Анорексия, киты и немного табачного дыма

      Может быть, уже наступило утро. Время около пяти, а тяжелые веки, которым едва удавалось закрыться за всю эту ужасную ночь уже открыты. Чуя никогда не был в хороших отношениях с правильным режимом сна, однако это не мешало ему спать хотя бы по шесть часов.       Сегодняшней ночью он не смог уснуть.       Его взгляд направлен в белый потолок, в то время как сам он мечется между тем, чтобы встать и продолжить свой своеобразный «сон». Парень устало поворачивает голову и смотрит на висящие неподалёку настенные часы, которые четко показывали 04:48       Со стороны юного студента послышался обреченный вздох. Время идет слишком медленно, а тишина вокруг будто бы давит своим существованием, что довольно странно. Раньше он такого не чувствовал.       Комната Дазая находится чуть дальше кухни, подле зала, насколько успел заметить сам Чуя. Вероятнее всего, преподаватель сейчас спит без задних ног и видит десятый сон, отчего рыжему становится слегка завидно.       У него было достаточно времени, чтобы подумать над тем, что произошло вечером. С одной стороны, парень должен быть благодарен шатену, хотя бы потому, что теперь его руки дрожат и мерзнут не так сильно, как раньше. Хотя бы потому, что у того получилось заткнуть неугомонных тварей в его голове. Последнего было более, чем достаточно, ведь Чуя так давно не чувствовал этого относительного спокойствия и тишины в собственных мыслях. Но этот его подвиг скорее всего отразится на электронных весах уже этим утром. Накахара не хочет, чтобы его демоны вновь подали голос.       Понимая, что его мысли опять уносит в ту же степь, голубоглазый тихо встает с теплого матраса. Он пару секунд стоит на одном месте, придерживаясь рукой за стену, ибо черные пятна перед глазами появились слишком внезапно. А ещё у него немного кружится голова, но он списывает это всё на резкий подъем с мягкой кровати и недосып. С кем не бывает?       Рыжеволосый направляется в ванную. Он идет тихо и осторожно, стараясь не заставлять пол скрипеть. Ему не хочется будить Дазая. Легкое движение бледной рукой и в небольшой комнате загорается свет. Чуя прикрывает за собой дверь, пытаясь обойтись без лишнего шума. Его ноги уже снова замерзли, а руки опять начали подрагивать. Смешно было предполагать, что будет иначе.       Студент подходит к раковине и смотри на свое же отражение в висящем напротив зеркале. Ему много чего не нравится в парне, смотрящем на него потухшими голубыми омутами. Но он прекрасно знает, что не сможет ничего изменить. Именно поэтому в стенах небольшого помещения звучит уставший вздох, а сам анорексик последний раз окидывает взглядом человека напротив, замечая как неровно лежат ненавистные кудри.       Лёгкими, но настойчивыми движениями расческа проходится по всей длине рыжих прядей, вынуждая те вернуться на свое положенное место. Это даже немного приятно, особенно когда волосы не слишком запутанны.       Когда дело было сделано, а копна медных кудрей уложена — Накахара подошел к самой ванной, опускаясь перед той на колени.       Ему сложно признаться, но Чуя тонет в этой жгучей ненависти к себе. Она противная, назойливая и от неё просто невозможно избавиться. Эта штука чем-то похожа на его собственных демонов. Единственное различие заключается в том, что она молчит, не крича о скорой и мучительной смерти, которая вот вот настигнет рыжего. И парень благодарен ей хотя бы за это.       Вода с характерным звуком включается, стекая вниз по белым стенкам ванны. Голубоглазый делает её горячей, чтобы хоть как-то согреть вновь немеющие руки. А у Дазая руки теплые…       Волосы, что ранее были расчесаны, становятся мокрыми, после чего парень кладет душ на дно. Это немного неприятно, ощущать как в бледную кожу коленей впивается ворс от темного ковра. Но Чуя старается не обращать на это внимания и наносит на свои густые волосы немного шампуня.       Легкие движения, дабы втереть и распенить моющую субстанцию на голове. Ненавязчивый массаж позволяет совсем чуть-чуть расслабиться и облокотиться на бортик ванной. Он в кой-то веке чувствует тепло, а не этот вечный, пробирающий до костей холод. Несколько намыленных прядей выскользнули из общей массы, пачкая пеной бледную щеку. И вот в руках парня снова оказывается душ. Он осторожно, дабы шампунь не попал в глаза, смывает всю химию с рыжих волос, отвлеченно наблюдая за тем, как мыльная вода стекает вниз.       Проходит буквально пару минут рутинных махинаций и рыжие кудри уже полностью чисты. Это отчасти радует. Чуя скручивает мокрые волосы, тем самым выжимая из них лишнюю влагу. Плечи и ноги сильно затекли, отчего вставать было слегка болезненно. Но не невозможно.       Однако стоило ему встать, как тот резко замер, теряясь в стенах и звуках вокруг. Секунда. Следом другая.

…

      Одно мгновение и лицо рыжеволосого искажается в отчаянной гримасе боли. Только не сейчас! Он вскрикивает, осядая на пол и крепко держась за живот. Парень сам не понимает как и в какой момент его тело соприкасается с ледяной плиткой на полу. Кто-нибудь, остановите это! Ноги рефлекторно поджимаются и студент беспомощно сворачивается комком. Он плачет навзрыд, стараясь не кричать слишком громко. Боль пронзала всё тело, сосредотачиваясь в области желудка и острыми лозами расползаясь дальше. Рыжеволосый скулит, словно побитый щенок, в тщетных попытках успокоить себя и своё сердце.       Его демоны ликуют, наблюдая, как рыжий медленно умирает. Они шепчут и кричат в болящей голове о том, что сейчас, именно здесь и сейчас Чуя умрет.       Мокрые волосы сейчас прилипли к лицу и шее. С них капает уже ледяная вода, стекая и падая рядом с солеными слезами на кафель. И новая вспышка боли накрывает парня с головой, отчего тот вновь кричит. Он впивается собственными ногтями в бледную кожу живота, стараясь хоть как-то заглушить то, что происходит внутри. Чтобы хоть как-то взять ситуацию в свои руки.       Но всё, что ему остается это лишь слезы и неконтролируемая боль. Парень дышит глубоко и часто, чувствуя как всё вокруг безудержно расплывается. Слишком больно!       Кровь в его венах носится с бешеной скоростью и кричит, кричит, кричит! Она не хочет умирать вместе с хозяином. Складывается ощущение, будто бы алая жидкость вскипает, безудержно стуча в висках. Чуе жалко собственную кровь, за то что ей достался такой носитель. Он плачет, лежа на ледяном кафеле в ванной и слушает смех своих довольных демонов. Плачет и задыхается, давясь столь необходимым сейчас воздухом. Его пальцы вновь сдавливают собственный живот, вплоть до красных отметин. Хотя он просто не видит, что вся область живота уже исчерчена алыми полосами от ногтей. Боль не унимается, всё только хуже. Она разрастается, словно невыносимо колючая лоза, иногда чуть заметно успокаиваясь и следом вспыхивая с новой силой. Каждый раз проходит как первый. Ему до одури холодно, отчего тело бьет крупная дрожь. Хочется согреться…       Студент лежит, сжавшись в комок и плачет, плачет, плачет, стараясь подавить новый приступ боли. Ему некогда обращать внимание на посторонние звуки. И поэтому он ничего не делает, когда до ушей доходит звук открывшейся двери.       В комнате вновь разадется вскрик, ведь очередная вспышка болевых ощущений подступила слишком неожиданно. Хотя разве можно быть к такому готовым?.. — Ох черт, Чуя! — за спиной раздался голос шатена, отчего Накахара испуганно вскинул голову.       Дрожащее тело тут же поднимают на руки, крепко прижимая к себе. Рыжий плачет навзрыд, всё также держась за живот и пытаясь поджать под себя колени. Дазай что-то нервно говорит, но Чуя ничего не слышит, вновь пытаясь проглотить болезненный крик. Тем временем пятна мелькают перед глазами всё чаще и чаще, мешая нормально видеть. Дыхание парня абсолютно неровное и сбитое, но сейчас он ничего не может с этим поделать.       Его демоны кричат и паникуют, когда замерзшее тело кладут на расправленную кровать, а сам хозяин квартиры достает какую-то коробку. Со стороны шатена слышится непонятное шуршание, в то время как голубоглазый утыкается носом в теплый матрас. Он правда начинает верить своим тварям и ему кажется, что вот ещё пару минут и его не станет. Что пройдут эти жалкие несколько минут и всё это закончится. Рыжий думает именно об этом, когда в очередной раз до колющей боли сдавливает живот.       Но его руки твердо убирают, не позволяя более наносить и так измученному телу еще большие повреждения. — Тебе нужно это выпить, — четко говорит Осаму, протягивая ко рту Накахары таблетку и стараясь не выдавать собственной паники.       Чуя пару секунд потерянно смотрит в глаза преподавателю, стараясь не закричать вновь. Ему больно и он едва ли понимает, что говорит шатен напротив. Но пересилив себя он всё же берет в руки медикамент, закидывая тот в рот и следом принимая из рук мужчины воду. Он сделал буквально пару глотков и отдал бутылку обратно, вновь сжимаясь в комок и сдавливая живот.       Но вдруг чужие руки ложатся на талию рыжего, притягивая и крепко прижимая того к себе. Чуя всхлипывает, не обращая внимания на то, насколько это необычный поступок со стороны преподавателя. Он лишь прижимается в ответ, замечая как боль понемногу становится терпимой. Дыхание парня прерывистое и частое, отчего он не может нормально надышаться. Но он старается прийти в себя, чувствуя, как его укрыли теплым, пушистым одеялом. Чуя всё ещё дрожит, но Дазай, в отличии от него очень теплый и он позволяет ему этим воспользоваться. А если быть точнее, то наоборот подбивает парня, чтобы тот прижался к нему ближе. Именно поэтому голубоглазый поворачивается к Осаму лицом, утыкаясь носом в чужую грудь и еле заметно подрагивая.       Накахара чувствует, как теплая рука гладит его по голове и, совершенно не обращая внимания на мокрые волосы, прижимает парня к себе. — Тебе нужно поспать ещё хотя бы пару часов, — голос Дазая тихий, но не терпящий возражений. Чуя чуть заметно кивает, прикрывая уставшие и заметно потяжелевшие веки.       Да, ему всё еще больно, но по сравнению с тем, что было в ванной — эти ощущения были вполне терпимыми. Сейчас он чувствует, как чужая ладонь осторожно спускается по спине вниз, оглаживая острые лопатки и успокаивающе проводя вдоль позвоночника. И Чуя правда расслабляется, практически сразу засыпая. Чего нельзя сказать о шатене, который долго будет лежать, обнимая маленького анорексика и почему-то наслаждаясь безмятежностью на чужом милом лице. Это раннее утро надолго отпечатается в памяти кареглазого потому, что именно в это время он осознает насколько сильно его волнует один рыжеволосый парень.

***

— Я проспал! — Дазай стоит напротив окна, наслаждаясь приятным и терпким вкусом кофе, в то время как из его комнаты раздался грохот от падения.       Судя по всему — рыжая ночная сова проснулась. Осаму неторопливо потягивает бодрящий напиток, изредка поглядывая на наручные часы. Небольшая стрелочка почти достигла цифры девять, отчего кареглазый невольно вздохнул.       Не подумайте, он любит свою работу и ценит каждого из своих учеников. Но именно сейчас, когда приходится оставлять эту рыжую катастрофу одну, его желание уходить меркнет с каждой секундой. В голове шатена плотно засели события раннего утра, когда он соскочил с кровати от надрывных криков и застал студента захлебывающимся в слезах на ледяном кафеле. Тогда он правда испугался. И сейчас, зная, что такое может повториться, ему нужно оставить его до самого вечера… — Дазай! — рыжеволосый появился на пороге кухни, являя шатену растрепанную макушку и заспанные глазенки — Почему ты меня не разбудил?!       Осаму откровенно залип на эту милую картину домашнего Накахары, от которого, в принципе, сложно было отвести взгляд. Его кудрявые волосы были прекрасны даже в таком виде, не смотря на то, что их хозяин считал иначе. Тёплая кофта, которую будущий медик не оставлял ни при каких обстоятельствах сейчас была слегка помята и едва заметно съезжала с худого плеча. А эти заспанные, голубые глаза, в которых так и видно желание тихонько зевнуть…       Рыжая колючка стоит в проеме и грозно смотрит на преподавателя, ожидая от того хоть каких-то оправданий. Ведь будильник, который он абсолютно точно заводил вчера вечером не мог отключиться сам по себе, так ведь?       Дазай никогда не наблюдал за собой педофилийских наклонностей, но похоже этот малыш внес легкие поправки в его предпочтения. — Я из-за тебя латынь пропустил! — парень недовольно фырчит, проходя к столу и доставая из навесного шкафа кружку — Теперь Озаки-сан мне голову открутит и пополнит свою коллекцию баночек с человеческими органами…       Со стороны преподавателя послышался откровенный смешок из-за таких рассуждений юного медика, в то время как сам голубоглазый едва заметно вздрогнул от подобных мыслей. Кое-сан страшна в гневе и лучше это не проверять.       Анорексик стоит спиной к шатену, попутно заваривая себе несладкий чай. Кареглазый тихо подошел и положил руки на чужие острые плечи, отчего парень снизу слегка вздрогнул. — Ты сегодня сидишь дома, — чуть слышно прошептал на ухо Осаму, наблюдая за остолбеневшим учеником.       До Чуи не сразу доходит смысл сказанных ранее слов хотя бы потому, что сейчас все его внимание было сосредоточено на горячем дыхании возле уха. По телу пробежали мурашки, а на лице появился едва заметный румянец. Рыжеволосый резко оттолкнул от себя кареглазого, являя тому свою смущенную мордашку, отчего тот довольно хмыкнул. — Д..Да что ты… — не успел парень начать свою гневную тираду о том, какой шатен обнаглевший придурок и идиот, как его нагло перебили. — В холодильнике стоит фруктовый салат и яблочный сок, которые тебе нужно будет съесть до обеда, — преподаватель смотрит на студента сверху вниз, наблюдая за тем, как в рыжей голове крутятся шестеренки — Я вернусь вечером, если что-то вдруг понадобится — я записал тебе в телефон свой номер.       Накахара, ещё не совсем отошедший от сладкого сна, потерянно уставился на бывшего психиатра, который к слову, щёлкнул тому по носу. — Эй! — Чуя трет чуть покрасневшую «рану» рукой, злобно зыркая на довольного шатена.       Рыжий идет вслед за преподавателем до самой прихожей и останавливается возле небольшой тумбы. Шестерёнки в его голове, видимо всё-таки завершили свою работу, отчего голубоглазый заметно встрепенулся. — Почему это я не иду в универ?! — кудрявая колючка всем своим существом показывал, насколько против такого исхода — У меня сегодня две пары по анатомии!       И тут он опять замер, понимая, что сказал. Шатен на это лишь усмехнулся. — Не поверишь, но я знаю, — преподаватель незаметно умилялся этой картине, ставя у себя в голове галочку, дабы ознакомиться с расписанием рыжей катастрофы — И то, что ты сидишь дома не обсуждается.       Чуя сам по себе не может выглядеть грозно. Во всяком случае для шатена. Даже сейчас, когда парень хотел и пытался выглядеть злым и недовольным, это выходило из рук вон плохо. Его явно не устраивает подобный расклад, отчего тот надул всё ещё розоватые щечки. Во взгляде голубых глаз читается четкое недовольство и желание убивать. Преподаватель усмехнулся. — И не надо на меня так смотреть, Принцесса. К твоему сведению, не я грохнулся в обморок посреди пары, — строгость мелькнула в карих глазах, но тут же сменилась снисходительной улыбкой — Так что не рыпайся и отдыхай. Если тебе сильно хочется, то можешь почитать что-нибудь из моей литературы — лишним тебе не будет.       В голубых глазах мелькнуло детское любопытство, чему шатен немо обрадовался. Он уже стоит на пороге и проверяет всё ли взял с собой. — Так, я тебя закрывать не буду, но дверь никому не открывай. Напоминаю, что в твоем телефоне есть мой номер, в случае чего, — кареглазый вновь бросил взгляд на серебристые наручные часы — И не забудь поесть!       Преподаватель уже открыл дверь и пересек порог, но всё ещё не уходил, ожидая положительного ответа от студента. Накахара обреченно вздохнул, всё также задавая небесам немой вопрос «Чем я это все заслужил?» Бледная рука легла на дверную ручку, а сам студент с легкой раздражённостью в глазах всё-таки ответил неугомонному шатену. — Да, мамочка, я всё понял, — парень закатил глаза и уже было собирался закрыть входную дверь, как преподаватель хитро улыбнулся. — Знаешь, Чиби, я предпочитаю, чтобы меня называли папочкой, — парень, стоявший у порога, замер, пытаясь понять ослышался ли он или у его учителя реально фетиш на маленьких рыжих мальчиков — И желательно в постели, — на чужом лице расцвела довольная ухмылка в то время как зардевшийся рыжик окончательно растерялся. Он не ослышался. — А..Я... — стыдливо зажмурившись, Чуя отвел смущенный взгляд в сторону, одновременно раздражаясь и удивляясь с собственной реакции на чужие слова.       Дазай был однозначно удовлетворен таким видом и ступором юного анорексика, отчего, воспользовавшись моментом, щелкнул того по носу. — Не скучай, — с этими словами шатен отпустил дверную ручку, направляясь к небольшим дверцам лифта. — И не собирался! — парень громко захлопнул входную дверь и запер ту на замок, не слыша, как снаружи раздался еле уловимый смех.       Яростно топая, студент направился на кухню, дабы всё-таки выпить свой утренний чай. Щеки до сих пор сияли розоватым оттенком, отчего рыжий всё больше заводился. С чего это вдруг такая реакция?!       Из головы не выходили слова кареглазого, хотя на деле Чуя полностью понимал, что это просто неудачная шутка. Да ведь?..       Румянец на щеках стал более заметным от одной мысли о том, что Дазай сказал это намеренно, понимая весь подтекст и двусмысленность сей фразы. Голубоглазый встряхнул головой, заставляя медные кудри сменить свое положение.       Накахара стоит, облокотившись спиной на край кухонной тумбы и помешивает ложечкой все ещё горячий чай, дабы тот остыл. Рыжий не любит, когда ему указывают и тем более лезут в его бедовую жизнь. Шатен же бьет все рекорды по нарушению личного пространства и конкретному выносу мозга. Мало того, что эта шпала оставила его прогуливать, когда у него в расписании именно тот предмет, который он не понимает от слова совсем. Так он ещё и делает то, что заставляет его откровенно теряться и краснеть! Студент обреченно выдохнул. Ну почему он так остро реагирует на подобные вещи?..       Парень чуть слышно зевает, следом потирая заспанные глаза. Стыдно признавать, что этим утром он проснулся по одной единственной причине, а именно потому, что Дазая не было рядом. Чуе до ужаса не по себе говорить о том, что рядом с преподавателем ему спалось как никогда сладко и безмятежно. Рядом с ним он, пусть ненадолго, но смог согреться…       Рыжий краснеет с собственных мыслей и ставит на стол недопитый чай, к которому тот едва ли притронулся. Есть не хотелось от слова совсем, а когда в голове всплывает мысль о том, что в холодильнике его ждет обязательный обед — его демоны начинают гадко смеяться. Чуя ненавидит их голоса и старается не давать им поводов для появления. Именно поэтому юный медик решает пойти и немного полежать, откладывая прием пищи на потом.       Парень довольно быстро находит комнату, где проснулся, попутно окидывая взглядом бросившийся в глаза книжный шкаф. Книг там было огромное множество и в большинстве из них речь шла, судя по названиям, об анатомии и её ответвлениях. Ещё раз пробежавшись глазами по заманчивым корочками, Накахара взял небольшую книгу, соответствующую его программе.       Удивившись тому факту, что кровать, где он изначально не засыпал проснулся, была заправлена, парень устроился на теплом пледе, принимая положение полулежа. Глаза быстро находят оглавление и нужную страницу, которая в процессе открывается без каких-либо затруднений. Прочитав написанное жирным шрифтом название главы, а именно «Пищеварительная система и все её составляющие», рыжеволосый принялся за чтение.       Да, он многое не понимал. Проще было найти Атлантиду, чем ту информацию, которая была бы ему более ли менее ясна на просторах множества страниц. Рыжеволосый упорно сидел и разбирал приведенные в пунктах схемы и выделенные курсивом предложения, но все те, как один, не желали поддаваться. Ему хочется понять, изучить и вычеркнуть анатомию из списка предметов в которых он, мягко говоря, чайник. Но на данный момент, об этом можно только мечтать.       Во время чтения, Чуя зевает всё чаще, пытаясь сосредоточиться на сложном тексте, а не на том, как бы не уснуть. Он раз за разом встряхивает головой, изгоняя любые мысли о сне из своей кудрявой макушки. Но организм всё равно берет свое, открыто заявляя о том, что тех двух часов ему было критически мало, учитывая, что из питания рыжий дает ему только воздух. Строки, в которые так активно пытался вникнуть голубоглазый, безостановочно расплывались, сливаясь между собой в единое, непроглядное месиво. Чуя сам не замечает, как из полулежачего положения он плавно перешел в лежачее, вновь пытаясь не дать векам закрыться. Рыжеволосый чуть слышно зевает, чувствуя, как в уголках глаз собирается лишняя влага.       До него не доходит, в какой именно момент книжка с характерным, глухим звуком падает на пол, а он сам отключается, поджимая под себя колени и утыкаясь носом в подушку.       Сейчас он спит, еле слышно посапывая. Спит и не думает совершенно не о чем, позволяя телу обмякнуть в теплых объятиях пушистого пледа.

И здесь ему спокойно, как никогда…