Knowing Me Knowing You

      

— Причина, по которой я готовил твой разум к фокусам Билла, в том, что он обманул меня. Это самая большая ошибка в моей жизни. Билл не всегда был моим врагом, Диппер. Было время, когда я считал его другом. Много, много лет назад.

      Прошло уже два года с тех пор, как Стэнфорд Филбрик Пайнс оказался благословлён просветлением от ветреной и капризной музы по имени Билл Сайфер. Два захватывающих, увлекательных года, посвящённых исследованиям, учёбе и приключениям. Два года, в течение которых он непрерывно работал над его Всеобщей Теорией Странности под руководством необычного зрения, предсказаний и хитрого голоса музы, который звучал будто с другой стороны мира и ночами говорил что-то Форду.       Два года одержимости этим существом, хранителем знаний, выбравшим именно его, чтобы наделить мудростью. Из миллиардов людей на планете Билл выбрал именно его, и Стэнфорд чувствовал себя особенным — но в хорошем смысле, не благодаря его шестому пальцу или ненормально высоким умственным способностям.       Пока остальные насмехались над его талантом, принижали его интеллект, высмеивали его, Билл всегда находил способ похвалить Форда, поднять со дна его самооценку. Каждый комплимент, каждое доброе слово и каждое признание только подпитывали огонь признательности Стэнфорда этому звёздному существу. Поздней ночью они сидели за игрой в шахматы и чашечкой чая, разговаривая о философии и квантовой физике.       Уважение Билла заставляло Форда чувствовать себя счастливее. Он был взволнован, нетерпелив и увлечён, когда Билл решил указать ему путь к получению мистических знаний. Он жаждал узнать всё, что знал Билл, желал обладать этой информацией.       После двух лет снов в лесу и космических мечтаний Стэнфорд начал желать не только этих крупиц знания, которыми делился с ним Билл, хотя любопытство всё ещё оставалось его основной движущей силой. Нет, Стэнфорд желал не только столь щедро предоставленных Биллом знаний.       Он хотел общения и компанию, которые неожиданно появились вместе с приходом Билла.       Стэнфорд не так часто общался с людьми, которые понимали его, которые признавали его способности, которые добровольно его хвалили и всегда подбадривали.       Стэнфорд жил один в маленькой хижине посреди бескрайних лесов сонного городка Гравити Фоллс, и он чувствовал себя одиноким и отрезанным от внешнего мира — небольшая жертва столь бренных вещей, как разговоры и компания, ради всеобщего блага Вселенной. Это была благородная цель, которая мотивировала его до появления Билла.       Он больше не был одинок, пускай Билл был всего лишь мимолётным сном (или, если конкретнее, мимолётно призванным существом).       Стэнфорд уже призывал Билла, когда ему нужна была помощь или совет в его исследованиях. Он знал ритуал.       После первого ритуала призыва Стэнфорд узнал и множество других. Как-то раз Билл упомянул пещеры где-то на склоне гор, в которых располагались библиотеки с сотнями таинственных и запретных книг. И однажды в очередном ночном разговоре, в его обычной причудливой манере, он раскрыл их местоположение — награда или поощрение для Стэнфорда. Билл вознаграждал его, всегда вознаграждал его, создавая фундамент для дальнейших великих открытий, и для Стэнфорда получение столь чудесных знаний было огромной честью.       Приключение было опасным, пещеры охранялись кровожадным монстром (о котором Билл якобы забыл предупредить — Билл смеялся, кажется, целый час, когда Стэнфорд во сне обвинил его в этом, и Сайфер назвал эту ситуацию «золотом комедии»). С первым шагом в пещеры перед Стэнфордом открылся целый новый мир паранормального и мистического знания, сокрытого в книгах библиотеки.       Следующие две недели Стэнфорд практически жил в этих пещерах, читая один древний том за другим, практически без сна и отдыха. И Билл вновь появлялся в его снах, напоминая о том, что людям нужна еда, людям нужен сон, и вообще сон — единственный способ связаться с Биллом. Стэнфорд прислушался к его словам, и в свой следующий поход он взял снаряжение и еду, чтобы провести месяц там, читая всё, что он только мог расшифровать.       Именно в этот месяц Билл послал Стэнфорду самое долгое видение. Именно тогда Билл просветил Стэнфорда, рассказал ему о межпространственной утечке, благодаря которой и появлялись странности в местах, как Гравити Фоллс: вдохновляющие аномалии и сверхъестественные события. Именно там, в окружении древних книг, его собственных записей, укрывших ковром весь каменный пол пещеры, и нарисованных на любой доступной поверхности чертежей чего-то высокотехнологичного, гений Стэнфорда подарил юному исследователю величайшее открытие.       Когда Стэнфорд проснулся и вышел из пещеры, чтобы оглядеть освещённые чарующим рассветным солнцем леса и долины Гравити Фоллс, он понял, каков его долг.       Его Муза сказала своё слово.       У него появилась новая цель: построить портал по чертежам Билла и исследовать межпространственный разрыв, через который в наш мир попадали странности. Это было величайшее открытие в истории человечества! Если Стэнфорду удастся сделать это, он станет легендой, великим учёным, который создал и доказал Всеобщую Теорию Странности, открыл миру возможность путешествий через пространства в новые миры. Возможность исследовать пространство, время и мультивселенную. Это был феноменальный проект. Он был огромным.       Даже слишком огромным, чтобы обычный человек справился с ним в одиночку. В своих чертежах Билл был весьма внимательным и требовательным к деталям.       Часть материалов Форд мог бы найти в Месте Крушения Омега, некоторые он, конечно же, мог построить самостоятельно. Но его инженерных знаний не хватало, и Стэнфорд ненавидел себя за это. Конечно же, второй семестр изучения Прикладной Квантовой Фазовой теории был бы полезнее на практике, тупица, чем Продвинутая Гипер-Инженерия и Пятимерная Математика. Идиот!       Очевидно, Стэнфорду нужна была помощь. У него было несколько вариантов: он мог бы позвонить бывшему однокурснику Фиддлфорду, но с этим и признать, что он был не всесильным и всё ещё нуждался в помощи. Это было выше Форда. Он не должен просить о помощи. Он должен справиться самостоятельно, ведь это была его теория.       И тогда к Форду пришла гениальная мысль.       У него уже был помощник. Кто-то, кто наставлял его всё это время. Кто-то, кто не осудит его за просьбу о помощи, кто знает лучше него, как собрать портал и что для этого требуется, кто знает каждую мелкую деталь, необходимую для проекта.       Ну конечно. Он мог попросить Билла о помощи!       Этой ночью, призвав Билла в свои сны, Форд начал умолять его:       — Ты мог бы помочь мне, Билл! Просто подумай: никто не знает, что нужно этой машине, лучше, чем ты, и мы бы могли сделать это вместе.       Билл лишь хихикнул и пнул ногами воздух, откидываясь на спинку кресла. Насмешливый взгляд повис в воздухе, пока Билл не перевёл единственный глаз на Форда.       — Отличная идея, Шестипал, но я, к сожалению, никак не могу тебе помочь. Я существую только в царстве разума, олимпиец. У меня нет тела, и, следовательно, в реальном мире нет НИ ДУШИ, чтобы помочь тебе! Дошло?       — А если бы у тебя было тело? Я мог бы создать его. Спроектировать специально для тебя, призвать тебя в него, и мы могли бы…       — ПРИТОРМОЗИ, Фордси, — эхом раздался голос Билла. — Идея физической формы, конечно, выглядит привлекательной, но я не буду прыгать между измерениями, чтобы поиграть с тобой в лучших-друзей-строителей-портала. Я уже дал тебе чертежи, и теперь ты хочешь, чтобы я тебя ещё и за ручку подержал?       — Разве ты не хочешь исследовать мир? Ты часто говоришь, что люди интересные.       — Интересные, чтобы за ними наблюдать, но не быть среди них. Слушай, Шестипал, у меня уже достаточно опыта. Если бы я захотел получить тело, я бы пошёл и сам взял себе первую попавшуюся куклу. Просто позвони своему другу-инженеру, и разбирайтесь уже с ним.       — Так ты не хочешь тело, или…?       — Я много чего хочу. И сейчас больше всего я хочу, чтобы ты спустился с небес на землю и начал работу над порталом. Проснись уже и позвони МакГакету. Твой большой мозг пригодится ещё где-нибудь. Ты никак не улучшишь идеал, — сказал Билл, потирая костяшки пальцев о кирпичики и поворачивая руку, чтобы изучить ногти в его уникальной самовлюблённой манере.       Как жаль, что Форд находил эту самовлюблённость привлекательной.       О, как жаль, что он воспринял эти слова как вызов.       Если кто-то и мог улучшить идеал, то это был Стэнфорд. Билл часто говорил, что он обладал величайшим разумом столетия. Что он был умным. Достаточно умным, чтобы найти применение своим способностям.       И у него была идея: создать идеальный сосуд, способный вместить этого причудливого духа познания. Он мог бы создать совершенное тело для воплощения космической мудрости. Оно было бы прекрасным, красивым, сильным. Идеальная форма для носителя просветления, Билла Сайфера.       Эта мысль не давала покоя Стэнфорду. Он мог создать форму, которая стала бы всем, чего он хотел для Билла: постоянным телом, чем-то, что удерживало бы Билла на Земле и продлило наслаждение его мудростью, его знаниями, его компанией…       Возможно, это было слишком эгоистично — думать, что созданное тело удержит буйное, непредсказуемое и переменчивое существо, которое он видел во снах. Космические создания, которые сидят на твоём диване и рассказывают тебе о тайнах вселенной — не больше, чем высокомерная мечта, фантазия, о которой в какой-то момент своей жизни задумывался каждый. Достать с небес звёзды и оставить их себе.       Но Стэнфорд был одержим знаниями Билла. Он хотел, чтобы Билл всегда был с ним, а не исчезал в самый нужный момент, чтобы он не утаивал информацию веселья ради, чтобы он остался и помог ему. И, кроме этого, Стэнфорд хотел, чтобы портал был чем-то, что они сделали вместе.       Он знал, что сможет сделать это. Просто нужно было убедиться, что Билл ничего не заподозрит.       Желая создать сюрприз, действуя из чистого упрямства, Стэнфорд начал творить. Витрувианский человек, выведенный чернилами на бумаге, словно чертёж — воплощение каждой детали, которые подошли бы Биллу в его новом теле. Хитрый кошачий прищур глаз с шикарными длинными ресницами, золотистые шелковые волосы, тёмная, словно беззвёздная ночь, гладкая кожа, золотые татуировки, браслетами обхватывающие его руки, связующие круги на спине, руны и ритуалы на запястьях и лодыжках, выведенные этими проклятыми золотыми чернилами, призванные ограничить смертоносную магию Билла — защита на случай, если ему не понравится его новое тело. Стэнфорд надеялся на худшее.       С каждым новым днём, с каждой добавленной деталью он всё больше и больше влюблялся в свое творение, созданное для того, чтобы стать домом для преследующего во снах существа. Тонкие длинные пальцы, худые ноги, мускулистая спина и плечи, широкая грудь, округлые ягодицы, выделяющийся кадык, сильная челюсть, прямой заострённый нос и выразительное лицо.       Форд уже видел это. Билл, живущий в этом теле, ведёт его за руку навстречу загадкам, более великим, чем он мог себе представить, дружески улыбаясь ему, солнечный свет сияет в золоте его волос и татуировок. Воображаемый образ Билла был прекрасным, экзотичным, чарующим. Воплощение мистического создания в реальность. Невероятная, подходящая форма, которая стала бы даром для этого существа, более ценным, чем фрески и статуи в его кабинете.       И наконец, в книгах из пещерных библиотек Форд нашёл ритуал, который способен сделать его сосуд мечты для Билла реальностью. Он начал приготовления, совсем забыв о сне, в попытках избежать его любой ценой, чтобы сохранить секрет от Билла. Этот подарок, эту дань, этот плод любви.       Вместе они бы создали портал, спасли мир и раскрыли секреты Вселенной всему миру. Несомненно, Билл был бы польщён столь идеальным телом, созданным Фордом специально для него.       По крайней мере, он так считал.

***

       Фильтруя энергию из частей ядра портала, которые он уже собрал, Стэнфорд наконец закончил создание тела для Билла. Кто знал, что древние алхимические книги содержали столько знаний о творении тел. Там это было названо «созданием гомункула», но это тело должно было вместить в себя не искусственный интеллект, а вполне реальный, призванный из другого измерения разум. Тело лежало в середине круга призыва, идеальное и полностью готовое для Билла.       Стэнфорд подошёл поближе, ещё раз проверяя тело.       Глаза были закрыты, длинные ресницы отбрасывали тень на щёки. Сильные брови идеальной формы, рельеф мышц под гладкой, чарующей кожей, кости, сухожилия — идеальное расположение. Блеск золотых чернил, связывающие татуировки, украшающие тело, словно золотистый листопад, были прекрасными. Одетое лишь в чёрные боксёры, тело лежало прямо здесь; осталось Биллу лишь занять его и пробудиться.       Стэнфорд наклонился и провёл большим пальцем по пухлым губам этого тела, чувствуя кончиками дыхание, каждый вдох и выдох. Пустая оболочка, ожидающая прихода бессмертной души.       Определённо, Форд считал это тело привлекательным. Оно должно было быть прелестным, стать воплощением прекрасной музы, живущей внутри. Оно должно было стать храмом для бога, обитающего внутри, храмом, которому Форд стал бы поклоняться.       Но пока что он отмахнулся от этих мыслей. Сейчас было важно только одно: Билл будет здесь, чтобы делиться своими мыслями с Фордом. Они могли бы говорить целыми днями, и Форду больше не нужно было бы засыпать, чтобы войти в чертоги своего разума. Они бы раскрыли загадки мира вместе.       Да, это было слишком амбициозно. Но люди должны быть амбициозными. Легенда про Икара, который мечтал о полёте, хотел возвыситься до небес. Если бы он не сдался, если бы достиг столь желанного величия, он бы никогда не упал. Мораль, которую Форд извлёк из этой истории — Икар был неудачником. Он не махал крыльями достаточно сильно. И пусть никто не называет Форда неудачником, который не стремился раскрыть все секреты безграничных вселенных любой ценой. Он не считал, что эта цель недостижима.       Да. Это была хорошая идея. Прозрение, которое возникло вместе с появлением феномена по имени Билл Сайфер, стоило всех алхимических знаний мира, и даже большего. Путь к получению секретов Вселенной — поимка свободолюбивого гения, знающего так много, и укрощение его, чтобы тот поделился секретами.       Время пришло.       Он начал ритуал призыва.

***

      Шестипал слишком часто звонил на космический «Мне-нужна-помощь» телефон. Да, Биллу действительно нужно было отдохнуть от этого по-идиотски надоедливого человека. Ему и его большим амбициям постоянно нужно было льстить. Такой дурацкий и лёгкий способ манипуляции.       Всё дошло до точки, когда Шестипал настолько отчаянно желал увидеть его, и это было так забавно! Ох, люди отвратительно быстро привязываются к кому-то. Было бы интересно поиграть с этим отчаянием, поджечь его, пока оно не превратится в невыносимое желание. Контролируемая бездумная жажда угодить Биллу, когда тот появился и на серебряном блюдечке стал скармливать Стэнфорду крупицы космического знания, пока человек не почувствовал бы себя достаточно просветлённым. Билл игрался с этой зависимостью, и, кажется, он немного переборщил. Он понял это, когда Стэнфорд предложил ему созданное им тело.       Несомненно, физическая форма немного приблизила бы планы Билла к исполнению. Но ради всех колец Сатурна — в чём смысл болтаться на Земле дольше, чем ему пришлось бы, без работающего портала? Земля и так была переполнена тупыми мешками мяса и костей, одним из которых был Шестипал, которые даже не подозревали, насколько они ничтожны и несущественны. Разменные монеты в махинациях вселенского масштаба.       Видите ли, командировка на Землю в физическом воплощении случилась бы лишь в одном случае — когда он закатит в этом городишке безумнейшую и величайшую вечеринку, которую только видела Мультивселенная. Вот это было бы здорово. Чёрт, если бы Шестипал не тянул кота за хвост, он тоже был бы приглашён. Прекрасная возможность сеять хаос.       Билл ещё не посвятил Шестипала в свои планы весельепокалипсиса. Он знал, что столь ограниченный разум не способен осознать их, но нынешний столь зависимый Шестипал был податлив. Достаточно немного соврать, чтобы он построил для него портал. Какая волнующая идея. Дверь откроется прямо перед ним, и Биллу нихрена не нужно для этого делать. Просто покажи тупоголовому учёному правильное направление пару раз, и он уже поддаётся манипуляциям дёргающего за ниточки Билла, стремясь сделать больше ради демона.       И Билл решил, что он может ещё разок повеселить Стэнфорда и ответить на призыв. Эффектное появление, ещё несколько капель информации — и тот ищет ресурсы, движется в правильном направлении, ближе к созданию портала. Не случайно Билл выбрал именно Форда, и причиной были не только его изобретательность и вместе с этим неуверенность в себе.       Осознавал ли это Стэнфорд или нет, но он обладал нужными связями. И если Билл сможет заставить Фордси привлечь его старого дружбана из университета в этот проект, портал станет лучшим произведением инженерного искусства, возможным в этой порабощённой, управляемой железной рукой Временного Младенца линии времени.       Проникновение в умы смертных было утомительным, но наблюдать, НАСКОЛЬКО ОТЧАЯННО они сопротивляются, было забавным и стоило того! Ах, если бы Билл мог использовать старого доброго Фордси, чтобы тот разобрался со всем за него, используя силу дружбы и всё в этом духе, и тогда бы всё пошло как по маслу.       Со вздохом Билл отошёл от друзей, точнее, от банды межпространственных кошмаров.       Сейчас они занимались тем, что можно было бы назвать космическим аналогом перекура за Пятёрочкой. Они только что похитили и подожгли посла из маленького мирка, который пришёл договариваться о мире с их странными соседями по галактическому квадранту. Они всё ещё держали обугленные дымящиеся останки Папы Римского того мирка, словно сигарету, вместе смеялись, наслаждаясь хаосом убийства и вдыхая сладкий дымчатый аромат мёртвого святоши, когда Биллу позвонили.       — Ох, блин. Вы только посмотрите, — пожаловался Билл, пока его галстук-бабочка вибрировал от входящего звонка-призыва.       Если верить легендам, у демонов всегда был выбор. Ты можешь призвать демона, но он может и не прийти. Это как звонок, и они решают, отвечать на него или нет. Или они приходят на место вызова, либо их вытягивают из одного измерения в другое, мотая туда-сюда, пока они не найдут место и личность, которую им нужно встретить и/или уничтожить за доставленные неудобства.       — Призыв? — спросил Шар-Восьмёрка, забирая сожжённого священника у Пироники, большие выкаченные глаза монстра повернулись на Билла.       — Скорее всего, Шестипалу опять нужно вытереть задницу за него. Он что, не понимает, что я межпространственное создание из чистой космической энергии, у которого есть дела поважнее, чем похлопывать его по спине за то, что он закрутил лампочку? — Билл пнул обугленные останки послов с этой планеты, небрежно сбив с головы лауреата Нобелевской премии мира череп.       — Серьёзно? Лампочка? — хихикнула Пироника и перехватила покатившийся череп острым кончиком сапога, играясь с ним в футбол.       — Он считал, что это хорошая идея, — пошутил Билл и присоединился к игре Пироники, принимая от неё пас и пиная череп назад, пока он продолжал свою жалобу: — Это скучно. Как долго я ещё должен играть роль заботливой просветлённой музы? Ооооо, Фордси, ты такоооооой умный. Ооооо, Фордси, я бы никогда не догадался! — Билл изобразил лестный фальцет.       — Но, б-босс, вы же знаете всё, — скромно заметил Восьмёрка.       — Конечно, я знаю всё! — сорвался на крик Билл, — Думаешь, я этого не знаю? Но он не должен меня беспокоить по каждому пустяку! Что, если я был занят важными музо-космическими делами, а? Что тогда?       — Последний час мы только пинали головы, — подметил Восьмёрка. Определённо самые не космически важные дела.       — И? — резко возразил Билл и яростно отфутболил череп в Восьмёрку. Голова упруго отскочила от его челюсти, но гигантский монстр этого не заметил.       — Ты будешь игнорировать его? — предложила Пироника.       Билл не успел обдумать эту мысль, как его бабочка снова зазвонила.       — Аргх, этот парень настойчивый. Я разберусь. Эй, Шар-Восьмёрка, откройся! — скомандовал Билл, и его друг, огромный неуклюжий монстр, покорно открыл челюсть, Билл забил оставшуюся голову, словно футбольный мяч в ворота, победоносно ликуя, когда голова приземлилась прямо на острые зубы.       — Вуухууу! Выкуси, космо-батюшка!       Билл дал пять Пиронике. Его галстук-бабочка не переставал звонить, и Билл раздражённо закатил глаз.       — Ладно, ребята, разберитесь с этим беспорядком. Скормите это Восьмёрке, боже мой, этот парень просто пылесос для трупов. — Билл хрустнул пальцами, потянулся и в качестве жеста прощания снял шляпу перед его бандой. — Я ненадолго, отлучусь поиграть в спасителя мира. Увидимся на той стороне!       — Пока, Босс! — помахала на прощание вся банда.       Билл энергично нажал на бабочку и посмотрел на экран на его груди.       — Алло?       В момент нажатия на бабочку и ответа на звонок мир закрутился ураганом, в середине поверхности Билла появилась чёрная дыра, засасывающая его в другое измерение. Нет, это был не нормальный призыв — это что-то насильственное и мощное. Что-то притягивало его.       Его друзья наблюдали за этим с шоком и удивлением на лицах. Билл был уверен, что те же эмоции были и в его собственном взгляде за секунду до того, как он исчез в водовороте. Паника — столь чуждая ему эмоция — отправилась с ним вниз по водовороту, и неожиданно Билл прочувствовал всю его космическую сущность, проявление его самого, оторванную от точки пространственно-временного континуума, где он был сейчас, и перенесённую в какое-то другое место.       Более твёрдое место.       Плотное место.       Тёмное место.       Глухим ударом Билл почувствовал, как его сознание приземлилось где-то, и это «где-то» было тёмным, удушающим и болезненным. Боль отдавала куда-то за его глаз, и он, тихо застонав, поднял руку, чтобы потереть над глазом, но его руки ощущались… Не так. Они были другими.       Потирая глаз, Билл застонал чуть погромче, его нервные окончания соединялись между душой и чем-то физическим. Он чувствовал, как электричество проходит по его телу — стоп, его телу?       У него было тело???       Его глаз (глаза????) широко открылись в шоке и тут же сщурились от яркого света с потолка. Рука (принадлежащая Биллу) заслонила глаза от сияния, и боль превратилась в простое ощущение, связывающее его сознание с особенностями нового тела, в котором он оказался не по своей воле.       — Билл? — нервно позвал голос, в его тоне звучали нотки надежды. Ну конечно, это был Шестипал, и его голос внезапно прозвучал ближе. Билл почувствовал руку на плече, помогавшую ему сесть: — Вот так, позволь помочь.       — Шестипал. — Голос Билла звучал неправильно: как его собственный, но хрипло. Голосовые связки этого тела ещё не использовались, слова давались с трудом и болью, и Билл закашлялся.       — Тише, тише. Ты ко многому привыкнешь. Я рядом.       — Что… — Билл подавил приступ кашля, в его голосе смешивались злость, ярость и шок. — Что ты сделал?       — Я… — на секунду в голосе Шестипала послышались ноты неуверенности, но он тут же собрался с духом и уже более уверенно сказал: — Я сделал тебе тело. Подарок. Для тебя!       — Шестипал. — Наконец Билл смог взять контроль над голосовыми связками, и он выдавил из своего голоса всю свою демоническую ярость, бушевавшую на его душе. Его руки обхватили дурацкий воротник водолазки Стэнфорда, сжимаясь на его горле, и Билл первый раз нормально посмотрел на Шестипала. Оба глаза светились неестественным жёлтым, по-кошачьи узкие зрачки смотрели на этого тупого учёного, и ярость горела во взгляде. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?       Шестипал выглядел удивлённым, и его руки схватили запястья Билла. Он волновался за него. Он должен был бояться.       — Я сделал тебе тело. Это хорошая вещь.       — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — закричал Билл, изо всех сил пытаясь выцарапать Шестипалу глаза, но безуспешно. Шестипал крепко держал его руки, и Билл лишь беспомощно пинался и пытался вырваться.       — Билл! Билл, тише! Всё хорошо. — Стэнфорд с усилием отвёл руки Билла от своего лица, одержав победу над телом безумного духа.       Неважно, сколько бы он ни пытался успокоить Билла, тот не слушал его. На его выразительном лице застыла гримаса ярости, Билл явно был обескуражен изменениями. Но Стэнфорд был уверен: стоит всё объяснить Биллу, и тот успокоится.       Опуская руки Билла, чтобы он не поцарапал ему лицо, Стэнфорд воззвал к разуму Билла, ведь у духа знания эмоции не должны стоять выше разума:       — Не бойся. Я знаю, что это слишком большие для тебя перемены, но так ты сможешь изучить человечество. Ты поможешь мне с порталом!       — ТЫ должен был стоить портал, не я! Я ГОВОРИЛ тебе, что нужно делать, а ты не слушал! — вскипел от злости Билл, всё ещё пытаясь вырваться из цепкой хватки Шестипала.       Чёрт, это тело было гораздо слабее, чем тело Стэнфорда. Как у него только хватило наглости сделать это тело НАСТОЛЬКО слабым?       — Блять, Шестипал, ты испортил мне все планы! ЭТО не было в плане!       — Но ты сказал, что мне нужна помощь в постройке портала. Помощник, — нахмурился Стэнфорд, крепко сжимая запястья Билла, пока тот не успокоился и не посмотрел на Стэнфорда суженными зловещими жёлтыми глазами.       — Не я! — Стэнфорд осмелился предположить, что Билл согласится взять роль ассистента, и Билла бесил этот факт. Он никому ничего не должен. — Ты должен был позвать своего друга из колледжа. Того инженера. Он, считай, тебе уже на блюдечке подан. Идеальный вариант.       — Ну, я нашёл вариант получше, — упрямо ответил Стэнфорд, отпустив запястья Билла, и поднялся.       Билл в оборонительном жесте сложил руки на груди, прежде чем моргнуть и вытянуть руки вновь, чтобы осмотреть золотую филигрань кружащихся на его коже татуировок. Тут были защитные руны, узор в виде кирпичей на предплечьях, что-то вроде защиты от его магии, не говоря уже о…       — Связующий круг???? Серьёзно? — нахмурился Билл в попытке стереть краску, но она не поддавалась. Получились только злостные кровавые следы на собственной коже, отдающие восхитительно свежей болью. Столько времени прошло с тех пор, как он переживал человеческие ощущения, и боль была наверху в личном списке фаворитов Билла. Он маниакально захохотал, когда кровь начала течь по запястьям.       — Что ты… — Со взволнованным выражением лица Форд снова схватил запястья Билла, чтобы он не навредил себе ещё больше. — Не надо. Ты ранишь себя.       — Боишься, что я испорчу твой шедевр? — насмешливо спросил Билл, уголки губ поднялись в хитрой улыбке. — Ну, что ты будешь делать, Шестипал? Как ты достанешь меня из этой тюрьмы из плоти? Говори.       — Это не тюрьма. Это… это храм. Он должен был быть подарком.       — Ну, а я не хочу его! Забирай обратно.       — Я не могу забрать его. — Форд опустился на колени и присел рядом с Биллом, наблюдая, как тот двигается, моргает и дышит, прямо как Форд и представлял. — Заклинание никак не обратить. Бессмертное тело для бессмертной души, пути назад нет.       Билл издал странный звук, похожий на шипение злобного кота, и, кажется, послал Форда куда подальше на сотнях разных языков, устроив истерику прямо на глазах Стэнфорда.       Билл всегда был приличным джентльменом во снах Стэнфорда — благородный, вежливый, учтивый. Видеть, как он раскрывается, насколько он неописуемо другой, заставило Стэнфорда понять, насколько он не знал Билла. То, что он знал о Билле до этого — лишь верхушка айсберга, и наблюдая, как перед ним разворачивается жестокая, злобная и до больного детская истерика, Форд пришёл к выводу: Билл был той ещё загадкой.       Он ничего не знал о Билле, о его виде, как работали такие существа, как он. Перед ним открылся дивный новый мир — не просто ассистент и помощник, а целый объект исследований.       Волшебно.       Билл вырвал руки из хватки Стэнфорда и щёлкнул его по носу.       Форд отпрянул от неожиданности. Его пожурили, как собаку с плохим поведением.       Билл отошёл от Стэнфорда и затем потянулся, проверяя свои конечности. Учёный заворожённым взглядом наблюдал, как Билл учится управлять своим новым телом: он подвигал пальцами ног, согнул колени, похлопал руками, свёл вместе брови и попытался пошевелить носом.       Завораживающее зрелище. Руки Стэнфорда чесались от желания записать всё в блокнот — «Как Бессмертные Музы Приспосабливаются к Физической Форме». Ну, не все музы, у него был только один экземпляр вида, но и этого было достаточно.       Сейчас Билл проверял ноги, пытаясь присесть, затем встать. Его ноги дрожали, как у оленёнка, который первый раз учится ходить. Стэнфорд подошёл поближе в желании помочь, но Билл зашипел и, чуть не упав, отмахнулся от Стэнфорда, отказываясь принимать помощь.       «Музы горды, — отметил Стэнфорд. — От помощи отказываются».       Наконец Билл встал и поднялся на этих стройных ногах, на творении Стэнфорда. Он осмотрел своё тело и улыбнулся во все свои острые тридцать два зуба, явно впечатлённый первым разом в новом теле. Он запрокинул голову в приступе довольного смеха:       — Это было легко. Ваши человеческие дети просто тупицы, — триумфально заявил Билл и со всей своей уверенностью начал переставлять ноги одну за другой, шагая на месте.       Пусть он и жаловался на новое тело, Билл всё же наслаждался изучением его. На лице воссияла довольная улыбка, когда он сделал успешный шаг на месте, а затем слегка подпрыгнул и махнул руками.       Стэнфорд с любопытством наблюдал, как Билл постепенно привыкает к своим же движениям. Он довольно улыбнулся и снова спросил:       — Так тебе нравится тело?       — Нет, оно всё ещё ужасное, — с острой улыбкой ответил Билл, покачиваясь взад-вперед на на пятках. — Оно ужасное, я ненавижу его, я ненавижу тебя, но, признаю, ты превзошёл сам себя. Лакшери модель. И два глаза? Что они увидят дальше?       — Тебе нравится тело, — предположил Форд, наблюдая за тем, как Билл прощупывает каждый миллиметр своего тела.       — Как долго ты его делал? Я ведь не игнорировал тебя так долго, а?       По крайней мере, подозрения Стэнфорда подтвердились: его капризная и ветреная муза специально его избегала. Что же, сейчас он никуда не денется.       — Где-то неделя создания. Дизайн занял больше времени.       — Хм, — всё, что сказал Билл, прежде чем он сделал первый шаг. Медленно переставляя ноги, словно какой-то робот — скованные движения по холодному металлу, украденному с Места Крушения Омега. Билл наблюдал за собой в отражении на полированной поверхности стальных листов.       Стэнфорд молча наблюдал за тем, как Билл пальцем оттягивает губы и рассматривает свои зубы, будто какой-то безумный зубной врач. Он моргнул, сначала одним глазом, а затем другим, и задумчиво почесал подбородок.       — Ну, как временное предложение оно не такое уж и плохое. Конечно, ты не додумаешься до лазейки, чтобы вытащить меня из этого трупа, но меня это не остановит. К тому же, думаю, в мире смертных у симпатичных людей есть свои плюсы.       — Превосходно! — в восторге от реакции Билла хлопнул в ладоши Стэнфорд. Если Билл останется с ним в хижине, то рано или поздно у него закончатся подходящие занятия, и он нехотя, но согласится помочь ему с порталом: — Ты можешь остаться у меня. Я покажу тебе, как живут люди, у тебя будет еда, безопасность, дом.       — Ты будешь готовить для меня? — повернулся Билл и осуждающе посмотрел на Стэнфорда. — Знаешь, Шестипал, это лишь верхушка айсберга. Ты запер бессмертную музу в дерьмовом замке и сделаешь для неё пару яичниц? Мне требуется гораздо больше почёта и обслуживания. Я говорю о рабстве двадцать четыре на семь!       У Форда хватило наглости — наглости! — закатить глаза и улыбнуться Биллу.       Он был в ярости.       — О? О, ты думаешь, я шучу? — Билл выдавил из себя подобие жестокого смеха и резким движением повернулся к Форду, тыкая в него пальцем. — Без меня ты не станешь человеком, изменившим мир, Фордси. Ты даже лампочку поменять не сможешь, если не дашь мне всё, что я хочу. Я поджарю всё в твоей толстой черепной коробке, каждый нейрон и каждую клеточку мозга. Я уничтожу всё, что делало твою жалкую жизнь более сносной. Твои потомки ещё будут вспоминать твоё падение в безумие. Да сам Пифагор по сравнению с тобой будет образцом здравомыслия!       Форд изумлённо моргнул:       — Пифагор же был великим математиком.       — Ага, а ещё он создал культ, в котором запрещал людям есть бобы, и был одержим треугольниками, — Билл гордо расправил плечи. — На это, кстати, есть причина.       — Так ты… — Форд по кусочкам собирал общую картину.       — Думаешь, ты единственный мешок мяса на этой планете, которому я подарил мой священный грааль знания? Ты не особенный. Нет, ты даже противоположность особенного, — громко продекламировал Билл, драматично вскидывая руки в воздух. — Недостойный секретов космоса. Ты единственный идиот, который встретил Бога, способного исполнить любые желания, и сделал это с ним.       Форд удручённо вздохнул и посмотрел на Билла со всей серьёзностью:       — Хорошо, прости, что я это сделал с тобой. Я должен был спросить сначала. Я думал, что тело тебе понравится. Уверен, в своё время ты найдёшь в этом свои преимущества.       Билл поморщился в ответ.       Тело, в котором застрял Билл, объективно было красивым, но Форд медленно приходил к осознанию, насколько же отличались сосуд и душа. Он думал, что знал Билла, знал, какой он. Дух просвещения, спокойствия, мудрости, раскрывающий нуждающимся тайны науки, технологий и мироздания своего вида.       Вся жестокость, сорвавшаяся с острого языка Билла, доказала Форду, что его муза была совершенно иной, не такой, которую он знал до этого. Дух, конечно, был всё тот же, но Билл явно показывал Форду лишь идеальную версию самого себя, и пускай он охотно делился своей мудростью, Билл был весьма разочарован в человечестве. Те крупицы знания, которые он предоставлял, были абсолютно ничтожны и несущественны по его меркам, раз он называл таких великих математиков и учёных, как Пифагор, мешками мяса и идиотами.       Выглядело снисходительно с его стороны, но Форд и ожидал этого от всезнающего и всевидящего существа, вынужденного с ложечки скармливать информацию совершенно другому виду.       Однако за привычкой Билла угрожать насилием Форд ещё будет присматривать. После стольких жестоких встреч с загадочными и опасными существами, населяющими Гравити Фоллс, Форд избавился от страха крови и мог дать отпор любому монстру этих лесов, но он не ожидал, что Билл станет одним из этих монстров. Возможно, он просто в состоянии шока, пытается привыкнуть к новому телу. Скорее всего, он сказал всё это на эмоциях.       Единственное, что действительно ранило Форда — громкие заявления Билла о том, что он не будет помогать Форду с его судьбой. Он знал, что станет человеком, который спасёт мир всеми своими изобретениями, трудами и вычислениями. Он знал, что спасёт миллионы жизней, когда портал откроет окно в новые измерения. Просто представьте, насколько продвинется технический прогресс! У него были чертежи портала, но ни малейшей идеи, как их расшифровать, и он мог положиться только на Билла.       Неважно, насколько странным и чуждым казался Билл, он был единственной надеждой Форда. Он укажет ему правильный путь, направит его судьбу в нужное русло и подарит знания, в которых Форд отчаянно нуждался.       На «рабстве» стоило бы провести черту, но Форд не видел ничего такого в том, чтобы немного обслужить свою музу. Иконы, алтари, статуи и прочие недавние изменения в хижине так и кричали об этом. Что там говорить, целый второй этаж подвала уже был храмом имени Билла, и Форд не собирался останавливаться на этом. Гордость и эго не позволяли согласиться на полноценное рабство, но он должен был убедиться, что Биллу будет комфортно жить в мире людей.       — Вставай, — Форд протянул руку Биллу, который всё ещё нахмуренно держал скрещённые руки на груди. — Найду тебе одежду и, если хочешь, покажу хижину.       — Ладно, — сказал Билл, но отказался взять руку Стэнфорда. Вместо этого он механическими движениями потопал к лифту. Размашистым движением он ударил по кнопке. — Не думай, что извинения компенсируют все мучения, которые мне придётся пережить на физическом плане. Это стоит двух, нет, четырёх тысяч лет рабства, и того не хватит. Нет, восьми тысяч!       Форд взглядом встретил приехавший лифт. Нет, он абсолютно отказывается воспринимать разговоры Билла про рабство. Это было лишь про них двоих — две просвещённых личности, которые делят один дом на двоих и, возможно, секреты вселенной тоже.       Было бы неплохо.       Двери лифта распахнулись, и двое вошли внутрь. Билл какое-то время пялился на кнопки лифта, а затем развернулся к Стэнфорду с ослепительно широкой улыбкой; его острые зубы ярким пятном выделялись на фоне тёмной кожи.       Его эмоции были ошеломительными. Если бы Стэнфорду на улице улыбнулся кто-то настолько же привлекательный, он бы, наверное, споткнулся на ровном месте или что-то вроде.       Но это был Билл, и за его роскошной улыбкой скрывался истинный хаос. Он держал зрительный контакт, пока Билл нажимал на все подряд кнопки в лифте.       — Одна из них наверх, да? — нахально спросил Билл и начал насвистывать незатейливую мелодию, пока лифт останавливался на каждом этаже подвала.       Лифт приехал на первый этаж хижины. Билл искренне наслаждался издевательствами над бедным Фордом, то открывая, то закрывая двери прямо перед его носом. Судя по его самоуверенной улыбке, он делал это специально.       — Прекрати, — отрезал Стэнфорд и отдернул руку Билла от кнопок.       — Проблемы, соседушка? — в глазах Билла горел огонёк озорства. — Всегда есть вариант отправить меня куда подальше от этого ужасного физического измерения, если не хочешь, чтобы я трогал твои вещи. Я живу здесь, и у меня столько же прав, сколько у тебя! Как там, «что твоё — то моё»?       — Вообще-то, «что моё — то твоё», — поправил его Стэнфорд уже с нескрываемым раздражением в голосе.       — Точно! — бодро ответил Билл. — Заруби на носу, Шестипал, и у нас не будет никакииииих проблем, не так ли?       Похлопав Форда по спине на прощание, Билл легкой походкой вышел из лифта и пошёл по ступенькам наверх, явно не нуждаясь в помощи. Он направился прямо в комнату Форда, захлопнул перед хозяином дверь и закрыл её.       Стэнфорд проследовал за ним и позвал Билла с другой стороны двери, дёргая ручку:       — Билл, я показывал тебе хижину!       — Нет, спасибо. Помнишь, Шестипал? Я всегда слежу!       — Я приготовил тебе комнату, Билл. У тебя есть своя комната, ты не можешь жить в моей.       — Увы, я забираю эту. «Что твоё — то моё», помнишь?       — Это не… — Форд разочарованно выдохнул.       Он устал, он не спал целую неделю, пытаясь сохранить сюрприз для Билла, и теперь он не может даже попасть в свою комнату? Он что, должен спать на диване? Матрас в комнате Билла был другим, и с момента начала работы над этим проектом Форд больше всего в мире желал хорошего, крепкого восьмичасового сна в его собственной кровати. И по жестокой иронии судьбы он заперт снаружи своей комнаты. Нечесто.       Форд слышал громкие шаги Билла по комнате. Его муза, кажется, копалась в вещах, своим скрипучим голосом он говорил сам с собой, при этом достаточно громко, чтобы Форд его чётко слышал.       — Какая красивая и хрупкая ваза! — Удар, звук разбитого вдребезги стекла и продолжение истерики Билла, но уже с разбрасыванием вещей. — Ооу, это твои дорогие воспоминания? В мусорке! Вау, твои порванные записи звучат забавно. Ахаха, бумага на вкус отвратительная!       Форд со стоном недовольства потёр виски. Головная боль становилась всё сильнее. Он явно не представлял, на что подписался.       Нет, Билл просто ещё привыкал. Всё будет в порядке. Всё в порядке.       Звуки рвущейся бумаги и громкое жевание. Со ртом, набитым бумагой, Билл сказал:       — Какая чудесная рукописная книжка! Наверное, это его дневник. Эй, Шестипал, твой дневник на вкус как слёзы, неудачи и дешёвые чернила! Он вкусный!       Всё не в порядке.