Пока никто не знает

— Что, твой братец выйти не успел после отстранения, уже расстался с девушкой? — огорошил его вопросом Феликс, не отрываясь от книги с пробными вариантами, то и дело то обводя цифры ответов, то зачёркивая. — Ты о чём? — заглянув к нему в книгу, чиркнул карандашом Сынмин на цифре «два» в задании по химии. — И вообще, когда ты успеваешь собирать все сплетни школы, если корпишь над учебниками больше меня? — Больше, ой ли… — усмехнулся Феликс и зачеркнул его двойку, обводя четвёрку. — Там соль должна получиться, а не кислота. — Угу… Так что? — Да все говорят, что Сынван как фурия с самого утра. Даже Чанхёка отбрила так на эмоциях, что тот заткнулся, хотя вечно её донимает и говорит, что она его и бла-бла-бла. Придурок. Сынмин задумался. То есть они все эти вынужденные «каникулы» Чанбина провели вместе, а как только он вышел, они расстались? Что-то не сходилось. В столовой и вовсе развернулась драма, за которой невольно наблюдали все присутствующие, включая немногих третьеклассников. Классическое «пусти-не-пущу» переросло в тягание тетрадей, а потом и пощёчину. Оскорблённого до глубины души Чанбина из столовой увёл молодой практикант из библиотеки, после чего неизменная компашка за соседним столом из второклассников и выпускников загалдела пуще прежнего, обсуждая то, «какой Чанбин всё-таки лох». Рэвон и Чанхёк радовались больше всех, что не ускользнуло от взгляда Сынмина. Вопросом «чётутващепроисходит?» Сынмин задавался до самого вечера, не находя ответа, пока его с бейсбола не приехал снова забирать не кто иной, как Чан. — Чанбин вроде сегодня уже не на домашнем аресте… — Я знаю. Он повёз Сынван домой. Скрип его зубов, наверное, услышал и Чан. Снова эта Сынван, как костью в горле. Сынмин нахмурился и посмотрел с недоверием. Тот улыбнулся, протягивая шлем, и уже по привычке взлохматил волосы на его макушке. — По мороженому? А то у тебя такой вид, словно ты сейчас взорвёшься… Сынван живёт дальше, поэтому у нас есть минимум минут двадцать. — Ты платишь. И мне шоколадное, — нагло улыбнулся Сынмин и залез на мотоцикл. Чанбина они ждали на том же углу, что и две недели до этого. Обсуждали мороженое, разгильдяйский стиль Чана и предстоящие Сынмину и Чанбину экзамены. — Ничего не хочешь объяснить? — выдал Сынмин вместо приветствия, когда Чанбин подъехал к ним на велосипеде. — Давай не сейчас? — снова как по обыкновению ответил Чанбин. Не сейчас? Если бы он сказал хоть что-то другое... Возможно, Сынмин бы и сдержался. Но тут его просто перемкнуло. — Да без проблем, хён. У меня же в запасе ещё три тысячи лет есть твои отмазки слушать, — облизав палочку, которой ел мороженое, с ядом произнёс Сынмин достаточно тихо. Потом посмотрел на Чана и произнёс: — Увидимся завтра? Вангую, что за мной приедешь ты, так что надолго не прощаюсь. Обнял его и, не оборачиваясь, поплёлся в сторону дома, не обращая на выкрики Чанбина никакого внимания. — Ну и чё ты вот снова, а… — нагнав его на велосипеде, спросил Чанбин. — Мне надо было перед Чаном тебе всё вываливать? — А то он не в курсе о твоих интрижках, — скривился Сынмин, не сбавляя шаг. — Нет никакой интрижки. Сынмин, что происходит? Всё же нормально было ещё вчера. — Вот именно — вчера всё было нормально. А сегодня всё снова через жопу, — резко затормозив, развернулся на сто восемьдесят Сынмин и посмотрел на него исподлобья. — Как только между нами встаёт школа, всё, хён, абсолютно всё идёт через задницу, потому что оказывается, что у кого-то секретов больше, чем доверия, — ткнув в грудь Чанбину, высказал Сынмин свои мысли. Да, слишком резко и грубо, но как-то всё равно. Чанбин о его чувствах тоже не печётся, так к чему осторожничать? А потом снова развернулся и втопил к дому оставшиеся пару десятком метров. — Ты сам сказал, что дашь мне время! — крикнул Чанбин в спину. — Я передумал, — подняв над головой средний палец, крикнул Сынмин в ответ, даже не обернувшись. Времени и так уже дано было предостаточно, только просрано впустую. Оказалось, что дать кому-то время, зная при этом о тонне тайн, означало, что Сынмин должен попросту танцевать на раскалённых углях, ожидая, когда его наконец спасут и затушат огонь. К чёрту. Поговорят, когда Чанбин будет готов. Готов говорить, а не мириться на пустом месте, всё ещё ни во что его не посвящая. Сынмин устал. Смертельно устал от недосказанности. Поэтому когда Чанбин захотел зайти за ним в его комнату, Сынмин попросту его выгнал, закрыв перед носом дверь. — Я хочу побыть один, хён, оставь меня. Ты всё равно снова ничего не скажешь, так что просто иди к себе. В ту ночь он так и не сомкнул глаз, сгибаясь над чертежами и то срывая мешающие пластыри с ещё незаживших ран, то наклеивая новые, вырывая листы из тетради и пачкая в графите всё вокруг.

***

— Он на меня злится. Я не подумал, что он тоже увидит это всё. Сынмин прикрыл за собой дверь комнаты бесшумно, прислушиваясь из коридора к тому, о чём говорил Чанбин в своей комнате. Очевидно, он разговаривал с Сынван. Снова пришлось подслушивать. — Я не знаю, я говорил тебе, что это бредовая идея, но уже как есть… Значит, после экзаменов возвращаем всё обратно? Ну да… Нет, до экзаменов даже не рыпайся. Я не думаю, что Чанхёк полезет к тебе сейчас. В крайнем случае, скажи мне, я что-нибудь придумаю. Нет, до экзаменов, пожалуйста, ничего не предпринимай. Давай всё оставим как есть. Если вдруг у них будут поползновения в его сторону, я сам к тебе приду, ладно? И мы разыграем ещё пару сцен. Идёт? Договорились. Не кисни там и будь осторожна, ладно? Не хочу, чтобы ты пострадала. Ещё пару месяцев, и ты забудешь об этих придурках. И тебе спокойной ночи. Только теперь Сынмин закрыл дверь полностью, щёлкая дверной ручкой, чтобы Чанбин услышал, что он в коридоре. Если вдруг решит выйти и наткнётся на него. Но он так и не вышел.

***

— Всё ещё с ним не разговариваешь? — спросил Чан, расстилая покрывало на траве. Сынмин отпросился у мамы погулять до вечера, так как на отлично сдал первый экзамен, а второй намечался после выходных. С Хёнджином они договорились в эти выходные не пересекаться, чтобы не мешать друг другу — оба готовились к экзаменам по ночам. Зато Чан был рад и даже готов забрать его и провести время вместе. Заказал доставку курицы и чаджанмёна прямо на Ханган и даже купил подарок. — Давай не о нём сегодня, ладно? Не хочу портить хорошее настроение… — садясь на покрывало рядом с Чаном, ответил Сынмин. — Окей, прости. Ты прав — это не моё дело, — отшутился тот, протягивая маленькую коробочку: — Это тебе. — Что это? — небольшая коробочка красного цвета с бантом намекала на ювелирное украшение. Так и было — внутри оказалась серебряная брошь с подающим бейсболистом. Сынмин улыбнулся. Как, оказывается, просто делать выбор в пользу человека или против него. — Спасибо, но не стоило. — Стоило. Это ведь небольшой подарок. Не нравится — можешь выбросить. — Кем ты работаешь? Я всё ещё не знаю… — перевёл Сынмин тему на менее неловкую. — Помощник в звукозаписывающей студии. — Просто помощник? И уже есть деньги на такой крутой байк? — усмехнулся Сынмин. — Нет, ты не подумай, что я… Просто… — Ну, байк — это подарок отца. Мы не можем часто видеться из-за географических причин. А в студии у меня есть немного свободы, но основная моя задача — помогать. — Кстати… Я тут слышал, что с тобой нельзя иметь дело в… романтическом плане, — еле смог подобрать Сынмин обтекаемую формулировку. — Я думал, мы сегодня Чанбина не обсуждаем, — попытался с улыбкой уйти от ответа Чан. — А мы и не его обсуждаем — тебя. Не подскажешь, почему? В этот момент телефон Чана завибрировал. Доставка. — Да, мы здесь возле спуска как раз. С мотоциклом. Да-да, — направил он курьера и скинул звонок. — Прости. Я сейчас, заберу заказ. Чан отошёл буквально на минуту. Сынмин не успел даже заскучать, провожая его взглядом до мощённой тропинки и фонаря, где он тут же столкнулся с курьером и, забрав заказ, пошёл назад. — Так о чём мы? — О причинах твоей непригодности для отношений, — засмеялся Сынмин, понимая нелепость попытки ухода от ответа. — Ну, он, возможно, так считает, потому что при нём я ни с кем не был в серьёзных отношениях? — пожал плечами Чан, отдавая Сынмину одну тарелку с лапшой, и раскрывая бокс с курицей и редькой на покрывале. — А не при нём? — Ну… были одни. Что насчёт тебя? Сынмин зарделся. Жар выплеснулся моментом на щеки и шею, даже лоб покрылся испариной. Интересно, Чан спрашивал из любопытства, что нужно спросить в ответ или для себя лично? — Никого. Чан даже жевать перестал от удивления. — Что, вообще? Ни с парнем, ни с девушкой? — Сынмин покачал головой. — А как ты тогда... ну, определился?.. Сынмин пожал плечами и отвёл взгляд. — А я не определился. Повисло неловкое молчание. Чан, видимо, не знал, что сказать ещё, Сынмин думал над тем, что он действительно до сих пор не определился с ориентацией. А как это должно было произойти? — Подожди, но ты ведь меня не оттолкнул тогда, значит, был готов. — Поцелуй с парнем у меня уже был — в этом нет ничего такого, — признался Сынмин, посвятив всё своё внимание лапше, иначе с такими беседами недалеко и до чего похуже. — Это с кем это? Не с Бини, надеюсь. Проглотить не получилось — Сынмин зашёлся кашлем с полным ртом, стараясь одновременно и не подавиться, и не выплюнуть всё в тарелку. Чан подскочил помочь, но Сынмин только протянул руку за бутылкой воды. Надо же так внезапно отмачивать такое! — Не пугай так... — А ты думай, что говоришь, — отпивая из полной до краёв бутылки, покосился на него Сынмин. — С лучшим другом у меня был поцелуй. Ради практики. Мы совсем мелкими были тогда. Я уже ничего не помню особо. — Так давно было? — выгнул бровь Чан. — Года три-четыре назад. Хёнджин тогда уже начал себя познавать. — А ты? Кажется, до сих пор нет? Эти вопросы вводили в ступор. Чан, очевидно, не хотел просто так опускать тему. А Сынмин и не надеялся найти ответы за пару секунд, но нельзя было вот так по-дурацки сидеть на покрывале посреди парка с видом на ночную реку и так легко определиться с ориентацией. Особенно когда последний год то тут, то там тебе про это то намёки делают, то шутят, то спрашивают в лоб, вот как сейчас. — Ну хорошо, порно? — после долгого молчания задал другой вопрос Чан. — Что «порно»? — непонимающе. Чан нахмурился, словно Сынмин держал его за дурака, но Сынмин и правда не понял вопроса, состроив такую же гримасу со смесью удивления в ответ. — Что ты смотришь, какие предпочтения? — Да я не... — Да не бойся ты — всё останется между нами. — Да я правда не... Чан посмотрел в его глаза и завис. Секунда-две-три... Сначала он порывался перебить снова, даже открыл рот, но с каждой секундой останавливался на полуслове, прикрывал и открывал снова, и сменяющиеся на его лице эмоции за минуту успели выразить буквально весь спектр от полнейшего шока до сомнения и принятия. Казалось, словно его коротило от мыслей в голове. Впрочем, Сынмина тоже. — Что, вообще? — всё ещё с недоверием. — Вообще, — тише шелеста листьев на ветру. — Что, и не дрочишь даже?.. — Бан Кристофер Чан!.. — раздалось, казалось, на весь парк, вместе с немногочисленными птицами, сорвавшимися с деревьев в этот момент. — Всё-всё, замолкаю... — усмехнулся тот, уворачиваясь от шутливого пинка.