случай на кухне

— Ребят, я сегодня вымотался что-то, я отдохну, ладно? — Конечно, отдых важен, хён! Если что-то понадобится, мы может сможем помочь, ты говори,– отрываясь от экрана, сказали Чонин с Чаном.       Повезло, что его майка была достаточной длины, чтобы скрыть вульгарное пятно на одежде, и запахи еды перебивали вкус прошлого возбуждения. Хёнджин и правда очень благодарен мемберам за то, что они не попытались расспрашивать и выведывать его "беспокойства". — Думаю, если это значимое для нас, он расскажет потом, Йени,– поправляя непослушную прядку волос за ухо Чонина, говорит лидер, успокаивая всех той самой улыбкой, которая так и сама за себя показывает, что всё будет хорошо, и в случае чего Чан первый, кто ринется на помощь.       Открывая дверь, старший вздыхает, осматривая любимые черно-белые обои, восхищаясь стилем, который они создали вдвоём. Он не хотел делать ситуацию такой, но и поведение Ли ему не по душе. — Посмотрим, сколько продержишься, Ликси~,– кажется, что он говорит это в пустоту, но на самом деле себе, улыбаясь, дабы запомнить.       Он не запирает дверь, потому что никто без стука не вошёл бы, а Феликс, по мнению Хвана, 100% не придёт к нему сейчас — наверняка ещё восстанавливает дыхание.       Ещё причиной являются гости. Нельзя вот так просто оставить их — не гостеприимно.       Именно поэтому Хёнджин стягивает с тела "грязные" штаны с бельём и, беря чистый комплект, идёт в их душ, находящийся отдельно от, так называемой, основной ванны, закидывая вещи в стиралку.       Выходя из душа, плетётся на кровать и, неожиданно для себя, засыпает.       Ни одного приличного слова не возникает для описания ситуации.       Феликс домыл злосчастную посуду, и серьёзно задумался о решении его стояка, что требовал внимания к себе рук не владельца сие чуда, а старшего. Так, стоп, если он продолжит в этом духе свой мыслительный поток, ни к чему это не приведёт.       Футболка безразмерная, точнее отобранная у Хёнджина, и вроде скрывает выпуклость, которую младший попытался заправить. Сейчас можно надеяться только на то, что никто не заметит, или же сделает вид, что не заметил — неловкость берёт своё.       Компания покидает их дом под полночь, обещая друг другу собраться вместе снова, но уже с планами сходить в парк. Дверь закрывается. Тишина.       Принимая водные процедуры, входя в спальню, пепельноволосый надевает пастельно-зелёную пижаму в клетку и жмётся всеми конечностями к горячему родному телу, зарываясь носиком в шею, вдыхая Хёнджина всеми лёгкими. Пока тот загребает маленькое солнышко в свои руки, позволяя закидывать ноги на себя, оставляя губы прижатыми у виска.

***

      Дни сменяют друг друга, а кроме мягких поцелуев и мимолётных чмоков с объятиями дальше не заходит.       Даже утренняя готовка в одной лишь футболке, что еле прикрывала нагой зад, и которая являлась любимой(!) футболкой Джина, когда Ли пытался на носочках дотянуться до дальнележащих продуктов, прекрасно показывая все прелести тела, ничего не могло спровоцировать блондина.       Даже генеральная уборка в майке с короткими шортами, в те моменты, когда надо было протирать пыль под мебелью, прогибаясь так, что майка скатывалась до рёбер, а шортики очерчивали изгибы, и в горле пересыхало от столь гибкого тела, не провоцировало. Так думал Ликс, иногда отгоняя мысли о том, что теперь, наверно, не привлекает Хвана, заметно меняясь в лице.       Привлекает. Ещё как привлекает. Но одежда отлично это скрывает, специально надевая узкие штаны и худи. Возникающее желание секса с чудом Феликсом внизу живота игнорирует, стараясь отвлечься на видео. Но это не то.

Мучаются оба.

      Ли от дикого притяжения к своему парню в оказании помощи достичь оргазма, но сдерживании этой мысли, в безуспешной попытке унять член аккуратным надрачиванием, так как тот заперся в их комнате. Эгоист.       Хёнджин же изнемогает на кровати, не зная куда себя деть, слишком громко издавая стоны, пока лихорадочно толкается в плотно сжатый кулак, хаотично вскидывая таз, удерживаясь от похода к человеку за стенкой, чтобы покончить с этой невыносимой пыткой. Невозможные.

***

      Суббота. Старший приходит с торгового центра, после покупок, необычно тихо открывая замок, устало стягивая стопами обувь, оставляя их на коврике. Смотрит на отражение в зеркале, и, походу он сбрендил, раз мысль о взятии Ли возле зеркала заставила прилить кровь к члену и хотеть исполнить это прям в эту секунду. Соберись, Хёнджин.       Оставляя пакеты возле входной двери, проходит в гостиную, и ясно, что не для того, чтобы застать стонущего Феликса.       Стоять в дверном проёме не культурно, но наблюдать за беспомощным парнем важнее. Такая бесценная эстетика только для него одного.       Изголодавшийся кроха в чёрной длинной худи стоит, на коленках на диване, одной рукой держась за спинку мебели и облокотившись на неё головой боком, немного заглушая себя, и неимоверно восхитительно прогибаясь в пояснице, в то время как вторая рука ритмично двигается между ягодиц, вгоняя искусственный член. — Хён.. хёнд-дж-джиииин...х-хён, д-дай мне кончить, м-м-м, прошу-у, – под конец создавалось ощущение, будто он сделал всхлип, прежде чем откровенно зарыдать. Такой чувствительный.       Блондин теряет терпение и растёгивает джинсы именно в момент, когда пепельный особенно громко несдержанно стонет, проскальзывая ладонью под резинку белья. Он старается быть потише, чтобы слышать каждый звук— всё, до единого.       Младший замедляет руку, расставляет ножки, и начинает сам насаживаться на бездушную игрушку, покачиваясь и поджимая пальцы ног до хруста.       Он близился к концу. Глаза подрагивали, голос сбивался, и Ли высунул блестящий язык, не в силах нормально дышать.       Тянется рукой к изнывающему стволу, предварительно смочив ладонь, облизывая ту, мастурбирует, балдея от махинаций, и, не хотя пачкать поверхность дивана, тянет вниз за край худи. Такой, нуждающийся в полёте в космос, Феликс поражает Джина.       Ли кончает с низким рыком, сразу останавливая движения обеих рук, перемещая их сверху тёплой ткани, стимулируя член до полного завершения извержения. Одышка не помогает.       Немного отдохнув несколько секунд, приподнимает чёрную материю с аппетитной пятой точки, вынимает из мокрой дырочки то, в чём больше не нуждается, и начинает легонько шлёпать по разгорячённой коже, хныча от своих действий. Продолжая действия, решает повернуть голову в сторону странных звуков копошения.       У Феликса перед глазами всё плывёт, и ему кажется, что это не на него только что рукоблудил Хёнджин.       Хван же всё это время интенсивно гонял естественную смазку по органу, не сводя глаз со своего котёнка.       А в момент, когда их взгляды встретились, повторяя за парнем, проводит языком по нижней губе, загнанно дыша и запрокидывая голову, обильно кончает. Сперма растекается по члену тонкими ручейками и прячется под одеждой.       Наклоняет голову и ухмыляется довольно, собирая немного массы и поднося смазанные пальцы к лицу, имитируя слизывание, крутя языком по сторонам, но в итоге только перебирает между фаланг, так и не попробовав себя.       Всё такое не значимое, нереальное, что кажется иллюзией. Кажется до того момента, пока Хван не открывает свой рот. — Я купил всё, что было в списке,– парень делает вид, что ничего грандиозного не произошло, хоть и хрипы его выдают; поправляет и застёгивает чёрные джинсы, зная, что сейчас им место в стиральной машине, — принять ванну что ли,– хмыкает и с загадочной улыбкой покидает гостиную. Пепельный чувствует, что что-то произойдёт, и надеется на это. Он хочет этого. Что-то намечается.