О будущем горьком замолвим словечко

За ужином Вэй Усянь наблюдал за Цзян Чэном, стараясь уделить ему всё своё внимание, которое только мог. К его огромному удивлению, это, казалось, прекрасно сработало: Цзян Чэн очевидно успокоился, расслабился, подобрел и мог общаться с людьми, не плюясь ядом через слово. Вэй Усянь был крайне озадачен такой реакцией — он честно ожидал, что брат наоборот сорвётся, потому что подумает, что Усянь считает его слабым и нуждающимся во внимании и защите — но не растерялся, пользуясь внезапным успехом вовсю и обещая себе позже хорошенько подумать обо всё этом и расставить всё на места. Не Хуайсан мрачно ковырялся палочками в своей тарелке, совершенно не имея аппетита, да время от времени зыркал в сторону старшего брата, тоже пребывающего в не самых весёлых думах. Цинь Су и Ло Цинъян, чувствуя, что друг не в настроении и нуждается в хотя бы условном уединении, присоединились к другим юным девам, легко подхватывая ненавязчивый разговор о чьих-то новых цветах в саду да купленной прелестной ткани для платья. Мэн Яо, Сун Лань, Сяо Синчэнь и присоединившийся к ним Су Шэ развлекали детей, заскучавших из-за вынужденного нахождения в одном положении да и просто уставших за день. К счастью, А-Яну для полного довольства жизнью было достаточно просто иметь неиссякаемый доступ к сладостям, а А-Юй с удовольствием слушал любую историю, стоило только чуть поиграть голосом и интонациями, но вот малышка А-Цин была очень энергичной, и заставить её спокойно сидеть на одном месте больше половины палочки ладана было той ещё задачкой. Благо, слуги откуда-то достали красивые расписные игрушки, уже не первый день занимающие девочку, иначе, скорее всего, ей не позволили бы присутствовать в зале, а оставили в комнате со слугой. В конце концов, книга ничего не говорила о том, что все призванные ею люди непременно обязаны присутствовать непосредственно при чтении и слушать, речь была только о нахождении на территории Знойного дворца. Цзинь Цзысюань задумчиво едва не промахивался палочками мимо рта, пытаясь уложить в голове приключения своего ещё не родившегося, но уже крайне проблемного сына. Вопреки его возмутительным и опасным для жизни выходкам, на сердце у Цзысюаня было тепло, и растаяло противное вечное одиночество, от которого раньше не могла избавить ничья компания. Даже страх повторить судьбу родителей и неуверенность в собственном будущем отступили перед возможностью иметь дерзкого и наглого, но такого драгоценного и родного сына. Раньше Цзысюаню не приходило в голову представлять себя отцом. Главой ордена, мужем какой-нибудь прекрасной девы, великим прославленным героем — да, он бывал в своих мечтах, но отцом — никогда. Оказывается, ему очень нравилась мысль иметь ребёнка, растить и воспитывать его, наблюдать за его взрослением. А при мысли, что можно иметь нескольких детей, и мальчиков, и девочек, сердце отчаянно заходилось в груди от волнения. Цзысюань привык, что его желание иметь большую дружную семью никого не интересует и никогда не сбудется, спрятал его в самой глубине души, пока сам не забыл о нём. И вот теперь оно вновь вырвалось на волю и затопило его, увидев возможность своего осуществления, а Цзысюань не находил в себе ни сил, ни желания ему сопротивляться и мог лишь робко надеяться на лучшее будущее, как пробивающиеся из-под снега цветы тянутся к солнцу, несмотря на холод, ветер и иные невзгоды. Цзысюань чувствовал себя таким же хрупким и способным сломаться от чужого неосторожного — или намеренно враждебного — движения, но в то же время отчаянно-решительным, сильнее любых сомнений, готовым вытерпеть любые испытания и неудачи, выпавшие на его долю. Когда все присутствующие закончили с пищей, и блюда на столе сменились закусками, заварниками с чаем и кувшинами с вином, глава Чан довольно громко откашлялся и робко обратился к Верховному заклинателю с просьбой читать следующую часть. Вэнь Жохань фыркнул, отчётливо видя волнение мужчины, но разрешил: в конце концов, ему действительно было без разницы, кто именно будет читать. Получив книгу в свои руки — немного трясущиеся из-за окончания прошлой главы — Чан Цыань быстро нашёл нужное место и принялся читать вслух: — Глава двадцать восьмая. Роса. Часть первая. Войдя в город, шедшие бок о бок мужчины смешались с оживлённо снующей толпой. Лань Цижэнь скривился, как от боли, при мысли, что его племянник находится так близко к бесстыдному негоднику и нарушителю правил. Лицо Лань Ванцзи неуловимо дрогнуло при мысли о нахождении в оживлённой толпе. — Лань Ванцзи неожиданно спросил: — Что с проклятой меткой? Вэнь Цин моментально впала в рабочий режим, с нетерпением ожидая новостей по этому вопросу. — Вэй Усянь ответил: — Цзинь Лина замуровало слишком близко к нашему дражайшему другу, и потому тёмная энергия довольно сильно его задела. Цзинь Цзысюань мрачно нахмурился, в который раз про себя благодаря небеса за то, что Вэй Усянь, о котором он был далеко не самого высокого и хорошего мнения, на деле оказался таким любящим, заботливым и ответственным дядюшкой. Цзысюань готов даже провести соревнование «Лучший дядюшка в Поднебесной» и лично вручить Вэй Усяню главный приз! — Сейчас пятно немного уменьшилось, но всё же до полного исчезновения ещё далеко. Цзян Яньли обеспокоенно заломила руки. Почему одному из самых дорогих ей людей непременно нужно взять на себя такую ужасную ношу? И почему другой дорогой ей человек будет в огромной опасности, если он этого не сделает? Это просто несправедливо! — Скорее всего, окончательно избавиться от метки удастся лишь тогда, когда мы отыщем все части трупа или хотя бы голову. — Увлекательная головоломка… — промурлыкал себе под нос довольный Вэнь Жохань. — И собирать её придётся «по всем городам и весям, кусок там, кусок сям», — без особого сочувствия с усмешкой процитировал Вэнь Сюй. — Но на самом деле, метка нисколько мне не мешает. — Идиот! — закатил глаза Цзян Чэн. — Ты бы и про смертельную рану сказал бы то же самое! — Чэн-Чэн, я прямо не знаю, гордиться мне или оскорбляться из-за твоей непоколебимой веры в меня, — приложил руку к груди Вэй Усянь. — Их «дражайший друг» был не кто иной, как досточтимый господин, которого порубили на куски. — Спасибо, без вас бы мы ни за что не догадались! — презрительно фыркнула Юй Цзыюань. — До тех пор, пока они не выяснили его личность, Вэй Усянь предложил называть его «дражайший друг». — Я даже не сомневался, что это именно твоя идея, — со вздохом покачал головой Цзян Чэн. — Уверен, Лань Ванцзи бы до такого просто не додумался. Лань Ванцзи коротко глянул на него, зная, что это абсолютная правда. Ему бы ни за что в голову не пришло назвать призрачную отрубленную руку «дражайшим другом». — Лань Ванцзи ничего не сказал в ответ, хотя, с другой стороны, и не возражал, а молчание, как известно, — знак согласия. — И поскольку Лань Чжань имеет привычку обычно молчать… — заговорщицки протянул Вэй Усянь. — То он постоянно на всё и со всем соглашается! — с задорным смехом закончил он. — Вэй-сю-у-ун! — с напускным осуждением в голосе попенял приятелю Не Хуайсан. — Да-да, что такое, Не-сюн? — с такой же напускной невинностью на лице отозвался тот. — Но, конечно же, сам Лань Ванцзи ни за что бы не стал использовать подобную фразу. — Естественно! — яростно закивал согласный с утверждением Лань Цижэнь. — Ванцзи слишком хорошо воспитан для чего-то подобного! — Лань Ванцзи спросил: — «Немного» — это на сколько? Вэнь Цин напряглась: слишком уж непредсказуемая метка получилась у этой сильной твари, если бы это не был Старейшина Илин, которому помогает сам Ханьгуан-цзюнь, едва ли эта история закончилась бы чем-то хорошим. — Вэй Усянь попытался показать отрезок руками: — Немного — это немного. — Логично! — хмыкнул Вэнь Сюй. — Гениально! — закатил глаза Цзян Чэн. — Очень конкретно, прям и добавить больше нечего! — раздражённо прошипела Вэнь Цин. — Ну как тебе сказать?.. — Словами через рот? — продолжила едва ли не плеваться ядом Вэнь Цин, с каждой фразой заводясь всё больше. — Хочешь, я разденусь и покажу? — Следовало ожидать, что этим всё и закончится! — обречённо ударил себя по лицу Цзян Чэн. — По крайней мере, так действительно можно будет оценить размер метки, а не гадать по его расплывчатым ненадёжным намёкам и оговоркам! — возразила Вэнь Цин. — Лань Ванцзи слегка нахмурил брови, будто всерьёз опасаясь, что Вэй Усянь сорвёт с себя одежду прямо здесь и сейчас. — Этот да, этот может! — неодобрительно поджала губы Юй Цзыюань, впрочем, ни на мгновение не сомневаясь в способностях взбалмошного воспитанника. Лань Цижэнь скривился, наполовину в презрении, наполовину в ужасе. Вэй Усянь игриво подвигал бровями, не демонстрируя ни капли даже самого фальшивого раскаяния. У Лань Ванцзи в голове стоял такой визг, будто там кричала сама Гудяо*, Цзюин** или Мафу***. А то и все сразу — в большой компании, чтобы скучно не было. — Он бесстрастно ответил: — Разденешься, когда придём на постоялый двор. — Лань Чжань! — ахнул от неожиданности и дерзости знакомого Вэй Усянь, впрочем, не имея ничего против. Неужели Лань Чжань наконец оттаивает и учится общаться, шутить и взаимодействовать с людьми?! — Ванцзи! — вскрикнул Лань Цижэнь, не в силах поверить в такое вызывающее и неприличное поведение племянника. — Вэй Усянь захохотал во весь голос, крутанулся на месте и пошёл спиной вперёд. — Естественно, ему всё, как о стену горох! — фыркнул Цзян Чэн с тщательно скрываемой долей обиды. Вечно этому болвану всё само в руки падает и даётся с изумительной лёгкостью! — Главное, пусть только не свалится в какую-нибудь лужу или канаву, — сухим тоном, подразумевающим неодобрение, произнесла Вэнь Цин. — Раньше он всеми правдами и неправдами стремился поскорее сбежать, поэтому держал себя нарочито развязно, изо всех сил старался вызвать у людей отвращение, прикидывался безумным и намеренно попадал в позорные ситуации. Вэй Усяню было немного боязно смотреть на лицо Юй Цзыюань, мрачнеющее с каждым словом и не предвещающее ему ничего хорошего в ближайшем будущем. Многие присутствующие также старательно демонстрировали своё презрение и негодование, но вот до них было дело лишь им самим. — Сейчас же истинное имя Вэй Усяня наконец раскрылось, и будь на его месте кто-то другой, он наверняка бы сквозь землю провалился, вспоминая всё то, что натворил. — Напрасное чаяние! — снова закатил глаза Цзян Чэн. — У этого болвана совести отродясь не было! Уши Лань Ванцзи вновь вспыхнули, будто раскалённые угольки. — Однако Вэй Усянь никогда не отличался чрезмерной застенчивостью, и ему по-прежнему всё было нипочём. — Кто бы сомневался! — недобрым голосом, отправившим толпу мурашек по спине Вэй Усяня, отозвалась Юй Цзыюань. Две старшие госпожи Юй лишь рассмеялись, позабавленные дерзкой и бесстыдной выходкой воспитанника их суровой младшей сестры. Зря она к нему так строго относится, забавный ведь юноша! — Впрочем, окажись на его месте кто-то хоть с толикой стыдливости, он ни за что не решился бы на поистине возмутительные поступки, например, забраться в чужую постель посреди ночи, назойливо требовать принять вместе ванну или же интересоваться, стал ли он красавчиком после прихорашивания белилами и румянами. Многие молодые люди — и девушки, и даже юноши — залились неловким и смущённым румянцем, а вот взрослые недовольно кривились и осуждающе пялились на виновника будущего безобразия. Не то чтобы Вэй Усяня, безмятежно любующегося изысканным интерьером зала, это вообще хоть сколько-нибудь трогало. Цзинь Цзысюань слегка побледнел при упоминании косметики. — В итоге Вэй Усянь притворился, что ничего не помнит… — И почему я даже не удивлён? — без какого-либо реального недоумения или раздражения в голосе вздохнул Цзян Чэн. — … Лань Ванцзи, само собой, тоже воздерживался поднимать эту тему… — И это вполне себе ожидаемо, — кивнул согласный Лань Цижэнь. — Ванцзи слишком хорошо воспитан для чего-то подобного! — он поджал губы с лёгкими и незаметными для себя гордыней и высокомерием, даже не заметив, что повторяется слово в слово. — Хм, логично, — хмыкнул Вэнь Сюй, про себя думая, что второй молодой господин Лань скорее откусит себе язык, чем вообще выдавит из себя лишнее слово даже по важному делу. Что уж тут говорить о дурачествах его старого знакомого, не имеющих под собой весомого оправдания вроде «для дела надо»? — … и оба мужчины вели себя как ни в чём не бывало. — Это так ответственно и по-взрослому — просто-напросто игнорировать то, о чём неловко говорить! — сладко пропел Не Хуайсан, наслаждаясь каждым моментом поддразнивания. — Конечно! Я всегда так делаю! — широко ухмыльнулся ничуть не задетый Вэй Усянь. — Я так и понял, — Не Хуайсан скрыл собственную снисходительную усмешку за веером, но насмешливо сверкающие глаза всё равно его выдавали. — Сегодня Вэй Усянь впервые с тех пор, как его разоблачили, пошутил подобным образом. — Да неужели? И сколько же это он продержался? — вскинул бровь Цзян Чэн. — Ну… От Цинхэ до Юэяна… — попытался прикинуть Вэй Усянь, мысленно гадая, где же на территории Поднебесной должен находиться этот самый Юэян. — Дня три-четыре, нет? Не больше недели точно! — Вот это подвиг! — с деланным восхищением в голосе и придыханием произнёс Цзян Чэн. — Ты прям настоящий герой! — Я знал, что ты оценишь по достоинству моё героическое молчание! — состроил гордое выражение лица Вэй Усянь, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. — Отсмеявшись, он тотчас же принял серьёзный вид. Цзян Чэн не впечатлённо закатил глаза. Юй Цзыюань фыркнула. Как будто она поведётся на бездарные уловки своего глупого воспитанника! Лань Цижэнь скривился, вполне обоснованно ни на мгновение не веря в серьёзность Вэй Усяня, будь он реальным мальчишкой или книжным взрослым мужчиной. — Ханьгуан-цзюнь, а как ты думаешь, те, кто подбросил призрачную руку в деревню Мо, тем самым натравив её на учеников твоего ордена… Лань Сичэнь заметно помрачнел при упоминании данного факта. Ему совсем не нравилось, что некто подверг юных адептов его ордена такой опасности ради своих каких-то непонятных корыстных целей. — … и те, кто пришил пару ног, принадлежащих нашему дражайшему другу, к другому трупу, а после захоронил в стене… На этот раз помрачнели братья Не, причём совершенно синхронно и одинаково. Внезапно для присутствующих, привыкших считать их разными, как небо и земля, их семейное сходство стало буквально бросаться в глаза. Вид никчёмного и безобидного второго молодого господина Не в данным момент нельзя было охарактеризовать никак иначе, чем «настоящий Не». Причём очень-очень злой Не, готовый кидаться на людей с саблей наперевес. Присутствующие невольно порадовались, что Не Хуайсан по своему обыкновению не носил с собой ничего тяжелее расписного веера. И нет, они ни капли не боялись этого мальчишки! — … одни и те же люди? — Хм… Не думаю? — скептически вскинув бровь, предположила Вэнь Цин. Не то чтобы её действительно это интересовало, в отличие от тёмной метки. — Это скорее похоже на перетягивание одеяла двумя людьми. Или двумя группами людей. — Логично, — кивнул ей Вэнь Сюй. — Всё это дело с расчленённым трупом и правда скорее похоже на какое-то извращённое состязание, где две группы людей всеми способами пытаются друг друга переиграть. Ну и подставить посильнее, куда уж без этого, — насмешливо фыркнул он. — Конечно! Ведь сделать гадость неприятелю — это святое! — ухмыльнулся забавляющийся и почти умиляющийся Вэнь Жохань. Ах, старая-добрая политика! — Истину глаголите, глава Вэнь! — со вздохом покачал головой Вэй Усянь. Ухмылка Вэнь Жоханя стала ещё шире. До чего же всё-таки многообещающий юноша этот первый ученик Цзян! Если бы он только попал в его руки, Жохань приложил бы все свои силы, знания, умения и усердие к его шлифовке и обтачиванию! Он бы стал величайшим учеником и творением Жоханя! — И в прошлой жизни, и мысленно в нынешней Вэй Усянь непосредственно называл Лань Ванцзи именем, данным при рождении… Уши Лань Ванцзи вновь предательски запекло. Почему его вообще трогает, что Вэй Ин, несмотря ни на что, до сих пор — по меркам книги, естественно — зовёт его по имени-мин? Почему это не раздражает его, а наоборот, заставляет чувствовать тепло где-то в груди? Это ведь абсурд! — … но за последние несколько дней привык учтиво величать его по титулу. — Здесь где-то просто обязана быть подстава, — задумчиво пробормотал Цзян Чэн. — Её просто не может быть. Это же Вэй Усянь, а он никогда не бывает учтивым без причины! — К тому же, обращение по титулу сразу же придавало беседе преувеличенно-степенный тон и от того звучало крайне забавно. Весь довольный вид Цзян Чэна так и кричал: «Я же говорил!» Вэй Усянь тихо рассмеялся себе под нос. Пожалуй, такой гордый и расслабленный настрой очень шёл его дорогому брату. Жаль только, что обычно Цзян Чэн был слишком напряжён, не уверен в себе и крайне болезненно воспринимал любое слово в свой адрес, находя критику и осуждение даже там, где их не было и в помине. — По крайней мере, это довольно безобидная причина, — улыбнулся Лань Сичэнь. Кто бы мог подумать, что его брата могут так беззлобно и по-дружески поддразнивать, а тот будет это позволять без капли недовольства или протеста? Вопреки всякой логике и здравому смыслу, казалось, что дружба с весёлым и проказливым Вэй Усянем влияла на Ванцзи очень даже положительно и серьёзно улучшила его социальные навыки. — Вот почему, находясь вместе с Лань Ванцзи на глазах других людей, Вэй Усянь продолжал называть его подобным полусерьёзным образом. — То есть на половину это всё-таки было серьёзно? — игриво задвигал бровями Не Хуайсан. — Как ты только мог такое обо мне подумать?! — с обиженным выражением лица схватился за сердце Вэй Усянь. — … Я всегда серьёзен! — мгновенно сменив вид на чопорный, добавил он. — Лань Ванцзи произнёс: — Это разные люди. Вэнь Цин гордо вздёрнула подбородок. — Мы и так уже это поняли! — недовольно проворчал глава Яо. Когда уже книга вновь расскажет что-нибудь интересное и стоящее?! Как про родовой некрополь Не, например. — Вэй Усянь согласился: — Как там говорится… мысли сходятся? — Да — у дураков, — с широкой ухмылкой услужливо подсказал Цзян Чэн. — Мог бы и промолчать разок ради приличия! — обиженно надул губы Вэй Усянь. — Ни за что! — то ли пообещал, то ли возразил Цзян Чэн, выглядя отвратительно счастливым и довольным собой и жизнью. — Всё-таки пришить пару ног к другому трупу, а потом запрятать в стене… Не Минцзюэ поморщился. Книга что — считает, что если она пару раз не потопчется по его мозолям, то глава существует зря? Ей-богу, она когда-нибудь закончит поднимать тему некрополя клана Не, или это просто дело принципа — убедиться, что никто не забыл? Так спасибо, проблемами с памятью здесь, вроде, никто пока не страдает! — … не такое уж и плёвое занятие… — И это ещё мягко сказано! — пробурчал Не Хуайсан. — Меня больше интересует, как до подобного вообще додумались, — вздохнула Ло Цинъян. — Кто-то явно обладает хорошей фантазией и горазд на всякие диковинные выдумки, — хмыкнул Вэнь Жохань с лёгким интересом. Взгляды большинства присутствующих сами собой устремились к Вэй Усяню. — Что? Это был не я! — тут же искренне возмутился тот. — Согласен. Этот кто-то очень близок к верхушке клана Не, — задумчиво протянул Вэнь Сюй. — Или он сам из верхушки клана Не или какое-то доверенное лицо, выполняющее ответственные секретные поручения, касающиеся некрополя, — предложила Вэнь Цин. — Логично, — согласно кивнул кузине Вэнь Сюй и продолжил прерванную мысль: — В любом случае, он не только знает про некрополь, он либо имеет туда прямой доступ, либо имеет огромное влияние на ответственных за некрополь адептов. Сумел же он как-то подкинуть в стены конкретный, нужный именно ему труп! И это я уже молчу о том, кто и как этот самый труп подготавливал, отрезая его родные ноги и пришивая чужие! Не Хуайсан позволил себе раздражённо потереть ноющий висок. Если всё продолжится в том же духе, его голова лопнет от мыслей быстрее, чем книга сподобится всё объяснить. — … а, значит, те люди определённо не жаждали обнаружения конечностей. — И как ты только догадался, гений? — закатил глаза Цзян Чэн. Его самодовольному брату обязательно нужно напоминать окружающим, какой он весь из себя умный, способный и талантливый? Это называется «вдруг кто забудет?», или как? Если да, то у них с книгой есть как минимум одна общая черта! — И уж если они так этого не хотели, то точно не стали бы подкидывать левую руку в деревню Мо… Вторая госпожа Мо побледнела, сжалась на месте, отчаянно стискивая в руках сына и стараясь спрятать его от чужих взглядов. Спасибо большое, она не глупа и уже прекрасно поняла, что здесь, в мире заклинателей, никто её сына с гостеприимно распахнутыми объятиями не ждёт, чтобы обласкать с ног до головы да одарить всеми благами мира. И именно поэтому ей сейчас было страшно, как никогда ранее — она увидела и осознала, насколько ненадёжна земля под её ногами, и ничего не могла с этим поделать или как-то исправить. Чем она, незаконнорождённая дочь служанки и главы какой-то там деревушки, могла предпринять против всех этих сильных и влиятельных людей? Как могла уберечь своего дорогого А-Юя от предназначенной ему жестокой судьбы? Она способна на всё, готова заплатить любую цену, лишь бы её сын был жив, здоров и счастлив! Неужели она так много просит у богов?! — … чтобы она напала на адептов Ордена Гусу Лань… Лань Сичэнь обессиленно прикрыл глаза на пару мгновений, с трудом возвращая контроль и беря себя в руки. Ему следует побеседовать с неизвестным господином/неизвестными господами и убедиться, что до того/тех в полной мере дойдёт вся глубина его разочарования. — … потому что подобное никак не осталось бы без внимания и потянуло бы за собой цепочку разбирательств. Определённо предстоит поговорить. Например, о том, что юные адепты Гусу Лань не являются какой-то там наживкой на рыбалке или охоте. Очень. Серьёзно. И. Доходчиво. Поговорить. По. Душам. — Одни прилагают огромные усилия, чтобы всё скрыть, другие же без раздумий бросаются в гущу событий, словно только и ждут, чтобы их обнаружили. Скорее всего, это две разные группы людей. — Такое ощущение, будто в сянци**** играются, только вместо фигур — настоящие люди, — поёжилась Цинь Су. — Ага, так и хочется взять доску и хорошенько отходить ею этих самых «игрунов», — презрительно поджал губы Вэй Усянь. Пожалуй, это был первый раз, когда присутствующие видели его по-настоящему разозлённым. (И мечтали больше никогда не увидеть вновь, потому что, ну… Потенциальный могущественный тёмный заклинатель и всё такое.) Вэнь Жохань с интересом и некоторым удивлением отметил истовую нелюбовь юноши к подковёрным играм. Нет, он и раньше замечал, что Вэй Усянь предпочитает действовать открыто и прямо, но думал, что дело в том, что тому просто лень лишний раз напрягаться без уважительной причины, а не в презрении и глубоком неприятии даже самой идеи манипулирования. Что ж, стоит учесть этот факт, когда Жохань будет придумывать план по переманиванию юнца в Цишань. — Вэй Усянь разложил всё по полочкам… — Как для каких-то безмозглых идиотов! — надменно фыркнул Вэнь Чао. Цзинь Цзысюнь яростно закивал, всем видом пытаясь показать, насколько он умнее предполагаемых идиотов. — Уж чья бы корова мычала… — не разжимая губ, произнёс Не Хуайсан. Не Минцзюэ весело хмыкнул, соглашаясь с братом. Чем больше эта парочка молчала, тем меньше позорилась сама и позорила всех своих родственников. Все остальные Вэни невыразительно посмотрели на Вэнь Чао, но промолчали, в итоге переглядываясь между собой и понимая друг друга без слов. Кажется, к концу книги А-Чао останется в лучшем случае только номинальным членом клана Вэнь. — … и Лань Ванцзи нечего было добавить… — Можно подумать, ему так хотелось что-то сказать! — хихикнул Цзинь Цзысюнь. — Ванцзи просто знает цену словам, чтобы не использовать их попусту, — сурово одёрнул его Лань Цижэнь. По лицу Цзинь Гуаншаня пробежала мимолётная тень недовольства. В конце концов, они не на обучении в Облачных Глубинах, чтобы уважаемый наставник Лань «строил» всех, как ему будет угодно. Племянник ведь не сказал ничего дурного и не соответствующего действительности, правда? — … тем не менее, он издал в ответ «мгм» в знак согласия. Сам не понимая почему, Вэй Усянь прыснул и мягко рассмеялся. На душе внезапно стало очень легко, будто внутри него поселилось маленькое пушистое облачко. До чего же забавным порой бывает Лань Чжань! — Вэй Усянь развернулся обратно, говоря на ходу… — Ты когда-нибудь себе так лоб расшибёшь! — проворчал Цзян Чэн, закатывая глаза. — О, так ты переживаешь обо мне, Чэн-Чэн?! — умилённо проворковал Вэй Усянь. — Право слово, не стоит! Я обязательно выживу во что бы то ни стало и буду ещё долго действовать всем на нервы! — Я всегда знал, что твой девиз по жизни — «не дождётесь», а не «стремись достичь невозможного», — торжественно произнёс Цзян Чэн. — Те, кто спрятал ноги, знают о крепости-некрополе Ордена Цинхэ Не… Не Минцзюэ раздражённо заскрипел зубами. Честное слово, надоели уже эти постоянные упоминания! А тому умнику, который решил попользоваться семейным недугом Не и спрятать чьи-то отрубленные ноги в их некрополе, Минцзюэ сам с удовольствием оторвёт ноги и засунет в одно очень интересное место. И это будет совсем не родовой некрополь! — … а те, кто оставил левую руку на видном месте, знакомы с типичными действиями Ордена Гусу Лань. Лишь клановое воспитание и привычка сдерживать свои эмоции не позволили Лань Сичэню сделать лицо в лучших семейных традициях его дорогого друга. В смысле, того самого, который Не Минцзюэ, глава Великого Ордена Цинхэ Не, а не рассеянный по миру неопознанный труп. — Боюсь, всё не так-то просто, ни с теми, ни с другими. Чем больше мы выясняем, тем больше всплывает тайн. — По крайней мере, не одни мы от этого страдаем! — фыркнул надувшийся, как мышь на крупу, глава Яо. К огромному сожалению большинства присутствующих, возразить было нечего, ведь на этот раз — видимо, исключительно разнообразия ради — глава Яо сделал довольно дельное и разумное замечание. Куда только катится этот мир?! — Лань Ванцзи сказал: — Будем действовать постепенно. — Ну, иного я от Лань Чжаня и не ожидал! — с ухмылкой кивнул собственным мыслям Вэй Усянь. Цзян Чэн недовольно сжал губы, с трудом удерживая слова, что уж от этой-то ледышки его брат вообще ничего ожидать не должен. И чем только этот дурацкий Лань Ванцзи так зацепил Усяня, что тот вокруг него так и вертится, будто ему мёдом намазано?! В нём же нет ничего интересного! — Вэй Усянь спросил: — Как ты узнал, что это я? — Неужели молодой господин Вэй только что вероломно пытался подловить моего доверчивого брата? — притворно ахнул Лань Сичэнь, стараясь разрядить обстановку. — Цзэу-цзюнь разгадал мой коварный план! Как же мне теперь быть?! — схватился за голову Вэй Усянь. В зале раздались несколько смешков. Вэй Усянь и Лань Сичэнь довольно и понимающепереглянулись. — Лань Ванцзи ответил: — Подумай сам. — Он очень не любит этим заниматься, — покачал головой Цзян Чэн. — Ну да, не думая же жить намного проще! — усмехнулась Юй Цзыюань. Лань Цижэнь кинул на младшего племянника гордый взгляд. — Они непрестанно обменивались вопросами и ответами, без единой секунды продыху. Не Хуайсан игриво вскинул бровь, глаза его демонически сверкали из-за веера. — Вэй Усянь с самого начала задумал дождаться, пока Лань Ванцзи потеряет бдительность и, не чуя подвоха, сболтнёт ответ на последний вопрос. Лань Ванцзи бросил на Вэй Усяня плоский невыразительный взгляд. Он действительно рассчитывал, что Ванцзи не уследит за собственным языком? — Пока что попытка успеха не возымела… Лань Цижэнь весь надулся, едва не лопаясь от гордости и самодовольства. — … но Вэй Усянь не падал духом и продолжил стремительно менять тему разговора. — Ты просто не знаешь, когда нужно сдаваться, — вздохнул Цзян Чэн. — Ну почему же не знаю? Знаю — никогда! — хмыкнул Вэй Усянь. Цзян Чэн снова закатил глаза, изо всех сил сдерживая желание отвесить неуёмному брату затрещину посильнее. Именно поэтому он вечно и попадает во всякие переделки! Сгинет же однажды, болван пустоголовый, и даже косточек не останется! — Я раньше никогда не бывал в Юэяне. Голос главы Чан был немного напряжённым. Что-то подсказывало ему, что смысл, скрытый за этой на первый взгляд совершенно невинной фразой, далеко не такой безобидный. Это же книга! — Кстати, обычно это я постоянно расспрашиваю людей о всяких происшествиях. — … Ты уверен, что твои бесконечные пьянки называются именно так? — подозрительно поинтересовался Цзян Чэн. Неужели Вэй Усянь действительно пьёт всегда, везде и со всеми только для того, чтобы разузнать необходимые сведения? Да Цзян Чэн в жизни в это не поверит! — Конечно! Это самый надёжный и быстрый способ собрать информацию! — важно закивал Вэй Усянь, но лицо его брата всё ещё выражало огромные сомнения по этому поводу. — Ты ранишь меня в самое сердце своим недоверием, Чэн-Чэн! — с притворно обиженным выражением лица он игриво толкнул брата плечом. Лицо Цзян Чэна по какой-то неведомой причине стало ещё более скептическим. — Но сейчас мне хочется немного передохнуть и отправить тебя раскопать что-нибудь полезное. — …Вэй-сюн, ты уверен, что это действительно хорошая идея? — на этот раз подозрение и скепсис источал Не Хуайсан. — М-м-м… Возможно, было бы и правда уместнее, если бы молодой господин Вэй взял на себя эту задачу? — осторожно и очень неуверенно предложил Лань Сичэнь, помня о коммуникативных навыках своего любимого брата. Или точнее — их практически полном отсутствии. — Эх, вот совсем вы не верите в Лань Чжаня! — наполовину шутливо пожурил их Вэй Усянь и подмигнул самому Лань Ванцзи. — Что скажешь, Ханьгуан-цзюнь? — Что обычно он предпочитает молчать! — насмешливо фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Лань Ванцзи развернулся и пошёл прочь. — Э-э-эй, ку-у-уда?! — тут же всполошился Вэй Усянь, подпрыгнув на месте. — Куда-нибудь подальше от тебя, наверное? — хихикнул Вэнь Чао. Лань Ванцзи, порядком натерпевшийся потрясений за последние пару дней, даже позволил себе бросить на идиота короткий раздражённый взгляд, из-за чего почувствовал себя просто невероятно дерзким бунтарём. — Вэй Усянь тут же остановил его: — Погоди. Ханьгуан-цзюнь, могу я полюбопытствовать, куда ты направляешься? — И правда, Лань Чжань — куда? — с искренним невинным интересом спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи сначала встретился с ним настойчивым взглядом, а после демонстративно перевёл его на книгу. — Полагаю, это было «книга сейчас объяснит»… — почесал затылок несколько растерянный Вэй Усянь. Лань Сичэнь гордо улыбнулся, видя первые успехи в общении его брата и молодого господина Вэя — Ванцзи научился достаточно доступно выражать свои мысли, а Вэй Усянь — читать их по его лицу. Такими темпами они скоро действительно смогут стать настоящими друзьями! — Лань Ванцзи ответил через плечо: — На поиски местного ордена заклинателей. В любой другой ситуации глава Чан, скорее всего, был бы невероятно горд, что его орден участвует в чём-то значительном и наконец-то будет замечен, обретя заслуженные славу и уважение. Но это была гуева книга, способная запросто смешать с грязью даже Цинхэ Не. Поэтому глава Чан вполне обоснованно подозревал, что ничего хорошего о его ордене книга не скажет; не обляпает с ног до головы — и на том спасибо! — Вэй Усянь схватил его за кисточку, украшающую рукоять меча, и потащил в противоположную сторону. — Лань Ванцзи тебе что — осёл, чтобы таскать его за верёвочку? — вскинул бровь Цзян Чэн. — По-моему, милый Яблочко был куда строптивее второго молодого господина Ланя, — скрывая ехидство за мягким певучим тоном, произнесла вторая госпожа Юй. Лань Цижэнь неистово покраснел от возмущения, праведного гнева и негодования, но от обилия и силы этих чувств не смог выдавить из себя ни слова. — Ну и зачем он тебе нужен? Глава Чан на мгновение возмущённо и обиженно поджал губы. Как смеет этот маленький невоспитанный нахал так дерзко отзываться о его ордене?! Его вообще чему-нибудь учат в Юньмэне?! За что он только получил титул первого ученика?! — Это ведь их владение, так что даже если они что-то знают, всё равно не скажут. — Логично, — усмехнулся Вэнь Сюй, его глаза искрились наполовину понятливо, наполовину насмешливо. Следующие слова глава Чан цедил едва ли не сквозь зубы: — Тут два варианта: либо дельце оказалось им не по зубам, и местные заклинатели всё скрыли, дабы не позориться; либо же они из кожи вон лезут, чтобы со всем разобраться, и явно не придут в восторг от постороннего вмешательства. — Сомневаюсь, что у них вышло бы самостоятельно справиться с чем-то вроде призрачной руки… — полным неуверенности тоном протянул Не Хуайсан. — Судя по событиям в деревне Мо и минши Облачных Глубин, скорее всего, это действительно оказалось бы им не по силам, — согласно кивнул Не Минцзюэ. Глава Чан и его сын Чан Пин яростно покраснели от унижения. Уж кто бы говорил! Сначала бы сами разобрались со своими трупами в стенах! — Мой достопочтенный Ханьгуан-цзюнь… — О-о-о!.. — в один голос воодушевлённо протянули Не Хуайсан, Ло Цинъян и Цинь Су. Вэй Усянь недоумённо моргнул на друзей-приятелей. Что это с ними? Опять они ведут себя странно… — … я вовсе не собираюсь тебя срамить… Лань Цижэнь гневно поджал губы и состроил то недовольное выражение лица, которое Вэй Усянь про себя давно и прочно окрестил «куриной жопкой». — … но когда дело доходит до общения с местными, без меня тебе не справиться. — До этого же столько лет как-то справлялся! — не удержался от комментария Лань Цижэнь. — Вот именно, что как-то, и мне действительно безумно интересно — как?! — хмыкнул в ответ Вэй Усянь. — Ну, глава про лотосы вроде показала, что Ванцзи не так уж плох в общении с людьми… — очень неуверенно заступился за брата Лань Сичэнь. — Если ты и впрямь примешься добывать сведения подобным образом, то я посчитаю чудом, если тебе удастся получить мало-мальски вразумительные ответы. — Логично? — с ухмылкой поддразнила кузена Вэнь Цин. — Именно, дорогая сестрица, — усмехнулся в ответ Вэнь Сюй. — Абсолютно так. — Несмотря на то, что слова эти прозвучали немного бестактно… — Какое очаровательное в своей вежливости преуменьшение! — со смешком отметил глава Яо. — … взгляд Лань Ванцзи заметно смягчился… Ло Цинъян восторженно ахнула. Цзян Чэн попытался мысленно уничтожить книгу силой своего скепсиса. Та почему-то не поддалась, но Цзян Чэн стойко и мудро решил, что у него ещё достаточно времени для отработки этого чрезвычайно важного навыка, и уж тогда-то книга никуда от него не денется! — … и он вновь тихо сказал: — Мгм. — Это так романтично! — пискнула Цинь Су, трогательно прижав руки к груди. Вэй Усянь посмотрел на неё со скептическим недоумением, в глубине души чувствуя себя Цзян Чэном. «Романтично»? Что может быть романтичного в двух юношах? Тем более что в книге они уже давно не юноши, а вполне себе взрослые мужчины, пусть один из них и выпал из жизни на целых тринадцать лет. Многие присутствующие разделяли чувства Вэй Усяня. Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао понятливо переглянулись, чрезвычайно довольные, что не они одни видят вокруг этих двоих выскочек ауру обрезанных рукавов. — Вэй Усянь рассмеялся: — Ну кто так отвечает? Что это ещё за «мгм»?». — Довольно обычный и наиболее частый ответ второго молодого господина Лань, — едва слышно произнёс себе под нос Су Шэ. — Удивлён, что вы этого до сих пор ещё не заметили! — пробормотав это, он сам обомлел от собственной дерзости. К счастью, его никто не услышал. — Про себя же он весело подумал: «Только и знает, что «мгм» да «мгм». Какой он всё-таки скучный!» — Тогда почему же ты к нему прицепился, как репьях к собачьему хвосту? — вскинув бровь, поинтересовался Цзян Чэн. — Хм… Потому что он очень забавно скучный? — предположил Вэй Усянь. Цзян Чэн мог только закрыть лицо ладонью. Ему никогда не понять, какими извилистыми путями следуют мысли в голове этого болвана. — Лань Ванцзи спросил: — Тогда как мне следует добывать сведения? — Ну уж точно не так, как этот негодник! — фыркнула Юй Цзыюань. Лань Цижэнь напрягся, интуитивно чуя какой-то подвох. — Вэй Усянь махнул рукой в сторону: — Конечно же, тебе нужно пойти вон туда! — Вэй-сюн, да ты просто мастер посыла! — поддразнил друга Не Хуайсан. — Он указал в направлении широкой мощёной улицы с кричащими вывесками, располагающимися друг над другом, и ярко-красными флагами, свободно развевающимися по ветру по обеим сторонам дороги, которые так и бросались в глаза. Глаза Сяо Синчэня восторженно засверкали, когда он попытался представить себе эту картину. За годы, проведённые на уединённой горе наставницы, он практически полностью забыл мирскую жизнь — всё-таки он был очень мал, когда она подобрала его и забрала с собой. — Двери каждой лавки были приветливо распахнуты настежь, на лотках зазывно блестели кругленькие чёрные сосуды, а у входа стояли зазывалы, держа в руках подносы с маленькими чашами, полными вина, и зычными голосами привлекали прохожих. Лань Цижэнь, наконец поняв, в чём же именно заключался подвох, скривился, как от невыносимой боли. Этот маленький негодник не посмеет затащить его благовоспитанного Ванцзи в одну из этих отвратительных винных лавок! Цзян Чэн лишь тихо вздохнул. Чего-то подобного он от брата и ожидал. Подобное безумие всегда было в его стиле. — В воздухе витал стойкий аромат алкоголя, и Вэй Усянь, по понятным причинам, всё замедлял и замедлял шаг, а на перекрестке и вовсе остановился и даже потянул назад Лань Ванцзи. — Неужели всё-таки передумал? — несказанно удивился Цзинь Цзысюнь. — Ага, совесть внезапно проснулась! — совершенно не веря в собственные слова, предположил Лань Цижэнь. — Вэй Усянь изрёк со всей серьёзностью. — Как будто он на неё способен! — хмыкнула Юй Цзыюань. — Слуги в подобных местах обычно юные, смекалистые и усердные. Каждый день в лавке бывает куча народу, и большинство из них не прочь посплетничать, поэтому ни одно из ряда вон выходящее событие от них не укроется. — Логично, — пожал плечами Вэнь Сюй. — В этом действительно есть смысл, и очень даже немалый. — А то, что попутно можно выпить пару-тройку кувшинов вина — это так, приятная сопутствующая мелочь, — смешливо фыркнула Вэнь Цин. — Именно так, сестрица, — с самым невинным видом, на который только был способен, улыбнулся Вэнь Сюй, мысленно перебирая лучшие вина, продающиеся в лавках Цишаня. — Лань Ванцзи не возражал: — Мгм. Су Шэ мысленно закатил глаза. Невероятные навыки общения второго молодого господина Лань как всегда не могли оставить окружающих равнодушными и поражали до самой глубины души. — Однако на лице его ясно читалось: «Ты ведь просто хочешь выпить, так?» Вэй Усянь тут же прыснул, а потом и вовсе расхохотался, едва не падая на пол. Лань Ванцзи опустил глаза, почему-то чувствуя себя очень неуютно и смущённо. В конце концов, разве его книжной версии обязательно всё время потакать Вэй Ину, особенно в подобных делах? — Вэй Усянь сделал вид, будто не понимает истинных мыслей Лань Ванцзи… Лань Сичэнь не смог удержаться от улыбки. Взаимодействие Ванцзи и молодого господина Вэя всегда было таким забавным, и с каждым разом наблюдать за ним становилось только всё более увлекательно. — … и, продолжая тянуть того за кисточку на рукояти меча… Вторая госпожа Юй тихо захихикала, вновь вспомнив про строптивого Яблочко. — … с сияющими глазами ступил на улицу, застроенную винными лавками. — Я в этом даже не сомневался! — хмыкнул Цзян Чэн, ни на мгновение не забывая о любви брата к вину. — К нему тут же подлетели пять или шесть слуг из разных лавок и принялись наперебой предлагать свой товар. Многие присутствующие невольно улыбнулись, по собственному опыту неплохо представляя, как именно могут зазывать в подобные заведения. — Не желаете ли отведать нашего напитка? Вино семьи Хэ известно во всей округе! — Молодой господин, попробуйте-ка лучше вот это. Бесплатно, только попробуйте. Если вам понравится, вы можете прийти в нашу лавку и купить столько, сколько пожелаете! — Аромат этого вина может показаться недостаточно крепким, но посмотрим, что вы скажете, когда сделаете глоток! — Если, прикончив всю тару, вы всё ещё сможете стоять на ногах, я возьму вашу фамилию! — Оп-па! — удивился Не Минцзюэ. — А вот это уже действительно интересно! — И правда! — согласно покивал глава Оуян. — Я бы и сам не отказался попробовать, какое же вино так расхваливают! — важно огладил усы глава Яо. В общем, никто из присутствующих даже не ставил под вопрос, в какую лавку в итоге пойдёт Старейшина Илин — потому что сами на его месте поступили бы точно так же. — Услышав последнюю фразу, Вэй Усянь сказал: — Будь по-твоему! Цзян Чэн и Юй Цзыюань только покачали головами, нисколько не сомневаясь в способностях Вэй Усяня, а также в его желании покрасоваться и в очередной раз доказать собственную исключительность. — Затем взял из рук слуги чашу с алкоголем, в один присест осушил её и, ухмыляясь, показал тому пустую посудину: — Ну что, возьмёшь мою фамилию? Большинство присутствующих либо закатили глаза, либо усмехнулись на такую ребячливость. Подумать только — и это вроде как знаменитый и жутко страшный тёмный заклинатель?! — Однако слуга совсем не сконфузился, а наоборот, задрал нос и с ещё большей уверенностью произнёс: — Я говорил о целом сосуде, а не о какой-то чаше! — А он за словом в карман не лезет! — одобрительно хохотнул Вэй Усянь, не скрывая широкой довольной ухмылки. — Вэй Усянь ответил: — Раз так, то, дай мне… три сосуда. — Ты никогда не скромничаешь, — вздохнул Цзян Чэн, даже не имея сил удивляться. — Естественно нет! — гордо хмыкнул Вэй Усянь в ответ. — Слуга, вне себя от радости, поспешил в свою лавку. — Ну, это тоже не удивительно, — фыркнул глава Ло. — Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи: — Это деловой подход! Сначала мы содействуем их торгашескому делу, а потом уже переходим к нашему. Получив своё, они станут куда более разговорчивыми. — Это, конечно, так, но единственная ли это причина? — с забавляющейся улыбкой уточнил Вэнь Жохань. — Ваше Превосходительство, как вы только могли так обо мне подумать?! — состроил из себя оскорблённую в лучших чувствах невинность Вэй Усянь. — Лань Ванцзи достал деньги, чтобы расплатиться. — С каждым разом они всё больше похожи на давно и прочно женатую парочку! — тихо захихикала Цинь Су. Ло Цинъян и Не Хуайсан широко заулыбались, полностью поддерживая и разделяя её точку зрения. — Ванцзи, не потакай этому негоднику! — возмущённо пробухтел Лань Цижэнь, но без особого огонька. В конце концов, на книжную версию племянника это уже не повлияет, а настоящий уж точно не позволит этому Вэй Ину так собой помыкать! — Мужчины вошли в лавку, заставленную деревянными столами и стульями для отдыха и общения посетителей. Один из слуг заметил Лань Ванцзи и по его внешнему виду и манере себя держать сразу же сообразил, что к ним заглянул далеко не обычный человек. Лань Цижэнь не удержался и, поджав губы, кинул недовольный взгляд на Вэй Усяня. Это всё его вина! Если бы не он, ноги Ванцзи не было бы в подобном недостойном заведении! — Опасаясь показаться недостаточно церемонным и тем самым проявить неуважение к высокому гостю, он проводил их на место, только после того как тщательнейшим образом натёр до блеска стол и стулья. — Неужели до этого они были такие грязные? Или это всё аура идеальности Лань Чжаня виновата? — задумался Вэй Усянь. Цзян Чэн лишь тихо фыркнул. Удивительно ещё, как вся лавка не покрылась снегом и инеем от присутствия этой ледышки! — Один сосуд вина Вэй Усянь сразу же взял в руку, два других остались подле его ног. Юй Цзыюань не преминула впиться в воспитанника колким взглядом. Вечно ему лишь бы веселиться, устраивать заварушки да вином заливаться так, чтобы чуть ли не из ушей текло! В кого только таким вырос, бестолочь?! Или он уже таким уродился? — Он немного поболтал со слугой о том о сём… — Тебе лишь бы языком почесать! — хмыкнул Цзян Чэн, наполовину дразня брата. — Я просто общительный и легко нахожу общий язык с людьми, Чэн-Чэн! — с широкой невинной ухмылкой пропел в ответ Вэй Усянь. — … затем перешёл к сути, спросив о странностях, творящихся в этой местности. — Не прошло и полгода! — скривился Лань Цижэнь. — Слуга тоже оказался не прочь почесать языком… Цзян Чэн закатил глаза, понимая, что эта битва осталась за Вэй Усянем. Это к нему просто притягиваются люди, не умеющие держать язык за зубами, или он уже так влияет на тех, кому не повезло оказаться рядом? В любом случае, он и этот слуга явно друг друга стоят! — … поэтому нетерпеливо потёр руки и поинтересовался: — Какие именно странности вас интересуют? — А что, есть большой выбор? — очень заинтересованно спросил Вэй Усянь. Не Хуайсан попытался скрыть хихиканье за веером, но Не Минцзюэ всё равно почему-то подозрительно косился на него. — Дома с приведениями, заброшенные кладбища, расчленённые трупы и так далее. — Мне кажется, или расчленённые трупы стали довольно-таки популярными? — задумалась Ло Цинъян. — Тебе определённо не кажется, — поморщилась в ответ Цинь Су. — Взгляд слуги растерянно перебегал с одного на другого: — Хм… А чем вы вообще занимаетесь? Вы и он. — Его это только сейчас заинтересовало? — вскинула бровь вторая госпожа Юй. — Ну, раньше ведь они не спрашивали про всякие расчленённые трупы… — равнодушно пожала плечами первая госпожа Юй. — Вэй Усянь спросил: — А ты разве ещё не догадался? — Только ты имеешь дурную привычку отвечать вопросом на вопрос! — вновь раздражённо закатил глаза Цзян Чэн, вызвав у Вэй Усяня пакостное хихиканье. — Слуга понимающе кивнул: — Догадался, как не догадаться! — И о чём же ты там догадался? — наполовину насмешливо, наполовину презрительно фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Должно быть, вы одни из тех заклинателей, что парят в облаках и седлают туманы. Многие присутствующие озадаченно замерли или недоумённо заморгали, пытаясь уложить в своих головах услышанное. Это… Это то, что думают о них простые люди? Серьёзно?! Что они «парят в облаках и седлают туманы»?! — Особенно ваш спутник. Среди всех живущих на земле я никогда в жизни ещё не встречал такого… такого… Лань Чжань втайне напрягся. Какой же он в глазах этого безымянного слуги? И почему ему вообще есть до этого дело? — Вэй Усянь ухмыльнулся: — Такого невыразимо прекрасного человека. Лань Сичэнь удивлённо вскинул брови, не донеся до рта пиалу с чаем. Как-как молодой господин Вэй только что охарактеризовал Ванцзи? И почему вообще речь зашла о его внешности? — Слуга рассмеялся: — Боюсь, молодому господину подле вас не понравится, если вы так скажете. — А что в этом плохого? — удивился Вэй Усянь. — Может, то, что ты ни разу не дева, чтобы восхвалять красоту других юношей? — прошипел Цзян Чэн. — Насколько я знаю, нет запрета восхищаться красотой людей одного с тобой пола… — растерянно протянул Вэй Усянь. Иногда он действительно не понимал правил обществ. Если человек красив, то он красив — независимо от того, мужчина он или женщина. — Правильно-правильно! — горячо закивал Не Хуайсан. — Почему юноша не может оценить красоту другого юноши? Глаза-то ведь на месте! — Потому что это уже называется обрезанным рукавом? — вальяжно закатил глаза Цзинь Цзысюнь. Лань Ванцзи действительно радовался, что никто не может видеть его красные уши. Почему Вэй Ин всё время восхищается его внешностью? Чем она его так зацепила? — Так значит, странности… У нас бывали странности, не без этого. Глава Чан напрягся. Его сын, Чан Пин, напряжённо нахмурился, пытаясь мысленно подготовиться к какой-нибудь очень плохой новости. — Но не сейчас, а десять лет назад. Чан Пин взволнованно сжал кулаки. Определённо, книга сейчас выдаст какую-нибудь очередную очень плохую новость! Он готов поставить на это собственную руку! — Если вы отправитесь вниз по улице, и, покинув пределы города, пройдёте около двух-трёх ли, то увидите довольно симпатичное жилище. Чан Пин и его мать, жена главы Чан, застыли, боясь сделать лишний вдох. Чан Цыань сквозь зубы недоверчиво выдохнул: — Не знаю, есть ли там до сих пор табличка, но это имение клана Чан. — Ч-что п-произ-зошло?! — испуганно пролепетала госпожа Чан. — Ясное дело, что ничего хорошего! — проворчал себе под нос Цзян Чэн. — О, ты такой чуткий и тактичный, Цзян-сюн, я просто не могу найти слов от восхищения! — несколько нервно и раздражённо обмахиваясь веером, произнёс Не Хуайсан. — … Почему мне кажется, что он готов как минимум треснуть меня этим веером по голове? — озадаченно пробормотал Цзян Чэн. — Ну да, почему бы это?! — насмешливо фыркнул Вэй Усянь. Настала его очередь закатывать глаза! — Тебе просто показалось, Цзян-сюн, — с милой любезной улыбкой одновременно отозвался Не Хуайсан, звуча странно настойчиво. — … Почему всё стало ещё хуже и теперь мне кажется, что этим веером мне хотят перерезать горло? Это ведь всего лишь Не Хуайсан! — так тихо, что услышать его мог лишь Вэй Усянь, почти панически вопросил Цзян Чэн. Вэй Усянь от смеха подавился не вовремя отпитым вином и отчаянно закашлялся. — Вэй Усянь спросил: — И что с этим имением не так? Присутствующие взволнованно затаили дыхание. Глава Чан, смотря в книгу с ненавистью, процедил: — Весь их клан погиб! По залу разлетелись шокированные аханья и недоверчивые вздохи. Вэнь Жохань вскинул брови: — Ну и скольких кланов и орденов мы не досчитаемся к концу книги? — Судя по всему — много… — подсознательно отозвался Вэнь Сюй, больше витая в своих мыслях, чем присутствуя разумом в зале. — Как вдохновенно и обнадёживающе! — фыркнула Вэнь Цин, стараясь скрыть беспокойство. — Затем слуга продолжил: — Вы спросили меня о странностях, вот я и рассказываю вам о них. Дело в том, что целый клан был стёрт с лица земли, и говорят, умерли они от страха! Судя по лицу Чан Цыаня и Чан Пина, они оба хотели разорвать книгу на мельчайшие кусочки. — От страха? — в скепсисе, наполнявшем голос первой госпожи Юй, мог бы застрять не самый острый меч. — Услышав эти слова, Лань Ванцзи погрузился в думы, словно что-то припоминая. — Оп-па! — удивлённо вскинулся Вэй Усянь. — Лань Чжань, я чего-то о тебе не знаю? — Нет. Ты чего-то не знаешь о тех тринадцати годах, в течение которых был мёртвым, — спокойным и равнодушным тоном отозвался Лань Ванцзи, тем самым шокируя присутствующих до глубины души. — Лань Чжань… — круглыми глазами посмотрел на него Вэй Усянь. — Неужели ты сейчас пытался пошутить или поддеть меня? — Вэй Усянь же, напротив, ничего не заметил: — У вас здесь есть какие-то местные ордены заклинателей? Глава Чан кинул на первого ученика Цзян возмущённый до глубины души взгляд. Как смеет этот дерзкий мальчишка не проявлять ни капли почтения к Юэян Чан и делать вид, будто их не существует?! Чан Цыань не потерпит подобного унижения! Вэй Усянь недоумённо моргнул. У этого главы-как-его-там какие-то проблемы с ним? Но он ведь вроде молчал и ничего не делал?.. Подумаешь, его книжная версия вообще не знала ни про какой Юэян-как-то-там! Настоящий Вэй Усянь вот до этого дня тоже ничего о них не слышал! Он с тихим вздохом в очередной раз убедился, что люди порой слишком странные и самовлюблённые. Ему действительно не нравилась политика и все эти игры на ровном месте ради собственной выгоды. — Тварь, что способна до смерти напугать весь клан, должна быть весьма и весьма ужасающей, подобно ожесточённому призраку или свирепому духу. — Или призрачной руке, — хмыкнул Не Минцзюэ, пытаясь понять, откуда в книжном будущем внезапно появилось столько сильной нечисти. В реальности твари подобной силы пусть и существовали, но встречались всё-таки редко, а Старейшина Илин приблизительно за месяц со своего воскрешения успел повидать больше могущественной нечисти, чем Минцзюэ — за последние пять лет! Неужели книжные заклинатели настолько запустили свою работу, предпочитая чесать языком, пытаться тонко унизить друг друга на роскошных пирах и откусить чуть больший кусочек власти, что теперь твари под каждым кустом прячутся? — В конце концов, не у всех орденов, подобно Ордену Цинхэ Не, есть свои тайны, которые они ревностно оберегают от посторонних. Братья Не дружно скривились, как от болезненного удара. Это был третье или четвёртое упоминание за главу? А то они немного со счёта сбились. — Большинство кланов не стали бы терпеть подобное чудовище в своих владениях. Вэнь Жохань весело хмыкнул. Пожалуй, было даже забавно наблюдать, как книга старательно топчется по всем, по ком только может. Единственным недостатком данной ситуации было то, что когда придёт время, скорее всего, Цишань Вэнь книга тоже знатно оттопчет все мозоли — и существующие ныне, и которые появятся в будущем. — Слуга ответил: — А как же, конечно, есть. Чан Пин постарался почувствовать гордость от этих слов. Выходило почему-то неважно, и на передний план всё время вырывалась мысль об истреблении клана. — Вэй Усянь поинтересовался: — И что они предприняли? — Что они могли предпринять, если они мертвы, идиот? — с надменным презрением в голосе протянул Цзинь Цзысюнь. — А мне-то откуда было это знать? — проворчал Вэй Усянь не слишком громко, но достаточно, чтобы вся семья Чан покрылась гневным румянцем. — Предприняли? Слуга перекинул через плечо посудное полотенце и присел за стол, выдавая секрет, что уже давно жёг ему язык. — Секрет? — заинтересованно спросил Вэнь Чао. Неужели сейчас вновь вылезут из шкафов — или стен — чьи-то семейные скелеты? — Молодой господин, а вам известна фамилия ордена, обитавшего в Юэяне? Чан Пин скривился. Что за глупый вопрос! Естественно, всем известна фамилия его ордена! Что за глупый вопрос?! — Это фамилия Чан. Клан, что умер от страха, это он и был! И раз все мертвы, то как они могут что-то предпринять? Цзинь Цзысюнь гордо надулся, когда книжный слуга практически слово в слово повторил его замечание. — Полностью уничтоженный клан Чан был местным орденом заклинателей?! — А что тебя так удивляет? — раздражённо выпалил Чан Пин. Кажется, слухи об умственных способностях первого ученика Юньмэн Цзян слишком преувеличены, что бы там не пыталась утверждать глупая книга. Глава Чан, видимо борясь с собой и с трудом и муками выталкивая из себя слова, зачитал: — Вэй Усянь никогда раньше не слышал ни о каком Ордене Юэян Чан, а, значит, он явно не входил в число именитых… На этом моменте он всё-таки не удержался и послал Вэй Усяню полный злобы и ненависти взгляд. Лицо Чан Пина тоже уродливо скривилось. Он обязательно отплатит этому негодяю Вэй Усяню за подобное унижение! — … но, тем не менее, абсолютное истребление целого клана было событием, из ряда вон выходящим и вместе с тем ужасающим. Что ж, с этим большинство присутствующих не могли не согласиться. Как кто-то — или что-то — вообще может уничтожить целый клан заклинателей?! — Он продолжил расспрашивать: — Как они умерли? Все трое представителей семьи Чан напряглись, а госпожа Чан начала мелко дрожать, с трудом цепляясь за тающие остатки самоконтроля и удерживая себя в руках. — Слуга ответил: — До меня доходили слухи, что как-то ночью со стороны имения Чан раздался звук, словно кто-то с силой колотил в ворота. — Ч-что?.. — удивлённо переспросил Су Шэ, не понимая, каким образом стук в ворота может быть связан с уничтожением клана. В этом действительно нет какой-либо логики, или он просто слишком глупый, чтобы её увидеть? — Вэй Усянь удивился: — Колотил в ворота? Су Шэ облегчённо выдохнул. По крайней мере, не один он не видел между упомянутыми событиями связи и логики. Это действительно обнадёживало. — Вот именно! Звук был таким громким, что доходил до самих Небес. Цинь Су вздрогнула, обхватывая себя в руками в защитном жесте. Почему книга всё время описывает всякие жуткие вещи? — Изнутри доносились отчаянные крики и рыдания, будто, те, кто находился там, не могли выбраться на свободу. Не Хуайсан крепче вцепился в веер, бледнее и неловко поводя плечами, будто пытаясь скинуть с них неудобный тяжёлый груз. — Чудно, верно? Все щеколды закрывались с внутренней стороны, так что, если обитатели хотели выбраться, то могли бы просто отодвинуть засовы. Зачем же тарабанить по воротам? — Скорее уж жутко и непонятно, чем чудно… — проворчал Цзян Чэн. — Но всё ещё логично насчёт того, что для того, чтобы выбраться, обитателям следовало отодвинуть засовы, а не тарабанить по воротам, — пожал плечами Вэнь Сюй. Поспорить с разумностью этого утверждения никто не мог. — Даже если бы их услышал кто-то снаружи, всё равно им никоим образом не удалось бы оказать помощь! — Им бы не удалось, или они бы не захотели и не посчитали нужным рисковать собственными жизнями? — нахмурившись, уточнил Не Минцзюэ. — Ну, не всем же быть такими смелыми, как ты, брат, — хмыкнул в ответ Не Хуайсан. — Не говоря уже о сильными. Чем смогли бы помочь целому клану заклинателей в предположительной борьбе с могущественной нечистью слабые бессильные простолюдины? Скорее, они бы только путались под ногами и ускорили поражение и последующее уничтожение, — покачал он головой. Не Минцзюэ открыл было рот, но на пару мгновений замер, после чего с недовольным видом отрывисто кивнул: — В этом есть смысл. Не Хуайсан от удивления едва не выронил веер из рук. Неужели брат только что признал его правоту? Должен ли он запомнить этот день и ежегодно отмечать его, как какой-то праздник? — К тому же, если с воротами ничего не выходило, можно ведь было просто перелезть через стену, не так ли? — Всё ещё логично, — произнёс Вэнь Сюй. — Люди, явившиеся на шум, стояли в нерешительности. — Оно и понятно, — едва слышно выдохнул Мэн Яо. Куда им, бессильным простолюдинам, лезть в заклинательские разборки с нечистью? Ей-богу, есть куда более безболезненные и привлекательные способы самоубийства! Следующие слова глава Чан произнёс с нескрываемой гордостью, широко расправив плечи и самодовольно задрав подбородок: — Все знали, что клан Чан был весьма могущественен и состоял из одних заклинателей. А их глава, кажется, по имени Чан Пин… Чан Пин удивлённо замер. Получается, на момент уничтожения именно он возглавлял клан? А что же тогда произошло с отцом? — … владел мечом, на который можно встать и полететь! — Пф, у простолюдин явно невысокие критерии того, что считается могуществом! — рассмеялся Вэнь Чао. Губы Вэй Усяня дёрнулись в болезненной гримасе. Как бы ни было горько это признавать, а иногда и Вэнь Чао может выдать что-то дельное. Среди заклинателей полёт на мече был обычным базовым умением и никак не мог свидетельствовать о могуществе. — Посудите сами, если внутри и вправду что-то случилось, да такое, что даже целый клан не мог справиться, то зачем простым людям лезть за своей смертью? Представители клана Чан нахохлились и приняли вид оскорблённой в лучших чувствах невинности. Значит, они защищают простых людей своего города, не жалея живота своего, а те не считают нужным даже попытаться помочь им в час нужды? Получается, вот такая их благодарность? — Вот почему никто не стал ставить лестниц или перебираться через стены, чтобы увидеть, что же там творится. Голос и весь вид главы Чан — как и вид его жены и сына — демонстративно кричали о недовольстве и чувстве преданности. — Так прошла ночь, и стенания и вой постепенно затихли. — Бр-р-р! — сжалась на своём месте в маленький трогательный комок Цинь Су. — А на следующее утро, едва взошло солнце, ворота имения клана Чан распахнулись сами по себе. Вэй Усянь замер, от удивления не донеся пиалу до рта. Ворота распахнулись сами по себе? Это что же там за ворота такие у этих Чанов, что они то запираются, то распахиваются, когда сами того захотят? Уж не вселился ли в них какой злой дух? Это многое бы объяснило! — В доме обнаружили и мужчин, и женщин: более десяти господ и примерно пятьдесят слуг; некоторые сидели, некоторые лежали ничком, извергнув желчь*****. Все они умерли от страха. Всех членов семьи Чан внезапно охватил лютый холод. Что там вообще произошло с ними и их кланом в этой глупой книге?! И нет, «умерли от страха» — это не ответ! — Владелец лавки повернулся к ним и забранился: — Ах ты паразит! А ну хватит травить стародавние байки про мертвецов и принимайся за работу! Вэй Усянь закатил глаза. Где-то он уже слышал подобное… Главное — не коситься на Пурпурную Паучиху, да. — Вэй Усянь сказал: — Еще пять сосудов, пожалуйста. — Тц, а ты не скромничаешь! — фыркнул Цзян Чэн, едва сдерживаясь, чтобы на этот раз не закатить глаза самому. — Конечно! Платит-то Лань Чжань! — как само собой разумеющееся, пропел Вэй Усянь. — Лань Ванцзи заплатил за десять. — Меня умиляет, с какой готовностью Лань-сюн платит за любые капризы Вэй-сюна, — захихикал Не Хуайсан. Лань Сичэнь срочно скрыл саму собой наползшую на лицо улыбку подолом рукава. Ванцзи и дядя ни за что не простят ему, если заметят его веселье. Но кто сказал, что они заметят? — Владелец тут же расцвёл и наказал слуге: — Хорошенько развлеки гостей! Не носись попусту! — Он так быстро сменил своё мнение! — усмехнулся Вэнь Чао. — Ещё бы! Наверняка, этот пьяница-сын слуги сделал этой никчёмной лавке месячную выручку! — наполовину пренебрежительно, наполовину насмешливо скривился Цзинь Цзысюнь. — Вэй Усянь произнёс: — Можешь продолжать. Все заботы слуги вмиг рассеялись, и он изо всех сил постарался угодить гостям, живо и выразительно продолжив свой рассказ. — Ты действительно знаешь, как собирать информацию, первый ученик Цзян, — с загадочно-неопределённой улыбкой в уголках рта произнёс Вэнь Жохань. — Стараюсь, Ваше Превосходительство! — бодро отозвался Вэй Усянь, расплываясь в широкой ухмылке. В конце концов, он не так уж и часто получал похвалы и признания за свои старания, особенно — заслуженные. Например, дядя Цзян часто давал понять, что он доволен его результатами, но редко облекал своё довольство в слова, боясь лишний раз спровоцировать гнев своей жены. Наставники же в Пристани Лотоса все его достижения воспринимали, как само собой разумеющееся, и неважно, действительно ли Вэй Усянь освоил умение на ходу или же всю ночь практиковался тайком, безжалостно тратя предназначенное для сна время на тренировки. — С тех самых пор и довольно продолжительное время любой, кто проходил мимо имения клана Чан ночью, мог услышать, как кто-то изнутри колотит по воротам! — Во-первых, что же это всё-таки за ворота такие?! — драматично всплеснул руками Вэй Усянь. — А во-вторых, на кой гуй кому-то понадобилось шастать по ночам мимо заброшенного имения, в котором случилась такая трагедия, как уничтожение целого клана заклинателей? — с удовольствием подхватил Цзян Чэн, саркастически выгнув бровь. Как он мог упустить такую замечательную возможность потоптаться по чьей-нибудь логике? — Вы только представьте себе, люди, вроде них, что парят в небесах и седлают туманы, промышляли как раз истреблением тварей и наверняка видели в своей жизни множество монстров. По залу разлетелись сдержанные смешки. Представления простолюдин о заклинателях в какой-то степени даже умиляли своей наивностью. Мэн Яо неловко заёрзал на месте. Он, как и другие обычные люди, раньше был очень, очень наивным и в своём восхищении выдумывал о заклинателях всякую чушь, имеющую с правдой мало общего, не так ли? — Но оказались перепуганными до смерти! Что же такое ужасающее предстало перед ними? — Это всё действительно странно, — сурово нахмурился Лань Цижэнь. — Нечисть совсем разбушевалась, а её практически никто не гоняет, — разочарованно покачал головой Не Минцзюэ. — А лет десять назад там можно было наткнуться на призраки. Даже после смерти они продолжали колотить по крышкам своих гробов! Вэнь Жохань в удивлении вскинул брови. С каждой строчкой всё интереснее и чудесатее! Глава Чан недоумённо моргнул и, справившись через несколько мгновений с эмоциями, дрожащим голосом зачитал: — И хотя глава клана, Чан Пин, был в отъезде и выжил… Госпожа Чан вскинулась в надежде. Неужели её сына всё-таки минует эта ужасная судьба?! — Вэй Усянь перебил его: — Ты же сказал, что погиб целый клан, и никого не осталось?! — Хо? И правда, разве его слова не противоречат друг другу? — покачал головой Не Минцзюэ. — Этому слуге бы самому определиться, что он рассказывает, — поддержала его первая госпожа Юй. Глава Чан подрагивающими руками захлопнул книгу. — Конец главы, — объявил он. — И как всегда — на самом интересном месте! — драматично вздохнул Вэй Усянь, вызвав немало смешков. — Всё для дорогих читателей, Вэй-сюн, всё для читателей! — прохихикал Не Хуайсан, лукаво сверкая глазами из-за веера. Присутствующие лишь ещё громче рассмеялись, больше не пытаясь вежливо сдерживаться. *Гудяо — китайская мифическая птица, похожая на кондора, но и заметно отличающаяся от него. Рогатая, ест людей и издаёт ужасный крик, как у человеческого младенца. **Цзюин — смертельное китайское мифологическое существо из огня и воды, с девятью головами и криком, как плачущий ребёнок. ***Мафу — чудовище с телом тигра и лицом человека, имеет крик, похожий на детский голос. ****Сянци — китайская версия шахмат, где два игрока поочередно совершают стратегический ход на поле при помощи фигур разного ранга. *****В древности китайцы полагали, что желчный пузырь — это вместилище храбрости. (прим. переводчика) Минутка размышлизмов: Несколько глав назад в комментариях речь зашла о том, почему Цинь Су — как и другие известные нам дамы в МДК — даже после свадьбы носит девичью фамилию. Я совсем не китаист и судить могу только по прочитанным новеллам и комментариям более компетентных людей, но вижу тому несколько причин. Причина первая, банальная: клан Цзинь — большой и многочисленный, как и любой другой, стоящий у власти. Из текста новеллы мы знаем о существовании Гуаншаня, его сыновей Цзысюаня, Гуанъяо и Сюанъюя (которого в клан не приняли и потому клановой имя не дали) и его племянника Цзысюня. Включаем логику: раз есть племянник, рождённый в клане и унаследовавший фамилию, то скорее всего у Гуаншаня был как минимум один брат (сын сестры был бы Цзинем только в том случае, если эта сестра вышла замуж за кого-нибудь дальнего родственника и осталась в клане, или если бы её муж вошёл в клан, что не невозможно, но всё-таки имеет меньшие шансы, чем существование брата). Раскручиваем логическую ниточку дальше: у Гуаншаня могло быть несколько братьев, его отец, дед, прадед и прочие предки наверняка имели братьев, пусть и не обязательно каждый. То есть клан Цзинь — это не только правящая семья, но и многочисленные двоюродные, троюродные и остальные «седьмая вода на киселе» вплоть до двадцатого колена. А поскольку в Древнем Китае на самом деле к браку относились более чем серьёзно (официально существовала целая категория чиновников, следящих за тем, чтобы люди женились, а не ходили в холостяках и девках), то каждый из этих родичей (если сделать скидку на художественность произведения и авторский произвол госпожи Мосян, позволившей цвету мира заклинателей переступить порог четвёртого десятка неженатыми — то каждый второй или третий) в какой-то момент обзавёлся женой. И поскольку каждый из них — Цзинь, то и каждая из вышедших замуж в клан Цзинь дев стала «госпожой Цзинь». И как в них всех разобраться? Зовёт слуга на каком-нибудь празднике госпожу Цзинь — а к нему сразу десяток женщин будет оборачиваться? Или добавлять к «госпоже Цзинь» первая/вторая/третья/четвёртая? Может быть, это и могло бы сработать, но как верно подметили в комментариях, древние китайцы славятся ещё и тем, что кроме официальной жены у них может быть куча наложниц. Так что если каждый мужчина клана Цзинь будет иметь жену, а каждый второй-третий — ещё и наложницу (или, не дай бог, две или три)… В общем, сами понимаете, проще обращаться к женщинам по имени клана, откуда они родом, то есть по девичьей фамилии, а титул «госпожи Цзинь» оставить исключительно для жены главы клана. В пользу этого аргумента говорит то, что в новелле, если у автора не случился склероз, прямым текстом, чёрным по белому говорится, что оставление Юй Цзыюань (жены главы Цзян) своей девичьей фамилии вместо взятия титула госпожи Цзян является нарушением традиции. Причина вторая, сложная художественно-историчная: если я неошибаюсь, в Древнем Китае люди могли иметь чуть ли не по семь имён, каждое из которых символизировало их рост, развитие и новый этап жизненного пути, ипоследнее своё имя получали уже после смерти. Госпожа Мосян не стала так сильно издеваться над читателями, но всё равно заморочилась с мироустройством, введя систему трёх имён — мин (молочное имя, получаемое при рождении), цзы (вежливое, время и условия получения в произведении неизвестны, хотя исторически его получали по достижению пятнадцати лет, если автор правильно запомнил прочитанные статьи, что также являлось в Древнем Китае брачным возрастом) и хао (почётный титул, присуждаемый за значительные заслуги, то есть во-первых, чисто теоретически его можно вообще не получить, если за всю жизнь не совершил ничего выдающегося, а во-вторых, пока накопишь достаточно заслуг для получения — скорее всего, будешь уже взрослым. Единственное известное по тексту новеллы исключение — Лань Сичэнь, на момент обучения наследников в Гусу уже имеющий хао, но старше этих самых наследников всего на несколько лет). Чем большую роль в сюжете играет герой (чем он «главнее»), тем больше у него имён, и так по нисходящей. Вэй Усянь, Лань Ванцзи, Лань Сичэнь, Цзян Чэн, Цзинь Гуанъяо имеют все три имени; Не Минцзюэ, Су Шэ, Цзинь Лин, Лань Сычжуй — по два (в случае Не Минцзюэ — цзы и хао, у остальных — мин и цзы), а некоторые и вовсе по одному, иногда даже весьма условному, как жёны Цзинь Гуаншаня и Цинхэн-цзюня, которые просто «госпожа Цзинь» и «госпожа Лань». И вот, чтобы уменьшить путаницу во всех этих многочисленных именах, госпожа Мосян в большинстве случаев «размывает фокус», переводя внимание с промежуточных персонажей на главных. В конце концов, скольким читателям на самом деле есть дело до того, называют ли Цинь Су госпожой Цзинь, когда она мало того, что присутствует в очень ограниченном количестве сцен, так ещё и главная её задача — трогательно покончить жизнь самоубийством, подтверждая превосходство «главного злодея» и путая планы главным героям? В пользу этого аргумента свидетельствует то, что в 50 главе Лань Сичэнь, констатируя смерть Цинь Су, прямо называет её «мадам Цзинь», то есть официально в заклинательском кругу Цинь Су вполне себе зовут по титулу мужа, просто для нашего, читательского, удобства обычно называют по имени-мин.