Маленькие люди

      Весь тот день я провалялась дома на кровати. Времени подумать у меня в последнее время было навалом. Многорукий Дэнни то устраивал какие-то мероприятия, то давал задания, и мои новые друзья всё время где-то пропадали. А мне теперь дорога в их мир была заказана… после того случая, когда я разревелась. Тэхён обещал, что напишет, когда будет свободен. Но что-то в нашем общении надломилось. «Зря Чонгук позвал меня с ними, — думала я, — и зря я согласилась».       Но суть в том, что Тэхён твердил об этом с самого начала. Неважно, что я увидела в той гостиной — всё равно это не отменяло того факта, что я обошлась с ним несправедливо. «Чего, собственно, ты ожидала? — я прикрыла глаза, лёжа на кровати в своей комнате. — Что они поставят столик, расстелют скатерть и устроят чаепитие?» В голове кружили воспоминания. Как он протянул ладонь к моему лицу, как вручил носовой платок, как невесомо и очень аккуратно приложил руку к спине в качестве поддержки и как всегда велел Чон Чонгуку прекратить, если тот слишком надо мной издевался. И конечно, как он целовал меня. Но самое главное, как он потащил меня за тридевять земель учить стрельбе по моей просьбе, а я просто потребовала везти меня обратно домой.       Я приложила ладони к горящим щекам — не в первый раз за последнее время. Всё свидетельствовало о том, что я повела себя, как плаксивая дура, которая всем назло решила полезть туда, куда её не просили, а потом сама на всех и обидевшаяся за свой поступок. Конечно, я вынесла кое-какой урок из этого дела. Ким Тэхён не был безупречным. Но чем больше я думала над этим, тем более понимала, что в этом и суть. Глупо было ожидать, что он, находясь в тылах подобной компании и нося с собой целый инвентарь холодного оружия, будет всего только белой овечкой. То, что я увидела, не отменяло факта определённой сложности во всём происходящем — скорее, наоборот. Если задуматься, что я знала об этом человеке? Он был выходцем из некоей мелкой деревушки, из бедствующей семьи, он сбежал из дома будучи несовершеннолетним, и он говорил об одном из родителей поровну с благоговейным страхом и благоговейной ненавистью. Было нечто, что толкнуло его на побег. Могло ли это быть то же нечто, что завело его в ряды организации? А остальные, что до них? Как они подались в «запасные руки» Дэнни Многорукого, будучи почти что моими одногодками? И, что главное, сколько ещё вот таких же к нему прибивалось?       Тэхён написал чуть погодя. «Мне надо срочно с тобой поговорить». Подобные сообщения выбивают дух из тела. Мы с ним не виделись пару дней, а до этого всего раз прогулялись по парку, и то совсем недолго. Почти всю прогулку мы молчали, и напоследок он меня не поцеловал. Мы не прекратили общаться совсем, но общение было натянутым. Как вдруг он пригласил меня в Скворечник «по очень важному делу», и я засобиралась. Ах, да, забыла упомянуть… он так и не объяснил, почему отозвал своё приглашение на бал. И, конечно, не рассказал, что они собираются на нём делать. Одно было ясно точно — не просто танцевать. Я не стала допытываться.       В прихожей я наткнулась на дядю, вернувшегося с работы, и у нас случился короткий, но неприятный разговор. В отличие от Намджуна, он не твердил мне, что делать. Зато он много бубнил и всё время косо на меня посматривал. Когда я возвращалась поздно, он дарил мне эти преисполненные тяжёлого понимания взгляды. Я спешила побыстрее спрятаться от них в комнате. — Снова уходишь? — он вешал свой берет на вешалку. — Ага.       Дядя нарочито громко вздохнул. Скверная это привычка — демонстративно вздыхать. Когда я уже обувалась, а он петлял к залу, до меня донеслось его бормотание: — Кто бы мог подумать, что сбиться с пути так просто.       Тут очень неожиданно моё терпение лопнуло. Я круто развернулась и спросила у него даже громче, чем сама от себя ожидала: — О чём ты говоришь?       Он обернулся, немало удивлённый моей резкостью, однако не решился повторить слова громче. — С чего ты взял, что я сбилась с пути? — настырно продолжила я. — Может, я наоборот его нашла, не думаешь? — Да нет, милая, ты именно сбилась. — А с какого пути я сбилась? Не припоминаю, чтобы он у меня был. Бессмысленно переть неведомо куда — это не путь. А я именно это и делала. — Оставаться приличным человеком и не чинить неприятности только оттого, что не можешь найти свой путь — это тоже путь, — наконец заявил он холодно. — И что, все вокруг по нему идут? Одна я такая плохая? — Многие с него сбиваются, но возвращаются обратно. Чтобы идти по правильному пути — нужно всего лишь хотеть это делать. Окончательно сбивается только тот, кто решает, что ему это не нужно.       «Вау. Туше́». — На кого ты намекаешь? — Я не намекаю, — усмехнулся он, снова разворачиваясь к гостиной, — я говорю прямо. О тебе и о твоих новых дружках. — Эти твои люди, идущие по правильному пути, — ответила я, разозлившись, — сами не такие уж и молодцы. И нахваливать их я не буду, и уж тем более не буду следовать их безмозглому примеру. Они просто делают то, чего от них ждут, сами того не понимая. Им и понимать не хочется.       Дядя остановился и опять развернулся ко мне. Я стойко выдержала его долгий взгляд. Конечно, в чём-то он был прав. Люди должны передвигаться по жизни. В обратном случае они тупеют, деградируют, превращаются в овощей и ничтожеств. Но то же самое с большой вероятностью случается с ними, когда они двигаются наобум. Так что же делать, если ты не знаешь, куда двигаться, но и не можешь больше оставаться на месте? Правильно, убегать — думалось мне. Ким Тэхён сказал мне однажды, когда мы сидели в пустом торговом центре, что он был бы не прочь всю жизнь убегать. — Хочешь сказать, — заговорил дядя, — то, что ты делаешь сейчас — это выход? Все те, чьему безмозглому примеру ты так не хочешь следовать, хотя бы не опускаются до преступности. — Как будто это их выбор, — фыркнула я, — даже это они делают бездумно, по выученной привычке и из страха наказания.       «Цитируешь Пак Чимина, да?» Это было бессовестное жульничество. Победа в споре в ту секунду приобрела экзистенциальное значение, и добиться её было необходимо любой ценой, как будто, убедив его, я убедила бы заодно и себя тоже. Потому я прибегла к аргументу, с которым сама же не была согласна. — Кто делится с тобой такими мрачными рассуждениями, Рюджин? Ким Тэхён? — Нет. — Чимин или Чонгук?       Я хотела было продублировать свой предыдущий ответ, но вместо того выпалила: — Откуда ты их знаешь?       Он не казался ошеломлённым или сконфуженным. Я невольно замерла. Холодок пробежался вдоль позвоночника: секунды шли, а серьёзный, застывший взгляд напротив всё никак не отпускал. «Он специально дал понять, что знает?» — Ты что, следишь за мной? Или за ними? — Я? У меня работы по горло. Когда бы я этим занимался? — Значит, это был Намджун?       Дядя даже не шелохнулся. Не нахмурил брови в недоумении. Не разразился смехом, как если бы только что услышал несусветную глупость. «Это очень плохо». — Что вы задумали?       Дядя вздохнул, почесал затылок, поглядел в пол. Совпадение? Может, Намджун знал их имена: они же набивали у него тату. — Делай, что хочешь, — сказал он, — пока что. Я дам тебе шанс споткнуться и самой всё осознать. Поразмыслить, что из себя представляет работа твоего друга на самом деле, к каким последствиям приводит, в кого превращает людей.       «Мы друзья Дэнни, — не к месту вспомнилось мне, — помнишь такого?» - Но если ты зайдёшь далеко, - продолжил дядя, - я вынужден буду принять меры. — Какие ещё меры? Только не говори, что полезешь к ним. Ты не понимаешь, во что ввязываешься…       Когда дядя смеялся, у его глаз появлялись добрые-добрые морщинки. Наверняка где-нибудь в тундре в из-под толщей снега пробивались зелёные росточки, когда он хохотал. — Это ты не понимаешь, во что ввязываешься. Ладно, иди, — он всё ещё улыбался, когда разворачивался к залу, — к своему мальчику. — Он хороший, — сказала я ему вслед, — он не нравился бы мне, если бы не был хорошим. — Не только плохие люди вредят другим. Хорошие умеют это не хуже. А иногда и лучше, потому как они, в отличие от плохих, делают это непреднамеренно.       С этими словами он исчез в гостиной. Только сейчас я понимаю, что оставался один важный вопрос, который мне следовало тогда задать. «Как ты узнаешь, что я зашла слишком далеко?» Но ничего подобного не пришло в голову. Я развернулась и поспешила покинуть дом.       Наверняка у вас бывало такое, когда вы были детьми, что взрослые усаживают вас на коленки и говорят вам что-то очень серьёзное. А вы ни черта не понимаете, кроме того, что это важно, и просто киваете с хмурым лицом. Примерно так я иногда чувствовала себя, когда жизнь задавала свои сложные вопросы. Вот и тогда мне просто хотелось, чтобы всё как-то само вернулось в прежнее русло. Тут ещё и Тэхён огорошил этим своим сообщением. Я была почти уверена, что он хотел предложить разорвать всякое общение. Только когда дверь в Скворечник открылась передо мной, весь шквал тревог и мыслей бесследно выветрился. Я разинула рот, готовая что-то сказать, но слов вдруг не оказалось. — Я…       Пак Чимин оглядел меня бесцветным взглядом. — Тэхён предупредил, что ты придёшь.       Он развернулся и прошёл в дом. Я, немного помедлив, поплелась следом. — А где он сам? — решилась я на аккуратный вопрос, когда мы оказались в прихожей. — Ещё не вернулся.       «Просто блеск». Мы вместе прошли в гостиную. Я уселась в кресло, до последнего надеясь, что Чимин уйдёт. Именно это он поначалу и планировал, однако застыл в дверях и развернулся. — Я надеялся больше тебя не увидеть, — тихо и глухо произнёс он, — я был излишне оптимистичен? — Как видишь, я вернулась, — пространно хмыкнула я, — нравится тебе это или нет.       Вопреки моим мольбам Чимин вернулся в гостиную и уселся на диван напротив. Закинул ногу на ногу. — Раз уж на то пошло, давай обсудим некоторые условия, — негромко проговорил он, — ты ни во что не суёшь нос, держишься подальше и по возможности вообще не попадаешься на глаза. На бал ты тоже не идёшь.       Я поёрзала в своём кресле. Вообще-то, на бал меня и без его комментариев не брали. Однако чисто назло я бросила: — Размечтался. — Я не предлагаю, а предупреждаю, — холодно оговорился он, — впрочем, неважно, что ты здесь блеешь. Тэхён согласился, что я прав. Ваш поход преподал ему урок.       И правда. — Молодец, — фыркнула я.       Самый идиотский ответ, до которого только можно додуматься. — Так каково тебе в итоге? — холодно продолжал он. — Хорошо провела время? Понравилось быть девушкой гангстера?       В его словах звучала неприкрытая издёвка. — А тебе каково быть озлобленным, завистливым маленьким существом? — фыркнула я. — Нравится, что у других есть то, чего у тебя не будет? Как там поживает твоя девушка? Ах, да… — я театрально поджала губы.       Наверняка это обидные слова. Во всяком случае, я старалась, чтобы это было так. Но я не ожидала, что возымею такой успех. Пак Чимин вскочил на ноги. Ох, как он мне не нравился. Но я не собиралась ему уступать и тоже поднялась. Нас разделял только маленький журнальный столик и стена взаимной неприязни. — Ты здесь лишняя, птичка, — проговорил он сквозь зубы, — не то время, не то место, не те обстоятельства. Окажи мне милость, исчезни наконец. — С тобой я этого обсуждать не буду.       Он сделал микроскопический, но при этом опасный шаг вперёд. — Мало того, что Тэхён выбрал плохое время, чтобы разыгрывать романтическую комедию, — шипел он, а у самого на глазах пелена слепого гнева, — так ещё и избранница у него непроходимо тупая.       Признаться честно, я до сих пор не знаю, как это произошло. И, наверное, это было очень глупо, если учитывать, что он и без того был вне себя. Но я отвесила ему оплеуху. Ладонь словно воспламенилась. Лучше не давать оплеух Пак Чимину, потому что он даст сдачи — проверено на личном опыте. Прежде, чем я успела опомниться от своего собственного поступка, по моей щеке пришлась звонкая пощёчина, и перед глазами забряцали колокольчики. Земля на мгновение исчезла из-под ног. Я пошатнулась и машинально приложила руку к горящей щеке. Невероятно. Я ошалело вытаращилась на него — его серьёзное, перепуганное лицо рябило перед глазами. Но на этом проблемы только начинались. Потому что когда я подняла голову вправо, осознала, что Ким Тэхён только что вошёл в зал и увидел развернувшуюся сцену.       Я всё ещё не знаю, испугался ли Чимин того, что сделал, или того, что Тэхён вошёл и увидел это. Возможно, и то, и другое. Но вид у него был растерянный. В мгновение ока Тэхён оказался рядом и с размаху врезал приятелю кулаком по лицу. Тот рухнул спиной на диван, и Тэхён налетел на него сверху. — Да что с тобой не так? — прошипел он, схватив приятеля за челюсть одной ладонью и приподняв в воздух. — Что с тобой не так? — Эй, — вмешалась я дрожащим голосом, но на большее меня не хватило.       Он швырнул Чимина обратно в диван и тут же подлетел ко мне. — Всё в порядке? Прости, пожалуйста… — его глаза бегали по моему лицу. — Ничего страшного, я первая начала.       Тут нас прервал смех Пак Чимина. Кажется, я забыла упомянуть, что у него был довольно высокий и мягкий голос. Его смех был похож на щебетание птиц, вот только теплее на душе от этого не становилось. — Это всё, что ты сделаешь? — он всё ещё лежал на диване, приложив ладонь к месту удара. — Я тут, вообще-то, тронул твою даму. Не позорься при девочке — разозлись хоть разок.       Тэхён развернулся к нему, не выпуская мою ладонь. — Я не ты, — медленно, как и всегда, проговорил он, — да что с тобой сталось? Как ты сам себя терпишь?       Тут Пак Чимин в один прыжок подскочил на ноги. На его лице не осталось и тени улыбки, когда он подошёл к своему другу впритык и шепнул в самое его лицо: — Да? Тогда я могу подойти отметелить её у тебя на глазах? В скольких ударах измеряется твоя добропорядочность? Давай проверим. Эй, птичка, а ну-ка подойди.       Говоря это, Чимин попытался сделать шаг в мою сторону, и вид у него был самый что есть решительный. Тэхён развернулся ко мне спиной, я почти физически видела клубящийся вокруг него пар. В следующую же секунду развязалась новая драка. Тэхён повалил Чимина обратно на диван, успел пару раз так ударить его, что у того из носа хлынула кровь. Но третий удар Чимин отразил. Усилием он скинул с себя друга, так что тот рухнул на пол, задевая журнальный столик и сваливая на пол все имевшиеся на нём предметы. Чимин тут же навалился на Тэхёна сам. — Ты рассказал про Шису, — прорычал он, сопровождая слова ударом. — Что ещё ты рассказываешь? Я думал, что могу тебе верить, ещё месяц назад, — последовал ещё удар в лицо. — Только тебе! — и ещё. — Я мог довериться только тебе! — на этот раз кровь хлынула уже из носа Ким Тэхёна.       Тут я, остолбеневшая от ужаса, очнулась и воскликнула: — Хватит!       Чимин навалился на шею Тэхёна локтем, так что тот покраснел, а Тэхён, в свою очередь, колотил нападавшего ослабшими от навалившегося груза ладошками. Конечно, на мои окрики им было по барабану, они их даже не слышали. Тогда я навалилась на Чимина сзади, обхватила его туловище и попыталась оттянуть. Разумеется, он был слишком тяжёл, чтобы у меня получилось. Однако со временем мои усилия заставили его остановиться. Тишина трубила в ушах, как гонг. Руками я всё ещё обхватывала его за рёбра. Тэхён откашливался. Чимин молчал, обмякнув. — Можешь убрать руки, пожалуйста? — наконец произнёс он.       Я отхлынула от него, словно ошпаренная. Он молча поднялся на ноги, перешагнул через учинённый ими беспорядок и покинул зал. А я тут же склонилась над Тэхёном. Вид у меня, должно быть, был ужасно заплаканный. Но, если честно, Тэхён выглядел не лучше. — Ты в порядке? Как же он тебя…       Тэхён поднялся на локоть. — Всё нормально, не переживай, у нас тут такое часто случается, — он смотрел в сторону выхода из зала. — Хотя он, конечно, никогда не бьёт так всерьёз, да ещё и по лицу…       Несмотря на избитость, он звучал бодро. — Он просто псих, — настаивала я дрожащим шёпотом. — Что он творит? — Извини за то, что он сделал, — он опустил глаза, один из которых был подбит.       Я покачала головой. — Я сама виновата. — Лол, — усмехнулся Тэхён, — вас нельзя оставлять наедине.       Плач кое-как утихал в груди. — Надо обработать тебе лицо, — решила я.       Аптечка нашлась на втором этаже, в комнате Тэхёна. В тот день мне довелось побывать в ней впервые. Тесный спичечный коробок бледно-бежевого цвета. Окно, кровать, шкаф, вещи. Вещи повсюду. Откровенно говоря, это была самая обыкновенная мальчишеская комнатка. Там я уже успокоилась окончательно. Только безумие случившегося всё никак не укладывалось в уме. Мы сидели на кровати, и я протирала кровь с его лица. Её было предостаточно. Я тёрла ватным тампоном, смоченным в дезинфицирующем средстве, над разбитой бровью. А он меня рассматривал. Это чувствовалось. — Прости ещё раз. — Ты уже тысячу раз извинился, — ответила я, не отрываясь от его ранки, — всё в порядке. — Нет, не в порядке.       Тэхён зашипел, когда я смазала ссадину мазью. Скляночек с мазями против синяков и ссадин в аптечке было целое изобилие. Я сочувственно поджала губы: — Я, вообще-то, первая дала ему пощёчину. Не стоит нападать ни на кого в подобном состоянии. Просто он вывел меня из себя. — Сильно испугалась? — Нет.       Он совсем поник. Чтобы развеять его тучное настроение, я спросила: — О чём ты хотел поговорить?       Тем временем я смочила в перекиси новый тампон и принялась тереть под носом. Следующей на очереди была разбитая губа. Тэхён не сразу смог отвлечься от своих раздумий и переключиться на мой вопрос. Но когда всё-таки сделал это, его лицо преобразилось. — А! — сказал он и вдруг вскочил. — Точно.       Он двинулся к шкафу, открыл его, достал с верхней полки небольшую карточку, вернулся с ней, уселся на кровать и вручил мне. Я покосилась на него с сомнением, но приняла листок и принялась читать.

«Ты, братишка, самый лучший, Ты мой самый дорогой, Словно в небе солнца лучик Для меня такой родной».

      Я прочитала текст четырежды. После каждого прочтения я поднимала озадаченный взгляд на Тэхёна. Он смотрел с блестящими от волнения глазами. Я хмурилась и возвращалась к листу бумаги. Но понятнее не становилось. — Что это? — Письмо, — ответил Тэхён, — братьям. То есть, открытка. Ну, или письмо.       Я выпучила глаза и снова перечитала четверостишье. «Уму непостижимо». — Где ты это достал, Тэхён?       Он медлил с ответом. Облизнул губу. — В магазине.       На какое-то время в комнате воцарилась тишина. А затем я не сдержалась и прыснула. Тэхён терпеливо ожидал, пока я отсмеюсь, чтобы выслушать нормальную критику. Вид у него был смущённый донельзя. — Кто же пишет такие письма? — наконец искренне возмутилась я, всё ещё отсмеиваясь. — Ты не можешь это отправить! Это издевательство! — Я пытался… — он отвёл глаза, — у меня не получается. Я и хотел… попросить помочь.       Даже если учитывать, что во многом он был гораздо умнее, иногда он проявлял такую ошеломительную ребячливость, что я совершенно терялась. Я смотрела на него, побитого и сконфуженного, и почему-то всё стало просто до одурения. Тэхён наконец поднял на меня глаза и, наверное, даже успел заметить, что к моему лицу прилила кровь. Но в следующую секунду я рывком приблизилась к нему и поцеловала губы. Коротко и сухо, и улыбчиво, как будто в шутку, а затем тут же отстранилась.       Он отвечал мне туманным взглядом. Такой мог стереть надобность в пресловутых важных разговорах — в этом его большое преимущество. Он провёл ладонью по моим волосам и приложил к щеке. А затем медленно приблизился ко мне, продолжая бегать глазами по моему лицу, и поцеловал в ответ. Это был совсем не тот внезапный поцелуй, случившийся у Скворечника в прошлый раз, и даже не тот нетерпеливый и стеснительный, что повторился потом у меня дома.       Когда я почувствовала его язык в своём рту, металлический привкус крови, потому что уголок его губ был разбит, и узловатые пальцы своих волосах, тогда… что ж, тогда дороги назад не было. В какой-то момент он сконфузился от боли, и нам пришлось оторваться друг от друга. Я с улыбкой прошептала извинения. Он не обратил на них внимания, смотря на мои губы. Затем приблизился и отрывисто поцеловал снова. А потом ещё раз, точно так же, смелым рывком безо всякого стеснения. И всё началось заново. Действительно началось.