О будущем горьком замолвим словечко

Многие присутствующие дёрнулись из-за резкого шума, изданного брошенной госпожой Чан книгой, но тут же забыли об этом, погрузившись в обсуждения и разговоры. — Эх!.. И всё-таки, за что такое невезение свалилось на мою голову? — с тяжёлым вздохом покачал головой Вэй Усянь. — А я говорил! Я предупреждал, что легко и просто у тебя ничего не бывает! — с огромной долей самодовольства, вполне успешно скрывающей волнение даже от него самого, произнёс Цзян Чэн. — Да-да, говорил, предупреждал и как всегда оказался прав, — ещё раз вздохнул Вэй Усянь. И почему Цзян Чэн вечно так зациклен на том, чтобы быть правым? Каждый раз радуется, как ребёнок, когда его предсказания и предупреждения сбываются. А уж гордится-то как!.. — Интересно, что же будет дальше? — с вдохновением, нетерпением и азартом потёр руки Не Хуайсан. — Чтение книги — это, конечно, очень забавно, но я что-то проголодался уже, — хмыкнул Вэнь Сюй. — И правда, хоть мы за сегодня прочитали всего одну главу, она оказалась весьма объёмной и заняла много времени. Будет уместно подкрепиться и восполнить силы перед дальнейшим чтением, — поддержал старшего сына Вэнь Жохань. Слуги, до того почти невидимые и не привлекающие внимания, тут же отмерли на своих местах, резво начав исполнять ещё даже не отданный прямо приказ и подготавливать столы присутствующих к будущей трапезе. Кто-то отправился на кухню, чтобы распорядиться о подаче блюд. Меньше, чем через палочку ладана, столы снова чуть не ломились от всевозможных яств, особенно приводя в восторг детей, которых до прибытия в Знойный дворец не баловали подобными изысками. Служанкам даже пару раз пришлось тихо одёрнуть А-Яна, чтобы он не запихивал в рот несколько блюд одновременно и не давился, стараясь быстрее прожевать из-за ещё не прошедшего страха, что взрослые передумают и отберут у него еду. В остальном обед прошёл по-обычному шумно. Всюду звучали смех, выкрики и всякие теории различной степени бредовости. Многие молодые люди, и юноши, и девушки, собрались вокруг Вэй Усяня, с удовольствием слушая его шутки, забавные рассказы о ночных охотах или поучительные — о тёмных тварях и способах борьбы с ними. Большинство взрослых же, не принадлежащих Великим Орденам или их ближайшим союзникам, а обычная «серая масса», мнящая о себе куда больше, чем являлась на самом деле, собрались вокруг главы Яо, словившего свой звёздный час и «рассуждающего» о событиях книги, рождая всевозможные слухи и сплетни, которые тут же подхватывались и увлечённо, с удовольствием и удивительной самоотдачей смаковались остальными. Великие Ордена же были этакими островками относительного спокойствия, особенно — Вэни и Лани. — А-Цин, не следует так терзать себя раньше времени, не имея полной информации, — обратился к племяннице Вэнь Жохань. — Я понимаю, что ты переживаешь за А-Нина, но спеша и действуя сгоряча, без чётких сведений и соответствующего плана, едва ли ты действительно чем-то ему поможешь. — Я понимаю, дядя, — покорно склонила голову Вэнь Цин, — и прошу прощения за свою несдержанность. — В последнем нет нужды: ты ведь ещё ничего не сделала, — в голосе Жоханя смешались одновременно и ласковая снисходительность к младшей родственнице, талантливой и умной, а потому пользующейся его чрезвычайной благосклонностью, и тщательно замаскированное предупреждение — пока не оформившаяся до конца угроза, способная воплотиться в жизнь в любое мгновение при вызове малейшего недовольства. Вэнь Нин едва сдержал дрожь от такого тона дяди, куда больше переживая и боясь за реальную сестру, чем книжного будущего себя. В конце концов, он весьма справедливо считал, что довольно отчётливая угроза в реальности имеет куда больший приоритет для их с сестрой выживания, чем неясные события в книжном будущем. Вэнь Жохань, глава Великого Ордена Цишань Вэнь и Верховный заклинатель, был намного более реальным и опасным, чем любые возможные проблемы в книге. И если Вэнь Нин с сестрой сейчас или в ближайшем будущем допустят ошибку, до книжных событий они рискуют просто-напросто не дожить, что существенно снижает ценность знания этих самых событий. Что толку мёртвым от знаний, пусть даже самых редких? У семейства Лань тоже была своя атмосфера: Цижэнь бухтел и возмущался, не умолкая, казалось, ни на мгновение, Ванцзи всей фигурой источал абсолютное, всепоглощающее уныние и полнейшее разочарование в жизни и мироздании, а Сичэнь изо всех оставшихся у него сил пытался успокоить и поддержать их обоих, убедить, что всё не так страшно, как кажется на первый взгляд, и вообще — с чего вдруг им вот так слепо верить на слово какой-то подозрительной книге? Су Шэ, краем глаза наблюдая всю эту дивную картину, искренне радовался, что успел по-тихому убраться от них и примкнуть к компании молодого господина Вэя, где все хорошо, весело и даже с пользой проводили время, слушая забавные истории и одновременно расширяя свои знания. На самом деле, Су Шэ ловил себя на мысли, что чем больше времени он проводит с молодыми господами других орденов в общем и молодым господином Вэем в частности, тем больше чувствует и осознаёт, насколько же ему тесно и душно в рамках его собственного ордена. Насколько скованным он себя чувствует в Облачных Глубинах и под пристальным присмотром многоуважаемого наставника Лань. Как три тысячи правил и строгая необходимость неукоснительно их придерживаться — он же не какой-нибудь высокопоставленный член клана, чтобы иметь возможность придерживаться их выборочно, и никто и слова ему против не сказал! А ведь все знают — и слышат! — как тот же многомудрый Лань Цижэнь орёт на занятиях на учеников, и никакие «Не шуметь» и «Не быть пристрастным» ему не помеха! — тянут его на дно отчаяния, вытягивают из него радость и вдохновение, убивают любую гармонию в его душе. Только сейчас, робко и несмело вдохнув доносящийся извне лёгкий аромат свободы, Су Шэ понял, насколько тот сладок, пленителен и желанен для него. И пусть пока он отчаянно трусил признаться даже самому себе, в глубине души Су Шэ уже чётко знал: как прежде уже ничего не будет — он не сможет остаться в Облачных Глубинах, как будто ничего не было, а Облачные Глубины явно не откажутся от своих правил. Как бы страшно ему ни было, отныне ему с Орденом Гусу Лань не по пути. Осталось только принять этот неизбежный, суровый факт жизни сердцем и разумом. Ну и решить, чего он всё-таки хочет от жизни в дальнейшем, что именно нужно ему для счастья, и придумать соответствующий план действий. Угу, дело вроде бы и за малым, но руки начинают опускаться при одной только мысли. До чего же всё-таки страшно так кардинально менять свою жизнь! К счастью, времени у него — минимум до окончания чтения, которого в ближайшие дни — слава всем богам, буддам и предкам! — не предвидится. Стоило обеду закончиться, а присутствующим рассесться по местам, как Су Шэ, стараясь найти вдохновение и смелость для будущих свершений, вызвался читать главу. Получив разрешение — а точнее, равнодушный взмах рукой — Верховного заклинателя, он взял книгу у госпожи Чан, на лице у которой было такое выражение, будто она наконец избавляется от клубка скользких, ужасно противных и смертельно ядовитых змеюк, быстро пролистал, находя нужную страницу, и, глубоко вдохнув и полностью сосредоточившись, принялся читать: — Глава тридцать первая. Роса. Часть четвёртая. Призвав Вэнь Нина… Вэнь Цин сурово нахмурилась, недовольная выбором слов. Даже если они вполне чётко отражали происходящее. Потому что описываемые книгой события ей тоже совсем не нравились. Вот вообще. Ни разу. — … Вэй Усянь погрузился в свои мысли и слегка потерял бдительность. — Как будто она изначально у тебя была, чтобы ты мог её потерять! — фыркнул Цзян Чэн, как бы невзначай напоминая Вэй Усяню, что именно он обычно у того за бдительность, логику и здравый смысл. Вэй Усянь тихо вздохнул, но всё же промолчал, признавая справедливость замечания. Что есть — то есть, а он всё-таки недостаточно бесстыден, чтобы откровенно пытаться выдать чёрное за белое. Он же не какой-нибудь там глава Яо или Цзинь Гуаншань! — К тому же, для Лань Ванцзи никогда не составляло особого труда скрыть своё приближение… Лань Цижэнь гордо выпятил грудь, радуясь высокому качеству навыков племянника и мудро — или малодушно — игнорируя всё остальное. Естественно, Ванцзи знает, может и умеет всё! Конечно, никто не смог бы обнаружить его и почувствовать его приближение, если бы он того не захотел! — … вот почему, когда Вэй Усянь обернулся и увидел лицо, лишённое и малой толики эмоций, в лунном свете казавшееся ещё холоднее, сердце его на миг замерло. Лань Сичэнь несвойственным для себя, но позорно подхваченным у кого-то жестом недоумённо вскинул брови. «Лицо, лишённое и малой толики эмоций, в лунном свете казавшееся ещё холоднее»? Что-то книга так заливается да преувеличивает, что аж завираться начинает! Нормальное у Ванцзи лицо! Самое обычное! В смысле, красивое, конечно, и немного малоэмоциональное, но нормальное! Цзян Чэн же довольно хмыкнул. У него бы сердце тоже пропустило удар или пару, если бы он внезапно, без предупреждения и подготовки, особенно ночью в темноте, столкнулся с видом этой снулой рыбины! Почему эту бесчувственную ледышку вообще считают красивым? Не иначе, как таких людей зрение подводит, вот они и не могут рассмотреть и по достоинству оценить его каменную морду лица! Ну или просто боятся влияния и возможной обиды Гусу Лань, а также последующих занудных нравоучений старика Ланя! Наверняка всё так и есть! Ха, истинная причина, по которой Лань Ванцзи занял аж второе место в списке молодых господ, раскрыта! — Он не знал, как долго Лань Ванцзи стоял здесь и видел ли он или слышал, чем занимался Вэй Усянь. — Предлагаю предполагать самый худший вариант: что он видел и слышал всё, что нужно, — хмыкнул Не Хуайсан, начав взволнованно обмахиваться веером. — Логично, — коротко ухмыльнулся Вэнь Сюй. Не то чтобы ему нравилось, что у Вэй Усяня должно добавиться проблем. Скорее, его просто забавляла и сама ситуация, и общая бедовость юноши, казалось, обеспечивающая ему приключения везде, куда бы он ни пошёл. — Зная мою удачу, это было действительно так, — вынужден был признать Вэй Усянь, согласно, но тяжко и расстроенно-смиренно вздыхая. — Кроме того, возможно, на самом деле он вовсе и не захмелел и всю дорогу следовал за Вэй Ином. — Это исключено! Ванцзи не способен на подобное низкое коварство! — упрямо набычился Лань Цижэнь. — … Да что же тут низкого и коварного? — непонимающе пробормотал себе под нос Цзинь Гуаншань. Даже не учитывая его откровенное желание чисто назло и принципиально занять противоположную Цижэню позицию, он действительно не видел в подобном поступке ничего предосудительного. Наоборот, это очень мудро и дальновидно! Только последний глупец упустит возможность проследить за кем-то, способным доставить ему неприятности. Особенно — за кем-то столь сильным, могущественным и бедово-непредсказуемым, как Старейшина Илин! — Тогда дело принимало совсем скверный оборот, особенно если учесть, что Вэй Усянь ничего не сказал Лань Ванцзи и дождался, пока тот уснёт, чтобы тайком улизнуть и призвать Вэнь Нина. Ситуация и впрямь сложилась крайне неловкая. Вэй Усянь поморщился. Ситуация была не только неловкой, но и некрасивой и неприятной, что куда важнее — чувством стыда Усянь не страдал уже давным-давно, а потому заставить его чувствовать себя неловко было очень и очень трудно. Где-то на уровне «заставить двух придурков, Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня, вести себя прилично», «сделать Вэнь Нина уверенным в себе» и «рассмешить Лань Чжаня». То есть теоретически, конечно, всё ещё возможно — всё-таки не уровень «заставить госпожу Юй быть милой» или «сделать из Цзинь Гуаншаня верного мужа» — но сил нужно приложить немеряно, фактически столько, что сама победа обесценивается практически полностью. Глава Яо возбуждённо сверкал влажными глазами, уже вовсю предвкушая будущие сплетни. Возможно, они станут лучшим его творением, настоящим произведением искусства! Мир заклинателей ещё долго их не забудет, обсуждая раз за разом и будучи не в силах перестать о них говорить! — Лань Ванцзи прижимал к себе Бичэнь, сложив руки на груди, лицо же его при этом казалось максимально равнодушным. Лань Сичэнь едва уловимо нахмурился. Что-то здесь было не так. Его интуиция внезапно взволнованно начала подавать сигналы тревоги, даже если пока он не мог сказать, что именно его насторожило и встревожило. — Вэй Усянь впервые видел его в подобном явно раздражённом расположении духа… — Вэй-сюн действительно поразительно талантливый человек! — восхищённо — наполовину притворно, наполовину искренне — вздохнул Не Хуайсан. — Он — единственный, кто способен вызвать у всегда сдержанного Лань-сюна сколько-нибудь сильные чувства! Лань Ванцзи огромным усилием воли удержал себя от того, чтобы вздрогнуть. Неужели второй молодой господин Не что-то подозревает? Чем он мог выдать себя? Нет, Не Хуайсан просто очень глупо шутит, стараясь задеть Вэй Ина! Вот и всё, ничего больше! Просто глупая шутка — прям как у Вэй Ина. Неудивительно, что они стали близкими друзьями! — … и почувствовал, что стоит разрядить обстановку, найти подходящие слова и объясниться. — Не думаю, что это лучшая из твоих гениальных идей, — с откровенный скепсисом в голосе и на лице вскинул бровь Цзян Чэн. — Особенно если учитывать личность того, перед кем ты собираешься объясняться. Хуже было бы только с матушкой или стариком Ланем! — закончил он шёпотом, чтобы не услышал никто, кроме Вэй Усяня. Лицо Вэй Усяня моментально скривилось, выражая всю глубину боли, разочарования и горечи предательства. Как мог Цзян Чэн так коварно выстрелить ему в спину вместо поддержки?! — Кхм… Ханьгуан-цзюнь. Лань Ванцзи не проронил ни слова в ответ. — Вот удивление-то! — хмыкнул Вэнь Чао, не особо тщательно скрывая презрительное веселье. — Ну да, Лань Ванцзи-то у нас — душа компании! — поддержал его Цзинь Цзысюнь. Цзян Чэн недовольно нахмурился и сложил руки на груди. — Это были мои слова! — обиженно пробормотал он. Почему за ним повторяют, да ещё — именно эти двое придурков?! Он первый прокомментировал социальные навыки ледышки ещё несколько глав назад! — Вэй Усянь по-прежнему стоял подле Вэнь Нина, во все глаза уставившись на Лань Ванцзи, а тот на него. Многие присутствующие насмешливо зафыркали, в красках представив себе эту увлекательнейшую картину. — Не вмешивайте моего брата в ваши «брачные игры»! — не слишком довольно, но без откровенной злобы проворчала Вэнь Цин. Почему её наивный, невинный брат, самый добрый и чистый человек под небесами, должен быть втянут в разборки и выяснения отношений двух чужих великовозрастных чудаков? В конце концов, назвать нормальным, адекватным взрослым мужчиной ни Старейшину Илин, ни даже Ханьгуан-цзюня у неё язык не поворачивался. — Он коснулся рукой подбородка и почему-то вдруг ощутил весьма сильный укол совести. — Она у него есть? Не знала, не знала! — притворно удивилась Юй Цзыюань. — Что-то я за столько лет не заметила… Её старшие сёстры синхронно закатили глаза. Нелюбовь и практически непереносимость их младшенькой её же собственного воспитанника в их семье давным-давно стала притчей во языцех. — Лань Ванцзи, наконец, опустил руки, держащие Бичэнь, и сделал пару шагов вперёд. Лань Цижэнь восторженно встрепенулся, предвкушая дальнейшие действия любимого племянника. Этому негоднику Вэй Ину сейчас ох как не поздоровится! Вместе с его нарушающим все правила бытия и нормы морали мертвяком! Ванцзи непременно заставит их обоих пожалеть о выбранной кривой дорожке! Наконец пришло время Ханьгуан-цзюню перестать из-за хорошего воспитания и собственного достоинства терпеть все эти возмутительные выходки бесстыдного, презренного Старейшины Илин и его жалких пособников и покарать их по справедливости! — Вэй Усянь вдруг понял, что он направляется прямо к Вэнь Нину, крепко сжимая меч, и подумал, что Лань Ванцзи намеревается разрубить Призрачного Генерала пополам. Колкий пристальный взгляд Вэнь Цин на Лань Ванцзи так и говорил: «Только попробуй, и я с радостью покажу тебе все свои знания, навыки и умения, но тебе это ужасно не понравится». Кем бы ни был её недруг, она будет защищать А-Нина до последнего своего вздоха и даже после! — Его мысли закружились вихрем: «О нет… Неужели Лань Чжань и вправду притворился хмельным, чтобы дождаться, пока я призову Вэнь Нина, а затем уничтожить его?..» — Не слишком ли хитрый и подлый план для кого-то столь прямолинейного и честного, как Лань-сюн? — откровенно усомнился в выводах Старейшины Илин Не Хуайсан. — Честно говоря, если смотреть со стороны и рассуждать рационально, мне самому этот вариант кажется довольно сомнительным… — согласился с приятелем Вэй Усянь, в принципе неуверенный, чего можно ожидать от непредсказуемой книжной версии всегда сдержанного и строго следующего правилам Лань Чжаня. — «Ну разумеется! Никто на самом деле не напивается с одной чаши». — Ха! Так всё-таки второй молодой господин Лань не так прост, как пытается казаться! — рассмеялся Цзинь Цзысюнь. — А как же знаменитая нелюбовь к притворству, которой так гордится он и весь его орден? Неужели многоуважаемый, — он даже не попытался скрыть брезгливую и пренебрежительную насмешку в голосе при этом слове, — наставник Лань тоже солгал нам об их клановой слабости перед алкоголем? Лань Цижэнь гневно заскрипел зубами, впившись в юношу злобным взглядом. Как же он во времена обучения того в Облачных Глубинах не разглядел его дурной нрав и плохое воспитание? А ведь он мог бы повлиять на него и исправить, пока не было слишком поздно!.. Это всё Вэй Ин виноват, отвлекал его внимание своими позорными выходками! — Он затараторил: — Ханьгуан-цзюнь, послушай меня… — Это ужасная идея. У тебя ничего не получится, — тут же предрёк Цзян Чэн, даже не дослушав. — Чэн-Чэн, ты совсем в меня не веришь? — едва не взвизгнул от возмущения Вэй Усянь, после чего обиженно надул губы. — В то, что ты в итоге всё-таки выкрутишься и, вполне возможно, даже поимеешь какую-то выгоду, — определённо верю. В то, что ты всё тихо, мирно и просто решишь словами, не найдя при этом себе кучи приключений на… Голову? Определённо нет, — чётко и твёрдо отозвался Цзян Чэн. Вэй Усянь мог только шокировано хватать ртом воздух от такого проявления доверия и недоверия со стороны брата одновременно. Цзян Чэн — такой Цзян Чэн! Ужасно противоречивый, часто сам путающийся в собственных чувствах, но в то же время знающий самого Усяня буквально от и до. Едва ли не — а может, и на самом деле — лучше, чем он сам себя. Хоть ужасно вредный, противный и порой несправедливо придирчивый, а всё равно самый замечательный на свете брат! — Неожиданно Лань Ванцзи звонко шлёпнул Вэнь Нина ладонью. Вэнь Нин вздрогнул — наполовину от неожиданности, наполовину испуганно. Лицо Вэнь Цин стало совсем суровым и не обещало Лань Ванцзи ничего хорошего. Наоборот — только много не увлекательных и неприятных для него мгновений в её скромной компании. Не Хуайсан и Цинь Су синхронно прикрыли рты ладонями, заглушая невольные вскрики. Замерший на половине движения Вэй Усянь стал живым олицетворением крайней степени шока и изумления. Чтобы Лань Чжань — и кого-то ударил? Не мечом в бою? Быть того не может! Глава Яо от восторга и предвкушения едва не подпрыгивал на своём месте. В книге вновь происходит что-то интересное! Неужели небожители и благие предки услышали его молитвы и послали эту книгу? Вэнь Жохань заинтригованно вскинул бровь, не спеша судить о ситуации и занимать чью-либо сторону — кроме Вэй Усяня, конечно, которому за эти дни он успел начать глубоко симпатизировать. Сейчас Верховный заклинатель был похож на тигра в засаде, напоминая присутствующим, почему считается сильнейшим заклинателем Поднебесной. — Несмотря на то, что звук вышел весьма громким, реальной силы удар не имел: Вэнь Нин лишь покачнулся, немного просеменил назад и, ещё пару раз шатнувшись, восстановил равновесие и вновь встал прямо, сохраняя всё то же бездумное лицо. Большинство присутствующих недоумённо уставилось на книгу, не в силах понять, что в ней происходит, и почему герои ведут себя так странно и нелогично. — Сейчас Вэнь Нин был уже не таким вспыльчивым, в отличие от прошлых лет, когда он с лёгкостью впадал в неистовство, но всё же нраву по-прежнему оставался крутого. Вэнь Цин хмыкнула, выражая свои недоверие, удивление и сомнение. «Вспыльчивый»? «Впадал в неистовство»? «Оставался крутого нраву»? Книга точно говорит о её младшем брате? Да он же и на мышь голос поднять не способен, не то что на человека! А уж про ударить и вовсе заикаться стыдно! Почему книга так откровенно лжёт и пытается очернить А-Нина, внушить присутствующим страх перед ним? Это просто бессмысленно! Какой из него «шакал при тигре», ужасный Призрачный Генерал при могущественном Старейшине Илин, лютый мертвец при тёмном заклинателе? Он же — самое безобидное создание на свете! И она никому не позволит клеветать на него и возводить гнусную напраслину! — Той ночью, на горе Дафань, когда его окружили заклинатели, ни одна атака на него не увенчалась успехом — Призрачный Генерал разнёс всех в пух и прах, а кое-кого даже приподнял за шею в воздух. Не вмешайся Вэй Усянь вовремя, Вэнь Нин наверняка передушил бы всех присутствующих заклинателей, одного за другим. Голос Су Шэ слегка дрожал, когда он читал эти строки. Многие присутствующие вновь с недоверием и насмешкой посмотрели на Вэнь Нина. Книга явно рехнулась, если даже просто представила, что эта безвольная, слабохарактерная, слабая и беззащитная серая мышь способна кому-нибудь навредить! Если ей так уж нужен был лютый мертвец-подпевала для тёмного заклинателя, «шакал при тигре», могла бы на эту роль найти кого-нибудь поубедительнее! И по характеру, и по способностям, и из одного ордена с Вэй Усянем, кого бы он хорошо знал! Это было бы логичнее! — Однако, невзирая на то, что Лань Ванцзи секунду назад ударил его… Лань Ванцзи невольно почувствовал стыд и вину за поведение своей книжной версии. И нет, убийственные взгляды целительницы Вэнь тут были ни при чём. Он просто не мог представить, что без какой-либо причины поднял бы руку на того, кто не мог — или не стал бы — защищаться. — … Вэнь Нин не поднял головы, словно не осмеливаясь сопротивляться. Весь вид съёжившегося Вэнь Нина так и кричал, что он бы кому угодно «не осмелился сопротивляться». Да его бы запугал и простой торговец или даже крестьянин! — Вэй Усянь нашёл это немного необычным, но всё же почувствовал огромное облегчение. Вэнь Цин сжала кулаки до кровавых следов от ногтей. В ней кипели злость, ярость, гнев, даже обида и разочарование. Да кто этот Вэй Усянь такой, чтобы так обращаться с её братом?! А-Нин ему что — раб, чтобы радоваться его послушанию и несопротивлению?! Как он смеет?! На глазах Вэнь Цин против её воли выступили злые слёзы, которые она тут же принялась отчаянно смаргивать. Она никому не доставит удовольствия видеть её слабой и не даст оружие, которое можно было бы использовать против неё! Она будет сильной и защитит А-Нина! Непременно! — Если бы Вэнь Нин ответил на агрессию, эти двое, безусловно, затеяли бы драку, и разнять их было бы ещё более трудной задачкой. — … На несколько мгновений в зале воцарилась абсолютная тишина, которая после взорвалась плохо скрытыми смешками и откровенным хохотом. Робкая слабая мышь и сдержанная ледышка, ходячее воплощение трёх тысяч правил, затеяли бы драку?! Да ещё такую, которую было бы трудно разнять «могучему и ужасному Старейшине Илин, сильнейшему тёмному заклинателю»?! Не смешите их тапочки и не позорьтесь такой глупой бездарной ложью! — И тут вдруг Лань Ванцзи, будто усомнившись, что одного удара достаточно для выражения всей мощи его негодования, вновь пустил в ход ладонь и отпихнул Вэнь Нина сразу на несколько чжанов назад. — Лань Чжань-Лань Чжань, ты чего дерёшься-то сразу?! — осуждающе зацокал языком Вэй Усянь. Лань Ванцзи сделал вид, что ничего не услышал, хотя на самом деле слова Вэй Ина его довольно чувствительно задели. Он никогда не был задирой и драчуном! Вэнь Цин, потеряв всякое терпение и сдержанность, достала из рукава медицинскую иглу и стала многозначительно вертеть её в руках, как бы невзначай поигрывая ею и кидая говорящие взгляды на Лань Ванцзи. — Он весьма неприветливо бросил, обращаясь к Призрачному Генералу: — Ступай прочь. — Теперь ещё и грубишь?! Лань Чжань, я совсем тебя не узнаю, приятель! — воскликнул Вэй Усянь, показательно хватаясь за сердце. — Мы не приятели, — впервые за долгое время подал голос Лань Ванцзи. — Ты ранишь меня ещё сильнее, Лань Чжань! — притворно заныл Вэй Усянь, хотя его глаза сверкали весельем и лукавством. Наконец он добился хоть какой-то реакции! — Тут Вэй Усянь, наконец, сообразил, что дело нечисто. — Нечисто? — тут же с восхищённым предвкушением вскинулся глава Яо. Многие присутствующие, особенно семья Лань, Вэй Усянь, Цзян Чэн и Не Хуайсан, напряглись и насторожились. Что на этот раз? Ни одной главы не пройдёт, чтобы что-то не произошло! — И шлепок, и толчок, и речь, и действия Лань Ванцзи удивительным образом напоминали поведение… ребёнка. — … Что?.. — переспросил Цзинь Цзысюнь, глупо моргая в тщетных попытках осознать услышанное. — Ась?.. — широко распахнул глаза в удивлении Вэй Усянь, тоже пытаясь уложить в голове новую информацию. Это что же получается?! Лань Чжань… Лань Сичэнь уставился на книгу пристальным напряжённым взглядом. Это ведь… Не может быть то, о чём он… Даже не думает, верно? Нет-нет-нет, он даже не думает об этом, поэтому это не может быть то самое. — Оттолкнув Вэнь Нина на приличное расстояние, и, похоже, оставшись полностью удовлетворённым, Лань Ванцзи развернулся и вернулся к Вэй Усяню. — … Лань Чжань, ты ведь понимаешь, что твоя книжная будущая версия, Ханьгуан-цзюнь, ведёт себя очень, очень странно? — осторожно уточнил Вэй Усянь, на самом деле совершенно не рассчитывая на ответ. — Мгм… — скорее от шока, чем осознанно внезапно отозвался Лань Ванцзи и замер испуганным кроликом из-за собственного же поступка. Но Ханьгуан-цзюнь действительно был странным! Вэй Усянь пару мгновений непонимающе смотрел на него, до глубины души удивлённый наличием ответа на свой, в общем-то, риторический вопрос, а после весело рассмеялся, схватившись за живот и не замечая выступивших на глаза от смеха слёз. — Лань Чжань! Лань Чжань, т-ты тако-о-ой заба-а-авный! — сквозь хохот выдавил из себя он. Вэнь Цин подозрительно прищурилась. Вэй Усянь был прав: как бы Вэнь Цин ни ненавидела агрессию в сторону своего брата, Ханьгуан-цзюнь вёл себя до подозрительного странно! И ради А-Нина, его жизни, здоровья и счастья, она просто обязана выяснить, что именно происходит в книге и почему! Никто не сможет помешать ей или остановить! — Вэй Усянь окинул его внимательным взглядом. — Как будто ты его никогда раньше не видел! — надул губы Цзян Чэн, неосознанно перенимая эту далеко не самую достойную привычку у брата. Кому вообще интересна эта ледышка? Кроме Вэй Усяня и самих Ланей, конечно. И что, всё-таки гуй побери, Вэй Усянь в нём нашёл? Пожалуйста, объясните ему кто-нибудь наконец! Он же себе все мозги сломает в поисках ответа, а потом и вовсе умрёт от любопытства, так и не додумавшись до чего-нибудь стоящего! — Выражение лица Лань Ванцзи не выдавало ничего странного. Напротив, он выглядел даже более серьёзным, строгим и безукоризненным, чем обычно: лобная лента сидела ровнее некуда, щёки не раскраснелись, дыхание не сбивалось, шаг ровный, твёрдый и уверенный. Лань Ванцзи представлялся всё тем же невозмутимым и праведным прославленным заклинателем, Ханьгуан-цзюнем. Лань Цижэнь согласно кивал головой на каждом слове, чрезвычайно довольный таким описанием племянника. Конечно, Ванцзи сдержанный, строгий и безукоризненно идеальный! Ведь Цижэнь лично вложил в него все свои силы, знания, умения и надежды, чтобы вырастить его гордостью клана Лань! — Я уже чувствую большое, жирное и крайне весомое «но», — тонко и предвкушающе, почти блаженно улыбнулся Не Хуайсан, прикрыв глаза. Не Минцзюэ при таком виде брата едва сдержал подсознательную дрожь. Почему-то сейчас его милый, невинный и беззащитный А-Сан ощущался кем-то невероятно опасным, как затаившаяся в траве змея, только и ожидающая подходящего момента, чтобы вцепиться ядовитыми клыками в потерявшую бдительность добычу. Но ведь это всего лишь его А-Сан?.. Разве он может быть опасным и кому-то навредить?.. Непонятная смутная тревога охватила сердце Не Минцзюэ, заставляя мысли бессильно и бестолково кружить по замкнутому кругу, не находя ничего, даже отдалённо похожего на вразумительные ответы. Су Шэ, видя следующие строки, негромко закашлялся от шока, а потом ещё пару мгновений глубоко дышал, стараясь взять эмоции под контроль и найти в себе силы и смелость, чтобы прочитать увиденное вслух. Нетерпеливые, поторапливающие взгляды многих присутствующих не помогали, но Су Шэ знал, что он должен, что у него нет иного выбора, кроме как справиться с этим, поэтому слегка дрожащим, но достаточно громким и внятным голосом он зачитал: — Однако, посмотрев вниз, Вэй Усянь заметил, что Лань Ванцзи неправильно надел сапоги. Перед уходом он снял с Лань Ванцзи обувь и как попало поставил у кровати. И вот теперь левый сапог красовался на правой ноге, а правый — на левой. — Ч-ч-что-о-о?! — схватился за сердце Лань Цижэнь. — Это всё ложь! Ванцзи не мог!.. Не мог!.. — Дядя, прошу, успокойтесь! Конечно же, это всё ложь! — взволнованно залепетал Лань Сичэнь, неизвестно кого больше пытаясь в этом убедить — дядю или же самого себя. — … Пф-ф-ф! — прыснул со смеху Вэй Усянь, с трудом, но осознав услышанное, и едва не скатился под стол. — Лань Чжань-Лань Чжань! Как же та-а-ак?! Ой! — сложившись пополам от неудержимого хохота, Вэй Усянь случайно стукнулся лбом о стол. Цзян Чэн от охвативших его эмоций всё же хлопнул себя ладонью по лицу. С одной стороны, ему было странно, но весело слышать о том, как вечно идеальный Лань Ванцзи способен на такую нелепую глупость, как перепутать сапоги, с другой же — его и раздражала, и вызывала острый приступ собственничества и желание вздохнуть и закатить глаза реакция Вэй Усяня на нелепый вид этой недосягаемой равнодушной ледышки. Почему брата волнуют даже самые незначительные мелочи, когда дело касается Лань Ванцзи? Не Хуайсан, прикрывшись веером, хихикал с такими счастливо сверкающими глазами, будто неожиданно получил безумно понравившийся ему подарок. Лань Ванцзи закляк от непонимания, недоверия и ужаса. Как мог Ханьгуан-цзюнь, пусть и его якобы будущая версия из глупой лживой книги, так опозориться?! Как подобное вообще возможно?! Он что, резко потерял всё своё благоразумие и воспитание?! Как он мог?! Вэнь Жохань расплылся в загадочно-довольной улыбке, уголки его губ сами собой приподнялись, а взгляд стал нежным с ноткой снисходительности. Ох уж эта молодость!.. Мимолётные счастливые мгновения, которым не дано повториться вновь… Только кто бы мог ожидать или даже просто допустить мысль, что и столь сдержанный человек, как Ханьгуан-цзюнь, способен поддаться им? — Ханьгуан-цзюнь, происходящий из именитого клана, широко известный за прекрасное поведение и превосходные манеры, ни за что бы не вышел в люди в таком виде. — Вот именно! Ванцзи не такой! — яростно закричал Лань Цижэнь, защищая честь, достоинство и репутацию своего племянника. Лань Сичэнь непроизвольно сглотнул от волнения и страха. Ему в голову пришло одно возможное объяснение подобному поведению брата, и если оно, не дайте боги и предки, подтвердится… Цзян Чэн колоссальным, просто неведомым усилием воли сдержался от того, чтобы недовольно и презрительно скривиться. Как же его раздражал весь из себя идеальный, замечательный и распрекрасный Лань Ванцзи! Почему все так носятся с ним, как с писаной торбой?! — Вэй Усянь осторожно прощупал почву: — Ханьгуан-цзюнь, какое это число? Он показал два пальца. — … Большинство присутствующих уставилось на книгу непонимающим взглядом, пытаясь осознать, что она имела в виду. Когда же их мозги обработали и осознали услышанное, их глаза и вовсе расширились практически до идеально круглой формы. Как?.. Просто как книга вообще могла даже намекать на подобное?!. Это… Это просто возмутительно! Но в то же время из самых тёмных глубин их душ начали подниматься восторг, нетерпение, азарт и восхищение. В конце концов, разве они не надеялись увидеть — точнее, услышать, но это неважно! — именно это: пьяного второго молодого господина Лань? Кажется, у них всё-таки будет такая уникальная возможность, и некоторых сама мысль об этом приводила в состояние, практически граничащее с экстазом. На следующих словах голос Су Шэ откровенно дрожал и пару раз даже сорвался от волнения: — Лань Ванцзи ничего не сказал в ответ, но благоговейно протянул руки и уверенно обхватил пальцы Вэй Усяня, по одному в каждом кулаке. Бичэнь, по недосмотру своего владельца, со звоном упал на землю. — … Некоторое время в зале царила полная тишина, будто присутствующие боялись, что звук чьего-нибудь голоса воплотит сказанное книгой в реальность. Или наоборот — развеет всё, словно сон. — … Он… Он действительно… Действительно пьян! — полным восторга голосом выдохнул в итоге Не Хуайсан, первым не выдержав накала эмоций. — Л-лань Ч-чжань!.. — заикаясь, выдавил из себя Вэй Усянь, беспомощным взглядом оглядываясь по сторонам. Нет, конечно же, именно этой цели изначально и добивался Старейшина Илин, да и сам реальный Усянь пылал энтузиазмом узнать, каким же становится Лань Ванцзи под действием алкоголя… Но он правда, действительно не рассчитывал, что его незамысловатый и более чем очевидный план на самом деле удастся, и Ханьгуан-цзюнь действительно прикоснётся к алкоголю, не говоря уже о выпить достаточно, чтобы опьянеть! И в итоге внезапно оказалось, что ему достаточно одной-единственной чаши, чтобы сначала рухнуть замертво, а потом проснуться пьяным до танцующих перед глазами гулей?! Как такое вообще возможно?! Как может существовать такая отвратительная, никакущая устойчивость к алкоголю?! Вэй Усянь и вовсе бы списал это на бредни книги, не достойные доверия, но старик Лань подтвердил слабость их клана к алкоголю, да и Лань Сичэнь совершенно не выглядит слишком удивлённым или отрицающим саму возможность подобной реакции. …Интересно, а если дать Лань Чжаню просто понюхать винную пробку, его тоже так «унесёт»? Глава Яо выглядел и улыбался так, будто только что вознёсся на небеса. Или получил самый желанный в мире подарок. Или услышал самую интересную, невероятную и волнующую сплетню. Цинь Су взволнованно закрыла ладошками рот. Возможно — только возможно, но это не точно! — чтобы скрыть свою реакцию: довольная улыбка или шокировано открытый рот были бы одинаково неуместными и некультурными. Не Минцзюэ с тяжким вздохом покачал головой. Стоило ожидать чего-то подобного, учитывая семейную особенность Ланей. Он послал Сичэню взгляд, полный сочувствия и поддержки. Лань Сичэнь же отчаянно хотел провалиться сквозь землю, чтобы оказаться где угодно, только подальше отсюда. Или на крайний случай — спрятать горящее со стыда лицо в ладонях. Благие предки, он никогда и представить не мог, что ему придётся испытывать чувство стыда из-за Ванцзи! Его брат, наоборот, всегда был его гордостью! Как же всё могло так обернуться? Су Шэ взволнованно сглотнул, смачивая пересохшее горло и радуясь, что все слишком шокированы и нуждаются в небольшом перерыве для обсуждения и обдумывания новой информации. Потому что сам Су Шэ прямо сейчас не смог бы продолжить чтение — слишком взбудоражен, голос вряд ли бы его слушался. Но разве он мог подумать, мог когда-нибудь представить, что станет свидетелем того, как идеальный и хвалёный второй молодой господин Лань напивается практически до «состояния нестояния», пусть и только в книге?! Сама мысль о возможности подобного приводила Су Шэ в необъятный ужас, граничащий с паникой и истерикой, и дикий, неуёмный восторг одновременно. Это ведь Лань Ванцзи! Тот, на кого все наставники молиться готовы! Всеобщая гордость и пример для подражания! Господин Я-Выше-Всяких-Презренных-Мирских-Соблазнов! И — пьяный настолько, что не способен отличить правый сапог от левого! Чудны и неисповедимы дела и пути небожителей! Лань Цижэнь впал в ступор и отрицание, отчаянно качая головой и бормоча себе под нос, что это всё неправда, и книга просто лжёт. По какой-то неведомой причине слова убеждения не возымели особого эффекта и звучали скорее как сладкое, но лживое самовнушение, чем как разумная, неоспоримая и само собой разумеющаяся истина. Но ведь такого просто не может быть! Да, Ванцзи, вполне вероятно, унаследовал семейную слабость перед алкоголем, но это же не повод вытворять подобные позорные непотребства! Вэнь Сюй одновременно и забавлялся, и был оскорблён до глубины души. Как большой ценитель алкоголя — хорошего и изысканного алкоголя, естественно — ему было больно даже думать о том, чтобы упиться «до поросячьего визга» убогой простецкой кислятиной, по ошибке выдаваемой за вино. К счастью, Вэй Усянь, очевидно, тоже довольно неплохо разбирается в вине. К сожалению, Ланям с их неустойчивостью достаточно одной-единственной чаши, чтобы позорно упиться. Какой же тут культурный отдых? А как же душевно посидеть, откровенно поговорить, уютно помолчать, полюбоваться красивыми видами, например, садами или луной? Вкусно поесть, в конце-то концов! В общем — хорошо провести время? Нет, с этими Ланями пить — только алкоголь да время зря тратить! … А Вэй Усяня всё-таки стоит пригласить выпить вместе — и просто провести время в приятной достойной компании, по возможности строя дружеские отношения, и помочь отцу с планами по возможной вербовке невероятно талантливого адепта. Всяко польза будет! Цзян Чэна всего едва ли не перекосило от нервных размышлений. С одной стороны, оказалось, что товарищ и напарник в распитии алкоголя из ледышки ужасный, но с другой — это же Вэй Усянь, его неудачи, как правило, только ещё больше раззадоривают! Может ли его интерес к Лань Ванцзи не только не угаснуть, а стать ещё сильнее? Да запросто! Это же такой вызов, а уж как Вэй Усянь обожает пафосно и героически превозмогать, даже когда это совершенно необязательно и можно пойти более простым и лёгким путём!.. Сколько раз он хвастал своей удалью и смекалкой, рассказывая, как нашёл выход из своего очередного приключения, а Цзян Чэн пытался понять, как он, гуль его раздери, вообще нашёл туда вход?! Цзинь Цзысюнь и Вэнь Чао многозначительно переглянулись, полностью находясь на своей индивидуальной волне, и презрительно зафыркали. Да у этого «примерного распрекрасного Ланя» всё ещё хуже, чем казалось по прошлой главе! Как можно быть такой никудышней размазнёй, чтобы упиться с единственной пиалы вина?! Пф-ф-ф, презренный дилетант! Скучный жалкий трезвенник! Цзинь Цзысюань с тихим вздохом покачал головой. Он действительно не ожидал, что второго молодого господина Лань, которого наставник Лань всё время ставил им всем в пример во время обучения в Облачных Глубинах и которого сам Цзысюань пусть и не слишком сильно, но всё-таки невольно уважал, может сначала свалить с ног, а потом заставить творить всякие постыдные глупости одна лишь чаша вина. Что ж, каждому своё. По крайней мере, теперь Цзысюань точно знает, что собутыльник из Лань Ванцзи никакой, и нет смысла даже предлагать ему присоединиться к компании для «душевного отдыха», если только не пытаешься полюбоваться на его пьяные выходки. Тоже что-то. Мэн Яо был глубоко шокирован услышанным, но не самим фактом опьянения — честно говоря, трудно удивляться пьяным людям, вырастя в борделе. За годы жизни там Мэн Яо кого, чего и в каком состоянии только не повидал! — а тем, как мало понадобилось благородному, обученному и сильному заклинателю из древнего уважаемого клана, чтобы до такого состояния дойти. Если так подумать, то подобная устойчивость к алкоголю — а точнее, её полное отсутствие — это едва ли не единственное, чего Мэн Яо не доводилось раньше встречать. А так — и пьяницы, и развратники, и транжиры, и наглецы, и жестокие, и просто самовлюблённые идиоты на любой вкус и кошелёк! Как же он их всех ненавидел! Как он хотел забрать любимую матушку из этого ужасного места и дать ей спокойную мирную жизнь в достатке и уважении, которых она была достойна, которых она заслуживала! — Вэй Усянь: — … — Ничего себе! Нечасто что-либо способно выбить Вэй-сюна из колеи и лишить дара речи! — радостно захихикал Не Хуайсан. — Я впечатлён, Лань-сюн! Лань Ванцзи только едва заметно раздражённо поджал губы. Уж лучше бы второй молодой господин Не молчал, чем был впечатлён, право слово! — Перед ним стоял отнюдь не привычный Лань Ванцзи! — Да ты что?! Ты просто гений наблюдательности! Мы вот сами ни за что бы не заметили! — всплеснул руками Цзян Чэн, просто физически не способный удержаться от язвительности. — Чэн-Чэн, выдыхай, тебя прёт! — фыркнул в ответ Вэй Усянь, по-доброму усмехаясь. Однако в душе его начинали грызть нешуточные тревога и сомнения. Чего Чэн-Чэн так на Лань Чжаня-то взъелся? Нет, наверное, у них всё-таки была какая-то ссора после того, как самого Усяня выпнули из Облачных Глубин! Чэн-Чэн, конечно, очень ранимый, вспыльчивый и гневливый, но даже он не испытывает неприязнь к кому-либо на пустом месте! Да и отходчивый он — поорёт и забудет. … Но что, гуй побери, вообще могли не поделить два настолько разных человека, как Чэн-Чэн и Лань Чжань? У кого бы узнать? Сами ведь ни за что не расскажут! Может, Не-сюн что-то слышал об этом? Как бы так у него выведать, да желательно осторожно, не навлекая лишних подозрений? — Вэй Усянь спросил: — Ханьгуан-цзюнь, ты пьян? — Что за привычка вечно задавать глупые и очевидные вопросы? — презрительно скривился Вэнь Чао. — Не скажет же он тебе честно, что он в дрова! — В самом деле, даже люди с куда большим опытом в распитии алкоголя не всегда понимают сами тот факт, что они пьяны, не говоря уже о его признании, тем более вслух, перед другими! — согласно хмыкнул Цзинь Цзысюнь, гордо выпячивая грудь. Уж он-то, в отличие от некоторых, знал толк в подобных делах! — Лань Ванцзи ответил: — Нет. — Как будто кто-то действительно ожидал другого ответа! — закатил глаза глава Ло. Глава Яо лишь довольно улыбался, едва не прикрывая глаза от наслаждения и предвкушения. Эх, сколько же книга дала замечательных тем для обсуждения! Если она продолжит в том же духе, то у мира заклинателей ещё полгода-год не будет недостатка в свежих сплетнях! Вот он — рай на земле! — Что ж, захмелевшие люди обычно и не признают, что напились. — Логично, — ухмыльнулся Вэнь Сюй. Вэнь Чао посмотрел на него, как на предателя, а Цзинь Цзысюнь — просто возмущённо. Разве они не первые высказали эту мысль?! Почему он решил прокомментировать её только сейчас, когда то же самое сказала книжная версия этого раздражающего и не знающего своего места сына слуги?! Что за несправедливость такая?! — Вэй Усянь вытащил свои пальцы из хватки Лань Ванцзи, однако тот продолжил сжимать уже пустые кулаки, всецело поглощённый этим занятием. — … На несколько мгновений в зале вновь повисла тишина. — … О. Так он всё-таки настолько пьян… — немного растерянно произнёс Цзинь Цзысюань. Несмотря на то, что он совсем не брезговал алкоголем, ему ещё никогда не доводилось напиваться до такого состояния. В отличие от некоторых его собутыльников, не будем показывать пальцем в частности на Цзысюня. — Конечно же, настолько! — возмутился Цзинь Цзысюнь, смотря на кузена, как на идиота. Цзинь Цзысюань смущённо наклонил голову набок, недоумённо моргая. Ему показалось, или реакция Цзысюня и вправду была несколько странной и чрезмерной? Что он вообще имел в виду, так пристально смотря на него? И вообще — чья бы корова молчала! Вот Цзысюнь уж точно не тот человек, чья очередь говорить! Пусть сначала за самим собой следить научится, а потом уже насмехается над чужой слабостью к алкоголю! Вэй Усянь неверяще качал головой, всё ещё пытаясь уложить в своей гениальной голове мысль, как кто-то старше десяти лет может так напиться с одной-единственной чаши. Лань Чжань действительно невероятен, пусть и в довольно странном смысле. Правда, это странно. Очень странно. Но… Довольно прикольно?.. Не Хуайсан, Цинь Су и Ло Цинъян довольно хихикали, многозначительно переглядываясь. Удивительное дело, но иногда Лань Ванцзи умел быть таким забавным! Лань Ванцзи в очередной раз почувствовал, как у него горят уши со стыда за свою книжную версию, и захотел провалиться под землю. Боги, будды и благие предки, за что ему такое наказание?! В чём он реальный так провинился, чтобы терпеть всё это?! Лань Цижэнь яростно покраснел, отчаянно хватая ртом воздух. О, милостивые небожители, закончится ли когда-нибудь это унижение?! Сколько ещё эта гадкая книга будет наговаривать, клеветать и оскорблять его дорогого Ванцзи?! За что только им, самому Цижэню и его славному племяннику, его самой большой гордости, выпало такое испытание? — От подобного зрелища Вэй Усянь потерял дар речи и, обдуваемый прохладным ночным ветерком, отвёл взгляд от Лань Ванцзи, посмотрев на полную луну. Лукавые улыбка и блеск глаз Не Хуайсана почему-то только ещё больше разволновали и встревожили Вэй Усяня, а не распалили азарт, как это ни раз бывало во времена обучения в Облачных Глубинах.В этот раз ему почему-то совсем не хотелось присоединяться к веселью. — Ну да, ситуация — самое то, чтобы полюбоваться красотой луны! — насмешливо фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Да будет вам, молодой господин Цзинь! Нет такой ситуации, когда любование луной было бы неуместно! — с дразнящей ухмылкой ответил ему Вэнь Чао, после чего оба рассмелись. — Большинство людей хмелеют, прежде чем уснуть, но Лань Ванцзи сначала поспал, а потом уже опьянел. — Ну так где обычные, нормальные люди, и где — Лань Ванцзи! — пробурчал себе под нос Цзян Чэн. Вэй Усянь почувствовал внезапное сильное желание закатить глаза. Серьёзно, этот непонятный то ли конфликт, то ли противостояние, то ли недовольство между Чэн-Чэном и Лань Чжанем действительно становится совсем не смешным! Кажется, ему всё же придётся вмешаться в это… — К тому же, хмельной Лань Чжань с виду ничем не отличался от своего обычного состояния, поэтому заметить изменения в его манере держаться было крайне трудно. — Зато его пьяное состояние легко выдают его действия! — фыркнул Вэнь Чао. — Или неправильно надетые сапоги! — согласно расхохотался Цзинь Цзысюнь. Лань Ванцзи от смущения и злости из-за книги и реакции присутствующих в сердцах пожелал этим двоим не просыхать ещё год после окончания чтения и ежедневно мучиться ужаснейшими головными болями и похмельем. Пусть так думать и желать этого было плохо и совершенно не праведно и достойно, но ей-будда, насколько всем было бы легче, если бы эти идиоты просто тихо-мирно спились и больше никого не беспокоили и не доставляли никому проблем! — В прошлом Вэй Усянь никогда не жаловался на количество собутыльников, и потому имел возможность наблюдать сотни и тысячи способов мерзкого поведения выпивших. — Нашёл, чем гордиться! — недовольно дёрнула щекой Юй Цзыюань, пронзив воспитанника суровым взглядом. Вэй Усянь подсознательно по привычке виновато втянул голову в плечи. Ну да, было такое! И что теперь? Из песни слов не выкинешь! И вообще — опыт есть опыт, каким бы он ни был, вот! — Кто-то горько рыдал и стенал, кто-то глупо хихикал без причины, кто-то хулиганил и грубил всем подряд, кто-то засыпал мертвецким сном прямо посреди улицы, кто-то рьяно искал собственной смерти, а кто-то хныкал и требовал не оставлять его. Глаза Лань Ванцзи слегка распахнулись от удивления: он до этого момента и представить себе не мог, что люди настолько по-разному ведут себя под влиянием алкоголя. Он просто знал, что пьяные ведут себя недостойно, но в чём именно заключается эта самая «недостойность», понятия не имел — как-то ему никогда в голову не приходило поинтересоваться. Мэн Яо не удержался от тяжкого вздоха. Пусть сам он очень редко притрагивался к алкоголю, но на всяких разных пьяниц тоже нагляделся вволю. И увы, на жизненном пути ему чаще как-то попадались именно из разряда буйных и агрессивных, чем тихих и спокойных. А ведь как было бы проще, если бы большинство клиентов борделя после пары-тройки кувшинов тянуло поныть и поплакаться в глубокий вырез одной из девушек или просто завалиться спать до утра! Так нет — либо на подвиги тянет, либо начинают громить бордель да руки распускать на беззащитных женщин! Тьфу, уроды! Руки бы таким переломать, чтоб неповадно было! — Однако сейчас Вэй Усянь впервые видел человека, подобного Лань Ванцзи, который не галдел, не скандалил и выглядел благопристойно, но при этом всё же творил несвойственные ему вещи. Лань Ванцзи слегка нахмурился. Можно ли вообще считать это комплиментом? Потому что это звучит слишком слабо, чтобы дотянуть даже до самой скромной и странной похвалы. Не Хуайсан неслышно хихикал в веер. Кто бы мог подумать, что весь из себя сдержанный, холодный, праведный и чопорный Лань Ванцзи может быть настолько забавным? Только зоркий глаз охочего до развлечений и забав Вэй-сюна сумел разглядеть истинную суть Лань-сюна! Наверняка это была сама судьба! Истинная любовь с первого взгляда, прям как в книгах, в лучших и самых чувственных и волнительных любовных романах! Да, наверняка это Любовь! — Уголки губ Вэй Усяня дрогнули. Изо всех сил стараясь не разразиться хохотом… — Как же тебя, бедненького, не порвало от таких непомерных усилий? — поинтересовался Цзян Чэн. — Кто знает, кто знает… — со смехом в голосе отозвался Вэй Усянь. Его губы заметно дрожали, из последних сил сдерживая такой же хохот, как и у его книжной версии, или хотя бы широкую ухмылку от уха до уха. — … он подобрал с земли Бичэнь, повесил себе за спину и сказал: — Ладно, давай вернёмся на постоялый двор! — Удивительно дельная, здравая и ответственная мысль! Как она вообще настолько заблудилась, чтобы найти дорогу в твою голову? — насмешливо спросил Вэнь Чао. Лань Цижэнь заскрипел зубами. С одной стороны, исходя из сложившейся в книге ситуации, вернуться в снятую комнату и лечь спать — действительно лучший выход для Ханьгуан-цзюня. С другой — это же Вэй Усянь — даже если он в будущем вырос и превратился в Старейшину Илин! — а значит, он по определению не может сделать ничего путного! С третьей — чья бы уж корова мычала, а вот «многоуважаемому» второму молодому господину Вэнь уж точно следовало бы помолчать, чтобы не позорить и себя, и свой орден больше, чем он уже успел это до сих пор! — Вэй Усянь определённо не мог допустить, чтобы Лань Чжань шатался по улицам в таком виде. Лишь Небесам известно, что ещё он способен учудить. Лань Сичэнь зажмурился, будто от боли, пытаясь разобраться в собственных чувствах и взять их под контроль. Честно говоря, Сичэнь никогда бы не подумал, что его скромный, послушный и следующий правилам брат способен доставить столько неприятностей и заставить краснеть за него. А поди ж ты — Ханьгуан-цзюнь, который якобы является книжной будущей версией Ванцзи, такое вытворяет, что Сичэнь и не знает, куда деть себя со стыда и неловкости! И в то же время вопреки разуму и логике Сичэнь испытывал немалую долю благодарности и признательности к Старейшине Илин, хотя, вообще-то, именно он и был первопричиной столь позорного состояния Ханьгуан-цзюня. Но ведь… Он понятия не имел, как сильно алкоголь влияет на представителей клана Лань… А когда понял, то позаботился о Ванцзи, честно дотащил его до комнаты и уложил спать. Его ли вина, что Ванцзи мало того, что напился с одной-единственной чаши — чего такой опытный любитель выпивки, как Старейшина Илин, и в самых абсурдных мыслях представить не мог — так ещё и потом отказался оставаться в своей кровати и мирно спать до утра, чтобы протрезветь, вместо этого отправившись на поиски приключений. Или Старейшины Илин, что, по сути, ровно то же самое. — Благо, Лань Ванцзи обнаружил небывалую для хмельного человека сговорчивость — он утончённо и с достоинством кивнул, и мужчины двинулись в путь. — Вау, Лань Чжань, а ты, оказывается, весьма приятный пьяница! — восторженно воскликнул Вэй Усянь, заставив названного нервно дёрнуться и против воли покраснеть ушами от очередного более чем сомнительного комплимента. Лань Ванцзи мог только надеяться и молиться, чтобы Ханьгуан-цзюнь внезапно не вздумал вытворить что-нибудь ещё сверх того, что уже успел сделать за не очень долгий, но крайне насыщенный книжный вечер, а так же послушно лёг спать, и этот ужас наконец закончился. В конце концов, сражение с могильщиком тоже должно было быть весьма утомительным. — Любой случайный прохожий принял бы их за двух добрых друзей… Лань Цижэнь непроизвольно издал сдавленный не поддающийся определению звук, который, судя по шокировано-возмущённо-пришибленному виду Цижэня, должен был означать его категоричное возражение против самой мысли назвать его любимого племянника и юньмэнского негодника добрыми друзьями. Ни за что этому не бывать! Только через его хладный труп! — … прогуливающихся под луной и ведущих приятные беседы, и глубоко восхитился бы столь изысканным действом. Многие присутствующие скромно захихикали или открыто рассмеялись от представления такой картины и того, насколько она была бы далека от действительности. Подумать только, до чего же обманчивой бывает внешность! — Вэнь Нин молча последовал за ними… Вэнь Нин вздрогнул от неожиданного упоминания себя. Честно говоря, он сам уже забыл, что его книжная версия вроде как присутствует при этой сцене… Вообще как-то вылетело из головы… — … и едва Вэй Усянь собрался обратиться к нему… Глаза Вэнь Цин подозрительно прищурились, не обещая Вэй Усяню ничего хорошего, если он посмеет даже самую малую каплю обидеть её брата… — … как Лань Ванцзи вдруг, резко развернувшись, вновь гневно шлёпнул Призрачного Генерала пятернёй, на этот раз по голове. … чтобы тут же яростно впиться в Лань Ванцзи. Какого гуя он творит?! Что у него за проблемы с А-Нином?! И если таковые имеются, то почему их нельзя решить, как взрослые, культурные, ответственные люди — словами через рот?! … Ах да, извините: абсолютное отсутствие устойчивости к алкоголю и одна-единственная чаша вина, выпитая с подачи — из-за просьбы? — Старейшины Илин, как она могла забыть и упустить этот маленький, но решающий факт, определяющий итоговую картину? Лань Ванцзи под тяжестью её взгляда с трудом подавил инстинктивное желание втянуть голову в плечи. Он понятия не имеет, что творит Ханьгуан-цзюнь, и не имеет к этому никакого отношения, ясно? Лань Сичэнь недовольно нахмурился и сжал плечо брата в жесте поддержки. Почему кто-то требует, чтобы он нёс ответственность за действия своей якобы будущей версии из какой-то глупой лживой книги?! Это несправедливо! Сичэнь никому не позволит так обращаться со своим младшим братом, причинить ему боль или навредить каким-либо способом! Его хмурый, но решительный взгляд столкнулся с яростным взглядом Вэнь Цин, будто две молнии, два тяжёлых камня, лёд и пламень. До объявления войны во имя младших братьев, казалось, оставался один неверный шаг. Нужно было лишь поднести зажжённую лучину — устроить малейшую провокацию — чтобы вспыхнул открытый конфликт, пусть оба участника в обычной жизни и были весьма терпеливыми и миролюбивыми личностями. Но в данном случае коса нашла на камень, ибо ни один из них не собирался позволять кому-либо обижать своего младшего брата. Вэй Усянь шокировано распахнул глаза и мгновением после закашлялся, умудрившись подавиться воздухом — под предыдущим взглядом Вэнь Цин он не рискнул притронуться к вину или закускам. Он ведь не идиот — в отличие от некоторых других присутствующих, не будем показывать на них пальцами. Наконец-то внимание уважаемой, но очень жуткой целительницы было сосредоточено на ком-то другом! Но почему, гуй побери, Лань Чжань снова ударил Вэнь Нина?! Ладно с Цзян Чэном они что-то не поделили, но Вэнь Нин?! Из всех людей?! Да как так-то?! Вэнь Жохань вызывающе вскинул бровь. Чем же, всё-таки, его скромный племянник так не угодил Ханьгуан-цзюню и навлёк на себя его гнев? Можно, конечно, списать это на то, что «в прошлом Вэнь Нину случалось лишать жизней адептов Ордена Гусу Лань», но внутреннее чутьё, отлично натренированное за все годы в качестве наследника и главы Великого Ордена Цишань Вэнь, чётко намекало Жоханю, что здесь замешано что-то куда более личное. И что было самым интересным: пока что единственной показанной книгой связью между Призрачным Генералом и Ханьгуан-цзюнем — кроме того самого упомянутого лишь мельком убийства — был исключительно Старейшина Илин. Забавно и очень, очень интригующе, не так ли? — От удара голова Вэнь Нина ещё больше склонилась, и хотя мышцы его лица окоченели и не могли выражать никаких чувств, а белки глаз смотрели с безразличием, всё же по какой-то причине он выглядел несправедливо обиженным. Читая эти строки, Су Шэ внезапно почувствовал острый приступ симпатии, сочувствия и понимания к молодому господину Вэнь. Как часто его самого ни за что, ни про что обижали и принижали, не замечали ни его успехов и заслуг, ни даже просто всех приложенных сил и стараний, его тяжёлых упорных трудов и долгих страж*, посвящённых изучению книг с манускриптами, каллиграфии, рисованию талисманов, музицированию, стрельбе из лука, обращению с мечом и отработке всяких других физических приёмов, которые обязан знать каждый достойный заклинатель? Почему все и каждый видели в нём одни лишь недостатки и считали нужным указать ему на них в крайне неприятной, грубой и оскорбительной форме, но буквально никто и никогда не был в состоянии заметить его достоинства? Мэн Яо едва заметно поджал губы. Какая знакомая ситуация, однако! Будто вновь вернулся в родной бордель! Словно никогда и не покидал его «гостеприимных» стен! Осталось только, чтобы воздух наполнил удушливый запах дешёвых некачественных духов и косметики, зазвучали наигранно звонкий смех проституток, нестройное бренчание какого-нибудь музыкального инструмента — неудачная пародия на попытку овладеть им — и пьяный хохот клиентов. И тогда бы точно был бы дом, милый дом! — Вэй Усянь, не зная, смеяться ему или хмуриться, схватил Лань Ванцзи за руку: — За что ты его бьёшь? Хмурая Вэнь Цин заинтересованно прищурилась, её злость и негодование не исчезли, но чуть притихли и отступили назад, позволяя зародиться и выйти вперёд любопытству и совсем немного — благодарности. В конце концов, Старейшина Илин, пусть и по какой-то непонятной ей причине, но вступился за её брата — открыто и твёрдо, даже перед таким человеком, как Ханьгуан-цзюнь, от которого он в данный момент, на мгновение, вообще-то практически полностью зависит! Ну и вообще очень уважает, относится к нему, как к весьма близкому человеку, и прекрасно осознаёт и признаёт его силу, знания и умения. На его месте мало кто решился бы перечить такому человеку. Но в том-то и всё дело, что это — Вэй Усянь, не так ли? Когда он утруждал себя обращением внимание на подобные мелочи? Лань Цижэнь недовольно скривился, будто эти слова оскорбили его до глубины души. И совершенно необязательно хватать его племянника за руки! Ванцзи вообще не любит прикосновения! Особенно — прикасаться к чужим людям! И книга об этом предупреждала! — Лань Ванцзи с явной угрозой в голосе обратился к Вэнь Нину, чего он никогда не позволил бы себе, будучи трезвым: — Ступай прочь! Вэнь Сюй тихо хмыкнул. Алкоголь действительно способен пробуждать в людях самые неожиданные стороны и толкать на нехарактерные для них поступки. Иногда это что-то вполне себе безобидное, иногда — самое худшее и тёмное, что обычно скрывается ото всех в самых дальних глубинах души. И кажется, в случае Лань Ванцзи это именно что второй вариант. Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь снова довольно и высокомерно расхохотались при очередном упоминании о состоянии ненавистного им обоим Лань Ванцзи. Тоже им, идеал выискался! — Вэй Усянь знал, что не стоит спорить с пьяным, и торопливо заговорил: — Хорошо, хорошо. Как скажешь. Я его прогоню, если тебе так хочется. — Он тебе что, собака: захотел — позвал, больше не нужен — прогнал?! — возмутилась Вэнь Цин такому отношению к брату, испытывая праведный сестринский гнев и негодование. — Я не имел в виду ничего такого, — вздохнул Вэй Усянь, приложив немало сил, чтобы не передёрнуться при упоминании ужасного животного, доводящего его до паники одним присутствием в поле зрения или слуха. — Я просто не хотел и дальше проверять выдержку и провоцировать хмельного Лань Чжаня — кто знает, что бы ему пришло в голову сделать с Вэнь Нином, когда он в таком состоянии и не контролирует себя? Он вполне мог бы сделать что-то куда более серьёзное, чем просто шлепок ладонью, о чём после очень сильно сожалел бы — просто под воздействием алкоголя. Он ведь очень чётко дал понять, что Призрачный Генерал ему не нравится, и он предпочитает не находиться в его обществе, — отметил он. Вэнь Цин хмуро поджала губы, не имея аргументов против столь справедливого замечания. В конце концов, ей бы действительно не хотелось, чтобы Ханьгуан-цзюнь открыто вступил в конфликт с А-Нином и тем более — подрался с ним. От пьяного всего можно ожидать! — С этими словами он достал бамбуковую флейту… Лань Сичэнь, забывшись и потеряв контроль над собой и своими эмоциями, скривился и поморщился, как от боли. Хотя нет, даже рана, нанесённая какой-нибудь нечистью, совершенно точно не вызвала бы в нём и доли столь сильных чувств и несдержанных реакций, как одна мысль о звуке, издаваемом куском необработанного бамбука. Да, ранение определённо было предпочтительнее необходимости слушать игру Старейшины Илин, когда тот нарочно скрывал своё мастерство! Видят будды и предки, он прекрасно понимает книжного дядю, который даже очнулся от глубокого обморока, вызванного атакой чрезвычайно опасной тёмной твари очень высокого уровня, лишь бы прекратить это… Давайте будет честными хотя бы с самими собой — издевательство. Да, именно это — самое правильное слово, если уж говорить без прикрас и художественных преуменьшений. Старейшина Илин просто-напросто издевался над музыкой и музыкальным заклинанием! — … но не успел поднести инструмент к губам, как Лань Ванцзи тут же отобрал флейту: — Не играй для него. Многие присутствующие недоумённо захлопали глазами, сбитые с толку подобной неожиданной реакцией и вроде как ничем не обоснованной претензией Ханьгуан-цзюня. Что это сейчас вообще было? К чему это было? Не Хуайсан, догадывающийся об истинной причине недовольства книжного Лань Ванцзи, неслышно беззвучно захихикал, спрятавшись за собственным веером. Кажется, кое-кто пьёт уксус и уже даже почти не скрывается! Жаль только, что вряд ли кто-то из присутствующих это поймёт — слишком уж устойчивая и безукоризненная репутация у Лань Ванцзи, едва ли кому-либо придёт в голову подозревать его вообще в чём-либо, связанном с чувствами, не говоря уже о пристрастии к персикам и особенно — к столь неоднозначному человеку, как Вэй Усянь. Особенно — Вэй Усяню, «поправшему все нормы морали» и пошедшему по Пути Тьмы, ставшему могущественным тёмным заклинателем и заработавшему себе крайне дурную славу. Но ведь не зря же люди говорят, что любовь зла? Кажется, это именно тот случай. Главное — чтобы многоуважаемого наставника Лань удар не хватил, если Хуайсан всё-таки прав. А то нехорошо выйдет… — Вэй Усянь насмешливо спросил: — Ты чего буянишь? Лань Ванцзи на мгновение смежил веки, мысленно молясь кому только можно о даровании ему сил, терпения и мужества с достоинством пережить это унижение. Вот бы чтение этой ужасной книги поскорее закончилось! — Пф-ф-ф! Хочет — и буянит! Тебе-то какое дело до этого?! — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Вот-вот, не твоего скудного умишка дело, так что прикрой свой излишне большой рот! Когда наступит твоя очередь говорить и кому-нибудь будет интересно твоё мнение — тогда его и откроешь! — высокомерно процедил Вэнь Чао. Вэй Усянь только закатил глаза на их слова да покачал головой. На дураков ведь не обижаются, так что смысла нет тратить на этих двух время, внимание и дыхание. Вэнь Жохань кинул на младшего сына долгий невыразительный взгляд, заработав тем самым настороженный от старшего. Естественно, более умный А-Сюй без труда догадался, что его брату предстоят карательно-воспитательные меры, но насчёт их серьёзности и продолжительности Жохань ещё сам не определился. Стоит ли сделать внушение уже сейчас, чтобы не терпеть дальнейший позор до конца чтения, или же подождать окончания и потом наказать сразу за всё? Пожалуй, стоит подумать и рассчитать, хватит ли выдержки Жоханя терпеть это безобразие столь долго и нужно ли ему это. В конце концов, позорные комментарии А-Чао несколько мешают ему получать удовольствие от книги и сбивают с нужного настроя, а Жохань давно отвык терпеть то, что ему не нравится. — Лань Ванцзи возмущённо повторил: — Не играй для него! Вэй Усянь недоумённо склонил голову набок. Что именно Лань Чжань хотел этим сказать? И почему его так возмутило то, что Старейшина Илин играл для Призрачного Генерала? К последнему-то у Ханьгуан-цзюня какие претензии? Вэнь Нин выглядит очень милым и славным юношей! Как он может кому-то не нравится? В смысле, кому-то нормальному, а не как Вэнь Чао и Цзинь Цзы-как-его-там. Честное слово, Ханьгуан-цзюнь ещё более странный, чем сейчас Лань Чжань! Прошедшие в книге годы явно не сделали его проще и понятнее. Неужели судьба была к нему настолько недобра? — Вэй Усянь вдруг понял, что обычно люди во хмелю любят без толку чесать языками… — Пф-ф-ф! Для этого совершенно необязательно быть во хмелю! У некоторых и без этого рот не закрывается! — закатил глаза Цзян Чэн, делая более чем прозрачный и очевидный намёк, но Вэй Усянь с самым невинным видом, на который только был способен, пропустил его мимо ушей. — … но никогда не отличавшийся особой любовью к болтовне Лань Ванцзи, будучи пьяным, принимался по нескольку раз повторять одно и то же. На этих словах губы Су Шэ непроизвольно дрогнули. Ну да, так обожаемый старшим поколением Лань Ванцзи всегда был просто душой компании и прекрасно находил общий язык со сверстниками! Они к нему вот прямо так и тянутся, так и ищут его общества, готовые чуть ли не сражаться насмерть за каждую кроху его внимания! Потому что он такой замечательный и понимающий собеседник! — А если учесть, что Лань Ванцзи никогда, мягко говоря, не приходил в восторг от Пути Тьмы… — А с чего бы ему приходить в восторг от подобного непотребства?! — скривился Лань Цижэнь. — … то, скорее всего, сейчас ему пришлось не по нраву то, что Вэй Усянь при помощи флейты хотел подчинить Вэнь Нина. Яростно-осуждающий взгляд Вэнь Цин снова впился в Вэй Усяня, будто отравленная горящая стрела. Было совершенно очевидно, что она ещё долго будет припоминать ему его отношение к её дорогому брату, хотя видят боги, будды и благие предки, Вэй Усянь ни в реальности, ни даже в книге не обидел Вэнь Нина ни словом, ни делом. Он даже в мыслях не подумал о нём ни единого дурного или унизительного слова! Но как объяснить это всё деве Вэнь, остро переживающей за брата, особенно после открытия того, что в книге Вэнь Нин умер и стал лютым мертвецом? — Так или иначе, для самого Вэй Усяня было лучше погладить Лань Ванцзи по шёрстке: — Ладно. Тогда я сыграю только для тебя, идёт? — Выкрутился! — с гордостью усмехнулась вторая госпожа Юй. — Конечно! А как иначе? — расправил плечи Вэй Усянь. — Или вы действительно ждали от меня чего-то иного? — Да нет, меньшего я от тебя как раз-таки и не ожидала, — подмигнула вторая госпожа Юй юноше, после чего оба рассмеялись. — Лань Ванцзи выразил своего рода согласие коротким «мгм»… — Знаменитое коронное «мгм» Лань-сюна! — хихикнул Не Хуайсан, азартно улыбаясь. — И правда! Это «мгм» у меня теперь всегда будет ассоциироваться со вторым молодым господином Лань! — поддержала его Ло Цинъян. — Думаю, у всех теперь так будет, — улыбнулась Цинь Су, соглашаясь с друзьями. Лань Ванцзи кинул на них мимолётный взгляд, выражающий тщательно скрытое недоумение. Чем их так зацепило его обычное «мгм»? Он ведь просто не считает нужным и уместным произносить слишком много слов, особенно когда ответ очевиден или вопрос в большей степени риторичен. Зачем напрасно тратить время, силы и внимание на пустые или само собой разумеющиеся слова? Это ведь просто глупо и бессмысленно! — … однако продолжил крутить флейту в руках, не желая её возвращать. — Лань Чжань, Лань Чжань, зачем тебе моя флейта? — ехидно пропел Вэй Усянь, сверкая пакостно-заговорщицкой ухмылкой от уха до уха. — Неужели она тебе настолько понравилась? Или же на тебя произвела неизгладимое впечатление моя игра на ней? Внезапно Вэнь Чао просто взорвался диким хохотом. — Конечно же! Он просто спит и видит, как ты сыграешь на его флейте! — кое-как совладав с собой на пару мгновений, выдавил он. Цзинь Цзысюнь, до которого дошла подколка товарища, тоже захохотал, едва не упав со стула. Как, впрочем, и многие другие присутствующие. Кто-то открыто смеялся едва ли не до слёз, кто-то пытался замаскировать смех кашлем или и вовсе удержать серьёзное лицо, борясь — и обычно проигрывая в неравной схватке — с распирающим хохотом. Внезапная и, вообще-то, довольно постыдная, пошлая и неуместная в высшем благородном обществе шутка многим пришлась по душе. — … Я не это имел в виду! — наполовину прошипел, наполовину пробурчал Вэй Усянь, красный от неожиданного смущения. Ему даже в голову подобное бы никогда не пришло! К тому же — с Лань Чжанем из всех людей! Рядом сидящий Цзян Чэн с мрачным видом сложил руки на груди. Естественно, Вэнь Чао просто нёс ерунду в лучшем духе книги… Но что-то в этой глупой, отвратительной пошлой шутке зацепило его. Наверное, то, как, вопреки своей абсолютной глупости, нереалистичности, убогости плоского юмора и полному отсутствию логики, она отлично вписалась в его картину мира. Как будто он наконец нашёл недостающий кусочек мозаики — самый важный, меняющий суть всего изображения, объясняющий все нестыковки и спорные моменты, ранее казавшиеся нелогичными, просчётами, этакими «сюжетными дырами», как сказал бы Не Хуайсан. … Но ведь такого просто не может быть?!. Лань Ванцзи, эта чопорная бесчувственная ледышка, не может вожделеть его брата! Не может ведь?.. Или всё-таки и такое в этом мире возможно? Это что-то в духе «противоположности притягиваются»? Просто азарт или жажда чего-то нового? Цзян Чэн с тяжким вздохом угомонил скачущие и судорожно мечущиеся в его голове мысли, решив, что у него категорически не хватает информации, чтобы делать какие-либо выводы и что-то предпринимать. Нет, сначала ему нужно всё тщательно выяснить и только потом составлять план действий! Так что отныне он будет внимательно, во все глаза наблюдать за Лань Ванцзи, не упуская ни единой реакции, ни одного действия, жеста или слова! И да помогут этой ледышке будды и предки, если хоть что-то вызовет у Цзян Чэна даже самое малое сомнение и подозрение! — В конце концов, Вэй Усяню пришлось просто свистнуть и сказать Вэнь Нину: — Продолжай скрываться. Не дай никому себя обнаружить. Вэнь Сюй тихо хмыкнул. Это было больше похоже на заботу и переживание, чем на приказ и помыкание, словно слугой или бесправным рабом. Пока что у него создавалось впечатление, что Старейшина Илин весьма дорожит Призрачным Генералом и не хочет, чтобы с тем что-то случилось, и тот пострадал. В смысле — ещё больше, чем уже есть. Что на самом деле довольно сложно, ведь Призрачный Генерал, если верить книге, мёртв уже много лет. Исходя из контекста, он умер ещё раньше Старейшины Илин, а ведь тот вернулся в мир живых спустя целых тринадцать лет! Но с другой стороны — совершенству нет предела, и зарекаться, что «хуже уже быть не может», — значит играть с судьбой и провоцировать её доказать обратное. Так что если бы кого-нибудь интересовало мнение Вэнь Сюя, лично он склонялся к тому, что Старейшина Илин и Призрачный Генерал были как минимум хорошими приятелями, если не и вовсе весьма близкими друзьями. Хотя их совместная история однозначно должна быть довольно непростой и запутанной, если учитывать Аннигиляцию Солнца. Поскорей бы узнать подробности! — Похоже, Вэнь Нин очень хотел последовать за ними… — Это ещё зачем? — наполовину с подозрением, наполовину с удивлением вопросил глава Ло. — Кто знает, кто знает?.. — тут же не упустил случая сделать таинственный вид и нагнать волнующей неопределённости глава Яо. — Излишне любопытный нос и прищемить могут — случайно ли, нарочно ли… — как бы между делом напомнил глава Оуян. Конечно же, его слова больше относились к персонажам книги, чем к реальным присутствующим людям. Потому что они не просили о книге, то ли бесстыдно раскрывающей все тайны и секреты уважаемых людей, то ли бессовестно порочащей их лживыми наговорами. И они имеют полное право обсуждать эту возмутительную информацию, раз уж их заставили её выслушать и узнать! — … но, получив чёткий приказ и опасаясь, что Лань Ванцзи вновь поколотит его… Лань Ванцзи в очередной раз заполыхал ушами от стыда, особенно под яростно-осуждающе-подозрительно-угрожающим взглядом Вэнь Цин. — … он медленно развернулся, и, со звоном волоча за собой железные цепи, удручённо направился прочь. — Бе-е-едненький! — жалостливо вздохнула Цинь Су. — Сначала ни за что, ни про что побили, обругали, а теперь ещё и гонят прочь! А ведь до этого ещё и вытаскивали из головы гвозди, что явно было больно! — девушка послала Вэнь Нину полный печали и сочувствия взгляд. Вэнь Нин смущённо потупился и зарделся от доброжелательного внимания столь красивой девы. Во рту у него пересохло, а сердце сбилось с ритма, то учащённо и гулко стуча в груди, то взволнованно и сладко замирая. Взгляд дочери и ответная реакция юноши Вэня не скрылись от зорких глаз главы Цинь, принося ему сильную радость. Если боги будут милостивы, может быть, ему действительно удастся сосватать любимую дочь за скромного и доброго родственника Верховного заклинателя! Всем будет польза от подобного союза: и любимая дочка обретёт заслуженную любовь, заботу и уважение в счастливом браке, и Лаолин Цинь укрепит репутацию и получит выгодные связи, которые помогут вести дела! Ох, милостивые небожители, благие предки, помогите всё устроить! Бровь Вэнь Цин нервно дёрнулась. По крайней мере, в ближайшее время её брата больше не будут ни бить, ни бранить, ни помыкать им, как бесправной вещью! Теперь он будет в безопасности, насколько это для него вообще в сложившихся условиях возможно! … Только отчего же на сердце так неспокойно и тяжело? Почему кажется, что она где-то ошиблась и что-то неправильно поняла? Почему где-то в глубине души она чувствует стыд и вину перед Вэй Усянем?.. *Стража — китайская единица времени, равная двум часам. Размышлизмы от автора: Немного внезапно для автора экранного времени потребовал Су Шэ, и автор просто не смогла ему отказать. По сути, он очень похож на Мэн Яо: в нём уже есть семена и зачатки личностных черт, определивших его канонный путь и судьбу, но пока это только семена и зачатки. В данный конкретный момент Су Шэ, как и наш дражайший А-Яо, — просто невинный подросток, отчаянно желающий чужого признания. В сцене в Храме Гуаньинь взрослый Су Шэ в своих претензиях звучал скорее как Гуанъяо, пахающий без продыху, чем как Цзинь Цзысюнь, требующий всех благ на блюдечке с голубой каёмочкой просто по факту своего мнимого превосходства. Так что имеет смысл, что с А-Яо Су Шэ скорешился и десятилетиями прикрывал его спину, участвуя в самых секретных авантюрах, а вот Цзысюню он послал подарочек в виде проклятия и даже отдачи не побоялся, и спустя много лет об этом поступке всё равно не жалел ни капли. Пусть его недовольство Лань Ванцзи было мелочным и несправедливым, но он реально звучал как человек, приложивший много сил и потративший много времени, и разочаровавшийся и озлобившийся, когда всё оказалось напрасно. К тому же автору слабо верится, что Лань Ванцзи и всеобщее мнение, что Су Шэ ему отчаянно подражает, были единственной причиной, почему Су Шэ в итоге всё-таки решился покинуть Орден Гусу Лань, что по тем временам и моральным нормам должно было быть довольно некрасиво и навсегда лечь пятном чёрной неблагодарности и этакого перебежчика на репутацию Су Шэ. И всё же он предпочёл получить это пятно и потом горбатиться, основывая и развивая собственный клан… Так что было интересно изобразить его именно таким подростком, каким он предстаёт в сцене на озере Билин: юношей, который в стремлении похвалы и одобрения способен на глупые поступки, который начинает паниковать, как только у него что-то не получается и его начинают осуждать, и пока ни разу не матёрым заклинателем, способным хитрой уловкой незаметно лишить духовных сил целую немаленькую армию заклинателей, среди которых, на минуточку, далеко не самый слабый Саньду Шэншоу и один из ведущих экспертов по духовным техникам Лань Цижэнь. Но в то же время хотелось показать, насколько важно влияние окружение, как несколько дней в компании дружелюбно настроенных сверстников и парочка ободряющих разговоров может изменить мировоззрение и дальнейшие поступки. Су Шэ, как и Мэн Яо, уже начал меняться под благотворным влиянием Вэй Усяня и других подростков, и даже детей, способность помочь которым и сыграть для них благодетеля тоже очень благоприятно сказалась на его чувстве собственного достоинства и уверенности в своих силах. Также неожиданно в главе вышел вперёд Мэн Яо — очень уж близки и животрепещущи оказались для него поднимаемые вопросы и смежные с ними темы, в частности — пьяные посетители, поднимающие руки на бесправных и беззащитных работниц. Его прошлое, взросление в борделе, никогда не оставит его, всегда будет влиять на его мысли, мировоззрение и принимаемые им решения. Эта жизнь навсегда останется частью него, даже если он пойдёт дальше и научится жить по-другому, отпустив прошлые обиды, сожаления и унижения. Это то, что сформировало его, что лежит в основе его личности. Это может ему не нравиться, он может презирать и чуть ли не ненавидеть себя за это, но всё равно никуда от этого не денется. Хотя лично мне кажется, что в каноне он смирился, принял и в итоге даже вполне неплохо ужился со своей «тёмной стороной». И это может быть ещё одной причиной, почему после всех лет, когда он отчаянно пытался завоевать любовь Гуаншаня, подслушанные слова последнего стали последней каплей в чаше его терпения и сыновней почтительности. И конечно же, почему он прекрасно спелся с Сюэ Яном и мог его более-менее контролировать. И Су Шэ — не забывайте про жаждущего славы и признания Су Шэ, что тоже очень близко Мэн Яо, даже когда его приняли в Ланьлин Цзинь. Также, перечитывая и редактируя главу, автор с удивлением заметила, как получились параллели между двумя идиотами и Цзян Чэном, Цзинь Цзысюнем и Лань Цижэнем, а также Цзинь Цзысюанем и Вэй Усянем. Первые негодуют «я сказал это первым!», вторые — «уж чья бы корова мычала!», а третьи мысленно решают не указывать пальцами на одного и того же человека, Цзинь Цзысюня. Это оказалось очень странным, но автор всё же решил оставить эти моменты, потому что посчитал их достаточно забавными. Надеюсь, дорогих читателей они тоже повеселили. Также у автора две новости: Во-первых, автор собирается ВПЕРВЫЕ перечитать свою работу, чтобы освежить всё в памяти и отредактировать все ляпы, провисшие хвосты и очепятки. В связи с этим автор думает также возобновить обратную связь и снова начать отвечать на ваши отзывы, как делал это когда-то в самом начале. Если, конечно, вам этого тоже хочется))) Во-вторых, автор ищет вдохновителя-пинателя, который не постесняется и как можно чаще будет тормошить автора по поводу его творческих достижений, тем самым не давая лениться и ускоряя написание глав. Есть ли кто-то, кто готов взять на себя эту ответственную миссию и тратить на неё своё время? О, а ещё автор исполнил свою "мечту идиота" и завёл себе котейку)))) Так что радости - полные штаны. Даже если все руки и ноги теперь исцарапаны этой балованной заразой, которая летает по всей квартире на первой космической и считает своим долгом периодически кидаться под ноги и святой обязанностью - охотиться за руками))) А так вообще - прям такой лапочка, когда спит зубами к стенке))))