Осеннее

Рыжий всё ждал, что кончится раньше: бензин или терпение у Чёрного. Оказалось, ни то, ни другое, первым кончился асфальт. Их скрипящий всеми рессорами автобусик продирался по сельским дорогам, нырял в лужи, чихал двигателем на горках, дребезжал на ухабах и ямах. — Куда мы едем? — в сотый раз спрашивал Рыжий и в сто первый раз получал ответ. — Подальше. — По-твоему мы недостаточно далеко? Эти несколько дней трясучки в стареньком школьном автобусе расшатали нервы Рыжего до критических значений, чего нельзя было сказать о Чёрном. Казалось, чем дальше они удалялись от Дома, тем шире становятся плечи бывшего Вожака Псов. Мужик из кемпинга рулил уверенно, его ничуть не смущали заросшие травой поля. Иногда Рыжий задавался вопросом: а не ведут ли эти пустошкурые их в какую-нибудь секту? Они поклонялись ангелу, потом утратили его, вновь обрели и опять потеряли, на этот раз навсегда. Но сами-то они ничуть не изменились, им все так же нужен смысл жизни, нужен тот, кто даст его. Вдруг эти тихие улыбчивые люди везут их туда, где бегают голыми вокруг столбов с венками на головах, поклоняются солнцу и мелют чушь вроде «уверуй, брат мой, и воздастся на земли аки на небеси». Что если за следующим поворотом им откроется вот такая фигня? Что тогда делать? Куда бежать? Рыжий не знал ответа и от этого только сильнее нервничал, решение уйти в наружность всё чаще казалось ему ошибкой. — Куда едем, дядя? — Приехали. Автобус дёрнулся, как уставший конь, и остановился перед домом с облезшим фасадом. Строение больше походило на большой сарай, непомерно разросшийся в ширь, или на конюшню. Хотя никаких конюшен Рыжий в своей жизни не видел и не мог утверждать наверняка. — И что это? — Лэри, зевая во всю пасть, тёр глаза, пытаясь поскорее проснуться. — Ферма. Вернее была ферма, сейчас всё заброшено. Но мы можем здесь жить, здесь есть вода, а в километрах пяти, — мужик махнул рукой куда-то в сторону, — есть магазин. Им было нелегко. Окна зияли разбитыми стеклами, полы дырами, воду надо было носить из колодца. И, если бы не эти двое из кемпинга и старик сторож, они бы быстро превратились в кучку испуганных, потерянных детей, жалких и нелепых в своей беспомощности. И если бы не Чёрный, Рыжий не мог этого не признать. К зиме сарай стал напоминать дом, в нем появилась печка, кухня и ряды кроватей, как в том Сером Доме. Стоило ли уезжать? В одну из ночей Рыжий вышел покурить и увидел Чёрного, стоящего у ворот. — Жалеешь? — Рыжий предпочел не замечать слез, которые блестели на щеках Чёрного. — Нет. А ты? — Да. Каждый знал, что другой врёт.