О будущем горьком замолвим словечко

Госпожа Чан могла позволить себе только расстроенно и разочарованно вздохнуть, прежде чем продолжила читать: — Молодой слуга выполнил обещание. Большинство лавок уже закрылись на ночь, но их вывеска ещё реяла, а огни — светились. Вэй Усянь довольно улыбнулся: кажется, у его книжной версии получится хорошенько насладиться законно добытым — на деньги Лань Чжаня, но это неважно! — вином. Жизнь не так уж плоха! — Сам слуга сидел на улице и торопливо перекусывал из большой миски. — Так странно слышать что-то настолько… Нормальное и обычное после предыдущих приключений! — покачал головой Не Хуайсан, будто пытаясь вытрясти или уложить услышанное. Цинь Су рассеянно кивнула в знак согласия. Резкая смена жаркой сцены неистового боя на обыденное посещение простой винной лавки действительно сбивало с толку. — Увидев их, он просиял: — Вы вернулись! Видите, мы держим своё слово, верно? Вы что-нибудь видели? — Такой болтливый и неуёмный!.. Интересно, кого же мне это напоминает? — состроил задумчивый вид Цзян Чэн. — Понятия не имею! — состроил не менее честные и преданные глазки Вэй Усянь. — Кого? — Да так, есть у меня, вроде, один знакомый, очень похожий на этого слугу по характеру, — усмехнулся Цзян Чэн, но не стал развивать тему. К счастью юношей, Юй Цзыюань не услышала их разговор, занятая собственными мыслями, иначе бы их мог ждать не самые приятные нравоучения о социальных статусах, их важности и взаимодействием между представителями разных статусов, призванные напомнить одному сыну слуги о его происхождении и месте. — Вэй Усянь отшутился от него… — Ну да, ещё посвящать всяких случайных слуг в тайное расследование! — высокомерно фыркнул Цзинь Цзысюнь, сделав презрительное и недовольное лицо. — … и они с Лань Ванцзи прошли к столу, за которым сидели днём. Стол был заставлен большим количеством сосудов с вином. Осуждение, которое лицом и всей фигурой источал Лань Цижэнь, многих присутствующих заставляло неловко опускать глаза и мяться на местах, словно провинившихся подростков. Многих — но не того, на кого это осуждение было направлено изначально: Вэй Усянь с чистой незамутнённостью во взгляде и на лице нарочито невинно и с лёгким налётом непонимания хлопал глазами и широко улыбался. — Вэй Усянь сказал: — Так, на чём мы остановились? Могильщик прервал нас прямо посреди разговора, так что я до сих пор не знаю, как же умер Чан Пин. — Да неужели мы тоже наконец-то это узнаем?! — воздел руки к небу — а точнее, потолку — глава Яо. Многие присутствующие были с ним полностью согласны. Сколько можно ходить вокруг да около?! Это же просто издевательство какое-то! Особенно жаждали услышать конкретные подробности члены семьи Чан, поскольку речь шла о гибели одного из них и других их родственников, переживших вероломное нападение Сюэ Яна. — Лань Ванцзи кратко, сухо и спокойно продолжил рассказ. Чан Пин подался вперёд, едва не дрожа от нетерпения. — Сюэ Ян, Сяо Синчэнь и Сун Лань один за другим канули в небытие, кто-то умер, а кто-то и вовсе бесследно исчез. Сун Лань и Сяо Синчэнь лишь тяжко вздохнули, понимающе переглянувшись. Госпожа Чан несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, прежде чем несколько срывающимся голосом зачитать: — И вот в одну из ночей, когда с трагедии клана Чан прошло уже немало лет, Чан Пин и его уцелевшие сородичи были убиты линчи. К тому же, палач вырвал глаза главы клана. По залу прокатилась волна шокированных и полных ужаса ахов, вздохов и восклицаний. — На этот раз никто так и не смог выявить преступника — всё-таки все заинтересованные лица уже давно сошли со сцены. — Очевидно, что не все, раз с остатками клана Чан расправились так сурово, — печально покачал головой Лань Сичэнь. — Вот именно! Отсутствие очевидных виновников и недругов совсем не означает такое же отсутствие неочевидных! — согласился с ним Вэй Усянь. — Так что да: все — да не все! Это я про заинтересованные лица, если кто не понял, — всё-таки уточнил он. — Спасибо большое за пояснение, но здесь идиотов не… — начал было Цзян Чэн, но осёкся на полуслове, невольно кидая взгляд в сторону Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня. — Хм? — удивился Вэнь Чао. — Почему ты на нас так смотришь? — подозрительно спросил он. — Да нет, ничего такого, второй молодой господин Вэнь, — нацепив на лицо идеально-вежливую маску, недрогнувшим тоном отозвался Цзян Чэн. — Ну, ничего — так ничего! — безмятежно пожал плечами Цзинь Цзысюнь. — То-то же и оно! — тихо, но поучительно прошептал брату Вэй Усянь, ткнув его локтем в бок. Цзян Чэн бросил на него сдержанный невыразительный взгляд, но всё-таки кивнул в ответ, соглашаясь с тем, что несколько идиотов в зале всё-таки присутствуют. — Однако одну вещь всё же установили совершенно точно. Нашлись неоспоримые доказательства того, что линчи совершили мечом Сяо Синчэня, Шуанхуа. Всё тяжёлое — и далеко не дружелюбное — внимание присутствующих тут же сосредоточилось на занервничавшем мальчике. — Глупо начинать обвинять кого-то, не имея достаточной информации и весомых доказательств! — сразу вступился за книжного шишу Вэй Усянь, ласково и ободряюще улыбнувшись Сяо Синчэню. Тот, почувствовав твёрдую поддержку, немного расслабился и благодарно улыбнулся в ответ. — Рука Вэй Усяня, сжимавшая чашу с вином, замерла у его рта. Он никак не ожидал такого поворота событий. — А кто ожидал? — проворчал Цзинь Цзысюнь, тщательно скрывая обуявшее его волнение и воодушевление. Он всегда считал, что нельзя доверять всяким выскочкам-простолюдинам! Они только и способны, что предательски кусать руку, которая их кормит и лелеет! — Раны от линчи нанесли мечом Сяо Синчэня? Выходит, это он убил Чан Пина и остальных? — Это просто первые пришедшие в голову предположения, на самом деле не имеющие под собой никакой силы или основания, — сурово поджал губы Вэй Усянь, совершенно очевидно готовый вступить с яростный спор с любым, кто станет настаивать на вине Сяо Синчэня в гибели остатков клана Чан. — Меч вполне могли украсть у хозяина — живого или мёртвого. Это ещё ничего не доказывает! — Истинно так, молодой господин Вэй, — ласково согласился Вэнь Жохань, моментально отбивая у присутствующих желание оспорить эту точку зрения. — И вы это очень хорошо сказали: живого или мёртвого. Ведь, как по мне, шансы на то, что книжный Сяо Синчэнь жив, хотя бы на момент повторного нападения на клан Чан, сильно уступают вероятности, что его меч действительно кто-то забрал себе уже после его скоропостижной смерти. Члены семьи Чан согласно закивали, видимо успокоенные таким развитием событий. Им не хотелось бы сидеть в зале сразу с двумя убийцами их клана — спасибо, одного Сюэ Яна им более чем достаточно! Вариант, что Сяо Синчэнь — ещё одна жертва, нравился им куда больше. — Сяо Синчэнь пропал без вести. И никакого окончательного решения так и не вынесли. — Раз не нашли живого, могли бы и призвать душу! — с высокомерным снисхождением фыркнул Цзинь Цзысюнь, будто был вынужден объяснять малым детям прописные истины. Госпожа Чан, бросив на него многозначительный взгляд, зачитала: — Если его не смогли найти живым, то наверняка кто-нибудь пытался призвать его душу? Цзинь Цзысюнь безуспешно попытался сохранить на лице спокойное и полное достоинства выражение под негромкие раздающиеся тут и там смешки. — Пытались. Безрезультатно. — Оу-у-у… — поморщился Вэй Усянь. — А вот это уже не очень хорошо. Братья Лань согласно кивнули прежде, чем смогли осознать собственные действия. Всё-таки их клан специализировался на всяческом непосредственном взаимодействии с душами, духами, призраками и прочими вариациями усопших, в том числе — и на призыве и общении. — Безрезультатно. Значит, он либо до сих пор жив, либо его душа рассеялась. — Звучит… Не очень приятно… — осторожно подал голос Сяо Синчэнь. — Так и есть, юноша, — подтвердил Вэнь Жохань. — Любого рода повреждения души — это худшее, что только может случиться с человеком. А уж её полное уничтожение каким-либо способом… — Это лишает душу посмертия и возможности последующих перерождений. Навсегда исключает её из естественного круговорота жизни и смерти. Полное уничтожение без каких-либо способов исправить ситуацию, — продолжил Вэй Усянь. — Хотя в зависимости от рода и серьёзности, некоторые повреждения ещё возможно исцелить, хоть это и довольно сложно и требует много сил, знаний и довольно специфических и редких ресурсов, — заключила Вэнь Цин. — … Жуть какая!.. — поёжилась Цинь Су. — И не говори! — скривился Не Хуайсан, пытаясь сдержать охватившую его дрожь, но быстро сдался, ныряя в подмышку Минцзюэ: — Бра-а-ат! Не Минцзюэ мог лишь закатить глаза на такое ребячество младшего брата и суровым взглядом заставить передумать всех, кто хотел было открыть рот и порицать поведение Хуайсана. — Вэй Усянь собаку съел… Вэй Усянь поморщился и мелко задрожал из-за одного упоминания этого ужасного животного. — … в подобных делах, потому не мог не выразить своего мнения. — Тц! Естественно, ты же у нас величайший эксперт по этой части! — недовольно скривился Цзян Чэн, пытаясь скрыть своё беспокойство из-за «опытности» Старейшины Илин. Каждый раз, когда Цзян Чэн вспоминал, что его бестолковый и беспечный, но такой бесконечно добрый шисюн должен быть разорван на части кучкой поднятых им же мертвецов, у него всё противно ёкало и сжималось внутри. Цзян Чэну казалось, если он будет думать об этом слишком много, то в итоге сам сойдёт с ума, но выкинуть эти мысли из головы у него всё равно не получалось. Кажется, ещё немного — и они будут преследовать его в кошмарах! — Призыв души — штука капризная и требовательная к условиям; важны и время, и место, и сам человек, но порой всё равно случаются ошибки. — Угу, некоторые, если верить книге, могут целых тринадцать лет спокойно игнорировать призывы хоть всего мира заклинателей сразу! — фыркнул Вэнь Чао. — Если бы это было правдой, было бы страшно даже представить себе силу подобного человека, — покачал головой скептически настроенный Лань Цижэнь. — И обычную заклинательскую, и силу воли. Так что неудача скорее должна быть связана с тем, что призывающие не смогли найти по-настоящему дорогую для Старейшины Илин вещь, и тем самым не смогли выполнить все условия призыва, — с высоты своего многолетнего опыта важно заключил он. Вэй Усянь пару мгновений равнодушно смотрел на бывшего наставника, после чего не менее равнодушно пожал плечами: — Да как-то вообще одногуйственно, — тихо шепнул он брату, вызвав у того тяжёлый вздох. А чего ещё ожидать от такой беспечной личности? В конце концов, если он впадёт в уныние, будет рвать волосы, а потом посыпать голову пеплом, проклиная себя за ошибки, это будет уже не Вэй Усянь. — Я так понимаю, большинство убеждены, что убийство — это возмездие Сяо Синчэня? — Я-я бы никогда! Зачем мне это?! — вскинулся Сяо Синчэнь. — Я тоже думаю, что это был не ты, — тепло улыбнулся ему Вэй Усянь, не отказываясь от своих предыдущих слов и тем самым в очередной раз успокаивая вновь разнервничавшегося мальчика. — А ты, Ханьгуан-цзюнь? Ты как считаешь? Лань Цижэнь откровенно подался вперёд, явно горя желанием услышать мнение книжной версии своего младшего племянника. Лань Сичэнь в своём интересе был более сдержанным, но и он заинтригованно сверкал глазами в сторону книги. Какое мнение мог составить о сложившейся ситуации этот взрослый и, будем откровенны, немного странный Ханьгуан-цзюнь? — Лань Ванцзи размеренно покачал головой: — Не следует высказываться, не видя полной картины. Пусть Лань Цижэнь ожидал более конкретного ответа, этот его тоже более чем устроил. В конце концов, было действительно мудро — воздержаться от суждения, если не знаешь всей картины происходящего! Это был действительно его дорогой Ванцзи! Так в его духе! Какая скромность, какая осторожность и внимательность к деталям! — Вэй Усянь крайне восхищался его подходом к делу и принципами. Лань Ванцзи, не зная, куда от смущения деть глаза, вперил взгляд строго в стол. Вэй Ин — восхищался им? Почему эти слова заставляли его сердце так быстро и сильно биться? Су Шэ вздрогнул, случайно заметив строгий вид сидящего неподалёку второго молодого господина Лань. Стол-то перед ним в чём успел провиниться? Стоял недостаточно ровно? Не начищен до такой степени, чтобы отражать, словно зеркало? Пылинка упала? Муха села? Что не так? — Довольно улыбаясь, он сделал глоток вина и услышал слова Лань Ванцзи: — А ты? — А? Лань Ванцзи действительно поинтересовался твоим мнением? — наполовину удивлённо, наполовину недоверчиво пробормотал Цзян Чэн. — Да, Ванцзи, зачем тебе мнение этого беспечного невоспитанного бесстыдника? — фыркнул Лань Цижэнь. — Эй! Я всё ещё здесь! И слышу вас! И то, что я не веду себя в соответствии с вашими ожиданиями и глупыми принятыми правилами, совсем не означает, что я глуп! — тут же обиженно надул губы Вэй Усянь. — Бедный-бедный Вэй-сю-у-ун! — максимально сочувствующим тоном протянул Не Хуайсан, состроив печальный вид. — Ах, Не-сюн, один ты меня любишь и поддерживаешь! — наполовину плаксиво, наполовину воодушевлённо проныл Вэй Усянь. — А как же я? Неужели Сянь-Сянь уже забыл про эту скромную шицзе? — в ответ показательно погрустнела Цзян Яньли. — К-конечно ж-же н-нет! Шицзе — самая лучшая! Сянь-Сянь никогда бы не посмел забыть про неё! — панически залепетал Вэй Усянь, чем заставил многих, особенно Яньли, незлобно рассмеяться. — Я знаю, мой хороший Сянь-Сянь, — ласково улыбнулась Яньли, из-за чего Вэй Усянь тут же тоже расплылся в ответной широкой счастливой улыбке. — Вэй Усянь ответил: — Линчи — своего рода пытка и всегда подразумевает «наказание». Глава Чан от злости заскрипел зубами. «Наказание»?! Кто и по какому такому праву смеет наказывать его сына и клан?! Да он сам кого хочешь накажет! И будет полностью прав! Ух, пусть этот «наказывальщик» только попадёт ему в руки! — К тому же, Чан Пину вырвали глаза… Чан Пин передёрнулся. Ему действительно уготована столь незавидная участь? Может ли он сделать хоть что-нибудь, чтобы избежать её, или всё уже и правда предрешено, и все возможные предпринимаемые меры только приблизят известный конец? — … и это только укрепляет подозрения в том, что здесь замешан Сяо Синчэнь, ведь он в своё время также лишил себя зрения. Сяо Синчэнь побледнел и до крови сжал кулаки, призывая на помощь всю свою выдержку, чтобы не потерять самообладание под всеми взглядами, полными подозрения и враждебности. Наверняка это просто какой-то ход книги, который она потом перевернёт с ног на голову, назвав всё-таки истинного виновника, а он на самом деле будет ни при чём! Книга ведь любит такое, верно? — Вот поэтому я не могу упрекать тех, кто считает, что он таким образом отомстил. Многие присутствующие стали выглядеть самодовольно. — Но всё же… — Вэй Усянь немного подумал, пытаясь сформулировать мысль… — Ну надо же! Не знал, что ты умеешь… — состроил как можно более удивлённое лицо Цзян Чэн, дразня своего излишне деятельного и безрассудного брата. Вэй Усянь в ответ лишь снова обиженно надулся. Почему все вечно его обзывают глупым?! Он ведь просто не считает нужным придерживаться всяких глупых правил и рамок и немного — вот совсем малость, самую чуточку! — импульсивен! Он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что делает! И вообще: создавать хаос — его призвание по жизни, вот! — … и вновь заговорил: — Но всё же Сяо Синчэнь никогда и не требовал от Чан Пина благодарности за помощь. Сяо Синчэнь решительно закивал. Конечно же, он бы не стал ни просить, ни уж тем более требовать благодарности за помощь, оказанную по собственной воле! Ведь и он сам, и его книжная версия наверняка считает, что делать добрые дела нужно просто так, а не чтобы получить от этого потом какую-нибудь выгоду! — И я… Но не успел он додумать, что должно последовать за этим «я», как слуга любезно принёс им два блюдца с арахисом. Речь Вэй Усяня прервали, и он решил, что не стоит продолжать. — Тц! Глупый бестолковый служка! — недовольно проворчал глава Чан, сразу догадавшись, что момент откровений и раздумий о судьбе его клана закончился. Юй Цзыюань удивлённо дёрнула бровью. Что-то действительно способно остановить её воспитанника от высказывания своего мнения? Потому что обычно тот высказывает охотно, часто и даже тогда, когда ему настоятельно советуют прикрыть свой большой рот и прикусить излишне длинный язык. — Вместо этого Вэй Усянь поднял глаза на Лань Ванцзи и ухмыльнулся: — Ханьгуан-цзюнь, почему ты так на меня смотришь? — А как он на тебя смотрит? — нарочито невинно поинтересовался Не Хуайсан, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Как всегда? Ну, в смысле, как на… Убожество? — предположил Цзян Чэн, основываясь на прошлом опыте. - Всегда знал, что могу рассчитывать на тебя, Чэн-Чэн! — закатил глаза Вэй Усянь. — Спасибо на добром слове. — Всегда пожалуйста! — ухмыльнулся в ответ Цзян Чэн. — Я ничего не скажу. Как и ты, я не вижу полной картины, потому тоже воздержусь от суждений. Ты абсолютно прав: никто не должен ничего предполагать, не имея на руках всех фактов и не зная истинной подоплёки любой истории. — Хмф! — Лань Цижэнь с крайне самодовольным видом огладил бородку, прямо-таки лучась превосходством. — Что? Лань Чжань был полностью прав: не нужно спешить судить, не зная всего, — беспечно пожал плечами Вэй Усянь на вопросительные взгляды. — Книга уже не раз это доказывала. — И то верно: книга уже наговорила кучу всего, что имеет смысл, только будучи малой частью целой картины, — согласно кивнул Вэнь Жохань. — Будет интересно посмотреть, как она будет переворачивать всё с ног на голову, добавляя недостающие детали. — Как бы то ни было, я заказал пять сосудов, но ты купил мне ещё пять, так что, боюсь, одному мне не справиться. — Да ну!.. Нет, ты ведь не собираешься всерьёз!.. — шокировано выдохнул Цзян Чэн, смотря то на книгу, то на брата практически круглыми глазами. — Ну-у-у, разве книга уже не раскрыла, как Вэй-сюн пытался подкупить Лань-сюна в Облачных Глубинах «Улыбкой Императора»? — нарочито невинно протянул Не Хуайсан. — Этот и правда может даже предложить Лань Ванцзи выпить вместе с ним! — согласно закивал Цзинь Цзысюань с сосредоточенным видом. Сколько людей в мире заклинателей посмело бы предложить чопорному и праведному Лань Ванцзи такое непотребство?! Едва ли найдётся второй такой же идиот! Цзинь Цзысюнь, сидящий рядом с кузеном, внезапно чихнул. — Будь здоров! — рефлекторно пожелал Цзысюань. И уже задумчиво добавил: — Неужели ты умудрился простыть? — Спасибо, Цзысюань! Сам не знаю, что на меня нашло… — растерянно потёр макушку Цзысюнь. — Может быть, выпьешь со мной? Всё-таки здесь не Облачные Глубины, и ты не нарушишь никакие ваши правила, верно? Лань Цижэнь вперился в Вэй Усяня одним из самых яростных своих взглядов. Этот негодник и в самом деле посмел предложить его безупречному Ванцзи такое!.. Такое! Да как у него язык не отсох-то?! Ну ничего, сейчас Ванцзи ему как ответит! Как откажет! Ух, будет знать, бесстыдник! — Он уже настроился на категоричный отказ… Лань Сичэнь, Лань Цижэнь, Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань и многие другие присутствующие уже согласно закивали, ни капли не сомневаясь, что далее последует тот самый решительный, бескомпромиссный, категорический отказ. Вэй Усянь состроил жалобные глазки, посылая в сторону Лань Ванцзи, вроде как и отвернувшегося от него, но на самом деле наблюдающего за ним краем глаза, несчастные взгляды. — … и кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи ответит: — Выпью. — … Ч-что-о-о?! — раздалось практически со всех сторон. — Хо-о-о?.. — протянул Вэнь Жохань, растягивая губы в заинтересованной ухмылке. Кажется, назревает что-то действительно интересное! Хм, а старину Цижэня в таком случае удар всё-таки не хватит? А то у него, кажется, в последнее время здоровьице-то пошаливает… — Да-а-а! — одновременно засверкали Вэй Усянь и Не Хуайсан, едва ли не подпрыгивая на своих местах от крайнего воодушевления. Они даже в самых смелых мечтах не могли предположить, что Лань Ванцзи и правда согласится на подобное предложение! — В-ванцзи-и-и! — схватился за сердце Лань Цижэнь. Его дорогой племянник просто не мог сделать подобного! Он слишком хорошо воспитан для такого! Это… Это… Просто возмутительный поклёп! — Д-дядя, эт-то просто к-книг-га! — растерянно забормотал Лань Сичэнь, не успевший совладать с собственным потрясением, но уже вынужденный успокаивать излишне впечатлительного родственника. — Нужна помощь лекаря? — тут же включила профессиональный режим Вэнь Цин. Лань Сичэнь в ответ лишь растерянно пожал плечами, всё никак не способный вернуть самообладание и взять себя в руки. Ванцзи ведь не мог и правда согласиться выпить… Вэнь Цин решительно подошла к их столику, проверила пульс Лань Цижэня и заключила: — Пока ничего серьёзного, но лучше будет уважаемому наставнику Лань попить успокаивающего сбора. Я заварю, — она споро велела слугам принести чайный набор. К счастью, нужные травы у неё теперь всегда были с собой в рукавах-цянькунях — она вынесла несколько полезных уроков из первых дней чтения. — Б-благодарю, дева Вэнь, — только лишь благодаря намертво заученным правилам приличия нашёл в себе силы произнести положенную благодарность Лань Сичэнь. Прикрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул и от обнадёживающего вердикта всё-таки нашёл в себе силы взять себя в руки. — Вы очень добры. Мы перед вами в долгу, — вежливо и уважительно поклонился он. — Я просто делаю свою работу, — сдержанно отозвалась Вэнь Цин и отошла готовить отвар, так как слуги как раз принесли всё нужное. — Пресвятая Гуаньинь! Поверить не могу, что тебе действительно удалось уговорить Лань Ванцзи выпить с тобой! — заворчал Цзян Чэн, качая головой. Кто бы мог подумать, а?! Наверняка эта ледышка что-то задумала! Наверняка рассчитывает зачем-то сблизиться с его братом, а этот наивный, доверчивый болван знай себе радуется непонятно чему! — А то! Я такой! Я могу! Я всё могу! — гордо задрал нос к потолку Вэй Усянь. — Это был не комплимент, болван! — закатил глаза Цзян Чэн. — Правда? А мне показалось, что именно он и был! — ничуть не расстроился Вэй Усянь. — Тебе явно показалось! — фыркнул Цзян Чэн, складывая руки на груди и отворачиваясь. — Они всегда такие дружные и энергичные! — мягко улыбнулась Цзян Яньли, наблюдая привычную за годы картину взаимодействия братьев. Лань Ванцзи решительно не поднимал взгляда от своего стола. Его терзали одновременно смятение, неверие, глубочайший шок и немного — чувство вины. Неужели его будущая версия действительно могла согласиться выпить вина, пусть и вместе с Вэй Ином? Или это как раз именно потому, что Вэй Ин был тем, кто предложил ему? Согласился бы Ханьгуан-цзюнь, если бы ему предложил выпить кто-то другой? Наверняка нет! Но хорошо это или плохо? Разве это не означает, что у Вэй Ина — и Старейшины Илин — есть над ним какая-то непонятная, необъяснимая власть? Что Ванцзи должен делать со всем этим? Разве он не обязан что-то предпринять? Что вообще происходит в голове у его книжной версии? Почему он ведёт себя так странно и нелогично? Как и где он нашёл в себе столько смелости — и дурости тоже, видимо — чтобы посметь нарушить правила, даже если сейчас и не находится в Облачных Глубинах? — Вот, — Вэнь Цин вернулась к местам Ланей с небольшим заварочным чайником. — Ещё раз приношу свою искреннюю благодарность, — снова поклонился ей Лань Сичэнь, принимая заварник, и, стоило ей с кивком отойти к себе, тут же налил дяде в пиалу отвар. — Хм-хм, очень даже недурно, — оценил Лань Цижэнь. — Лекарь Вэнь, несмотря на свой юный возраст, явно оправдывает свою репутацию. — Может уже вернёмся к чтению? — раздражённо поинтересовался глава Яо, от нетерпения едва не подпрыгивающий на месте. Они ведь остановились на самом интересном! Госпожа Чан с идеально вежливой улыбкой на лице продолжила ровным тоном: — Вэй Усянь цокнул языком: — Ханьгуан-цзюнь, а ты и вправду изменился. — Правда? Как ты заметил? — даже не пытаясь скрыть сарказм, сделал удивлённые глаза Цзян Чэн, после чего закатил их. К сожалению, обычно его неуёмный бедовый брат действительно не отличается наблюдательностью. Цзян Чэн мысленно покачал головой, вопрошая себя, почему он вообще любит этого болвана, и досадуя на этот самый факт братской любви, которую он тщательно прятал в самых дальних уголках своего сердца. Чтобы никто не мог высмеять его, воспользоваться его слабостью, нанести удар в самое ранимое и чувствительное место. Начиная с его собственной уважаемой матушки, в принципе терпеть не могущей Вэй Усяня, и заканчивая всякими Вэнь Чао, Цзинь Цзысюнями и главами Яо, ни за что не упустившими бы возможность перемыть косточки и как можно более гадко плюнуть в душу. Как наследник и будущий глава Цзян, Цзян Чэн знал, что только дай он такую возможность, мало кто не воспользуется ей. Лань Цижэню на этих словах захотелось плакать. Что случилось с его бедным Ванцзи в этом глупом книжном будущем?! Должен же быть предел всяким нереалистичным глупостям, которые она раз за разом выливает им на голову! Хоть какое-нибудь основание и объяснение! Даже самое плохонькое и смешное! — Стоило мне раньше прикончить малюсенький сосуд у тебя на глазах, как ты тут же впадал в бешенство. Однажды ты даже сбросил меня со стены и побил! — Тё-о-омное про-о-ошлое! — замогильным тоном протянул из-за веера Не Хуайсан. — Да, есть такое! — с важным сосредоточенным лицом согласно покивал Вэй Усянь, сложив руки на груди. — Вот только чьё — Лань Ванцзи или же твоё? — усмехнулся Цзян Чэн. — Лань Чжаня, конечно! — вскинулся на «незаслуженное обвинение» Вэй Усянь. — Правда? А мне кажется, он с тобой не согласен, — ухмылка Цзян Чэна стала откровенно вызывающей. — Неправда! Лань Чжань просто слишком вежливый и тактичный, чтобы открыто указать тебе на твоё заблуждение! — Вэй Усянь закивал с самым решительным и уверенным в собственной правоте видом. Лань Ванцзи упорно хранил молчание, даже когда на нём скрестились ожидающие и любопытные взгляды присутствующих, так что госпоже Чан не осталось ничего, кроме как спасать его и сложившуюся ситуацию, продолжая чтение: — А теперь ты хранишь у себя в комнате и втайне попиваешь «Улыбку Императора». — Ах, спасибо доброй и великодушной книге, что напомнила! — воодушевился Вэй Усянь. — Лань Чжань, есть что сказать в ответ на это обличение? Лань Ванцзи упрямо отвёл взгляд, на самом деле едва не обливаясь холодным потом. О чём только думала его книжная версия? Что могло заставить ответственного Ханьгуан-цзюня держать в комнате столь неподобающую и компрометирующую вещь? Какие соображения толкнули его на этот странный, нелогичный и постыдный поступок? — Лань Ванцзи оправил полы своих одежд и бесцветно ответил: — Я не прикасался к «Улыбке Императора». — Правда? Вот совсем? Вообще-вообще? Даже когда покупал или прятал в тайник? — поддел Цзинь Цзысюнь, наконец ловя раздражающего его Лань Ванцзи на слове. — … Не хочется соглашаться с ним, но в его словах всё же есть рациональное зерно, пусть и ясно, что Лань Чжань имел в виду, что он не пил вино, хоть почему-то и держит у себя в комнате, — пробормотал Вэй Усянь. — Вэй Усянь поинтересовался: — Тогда зачем же ты прячешь сосуды, если не собираешься их опустошать? — Очень интересный и логичный вопрос, — тонко улыбнулся Вэнь Жохань. — А главное, полностью закономерный. Лань Ванцзи с немалым трудом удержал лицо под всеми скрестившимися на нём взглядами. — Мне неведомо, что толкнуло Ханьгуан-цзюня на подобный поступок, — сдержанным ровным тоном вежливо отозвался он, не смея игнорировать почти прямой вопрос Верховного заклинателя. — Логично, — в духе своего старшего сына пожал плечами тот и кивнул госпоже Чан продолжать. — Или, может быть, ты приберёг их для меня, а? — Хорошая шутка. Думаю, ты почти заставил второго молодого господина Лань рассмеяться, — фыркнул Цзян Чэн, закатывая глаза. — Почему-то я всё ещё каждый раз поражаюсь твоему неизменному самомнению, — вздохнул он. — Ну, с другой стороны, какое ещё более-менее логичное и имеющее смысл объяснение можно найти подобному поступку? — задумчиво произнёс Вэнь Сюй, размеренно постукивая пальцами по столу. — Точно не это! — закричал в ответ потерявший самообладание Лань Цижэнь. — Ну а почему бы, собственно, и нет? — робко поинтересовался Не Хуайсан. — В конце концов, разве книга не показывает, что в этом будущем Ханьгуан-цзюнь очень даже неплохо ладит со Старейшиной Илин? Конечно, это было очень неожиданно, но может быть, только потому, что мы не знаем всей картины? Вдруг это дружелюбие не было таким уж необоснованным? Кто знает, что происходило в те тринадцать лет, что Старейшина Илин был мёртв. Создаётся такое впечатление, что Ханьгуан-цзюнь потратил это время, чтобы поразмышлять о поступках Старейшины Илин и лучше его понять… — В таком случае хорошее отношение Ханьгуан-цзюня, которое так удивило Старейшину Илин в начале, становится более понятным, — неуверенно подал голос Мэн Яо, поддерживая теорию. Многие присутствующие принялись переглядываться. В такой интерпретации небылицы книги, так всех раздражавшие и сбивавшие с толку, действительно обретали хоть какой-то смысл и логическое обоснование. Каким-то образом. — Ладно, ладно, ты их не трогал, так и быть, я тебе поверю. — Что значит «так и быть, я тебе поверю»?! Ванцзи никогда не лжёт! — возмутился до глубины души Лань Цижэнь. — И поэтому вы так бурно реагируете каждый раз, когда речь заходит об этом вине? — ухмыльнулся Вэй Усянь. Лань Цижэнь в ответ посмотрел на бывшего ученика так, будто с превеликим трудом удерживался от того, чтобы не придушить его. Лань Сичэнь переводил взволнованный взгляд с одного на другого. Это уже не нормально. Надо что-то делать. Молодой господин Вэй, конечно, юноша весьма вольных нравов, но это же не может быть поводом, чтобы дядя на него так ополчился? Что же заставляет его так вести себя — остро, практически позабыв обо всех правилах их клана, почти — простите, предки, за столь непочтительную мысль! — предвзято? — Давай поболтаем о чём-нибудь ещё. — Конечно, Лань Ванцзи ведь — душа компании, способная поддержать любую тему! — закатил глаза Цзян Чэн, снова недовольно ворча. Он, наверное, никогда не поймёт, почему его беспечный и легкомысленный брат так прицепился к этой бесчувственной, живущей по трём тысячам правил ледышке. Чем Лань Ванцзи так его зацепил? Ну не каменной же мордой лица, в конце-то концов! Вэй Усянь скосил на брата удивлённо-не впечатлённый взгляд. Да что это с ним? Чего Цзян Чэн так на Лань Чжаня взъелся-то? Неужели между ними что-то произошло? Ссора? Недоразумение? Не сошлись во взглядах? Что-то не поделили? Но Цзян Чэн никогда не упоминал о чём-то подобном! — К тому же, я сгораю от любопытства, сколько же алкоголя нужно употребить всегда умеренному и воздержанному адепту Ордена Гусу Лань, чтобы напиться. — Думаю, этот вопрос сейчас терзает многих из нас! — развязно рассмеялся Вэнь Чао. — Да, мы просто обязаны узнать ответ! А ещё лучше — самим проверить в реальности! — подхватил Цзинь Цзысюнь, распалившийся из-за возможности унизить никогда не нравившегося ему Лань Ванцзи. Подумаешь тоже — весь из себя идеальный святоша и в белом! Тьфу! — Отличная идея! — тут же воодушевился и Вэнь Чао. — Почему бы нам после этой главы так и не поступить? А то вдруг книга нам наврёт? Мы должны сами убедиться в достоверности информации, которую получим! — Мой племянник не будет пить алкоголь ради всеобщей потехи! — взревел вконец разъярённый Лань Цижэнь, заставив двух идиотов моментально умолкнуть. Его выдержка и так держалась на последнем издыхании, но слова этих двоих стали последней каплей. Он не позволит им, двум малолетним дуракам, так отзываться о своём любимом племяннике! — Ох, не нужно так горячиться! Уверен, А-Сюнь и второй молодой господин Вэнь не имели в виду ничего дурного! — со сладкой улыбочкой на лице замахал рукой Цзинь Гуаншань, вступаясь за племянника. — Уважаемый наставник Лань, вы действительно слишком остро реагируете на невинные юношеские шутки. — Вы называете то, что они чуть ли не силой собирались заставить Ванцзи выпить алкоголь, употребление которого запрещено в нашем Ордене, всего лишь «невинной юношеской шуткой»?! — продолжал бушевать Лань Цижэнь. — Ох, но ведь никто не говорил про «заставить силой»! — с нарочитым недоумением склонил голову набок Цзинь Гуаншань. — В книге ведь ваш племянник вполне охотно согласился на предложение Вэй Усяня. Почему бы ему просто не сделать то же самое в реальности? — Ванцзи не будет пить! Это запрещено Стеной Послушания! — продолжал кричать Лань Цижэнь. — Но ведь мы сейчас не в Облачных Глубинах, — мягко, но точно заметил Цзинь Гуаншань. В конце концов, если занудный старина Цижэнь так уж хотел научить его племянника уму-разуму — в его понимании, конечно — то у него был для этого целый год, когда Цзысюнь с Цзысюанем обучались в Облачных Глубинах. А теперь всё, обучение закончено. Раньше надо было! — Нет причин быть столь строгими и сдержанными здесь, в Безночном городе, в Знойном Дворце. — Адепты Ордена Гусу Лань всегда чтят и придерживаются своих правил! Даже когда они не находятся на территории своей резиденции! — яростно спорил Лань Цижэнь. — Это дело чести и гордости! Мы гордимся этой сдержанностью, воспитывающей нашу силу духа и добродетель! — Правда? — Цзинь Гуаншань прикрыл низ лица веером. — А мне всегда казалось, что вы просто бездумно и одержимо вцепились в три тысячи бессмысленных правил… — протянул он. Естественно, в другой ситуации Гуаншань никогда бы не позволил себе столь дерзкого и откровенного проявления неприязни, но сейчас этот чопорный занудный Цижэнь ведь предъявлял претензии не только племяннику Гуаншаня, но и второму сыну Вэнь Жоханя. И пусть последний до сих пор молчал, не встревая в их спор, но не может же он спустить с рук такое неуважение к одному из его собственных сыновей, верно? Ведь это бросило бы тень и на него самого, а покушения на собственную власть Верховный заклинатель никогда не терпел и не прощал. Так что одно только знание о том, что в любой момент Вэнь Жохань может вмешаться в спор на его стороне, придавало Гуаншаню смелости и развязывало руки — а точнее, язык. До чего же сладко и пьяняще было чувствовать за собой подобную силу и мощь! — А мне всегда казалось, что лично вы слишком заняты уделением внимания дамам, чтобы замечать что-либо ещё или в принципе думать! — парировал в том же духе Лань Цижэнь, окончательно потеряв над собой контроль. Он не позволит поругать честь его племянника или Ордена! Только через его труп! — … Мне одному кажется, что они готовы в любое мгновение по-простецки кинуться друг на друга с кулаками? — тихо прошептал Вэй Усянь, боясь пропустить хоть миг такого невероятного, просто беспрецедентного зрелища. Шансов увидеть подобную сцену в исполнении первых лиц Великих Орденов — буквально один на всю жизнь! Вот повезло-то! Будет, что потом рассказать потомкам! — …Нет, не одному. Они действительно выглядят так, будто вот-вот примутся тягать друг друга за волосы. Или бороду, — был вынужден признать Цзян Чэн, втайне не меньше наслаждающийся происходящим. Ха, и старик Лань ещё всё время упрекает его брата в плохом воспитании и несдержанном поведении?! В следующий раз, когда Лань Цижэнь посчитает себя вправе отчитать Вэй Усяня, Цзян Чэн с огромнейшим удовольствием припомнит ему эту некрасивую ссору с главой Цзинь, чтоб последний тоже был жив-здоров и до конца своих дней прожил в борделе! В качестве его сотрудника, разумеется! И пользовался популярностью у всяких пьяных противных торговцев-простецов да высокомерных глупых слабосилков из деревенских кланов заклинателей! Вэнь Жохань задумчиво потёр подбородок. Должен ли он вмешаться и угомонить этих спорщиков? С одной стороны, они оба дошли до той стадии, когда уже не контролируют себя и позволяют слетать с языка самым неприглядным, но зато истинным мыслям, с другой же — пусть и в куда более сдержанном и благовоспитанном варианте, но подобное зрелище Жохань всё-таки имеет сомнительную честь лицезреть буквально на каждом Совете кланов, так что оно уже изрядно приелось и теперь больше раздражает, чем на самом деле забавляет… Дилемма, однако. — Глава Цзинь, наставник Лань, спокойнее. Вспомните, что вы — уважаемые господа, возьмите себя в руки и ведите достойно. На вас же все смотрят, особенно следующее поколение, — укорил спорщиков Цзян Фэнмянь, всё-таки вмешиваясь в чужую ссору. Цзинь Гуаншань и Лань Цижэнь оба впились в него далеко не доброжелательными взглядами, но достаточно пришли в себя, чтобы обратить внимание на то, что все присутствующие внимательно следят за ними, за всеми их действиями и словами. Оба нехотя вынуждены были признать, что выбрали не самое удачное время и место для столь откровенного выражения взаимных претензий и упрёков. В конце концов, их репутация — у кого она ещё есть, конечно — действительно может пострадать. Или их несдержанность потом могут использовать против них. Не стоит давать возможным противникам точки воздействия на них. А то некоторым только дай повод и возможность — они и рады будут сжить тебя со свету, обобрав сначала до последней нитки да облив словесными помоями напоследок! — Раз уж мы всё благополучно решили, стоит вернуться к чтению, — с усмешкой заключил Вэнь Жохань. Госпожа Чан послушно продолжила читать: — Он налил Лань Ванцзи вина, и тот, не раздумывая, взял из рук Вэй Усяня чашу и залпом осушил. — Да-а-а! — Вэй Усянь победно вскинул вверх кулак, будто то, что Лань Ванцзи выпил, было его личной заслугой, и уставился на Ванцзи сияющими от счастья и энтузиазма глазами. Он знал, знал, что Лань Чжань — отличный парень, только слишком серьёзно относится ко всему! Но ничего, теперь-то Усянь возьмётся за него всерьёз! Лань Чжань у него познает вкус настоящей жизни! Станет настоящим мастером во всяческих развлечениях! — Поверить не могу! Ты всё-таки сделал это!.. — проворчал себе под нос Цзян Чэн наполовину изумлённо-недоверчиво, наполовину недовольно-негодующе. Неужели теперь Вэй Усянь будет устраивать попойки с Лань Ванцзи, заменив им Цзян Чэна, скучного и наверняка уже порядком надоевшего ему? Это то, где кончается их дружба, — согласие Лань Ванцзи пить с ним? Нет, если раньше Цзян Чэн думал, что ему просто кажется из-за его излишней мнительности, то теперь он был уверен и твёрдо знал: эта невыразительная бесчувственная ледышка действительно претендует на его брата и место Цзян Чэна возле него, пытается забрать его у Цзян Чэна себе, в единоличное пользование! Естественно, Цзян Чэн не мог оставить без ответа такое покушение на своего брата и объявление войны! Лань Ванцзи пока понятия не имеет, с кем связался и кому перешёл дорогу, но Цзян Чэн ему ещё покажет! Он ни за что не отдаст ему Вэй Усяня просто так, будет сражаться за него до последней капли — крови, своей или врага, терпения, воли, силы! Лань Цижэнь принялся слегка раскачиваться из стороны в сторону, неверяще качая головой и бормоча себе под нос. Как такое вообще могло случиться?! Это же Ванцзи — его дорогой племянник и лучший ученик, кладезь талантов, знаний, умений и добродетелей! Цижэнь со всем тщанием и прилежанием вложил в него всё, что знал и умел, вырастил его идеальным и безукоризненным членом клана Лань, гордостью всего Ордена! Лань Ванцзи немигающим взглядом уставился на книгу. В его голове царила полная тишина. Он просто не мог поверить, что действительно мог совершить такой поступок. Это ведь… Это ведь действительно нарушение правил ордена! Как Ханьгуан-цзюнь мог сознательно пойти на подобное?! Лань Ванцзи действительно не понимал свою книжную версию. Как такое возможно? Су Шэ несколько раз осоловело моргнул, переваривая услышанное. Вот, значит, и всё. Вот где заканчивается воспитание, сдержанность и праведность второго молодого господина Лань. Нет никакого идеального адепта Гусу Лань, одного из знаменитых и восхваляемых двух нефритов, которых наставники — особенно Лань Цижэнь — так любят ставить всем в пример по поводу и без. Удивительное дело, но в какой-то степени Су Шэ даже почувствовал облегчение при мысли, что на самом деле Лань Ванцзи оказался таким же обычным человеком со своими слабостями, как и все остальные. Всего-навсего человек, а не небожитель во плоти, по какой-то причине или ошибке спустившийся на грешную землю и скитающийся среди людей, попутно уча их уму-разуму. — Вэй Усянь пришёл в небывалый восторг… — И почему я даже не сомневался? — закатил глаза Цзян Чэн. Да что же его глупый брат вообще нашёл в этой ланьской ледышке, что его так тянет к ней?! Ему хоть кто-нибудь объяснит, или он так и будет мучиться догадками и предположениями?! Что такого в этом Лань Ванцзи, что он постоянно привлекает и перетягивает на себя внимание Вэй Усяня?! — … и уставился на лицо Лань Чжаня, ожидая, когда же оно покраснеет. — А Вэй-сюн много внимания уделяет прекрасному лицу Лань-сюна! — со сладкой заговорщицкой улыбкой пропел Не Хуайсан. — Уж не влюбился ли ты часом, друг мой сердечный? — Я?! В Лань Чжаня?! А ты шутник и затейник, однако, Не-сюн! — беспечно рассмеялся в ответ Вэй Усянь, не имея ни малейшего понятия, что в этот момент сердце обсуждаемого юноши на мгновение замерло, а после забилось с удвоенной силой, пусть и в основном от ему самому непонятного горького разочарования и волнения, смешанного с нерациональной обидой. — Однако сколько бы Вэй Усянь ни впивался в него взглядом… Не Хуайсан лукаво поиграл бровями на этих словах, но Вэй Усянь, как и семья Лань, сделал вид, что не заметил этого «тонкого намёка на толстые обстоятельства». Почему он вообще должен быть влюблён в Лань Чжаня?! Да, тот очень забавный, умный, сильный и талантливый, и у него действительно красивое лицо, но ведь вокруг столько дев, с которыми Вэй Усянь может заигрывать вдоволь! Например, последний раз он по-дружески заигрывал… А с кем он заигрывал, хм? И когда это было? Разве не ещё где-то до начала Совета кланов и приуроченного к нему турнира? Усянь с небольшой толикой досады подумал, что ему следовало бы освежить свои навыки, а то вернётся в Юньмэн — и даже с уличными торговками не сможет достойно парой словечек перекинуться! Вот позору-то будет! Его же засмеют и девушки, и все соорденцы, и горожане! — … и цвет, и выражение лица Лань Ванцзи оставались прежними, а сам он продолжал невозмутимо глядеть на него своими светлыми глазами. Ничего не изменилось! По залу будто сами собой разнеслись полные разочарования и досады стенания. Так просто нечестно! Такое выдающееся деяние, суметь подбить выпить самого второго молодого господина Лань, — и такой убогий результат! Как такое вообще могло случиться?! Разве это не должно было стать настоящим волнительным событием?! Как всё обернулось подобным разочарованием?! — Вэй Усянь чрезвычайно разочаровался. — Не ты один, Вэй-сюн, не ты один! — обиженно надул губы Не Хуайсан. — А ты ожидал какого-то впечатляющего зрелища! Жалость-то какая! — закатил глаза Не Минцзюэ, игнорируя злой взгляд младшего брата, сулящий едва ли не все кары земные, небесные и диюйские. Вэй Усянь с жалостливой мордашкой печально поник, всем видом показательно источая грусть и разочарование. Он действительно хотел посмотреть на хмельного Лань Чжаня! Это должно было быть забавно и весело, а не совершенно обычно! Почему мир всегда так несправедлив к нему?! — Но едва он собрался подбить Лань Ванцзи на очередную чашу… — Не бывать этому! — раненым зверем взревел Лань Цижэнь. — Достаточно! Больше никакой выпивки для Ванцзи! Цзян Чэн недовольно скривился. Конечно, Вэй Усянь, не получив ожидаемого зрелища, удовлетворившего бы его неуёмную проказливую натуру, попытался бы снова напоить ледышку, чтобы всё-таки достичь желаемого! Сейчас, согласившись выпить, но не выказав никакой реакции, Лань Ванцзи лишь вконец раззадорил его, распалив азарт и заставив практически «закусить удила» — впасть в состояние, когда Вэй Усянь, уже не считаясь с нарушаемыми правилами, нормами и последующим наказанием, совершал свои самые большие героические глупости, достойные отдельных од, поэм и сказаний в назидание потомкам. Увы, теперь его бы не остановили и все небожители и диюйские демоны разом! Вэй Усянь становился практически стихией, силой природы, сметающей всё на своём пути. Даже немного интересно, почему Старейшина Илин до сих пор не продемонстрировал этого своего упорства, способного подвинуть весь мир, когда тот не даёт ему желаемое? Не мог же он разучиться или присмиреть, растеряв своё ослиное упрямство! — … как тот внезапно нахмурился и слегка потёр между бровями. В следующую секунду рука его, подпирающая лоб, замерла, и Лань Ванцзи закрыл глаза. Он уснул?.. Он уснул!.. — Ч-что-о-о?! — снова закричали многие присутствующие, от шока не с силах вести себя сдержанно и достойно. Не то чтобы это происходило в первый раз или кто-то хотел привлекать к этому внимание. — Лань Чжань, как ты мог?! Это просто нечестно! — наполовину изумлённо, наполовину возмущённо взвыл Вэй Усянь. — Лань-сюн, и правда ведь: ну нельзя же так с людьми! — проныл Не Хуайсан, состроив самую жалобную мордашку, на которую только был способен. Некоторые присутствующие тоже не постеснялись высказать своё разочарование, только усиливающееся с развитием сцены. — Я думал, это будет действительно весело, но я должен был сразу догадаться, что «весело» и «Лань» — понятия несовместимые, — презрительно скривился Цзинь Цзысюнь. — Да, от Ланя и правда с самого начала следовало ожидать чего-то такого скучного! — согласился с ним Вэнь Чао, важно кивая головой. Невозмутимое лицо Лань Ванцзи не дрогнуло ни единой чертой, несмотря на все жалобы, мольбы и снисходительно-презрительные комментарии. На самом деле, он был действительно рад, что даже под действием алкоголя оказался таким скучным и неинтересным. Теперь наверняка никто не станет к нему приставать с предложениями выпить, зная, насколько это бесполезно! Вот уж воистину: не было бы счастья, да несчастье помогло! — Обычные люди, выпив вина, сначала хмелеют, а потом уже засыпают. Лань Ванцзи же умудрился перескочить через стадию опьянения и сразу заснул! — Ну и слава всемилостивой Гуаньинь! — одними губами неслышно вознёс благодарную молитву Лань Сичэнь, вспоминая собственные приключения, на которые его потянуло под влиянием алкоголя. Минцзюэ, пусть и чисто и шутку, наутро зарёкся с ним снова пить что-либо крепче чая. А та самая коза с тех пор праздно живёт в Нечистой Юдоли, как почётный символ их совместных пьяных подвигов. — Но ведь он жаждал посмотреть именно на хмельного Лань Чжаня! — Вот именно! — обиженно надул губы Вэй Усянь. — Все мы жаждали, Вэй-сюн, все мы, — в тон ему отозвался Не Хуайсан. — Вэй Усянь помахал руками перед лицом Лань Ванцзи, которое сохраняло суровый и строгий вид даже во сне, затем похлопал в ладоши подле ушей. Никакого отклика. — Какая жалость! — притворно вздохнул Цзян Чэн, не в силах до конца скрыть обуявшее его мстительное злорадство. Да, наконец Вэй Усянь увидит, что в этой чопорной ледышке нет ничего особенного и перестанет обращать на него внимание! Он снова будет посвящать всё своё внимание в первую очередь ему, Цзян Чэну, не отвлекаясь на всяких посторонних! Цзян Чэн почувствовал, как от этих мыслей его настроение стремительно летит вверх и становится чрезвычайно благостным. Ха, ну и кто теперь лучше, Лань Ванцзи? Кто важнее для Вэй Усяня? — Лань Ванцзи неожиданно оказался тем, кто падает замертво после одной лишь чаши вина. — Вот так новость! — воскликнул в сердцах глава Яо. — Вот так разочарование! — фыркнул Вэнь Чао. — Вот так слабак! — скривился Цзинь Цзысюнь. — Как вообще можно напиться с одной-единственной чаши?! Поверить не могу, что такая плохая переносимость алкоголя действительно существует! — Ты считаешь, что книга в очередной раз просто несёт чепуху? — уточнил Вэнь Чао. — Думаешь, мы должны перепроверить эту информацию? — его лицо светилось нескрываемой надеждой. — Конечно же! Слишком сомнительно, чтобы кто-то мог действительно упасть замертво после одной лишь чаши! — настаивал Цзинь Цзысюнь. — Разве второй молодой господин Лань не известен, как сильный и талантливый заклинатель? Как бы его могла свалить одна чаша вина? Наверняка книга наврала! — Я уже говорил, что Ванцзи не будет ничего пить! — снова рассвирепел Лань Цижэнь. — И если уж до этого дошло, то многие представители кровной линии клана Лань отличаются полной неустойчивостью к алкоголю! Многим поколениям клана Лань хватало от одной до трёх чаш, чтобы рухнуть замертво! Это семейная особенность, которую нам просто удавалось скрывать до сих пор! — О, так Лань Чжань — не первый такой? — с удивлением в голосе спросил Вэй Усянь. — Что ж, жаль, конечно, что Лань Чжань — никакой товарищ в распитии вина, ну да ладно. Он ведь от этого не становится менее умным, талантливым или сильным! — казалось, всё его разочарование просто испарилось, как роса на солнце. — В конце концов, это ведь не конец света, и есть много других интересных занятий, в которых Лань Чжань преуспевает! Лань Чжань застыл камнем от столь неожиданной поддержки. Почему-то слова Вэй Ина отзывались очень приятным теплом в груди и заставляли его чувствовать себя странно. Разве Вэй Ин, как главный любитель вина и других проказ, не должен быть больше всех разочарован его ужасной переносимостью алкоголя? И всё же вместо этого Вэй Ин улыбается и говорит такие слова… Также, несмотря на не самую приятную подачу информации, Лань Ванцзи был благодарен, что заранее узнал об этой своей особенности, в относительно контролируемой ситуации и ещё довольно безболезненным способом. А если бы внезапно на одном из банкетов кто-то вроде Цзинь Цзысюня или Вэнь Чао пристал бы к нему с предложением выпить? Ванцзи ведь, не зная о своей непереносимости алкоголя, действительно бы мог поддаться под давлением, искренне считая, что отказаться было бы неприлично! И неожиданно рухнул бы спать на глазах у всех присутствующих! Вот позору-то было бы! Даже представлять страшно! — На такой поворот событий Вэй Усянь никак не рассчитывал. — Никто не рассчитывал! — всё ещё обиженно и разочарованно дуя губы, пробубнил Не Хуайсан. С такой непереносимостью Лань-сюн в сухую проигрывал даже слабому и бесталанному ему, не отличающемуся большой устойчивостью, как, например, Вэй Усянь! — Он похлопал себя по ляжкам, на короткое время задумался, потом положил руку Лань Ванцзи себе на плечи и поволок из лавки. Лань Сичэнь незаметно выдохнул с облегчением. По крайней мере, молодой господин Вэй позаботится о напившемся до бесчувствия Ванцзи, а не бросит его где-нибудь специально, чтобы он попал в какие-нибудь неприятности! Такое доброе и дружеское отношение вселяло в сердце Сичэня надежду на лучшее. Возможно, Вэй Усянь действительно сумеет подружиться с Ванцзи, несмотря на все их различия! — Вэй Усянь уже в совершенстве овладел искусством обшаривания карманов Лань Ванцзи… — Бесстыдник! — взревел яростно покрасневший Лань Цижэнь. — Наставник Лань так кричит, будто я обкрадываю его племянника! — обиделся — на этот раз по-настоящему, но этого никто не знал — Вэй Усянь. — Хочешь сказать, это не так? — впился взглядом в бывшего ученика Лань Цижэнь. Наверняка это его книжная версия как-то повлияла на Ванцзи, что он по какой-то причине позволил себе такие непотребства! Это всё его дурное влияние, Старейшины Илин! Ванцзи никогда бы не поступил так по собственной воле! — Ну, Старейшина Илин ведь должен на что-то снять комнату, чтобы по-человечески уложить спать Ханьгуан-цзюня, но у него самого нет денег, если я всё ещё правильно помню, — хмыкнул Вэй Усянь, напоминая, что его книжная версия мало того, что только недавно воскресла после тринадцати лет небытия, так ещё и больше не состояла ни в каком из орденов, поэтому обязана была либо самостоятельно добывать деньги, либо быть на содержании у кого-то другого, что, по сути, и случилось в книге. К тому же, Старейшина Илин пусть и не придерживался аскезы, в отличие от клана Лань, но и не требовал чего-то особенного и слишком дорогого, поэтому всё равно бы не смог разорить Гусу Лань. Скорее уж, Гусу Лань даже не заметили бы такие ничтожные траты, как десяток кувшинов вина или лишняя комната и еда на дополнительную персону на ночной охоте! — … и, добыв мешочек с деньгами, нашёл постоялый двор и снял две комнаты. В одну из них он втащил Лань Ванцзи, уложил того на кровать, снял с него сапоги и укрыл одеялом… Вэй Усянь послал Лань Цижэню самодовольный я-же-говорил взгляд. Многоуважаемый учитель Лань Цижэнь, наставник и пример для следующего поколения, в ответ лишь недовольно скривился и отвернулся, показательно игнорируя бывшего ученика. — … а сам растворился в ночи. — И куда это тебя опять нелёгкая понесла, проблемный мальчишка? — настороженно и угрожающе нахмурилась Юй Цзыюань. Её тон был отнюдь не добрым и ласковым и обещал воспитаннику огромные неприятности, если он вновь найдёт приключения себе на голову (или иные части тела). — П-понятия не им-мею, г-госпожа Юй! — Вэй Усяня сразу бросило в нервный пот под требовательным взглядом женщины. И почему госпожа Юй вечно сразу думает о нём всё самое плохое? Он ведь всегда успешно выбирается из приключений, которые находит или и вовсе сам создаёт! И от них ещё никто никогда не страдал всерьёз — ни его товарищи, «приключающиеся» вместе с ним, ни простые окружающие люди, ни даже их имущество! Усянь лишь раз утопил чужую позаимствованную лодку да пару-тройку рыбацких сетей, и спалил пустой сарай! И потом он всё компенсировал! Никто не остался в обиде и не имел претензий! — Достигнув безлюдного места, Вэй Усянь достал из-за пояса флейту, поднёс её к губам и сыграл короткую мелодию. После он принялся спокойно ждать. — И с чего же вдруг это тебя так внезапно потянуло музицировать посреди ночи? — с подозрением поинтересовался Вэнь Чао. — И зачем тебе для этого понадобилось безлюдное место? — поддержал его Цзинь Цзысюнь. — Кто знает, кто знает? — заговорщицки улыбнулся и состроил загадочное лицо Вэй Усянь, пусть и мог только строить хлипкие догадки о мотивах своей книжной версии, которые с равной вероятностью могли как попасть в цель, так и быть совершенно неправильными. — В последнее время Вэй Усянь и Лань Ванцзи проводили вместе и дни, и ночи. На этих словах Не Хуайсан с блаженной улыбкой многозначительно поиграл бровями. Цинь Су и Ло Цинъян, по непонятной Вэй Усяню причине, тоже выглядели счастливыми и воодушевлёнными, но он в очередной раз мудро решил не заострять на этом внимание — нервы целее будут. А то знает он Не-сюна с его необычными интересами… В отличие от них, Лань Цижэнь выглядел так, будто от того, чтобы плеваться дурной кровью, его останавливал только особенный успокоительный отвар Вэнь Цин. — Вэй Усянь ни на секунду не оставался один, а потому никак не мог призвать Вэнь Нина. Брат и сестра Вэнь тут же встрепенулись на этих словах, догадываясь, что неспроста речь зашла о Призрачном Генерале, и велик шанс, что он появится снова появится на страницах. Но если Вэнь Нин в хорошем смысле с нетерпением ожидал появления своей книжной версии, пусть и мёртвой, то вот Вэнь Цин это совсем не радовало, хоть она и чувствовала острую необходимость узнать больше о судьбе брата, чтобы уберечь его в реальности от грозящих ему опасностей. Вэнь Жохань тоже заинтересованно подался вперёд. Ему очень хотелось услышать занимательную историю о том, как из его робкого, тихого и незаметного, как мышь, племянника получился могущественный разумный лютый мертвец, наводящий страх и ужас на весь мир заклинателей на пару со своим не менее знаменитым создателем. — Поначалу Вэй Усянь подобным образом скрывал, кем он является на самом деле… — Так скрывал, так скрывал, что все, кто тебя знал раньше, сразу же раскрыли твою истинную личность! — закатил глаза Цзян Чэн, не впечатлённый актёрским мастерством своего шисюна. — Эй, мне ведь удалось убедить тебя на горе Дафань, что я — просто Мо Сюаньюй, а никакой не Старейшина Илин! — возмутился Вэй Усянь. — «Скрывать свою личность» предполагает, что ты изначально не должен был вызвать ни у кого ни малейшего подозрения, болван! — справедливо уточнил Цзян Чэн. — … но имелась также и иная причина. — Это какая же? — проворчал глава Яо, от разочарования уже и не надеявшийся на пикантную новость, которую потом можно будет с удовольствием пообсуждать всласть. — В прошлом Вэнь Нину случалось лишать жизней адептов Ордена Гусу Лань… — Ч-что-о?! — от неожиданности подавился отваром как раз не вовремя отпивший Лань Цижэнь. Глава Яо моментально воспрял духом. Вот это новость! А поподробнее? Здесь просто жизненно необходимы подробности, как, зачем и почему племянник Верховного заклинателя напал на бедных адептов самого праведного ордена! Вэнь Жохань удивлённо вскинул брови. Это что же должно было произойти, чтобы А-Нин, самый безобидный человек в мире, на кого-то напал и тем более — убил?! Или он это сделал уже после смерти, будучи Призрачным Генералом и не контролируя себя, а следуя приказу Вэй Усяня? Честно говоря, Жохань представить себе не мог, каким образом можно спровоцировать на агрессию А-Нина, но книжным персонажам, судя по всему, это как-то удалось… С каждым маленьким кусочком информации вопросов появлялось всё больше, и Жохань с нетерпением ждал момента, когда же они сложатся вместе, и он, наконец, сможет рассмотреть полную картину, чтобы всё проанализировать и потом использовать полученную информацию во благо своей семьи, своего клана и ордена. — … и даже несмотря на то, что Лань Ванцзи хорошо относился к Вэй Усяню… — Слишком уж хорошо! Этот бесстыдник явно не заслужил такой доброты! — фыркнул Лань Цижэнь. — Вам не кажется, что это прозвучало чуточку двусмысленно? Будто молодой господин Вэй — жена второго господина Лань?.. — робко уточнила Цинь Су. Сияющие глаза Ло Цинъян и Не Хуайсана были ей ответом. Лань Ванцзи не знал, каким чудом ему удалось не покраснеть вновь. Как они могут говорить о нём столь постыдные вещи?! Он ведь не какой-то там обрезанный рукав! Он — благовоспитанный и достойный адепт Ордена Гусу Лань! Он выше всяких мирских грешных соблазнов! — … тот не мог призвать Призрачного Генерала в его присутствии. — Да он просто боится, что Лань Ванцзи покрошит его мертвяка в мелкое ничто! — скривился Цзинь Цзысюнь. — Прям как его ранее обратили в пепел, если книга не соврала, а мне не изменяет память? — нарочито невинно уточнил Вэй Усянь, припоминая, как его книжная версия удивилась самому существованию Призрачного Генерала, которого, якобы, должны были уничтожить много лет назад. — Или, возможно, именно из-за того, что Лань Ванцзи хорошо относился к Вэй Усяню, у того не хватало совести на подобный поступок. Каким бы бесстыжим ни был Вэй Усянь, сейчас не время и не место упражняться в наглости. — Удивительное дело! Чтобы Вэй Усянь — и повёл себя прилично?! — изумлённо выдохнул Цзян Чэн. — Кто ты и что сделал с нашим Вэй Ином? — хмуро спросила у книги Юй Цзыюань, полностью поддерживая сомнения сына. — Эй, то, что я предпочитаю не придерживаться многочисленных и глупых общепринятых норм морали, совсем не означает, что у меня вообще нет морали и совести! — обиженно пробубнил Вэй Усянь. Лишь короткий тёплый взгляд Лань Сичэня, благодарного за уважительное отношение к его брату, смог вновь поднять ему настроение. Кто бы что ни говорил, а хоть что-то в своей жизни Старейшина Илин делал правильно! Разве может такой человек быть Великим Злом, заслуживающим лишь немедленного уничтожения? — Внезапно до его ушей донеслось уже знакомое жутковатое звяканье, которое вывело его из задумчивости. Фигура Вэнь Нина с опущенной головой возникла из теней, окутывающих городскую стену. Вэнь Цин моментально напряглась, став похожей на натянутую тетиву лука, вот-вот готового выстрелить. Книга так и не рассказала, что именно связывало её тихого, робкого и покорного брата с самым дерзким, беззаботным и проблемным адептом Юньмэн Цзян. С одной стороны, всё кажется довольно очевидным: уникальный лютый мертвец и его хозяин-создатель, хотя тут возникает вопрос, почему выбор Вэй Усяня пал именно на А-Нина. Старейшина Илин вряд ли мог заранее знать, из кого получится лучший слуга для его злобных планов, а А-Нин просто не мог обидеть его так, чтобы это было местью лично ему. Получается, наиболее вероятным вариантом является, что А-Нин пострадал за чужие грехи, и увы, зная дядю и Вэнь Чао, Вэнь Цин даже была готова допустить, что у Старейшины Илин действительно мог найтись очень веский повод мстить клану Вэнь. Жаль только, что в таких ситуациях обычно первыми страдают невинные и непричастные люди. Такие, как А-Нин и их ветвь клана, сплошь целители, ремесленники да незаклинатели. — Одежды его были совершенно черны и сливались с окружающим мраком, лишь глаза без зрачков сверкали хищным белым светом. Многие присутствующие смерили Вэнь Нина оценивающим взглядом, пытаясь рассмотреть в робком, скромном и безобидном юноше ужасающего Призрачного Генерала. К их огромному разочарованию, безуспешно. Книга точно описывает именно этого человека, пусть и мёртвого? Цзинь Гуаншань возбуждённо заёрзал на своём месте. Эх, если бы только подобная сила оказалась в его руках!.. О, он бы всем показал! Он бы стал самым великим, сильным и почитаемым! Все бы слушались его и покорно выполняли все его пожелания и приказы! — Вэй Усянь заложил руки за спину и неспешно обошёл Вэнь Нина. Недобрый прожигающий взгляд Вэнь Цин ясно говорил Вэй Усяню, что стоит ему хоть как-то обидеть её брата, пусть даже книжного и мёртвого, и она сделает из него подушечку для своих лекарских игл. Вэй Усянь невольно нервно сглотнул. Естественно, он бы никогда не навредил кому-то столь милому и невинному, как Вэнь Нин, не так ли? Даже став Старейшиной Илин, могущественным, страшным и, якобы, злобным тёмным заклинателем, он бы не стал беспричинно творить зло просто ради совершения зла, правда же? — Вэнь Нин дёрнулся, словно намереваясь последовать за Вэй Усянем и бесконечно ходить за ним кругами… — Какой милый и преданный пёс! — фыркнул Цзинь Цзысюнь, стараясь изобразить на лице нарочитое умиление, но в итоге только состроив безобразную гримасу. — … но тот приказал: — Стой на месте. — Пф-ф-ф! С ним и правда обращаются, как с какой-то паршивой псиной! — рассмеялся Вэнь Чао. Лицо Вэнь Цин ещё больше потемнело, не предвещая ничего хорошего любому, кто осмелится вызвать её недовольство или попасться ей под руку. И первыми претендентами на пару-тройку индивидуальных уроков хороших манер от неё были Вэй Усянь, Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао. — Он подчинился и замер неподвижно, и его изящное лицо, казалось, заволокло ещё большей печалью и подавленностью. Вэнь Нин робко скукожился, отчаянно пытаясь стать незаметным невидимкой или же провалиться сквозь пол куда-нибудь подальше от всех насмешливых, презрительных и оценивающих взглядов. Вэнь Сюй, наклонившись, крепко, но мягко сжал его плечо и подбадривающе улыбнулся, стараясь поддержать двоюродного брата, и так никогда не отличавшегося уверенностью в собственных силах и твёрдостью духа. — Вэй Усянь сказал: — Руку. — Руку. Ногу. Сидеть. Лежать. Голос, — передразнил Цзинь Цзысюнь, произнося самые распространённые команды для собак одну за другой. Цзинь Цзысюань от смущения, непонятного недовольства и неожиданной неприязни по отношению к собственному кузену, которого знает с пелёнок, с которым он вместе рос, зажмурился изо всех сил, стараясь подавить внезапно вспыхнувшие отрицательные чувства к родственнику. Неужели Цзысюнь всегда был таким… Таким… Противным и невыносимым? И если да, то что говорит о самом Цзысюане то, что раньше он никогда этого не замечал и считал такое поведение само собой разумеющимся, абсолютно естественным и единственно правильным? Если очень-очень смягчить понятия, то скорее всего, что Цзысюань наконец-то всё-таки повзрослел и даже чуточку поумнел. — Вэнь Нин протянул правую руку. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь — а с ними и некоторые другие присутствующие, только не столь явно — насмешливо зафыркали, но под яростно-многообещающим взглядом Вэнь Цин оставили своё особо ценное мнение при себе. Только на этот раз! Вот ещё, не хватало таким знатным и видным парням и мужчинам бояться какой-то девки! — Вэй Усянь схватил её и приподнял, тщательно осматривая цепи и замки кандалов, опоясывающих запястье. Вэнь Жохань с неслышным вздохом недоверчиво покачал головой. Кто бы мог подумать, что для удержания его племянника, тихого и робкого, как мышь, вообще нужны цепи и кандалы? Лично ему бы подобное не пришло в голову даже в кошмарном сне или бреду. И тем интереснее становилась история самого появления-создания Призрачного Генерала и его связи с опальным, но могущественным и крайне талантливым Старейшиной Илин, тёмным заклинателем и бывшим — пока только в книге, к огромному сожалению самого Жоханя — адептом Юньмэн Цзян. — Это были далеко не простые железные цепи. Когда Вэнь Нин впадал в неистовство, он становился крайне яростным и способным голыми руками крошить сталь в песок… Саркастически-насмешливые взгляды присутствующих в сторону Вэнь Нина ясно показывали, насколько же они верят глупой книге. Да эту «лютую булочку» же соплёй перешибить можно! Какой из него яростный лютый мертвец, напускающий страх и ужас на праведных заклинателей, Призрачный Генерал, совершающий Великое Злое Зло вместе со своим господином и создателем?! — … поэтому он не мирился бы с тянущимися за ним цепями. Вэнь Нин только сильнее втянул голову в плечи, мысленно молясь, чтобы книга скорее перешла к какой-нибудь другой теме. — Похоже, что эти кандалы выковали специально для того, чтобы сдержать Вэнь Нина. Язвительный смешок главы Яо отчётливо прозвучал в невольной паузе, когда госпожа Чан как раз на пару мгновений оторвалась от книги, чтобы смочить пересохшее горло. — Обратили в прах? Вэнь Цин яростно сжала кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони. Она защитит своего брата, чего бы ей это ни стоило! Неважно, через что ей самой придётся пройти, что придётся перенести, но А-Нин, все демоны Диюя побери, будет жить! Она превратит именно это в настоящую реальность, даже если ей придётся перевернуть весь мир! — Кое-кто среди кланов заклинателей был готов истратить все силы на то, чтобы восстановить уничтоженную часть Тигриной Печати Преисподней, и, само собой разумеется, кто-то также исходил слюной на Призрачного Генерала. Разве они решились бы обратить его в прах? Цзинь Гуаншань неслышно раздражённо тцыкнул. На что это намекает глупая, лживая книга?! Уж не на него ли?! И вообще, как она смеет говорить о нём в таком непочтительном и пренебрежительно-презрительном тоне?! Вэнь Жохань насмешливо дёрнул щекой. Естественно, кланы и ордена боролись, борются и всегда, пока существуют, будут бороться за власть, влияние и богатство! Конечно же, они бы пытались выжать из беспрецедентного гения, подобного Вэй Усяню, всё, что только смогли бы. Люди никогда не меняются, как и их стремление к собственной выгоде. Это заложено в самой их природе, в их сути. — Ядовито усмехнувшись, Вэй Усянь подошёл к Вэнь Нину со стороны и после непродолжительных размышлений начал с нажимом ощупывать его череп. Вэй Усянь вздрогнул под внимательно-подозрительным взглядом Вэнь Цин, которым та в него впилась. Он ясно понимал: одна ошибка его книжной версии — и он реальный, независимо от собственной воли, рискует проверить на себе все навыки и умения знаменитой юной целительницы. Вэнь Цин никогда ему не простит, если он хоть чем-то обидит её брата. И Вэй Усянь прекрасно её понимал: он бы тоже никому не спустил с рук, если бы кто-нибудь посмел причинить вред Цзян Чэну. Хоть самим небожителям, хоть демонам Диюя. Он бы каждого заставил расплатиться, чего бы ему это ни стоило! — Те, кто держал Вэнь Нина в заточении, непременно должны были подавить его способность самостоятельно мыслить. — Неужели Старейшина Илин действительно может вернуть рассудок в мёртвое тело? — удивился глава Цинь. — Конечно же нет! Просто книга в очередной раз несёт всякую чушь! — презрительно фыркнул глава Яо. — Подобное просто невозможно! — горячо поддержали его главы Ло и Оуян. — Кхм-кхм! Хотелось бы напомнить всем, что девиз Ордена Юньмэн Цзян — «стремись достичь невозможного», — с вежливой улыбкой на лице вмешался в разговор Цзян Фэнмянь. Юй Цзыюань не казалась особо довольной заступничеством мужа за воспитанника, но всё же промолчала. В конце концов, позволять трепать и поносить имя Юньмэн Цзян тоже нельзя. — Чтобы вынудить Призрачного Генерала подчинялся приказам других людей, нужно уничтожить его рассудок, а значит, они что-то внедрили в его голову. Су Шэ нервно передёрнулся от страха и отвращения. Он бы определённо, просто ни за любые блага мира не хотел бы, чтобы кто-нибудь «что-то внедрил в его голову» и «уничтожил его рассудок». Нет, спасибо, ему его независимость всё ещё дорога! — И в самом деле, вскоре Вэй Усянь почувствовал под пальцами какой-то твёрдый выступ прямо на аккупунктурной точке с правой части головы Вэнь Нина. Вэй Усянь симметрично занёс руку на другую сторону и обнаружил такой же выступ, напоминающий игольное ушко. Вэнь Цин впилась в книгу таким взглядом, что многие присутствующие были удивлены, что книга до сих пор не загорелась. Было совершенно очевидно, что сейчас целительница Вэнь сильно не в духе, и первому, кто привлечёт её внимание, ох как не поздоровится. — Вэй Усянь одновременно ухватился за оба игольных конца и медленно вытянул из черепа два длинных чёрных гвоздя. На этих словах нервно дёрнулись уже Не Хуайсан и Цинь Су, как и многие другие присутствующие. А кому приятно представлять, как кому-то, пусть даже и уже трупу, в голову сначала вбивают гвозди, а потом их вытаскивают? — Гвозди, глубоко вбитые в голову Вэнь Нина… Вэнь Нин неосознанно потёр голову, мелко дрожа. Бедная его книжная версия! — … оказались примерно по одному цуню длиной и толщиной с красную нить для яшмовой подвески. Вэнь Жохань вскинул бровь. Довольно необычные размеры даже для простых гвоздей, не говоря уже о выделении среди специфических инструментов для искусства пыток и допроса. Скорее всего, как и описанные ранее кандалы, они были созданы специально для его племянника. — Едва штыри покинули череп Вэнь Нина, черты его лица слегка дёрнулись, и чёрные изломанные линии, похожие на прожилки крови, прорезали белки его глаз. Цзинь Гуаншань даже затаил дыхание от обуявшего его восторженного волнения. Им покажут могущество Старейшины Илин и его лучшего создания? Как бы хотелось посмотреть на них в действии! На что эти двое, «тигр и шакал», способны на самом деле? Насколько они сильны? — Казалось, Вэнь Нин изо всех сил пытается стерпеть боль. Удивительно, как он, будучи мёртвым, по-прежнему способен страдать. Вэнь Цин в бессильной ярости заскрипела зубами. За какие, чьи грехи книга уготовила её брату, самому доброму и безобидному человеку на свете, столь жестокую судьбу? Это несправедливо! Вэй Усянь тоже мрачно нахмурился. Пусть он сейчас и не был близко знаком с Вэнь Нином, но уже был уверен, что тот просто не мог заслужить подобного. Что же с ним случилось? Что могло заставить Старейшину Илин превратить Вэнь Нина в лютого мертвеца? Ведь он, судя по его мыслям, настроен по отношению к Призрачному Генералу весьма дружелюбно… — Судя по затейливому и сложному орнаменту, выгравированному на гвоздях, их происхождение определённо было необычно, а их изготовитель достаточно умел, и для полного исцеления Призрачному Генералу потребуется немало времени. — Лютый мертвец — и исцелиться? — с небольшой паникой в голосе уточнил глава Оуян. — Либо у Старейшины Илин всё-таки не все дома, либо мы чего-то серьёзно не знаем о лютых мертвецах… — Либо Призрачный Генерал — очень особенный лютый мертвец, — недовольно скривился глава Ло. По лицах многих присутствующих было совершенно очевидно, что ни один из предложенных вариантов не пришёлся им по душе. Проще было считать слова книги ложью. Вэнь Цин закусила губу. Старейшина Илин звучал… Доброжелательно? Не было похоже, чтобы он желал А-Нину зла. Что же всё-таки связывало его с её братом? Она терялась в мыслях и догадках. — Спрятав гвозди, Вэй Усянь вернулся к кандалам на запястьях и лодыжках Вэнь Нина и подумал, что весьма несподручно таскать за собой гремящие цепи, поэтому нужно воспользоваться мечом заклинателя и разбить их. — Ну и где ты собираешься достать этот самый меч, гений? — скептически поинтересовался у брата Цзян Чэн. — Только не говори мне… — фыркнув, начал было он, но был перебит. — Конечно же, он не возьмёт Бичэнь Ванцзи! — затряс кулаком в воздух Лань Цижэнь. Его слова прозвучали так, что было ясно: прославленный учитель Лань до последнего будет яростно и с упорством, достойным лучшего применения, отвергать самый очевидный и логичный вариант. Госпожа Чан, кинув на Лань Цижэня короткий неопределённый взгляд, зачитала: — Первым ему на ум пришёл, конечно же, Бичэнь Лань Ванцзи. — Как пришёл, так и уйдёт! — гневно прошипел Лань Цижэнь, прожигая бывшего ученика очень говорящим взглядом. Становилось совершенно ясно, что если Старейшина Илин действительно посмеет хоть пальцем притронуться к мечу его племянника, для Лань Цижэня это будет последней каплей, и Вэй Усянь навсегда станет для него личным врагом. Вэй Усянь достаточно хорошо знал самого себя, чтобы понимать, что даже если бы его книжная версия узнала бы об этой угрозе, то всё равно не остановилась. И теперь он пытался понять, насколько сильно на самом деле его волнует будущая вражда со стороны бывшего наставника. Пока что получалось, что лично самому Усяню было всё равно чуть больше, чем целиком и полностью. А вот госпожа Юй не упустит повода наказать его за испорченные отношения с Гусу Лань, да. Ну и ладно, впервые, что ли? — Безусловно, разрубить кандалы Вэнь Нина оружием, принадлежащим адепту Ордена Гусу Лань, — не самое приличное действо… Лань Цижэнь и Юй Цзыюань послали Вэй Усяню почти одинаковые возмущённые взгляды, заставив того мысленно и посмеяться из-за их неожиданного сходства, и недовольно поморщиться из-за того, что он опять оказался крайним, недостойным и вообще едва ли не самым ужасным человеком в Поднебесной. Право слово, ну сколько можно?! Закончится это когда-нибудь или нет?! — … но Бичэнь был единственным подходящим мечом, доступным Вэй Усяню. Цзян Чэн взволнованно поджал губы, в очередной раз задаваясь мыслью, куда же делся Суйбянь Вэй Усяня, и почему Старейшина Илин о нём даже не вспоминает. За этим просто обязано быть что-то большее: Вэй Усянь пусть и легкомысленный болван, но меч свой любит, пусть и по-своему. — В конце концов, он не мог позволять Вэнь Нину всё время таскать за собой такую обузу. Вэнь Цин кинула на Вэй Усяня неопределённый взгляд, с одной стороны, всё ещё достаточно злая из-за судьбы любимого младшего брата, а с другой — всё ещё немало удивлённая немного неожиданным поведением Старейшины Илин отношению к Призрачному Генералу. Хотя и раньше как-то отмечала, что Вэй Усянь, хоть настоящий, хоть книжный, не похож на человека, специально, из злого умысла вредящего кому-то или наслаждающегося своей властью над кем-то, особенно — над кем-то беззащитным, априори неспособным дать ему отпор. Она действительно не знала, как относиться к Вэй Усяню и его связи с её младшим братом, и пылающие внутри неё противоречивые эмоции не помогали рационально разобраться в ситуации, а клокотали, затмевая и путая разум, мешая хладнокровно оценить услышанное. — Вэй Усянь подумал: «Что ж. Вернусь на постоялый двор. Если Лань Чжань уже проснулся, я ничего не буду делать. А если он ещё спит, я ненадолго позаимствую у него Бичэнь». — План, на самом-то деле, даже неплохой, — с отчётливой долей удивления в голосе признал Цзян Чэн. — Теперь осталось только выяснить, что пойдёт не так. — Почему ты думаешь, что что-то пойдёт не так? — обиженно надул губы Вэй Усянь. — Потому что сам попробуй вспомнить хоть один твой план, который прошёл именно так, как и задумывался, — фыркнул Цзян Чэн. После пяти мгновений тяжёлой напряжённой тишины, когда Вэй Усянь, судорожно перебирая свою дырявую память, не смог припомнить ни единого такого случая, и только смущённо отвёл взгляд, Цзян Чэн с самодовольной усмешкой поставил точку в их споре: — Вот и я о том же! Госпожа Чан, уже видя следующую строку, едва сдержала собственную усмешку, но зачитала полным веселья тоном: — На том и порешив, Вэй Усянь развернулся и тут же уткнулся взглядом прямо в Лань Ванцзи. Вэй Усянь неосознанно тихо выругался. — … Это же надо, чтобы прямо так сильно не повезло!.. — сокрушался он. — Бедный-бедный Вэй-сюн! — ласковым, но недостаточно сожалеющим и искренним тоном отозвался из-за веера Не Хуайсан. — А ещё друг, называется!.. — с досадой вздохнул в ответ на подначку Вэй Усянь. — Могу пнуть для бодрости духа! — любезно предложил собственную «поддержку» Цзян Чэн. — Спасибо, уж как-нибудь обойдусь! — фыркнул Вэй Усянь, закатывая глаза, но его губы всё равно сами собой почему-то разъезжались в ухмылке. Цзян Чэн — такой Цзян Чэн, право слово! — Конец, — хмыкнула госпожа Чан, с нескрываемым облегчением закрывая книгу. — Ну и большая была глава! — покачала она головой и наконец смочила вновь пересохшее горло. Ужас просто! И в результате они так и не узнали истинного виновника гибели её сына и остатков клана! Что за бесполезная книга! Госпожа Чан на пару мгновений позволила себе проявить раздражение и разочарование, грубо кинув книгу на стол. Вэнь Сюй действительно считает, что его кузен «никогда не отличался уверенностью в собственных силах и твёрдостью духа», и он одновременно и наполовину прав, и наполовину ошибается. Как нам известно из новеллы, Вэнь Нин, даже будучи лютым мертвецом, всё ещё отличается огромной робостью и покорностью. С другой стороны, он на самом деле умеет проявить характер и твёрдость духа, когда считает, что ситуация действительно этого требует. Но до падения Пристани Лотоса, думаю, ему никогда не было нужды проявлять последнее, поэтому, скорее всего, даже Вэнь Цин пока ещё не знает, что под робостью, мягкостью и неконфликтностью её брата скрывается по-настоящему стальной стержень, и, если не ошибаюсь, характеризует его где-то в новелле приблизительно как «неспособного повысить голос даже на собственных подчинённых, таких же робких, как он сам». Поэтому нет ничего удивительного, что Вэнь Сюй, знающий Вэнь Нина намного хуже родной сестры, может ошибаться на его счёт. Срач Ссора Цижэня с Гуаншанем вообще не задумывалась, но они сами собой сцепились. Сначала Чао с Цзысюнем открыли свои рты, спровоцировав-таки у Цижэня срыв. Он такой: «А хули чего они наезжают на мою сладенькую пупочку?!» А в ответ Гуаншань, чувствуя свою вседозволенность — мнимую, конечно, но не будем его расстраивать раньше времени — такой: «Учить надо было, когда они к вам на обучение приезжали! А теперь всё, вода под мостом! (в смысле «поезд уехал»)» А Жохань наблюдает: «Ну срутся — и срутся, я такое каждый Совет кланов вижу. Не убивают же друг друга! А жаль, я бы на такое новое зрелище бы посмотрел!» И только Фэнмянь решился поиграть в миротворца, рискуя отхватить сразу от всех сторон конфликта)))