О будущем горьком замолвим словечко

— Итак, кто будет читать следующим? — негромким, спокойным и ясным, но твёрдым голосом спросил Вэнь Жохань. Глава Яо тут же поник, сумев прочитать между строк, что ему продолжить читать не разрешат, а у него ещё осталось достаточно ума, чтобы не идти против воли Верховного заклинателя, тем более — слишком явно и публично. — Ваше Превосходительство разрешит мне? — несколько робко и неуверенно спросил глава Балин Оуян. Вэнь Жохань одарил его кратким оценивающе-равнодушным взглядом и махнул рукой, милостиво давая своё высочайшее дозволение. Расторопные слуги с вежливыми поклонами передали книгу от одного главы клана другому, чтобы ничьи гордость и достоинство — не дайте милосердные предки, боги и будды! — ненароком не пострадали. Глава Оуян с интересом взял книгу в руки, открыл и принялся неспешно переворачивать страницы, стараясь как можно лучше рассмотреть и понять книгу. Наконец он нашёл нужное место и с довольным кивком зачитал: — Глава двадцать седьмая. Злость. Часть пятая. Лишь после этих слов Лань Ванцзи вновь повернулся к Вэй Усяню, но всё же слегка отвёл взгляд в сторону. — Лань Чжань, ты что… Смутился? — удивился до глубины души Вэй Усянь. Лань Ванцзи ожёг его возмущённо-презрительно-равнодушным взглядом и многозначительно промолчал. Глаза Не Хуайсана чуть расширились, а рука на мгновение взволнованно сжала сложенный веер. — Ванцзи просто проявляет хорошие манеры и воспитание, в отличие от некоторых! — огрызнулся Лань Цижэнь, заступаясь за честь и достоинство любимого племянника. — От такого зрелища Вэй Усянь заморгал, и знакомое желание озорства зародилось в его душе. Цзян Чэн мученически застонал, предвкушая очередную порцию игривых и дерзких насмешек, без которых его глупый-глупый шисюн — брат — не мог прожить и дня. Лань Сичэнь с мягкой улыбкой заинтересованно вскинул бровь — сам не заметил, у кого и когда подхватил эту привычку — с нетерпением ожидая взаимодействия книжных Вэй Усяня и брата. Это всегда было так забавно! Порой Ванцзи, конечно, сам на себя не похож, но зато выглядит — или точнее «звучит» — счастливым. Намного более счастливым, открытым и расслабленным, чем Сичэнь привык его видеть в реальной жизни. И Сичэню было едва ли не до боли интересно, действительно ли Ванцзи мог быть таким. И если да, то как это можно воплотить в реальность. — Но стоило ему открыть рот с намерением подразнить Лань Ванцзи, как внезапно со стороны стола раздался дребезжащий звук. — Ну во-о-т! — обиженно надув губы, разочарованно протянула Ло Цинъян, качая головой. Лань Ванцзи про себя вознёс короткую благодарственную молитву за прерывание его позора. — Оба мужчины тут же встали. Вэнь Жохань тихо усмехнулся. Опыт и тренированные инстинкты не пропьёшь — сразу видно, что это не просто бахвалящиеся заклинатели-недоучки, пытающиеся поразить окружающих глупыми трюками, а настоящие, прошедшие немало битв воины. Как же мало сейчас таких, в основном одни только треплющие попусту языками идиоты, расшаркивающиеся друг перед другом! Прям как в той поговорке: кукушка хвалит журавля за то, что хвалит он кукушку! Ни на что не способные слабосилки и неумехи! — Чайные чашки и заварной чайник оказались на полу разбитыми вдребезги… Не Хуайсан надулся, мысленно обидевшись за ни в чём неповинную посуду. И наверняка ведь красивую и как-нибудь изящно расписанную! — … а посреди осколков белого фарфора и чайных лужиц лежал предназначенный для запечатывания злобных тварей мешочек цянькунь, поверхность которого то вздымалась, то опускалась, словно то, что было заключено внутри, отчаянно рвалось на волю. — Бр-р-р, как жутко! — Цинь Су обхватила себя руками, стараясь скрыть пробившую её дрожь. Многие присутствующие с ней согласились, но только Не Хуайсан, госпожа Мо и пару других молодых дев были достаточно храбрыми и не заботились о своей репутации, чтобы выразить своё согласие открыто. — Несмотря на то, что мешочек цянькунь едва ли превосходил размером ладонь, он обладал удивительным свойством вмещать в себя множество предметов, и к тому же изнутри и снаружи был прострочен сложными заклинаниями, служащими дополнительными печатями. Мэн Яо внимательно слушал, мысленно делая пометку спросить своих новых друзей, как делать такой замечательный и крайне полезный в хозяйстве предмет. Молодой господин Вэй или молодой господин Не точно должны знать — один из них просто гений и мастер на все руки, а другой изумительно разбирается в тканях и может иметь широкое представление о том, что из них изготавливают. — Днём Лань Ванцзи запечатал руку в этом мешочке и положил на стол, придавив для верности чайной чашкой. Многие присутствующие не удержались от скептических взглядов. Неужели Ханьгуан-цзюнь действительно думал, что какая-то несчастная жалкая чашка остановит призрачную руку, да ещё и такую сильную?! Лань Ванцзи тоже мысленно задавался вопросом, на что же рассчитывала его книжная версия. Стоящие идеи и догадки на ум почему-то отказывались приходить. — Сейчас же, увидев, как она бесновалась, Вэй Усянь и Лань Ванцзи, наконец, вспомнили, что пора исполнять «Покой». Лань Цижэнь фыркнул, всем своим видом демонстрируя, что он понятия не имеет, как можно забыть о своих обязанностях и так беспечно относиться к тёмной твари. Ладно Вэй Ин — у него во все времена в голове один ветер и развлечения, но уж от своего-то племянника Цижэнь ожидал больших ответственности и благоразумия! Это точно всё плохие пример и влияние этого игнорирующего правила и манеры негодника! — Как ни мощна была подавляющая способность мешочка цянькунь, всё же одной лишь её недоставало для сдерживания призрачной руки, поэтому вечерами они играли умиротворяющий «Покой». — Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь? Практически каждый вечер? Совместный «Покой»? Это что же им за тварь-то такая досталась?! — присвистнул впечатлённый Не Минцзюэ. Ему даже стало интересно, справился бы он с ней в одиночку или нет. — Ой, наверняка какой-нибудь жуткий недалёкий придурок, по глупости перешедший дорогу какой-нибудь жестокой, злопамятной и мстительной сволочи!.. Старо как мир, ничего нового и интересного! — отмахнулся Не Хуайсан, недовольный тем, что рука прервала возможный романтический момент. — Вэй Усянь потянулся за бамбуковой флейтой, которая по обыкновению находилась у него за поясом… Первая госпожа Юй озадаченно моргнула и нахмурилась в лёгком недовольстве. Если верить книге, эта несчастная недоделанная бамбуковая флейта была главным и едва ли не единственным оружием Старейшины Илин. Он не должен относиться к ней столь беспечно и небрежно, когда у него нет другого — куда более лучшего, качественного и надёжного! — оружия! Кстати, а почему у него больше нет никакого другого оружия? Уж она-то достоверно знала, что младшая сестрица учила воспитанника управляться с кнутом, кинжалом, цепью и посохом, не говоря уже о традиционных мече и луке! Так почему их маленький талантливый А-Ин до сих пор ходит лишь с этим никудышным куском необработанного бамбука? Его ведь учили, что добыча достойного оружия — первое дело и практически залог выживания! Не мог же ему этот Тёмный Путь так застелить глаза и сделать до глупости беспечным и самоуверенным?! — … но на этот раз ничего не обнаружил. Обернувшись, он увидел свой инструмент в руках Лань Ванцзи. Лань Ванцзи закляк на месте, охваченный ужасом. Какую неподобающую вещь Ханьгуан-цзюнь собирается вытворить на этот раз? — Тот стоял со слегка опущенной головой и аккуратно обтачивал флейту, полностью поглощённый этим занятием. Вэй Усянь удивлённо посмотрел на Лань Ванцзи. На его лице очень ясно и разборчиво был написан вопрос, что это делает книжный Лань Чжань. Вэй Усянь в очередной раз убедился, что Ханьгуан-цзюнь, конечно, довольно забавный, но странный. Очень-очень странный. Даже намного более странный, чем реальный Лань Чжань, а это, по сути, настоящий подвиг! — Спустя некоторое время Лань Ванцзи вернул инструмент владельцу, и Вэй Усянь заметил, что после обработки даже самые мелкие детали, такие, как прорези для пальцев, приняли куда более изящную форму. — Инструмент должен быть подобающим и достоин уважительного отношения! — Лань Цижэнь одобрительно кивнул. — И рука всё это время такая: «Да ничего, ребятки, вы там разбирайтесь со своими делами, я всё равно никуда не спешу!», — негромко, но всё-таки недостаточно тихо фыркнула Ло Цинъян. — Ну, поскольку она принадлежит уже мёртвому человеку, думаю, ей действительно спешить уже некуда, — пожала плечами Вэнь Цин. — Но вообще да, следовало бы сначала сосредоточиться на нечисти, а уже потом доводить до ума флейту. В прошлые разы недостатки флейты не помешали успокоить руку, ещё один раз погоды бы уже не сделал. — Лань Ванцзи произнёс: — Играй как положено. — Пф-ф-ф, нервы Лань Чжаня всё-таки не выдержали моей гениальной игры! — захихикал Вэй Усянь, его сверкающие глаза так и говорили «шалость удалась». — Ну, если учитывать, что ты специально делаешь все эти ошибки, и они ни капли не влияют на результат, и мелодия всё равно работает, то да — твоя игра действительно гениальна, — хмыкнул Вэнь Жохань. — Обычно в музыкальном заклинательстве даже малейшая ошибка способна свести на нет все усилия, а то и вовсе исказить эффект вплоть до полностью противоположного. — Вспомнив, как ужасно они исполняли мелодии дуэтом в минши, настолько отвратительно, что Лань Цижэнь вышел из состояния глубокого обморока, чтобы от злости поплеваться кровью, а затем вновь впасть в беспамятство, Вэй Усянь захохотал так громко, что едва не распластался по полу. Вэй Усянь, как и его книжная версия, заливисто хохотал, держась за бока и едва не икая от смеха. Лицо Лань Цижэня приняло такое кислое выражение, что Вэнь Жохань, веселясь, начал шутливо беспокоиться о складах Знойного дворца — вдруг все запасы испортятся из-за ауры, распространяемой уважаемым наставником Ланем? Не Хуайсан тихо хихикал в рукав своего одеяния и азартно блестел глазами. Даже Лань Сичэнь не смог удержаться от улыбки, забавляясь мыслями о дуэте Ванцзи и молодого господина Вэя. — В голове у него пронеслось: «Бедный Лань Чжань столько дней был вынужден терпеть мою игру». — Вот уж точно! — раздражённо проворчал Лань Цижэнь, буквально волнами источая негодование и неодобрение. Вэй Усянь беспечно улыбнулся, будто это не имело к нему ни малейшего отношения. — Он прекратил дурачиться и с надлежащей серьёзностью поднёс флейту к губам. — Пф-ф-ф, это так скучно, глупо и… — Вэй Усянь надулся, пытаясь подобрать слова. — Ответственно и по-взрослому? Да, — фыркнул Цзян Чэн, с показательным превосходством скосив глаза на брата. — Но не думаю, что тебе это грозит. Лицо Вэй Усяня тут же просветлело. — Ты всегда знаешь, как поддержать меня, Чэн-Чэн! — с восторгом произнёс он, придвигаясь ближе к своему шиди и закидывая руку ему на плечи. Цзян Чэн демонстративно скривил губы, но даже не сделал замечания, не говоря уже о том, чтобы скинуть чужую руку. — Однако, услышав всего несколько нот, мешочек цянькунь внезапно значительно увеличился в размерах и одним махом встал вертикально на пол! — Ого, — удивлённо ахнула Ло Цинъян, — что это с ним?! — Ничего себе, какая буйная рука! — покачал головой Вэнь Сюй. Он был достаточно благоразумным и здравомыслящим, чтобы трезво оценить собственные навыки и признать, что не сумел бы совладать с такой сильной нечистью. Вэнь Жохань заинтересованно сверкнул глазами, тоже оценив уровень призрачной руки. — Одна из нот сорвалась на оглушительную свистящую трель. Многие из тех присутствующих, у кого был музыкальный слух и кто увлекался музыкой (музыкальным совершенствованием или, в случае многих юных благородных дев и выросших из них уважаемых жён глав кланов, просто музыцированием на инструментах в рамках подобающего благородного воспитания), поморщились, в красках представив резкий неприятный звук. — Вэй Усянь заметил: — Неужели наш дражайший друг уже привык к какофонии? Сейчас я играю как положено, но он всё равно недоволен? — Ба! Да он ещё и крайне придирчивый! — воскликнул удивлённый Вэй Усянь. — Особенно когда не надо! — скривился Лань Цижэнь, делая невероятно страдальческое лицо. Ему была невыносима сама только мысль о продолжении того жестокого издевательства над благородным искусством музыкального совершенствования, которое Старейшина Илин называет исполнением музыкальных техник. — Будто в ответ на его слова мешочек цянькунь резко полетел к Вэй Усяню. — Оно ещё и агрессивное! — наполовину шокировано, наполовину возмущённо — и даже немного истерично — вскрикнул округливший глаза Не Хуайсан, в очередной раз убеждаясь, что лично он не хочет иметь дело с этой тварью никогда, ни под каким предлогом, ни при каких обстоятельствах и ни за какие земные блага. Нет-нет, спасибо большое, он лучше предоставит всё старшему брату (или Вэй Усяню, если брат по какой-то причине не сможет) и просто постоит в сторонке — в покое и безопасности. — Тон мелодии Лань Ванцзи тут же резко изменился, и неуловимым движением руки все семь струн одновременно затрепетали, издав яростный звук, сравнимый с внезапным горным обвалом. Мешочек цянькунь мгновенно рухнул обратно. — Ого! — восторженно выдохнул Вэй Усянь. — Лань Чжань, да ты силён! Нет, я, конечно, знал, что ты сильный, способный и умелый, но прижать такую тварь… — Вэй Усянь покачал головой, не в силах найти слова для передачи всей глубины его уважения и восхищения чужими навыками. Уши Лан Ванцзи в очередной раз предательски запекло, но он мужественно сохранил стойкое выражение лица. — Вэй Усянь как ни в чём не бывало продолжил играть, а Лань Ванцзи расслабил запястье. — Это что-то наподобие «крутые парни не смотрят на взрыв»? — скептически вскинув бровь, фыркнула Вэнь Цин. — Вернувшись к кроткому мотиву «Покоя», мелодия гуциня мало-помалу успокоилась и мягко слилась с мелодией флейты. Лань Сичэнь мягко улыбнулся, мысленно отметив, с какими лёгкостью, непринуждённостью и мастерством играли дуэтом такие разные люди, как Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илин. Это было невероятно и просто потрясающе, но ради душевного спокойствия дяди и Ванцзи будет лучше оставить подобные мысли при себе. — Вскоре песнь подошла к концу, и мешочек цянькунь, наконец, съёжился до своего привычного размера и затих. — Фу-у-ух, наконец-то угомонили эту… Нечисть, — облегчённо выдохнула Цинь Су, в последний момент удержавшись от куда более крепкого словца: благородное воспитание обязывало быть вежливой, утончённой и элегантной. — Да ладно, так бы и сказала — тварь! — басовито расхохотавшись, подмигнул ей Не Минцзюэ. — Вэй Усянь заткнул флейту обратно за пояс… Лань Цижэнь вновь поморщился из-за небрежного отношения к музыкальному инструменту, пусть даже и такому довольно… Убогому, если уж говорить начистоту. — … и сказал: — За все эти дни он впервые так разволновался. Похоже, что-то вызвало у него особое раздражение. — Ага, так он у нас ещё и нервный и раздражительный! — кивнул сам себе Вэй Усянь, внезапно чувствуя дурное, почти злое веселье. — Ну, едва ли можно ожидать от нечисти дружелюбия и любви к миру, — фыркнул в ответ Цзян Чэн. — И то верно, — со вздохом согласился с ним Вэй Усянь. — От большого дружелюбия и безграничной любви к миру нечистью вроде как не становятся. — Лань Ванцзи кивнул и обернулся к нему: — Верно, и это «что-то» находится на тебе. — Ч-что-о?! — испуганно вскрикнула Цинь Су, сжавшись в комок на своём месте, будто пытаясь стать меньше и незаметнее или же стараясь сохранить тепло, будучи на холоде. Многие присутствующие не удержались от косых опасливых взглядов на Вэй Усяня. — Вэй Усянь немедленно глянул на свои ноги. Со вчерашнего дня изменилось лишь одно — на его теле появилась проклятая метка, перенесённая с голени Цзинь Лина. Цзинь Цзысюань наполовину шокировано, наполовину испуганно замер, чувствуя, как по его спине пробежался холодок, подозрительно смахивающий на потусторонний. Если призрачная рука, сумевшая нанести вред многим опытным заклинателям клана Лань, реагировала на метку, которую А-Лин подхватил, по глупости сунувшись в чужой некрополь… Цзысюань действительно, действительно не хотел знать, что могло бы случиться с его глупым сыном, если бы не вмешательство заботливого дядюшки в лице Старейшины Илин. Вполне возможно, что А-Лин мог попросту не пережить ближайшую же ночь, если бы тварь решила не откладывать визит к меченному в долгий ящик. Цзян Яньли в ужасе прижала руки ко рту, чтобы удержаться от крика. Её А-Лин был в большом долгу перед А-Сянем, очень большом. Даже с учётом связывающих родственных — но не кровных — уз. — Цзинь Лин получил свою метку, когда был замурован в стену в каменной крепости на хребте Синлу. Не Минцзюэ поморщился при очередном напоминании о роли его клана в случившемся безобразии. И о его «грязном секрете». Разве не могла книга не тыкать в эту больную мозоль лишний раз? Неужели нельзя было просто промолчать, ведь все кому надо и так уже запомнили? В конце концов, так откровенно топтаться по чьим-то ошибкам и недостаткам — просто неприлично! — И, судя по реакции призрачной руки, возможно, что… — Что? — с опаской, но всё-таки и любопытством спросила Ло Цинъян. — Вэй Усянь поинтересовался: — Ты намекаешь на то, что ещё одна часть тела нашего дражайшего друга захоронена в стенах крепости-некрополя клана Не? — Нет. Нет-нет-нет, — веер выпал из ослабевших пальцев шокированного и испуганного Не Хуайсана. Не Минцзюэ шумно втянул воздух, едва ли не до боли сцепив зубы. Его клану просто не могло настолько не везти! Это невозможно! Это абсурдно! Это просто нечестно, если после всего произошедшего Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь должны будут вновь вернуться в некрополь и выковыривать из стен трупы, пытаясь отыскать нужный! — На следующее утро мужчины вновь направились на хребет Синлу. Не Минцзюэ разочарованно закрыл глаза и в отчаянии спрятал лицо в ладонях. Это была катастрофа. Мир заклинателей никогда не перестанет тыкать этим в лицо клану Не, сколько бы лет ни прошло. — Вчера Не Хуайсана прижали к стенке и вынудили во всём сознаться. Не Хуайсан задрожал на месте. Это была далеко не самая приятная сцена, и что-то — здравый смысл и чутьё на неприятности — ему подсказывало, что дальше, к его огромнейшему сожалению, будет только хуже. — За ночь он успел созвать наиболее надёжных адептов своего ордена, чтобы разобраться с хаосом, учинённым незваными гостями. Цзинь Цзысюань бросил на братьев Не виноватый взгляд: если бы не глупые выходки А-Лина, Старейшине Илин и Ханьгуан-цзюню не пришлось бы действовать столь… Решительно. И разрушительно. — Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи добрались до места, кусок стены, из которого Вэй Усянь извлёк Цзинь Лина, уже был заложен камнями, а внутри покоился свежий труп. — Это была бессмысленная работа, пустая трата времени и сил, не так ли? — дрожащим голосом произнёс Не Хуайсан. Вэй Усянь открыл было рот, чтобы поддразнить приятеля, но из сочувствия всё-таки промолчал. Бедолаге и так досталось, да ещё и незаслуженно. — Наблюдая, как белые кирпичи ровными рядами укладываются друг на друга, Не Хуайсан смахнул пот со лба. — Рано ты расслабился, очень рано! — захихикал Цзинь Цзысюнь. Вэнь Чао согласно рассмеялся, игнорируя кислые лица самых влиятельных присутствующих гостей и равнодушно-невыразительные — своей семьи. Как и их короткие пустые взгляды на него. — Но тут, стоило ему обернуться, и ноги его подкосились, а на лице заиграла угодливая улыбка: — Ханьгуан-цзюнь… и вы… Вэнь Жохань подозрительно прищурил глаза, вновь уловив странное обращение «Незнайки». Его внутреннее чутьё так и ревело, что это совсем неспроста, и у Жоханя не было ни единой причины не слушать его. — Вэй Усянь с улыбкой помахал ему в знак приветствия: — Глава Ордена Не, латаете стену? — Вэй-сюн, дружелюбная болтовня не уменьшит твою вину за то, что ты собираешься сделать, — тихим глубоким голосом предупредил приятеля Не Хуайсан. Вэй Усянь, сам от себя не ожидая, несколько нервно рассмеялся, потирая макушку и лохматя хвост. — Не Хуайсан платком промокнул испарину, так усердно, что почти содрал слой кожи: — Да, да… Цинь Су сочувственно вздохнула и послала другу поддерживающий взгляд. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь хохотали, находя забавным волнение Незнайки, пусть и весьма обоснованное. — Вэй Усянь с искренним сочувствием и лёгкой ноткой сконфуженности произнёс: — Вы уж извините за хлопоты… Но, боюсь, немного погодя вам опять придётся заделывать в стене дыру. Не Хуайсану от досады и разочарования хотелось то ли взвыть, то ли съесть свой собственный веер. Не Минцзюэ скривился, в красках представляя, как его людям придётся вновь переделывать только что законченную работу. Что за бессмысленная морока! — Не Хуайсан согласно закивал: — Да, да… А? Погодите! — Одумался-таки! — противно протянул Цзинь Цзысюнь. — Просто до него наконец дошло! — мерзко прохихикал Вэнь Чао. — Не успел он закончить фразу, как Бичэнь покинул ножны. Не Хуайсан громко втянул воздух. По какой-то причине это скорее прозвучало, как всхлип или подавленный крик. — Не Хуайсан стоял столбом и ошалело взирал, как кирпичная стена, что он отстроил заново всего несколько минут назад, пошла трещиной. Многие присутствующие вольно или невольно посмотрели на наследника Не с жалостью: как минимум, оказаться на его месте не хотелось никому. Упасите боги, будды и милостивые предки от подобных клановых секретов! А уж от любопытствующих Старейшин Илин и Хангуан-цзюней — тем более! — Воистину ломать — не строить. — Пф, эта истина давно не нова! — проворчал Лань Цижэнь. — Так никто на неё и не претендует! — пожал плечами Вэй Усянь, не понимая, в чём проблема знаменитого наставника. Просто ему повредничать да жизни поучить захотелось, что ли? Ей-богу, странный человек! — Вэй Усянь вынимал камни с изумительной быстротой, никак не сравнимой со скоростью, с которой адепты Ордена Цинхэ Не ещё совсем недавно скрупулёзно укладывали их. Пожалуй, это был первый раз, когда Не Минцзюэ искренне порадовался, что его книжная версия уже давно мертва, и поэтому ей никогда не придётся иметь дело со всем этим балаганом и непотребством. И особенно — со Старейшиной Илин и Ханьгуан-цзюнем. Оказывается, порой в смерти тоже имеются свои преимущества и положительные стороны, причём отнюдь немалые! И пусть кто-нибудь только попробует укорить его или поднять на смех за нежелание связываться с этой жуткой парочкой- живо отведает, какова Бася на вкус! — От такой несправедливости Не Хуайсан, подрагивая всем телом, отчаянно вцепился в веер и едва удерживался от того, чтобы разразиться слезами. Настоящий Не Хуайсан, тоже дрожа всем телом, смотрел на Вэй Усяня и Лань Ванцзи, как безжалостных и бесчестных предателей. Как только могли они так с ним поступить?! Вэй Усянь в ответ лишь пожал плечами, мол, а какой у него ещё выбор-то? Или Хуайсан предпочёл бы, чтобы одна из частей столь мощной и опасной тёмной твари так и осталась в стенах его родового некрополя? И если да, то не страшно ли ему потом за некрополь-то будет: тварь-то совсем не мирная, может отъесться на захороненных трупах, найти подходящий и устроить ещё большую головную боль, безобразничая в некрополе, пока никто не видит, и набираясь ещё больше сил. А потом, когда в некрополе ей станет скучно, она вполне может пойти гулять в прилегающие земли и дальше охотиться уже там на живых. — Но Ханьгуан-цзюнь молчаливо стоял в стороне, поэтому Не Хуайсан тоже не осмелился ничего сказать. Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао вновь рассмеялись, наперегонки хвастая, что уж они бы на месте Незнайки даже Ханьгуан-цзюню не позволили так дерзко и нагло вести себя на их территории, удобно не замечая, что им никто из присутствующих особо не верит. Естественно, этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! На это нет абсолютно никаких причин! — Когда же Лань Ванцзи, наконец, лаконично объяснил, в чём дело… — О, спасибо большое, что наконец вспомнил, что неплохо бы объяснять глупым окружающим мотивы своих действий, Лань-сюн! — недовольно поджал губы Не Хуайсан. Лань Ванцзи бросил на него короткий взгляд и решил, что самым мудрым решением в этой ситуации будет просто промолчать. К счастью, Ванцзи всегда был очень хорош в молчании. — … он тут же поклялся перед Землей и Небесами: — Не может быть! Этого просто не может быть! Все трупы, захороненные в крепости, целые, и все их конечности на месте. Там нет ни одного безрукого мужчины. — Ты так говоришь, будто лично проверял каждый из них! — наполовину скептически, наполовину насмешливо вскинул бровь Цзян Чэн. — Кто знает, Цзян-сюн, кто знает? — с милой невинной улыбкой протянул Не Хуайсан. — В этой книге всё может быть… Цзян Чэн совершенно неожиданно — ничего ведь не предвещало, это всего-навсего Хуайсан! — почувствовал, как его спину продрало едва ли не могильным холодом. Сохранить лицо и не выказать охватившее его чувство стоило ему огромных сил и воли. — Если же вы сомневаетесь в моих словах, то я готов самолично снести эту стену и доказать свою порядочность. — А-Сан, желание сотрудничать со, — Не Минцзюэ хмыкнул — лишь наполовину иронично, с невесёлой, отдающей горечью и печалью насмешкой и над собой в том числе, — следствием, конечно, похвально, особенно в такой ситуации, но думаю, это уже чрезмерный энтузиазм! — Как будто у него ещё осталась эта самая порядочность, чтобы её доказывать! — презрительно фыркнул Вэнь Чао. — Но после вы должны будете вернуть всё на место, без малейшего промедления. В конце концов, это всё-таки родовой некрополь моего клана… Не Хуайсан глубоко вдохнул, задержал дыхание и с трудом удержался от того, чтобы покачать головой. Какую же… Задачку подкинули ему уважаемые предки и любимый брат! Нет-нет-нет, пусть и из книги, но он заранее узнал обо всём этом непотребстве и теперь может предпринять необходимые меры, чтобы эта головная боль в итоге не оказалась его. А брат сильный, он точно справится! Причём намного лучше самого Хуайсана! К тому же, не стоит забывать и про Вэй-сюна, которого на помощь можно вполне развести как при помощи на слабо, так и элементарного любопытства и жажды приключений. — Присутствующие адепты Ордена Цинхэ Не присоединились к ним. Не Минцзюэ окончательно скис, против воли представив себе эту картину. Хотелось то ли напиться до совершенно неприличного для главы ордена состояния, то ли недостойно и жалко спрятаться под каким-нибудь тяжёлым мягким одеялом от всего мира и чтоб никто не трогал, давая похандрить всласть. А лучше — и то и другое, но увы, Не Минцзюэ, вопреки всеобщему убеждению, трезво оценивал свои возможности, и пока получалось, что о подобных приятных слабостях ему оставалось только мечтать. — Теперь разрушением стены занимались ещё несколько человек, и потому Вэй Усянь отошёл в сторону, ожидая окончания работы. — Ну кто бы сомневался, что этот бездельник предпочтёт лентяйничать, пока остальные гнут спины! — тцыкнула Юй Цзыюань. Причина её недовольства оказалась недоступной для понимания даже самых умных и проницательных из присутствующих. — Спустя час кирпичная кладка той части форта, в которой погребли Цзинь Лина… Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли независимо друг от друга синхронно передёрнулись при этом крайне неприятном напоминании. — … была почти полностью разобрана. Некоторые из адептов надели на лицо тканевые повязки, другие же приняли по особой красной пилюле, чтобы их дыхание и энергия живых не вызвали преображение трупов. Мэн Яо только несколько озадаченно моргнул, запоминая новую информацию о мире заклинательства и делая мысленную заметку спросить молодого господина Вэя об этих самых пилюлях. И вообще о всяких. И о других вспомогательных средствах, используемых заклинателями. — Постепенно из чёрного илистого грунта на поверхность начали проступать то мертвенно-серая рука, то опухшая нога с просвечивающей сеткой вен, то спутанные и запачканные землёй волосы. Цинь Су, как и многие другие девы, вздрогнула от смеси страха, жалости и некоторой презрительной брезгливости. Ну не любила она трупы, даже если они не поднялись лютыми мертвецами или иной какой нежитью, не любила! Не по душе ей было какое бы то ни было взаимодействие с тёмными тварями, будь то хоть открытая борьба, хоть просто изучение теории. — Трупы мужчин, всех до единого, наспех очистили и стройными рядами уложили на землю. Тут уже, представляя эту картину, начали вздрагивать и некоторые заклинатели из числа не самых смелых и храбрых. — Мертвецы оказались на любой вкус и цвет: нашлись среди них и совершенные скелеты, и полусгнившие останки, и почти нетронутые тлением тела. — До чего же жутко звучит! — сжался на месте Не Хуайсан, не оценив подобное разнообразие. — Однако все их конечности были на месте, ни одного трупа без левой руки обнаружить не удалось. — Даже не знаю, рад я этому или нет, — озадаченно потёр затылок Не Минцзюэ. — Не Хуайсан осторожно заметил: — Снести одну стену ведь достаточно, правда? Нам же не придётся рушить всю крепость? Право же, не стоит! Многие присутствующие опасливо покосились на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Никто почему-то не сомневался в их способностях: с этих бравых юношей вполне сталось бы разобрать чужой некрополь по камушку, чтобы отыскать один-единственный труп. — Одной стены действительно хватило. Братья Не облегчённо выдохнули: на фоне всего происходящего это уже было очень даже хорошей и воодушевляющей новостью. — Проклятая метка на теле Цзинь Лина была насыщенного тёмного цвета, а значит, тварь, её оставившая, находилась очень близко к нему, не далее, чем на расстоянии, равном протяженности стены. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли недовольно нахмурились, не чувствуя ни капли энтузиазма по этому поводу. Вэнь Цин поджала губы при упоминании проклятой метки, но про насыщенность в зависимости от расстояния запомнила. — Вэй Усянь присел на корточки рядом с трупами, немного подумал и обернулся к Лань Ванцзи: — Думаешь, стоит достать мешочек цянькунь? — В-вэй-сюн, ч-что ты задумал на этот раз? — подозрительно спросил у приятеля Не Хуайсан. — Наверняка ничего хорошего! — фыркнула Юй Цзыюань, будучи невысокого мнения о гениальных идеях своего воспитанника. — Вынуть левую руку из мешочка цянькунь и позволить ей самой обнаружить своё тело казалось не такой уж и плохой идеей. — И почему я внезапно чувствую большое и жирное «но»? — поинтересовался у мироздания Цзян Чэн. — Потому что ты хорошо меня знаешь? — любезно предложил Вэй Усянь, отвечая вместо мироздания. — Да, точно, — решительно кивнул Цзян Чэн. — Я слишком хорошо тебя знаю. Спасибо, что напомнил. — Всегда пожалуйста! — беспечно кивнул Вэй Усянь. — Но существовала опасность, что чрезмерное сближение руки с остальными частями тела может вызвать ещё большее её возмущение и привести к плачевным последствиям. К тому же, это место насквозь пропиталось энергией Инь, оттого вероятность печального исхода многократно возрастала. — Ну, ты действительно замечательно знаешь меня! — широко ухмыльнулся и развёл руками Вэй Усянь в ответ на выразительный и не впечатлённый взгляд своего брата. — Именно по этой причине мужчины предусмотрительно пришли сюда днём. — По крайней мере, хотя бы на это тебе ума хватило! — хмыкнула Юй Цзыюань. — Уверен, это было целиком и полностью заслугой Ванцзи и его здравомыслия и предусмотрительности! — оскорблённо поджал губы Лань Цижэнь. Юй Цзыюань задумчиво прищурила глаза. Естественно, она была отнюдь не высокого мнения о своём воспитаннике и никогда не упускала случая проехаться по его многочисленным — на её взгляд — недостаткам… С другой стороны, распекать негодника на все лады всегда было её исключительным правом, и она совсем не уверена, что готова и хочет делиться им с кем-то ещё. — Вэй Усянь досадливо покачивал головой и размышлял про себя: «Неужели рука на самом деле принадлежит женщине, а не мужчине? Нет, невозможно… Уж отличить женскую кисть от мужской я способен с первого взгляда…» На Вэй Усяне скрестилось множество странных и подозрительных взглядов. — Старейшина Илин, знаменитый тёмный заклинатель, повелевающий ордами мертвецов, нэ? — невинно вскинул брови тот, мужественно игнорируя болезненный пинок недовольного брата. Вэнь Жохань с искренним интересом задумался, а сумел бы он сам отличить мужскую часть тела от женской. Всё-таки он всегда был больше по пыткам пока ещё живых людей, чем по ковыряниям в уже мёртвых… Он-то не великий тёмный заклинатель — что ему толку с бесполезных трупов, которых ни разговоришь, ни к делу не приставишь? — «Но не мог же наш дражайший друг был трёхруким?!» Вэй Усянь прыснул со смеху от мыслей своей книжной версии. Очевидно, даже в этой глупой книге он не растерял своё изумительное и совершенно исключительное чувство юмора! — Меня до сих пор забавляет, что ты называешь жуткую свирепую руку дражайшим другом, — фыркнул Не Хуайсан, смешно сморщив нос. — За что только ей оказана такая великая честь? Не Минцзюэ тяжко вздохнул. Хуайсану рука явно не нравилась, и он не стеснялся чётко это демонстрировать при каждом удобном и не очень случае. Это было так глупо, несерьёзно и по-детски!.. Ну да ладно, чем бы дитя ни тешилось… Нравится ему вечно ворчать в пустоту по всяким мелочам да жаловаться на свою горькую судьбинушку — пусть ворчит и жалуется на здоровье, всё равно никому не мешает. — Едва он собрался расхохотаться над своими мыслями… Цзян Чэн привычно закатил глаза. Этот идиот всегда считает себя таким остроумным, когда на самом деле он просто нелеп! — … как Лань Ванцзи вдруг сказал: — Ноги. — А они-то здесь при чём? — настороженно уточнил глава Яо. У многих присутствующих пробежался холодок по спинам. Вряд ли они сейчас услышат что-то хоть немного приятное — уж успели достаточно узнать книгу за почти три десятка глав! — Подобное напоминание заставило его вспомнить, почему они здесь… — Чтобы забить последний гвоздь в крышку гроба моего клана? — проворчал себе под нос Не Хуайсан. — Ни на что другое это больше не похоже. — … Вэй Усянь совсем упустил тот факт, что проклятая метка поразила только ноги Цзинь Лина, и ничего более. — Это что-то значит? — профессионально уточнила Вэнь Цин. Всё-таки о метках, оставленных нечистью, было известно не так уж много — больше о всяких там проклятиях, нанесённых тварями ранах и отравлении тёмной энергией. Неожиданная возможность расширить свои знания новой, доселе никому неизведанной информацией была весьма привлекательной. — Он тут же выкрикнул: — Снимайте штаны! Снимайте штаны! Абсолютное большинство присутствующих потеряли свои челюсти и уставились на книгу совершенно круглыми глазами, изредка шокировано оглядываясь на настоящего Вэй Усяня, тут же состроившего свою лучшую невинную мордашку и старательно хлопавшего ресницами. — Не Хуайсан пришёл в совершеннейший ужас. — Ну ещё бы! А какой воспитанный человек на его месте не? — тцыкнул глава Ло, будто это было само собой разумеющимся. Если бы это было произнесено чьими-нибудь другими устами — кроме главы Яо и, возможно, глав Чан и Оуян — в его искреннее возмущение могли бы даже действительно поверить. Но все неплохо понимали, что за человек глава Ло, а потому не спешили принимать его слова за чистую монету. — Как вы смеете произносить столь постыдные вещи в присутствии Ханьгуан-цзюня! Лань Цижэнь шумно втянул носом воздух, только огромнейшим усилием воли не хватаясь за сердце. Его бедный, несчастный, невинный Ванцзи! Как он сумеет пережить общение с этим бессовестным и дерзким бесстыдником и негодяем?! — Вэй Усянь ответил: — Что здесь постыдного? Мы же все здесь мужчины. — О да, это серьёзная причина! — пробормотал Цзян Чэн, вскинув нервно подёргивающуюся бровь. — Помогите мне стащить с трупов штаны. Только с мужчин! Женщины нам не нужны. — Ну и что это за презрительное отношение к женщинам? Чем мы хуже? — Ло Цинъян вперилась в Вэй Усяня колким вызывающим взглядом. — Дело не в том, что книжный я считает женщин хуже, а в том, что дражайший друг определённо был мужчиной, только и всего! — миролюбиво пояснил тот, не желая ссориться по пустякам с новой знакомой. К счастью, девушка приняла такое объяснение и милостиво кивнула, отпуская ситуацию. — С этими словами он потянул лапы к поясу ближайшего мертвеца. Присутствующие напряжённо затаили дыхание, с нетерпением ожидая, что же последует дальше. Цзян Чэн тихо усмехнулся, услышав, как книга обозвала иногда излишне длинные и цепкие хваталки его шисюна. — Несчастный Не Хуайсан даже в своих самых страшных кошмарах представить не мог, что сначала ему придётся раскрыть вековую тайну своего клана, а на следующий день — раздевать трупы прямо перед родовой крепостью-некрополем. Настойчивый взгляд Не Хуайсана на брата очень ясно и чётко говорил: «Вот видишь! А ты ещё не верил, что я угроблю наш орден! Ты совершенно точно не можешь оставить его на меня!» И пожалуй, Не Минцзюэ чувствовал бы себя немного лучше, если бы в глазах Хуайсана не мелькала абсурдная самодовольная гордость. — Более того, надругательству подвергались трупы мужчин. — А ты предпочёл бы, чтобы там были и трупы женщин? — поддразнил Вэй Усянь. — Я не-на-ви-жу тебя, Вэй-сюн, — мрачно произнёс загробным голосом Не Хуайсан. Вэй Усянь только захихикал, довольный его реакцией. — Заливаясь горючими слезами… Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь дружно скривились, строя из себя крайне важных господ, могущих позволить себе свысока и пренебрежительно смотреть на других. — … он подумал, что наверняка после его смерти каждый предок Ордена Цинхэ Не влепит ему такую затрещину, что и в своей следующей жизни он переродится калекой. Губы Не Хуайсана трогательно дрожали, а руки взволнованно сжимали веер. Вот только его глаза не сулили старому приятелю и соученику ничего хорошего, но на это мало кто обратил внимание. — Но, к счастью, действия Вэй Усяня прервал Лань Ванцзи. Многие облегчённо выдохнули, негромко вознося похвалы моральным качествам второго молодого господина Ордена Гусу Лань. Лань Цижэнь гордо выпятил грудь, ни на мгновение не сомневаясь в своём племяннике. — Не Хуайсан только открыл рот, намереваясь вознести ему хвалы за то, что он воистину достоин титула Ханьгуан-цзюня… Присутствующие согласно кивали головой в такт каждому прозвучавшему слову. — … как услышал его слова: — Я сам. На несколько жутко неловких мгновений в зале установилась такая ошеломлённая тишина, что вздумай туда залететь комар — и каждый присутствующий предельно чётко его бы услышал. — Л-лань Чж-жань! — потрясённо выдохнул Вэй Усянь, в его широко распахнутых глазах зарождалось одобрение и уважение. — Н-никогда бы от теб-бя не ожидал! Отмерший Лань Цижэнь всё же схватился за сердце, заставив Сичэня тут же начать суетиться, а Вэнь Цин — коршуном наблюдать издалека в ожидании, что понадобится её помощь. Лань Ванцзи не знал, куда деть себя от затопивших его стыда, смущения и огромной растерянности, поэтому продолжил делать то, что ему удавалось лучше всего — игнорировать мир вокруг и стойко делать вид, что не происходит совершенно ничего необычного. — Вэй Усянь удивился: — Ты? Ты и вправду способен на подобное? — Ха! Даже книжный я впечатлился твоей отвагой и решительностью! — поиграл бровями Вэй Усянь. Лань Ванцзи упорно продолжал изображать каменную статую, даже если его уши предательски горели. — Казалось, брови Лань Ванцзи слегка дрогнули, словно он что-то недоговаривал. — Лань Чжань, а, Лань Чжань! Да ты просто полон секретов! — ещё больше впал в азарт Вэй Усянь. Цзян Чэн скосил на брата крайне подозрительный взгляд. В подобном состоянии этого идиота от совершения глупостей были бы неспособны удержать и все небожители разом, поэтому оставалось только молиться и стараться сгладить последствия. — Тем не менее, он повторил: — Стой на месте. Я сам. Лань Цижэнь начал жутко кашлять, едва ли не задыхаясь. Лань Сичэнь с обеспокоенным лицом хлопал его по спине и пытался влить в него пиалу чая. Вэнь Цин взволнованно ёрзала на месте. Лань Ванцзи больше всего на свете хотел провалиться под землю и больше никогда не показываться на глаза ни единой душе, живой или мёртвой. — Из всего того, что Не Хуайсану пришлось пережить за сегодня, это показалось ему самым ужасным. Не Хуайсан горестно заломил брови, до наворачивающихся на глаза слёз сочувствуя своей несчастной и неудачливой книжной версии. Он просто обязан сделать всё возможное — и невозможное тоже! — чтобы эта жуть никогда не произошла в реальности! Он не переживёт подобного позора! Он слишком слаб, хрупок, чувствителен и впечатлителен, чтобы вынести подобное унижение! Он ни за что не позволит всему этому случиться! — Конечно же, Лань Ванцзи не стал руками стаскивать с трупов штаны. Чей-то облегчённый вздох — что странно, точно не Лань Цижэня, тот ещё не пришёл в себя до конца — прозвучал слишком громко и отчётливо в нечаянно образовавшейся на пару мгновений тишине, сделав её крайне неловкой. Глава Оуян демонстративно откашлялся, разрушая неуютную атмосферу и привлекая к себе внимание, и продолжил: — Вместо этого он воспользовался Бичэнем и аккуратно рассекал одежду на мертвецах, обнажая их кожу, при этом оставляя без внимания некоторые тела, поскольку их одеяния уже совсем обветшали. Вэнь Цин даже напряжённо приподнялась на своём месте, как собака-оборотень, учуявшая нужный след: сдавленный хрип Лань Цижэня совершенно не внушал ей доверия, но пока что никто её о помощи не просил, а лезть без мыльного корня в… Кхм, в любом случае, Вэнь Цин и знала себе цену, как человек и мастер своего дела, и осознавала важность чистоты, как лекарь. Так что, вопреки страшным взглядам и слухам, против воли она лечила только по настоятельной просьбе родственников пациента. А то так спасёшь кому-то жизнь, а потом ещё и виноватой останешься! Нет уж, ей такого добра не надо ни даром, ни с горкой! — Через некоторое время он объявил: — Нашёл. — Ну вот, а я-то уже было обрадовался и расслабился, когда ничего не нашли… — пробормотал помрачневший Не Минцзюэ. — Я должен был знать лучше, чем надеяться, что на этом увлекательнейшая приключенческая история с трупом в стенах нашего некрополя и кончится, — он покачал головой, будто не в силах поверить в свою собственную наивность. — А я даже и не сомневался в способностях Лань Чжаня! — Вэй Усянь послал Лань Ванцзи широкую улыбку и полный гордости взгляд. — Все немедленно посмотрели в его сторону. — Ну, это, как раз-таки, было совершенно предсказуемо! — манерно протянул Вэнь Чао. — Когда ещё увидишь праведника Ланя, возящегося с трупами, да ещё и раздевающегося их? Цзинь Цзысюнь заливисто расхохотался над его насмешливым замечанием. — Подле белоснежных сапог Лань Ванцзи лежал труп мужчины, чьи бёдра опоясывали расплывчатые линии, по одной на каждой ноге. Вэнь Жохань озадаченно моргнул, укладывая услышанное в голове, а потом заинтересованно подался вперёд. Если это именно то, что он думает… — При ближайшем рассмотрении это оказались стежки, туго наложенные нитками телесного цвета. Между оттенками кожи ниже и выше швов наблюдалась небольшая разница: очевидно, ноги и верхняя часть туловища принадлежали разным людям. Голос главы Оуян совершенно отчётливо дрожал и срывался через слово, но в данной ситуации никто не смел упрекнуть его в малодушии и трусости: слишком уж завораживающе и непредсказуемо разворачивались события в книге! — Эту пару ног пришили к другому человеку! Присутствующие вновь шокировано ахнули, поражаясь описанным ужасам. Не Хуайсан вновь выглядел готовым съесть свой собственный веер — уже не в первый раз за главу, конечно, но всё равно удивительное зрелище! — а Не Минцзюэ — пустить в ход свою знаменитую саблю вот прямо здесь и сейчас, если найдётся хоть малейший повод. — Вот это кто-то богат на выдумки! — оценил затею Вэй Усянь, но под злобным взглядом братьев Не быстро затараторил, оправдываясь: — А я что — я ничего! Я вообще тринадцать лет был таким же мёртвым, как этот самый дражайший друг! Так что я точно не имею к нему никакого отношения! — Не Хуайсан выпучил глаза от изумления и окончательно лишился дара речи. Многие посочувствовали неудачливому Незнайке, ещё больше — втайне злорадствовали, что это не они на его месте, а уж на такого бесполезного растяпу и вовсе не жалко натравить даже самого Старейшину Илин. Вместе с Ханьгуан-цзюнем. — Вэй Усянь спросил: — Кто выбирает трупы, которые хоронят в вашей крепости-некрополе? На этот раз любопытно-подозрительные взгляды скрестились на суровом главе Не, однако видя, что он сильно не духе, никто не посмел — или не посчитал нужным в случае Вэнь Жоханя и Вэй Усяня — требовать ответа на озвученный вопрос. Тем более что книга всё равно должна всё объяснить. По крайней мере, именно на это все надеялись и рассчитывали. — Не Хуайсан с остекленевшим взглядом ответил: — Обычно прошлые главы заранее готовились к своей кончине и подыскивали себе мертвецов ещё при жизни. Эта информация явно не впечатлила — а точнее впечатлила, но весьма нехорошо — присутствующих. Собирать всяких противных, вонючих мертвяков в ожидании собственной кончины? Фу, какая гадость! Точнее, как недостойно благородных воспитанных господ! — Однако мой брат скончался скоропостижно и не успел скопить для себя достаточно трупов… Не Минцзюэ задумчиво потёр подбородок. Должен ли он ускорить сбор трупов — чисто на всякий случай? Не Хуайсан, догадываясь о его мыслях, незаметно послал брату короткий злобный взгляд. — … поэтому основную их часть доставлял я… Я абсолютно уверен, что среди моих находок не было ни одного с недостающими частями тела. А больше я ничего не знаю… Цзинь Цзысюнь фыркнул — наполовину презрительно, наполовину разочарованно. Чего ещё можно было ожидать от этого позора ордена Не? — Попытаться вытащить из него ещё хоть какую-то информацию, например, личность того, кто же всё-таки мог бы прокрасться внутрь и спрятать там тело, дабы воспользоваться этим в своих целях, наверняка не представлялось возможным. Вэнь Жохань лишь мысленно вздохнул, прикидывая список возможных подозреваемых. Получалось очень внушительно и солидно — Огненный дворец был бы битком набит на годы вперёд, вздумай Жохань всех их собрать для «настойчивого и откровенного разговора по душам»! — Начиная от тех, кто обеспечивал Орден Цинхэ Не трупами, заканчивая адептами, посвящёнными в тайны ордена, нашлись бы бесчисленные подозреваемые. Не Хуайсану хотелось от ужаса схватиться за голову. — Надеюсь, Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь найдут более простой и действенный способ разобраться с этим несчастным трупом! — в сердцах воскликнул он, и тон его с головой выдал, что вместо слова «несчастный» он подразумевал в лучшем случае «надоедливый». — Похоже, что разгадать эту тайну удастся только после того, как они найдут все части тела покойника и соберут его душу и тело воедино. — Хм, а это оказалась очень интересная головоломка, да ещё и с элементами пряток! — нарочито воодушевлённо произнёс Вэнь Жохань и сделал вид, что не заметил кислых и напуганных взглядов в свою сторону. — Ну, удачи им в этом нелёгком, но благородном деле! — равнодушно пожал плечами Вэнь Сюй, больше заинтересованный непосредственно в приключениях и запутанных отношениях неуёмной парочки, чем в расследовании смерти какого-то расчленённого незнакомца. В конце концов, мало ли в мире трупов, не получивших достойного погребения? Чем этот лучше других? — Вэй Усянь, с большим трудом, но всё же справился с отделением ног от туловища… — Фу, ну и гадость! — не удержав лицо, скривился Цзян Чэн. — Обязательно было это делать? — Конечно! Как же иначе мы с Лань Чжанем потом соберём нашего дражайшего друга воедино? — притворно удивился Вэй Усянь. — … и поместил их в новый мешочек цянькунь… Цинь Су облегчённо выдохнула. Наконец-то этого призрачного господина убрали куда подальше! — … сказав Лань Ванцзи: — Выходит, нашего досточтимого господина четвертовали, более того, части его тела разбросали по всем городам и весям, кусок там, кусок сям. — Блестящий вывод! Без тебя мы бы ни за что до этого не догадались! — фыркнул Цзян Чэн. Вэй Усянь вскинул брови. Обычно Цзян Чэн начинал давать волю своему тяжёлому характеру и острому языку, лишь когда сильно нервничал. Неужели что-то успело случиться, пока Вэй Усянь отвлёкся? Или это просто старая неуверенность вновь дала о себе знать, и теперь брат старательно и упорно накручивает сам себя? — Насколько же сильно убийца ненавидел его? — Как будто до этого кому-то всё ещё есть дело! — раздражённо тцыкнул Цзинь Цзысюнь. Мэн Яо лишь тихо вздохнул, робко улыбаясь. Все молодые господа такие равнодушные и несдержанные, или только в Башне Золотого Карпа забывают уделять внимание воспитанию и обучению хорошим манерам? Да в любом борделе лучше научат вежливости и правилам поведения в обществе! И это просто абсурдно! Так ведь не должно быть! Это ведь целый Великий Орден! Он должен быть местом сосредоточения мудрости, возвышенных стремлений и моральных принципов, благородства и чести, а не быть просто позолоченной и потому худшей — и ещё более опасной — версией низкосортного публичного дома со всё теми же интригами, претензиями и драмами, только повыше уровнем, большим количеством участников и зрителей и дорогими декорациями! — Что ж, нам остаётся только молиться, чтобы не оказалось, что он покромсал его на слишком мелкие кусочки! — Если это так, то такими темпами собирать вашего дражайшего друга вы будете вплоть до третьего пришествия Старейшины Илин! — хмыкнул Вэнь Чао. — Искренне надеюсь, что справимся мы всё-таки быстрее, — усмехнулся в ответ ничуть не задетый грубой колкостью Вэй Усянь. — На прощание Не Хуайсан сказал им: — До встречи! Однако, судя по искажённому ужасом и тревогой лицу, он бы предпочёл не видеться с ними до самой гробовой доски. — Ах, ты такой милый и гостеприимный хозяин, Не-сюн! — восхитился Вэй Усянь. — Всё для моего дорогого друга! — улыбнулся в ответ Не Хуайсан. — И нет, я сейчас не про труп. — Мужчины же покинули хребет Синлу и вернулись на постоялый двор. — Слава всем буддам и предкам! — вознёс короткую благодарственную молитву Не Минцзюэ. Наконец-то его орден теперь оставят в покое! — Прибыв в безопасное место, они вынули из мешочков все три конечности и тщательно осмотрели. — Там действительно есть хоть что-нибудь интересное? — с кислой миной негромко риторически вопросил Су Шэ, никогда не славившийся способностью справиться с нечистью, а с некоторых пор — главы про озеро Билин, если быть точнее — и вовсе заработавший к ней стойкую глубокую неприязнь. — Ну, даже имейся там какие-нибудь особые приметы вроде шрамов или родинок, вряд ли мы смогли бы по ним установить личность дражайшего друга… — честно признался Вэй Усянь. — И в самом деле, обнаруженная сегодня пара ног имела такой же цвет кожи, что и отсечённая рука. К тому же, стоило положить части тела рядом, как они тут же яро реагировали и начинали беспрерывно дрожать, словно жаждая воссоединиться. Цзян Чэн почувствовал, как у него почему-то начинает нервно подёргиваться глаз. С таким братом, как Вэй Усянь, этого и следовало ожидать рано или поздно. А ещё, возможно, ранней седины, но Цзян Чэн истово надеялся, что хоть тут судьба сжалится и его пронесёт. — Но все их попытки не могли увенчаться успехом, поскольку между ними отсутствовал ещё один кусок. — Действительно увлекательная головоломка! — улыбнулся Вэнь Жохань, заставив некоторых присутствующих резко побледнеть. — Тем не менее, все три конечности определённо принадлежали одному человеку. — Осталось найти ещё столько же, и дело сделано, можно будет смело искать следующее приключение! — закатила глаза Вэнь Цин. — Пока о загадочном трупе они знали лишь то, что при жизни он был высоким, мускулистым мужчиной крепкого телосложения, с длинными конечностями и высоким уровнем духовных сил. — Ну, это очень весомые приметы! С ними ты легко определишь личность своего «дражайшего друга»! — подхватил Цзян Чэн. Вэй Усянь лишь покачал головой. Брат чего-то не того выпил или съел, что ли, что его так несёт? — К счастью, вскоре призрачная рука указала новое направление, в котором им следует двигаться, — юго-запад. Многие присутствующие, чьи владения находились к юго-западу от Цинхэ, нервно напряглись, про себя отчаянно молясь, чтобы это не они стали следующими жертвами книги. — Следуя её руководству, Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправились в Юэян. Глава Чан, Чан Цыань, его сын и наследник, Чан Пин, и его жена тревожно вскинулись на этих словах и переглянулись. Зная книгу, довольно легко было догадаться, что ничего хорошего это их семье — а возможно и всему клану — не сулит. Остальные присутствующие расслабленно выдохнули, радуясь, что их на этот раз сия чаша минула. — Конец, — закрыл книгу глава Оуян. Глава Чан уже хотел было открыть рот и вызваться читать следующую главу, как его прервал звонкий хлопок в ладоши, разлетевшийся по залу. — Думаю, самое время поужинать! — с улыбкой произнёс Вэнь Жохань. Взгляды многих присутствующих тут же стали заинтересованными и голодными. Ужин пришёлся бы как раз кстати.