчивые нравы. Вэнь Жохань тихо фыркнул. Ну кто бы сомневался! Естественно, Не просто не могли не усугубить свои собственные проблемы, на которые нарвались исключительно сами, даже без чьей-либо помощи. Даже если оказывается, что их способ самосовершенствования сводит их прямиком в могилу, а не ведёт к улучшению здоровья и продлению жизни в придачу к наращиваемой силе, как это обычно делают остальные пути самосовершенствования — кроме, возможно, Пути Тьмы, но Жохань не рискнул бы утверждать из-за недостатка информации — Не ни за что бы не отказались от своих методов ради чего-то более безопасного. А зачем? Предки наши умирали от искажения Ци из-за наших методов, мы умираем, и пусть дети наши, внуки и правнуки точно так же мрут! Зато мы преданно сохраняем традиции! Тьфу! Даже интересно стало: если бы Жохань случайно не помог, как скоро предыдущий глава Не отошёл бы в мир иной — к своим достопочтенным предкам, подавшим этот крайне заразительный дурной пример? Задержался бы в этом мире лет хотя бы на десять, чтобы увидеть, как вырастут и повзрослеют сыновья, или всё равно нашёл бы где-нибудь смертельные приключения? Не Минцзюэ наполовину недовольно, наполовину обиженно насупился. Всё в порядке у Не с нравами! И с саблями и искажением Ци всё обстоит не так плохо, как может показаться на первый взгляд, спасибо, не нужно угрожать ему лекарскими иглами! Он всего лишь преданно продолжает славное наследие уважаемых предков! — К примеру, старший брат Не Хуайсана, Не Минцзюэ. Не Хуайсан поморщился, крайне недовольный тем, что его брат приводится в качестве примера жертвы искажения Ци со смертельным исходом. Возможно, ему следует обратиться за помощью к уважаемой — хоть и очень страшной, но чего не сделаешь ради единственного и любимого старшего брата? — Вэнь Цин? Если кто и сможет найти лекарство от их семейного недуга — а самое главное, заставить-таки Минцзюэ лечиться! — то это именно знаменитая вэньская целительница. И Хуайсану абсолютно плевать на ненависть Не к Вэням, если это спасёт жизнь его брата. — Этот молодой глава ордена заклинателей приходился названым братом Лань Сичэню и Цзинь Гуанъяо. Лань Сичэнь тепло переглянулся с Не Минцзюэ, своим давним близким другом, и послал доброжелательную улыбку Мэн Яо. Интересно, что он за человек? Наверное, очень хороший и благородный, несмотря на его происхождение, если его книжная версия побраталась с ним. Сичэнь уверен, что никогда бы не построил такую важную связь с недостойным человеком! — Чифэн-цзунь, суровый, властный и напористый… Не Минцзюэ вскинул бровь. Это немного неожиданное описанное для него, но далеко не так плохо, как могло бы быть, так что он не собирался жаловаться. К тому же не то чтобы это не было правдой, просто обычно люди обращают внимание либо на его силу, либо на его стремление к справедливости. — … Цзэу-цзюнь, благонравный, добрый и справедливый… Лань Цижэнь широко расправил плечи от гордости за такое описание племянника и расплылся в благостно-довольной улыбке. Лань Ванцзи украдкой тоже кинул на брата короткий тёплый взгляд. Сичэнь всегда был достоин только самых добрых и восхваляющих слов, даже книга не смеет порочит его честь и достоинство! — … и Ляньфан-цзунь, проницательный, сообразительный и красноречивый… Мэн Яо робко улыбнулся, чувствуя, как постепенно и осторожно, но неизменно в его душе разгорается надежда. Возможно, его всё-таки оценят по достоинству и примут? Раз целых двое глав Великих Орденов — даже если один из них пока только наследник — не побрезговали стать его названными братьями? Может, Ланьлин Цзинь и отец тоже смогут признать его?.. Мэн Яо спохватился и покачал головой, пытаясь вытрясти из неё несбыточные и опасные мечты. Разве он уже не понял, что ему никогда не будут рады в Башне Кои, что его никогда не примут, как часть семьи? Он не должен обманываться ложными надеждами и позволять им завести его в трясину безрадостного будущего. Он должен быть сильнее этого! — … они побратались во времена Аннигиляции Солнца… Вэнь Жохань недовольно поморщился, как и каждый раз при упоминании о якобы будущем, постигшем его орден. Даже если книга несла полную чушь, утверждение о полном уничтожении Цишань Вэнь всё равно не было шуткой и неприятно отдавалось в груди. Это было его наследие, его ответственность, его владения. Как он мог позволить ему кануть в небытие? Как мог смириться с лёгкостью, с которой книга говорила об уничтожении самого дорогого, что было в его жизни? — … и каждый стал героем множества сказаний и хвалебных речей, а впоследствии заклинатели прозвали их Досточтимой Троицей. — Звучит неплохо! — лихо ухмыльнулся Не Минцзюэ. Если этот Мэн Яо, который вроде как будущий Цзинь Гуанъяо, хотя бы на десятую часть так же хорош и праведен, как Сичэнь, то побратимство с ним кажется действительно не такой уж плохой идеей. А уж о Сичэне и говорить нечего! — Вы правы, глава Не, звучит и правда отлично, — ярко улыбнулся Лань Сичэнь. Мэн Яо сглотнул, чувствуя, как против его воли внутри вновь разгорается надежда. Почему книга всё время манит его несбыточным, будто какого-то осла яблоком или морковкой на верёвке? Беги старательней, глупенький, в тщетной надежде достать и попробовать хоть кусочек! — Однако, находясь в самом зените своей славы, на одном из важных торжественных собраний Не Минцзюэ пришёл в неистовство, вызванное искажением Ци, и с саблей наголо набросился на толпу, покалечив немало людей, а затем погиб сам. — Упс, как неловко вышло… — фыркнул Вэнь Сюй, видя, как многие присутствующие испуганно сжимаются на своих местах, явно представляя себя невинными жертвами буйства главы Не. Не Минцзюэ невольно забегал взглядом, не в силах никому посмотреть прямо в глаза. Было невероятно стыдно за эти неслучившиеся события, но в глубине души Минцзюэ знал, что в приступе искажения Ци вполне способен причинить вред любому несчастному, кто просто неудачно и крайне не вовремя попадётся ему под руку. Даже если бы это был Хуайсан, пытавшийся остановить его… Не Минцзюэ впервые почувствовал, как его продирает холодом до самых костей. До этого момента ему никогда и в голову не приходило, что он способен как-то навредить собственному любимому младшему брату, но в приступе искажения Ци… Да, это было более чем возможно, учитывая, что Хуайсан бы ни за что не стал прятаться и пережидать, пока сам Минцзюэ находится в опасности, а непременно — и так глупо! — попытался бы помочь и спасти… Может быть, ему не следует сопротивляться слишком сильно, если Вэнь Цин всё-таки решит его лечить? Хотя бы ради Хуайсана… Чтобы быть уверенным, что он никогда не причинит ему вреда… — Так тот, чьё славное имя некогда гремело на весь мир, закончил свой жизненный путь. Многие присутствующие не удержались от мысли, что это далеко не самый красивый конец. Особенно — для кого-то столь приверженного праведности и справедливости и восхваляемого за свои твёрдые моральные принципы. Определённо не самый красивый и подходящий! — Судя по сникшему виду младшего брата Не Минцзюэ, тот только что перебирал в памяти эти события. Не Хуайсан вздрогнул. Смерть любимого старшего брата, причём такая страшная и в своей жестокости, и в публичности — явно не то воспоминание, которое он надеялся создать в своей жизни. Интересно, сколько — десятков, сотен, тысяч — раз он потом видел эту сцену в кошмарах, если лично был ей свидетелем? — Немного помолчав, Не Хуайсан продолжил своё повествование: — До тех пор, пока живы их хозяева, сабли не представляют опасности, поскольку главы ордена подавляют их. Но вот со смертью владельцев сабли становится некому сдерживать, и они превращаются в страшное оружие, жаждущее крови. Вэй Усянь тяжело вздохнул. Страшное оружие, жаждущее крови, которое некому сдерживать? Почему ему вдруг вспомнился артефакт его собственного производства, который вскользь упомянули в самой первой главе? Кажется, это была какая-то печать? Вроде, ещё с тиграми было связано… Знать бы, что ещё это была за гадость, что она делала и для чего служила! Интересно же — просто жуть! — Вэй Усянь поднял бровь: — Что-то подозрительно напоминает Путь Тьмы. — И правда! — важно кивнул глава Оуян, плохо скрывая — или не особо пытаясь скрыть — опасение перед Цинхэ Не и их методами совершенствования. — Нет, это не так! — моментально возмутился Не Минцзюэ, всегда готовый отстаивать клановые честь и традиции. — Это совсем другое!.. — он оборвал себя, до крови закусив губу. Почему, гуй побери, он вообще обязан оправдываться и раскрывать всему миру секреты своего ордена?! Цзинь Гуаншань заинтересованно сверкнул глазами из-за расписного золотого веера. Суть, лежащая в основе метода совершенствования Ордена Цинхэ Не, была столь же ценна, как и знание о наличии целой крепости с трупами. Для компромата всё пойдёт, всё сгодится! — Не Хуайсан поспешно забормотал: — Отнюдь нет! Путь Тьмы потому так и называется, что требует человеческих жизней, а сабли нашего ордена жаждут рубить вовсе не людей, а злобных призраков и свирепых духов, оборотней, демонов и монстров. Они привыкли казнить подобных тварей, и, лишившись этой возможности, сами начинают безобразничать и лишают нас покоя. — О, ну конечно, разница просто колоссальная! — кивнул Вэнь Сюй. По его тону нельзя было точно сказать, сколько в прозвучавшем утверждении было именно сарказма, а сколько — настоящего согласия. В этот момент он как никогда походил на своего отца, славящегося крайней непредсказуемостью и переменчивостью нрава. Вэй Усянь задумчиво склонил голову набок. Путь Тьмы прямо-таки требовал человеческих жизней? По тому, что его книжная версия следовала этим путём и отсутствующим до сих пор упоминаниям о страшных кровавых жертвоприношениях в исполнении Старейшины Илин — или что там подразумевалось под требованиями человеческих жизней? — Вэй Усянь вполне обоснованно сомневался, что Незнайка и даже остальные заклинатели из книги правильно понимали, что же такое есть Путь Тьмы и как он работает. И это он даже мысленно не заикался о присутствующих в зале! — Но дело в том, что дух сабли признаёт своим хозяином только одного человека, и поэтому никто другой не способен воспользоваться ей и утолить её жажду убийства. — А сколько проблем можно было бы избежать, если бы эти гордые, самолюбивые железки просто вновь выбрали себе хозяина! — недовольно проворчал глубоко не впечатлённый Не Хуайсан. Не Минцзюэ лишь тяжко вздохнул. Не то чтобы А-Сан не был прав… Не то чтобы выбор саблями новых хозяев не решил эту вечную головную боль с необходимостью трупов для усмирения… — Как потомки, мы также не можем переплавить сабли: во-первых, это будет слишком непочтительно по отношению к предкам, а во-вторых, есть вероятность, что и этим проблему не решить. Не Хуайсан практически почувствовал ту ужасную головную боль, которая настигла его книжную версию, когда он узнал обо всём этом. И зная излишне заботливую натуру брата, всё это… Э-э-э, вся эта дурно пахнущая субстанция вылилась на голову Незнайке как раз после скоропостижной и крайне печальной гибели Чифэн-цзуня. Как раз то, что лекарь прописал горюющему в трауре человеку, лишившемуся последнего члена семьи! Идеально придумано! Лучше просто не бывает! — Вэй Усянь вставил: — Мнят себя весьма важными птицами? — Вэй-сюн, только ты можешь так сказать о саблях знаменитых предыдущих глав Цинхэ Не, — с улыбкой произнёс Не Хуайсан, силой воли отвлекаясь от невесёлых мыслей. Он всё равно собирался вечером основательно поговорить с братом насчёт всяких клановых секретов, которые могут крайне не вовремя вылезти наружу! Не говоря уже о готовности подвергнуться искажению Ци и преждевременно и весьма болезненно воссоединиться с теми самыми прославленными предками. - Всегда пожалуйста, Не-сюн! — с любезной улыбкой пропел в ответ Вэй Усянь. Высмеять проблему — один из лучших первых шагов к её решению. Излишние серьёзность и пиетет нередко вызывают парализующий страх и заставляют проблему казаться больше и сложнее, чем она есть на самом деле, и тем самым заставляют заранее сдаваться и принимать поражение, даже не попытавшись на самом деле с ней разобраться. Так что смех настраивает на позитивный лад, рассеивает страх и увеличивает вероятность нахождения успешного решения. — Не Хуайсан ответил: — А как же иначе. Саблям, прошедшим сквозь огонь и воду с нашими предками, признанным в мире заклинателей, есть чем гордиться. — Как будто это повод потом целую вечность доставлять проблемы и тревожить несчастных потомков! — крайне недовольно и раздражённо проворчал Не Хуайсан. У Не Минцзюэ почему-то не хватило духу ему возразить. Хуайсан определённо был близок к тому самому редкому настроению, когда связываться с ним становится просто-напросто опасно для здравомыслия, здоровья и жизни. Лично Минцзюэ предпочёл бы иметь дело с искажением Ци, чем с впавшим в этот настрой Хуайсаном, спасибо большое. — Затем продолжил: — Время шло, и главы нашего ордена становились всё более искусными заклинателями, а вместе с тем рос и масштаб наших неприятностей. — Вот она — обратная сторона самосовершенствования и достижения силы и могущества! — робко, будто стесняясь и чувствуя вину за собственные мысли, пробормотала Цинь Су. — Ну наконец-то хоть кто-то меня понимает! — обрадовано закричал Не Хуайсан, наклоняясь к подруге и хватая её за руки. — Все вечно пытаются стать лучше и достигнуть как можно больших успехов на тропе самосовершенствования, но кто из них задумывается, ради чего они стараются и тренируются? Они просто повторяют устоявшийся уклад «потому что все так делают»! А если все пойдут прыгать в пасть Сюань-У? Тоже следовать дурному примеру и пойти прыгнуть? А своя голова на что — для красоты и чтобы в неё есть? — Ещё популярны такие причины, как «так принято», «это же традиция!» и «ты же девушка!», — кивнула Цинь Су, чувствуя себя куда увереннее из-за горячей поддержки друга. Многие присутствующие смущённо или недовольно посмотрели на них, либо не понимая сути претензий, либо несогласные с ними. — Так происходило до тех пор, пока шестой глава нашего клана не нашёл выхода из положения. Вэй Усянь спросил: — Возвести Крепость-Людоед? — Если крепость-людоед — это выход из положения, реальный и адекватный выход, то я — самый воспитанный и примерный Лань из всех, кто когда-либо существовал! — покачал головой Вэй Усянь. Взгляд Лань Цижэня ясно дал понять, что он скорее удавится на собственной лобной ленте, чем Вэй Усянь хоть когда-нибудь станет Ланем. Только и исключительно через его хладный труп! — Не Хуайсан ответил: — Нет, нет. Его способ решения проблемы тоже связан с крепостью на хребте Синлу, но всё же идея её возведения появилась не сразу. Вэнь Жохань слушал с неприкрытым интересом за развитием идеи «крепости-людоеда». Это было так ново и необычно, так освежающе и вдохновляюще! И естественно, моральная сомнительность метода Не его ничуть не смущала. Вот ещё, заниматься бесполезным и глупым мелким ханжеством и упускать столь забавные знания! Ищите другого дурака, благо, здесь таких более чем достаточно! — А шестой глава сделал вот что: он сколотил два гроба для сабель своего отца и своего деда, а затем вырыл гробницу. Но внутрь усыпальницы, вместо положенных в таких случаях погребальных предметов и сокровищ, он поместил сотни трупов, готовых к преображению. Главы Оуян, Чан и Ло драматично ахнули, реагируя на не менее драматичный тон читающего главы Яо. Лань Цижэнь нахмурился, ясно демонстрируя свои недовольство, разочарование и осуждение. Первая госпожа Юй вскинула бровь и принялась задумчиво стучать пальцем по столу. Что бы лично она сделала на месте бедолаг Не? Наверное, сначала попыталась бы всё-таки расплавить дурацкие сабли ко всем гуям, а там уже как получится: сработает — просто отлично, можно беззаботно жить дальше без лишней головной боли и неприятного и опасного секрета, не сработает — ну, стоит попробовать что-нибудь ещё… Например, вот этот Знойный дворец расположен на довольно знаменитом и весьма симпатичном вулкане… Тем более что Верховный заклинатель слишком любопытен, чтобы отказаться провести занимательнейший эксперимент в духе «что будет, если кинуть буянящую знаменитую саблю Не, полную жажды битвы с нечистью, в мой вулкан». — Лань Ванцзи слегка нахмурился, и Не Хуайсан тотчас же затараторил: — Ханьгуан-цзюнь, я всё могу объяснить! — А ведь Лань Чжань и слова не сказал! — поддразнил приятеля Вэй Усянь. — Думаю, когда Лань-сюн смотрит нахмурившись, любой нормальный человек сразу же признаётся во всём, чём только можно, — с деланно равнодушным лицом поджал губы Не Хуайсан. — Странно, а как по мне, так хмурый Лань Чжань особенно забавен! — Вэй Усянь недоумённо склонил голову набок. — Я сказал — «нормальный человек», Вэй-сюн, — с тем же невыразительным лицом напомнил Не Хуайсан, делая акцент на слове «нормальный». Вэй Усянь обиженно надулся и отвернулся от него. Цзян Чэн с трудом сдерживал рвущиеся наружу ухмылку и смешки. Ему никогда не надоест зрелище проигравшего в логической игре шисюна — слишком уж редкая картина! — Этих людей убили не адепты нашего ордена! — И то хлеб! — тяжко вздохнув и покачав головой, проворчал глава Цинь. Не Минцзюэ послал ему крайне раздражённый взгляд. Неужели он действительно ожидал, что адепты Не стали бы специально кого-то убивать, чтобы подавить ярость сабель? И ведь он явно не единственный, кто так подумал! Почему все сразу предполагают самое худшее?! За кого они принимают Орден Цинхэ Не — банду беспринципных разбойников с большой дороги?! — Нам пришлось с огромным трудом добывать их по всем орденам и кланам и доставлять сюда, а некоторых из них мы даже купили по весьма высокой цене! — Как благородно со стороны Ордена Не! — насмешливо фыркнул глава Чан. — Впервые слышу, чтобы кто-то платил за трупы! Какая нелепость! — досадливо скривился глава Ло. — Вот-вот! А нашего дорогого А-Ина наверняка потому и убили, что он не платил за использование трупов! — решительно кивнула вторая госпожа Юй. На долгое мгновение в зале повисла недоумённая тишина, когда присутствующие пытались осмыслить услышанное, а потом стены едва не сотряслись от громогласного хохота. — Кто знает, кто знает! Всё может быть в этом непостоянном мире! — всхлипывая сквозь слёзы, выдавил из себя Вэй Усянь, пытаясь представить, как его книжная версия платит за каждый поднятый и используемый труп. У него вообще денег-то хватит? — Сама же идея шестого главы состояла вот в чём: если сабли настолько одержимы жаждой истребления тварей, то нужно устроить так, чтобы они могли вечно сражаться друг с другом. Проще говоря, трупы, готовые к преображению, словно посмертные дары, погребли вместе с гробами, в которых находились сабли. Сабли не позволяли мертвецам восстать, а мертвецы, в свою очередь, удовлетворяли страсть и ярость сабель. — Бороться с ядом при помощи другого яда… — огладил бороду старый глава Юй. — Это имеет смысл. Не самое плохое, глупое и безосновательное решение, — кивнул он собственным размышлениям. Вэнь Цин, как умелый целитель, тоже оценила и решение ордена Не, и лекарскую аналогию главы Юй. Даже Вэнь Жохань согласно кивнул. Шестой глава Не нашёл пусть не идеальное и не окончательное, но вполне приемлемое временное решение вставшей перед ним проблемы. Жаль только, что орден Не то ли не смог, то ли не решился пойти дальше и тщательнее изучить вопрос, чтобы найти более оптимальное и окончательное решение, по сути, бросив дело на полпути. Не удивительно, что время от времени система даёт сбой и случаются различные неприятные казусы! — До тех пор, пока поддерживался баланс, ситуация оставалась неизменной, и грядущие поколения нашего клана наконец смогли вздохнуть с облегчением. — Меня одного напрягают слова «до тех пор, пока»? — уточнил настороженный Цзинь Цзысюань. Его предчувствие внезапно почему-то начало подавать признаки жизни, что не сулило ничего хорошего. — Не одного, юноша, — вздохнул Вэнь Жохань. — Очевидно, что рано или поздно баланс должен был быть нарушен. Яркий и убедительный пример тому — как ваш якобы будущий сын вломился в крепость: скорее всего, он уничтожил труп, когда использовал артефакт, чтобы взорвать стену и проникнуть внутрь. Цзинь Цзысюань поморщился, как от боли. Спасибо большое, он уже и так понял, что его сын — просто невероятный мастер находить себе приключения на одно место, из которых его приходится доставать кому-то из дядей. Очень сильных и жутких дядей, не стесняющихся в средствах и сопутствующих разрушениях — четыре сотни Сетей божественного плетения и готовность по камушку разобрать чужой некрополь тому доказательство. И это Цзысюань ещё ничего не знает про последнего оставшегося дядю — своего сводного брата, будущего Цзинь Гуанъяо. Но судя по тому, что именно он подарил А-Лину Фею и побратался аж с целыми двумя главами Великих Орденов, Цзысюань небезосновательно полагал, что перешедшего ему дорогу тоже не ждёт его мирное и беззаботное «долго и счастливо». Вот совсем. — Вэй Усянь вновь поинтересовался: — Тогда зачем же потом вы построили каменную крепость? И почему в её стенах захоронены трупы людей? И что насчёт того, что кого-то всё-таки сожрали? — Вот дались тебе эти сожранные! — пробурчал Не Хуайсан. — Так интересно же! — задорно ухмыльнулся ему Вэй Усянь. — Кто не любит страшные истории? — Особенно если они действительно имели место быть, — закатил глаза Цзян Чэн, зная о нежной и трепетной любви шисюна ко всякой таинственной дряни, особенно с жуткой репутацией. — Не Хуайсан ответил: — На все эти вопросы можно дать один общий ответ. Пожалуй… можно сказать, что кое-кого всё же сожрали. Но это была случайность!!! Вэнь Сюй с крайне не впечатлённым выражением лица покачал головой, вспоминая собственную шутку в конце прошлой главы. Случайность, вообще-то, не оправдание. — Шестой глава возвёл гробницу для трупов таким образом, что снаружи она ничем не отличалась от обычной усыпальницы, и все последующие поколения следовали его примеру. Но, к сожалению, примерно пятьдесят лет назад она подверглась нападению расхитителей могил. — … Расхитители… Могил?.. — наполовину недоумённо, наполовину недоверчиво переспросил Цзян Чэн. Лицо Лань Сичэня всем своим видом выражало точно такое же искреннее, глубокое и незамутнённое недоумение по поводу того, что кому-то вообще понадобилось расхищать могилы. Мэн Яо, отметив похожее выражение на лицах абсолютного большинства присутствующих, лишь покачал головой. Что взять с богачей, понятия не имеющих, каково это — быть не в силах позволить себе и ломтик чёрствого хлеба. Интересно, они считают, что деньги растут на деревьях или просто сами собой появляются из воздуха в сокровищницах? А ведь Старейшина Илин в начале, во время ночной охоты на пожирающую души богиню, объяснял юным адептам про ценность денег! Но не похоже, что хоть что-то из того разговора отложилось в головах присутствующих — слишком далёкая, неинтересная и неактуальная для них тема. — Вэй Усянь охнул и воскликнул про себя: «Разбудили лихо, что спало тихо». Цзинь Цзысюаню почему-то сразу же вспомнился его собственный глупый проблемный сын и захотелось ударить себя по лицу. «Разбудил лихо, что спало тихо» — это определённо про любимый метод действий А-Лина, вот точнее и не скажешь! Не Хуайсану при мысли о толпе необразованных крестьян, не слишком дружных со здравым смыслом, ворвавшихся в клановую усыпальницу в поисках сокровищ, тоже захотелось ударить себя по лицу. Было ли это наказанием клана Не за создание некрополя — необходимость раз за разом сталкиваться со всякими болванами и потом прибирать за ними устроенный беспорядок? Только думая об этом, Хуайсан уже чувствовал себя безмерно уставшим. — Не Хуайсан продолжил: — Поддержание порядка в огромной гробнице — не то, что так просто можно сокрыть, и как бы мы ни старались держать всё в строжайшей тайне, кое-какие слухи всё же доходили до ушей простых людей. Расхитители могил всеми правдами и неправдами выяснили точное местоположение усыпальницы и решили, что это захоронение прошлых династий, полное несметных сокровищ. Звук синхронного удара ладони о лицо в исполнении Вэй Усяня и Цзян Чэна разнёсся по залу с невероятной чёткостью. Не Хуайсан выглядел готовым съёсть свой собственный веер от отчаяния и досады из-за осознания отсутствия границ человеческой глупости. Не Минцзюэ скривился так несчастно, будто у него неистово заболели все зубы разом. Вэнь Жохань и Вэнь Сюй понимающе и сочувственно покивали головами. Некоторые люди определённо не слышали о таком явлении, как здравый смысл. И поможет тут только и исключительно жёсткий и беспристрастный естественный отбор, не дающий дурному семени плодиться и разрастаться. Жестокие, но необходимые решительные меры. Нужно отрезать гниющую руку или ногу, если не хочешь умереть от заражения крови. Тот же принцип. — Они долго разрабатывали подробнейший план и потому пришли тщательно подготовленными, а среди кучки невежественных разбойников даже нашлись один-два человека, чьё мастерство оказалось достаточным для того, чтобы благополучно миновать лабиринт и отыскать гробницу. Не Хуайсан тихо отчаянно взвыл, с трудом удержавшись от того, чтобы побиться головой о стол. Подготовленные разбойники, способные пройти лабиринт — звучало как прямой рецепт неминуемой катастрофы. Которая — конечно же, просто несомненно! — не преминула разразиться над пустыми головами невежественных глупцов. Всё равно они ими не пользуются! — К тому же, грабители повидали на своём веку огромное множество покойников, и, войдя в усыпальницу и обнаружив повсюду трупы людей, они совсем не испугались. На этот раз всё-таки не выдержал Вэнь Сюй, присоединившись к растущей армии «чело-длань». Цинь Су непоколебимо утвердилась во мнении, что люди, ни капельки не пугающиеся и даже не настораживающиеся при виде горы трупов, вне всяких сомнений заслуживают всего, что бы с ними ни произошло. — Затем расхитители могил, вероятно, разбрелись в поисках золота и драгоценностей, дыша рядом с покойниками. К тому же, воры, все как один, являлись молодыми мужчинами в самом расцвете сил, пышущими энергией Ян. А как вы помните, трупы, лежащие в гробнице, находились на грани преображения! На этом моменте новые грани разочарования в человечестве познал Вэнь Жохань. — Это просто смешно… — с пустым лицом покачал он головой. — Просто смешно и нелепо до невозможности! — Всегда стремись достичь невозможного! — немного истерично хихикнул из-под ладони Вэй Усянь. Вэнь Жохань замер на пару мгновений, уставившись на него непроницаемым взглядом, а после сдался и хлопнул себя по лицу. Порой этот мир просто не имел смысла. Наверное, ему просто следует с этим смириться… Ло Цинъян смотрела на братьев Не с неприкрытой жалостью. Иногда глупость и жадность в людях перевешивали буквально все остальные качества, в том числе и инстинкт самосохранения. — Дальнейшее не нуждается в особых разъяснениях. Более десятка мертвецов тотчас же восстали. Су Шэ не смог удержаться, чтобы не застонать. Ладно, когда у тебя нет особого выбора, сталкиваться с тёмной тварью или нет, но зачем же специально искать приключения? Неужели людям порой настолько скучно жить, что они готовы серьёзно рисковать своими жизнями?! Или это жажда наживы последние крохи мозгов отбила? — Однако эти расхитители могил тоже оказались не лыком шиты и были вооружены до зубов, поэтому каким-то чудом смогли уничтожить всех ходячих мертвецов. После схватки весь пол гробницы превратился в сплошное кровавое месиво. — Почему это с каждым предложением становится всё хуже? Как это может становиться всё хуже и хуже? Разве не должно быть хоть какого-то предела? — пробормотал Вэнь Нин, ёжась от сковавшего его неудобства. — В отличие от многих других вещей, человеческой глупости и возможностям, какими всё может пойти ещё хуже, пределов нет, дорогой племянник, — просвещённым тоном отозвался Вэнь Жохань, но чисто рефлекторно — потому что мысленно всё ещё пребывал в снизошедших на него откровениях. Вэнь Нин на удивление твёрдо и решительно кивнул, принимая такое объяснение. В его сердце окончательно оформилось решение и убеждение, что он должен всеми силами держаться поближе к молодому господину Вэю — он не только добр и справедлив, но ещё и весьма умён и силён, пусть и имеет склонность к импровизации, риску и поиску опасных приключений. Вэнь Цин внезапно, по совершенно непонятной и необъяснимой причине начала чувствовать лёгкую тревогу. Беглый осмотр зала показал, что никто в её профессиональной помощи не нуждается. Тогда с чего взялось это беспокойство?.. — Тут-то незадачливые воры, наконец, сообразили, что усыпальница представляла собой далеко не обычный могильник, и решили спасаться бегством. — Ну наконец-то! Неужели у кого-то прорезались мозги и заработал инстинкт самосохранения? — скептически пробурчал из-под ладони Цзян Чэн. — Ущербные-то, может, и опамятовались, да поздновато, не так ли? — хмыкнула первая госпожа Юй. Не Минцзюэ с недовольным лицом и тяжким вздохом кивнул, подтверждая её предположение. — Надо было раньше думать головой, — вновь донеслось от Вэнь Жоханя. Никто не смог возразить этому суровому и даже жестокому, но совершенно жизненному и разумному утверждению. — Но вот на пути к свободе их как раз и сожрали! — И совершенно правильно сделали! Дурные и больные ростки лучше сразу выпалывать, чтобы они не портили потом весь урожай! — фыркнул старый глава Юй, с внутренней дрожью вспоминая, как ещё во времена его юности из-за не уследивших за парой подозрительных растений крестьян пропал весь посев и родителям пришлось изрядно опустошить сокровищницы, чтобы ордену — начиная со старейшин и высокопоставленных адептов и заканчивая работающими на него слугами и крестьянами — не пришлось голодать. Не дайте боги и будды ещё раз влезть в такие расходы! Это такие траты, что нынче его обязательно хватит удар — в его-то почтенном возрасте! Нет-нет, ему вредно для здоровья вновь переживать такие волнения! — Число погребённых трупов строго контролировалось: их было ни много, ни мало, а как раз достаточно для того, чтобы уравновешивать собой число сабель. — То есть Орден Не каким-то образом всё же рассчитал необходимое количество трупов, а не просто брал наугад! — задумчиво пробормотал Цзинь Гуаншань. Кажется, что бы ни утверждали Цинхэ Не, они были не настолько далеко от Пути Тьмы, как им самим бы того хотелось. Не зря же Старейшина Илин обратил внимание на сходство их методов, ох не зря! — Не случилось бы ничего непоправимого, если бы расхитители могил поднятым шумом только спровоцировали преображение: стоило им покинуть гробницу — и сабли вновь утихомирили бы мертвецов. — И всё ещё могло обойтись малой кровью и просто испорченными нервами, но… — многозначительно вздохнул Вэй Усянь. Пожалуй, единственное, что его сейчас удивляло и интересовало, это то, какими чудесами выдержки и терпения его книжная версия от этой информации ещё не отбила себе лоб о ладонь, стол, кровать или любую другую подходящую поверхность. Да, пол тоже был бы просто идеален для этих целей! — Но грабители покромсали покойников на куски, и в результате их действий трупов оказалось на десяток меньше, чем полагалось. — Нужно говорить, к каким далёким гуям полетел весь баланс, или все уже сами догадались? — хмыкнул Цзян Чэн. — Спасибо большое, Цзян-сюн, думаю, даже до самых несообразительных и несведущих в заклинательстве уже дошло… — раздражённо фыркнул Не Хуайсан. — Насколько сильно облажались эти расхитители, — понятливо покачал головой Вэй Усянь. Руку с лица он так до сих пор и не убрал, как и остальные члены их маленького тайного братства «чело-длань». — Гробница же строго следила за тем, чтобы и мертвецов, и сабель хватало точно для поддержания баланса, и потому… потому… она захлопнулась и погребла тех людей заживо, чтобы их трупы могли восполнить недостаток… — Логично, — Вэнь Сюй. — И, по сути, практически полностью в своём праве. — Ибо нефиг шляться по всяким незнакомым крепостям — можно вместо сокровищ или славы нарваться на собственную смерть! — пылко поддержал его Цзян Чэн, всё время старающийся образумить и унять вечно ищущего приключения шисюна. Кто бы знал, как он боится, что однажды этот идиот мало того, что уйдёт приключаться без него, так ещё и помрёт где-нибудь в глухой дыре, что даже тела потом для похорон не сыщешь. Прямо как его родители — Цзян Чэн прекрасно помнил, что его отец искал не только сына своих погибших друзей, но и их останки. К счастью, с Вэй Усянем ему повезло намного больше, чем с телами Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь. Цзинь Цзысюаню показалось, что он может загореться от стыда за будущего сына в любой момент. В конце концов, только упорными стараниями Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня вздорного мальчишку минула смерть, разойдясь с ним буквально на волос! Старейшина Илин ведь уже мог слышать его душу, как погребённых в стене скелетов! — Итак, гробница оказалась уничтожена, и тот, кто был тогда главой ордена, принялся разрабатывать новые варианты. — Ну да. А куда он денется-то? Вот не было головной боли… — вздохнула Ло Цинъян. — Так нашлись охотники за сокровищами, — практически убито закончил за неё Не Минцзюэ. Он уже даже не особо старался сдерживать свои чувства по поводу этой ситуации. Может быть, у него «моральная травма» от этих ужасных событий! Даже если они произошли ещё до его рождения! — Он нашёл новое место на хребте Синлу и вместо подземной усыпальницы построил крепость-некрополь, а на случай нападения расхитителей могил замуровал трупы в стены. — А на случай юных адептов с шилом в одном месте? — робко уточнил Цзинь Цзысюань, чувствуя, как у него по спине льётся холодный пот. В конце концов, ответ на свой вопрос он получил ещё пару глав назад из этой самой книги. — Как великодушно показала книга, всегда найдётся редкостных талантов умелец, которому удастся обойти самую искусную и надёжную защиту от дурака, — с показным сочувствием произнёс Не Хуайсан. Только излишне резкие трепыхания веера выдавали смятение его чувств. А также то, что он был всего в шаге, чтобы не начать кидаться на людей, как это сделала в искажении Ци книжная версия его старшего брата. — Среди местных некрополь прозвали «Крепость-Людоед» по одной причине. Дело в том, что, когда расхитители могил появились в Цинхэ, они всем представлялись охотниками, которые собирались отправиться за дичью на хребет Синлу. — Не говори гоп, пока не перескочишь, — хмыкнул Вэнь Жохань. — А то! А эти… Дилетанты! Только языком трепать и умели! — поддержал его Вэй Усянь. — Ну не говорите, молодой господин Вэй, не говорите, — не согласился Лань Сичэнь. — До усыпальницы-то они добрались сквозь лабиринт и даже десяток трупов успели порешить. — Конечно же, они не вернулись, и даже их останков обнаружить не удалось, поэтому пошла молва, что их сожрали монстры, бродящие в окрестностях. — И вот тут на сцену выходит дивное, просто чудесное народное творчество под названием «Слухи»! — сделал вид, что его прямо-таки пронзило Великим Осознанием — именно так, оба слова с большой буквы и никак иначе! — Не Хуайсан. Но после последнего фиаско падать в обморок на брата не решился — полученные синяки пусть и были маленькими и незначительными, но до сих пор противно ныли и побаливали, напоминая о себе при каждом неосторожном движении. — А позже, когда каменные форты уже были возведены, а новый лабиринт — ещё нет, случайный зевака наткнулся на крепость. — Что — и снова здорово? Наша песня хороша — начинай сначала? — ужаснулся Вэй Усянь, совершенно искренне сочувствуя бедолагам Не. — Не совсем. На этот раз мы оказались чуть умнее и предусмотрительнее, — с гордостью отозвался Не Минцзюэ, но тут же вновь поник. — Не то чтобы это спасло книжных нас от молодого господина Цзинь… И спасающих его Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня… Цзинь Цзысюань собирался во время следующего перерыва непременно принести самые искренние извинения за действия своего будущего безрассудного сына. Определённо. Потому что никто не заслужил после всех мучений по сохранению такой неприглядной тайны, доставшейся от славных предков, нарваться на самих Старейшину Илин и Ханьгуан-цзюня, впавших в защитный режим. Вот нисколечко! — К счастью, в фортах не предусматривались двери, поэтому попасть внутрь ему не удалось. — Ну хоть какое-то достижение. Вот радость и облегчение-то! — вздохнул Цзян Чэн. — Вот только от Цзинь Лина это не помогло, — повторил Не Минцзюэ, выглядя почти надувшимся от обиды и несправедливости бытия. — Но зато, спустившись с хребта, он всем разболтал, что видел на хребте странную белокаменную крепость и что наверняка именно в ней живут жуткие чудовища, заживо сжирающие путников. — Пусть страшных чудовищ там и не водится, но это не так уж далеко от правды, — хмыкнул Вэнь Сюй. — Просто на удивление точный и почти достоверный слух! — Наш орден решил обернуть ситуацию в свою пользу, ведь слухи действительно эффективно отпугивали местных. Кое-какие детали мы, конечно, приукрасили, и в итоге родилась легенда о «Крепости-Людоеде». — Первая линия защиты, — вздохнул Вэй Усянь. — Эффективно отпугивает невежественных простолюдин, но вполне может привлечь внимание какого-нибудь заклинателя. Братья Не едва не скрипели зубами от досады, пусть Вэй Усянь и был прав больше, чем полностью. — Но, как видите, людей она и вправду может сожрать! — Только если они сами в неё сунутся и полезут уничтожать трупы, нарушая установленный баланс, — педантично уточнила Вэнь Цин. Цзинь Цзысюань зажмурился, чувствуя, как всё ещё горит его лицо. Неужели ему всю книгу постоянно придётся краснеть из-за действий А-Лина? Не то чтобы он стал меньше его любить из-за этого, но всё-таки Цзысюань предпочёл бы провести остаток чтения, не терзаясь размышлениями, куда себя деть со стыда. — Не Хуайсан выудил из своих рукавов носовой платок и белый камень размером с чесночную головку. Не Хуайсан лишь недоумённо вскинул бровь на действия своей книжной версии. Конечно, он не стал бы делать что-то просто так, без точного умысла, но пока что этот смысл от юного реального Хуайсана ускользал. — Платком он вытер со лба испарину, а камень передал мужчинам: — Прошу, взгляните на это. — Ну и что же может быть такого невероятно важного в каком-то обычном камне? — закатил глаза Цзинь Цзысюнь. — Вэй Усянь взял камень в руки. Затем внимательно осмотрел вещицу со всех сторон и вдруг заметил, как что-то белое слегка выступает на поверхность. И это что-то очень напоминало… кость человеческого пальца. — Фу-у-у! — одновременно скривились Не Хуайсан и Цинь Су, глядя на книгу с крайним отвращением. Не Хуайсан не мог поверить, что у его книжной версии хватило духу вообще взять в руки эту гадость. Неужели годы управления орденом настолько снизили уровень его брезгливости и увеличили уровень терпимости? Ему не нравились такие рост и развитие! Глава Яо, читая эти строки, выглядел почти больным, отливая нежной зеленцой. Глав Ло, Оуян, Чан и Цинь тоже передёрнуло, хоть они и тщательно пытались это скрыть: всё-таки они были из тех глав, кто больше сражается в роскошных залах при помощи острых слов с другими главами, а не где-то в глуши с нечистью с мечом наперевес. — В голове Вэй Усяня тут же сложились воедино все детали головоломки. — А у меня — нет. Пожалуйста, объясните для тех, кто не является прирождённым гением! — едва не плача от унижения и беспомощности, попросил Су Шэ. Понять происходящее и получить новые знания, которые могли сильно пригодиться ему в будущем и даже спасти жизнь, было важнее, чем сохранить и так не особенно высокую репутацию. Мэн Яо робко кивнул, соглашаясь. У него тоже пока что ничего не сложилось, пусть и слушал он крайне внимательно, боясь упустить даже самую незначительную на первый взгляд мелочь. Сказывалось полное отсутствие опыта в заклинательских делах. — Не Хуайсан закончил приводить себя в порядок и продолжил: — Этот… юный господин Цзинь… каким-то образом устроил взрыв и разрушил кусок стены. Не Минцзюэ честно пытался даже не представлять себе эту картину. Чтобы поберечь свои несчастные нервы. Им и так за сегодня досталось по самое не балуй. — Проломить такую толстую стену весьма непросто… — Нет ничего невозможного для человека с… — широко и почти гордо ухмыльнулся Вэй Усянь. — Чётко поставленной целью и развитым интеллектом, — быстро закончил за него Цзян Чэн. В конце концов, он не должен никому позволять оскорблять своего будущего племянника! Даже если этот дурной мальчишка полностью бы это заслужил. Даже если у самого руки чешутся надрать ему уши. Или дать подзатыльник. Или пару раз отходить хворостиной по тому месту, на которое он так упорно и настойчиво ищет себе приключения. — … должно быть, при себе он имел много различных магических артефактов, нет, сейчас это уже неважно… — У него один дядя — глава Ордена Юньмэн Цзян, а второй — глава Ордена Ланьлин Цзинь! Естественно, у него при себе будет много различных артефактов! — фыркнула первая госпожа Юй, закатывая глаза. — А третий — вообще Старейшина Илин! — хмыкнула вторая госпожа Юй. — И все эти жутко страшные дяди попеременно вытаскивают его задницу, не давая раньше отмеренного срока проститься с жизнью, — проворчал Цзинь Цзысюань. Цзян Яньли благодарно улыбнулась сначала собственным братьям, а потом и Мэн Яо. Мэн Яо робко ответил на её улыбку своей. Пусть он пока — даже в книге — не сделал ничего, за что его стоило благодарить — кроме разве что того, что подарил Фею, но следует учитывать, что без неё Цзинь Лин вообще не смог бы пройти лабиринт и попасть в родовой некрополь клана Не, так что едва ли тут стоит говорить о благодарности — но такое принятие и тёплое отношение были весьма приятны. Среди присутствующих можно было по пальцам пересчитать, кто не относился к нему свысока из-за разницы в происхождении. И тем больше Мэн Яо ценил каждое искреннее проявление доброты и участия. — Я хочу сказать вот что: по стечению обстоятельств он взорвал точно ту часть стены, которая являлась одной из самых ранних построек. — И что именно из этого следует? — настороженно уточнил Не Хуайсан. — Ничего хорошего? — вскинув бровь, фыркнул Цзян Чэн. — Не, ну это само собой разумеется, Цзян-сюн, — отмахнулся от его замечания Не Хуайсан. — Я про то, чем конкретно это отличается от любой другой части стены и чем грозит взрыв именно этого участка. Глава Яо многозначительно и старательно откашлялся, прежде чем с важным видом зачитать: — Тогда мы ещё не делали стены двухуровневыми, слой земли не был надёжно скрыт камнями с обеих сторон, и лишь позже мы догадались, что дополнительная защита не позволит энергии ян так быстро дойти до трупов, и соответственно, убережёт их от преображения. Цзинь Гуаншань в очередной раз отметил, что Цинхэ Не вполне неплохо разбираются в устройстве и принципах работы тёмных тварей. Может быть, конечно, не на уровне самого Старейшины Илин, но явно лучше большинства остальных заклинателей. — В общем, мы просто помещали мертвецов в стены, и когда молодой господин Цзинь проделал дыру, он не обратил внимания, что также уничтожил и скелет, что был там погребён. Цзинь Цзысюань застонал, уже понимая, что именно это значит. Ранний пример расхитителей гробниц весьма ясно и показательно изобразил реакцию гробницы на такое непотребство. Реакция некрополя от неё особо ничем не отличалась, если вспомнить предыдущие главы. Укромное местечко в стене для его глупого сына у некрополя нашлось без проблем. — В конце концов, в скором времени после того, как он вошёл в крепость, его засосало на место того самого трупа, который он взорвал… — Чего и следовало ожидать от полуразумного некрополя, стремящегося сохранять баланс в своих стенах, — вздохнула Ло Цинъян. — В прямом смысле — в стенах. Цзинь Цзысюань с тихим стоном безнадёжности и отчаяния уткнулся лицом в ладони. Он никогда больше не сможет посмотреть в глаза никому из присутствующих в зале! Госпожа Цзинь тихо усмехнулась. Пусть её дорогой сын на собственной шкуре ощутит, что такое краснеть за выходки своего любимого, но такого бестолкового чада. Вдруг поумнеет? — Время от времени я посещаю хребет Синлу, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Ну, что могу сказать: в этот раз всё было довольно далеко от понятия «порядок», — усмехнулся Вэй Усянь. — Нет в тебе ни капли сочувствия и жалости, Вэй-сюн! — обиженно пробурчал Не Хуайсан. — И сегодня я нашёл вот этот камень, но едва я его поднял, как на меня набросилась собака! — И-ик! — Вэй Усянь сразу же потерял весь задор при одном лишь упоминании Феи и сильно побледнел. Особенно он пытался не думать о том, что на его книжную версию Фея тоже набросилась. Причём по приказу книжной версии Цзян Чэна. Нет, Вэй Усянь определённо даже не вспоминал об этом, ни на мгновение! — Ох… Эта крепость ведь практически родовое кладбище нашего клана … А я… Чем больше он говорил, тем тяжелее становилось у него на душе. Не Хуайсан расстроено вздохнул и покачал головой. За какие грехи его книжной версии выпало такое испытание? За что ему всё это? Это ж сколько ему предстоит работы, чтобы уладить этот беспорядок?! Да при одной только мысли о предстоящем объёме работы опускаются руки и волосы на голове начинают шевелится от ужаса! — Большинство заклинателей знают, что это наша территория, поэтому они никогда не отправляются на ночную охоту в Цинхэ. — Цзинь Лина это негласное правило явно не касается! — закатил глаза Цзян Чэн. — Интересно, у кого он этому научился? — поддел его Вэй Усянь, напоминая о бедных запуганных заклинателях на горе Дафань. — Понятия не имею, — тщательно безразличным голосом отозвался Цзян Чэн. Цзинь Цзысюань с трудом удержался от стона. Должен ли он удивляться, что его сын вырос таким трудным, несдержанным, колючим и стремящимся всё время доказывать свои умения и превосходство, если половину жизни его воспитывала старшая, ожесточившаяся и ещё более невыносимая версия наследника Цзян. А теперь к воспитанию А-Лина присоединился неуёмный Вэй Усянь, пусть и тоже жизнью немного побитый… Одна надежда — на Цзинь Гуанъяо. Один-единственный адекватный, ответственный и надёжный взрослый, присматривающий за его сыном! Разве Цзысюань многого просит? — Кто бы мог подумать… Кто бы мог подумать, что Не Хуайсану так не повезёт. Вэй Усянь не удержался от смешка, но даже он сам не мог сказать, сколько в нём было настоящего веселья, а сколько — сдавших нервов. — Сначала Цзинь Лин, который никогда не проявлял тяги к соблюдению правил, вздумал заглянуть на хребет Синлу… Не Минцзюэ не удержался от того, чтобы кинуть на красного со стыда и явно не знающего, куда себя деть, Цзинь Цзысюаня преданно-разочарованный взгляд. А потом подумал, и кинул ещё один, но уже на Цзян Чэна. Явно ведь его воспитание, влияние и заразительный дурной пример! Мэн Яо, заметив взгляды главы не, незаметно выдохнул. Как хорошо, что тот не вспомнил, что книжная версия Мэн Яо тоже должна была приложить свою руку к воспитанию племянника! — … а потом Лань Ванцзи и Вэй Усянь отправились туда же по указанию призрачной руки. — Ах, точно! Там же ещё была и призрачная рука! — воскликнул Су Шэ, за последними событиями полностью позабывший о цели путешествия Ханьгуан-цзюня и Старейшины Илин. — Не Хуайсан повторил: — Ханьгуан-цзюнь и тот, кто рядом с вами… — Незнайка уже не в первый раз так меня называет, — подозрительно прищурился Вэй Усянь, тут же выкидывая из головы мысли и о жуткой собаке-оборотне, и о просто катастрофическом невезении старого приятеля. — Это не может быть простым совпадением и ничего не значить! Нутром чую! Вэнь Жохань согласно кивнул, полностью поддерживая такую точку зрения. Слишком уж юлит этот Незнайка, слишком невинный и безобидный. Прям как тонкий и заострённый до предела клинок, который даже не почувствуешь, как вопьётся между рёбрами и проткнёт лёгкое, превращая тебя в живого мертвеца, ещё не осознающего свою скорую кончину, но уже целиком и полностью обречённого. — Я уже просил вас никому не раскрывать моей тайны. А иначе… Не Минцзюэ мог лишь саркастически хмыкнуть. Неизвестно, что насчёт событий в книге, а вот в реальности это самое «иначе» рухнуло им на голову самым худшим из всех возможных способов. Радует только то, что если они каким-то образом это благополучно — в той или иной степени, в зависимости от их везения — переживут, это больше никогда не будет проблемой и не сможет использоваться против их клана, и Минцзюэ с Хуайсаном, и их потомки смогут спать спокойно и не беспокоиться на этот конкретный счёт. Нет худа без добра, да? — А иначе, исходя из нынешнего полуживого состояния Ордена Цинхэ Не… — Вот! Вот видишь, тебе нельзя, просто категорически запрещается умирать и оставлять орден на меня! — Не Хуайсан яростно махнул рукой в сторону книги, уставившись на брата требовательным взглядом. Не Минцзюэ вздохнул, чувствуя, как в груди растекается тепло, и ласково взъерошил волосы любимого брата. — А-Сан, я обещаю, что буду рядом с тобой столько, сколько смогу, и не буду специально искать смерти, но это всё, что я могу тебе обещать. Кроме разве что того, что до своего последнего вздоха, во время него и даже после я всё равно буду любить тебя, что бы ты ни делал и кем бы ни стал. Нет и никогда не будет в мире такой силы, которая смогла бы заставить меня разлюбить и отвернуться от тебя. Глаза Не Хуайсана трогательно заблестели, а губы взволнованно задрожали. В итоге он спрятал лицо за веером, искусно замаскировав тихий всхлип. Что-то подобное брат говорил ему разве что в далёком детстве, и Хуайсан пусть и хотел ещё хоть раз услышать подтверждение, что брат по-прежнему его любит, но не знал, что настолько в этом нуждался. — … если наружу просочится ещё и это недоразумение, Не Хуайсана объявят страшным преступником и позором своего клана, и даже его смерть не смоет этого клейма. — Подождите-подождите! — вскинул бровь Вэнь Жохань. — Пусть и не этими самыми словами, но где-то я это уже слышал… — Уж не в первой ли главе, где перемывали косточки скоропостижно и не без чужой помощи отошедшему в мир иной Старейшине Илин, отец? — хмыкнул Вэнь Сюй. — Точно! — кивнул Вэнь Жохань. — Хоть слова несколько отличаются, смысл — практически один в один! — Внимание-внимание! Мы наконец-то избавили мир от присутствия ужасного и презренного Незнайки, замышлявшего большое страшное зло против всех нас! — зычным голосом восторженно воскликнул Вэнь Сюй. — Ура всем нам! Многие присутствующие вздрогнули от того, насколько это было похоже на первую главу. И правда — практически один в один! Но ставить Незнайку в один ряд со Старейшиной Илин?!. — Становилась также ясна и причина, по которой он предпочитал быть посмешищем для всех кланов и орденов вместо того, чтобы практиковаться в совершенствовании тела и духа или же тренировать искусство владения саблей. — А? У того, чтобы быть глупым никчёмным бесталанным размазнёй, есть причина?! — удивился до глубины души Вэнь Чао. Не Минцзюэ прожёг его яростно-предупреждающим взглядом, очень ясно советуя заткнуться и держать своё никого не интересующее мнение при себе. Но на самом деле он и сам изрядно удивился и приготовился внимательно слушать: ему никогда и в голову не приходило, что у вечных отлыниваний Хуайсана от тренировок и отговорок на все случаи жизни может быть какая-то иная причина кроме лени, беспечности и юношеской дури. — Чем более искусным заклинателем он бы становился, тем более распалялся бы его нрав, и, в конце концов, он закончил бы свой жизненный путь так же, как его брат и предки. Не Минцзюэ задумчиво нахмурился: он никогда не смотрел на ситуацию с этой стороны. Он всегда заставлял брата тренироваться, чтобы после его смерти Хуайсан не остался беззащитным, чтобы он мог постоять за себя, а не отправился вслед за ним на тот свет вследствие какого-нибудь удачного заговора. Но что если Хуайсан получит возможность защитить себя ценой приближения собственной смерти от искажения Ци? Если эта же сила, так необходимая ему для выживания в одиночку, без помощи и заступничества Минцзюэ, лишь наоборот — толкнёт его в объятия смерти быстрее, чем ему отмеряно судьбой и богами? Не Минцзюэ чувствовал, что эта тема требует очень серьёзных размышлений, чтобы противоречащие друг другу мысли перестали заполошно метаться в его голове во все стороны сразу и пытаться разорвать её на части. — Но даже после страшной смерти Не Хуайсана, его сабля продолжила бы требовать новых жертв и доставлять потомкам сплошные головные боли. Не Хуайсан лишь тихо вздохнул, качая головой. Определённо не та судьба, которой он пожелал бы хоть кому-нибудь. И уж в первую очередь — своим детям или племянникам. — Лучше уж оставаться неумехой во всех начинаниях. Вэнь Жохань хмыкнул. С одной стороны, такая позиция имела смысл. Много смысла. Очень много смысла — намного больше, чем слепое решение предыдущих глав Не продолжать смертельно опасную для жизни и здоровья традицию только потому, что так делали предки. И отказ от наследия предков требовал даже куда больше твёрдой решимости, чем сознательное согласие на собственную раннюю смерть от искажения Ци. Вэнь Жохань искренне уважал подобное торжество разума и здравого смысла над бездумным повторением ошибок прошлого. Вдвойне Вэнь Жохань уважал Незнайку за то, что отказавшись от губительного метода своего клана, тот отнюдь не забросил самосовершенствование в принципе, а кропотливо искал тот самый путь, который больше всего подойдёт именно ему с его предрасположенностью, навыками и телосложением, раскроет его сильные стороны и скроет его слабости, и даже явно сумел достичь на этом пути немалых успехов — юная внешность всегда является первым признаком, который кричит о мастерстве заклинателя! Не даром книга говорила, что тот же Саньду Шэншоу внешне легко мог сойти за старшего брата Цзинь Лина, которому ещё и пятнадцати не исполнилось! Это аргумент для тех, у кого слишком плохо со зрением, чтобы увидеть самого Жоханя — при этом сохранив своё развитие в секрете от мира заклинателей. Вполне возможно, что даже большая часть его собственного ордена понятия не имеет о настоящем уровне их главы… И тогда возникает закономерный и очень интересный вопрос: а зачем бы Незнайке понадобилось всё это? Зачем ему делать тайну из своих способностей? Он явно не из тех людей, которые делают что-то без чёткой цели и создают себе лишние заботы буквально на ровном месте. И если уж Незнайка выбрал и придерживается такой линии поведения, значит, это зачем-то ему надо. Очень сильно надо. Он кого-то или чего-то боится или опасается? Он с кем-то враждует и вводит врага в заблуждение? Почему-то в голове Жоханя само собой всплыло воспоминание из детства: маленькая, но очень ядовитая охотящаяся змея в траве. Что примечательно, её добычей была другая змея, не менее опасная и смертоносная. Желтоватая такая и практически безобидная на несведущий взгляд. И только сильно позже Жохань узнал, насколько она была опасна. Насколько обе змеи были опасны. Можно даже сказать, что в тот далёкий день его смерть минула практически чудом. Если, конечно, не задумываться о том, каким именно образом две ядовитейшие гадины оказались в саду Знойного дворца, да ещё и именно в то время, когда маленький Жохань гулял там без присмотра. Взрослый Жохань, естественно, не был настолько наивным, чтобы не задуматься об этом случае и хотя бы не попытаться разобраться. Нашёл вместо этого много интересного, да. — Решения их проблемы не существовало. — Эй-эй, что за уныло-пессимистичный фатализм?! — возмутился Вэй Усянь. — Хочешь сказать, твой неоправданный безрассудный и беспечный оптимизм больше подходит ситуации? — хмыкнул Цзян Чэн. — Вот не нужно наговаривать на мой оптимизм! Он, между прочим, весьма осторожный и потому вполне оправданный! — фыркнул в ответ Вэй Усянь. — Правда? Впервые об этом слышу, — притворно удивился Цзян Чэн. — Так повелось испокон веков, с самого родоначальника клана Не, и так будет продолжаться и впредь. Разве могут потомки отречься от завета предков, попрать основы и устои своей семьи? Не Минцзюэ согласно кивал в такт каждому слову. Их стиль совершенствования — это наследие, заботливо выпестованное и старательно огранённое поколениями их предков. Как могут они, их потомки, проявить к ним такое неуважение и выбросить на ветер все их усилия, стремления и мечты? Не Хуайсан, видя, как его брат не раздумывая согласен умереть за достижения давно мёртвых людей, чувствовал, как в его сердце закипает злость пополам с решимостью. Ну уж нет! Его брат не умрёт из-за их метода совершенствования! Хуайсан либо найдёт способ сделать их клановый метод безопасным, каким он и должен был быть всегда, с самого начала, либо заставит брата прекратить использовать их клановый метод, даже если для этого ему придётся разнести по камушку весь Орден Цинхэ Не! Третьему варианту не бывать! Он не потеряет брата! Ни за что! — Все кланы заклинателей таят свои секреты мастерства. И так же, как Орден Гусу Лань особенно искусен в музыке, жаждущие сражений и крови свирепые сабли Ордена Цинхэ Не стали его собственным способом сражения за место под солнцем с другими кланами. Мэн Яо подумал, что с одной стороны, это вполне логично — беречь и оттачивать доставшиеся от предков умения, по капле увеличивать силу и власть, но с другой… Стоит ли эта сила и власть, полученная кропотливым тяжким трудом, скоропостижной и, судя по всему, довольно мучительной смерти? Мэн Яо, конечно, не торговец, особенно крайне успешный, но даже он мог сказать, что сделка «трудись в поте лица каждое возможное мгновение и получи смерть в награду» крайне сомнительна и заслуживает того, чтобы её пару раз хорошенько обдумали. И в идеале — отказались. — Если же они и решатся отступить от идеалов своего основателя, кто знает, сколько лет им придётся искать свой путь с самых низов и удастся ли им вообще это осуществить. — Вот это уже больше похоже на правду, — тихо хмыкнул Су Шэ, но про себя подумал, что если бы выбор стоял между силой, властью и могуществом с одной стороны и жизнью и здоровьем с другой, то сам он определённо выбрал бы второй вариант. Потому что какой толк от силы, власти и могущества, если ты мёртв и не можешь ими наслаждаться? И нет, ответ «продолжить славное наследие предков» Су Шэ не устраивал. Совсем. Потому что быть живым и здоровым — лучшее. — К тому же, Не Хуайсан никогда бы не предал свой клан и не избрал бы иную стезю. — Зря, очень зря, — неслышно, одними губами произнёс Не Хуайсан. Наверняка его книжная версия узнала все некрасивые нюансы их кланового метода совершенствования только после смерти брата, когда уже ничего предпринять и исправить было нельзя! Потому что лично сейчас, когда Минцзюэ ещё можно спасти, сохранить ему жизнь и, возможно, даже здоровье с самосовершенствованием, никакие предательства клана и традиций предков Хуайсана ни капельки не смущают! Брат дороже. В этом не может быть даже малейших сомнений! Не Минцзюэ, понятия не имея о крамольных и мятежных мыслях настоящего Хуайсана, с гордостью смотрел на него из-за твёрдой — и полностью противоположной — позиции книжного. — В итоге ему оставалось только одно — быть болваном и размазнёй. — Значит, это его осознанное решение?! — шокировано уточнил Вэнь Чао, всё ещё не в силах поверить в услышанное. В его голове просто не укладывалось, как кто-то мог сознательно отказаться от силы и следующей за ней власти. — Если бы он не возглавлял некогда великий орден и по-прежнему вёл праздную жизнь, как в юности в Облачных Глубинах — целыми днями катался на лодках, расписывал веера, ловил рыбу да птиц, то, несомненно, чувствовал бы себя куда более уютно. Не Минцзюэ на мгновение даже почувствовал себя виноватым, что взвалил такое бремя на хрупкие плечи А-Сана. Кажется, их понимание «счастья» и «успеха» довольно сильно отличалось. — Но его старший брат столь рано оставил этот мир, поэтому, невзирая на все трудности, Не Хуайсану пришлось взвалить на свои плечи огромную ответственность и, спотыкаясь, брести вперёд. — Я так тобой горжусь! — искренне произнёс Не Минцзюэ, проникновенно смотря на брата. — Спасибо, брат, — мило улыбнулся ему Хуайсан, мысленно составляя уже третий набросок плана, как силой, если понадобится, удержать Минцзюэ в мире живых. План включал присутствие, помощь и лекарские иглы Вэнь Цин, используемые против воли спасаемого пациента. — Не Хуайсан ушёл, снова и снова умоляя их никому не рассказывать об услышанном, и Вэй Усянь на какое-то время призадумался. — О чём? Сразу раскрывать миру заклинателей постыдный грязный секретик ордена Не или сначала немного пошантажировать глупого Незнайку, наслаждаясь своей властью над ним и его отчаянием и бесполезной надеждой, а также выуживая из него как можно больше денег? — в глазах Цзинь Цзысюня блестел настоящий интерес. — Мы уже поняли, что ты именно так и поступил бы, — поморщился от отвращения Вэй Усянь. — Да только не все не являются хозяевами собственному слову! — Так я и хозяин: захотел — дал, захотел — забрал назад! — радостно пояснил Цзинь Цзысюнь. — Вот! Это правильно! — горячо поддержал его Вэнь Чао, согласно кивая. — Мы в вас даже не сомневались, второй молодой господин Вэнь, второй молодой господин Цзинь, — с застывшим от официоза лицом и полностью безэмоциональным голосом произнёс Цзян Чэн, что для по-настоящему знающих его людей было выражением крайней формы неприязни, презрения и разочарования в самом существовании собеседника. Вэнь Жохань в удивлении вскинул бровь, не ожидая, что его собственный сын настолько не хозяин своему слову. Где он только научился такому легкомысленному отношению к своим обещаниям?.. Жохань застыл, внезапно догадавшись, что А-Чао очень и очень неверно расшифровал его собственное поведение. Судя по всему, переменчивость нрава и многочисленные нюансы, всплывающие по ходу дела и ставящие крест на предыдущих договорённостях — например, как когда Жохань обещал освободить пленника из Огненного дворца, если тот выдаст ему информацию. И всё бы ничего, да рассказал пленник такую бесполезную чепуху, что Жохань сам себя бы перестал уважать, если бы засчитал это за выполнение сделки и отпустил то ли идиота, ничего не смыслящего в важности знаний, то ли мошенника, пытающегося купить свою жизнь за кучку метафорического мусора — А-Чао принял то ли за неумение, то ли за принципиальное нежелание Жоханя держать собственное слово. Что было в корне неверно: Жохань свои обещания выполнял неукоснительно и невзирая ни на что. Просто, во-первых, это самое обещание из него ещё нужно было вытянуть — Жохань мог без проблем вспомнить в лицо, по имени и занимаемой должности каждого человека, который удостоился его обещания, что должно говорить о многом — а во-вторых — второй участник сделки — Жохань ведь не наивный дурак, чтобы разбрасываться обещаниями за просто так! — должен честно и добросовестно выполнить свою часть уговора. А когда одно из условий нарушается… Ну что ж — на нет и суда нет! — Внезапно он осознал, что к нему приблизился Лань Ванцзи, опустился на одно колено и принялся с серьёзным видом закатывать его штанину. — Опять?! — испуганно вскрикнул Вэй Усянь, подсознательно отпрянув за Цзян Чэна, будто Лань Ванцзи собирался прямо сейчас, при всех, оголять его ноги. — Снова?! — схватился за сердце Лань Цижэнь, заставив Вэнь Цин тут же вскинуться и быть готовой в любое мгновение броситься к нему. — Вэй Усянь поспешно воскликнул: — Постой, ты что, опять?! Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян ехидно захихикали, бросая на Вэй Усяня многозначительные взгляды и забавляясь тем, насколько реакция настоящего Вэй Усяня совпадает с реакцией его книжной версии. Будто и не было никакого предыдущего напряжения, будто книга не ударила клан Не пару раз по лицу их неприятным секретом, а потом не вывернула их на изнанку на всеобщее обозрение и суждение. — Лань Ванцзи сказал: — Сначала избавимся от проклятой метки. — А они смогут? — настороженно уточнил Цзинь Цзысюань, прекрасно помня, как метка не поддалась никаким ухищрениям и усилиям Старейшины Илин, очень лично заинтересованном в её исчезновении. — Вдвоём с Ханьгуан-цзюнем? Может и сработать? — прикинула в уме Вэнь Цин, но без особой уверенности. Всё-таки, несмотря на исключительные мощь и заклинательские способности этих двоих, никто из них не являлся хоть сколько-нибудь обученным лекарем — За сегодня Ханьгуан-цзюнь уже во второй раз встал перед Вэй Усянем на колени. — В-ванцзи! — осуждающе прохрипел Лань Цижэнь, всё ещё не отнимая руку от сердца. Лань Ванцзи скромно и покаянно опустил очи долу, выглядя заметно хмуро и недовольно. И если отчасти это было из-за того, что от бесстыдной дерзости Ханьгуан-цзюня у него буквально кружилась голова, а не из-за чувства вины за его действия, то дяде об этом знать явно не следовало. У него и так достаточно поводов для беспокойства. Ванцзи, как почтительный племянник, не станет добавлять лишних тревог. — Вид у него был степенный и строгий… Вэй Усянь, невольно представив в голове картину сурового Лань Чжаня у его ног, со смущённым отчаянным писком спрятал лицо в ладонях, даже самому себе не смея признаться, что это всё-таки задело какую-то мимолётную струну в его душе. — … но Вэй Усянь всё равно не мог вынести подобного зрелища, и предложил: — Лучше я сам. — Да ладно тебе, Вэй-сюн, Лань-сюн всего лишь искренне хочет тебе помочь. Как другу! — медовым голосом пропел Не Хуайсан. Цзян Чэн подозрительно прищурился. Почему-то на первый взгляд правдивые и логичные до последнего звука слова царапнули что-то внутри него. Цзян Чэн мог быть не самой острой стрелой в колчане, но он был более чем способен распознать, когда ему пытались навешать лапши на уши. И сейчас невинные и правильные слова Не Хуайсана отзывались в нём тем самым ощущением подвоха, который точно где-то есть, но ты не способен точно распознать, где именно и в чём. Нет уж! На этот раз Цзян Чэн не размякнет и не потеряет бдительности! Он обязательно запомнит и слова Не Хуайсана, и его скрыто самодовольный вид до самых мельчайших подробностей и потом непременно всё же разгадает, какую игру затеял старый приятель на этот раз! И если Цзян Чэну она не понравится… Возможно, некой «певчей птичке» придётся отведать на вкус свой собственный веер! — Быстро закатав штанину, Вэй Усянь понял, что проклятая метка уже поразила всю голень, колено и продолжала ползти вверх. Вэнь Цин сурово нахмурилась на такое описание, заставив Вэй Усяня испуганно сжаться за Цзян Чэном и молиться, чтобы она не обратила на него своего внимания. Цзинь Цзысюань виновато втянул голову в плечи. Эту гадость ведь Старейшина Илин перенёс на себя с А-Лина! Как бы справился с ней этот глупый мальчишка, если умелый и могущественный тёмный заклинатель никак её не переборет? Не вмешайся Старейшина Илин и не перенеси метку на себя, жизнь А-Лина — в гуев очередной раз! — была бы в крайне серьёзной опасности! — Взглянув, он заметил: — Она уже у основания бедра. — Нехорошо. Это очень нехорошо… — едва слышно пробормотал Вэнь Нин, искренне переживая за здоровье и состояние книжной версии своего доброго знакомого. Возможно, своего первого и единственного — пока что? — друга. Они ведь с молодым господином Вэем друзья? У Вэнь Нина, конечно, раньше никогда не было друзей, поэтому он вполне может ошибаться, но он искренне надеялся, что ответом на этот вопрос будет твёрдое и неколебимое «да». — Лань Ванцзи отвернулся и никак не реагировал. Лань Цижэнь и Лань Ванцзи синхронно облегчённо выдохнули. Первый — от убеждения, что его племянник всё ещё выше презренных мирских страстей, второй — от способности своей книжной версии эти самые презренные мирские страсти всё-таки держать под контролем и в тайне. — Вэй Усянь нашёл это весьма странным: — Лань Чжань? Вэй Усянь с выражением чистого и незамутнённого выражения склонил голову набок: — Что это с Лань Чжанем? Он ведёт себя странно?!. — Лань Ванцзи ведёт себя странно вот уже на протяжении всей книги. Поздравляю, что ты наконец это заметил! — сухо произнёс Цзян Чэн, с сурово-недовольным видом сложив руки на груди. — Не, раньше он был странным по-другому! — закачал головой Вэй Усянь. — Раньше он был странным смешно и даже вроде как игриво, а сейчас — смущающе и обескураживающе! Цзян Чэн лишь равнодушно пожал плечами, мол, тебе виднее, это ведь ты всё липнешь к этой ледышке, и отвернулся, отказываясь лишний раз думать об этом бесчувственном Лань Ванцзи и том, каким счастливым выглядит Вэй Усянь даже из-за самых малых и жалких крох его внимания. — Это конец, — с неприкрытым разочарованием вздохнул глава Яо, закрывая книгу. А ведь там, по ходу, началось самое интересное и пикантное! Как он может упустить такую шикарную сплетню?! Это так несправедливо! Может, Верховный заклинатель позволит ему читать и следующую главу?