Diminuendo

* в иудаизме – дурное начало в человеке В пятницу утром, накануне долгого уикенда в честь Дня Ветеранов, Баки ждет свою семью в зале прибытия лос-анджелесского аэропорта с букетом маргариток – любимых цветов его мамы. Его родители решили поселиться в номере отеля по причинам, думать о которых Баки совершенно не хочется, зато его сестра Бекка будет жить у него. Он не видел свою семью тысячу лет и ждал этого уикенда с нетерпением. Первой он замечает в толпе свою полусонную сестру, пробивающуюся через хаос зала прямиком к нему. Она тащит за собой чемодан на колесиках, зажав подмышкой подушку. Каким-то образом она умудрилась вымахать выше их отца, и теперь она всего на пару дюймов ниже Баки. – Херасе ты выросла, – приветствует ее Баки. – Поешь говна, тупица, – отвечает Бекка, и да, знакомьтесь, это его младшая сестренка. Баки притягивает ее в объятия, за что получает удар локтем под дых. – Где застряли предки? – спрашивает он, потирая ушибленное место. – В сувенирной лавке, – отвечает Бекка, и он подхватывает ее чемодан. Бекка хитро улыбается, как маленький чертенок. – Это надолго. Могу я подождать в твоей тачке? – На улице сорокоградусная жара, – отвечает Баки, загружая тяжеленный чемодан сестры на тележку. Что она вообще туда напихала? Он бы не удивился, если бы она втиснула в свой багаж их собаку. Винстон – прилично располневшая и подслеповатая дворняга, но Бекка обожает его больше всего на свете. Бекка пожимает плечами и протягивает руку за ключами. Баки приподнимает бровь. – Папа водит тебя покататься на пустых парковках, – говорит он знающим тоном. Отец делал то же самое, когда Баки учился водить. – Я могу запарковаться параллельно одной рукой, – заявляет Бекка, закидывая свою подушку поверх чемодана. – Впечатляет. Но ключи от моей тачки ты все равно не получишь. – Как дела у Стива? – спрашивает Бекка максимально невинным тоном. Баки, прищурившись, машет пальцем у нее перед носом. – Ну уж нет, он слишком стар для тебя. Бекка вздыхает и поправляет свои очки с таким видом, будто это он ведет себя глупо. – Вообще-то у меня есть парень. – Да ладно? – переспрашивает Баки. Любопытство быстро перевешивает его удивление. – Я его знаю? Бекка лыбится во все тридцать два зуба и достает свой телефон, демонстрируя фото симпатичного парня с очаровательной улыбкой. Баки выхватывает у сестры телефон и разглядывает фото. – Как ты умудрилась подцепить такого красавчика? – Я знаю пару приемов, – усмехается Бекка. – И Дэвон их оценил. Изумленный тем фактом, что его сестра-ботан имеет куда более успешную личную жизнь, чем он сам в ее годы, Баки возвращает ей телефон. – Неважно, есть у тебя бойфренд или нет, не надо отрабатывать свои приемы на Стиве. – Стив мне как старший брат. То есть как клевый старший брат, – добавляет Бекка, закатывая глаза. – Не волнуйся. Даже если ты не в состоянии вытащить голову из задницы хотя бы на пять минут, это не означает, что я собираюсь украсть его у тебя. Баки хмурится, но все остроумные ответы вылетают у него из головы, когда его мать выкрикивает его имя на весь терминал, распугивая сонных путешественников, бредущих по своим делам. И что за ноги у этой женщины, неудивительно, что он стал танцором. Пять секунд спустя она сжимает его в крепких объятиях. – Ох, сыночек! – восклицает она. – Я так по тебе скучала! Его отец материализуется рядом с ними и тоже обнимает Баки, выдавливая из него остатки жизни. Учитывая то, какой колючкой выросла его сестра, неудивительно, что предки соскучились по сыновьей любви. Баки притворно фыркает, но расслабляется в отцовских объятиях. – Я тоже по вам скучал. – Как насчет меня? – спрашивает Бекка. – Без тебя я бы вполне мог обойтись, – говорит Баки, и ему тут же прилетает в бочину. – Вот именно поэтому. *** – Эта жара ужасна, – ворчливо произносит Наташа, отодвигая в сторону стойку со смокингами. – Зимой должен идти снег. – До декабря еще целый месяц, – замечает Баки, показывая на симпатичный смокинг бордового цвета, но Наташа отрицательно качает головой. – Слишком красный. Ты будешь выглядеть как американский Дед Мороз. – Его зовут Санта. Ты прекрасно знаешь это, ты живешь в Калифорнии больше десяти лет. Наташа презрительно фыркает. – Дед Мороз в разы круче вашего толстого капиталиста в красном костюме из рекламы Кока-Колы. – Я ведь могу и обидеться на такое, – шутливо отвечает Баки. Он улыбается Наташе, и она отвечает тем же. Баки, конечно, жутко рад, что Наташа помогает ему с выбором нового смокинга в обеденный перерыв, но было бы здорово, если бы она не была столь привередлива. Бекка, например, вообще не привередничает – она попросту никак не участвует в процессе. Баки оглядывается в поисках сестры и обнаруживает ее на одном из диванчиков, заваленном отвергнутыми смокингами. Она читает. Родители скинули ее на Баки и отправились смотреть на достопримечательности. Она торчала на его репетициях «Сна в летнюю ночь» то прилипнув к своему телефону, то уткнувшись носом в новую книгу Ронана Фэрроу [1]. Бекке всего пятнадцать, а она уже мечтает возглавить госдепартамент. Когда она открыла свой чемодан, к немалому удивлению Баки выяснилось, что он набит книгами о политике. В качестве сюрприза всей семье Баки купил билеты на завтрашнее выступление, так что это даже неплохо, что Бекка не обращала внимание на то, что происходило на репетиции. Понятное дело, что самой пьесе уже больше четырехсот лет, но балет Пегги был впервые поставлен в ранних двухтысячных, и она сильно изменила сюжет. Так что никаких спойлеров. – Иногда я скучаю по своей норковой шубе, – со вздохом отчаяния произносит Наташа, и Баки изумленно смотрит на нее. – Да ты просто ходячий стереотип! – Джеймс, – Наташа произносит его имя так, будто на самом деле имеет ввиду «идиот». – Все знают, что в России Новый год начинают отмечать в октябре, а заканчивают в январе. Все очень серьезно. Никаких тебе Хэллоуинов или Дней Благодарения, и слава богу. Забавно, кстати, что вы, американцы, празднуете, как ваши праотцы украли чужую землю. – Не, это мы празднуем на День Колумба, – говорит Баки. Наташа снимает со стойки смокинг с рисунком «в елочку» и тут же возвращает его обратно. – Тогда что вы празднуете в День Благодарения? – Эм-м-м… То же самое? – Вот видишь, было бы круче просто продлить сезон зимних праздников. Баки смеется и качает головой. – Хватит умничать, женщина! – Рождественская музыка, – доносится чей-то голос справа. Баки оборачивается и видит голубоглазого мужчину с взъерошенными светлыми волосами, который выглядит совершенно чужим в этом магазине. Костюм сидит на нем мешком, а на его галстуке огромное пятно от кофе. – Вы точно не хотели бы, чтобы праздники длились так долго. Это означало бы, что целых четыре месяца вас повсюду преследовал бы Jingle Bells. – Что, если мне нравится рождественская музыка? – спрашивает Наташа. Баки точно знает, что единственная рождественская музыка, которую она любит – это «Щелкунчик». Было бы странно, если бы артистам не нравилась музыка, под которую им приходится танцевать. – Вам бы она разонравилась, если пришлось бы слушать ее двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, – говорит мужчина. – Поверьте мне, я работаю в продажах. Я не раз наблюдал агонию моих коллег. Наташа хмыкает, явно не убежденная этой репликой. – Я Клинт, – представляется мужчина с улыбкой. – Меня называют Соколиный Глаз, потому что глаза у меня меткие, как у сокола. – Потому что вы с первого взгляда можете угадать размеры любого человека? – высказывает догадку Баки, замечая мерную ленту, висящую на шее у мужчины. – Нет, – отвечает тот, одарив Баки странным взглядом. – Потому что в нашем округе я занимаю первое место в стрельбе из лука. В Наташиных глазах тут же вспыхивает огонек. Баки вспоминает о том, что она таскает в своей сумочке стилет, и у него моментально пропадает желание принимать участие в этой беседе. Наташа внимательно оглядывает Клинта с головы до ног, и ей определенно нравится то, что она видит, потому что она произносит заметно потеплевшим тоном: – Моему другу нужен смокинг. Клинт внезапно ударяется в панику. – Вообще-то я здесь даже не работаю. Я прикрываю своего друга, который не смог выйти на смену, – он изучающе смотрит на Баки. – Но я видел один неплохой зеленый смокинг вон на той стойке, он отлично подойдет к тематике Злой Ведьмы Востока [2], которой вы, как я вижу, придерживаетесь. Наташа заинтересованно оглядывается, в то время как Баки хмурится. – Злая Ведьма Востока? – Спасибо, – нараспев произносит Наташа, утягивая Баки в сторону. Она моментально отыскивает упомянутый костюм, так как это единственная зеленая вещь во всем магазине. – Мятный оттенок. Идеально. – Злая Ведьма Востока? – повторяет Баки. – Он сейчас что, пытался меня оскорбить? Теперь я должен сразиться с этим парнем, чтобы защитить свою честь. – Он не пытался тебя оскорбить, – Наташа закатывает глаза. – У тебя весь подбородок в зеленой краске. Опять ошивался за сценой, пока рабочие красили задник, да? Баки в замешательстве потирает свой подбородок, и на его пальцах действительно остается краска. Каким-то образом он умудрился этого не заметить. – Мне нужно было переговорить насчет моего костюма с Питером, но его не было в ателье. – И ты нашел его за сценой? – Нет, но… – Ну и дурак, – говорит Наташа. Она снимает костюм со стойки и сует его Баки. – Попробуй это. Мы с Ребеккой поищем для тебя галстук и бутоньерку. – Только ничего хипстерского или слишком броского, – предупреждает он Бекку. – О господи, – Бекка толкает его в сторону примерочных. – Ты такой зануда. Мне заранее стыдно за твоих будущих отпрысков. – Мои будущие отпрыски – это твои будущие племянники или племянницы, – напоминает ей Баки. По пути в примерочную он слышит, как Бекка говорит: – Не думай, что я упустила огромное количество мятного цвета, в последние дни наводнившего ленту инстаграма, спасибо одному блондинистому придурку. Я вижу, что ты пытаешься сделать, и сразу предупреждаю: я уже пыталась. Они тупые, как поленья, и дико тормозят. – Не волнуйся, – отвечает Наташа озорным тоном. – Мы сделаем это по-русски. Баки торопится уйти, чтобы не услышать что-то, о чем знать не хочет. Пару минут спустя под восторженный свист Клинта Баки выходит из примерочной. Он неуверенно оттягивает воротничок в сторону, но Наташа шикает на него, и он убирает руку. Баки может танцевать в трико, плотно облегающем каждую выпуклость его тела, включая ягодицы, но костюмы при этом заставляют его чувствовать себя не в своей тарелке. Бекка вставляет бутоньерку с розой в передний карман его пиджака и повязывает ему на шею серый галстук. – Отлично выглядишь, неудачник, – Бекка туго затягивает узел галстука, перекрывая Баки доступ к кислороду. – Спасибо, вонючка, – шипит он. *** Поднимаясь с Беккой по лестнице в свою квартиру, Баки с подозрением смотрит на припаркованный у обочине шикарный Бентли. На месте водителя сидит женщина, ее голову венчает что-то вроде кожаной фуражки копа прямиком из порно, а на руках белые перчатки. Женщина не обращает на них никакого внимания, самозабвенно ковыряясь в телефоне. – Либо это чей-то личный водитель, либо кто-то заказал для тебя очень дорогую стриптизершу, – комментирует Бекка с ухмылкой. – Пора переезжать, – бормочет Баки себе под нос, открывая дверь. Если арендная плата в районе подлетит до небес из-за того, что какой-то богач с личным водителем решил пожить среди богемы, Баки лично поцарапает чертову Бентли ключом. Бекка сбрасывает свои кроссовки и включает свет. Она резко останавливается посреди гостиной, так что Баки врезается в нее на полном ходу. – О, вот это поворот. Оказывается, та леди была личным водителем очень дорогой стриптизерши. – Чего? – Баки оглядывает гостиную, и от удивления его глаза чуть не выскакивают из глазниц. На его диване в томной позе, как гребаная Клеопатра, полулежит Локи. На нем высокие кожаные сапоги, короткие виниловые шорты и сетчатая футболка, на плечи небрежно накинуто нежно-розовое меховое пальто. Баки пытается прикрыть Бекке глаза, но она уворачивается и отбрасывает его руки. Сквозь майку Локи отчетливо проглядывают соски. Баки жалеет обо всем. – Какого хрена, Локи? – Баки с тяжелым вздохом бросает на пол чехол с костюмом. Бекка одаривает его полным осуждения взглядом, подбирает костюм и относит его на вешалку. – Что ты здесь делаешь? – Ты знаешь этого парня? – Бекка усаживается на подлокотник дивана, скинув с него ногу Локи, чтобы освободить себе место. К чести Локи, он не брыкается, даже глазом не моргает. – Это мой друг, – Баки сердито скрещивает руки на груди. – Который, оказывается, не в курсе, что такое личные границы. – Дверь была не заперта, – говорит Локи. Баки старательно изображает крайнюю степень неодобрения, какую ему не раз приходилось наблюдать на лице своей матери. – Я уверен, что была. И с каких пор у тебя появился личный водитель? – Ее зовут Топаз, она работает на Грандмастера, – улыбается Локи. – О, кто такой Грандмастер? Звучит кинково, – спрашивает Бекка, тыкая Локи пальцем в плечо. – Тебе и правда это интересно, юная леди? – с загадочной улыбкой отвечает Локи. – Так, хватит развращать мою впечатлительную младшую сестру. Бекка, иди прогуляйся. Но Бекка качает головой и машет пальчиком. – Неа, – говорит она с хитрым видом. – И теперь ты должен мне заплатить, или я расскажу Стиву, что ты проводишь время со стриптизерами у него за спиной. Баки до ушей заливается краской. – Локи не стрип… – начинает он и запинается. – И вообще, Стиву будет пофиг, так что вали отсюда. – О, ты удивишься, – нараспев говорит Бекка. Она спрыгивает с дивана и протягивает в его сторону раскрытую ладонь. – Гони бабло. Вздыхая, Баки вытаскивает из кармана свой бумажник и достает из него десятку. Бекка приподнимает брови и несколько раз сгибает пальцы протянутой руки с очевидным намеком. – Ты думаешь, я их печатаю, что ли? – ворчит Баки, вкладывая двадцатку в ладонь сестры. – Я по уши в долгах. – Как и все мы. Добро пожаловать в нашу экономику, – Бекка ухмыляется, запихивая купюры в задний карман. – Приятно было познакомиться, Локи. Кстати, а ты и правда стриптизер? – О боже мой, – Баки со стоном закрывает ладонями лицо. – Бекка, ты не можешь спрашивать у людей такие вещи! Локи накручивает прядь волос на палец и жеманно произносит: – Иногда. Бекка хихикает, прикрыв рот рукой. – Это замечательно. Я не знаю, как ты познакомился с моим братцем, но ты кажешься слишком крутым для того, чтобы с ним тусоваться. – Спасибо, Бекка, – прохладно говорит Баки, а Локи довольно ухмыляется. Бекка отправляется к выходу и надевает свои кроссовки. Тут же из ниоткуда появляется Юпитер и принимается с громким мяуканьем виться у ее ног. Бекка наклоняется и ласково гладит урчащую кошку. – Я прогуляюсь с ней, – тут же решает Бекка, хотя Баки уверен, что Юпитер явно прекрасно чувствует себя и дома. – Не отпускай ее далеко от себя, – предупреждает он. – Не хочу, чтобы она стала причиной сокращения популяции местных птиц. – Не волнуйся, у меня кое-что есть. Бекка принимается рыться в гардеробе и вытаскивает из него шлейку для кошки. Баки с изумлением наблюдает, как Юпитер позволяет застегнуть ее на себе. Если бы он попытался провернуть подобное, вредная кошка расцарапала бы ему все лицо, а потом для верности еще и укусила бы. – Я ее дрессирую, – говорит Бекка. – Ты здесь всего два дня! Ты что, намазала эту штуку валерьянкой? Бекка закатывает глаза. – Ты бесишься, потому что она любит меня больше. Помахав рукой на прощание, Бекка исчезает за дверью, уводя с собой неверную кошку Баки. – Ладно, теперь рассказывай, что ты здесь делаешь, – спрашивает он Локи, когда звук шагов Бекки за дверью стихает. – Да так, по пути заскочил, – отвечает Локи. Он не уточняет, по пути куда, что само по себе любопытно, учитывая то, как он одет. – У меня есть для тебя важные новости. Баки присаживается на кофейный столик напротив Локи, сложив руки в замок на коленях. – Что за новости? – Я, кажется, упоминал, что у меня есть контакт в ФБР, – на этих словах Баки кивает. – Ну так вот, он очень разговорчив, когда пьян. – Я надеюсь, что несчастный федерал не попал в госпиталь с алкогольным отравлением из-за тебя, – с иронией произносит Баки. На это Локи только отмахивается. – Они пригласили специалиста из Италии, чтобы он взглянул на остатки машины мисс Картер. Он нашел аккумуляторе небольшое отверстие, – объясняет Локи, наконец опуская ноги на пол и усаживаясь как положено. Все его игривое настроение испаряется словно по мановению волшебной палочки. Он предельно серьезен, и это начинает пугать. – Электролит вступил в реакцию с охлаждающей жидкостью, что привело к возгоранию при срабатывании зажигания. Со стороны это выглядело как несчастный случай. – Да уж, – Баки кивает. – Это я уже понял. Я только не знал, что они уже доказали это. Для Стива это будет ударом. Локи качает головой и сжимает губы в тонкую линию. – Эта наименьшая из проблем мистера Роджерса. – Что ты имеешь ввиду? – хмурится Баки. Локи отлично умеет скрывать свои чувства и считывать эмоции других людей. И в это мгновение под его пристальным взглядом Баки чувствует себя так, будто его разглядывают под микроскопом. – Джек Роллинз был убит в Санта-Барбаре. – Я знаю, – осторожно произносит Баки. Его нутро щекочет предчувствие, будто он знает, к чему это все ведет. – Он когда-то работал со Стивом, но ушел из труппы еще до того, как я к ней присоединился. – Это было объявлено убийством при попытке ограбления. И вскоре задержали бездомного, который пытался толкнуть часы мистера Роллинза. Он заявил, что нашел эти часы и бумажник в аллее в паре кварталов от того места, где нашли тело. – Этого не было в статье, которую я читал, – пожимает плечами Баки. Локи продолжает смотреть на него не моргая. – Вчера обнаружилась запись с камеры наблюдения, на которой видно, как подозреваемый попрошайничал напротив здания банка. Это его алиби на время убийства. – Локи? – Инспектор, который обследовал термостат в доме Авраама Эрскина, заявил, что он был в прекрасном рабочем состоянии. Утечки газа быть не могло. Медсестра клянется, что уходя, она оставила окно открытым. Это было частью ее обязанностей. – Твою мать, Локи, – голос Баки дрожит. – Машина Эрика Селвига была найдена в Лос-Падрес, у обрыва на шоссе 101. Полиция посчитала, что он прыгнул с обрыва в океан. Но его собаку нашли в Биг-Сур. Одна скреблась в дом одного рейнджера, на ее ошейнике были контактные данные мистера Селвига. Что ставит перед нами следующий вопрос: зачем мистеру Селвигу проделывать шестичасовой путь в Биг-Сур, бросать там свою собаку, а затем разворачиваться и еще три часа ехать в Лос-Падрес, чтобы покончить собой? Баки прикрывает рот рукой, на глаза наворачиваются слезы. – Ванда Максимофф пришла в себя пару дней назад, сейчас она под защитой полиции. Она описала человека, напавшего на нее, как мускулистого мужчину на фут выше нее ростом. Она не видела его лицо и не слышала его голоса. – Ванда? Как она? – голос Баки звучит хрипло и грубо, словно в горле наждачка. – Она в порядке, – отвечает Локи. – Но федералы считают, что здесь поработал серийный убийца. – Серийный убийца, – шокировано повторяет Баки. – Ну, знаешь, бывают странные совпадения, но здесь все очевидно. Кстати, у них уже есть подозреваемый. Это ты. Баки быстро трясет головой. Он знал, что все в этому идет. Знал с того самого разговора с агентом Валькирией в ночном клубе. Она думает, что Баки сделал все это. И Локи тоже так думает. – Я не делал этого, – говорит он, крепко сжимая челюсть. – Ты должен мне верить. – У них есть веские причины подозревать тебя, – Локи барабанит по колену длинными пальцами. – Вообще, сперва они подозревали мистера Роджерса, но у него есть железное алиби. Во время совершения всех преступлений он был либо на репетиции, либо на сцене. А вот ты нет. Мистер Роджерс был так или иначе связан со всеми жертвами, и ФБР полагают, что вы двое состоите в тайных отношениях. Баки открывает рот, чтобы начать говорить, Локи жестом останавливает его. – Шэрон долгое время была партнершей мистера Роджерса, и ходили слухи, что между ними был роман. Ты мог приревновать. Авраам Эрскин был балетмейстером мистера Роджерса, и именно он сподвиг его на переезд в Лос-Анджелес, ты остался в Нью-Йорке. Тебя это могло разозлить. Мистер Роджерс много лет работал с Эриком Селвигом, и у них были совместные права на танцевальные номера, которые они создавали вместе. Ты мог убить его, чтобы Стив мог получить эксклюзивные права. Джек Роллинз и мистер Роджерс были соперниками. Ты мог захотеть отомстить ему. – А Ванда? – слабым голосом произносит Баки, сжимая руки так сильно, что белеют костяшки. – У меня не было причин нападать на нее. Она наверняка подтвердила это, если ее допрашивали. У меня нет мотива, никаких злых намерений относительно нее. – У нее есть чувства к мистеру Роджерсу. Влюбленность, как она сказала. Баки морщится. – Ты что, шутишь? Нет у нее никаких чувств к Стиву. – Она подтвердила это во время допроса. Баки вспоминает румянец, разлившийся по ее щекам, когда она предположила, что Стив и Баки встречаются. Он подумал, что она просто смутилась, но теперь их беседа предстает совершенно в ином свете. – Даже если она влюблена в него, это все равно не дает мне мотив. Я об этом даже не знал. – Ну, это ты так утверждаешь, – вздыхает Локи, и внезапно он выглядит чертовски уставшим. – Я думаю, ты просто не понимаешь, Джеймс. Он без конца постит про тебя в социальных сетях. Абсолютно все считают, что вы встречаетесь. Многие думают, что ваши отношения не официальны, потому что ты скрываешь свою ориентацию. – Моя ориентация вообще никого не касается, – спорит Баки. – Стив может делиться любой информацией о себе, это его выбор. Мне нечего скрывать и нечего стыдиться. Я даже и не стараюсь держать это в секрете. Просто это мое личное дело, а я не люблю говорить о себе. – К сожалению, наш мир устроен немного по-другому, Джеймс. Мистер Роджерс – публичная фигура, а публичные фигуры в Лос-Анджелесе не имеют права на приватность. Баки вцепляется в свои волосы. Это все похоже на какой-то бред. – Это безумие. У меня наверняка есть алиби. Я ведь все время чем-то занят. – Адвокат труппы предоставил полиции твое расписание, и оно свидетельствует против тебя, – Локи гладит его по руке, как ребенка, которого нужно успокоить. Но это совсем не успокаивает, и Баки чувствует себя загнанным в угол. – Когда – и я говорю когда, а не если, потому что это неизбежно, – полиция вызовет тебя на допрос, если у тебя не будет другого алиби, кроме работы, у твоего адвоката начнутся большие проблемы. – Отсутствие алиби не является доказательством вины, – говорит Баки, но он совершенно ни в чем не уверен. Он вообще не разбирается в законах. – В некоторых случаях это возможно, – пожимает плечами Локи, откидываясь на спинку дивана, на его лице вновь маска полного безразличия. Он ведет себя так, будто ему плевать, что на кону стоит жизнь Баки. Он предупреждает его, только и всего. Наверное, Локи считает, что это все, что он должен ему после двух лет дружбы. И Баки вне всяких сомнений благодарен за это. Просто было бы здорово, если бы он не был таким равнодушным. – Когда нет никаких реальных доказательств, а на свободе разгуливает серийный убийца, правоохранительные органы всегда начинают дергаться. Всегда, – твердо говорит Локи. – Они будут следить за тобой. Так что будь осторожен.