Маленькие люди

      В Чусок 2010-го года с нами приключилась кое-какая ошеломительная история. Однако давайте-ка по порядку. Дядя до последнего уговаривал поехать с ним. Второй мой дядя, Шин Хонсок, насобирал целую кучу морепродуктов во время отлива, и они устраивали у себя дома такой пир, какой мне и не снился — во всяком случае, так мне всё рекламировали. Но я храбро отнекивалась от аппетитных предложений отправиться в деревню на праздничные выходные.       Это был первый Чусок, который я решила провести вне семьи. В конце концов, стоя на пороге уже в плаще, с ладонью на дверной ручке, дядя Хо в последний раз попросил меня передумать и, получив отказ, нарочито тяжело вздохнул, после чего ушёл. Дом мгновенно опустел. Я терпеливо досчитала до десяти про себя, и, когда ничего не произошло, бросилась переодеваться.       Меня подобрали прямо от дома, и мы двинулись в путь. Настроение у всех было отличное. Я сидела на заднем сиденье. Единственным минусом было, что рядом со мной сидел Пак Чимин. От него разило неприязнью, как всегда, и я была уверена, что от меня тоже. Меня ещё долго потряхивало в его обществе после той сцены в гостиной Скворечника. С переднего сиденья Чонгук, ещё когда я только уселась в машину, развернулся и сказал, улыбаясь: «Попытайтесь не поубивать друг друга, чтобы нам не пришлось тащить ваши тушки на свиноферму. Особенно это касается тебя, душка», — и ткнул пальцем Чимину в лицо. Чимин и Тэхён в этот день были в солнцезащитных очках, хотя никаким солнцем не пахло. Смотрелось это глуповато; они старались спрятать так следы побоев. Впрочем, безуспешно. Ссадины всё равно было видно.       Когда я касалась их, Тэхён слабо жмурился и морщил нос.       Странно, что подобные мелочи до сих пор вспыхивают в бледном омуте памяти, яркие и удивительно детальные. Приключается столько всего, а впоследствии ярче всего запоминаются ерундовые мелочи. Все они, как лоскутки, представляют из себя полотно, на котором вышивается история. Детали истории подмываются временем — если не полностью, то частично. Но полотно из подобных лоскутков остаётся навсегда, и каждый из них по-своему дорог сердцу. — К тридцати я окружу себя всякими штучками первой необходимости. Но без этих чёртовых излишков. Меня тошнит от этого свинства, просто тошнит. У меня не будет тупого гаража с бесполезными тачками, чтобы я ходил и любовался на эти разноцветные железяки, как маньяк. У меня будет только мой верный красавец Бенц, паспорт и пара приличных сменных костюмов: один парадный, другой — для дела. Буду разъезжать по городу и свободно дышать. Не факт, кстати, что по этому самому городу — скорее всего, ноги моей здесь не будет после всего. Этот городишко — это, блин, не город, а какая-то лавка овощей. Правда, тут же, прямо рядом и в то же время подальше от глаз есть кухня посерьёзнее, однажды я до неё доберусь. Вот тогда я повеселюсь, — Чонгук ткнул указательным пальцем руки в лобовое стекло, как будто обращаясь к городу. — Трепещите перед этой рукой, господа чиновники и бизнесмены! Это рука, которая поберёт вас и оставит на улице без крыши, без имени и без чести, коей у вас и так нет — голышом! — он хохотнул, откидываясь на спинке кресла и забрасывая руку себе за голову, после чего обратился уже к друзьям. — Вам повезло, ребята, что вы со мной! — Чонгук, — раздражённо подал голос Чимин, — с какого перепугу ты решил, что доживёшь до тридцати? Тебя, возможно, планируют сжить со света в этот самый момент. — Лол, — добавил Тэхён, сидевший за рулём, — даю тебе пару лет, и это я ещё добрый. — Пошли вы, — хохотнул Чонгук, — я не сдохну на посыльных у Дэнни, в отличие от вас. У меня перспективы. — У тебя и без того башка телепается, — сказал Чимин, — а с твоей прыгучестью она вот-вот отвалится совсем. И покатится прямиком к журналистам. — Ну уж нет. Им давно до меня нет дела. Они даже не помнят, как я выгляжу. — Ошибаешься, — цокнул Пак. — Как только ты крякнешься, они будут тут как тут.       Странное дело творилось после той драки. Тэхён и Чимин болтали как ни в чём не бывало. Будто и не колошматили друг друга. Они были такими озлобленными, что, казалось, ни за что не пойдут на мировую. Однако теперь притворялись, что ничего не произошло. У них вообще не было привычки обмусоливать чувства и всякое такое. Тэхён говорил, что наедине они так ничего и не обсудили, да и не собираются обсуждать. И всё бы ничего, да только это то же самое, что заметать мусор под ковёр веником. Его-то, этот мусор, теперь не видно, но он же всё ещё там. Что ж, им и с этим мусором неплохо жилось. — С каких пор ты нужен журналистам? — обратилась я к Чонгуку. — С рождения, — улыбаясь, повернулся ко мне тот, — и до тех пор, пока не исчез с радаров. Обычно они помалкивают, конечно, но я сам по себе шумный, и тут уж им не удержаться от соблазна. Потому-то с такими, как я, часто так поступают — ссылают подальше. — Родители Чонгука известны в определённых кругах, — пояснил Тэхён. — Они, вроде как, шишки. — Правда? — охнула я. — А кто они? — Грубо говоря, они чиновники, — пространно выдал Чонгук, — у них водится кое-какой бизнесик, и с политическим влиянием там тоже всё в порядке.       «Неужели чеболи?» — И как они относятся к тому… чем ты занимаешься? — Никак. Они об этом не знают. Они даже не знают, что я в Сеуле. По их мнению, я сбежал из частной школы и веду бродяжнический образ жизни где-то в Сиднее. Что примечательно, об этом нет никаких слухов. На публику они всё ещё делают вид, что я учусь где-то за границей. Мы уже больше года не виделись.       «Вот так случай». Ему же даже не было девятнадцати. — Они тебя не ищут? — Это не первый мой побег, — отмахнулся он, — надеюсь, они наконец поняли, что возвращать меня бесполезно. Однако от Сонбук-дона я на всякий случай держусь подальше. — Теперь понятно, почему ты не поехал к семье на Чусок, — добавила я. — Я и так буду праздновать Чусок с семьёй, — Чонгук ткнул Тэхёна в плечо. — С вами, ребята.       Не передать словами, как важно для меня было, что эти слова относились и ко мне тоже. — Почему ты сбегал? — ещё подумав, спросила я. — Слишком скучно, — отрезал он с ехидной весельцой в голосе.       Мы поехали в тишине. На улочки как-то не смотрелось, и я уставилась на Пак Чимина, отвернувшегося к своему окну. На днях он подошёл ко мне и буркнул извинения, без души, наотмашь, совсем их не подразумевая. А я не растерялась и извинилась перед ним в ответ. Он только кивнул и двинулся в свою пустую комнатку на втором этаже Скворечника, чтобы танцевать там до посинения. — А ты, Чимин? — подала голос я после продолжительного молчания.       Он нехотя развернулся. Мраморное выражение на его лице до того въелось в воображение, что иногда, в те редкие моменты, когда мне доводилось видеть его смеющимся, это казалось странным и неестественным. Я могла видеть, до чего холодны его глаза, даже сквозь тёмные очки. Но, если честно, мне было глубоко безразлично, какие бы рожицы он ни корчил. — Какая у тебя история? — спросила я. — Никакая, — выплюнул он, снова отворачиваясь. — Год назад я проснулся от комы, и ничего из того, что было до неё, не помню.       Я вздохнула. Наладить тон, хотя бы фальшиво-светский, не вышло. — А у Чимина родителей нет, — тем временем простодушно объявил Чонгук, — он вырос с бабушкой.       Такту в нём было ноль, если не меньше. До Чонгука едва ли долетали искры от того пламени враждебности, которое разгорелось между мной и Пак Чимином. Даже если бы он находился в самом эпицентре огня, он вряд ли почувствовал бы жар. Я снова покосилась в сторону Пак Чимина. «Сирота, значит».       Как вдруг у него запиликал телефон, и он потянулся в карман, чтобы ответить. Тогда мы уже были на окраине города. Тэхён хотел устроить пикник и настаивал, чтобы все мы присутствовали. Скажу заранее, что пикник так и не состоялся. А всё как раз из-за этого самого звонка. — Да? — произнёс Чимин, приложив трубку к уху. — Подожди, так мы сейчас не в этом… — он всё пуще хмурился по мере того, как говорящий на той стороне линии продолжал свой рассказ. — Да, мы на машине, но… а что, никто больше не может?.. — Чимин потянулся вперёд и похлопал по плечу Тэхёна. Тот, навостривший уши, обернулся с обеспокоенно-заинтересованным видом, и Пак круговым жестом пальца приказал ему разворачивать автомобиль. — Он что, идиот? Как мы теперь должны вытаскивать его? Что значит, если бы я попал в такую ситуацию? Я бы не попал в такую ситуацию!.. Где, говоришь? — тем временем Тэхён действительно развернул машину, и Чимин, приложив ладонь к трубке, шепнул ему: — К бывшему западному офису, и поживее, — а затем снова обратился к говорящему, — хорошо. Ну, попытаемся, что ж нам остаётся… что? Нет, стой, не надо так переворачивать мои слова. Я сказал, что мы попытаемся, а не что мы это сделаем. Разве я виноват, что он… о, ч-щёрт. Скольких? — голос на той стороне линии что-то неразборчиво проговорил. — А сам что схлопотал? — здесь он разинул рот. — Да ему конец! На кой чёрт мы туда едем? — мужской голос на том конце линии казался вполне спокойным, вопреки Паку. — Дэнни, у нас есть старенькая тачка, а не магические способности… — здесь он замолчал надолго, выслушивая собеседника и нервно постукивая указательным пальцем по мобильнику, и в конце концов раздражённо выдохнул, прикрывая веки и потирая их пальцами свободной руки, — я понял. Мы сделаем всё возможное. Да, мы отвезём его. И всё-таки, если он не дотерпит… — здесь его перебили, — да, я понимаю. Но мне очень не хотелось бы с таким грузом в машине… — на этот раз, когда ему не дали договорить, Чимин уже не пытался спорить. — Я тебя понял. Мы уже в пути. Дорога? — тут он снова приложил ладонь к трубке и обратился к водителю. — Сколько нам ехать? — Минут двадцать, — отчитался тот.       Чимин продублировал его слова в телефон и, снова выслушав ответ, объявил: — Дэнни сказал, чтобы мы добрались за десять. — Принято, — не оборачиваясь, ответил Тэхён.       Стрелки на спидометре поползли вверх. Хёндай смело набирал ход. Нетерпеливый Чон Чонгук всё пытался выудить жестами, мимикой и шёпотом, что происходит, но Чимин просил его заткнуться одним только жестом выставленной перед собой ладони и продолжал слушать голос в трубке. — Нет, не умеем, — говорил он, как вдруг, словно только теперь вспомнив о моём существовании, вскинул на меня голову и протараторил, — хотя, постой-постой. Подожди-ка, — после чего обратился уже ко мне. — Ты умеешь оказывать первую помощь?       Полностью растерявшаяся, я всё это время сидела с разинутым ртом. А теперь вдруг ко мне обратились, и нужно было соображать ответ. Вообще-то, на словах я умею оказывать первую помощь. Этому учили ещё в школе, а я была примерной ученицей и даже на практике неоднократно бинтовала, накладывала жгуты и так далее. Да и дядя заставлял каждого сотрудника проходить аттестацию по безопасности труда каждые полгода — на этой аттестации были вопросы в том числе и об оказании первой помощи. Но едва ли Пак Чимин имел в виду то, что описывается в книжках по основе безопасности жизнедеятельности. К сожалению, тогда я об этом не подумала и просто кивнула. Чёрт его знает, зачем. Может, потому что Пак Чимин говорил таким пожалуйста-скажи-да голосом. А может, потому что из-за паники я просто выдала честный ответ. Скорее всего, и то, и другое. — У нас тут есть человек, — тут же сказал он в трубку, — но это не из наших. Это… — Чимин снова мельком оглянулся на меня, — девушка Ви. Да, можно доверять, — он почесал затылок, — чёрт возьми, Дэнни. Хватит твердить «под твою ответственность». Если будут проблемы с девочкой — моя ответственность. Если будут проблемы с твоим идиотом — тоже моя ответственность… да, я понимаю. Да. Да. Сказал же, что да! Мы уже едем. Поднажми-ка, — приказал он Тэхёну, сбрасывая трубку. — Я и так жму, — ответил тот, — тут нельзя больше шестидесяти. — У нас там в проулке ползает придурок, протыканный ножами, как кукла Вуду. Мы должны его подобрать живым или мёртвым. Он в любом случае будет на нашей ответственности. У тебя есть выбор: отвезти его к нашему доктору или разбираться с его трупом. А если он нам не достанется вообще никаким, трупами можем стать мы сами. Что выбираешь? Жми давай!       Тэхён, бурча ругательства, продавил на педаль, и машина понеслась по улицам, как оголтелая. — Надо высадить Рюджин, — объявил «Ви». — Нет, — отрезал Чимин.       Нам несказанно повезло, что всё это происходило в Чусок, когда дороги стояли пустые. С другой стороны, будь мы в самом деле счастливчиками, мы бы устроили пикник за городом, как хотел Ким Тэхён, а не ехали бы подбирать кого-то в подворотне. Вот так штука. А ведь вечер был ещё впереди. — Ты мне объяснишь, какого дьявола происходит? — наконец задал свой вопрос Чон Чонгук, всем корпусом развернувшийся к нам и разве что ещё не перелезший на заднее сиденье. — Я не умею оказывать помощь при ножевых ранениях! — воскликнула я вдобавок, только что оттаявшая от своего шока, но уже готовая впасть в новый.       Вообще-то, буквально накануне мы договорились, что я больше не должна лезть в их дела. И первым, кто требовал этой договорённости, был не кто иной, как сам Пак Чимин. — Оказывай такую, какую умеешь, — рявкнул он теперь и обратился уже к Чонгуку, — помнишь Клеща? — Ну, помню. — Он с недавних пор организовывал слежку за одним сутенёром. — Так, — нахмурился Чонгук, — зачем?       Чимин вздохнул: — Вы с Тэхёном не знали об этом, но несколько последних провалившихся походов Дэнни связывает с этим сутенёришкой. — Чего? — охнул Чонгук. — Как с ограблениями может быть связан какой-то бордель? — добавил Тэхён, не отрываясь от дороги.       Тем временем он выворачивал на соседнюю улицу на такой скорости, что меня впечатало в дверцу. Мы с ним встретились глазами через зеркало заднего вида. В этот раз, в отличие от предыдущего, я понимала, что мне здесь не место. Зато Пак Чимин был первым желающим приобщить меня к делу. «Мы что, попали в параллельный мир?» — Они с Дэнни сотрудничают, — тем временем говорил он, — если разболтаете кому-то, я вас убью. Этот сутенёр использует своих проституток в качестве наводчиков. Но сам он не лезет ни в какие крупные ограбления. Поэтому мы обмениваемся услугами. Дэнни берёт их в долю и выполняет работу, а они время от времени дают информацию о местах, людях, иногда даже предоставляют подходящие даты.       «Ничего себе! Вот как она работает, система. Было бы неплохо с этой информацией в полицию». Похоже, я была не одна, кто слышал о таком в первый раз. — Так у Дэнни и правда дела не сахар, — проговорил Чонгук, ошеломлённо уставившийся в одну точку, — и что, из-за какого-то сутенёра, что ли? Даже я знаю благодаря делишкам папаши, что их влияние строго ограничено. — Дэнни только подозревал, а не знал наверняка, вот и послал Клеща за ними присмотреть. А те раскрыли его и чуть не прикончили. Лучше бы, блин, прикончили. — Так и до открытого конфликта недалеко, — произнёс Тэхён. — Как он умудрился так попасться, что даже напоролся на поножовщину? — Вдобавок ко всему, — добавил Пак, — на шум съехалась полиция. Это тоже странно. Он еле уполз оттуда. Прикончил двоих людей сутенёра, но и сам успел пошкарябаться. Хорошо хотя бы, что полиции не достался. — И мы едем его подбирать? — возмутился Чонгук. — Меня бы бросили подыхать в таком случае. — Нас самих возьмут, — добавил Тэхён недоумённо, — у меня фальшивые документы, отсутствие договора на жильё, и я храню огнестрел; со всем этим инвентарём — в участок? Будет гораздо больше риска для Дэнни, если мы поедем туда, чем если не поедем. — У Клеща малость съехала крыша, — пояснил Чимин загробным голосом, тем не менее, выдававшим волнение, — он говорит, что знает что-то. Дэнни не хочет его терять. — Я бы и не такое утверждал, чтобы за мной приехали, — хмыкнул Чонгук. — Высадите меня, пожалуйста, — осторожно подала голос я.       Чимин и Чонгук уставились на меня так, будто я только что появилась в салоне из ниоткуда. — Я высажу тебя, когда мы будем проезжать неподалёку от твоего дома, — сказал Тэхён, — проклятый Клещ ползает в другом конце города. — Ты никуда никого не высадишь, — строго пропечатал Чимин, — я уже пообещал Дэнни, что Рюджин окажет первую помощь. — Ты что, оглох? — сказала я. — Я сказала, что не умею этого делать. — Останавливать кровотечения ты умеешь? — спросил он. — Ты знаешь, что это такое, хотя бы примерно? — Ну… — конкретно это я изучала в теории, однако проверять свои знания не хотелось, — теоретически да, но… — Вот и отлично, — подытожил Чимин. — Ты не понимаешь, бестолочь! — пробасил Тэхён. — Я оставляю Рюджин, потому что ей туда соваться не стоит, а не потому что сомневаюсь в её способностях! — Объясни потом Дэнни сам, когда Клещ даст дуба, почему ты высадил единственного человека, который мог ему помочь, — прошипел Чимин. — Но я не могу ему помочь, — жалобно возразила я.       Он запрокинул голову назад, шепча проклятия, после чего развернулся ко мне. — Это неважно, — процедил он сквозь зубы, — я уже сказал Дэнни, что ты можешь. Плюс ко всему, если знаешь об этом больше, чем мы, ты можешь пригодиться. Если этот парень умрёт, он будет на нашей ответственности. Нам предстоит позаботиться о бесследном избавлении от его тела: мне, Чонгуку и твоему драгоценному Тэхёну. — С какого это перепугу, кстати? — осведомился Чонгук.       Чимин повременил с ответом. — Для мотивации, — выплюнул он сквозь стиснутые челюсти, — чтобы у нас было больше поводов не дать ему умереть. — Хорошо, я… — опомнилась я, — могу попытаться… у вас есть аптечка? — Ни за что, — хлёстко ответил Тэхён. — Есть в багажнике, — кивнул тем временем Пак.       Какой-то балаган. Вдруг машина так резко затормозила, что всех бросило вперёд. Мы с Чимином больно ударились о передние сиденья. — Выходи из машины, Рюджин, — потребовал Тэхён, разворачиваясь, — сейчас же. — Ты совсем обалдел? — взбеленился Пак. — У нас там умирающий человек, и на счету каждая секунда, а ты тормозишь? — Послушай, — пролепетала я, — если я могу хотя бы попытаться помочь… — Нет, — отрезал он, — выходи.       Но я осталась сидеть на месте. Не из смелости, не из упрямства, не из доблестного желания помочь — просто будто прилипла к проклятому сиденью. Как будто придавило сомнениями и нерешительностью. Тогда Тэхён открыл дверь и вышел из машины, по всей видимости, намереваясь выбросить меня из автомобиля силой. Но Пак Чимин последовал его примеру, вылетел из салона, обошёл Хёндай и оттолкнул товарища от дверцы, которую тот собирался для меня открыть. Тэхён толкнул его в ответ. Они принялись толкать друг дружку.       «Они сошли с ума». С этим я всё-таки собралась было выйти. — Эти двое совсем свихнулись, — будто прочитав мои мысли, произнёс Чон Чонгук.       Мы с ним уставились друг на друга. Чонгук поглядывал на друзей, на меня, снова на друзей. А потом выругался и сказал: — Без обид, Шин Рюджин, — он прыгнул на водительское кресло, заблокировал все двери автомобиля и завёл двигатель, — сегодня тебе придётся помочь мне, пока эти тупицы всё не испортили.       Стоило только автомобилю завестись, как двое толкавших друг друга друзей опомнились и развернулись к нам. Тэхён даже успел дёрнуть за ручку дверцы, однако это ожидаемо не дало результата. Тогда они принялись было тарабанить в окна… эти ошалелые гримасы в солнцезащитных очках, когда они кричали что-то Чонгуку, вы бы их видели. Комедия, честное слово. Но тогда мне, конечно, было не до смеха. — Что ты делаешь? — только и успела спросить я.       Когда как Чон Чонгук на всех скоростях рванул с места. Я совсем не помню, о чём думала, пока мы ехали. Два маленьких бегущих за автомобилем силуэта быстро исчезли из вида. От развернувшегося скандала пухла голова. Однако должна признаться, что ехать в тишине было куда спокойнее, пусть бы ладони и зудели, как наэлектризованные. А ещё, если не учитывать, что Чон Чонгук был отвратительным водителем. Когда мы в очередной раз чуть не влетели в столб на повороте, и я всё-таки решилась на вопрос: — У тебя есть права, хотя бы липовые?       До меня донёсся его смех. — Не-а. Я водил только пару раз в жизни по пустым стоянкам в Сиднее. Тэхён с Чимином и на пушечный выстрел меня не подпускают к рулю. А ты когда-нибудь оказывала помощь раненым? — Нет.       Чонгук расхохотался и из-за этого случайно вывернул руль немного вправо. Автомобиль резко дёрнулся в сторону пешеходной части. Испуганный водитель едва вернул его на дорогу, когда тот уже почти налетел на бордюр. — Оу! — опасливо вскрикнул он при этом. — Веди внимательнее, Оу! — возмущённо воскликнула я. — Или я умру от сердечного приступа ещё до того, как мы туда доберёмся. Если, конечно, мы не въедем в какой-нибудь дом и вообще не откинем коньки вместе. — Прости, прости! — смешливо воскликнул Чонгук. — Просто это так смешно. Как-то романтично получается, не считаешь? — Нет, — выдохнула я.       С этим выдохом из меня вышли худые остатки смелости. Есть такие знания, которые ты приобретаешь, но в то же время надеешься, что тебе никогда не доведётся применить их в действии. Самый первый пункт в оказании первой помощи — вызвать скорую помощь. Это знает любой учебник. Не навреди. — А куда именно его надо будет везти? — спросила я. — После того, как мы его подберём. — К одному из наших докторов, — сказал Чонгук, — надеюсь, Дэнни имел в виду именно того… самого главного из них. Он живёт совсем неподалёку, так что не переживай. Клещ и сам пытался до него добраться, я думаю. Твоя задача — только самая необходимая первая помощь. Постарайся, чтобы он не умер на наших руках. Если он сдохнет у доктора — это уже без разницы. Не наша работа — не наша забота.       Я сконфузилась. — Это ужасно звучит, Чонгук. Он же был… то есть, он и есть ваш товарищ. — Послушай, если ты настолько туп, что твою слежку обнаруживают — ты должен нести за это ответственность в одиночку. А он хнычет, паникует и врёт, пользуясь нуждой Дэнни выкопать что-то о сутенёре, и вынуждает тем самым других подставлять задницы за его гнилую душонку, когда по его тушку ещё и полиция рыщет. Я хоть и шутил, что и не такое бы наговорил на смертном одре, но на самом деле скорее сдох бы, чем опустился до такого непотребства. — А если бы подобное случилось с кем-то из Скворечника?       Чонгук задумался и умолк довольно надолго. — За Тэхёном я бы хоть волкам в пасти рванул. А вот Чимин… — он усмехнулся, — зависит, как он сам ответил бы на этот вопрос. — Вот тебе и товарищество, — приглушённо проговорила я.       Однако Чонгук услышал.       «В бандитизме нет места ни для любви, ни для дружбы. Тупое обогащение и корысть — вот здешние господа. Они друг друга и предадут, и обведут вокруг пальца, и в случае чего голыми руками придушат за пару тысяч вон и пачку чипсов». Так говорил Ким Намджун, но после знакомства с Ким Тэхёном я всерьёз засомневалась в подобных суждениях. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, — серьёзно ответил Чонгук, — но Пак Чимин слишком уж собака Дэнни. Я тоже его уважаю и всё такое, но я ещё не встречал таких, как Чимин. Он же с детства здесь. Например, если бы Дэнни приказал Тэхёну от меня избавиться — я уверен, Тэхён бы полез на него с кулаками или чем посерьёзнее. И неважно, босс он ему или кто. А вот Чимин… да он просто пошёл и выполнил бы, прикончил меня, и дело с концом. Он лично присутствовал при расправе с той бедняжкой, с которой прежде путался. — Ну, да… — сконфуженно признала я. — Если бы я увидел хотя бы разок, что ему голову не отшибло идеями Многорукого Дэнни, я бы ответил на вопрос без колебаний. А пока что, — автомобиль резко притормозил.       Сердце подскочило. Хёндай был на месте. Мы с Чонгуком вышли из автомобиля и двинулись в маленькое одноэтажное здание, некогда наверняка бывшее конторой какого-то мелкого ИП. Позднее Чонгук объяснил, что Дэнни маскировал некоторые свои транзитные склады оружия под маленькие офисы, но ему приходилось постоянно менять их. — Клещ, — проголосил Чонгук, когда мы преспокойно, посреди белого дня ввели код и вошли внутрь, в полупустое помещение, — это Кук, гнусное ты насекомое. Где ты?       Мы прошли за стойку администрации и двинулись дальше, в соседнюю комнатку. Он оказался там. Валялся на спине и не подавал признаков жизни. — Ай-й, чтоб тебя, — прошипел Чонгук, пробежал к раненому и уселся над ним.       Он наклонился ухом ко рту партнёра и, посидев в таком положении немного, облегчённо выдохнул. Тут оказавшийся живым решил продемонстрировать не только дыхание, но и голос. Он вдруг закашлялся, затем простонал что-то неразборчивое и наконец даже разлепил веки. — Джон, — прохрипел он, — это ты? — Здорово, парень. Только попробуй здесь подыхать, если вдруг собрался, — Чонгук поднял на меня голову, — поможешь дотащить его до машины?       Я спохватилась и подбежала. Даже несмотря на своё состояние он прижимал к туловищу кофту. «О, какой кошмар». Я схватилась за его ноги, а Чонгук подхватил его под мышками. Мы принялись тащить. Когда мы его подхватили, он застонал, как безумный. Он был далеко не пушинкой, хоть и совсем без лишнего веса. Я чуть не надорвала спину. Но кое-как мы всё же дотащили его до Хёндая и уложили на спину на заднем сиденье. Чонгук очень торопился и то и дело оглядывался. Он вручил мне аптечку и сел за руль. Я же сама стиснулась на полу кузова перед задним сиденьем. Дрожащими руками я убрала с туловища раненого кофту, которой сам он придерживал свои травмы. Затем разрезала окровавленную рубашку ножницами. Он хныкал от боли в полусознательном состоянии и бормотал что-то невнятное. Но временами речь таки становилась разборчивой. — Джон… — хрипел он. — Пить, пожалуйста… дай воды. Кук… — Там есть вода, — сказал Чонгук, — дай ему, Рюджин. — Нет, — ответила я, тяжело дыша, — нельзя его поить. — Они знали, эти суки… — продолжал раненый, плача. — Они знали, что я там буду. Им кто-то сказал. Они поджидали… и полиция…       От вида крови и ран на его животе мне моментально поплохело. Трясущимися руками я на всякий случай подняла свисавшие ноги и согнула их в коленях, а под шею подложила свою сумку, валявшуюся на полу, и повернула голову набок, — вот так. Во всех инструкциях сказано, что голову надо поворачивать так… так, — глубокий вдох, — вот так.       Медленный выдох. Привести мысли в порядок не получилось. Я расплакалась так быстро, что сама не успела этого заметить. — Чонгук, я не знаю, что делать, — прохныкала я, — я не знаю, что делать в таких случаях. — Не паникуй, солнышко. В крайнем случае полей его дезинфицирующим средством и забей. — Кровотечение… — всё ещё всхлипывала я, — п-по учебнику надо о-определить вид… никакие артерии не задеты. Это было бы самое страшное… да. Он бы уже умер.       Я схватила марлевую повязку и насквозь пропитала её в средстве, а затем стала протирать кожу вокруг порезов по их краям, но касаться самих ран было слишком страшно. Пациент и без того стонал, как безумный, и от него несло металлом. Меня подташнивало. Одна марлевая повязка полетела на пол, вся пропитанная кровью. Я смочила ещё одну. Скоро на полу валялась целая куча подобных красных кусков. Но в конце концов порезы стали выглядеть, как маленькие царапины, из которых на приложенные тряпочки неторопливо бежала кровь. Теперь стало лучше видно, что их четыре штуки. Я принялась прикладывать толстые слои бинтов. Только сейчас я понимаю, что всё это было сделано по инструкциям смутно навеянных памятью картинок, которые я видела учебнике, пока листала его в подготовке к экзамену. В тот же момент я совершенно ни черта не соображала. Когда процедура была закончена, я взмокла от холодного пота, и меня прилично трясло. Мой пациент был бледен, как простыня, словно он уже умер. «А если он сейчас умрёт, прямо здесь передо мной?» Мне было дурно. — Кажется, всё, — пробормотала я, — а ещё, по-моему, меня стошнит. Чонгук, долго ещё? Я не шучу, меня сейчас вырвет. — Потерпи, — сказал Чонгук, — мы почти приехали. Спасибо тебе огромное.       Он мельком взглянул на результат и вернулся к дороге. Водил он просто ужасно — теперь, как человек, которому нехорошо, я могла утвердить это ещё увереннее. — Пить… — требовал пациент, — пожалуйста, воды… мамочка, я не хочу умирать, — и он начал плакать.       Я приложила мокрую тряпку к его лбу. А спустя несколько минут, ощущавшихся, как вечность, мы оказались на месте. Прямо у автомобиля нас встретил осанистый мужчина со скудной козьей бородкой в очках-половинках. Он был с носилками, на которые они вместе с Чон Чонгуком сразу переложили своего пациента. А я брела следом, едва перебирая ватными ногами. Мне было некомфортно в собственной липкой одежде. Влажный озноб пробирал до дрожи. Мы прошли за высокие зелёные ворота и дошли до двухэтажного серого здания-коробки. Там нас с Чонгуком усадили на диван в просторном холле. Опустившись на него, я почувствовала, что наконец готова рухнуть в обморок. К счастью, рвотный позыв, вовсю поднимавшийся вверх по горлу, удалось сдержать. Какое-то время мы с Чонгуком просидели в тишине. Все мои пальцы были испачканы в крови. — Ты кажешься такой трусишкой, — заговорил Чонгук немного погодя, — но удивительно быстро соображаешь к экстренных ситуациях. Это же уже не в первый раз. — Кажется, мне впервые в жизни пригодился статус покладистой ученицы, — на одном выдохе произнесла я. — Я тоже неплох в учёбе, — усмехнулся Чонгук, — но я понятия не имею, как останавливать кровотечения. — Насколько я успела понять, ты был не отличником, а блестящим учеником. Ты выделялся талантом, но только в тех сферах, которые тебе интересны. А покладистые ученики зубрят всё, что им задают, без разбора, но ни в чём особенно не выделяются. — Только дураки судят о людях по школьным успехам. И что ты, кстати, бормотала себе под нос, пока обрабатывала наше насекомое? Какие-то кровотечения перечисляла, что ли. Ты в курсе, до чего это круто смотрится? — Я? — нахмурилась я. — Бормотала?.. Понятия не имею.       Чонгук посмеялся, смотря на меня сбоку. — Ну и видок у тебя! Ты походишь на зомби… и вся башка взмокшая. Ким Тэхён меня теперь прибьёт. Кстати! Надо ему позвонить, — он достал телефон из кармана своих классических брюк.       Я запоздало вспомнила, что мой собственный мобильный был в сумочке, которую я подкладывала под голову своему пациенту, а сама сумочка осталась в Хёндае. — Ох, сколько пропущенных, — улыбался Чон и приложил телефон к уху. — Алло, Ви!       Весь их разговор прошёл подле меня. Все ругательства были пропущены Чонгуком мимо ушей, в конце концов он велел «не разводить истерик и тащить свой задик к доктору», и Тэхён, всё ещё злой, был сброшен с линии. Чонгук испустил тяжеленный вздох. А во мне наконец нашлись силы смеяться. — Тоже мне сюси-пуси, — Чонгук фыркнул, — а на работе он порой такая сволочь, что даже у меня кровь стынет. Вы теперь официально — это самое?       Я замялась. Мы с Тэхёном никогда не обсуждали «это самое». Когда голова все еще кружится от оголтелой поездки, такие вопросы она переваривает с трудом. — Не знаю, — сидя на этом диване, можно было болтать ногами в воздухе, что я и начала делать, — слушай, а что значит «Ви»? — Это его прозвище на работе. По именам мы друг друга не называем, когда работаем. Это вошло в привычку. — Так вот, почему этот… — называть его «Клещом» у меня язык не поворачивался, — парень… называл тебя Джоном. — Джон Кук — это моё имя, — улыбнулся Чонгук. — Умно, — хмыкнула я, — а «Ви» что значит? — Победа же, — он изобразил жест рожек.       Я издала протяжное «а-а-а». Как-то это было ребячески. — А у Чимина какое прозвище? — Малыш Джей, — хмыкнул Чонгук, — он с детства знаком со многими из организации. Тогда они называли его малышом. Сейчас он вырос, а прозвище осталось. Чимин его ненавидит — это самое… из-за роста, — Чонгук бесшумно расхохотался.       Спустя какое-то время телефон зазвонил снова. Сердитая парочка подтянулась. Чонгук вышел их встречать, а я осталась сидеть в холле. Сил едва хватало даже на то чтобы пошевелить пальцами. Любое лишнее движение сопровождалось дурнотой. Даже ногами пришлось перестать болтать. Однако, как ни странно, плохо было только физически. С настроением всё было донельзя в порядке, даже слишком. Оно было приподнятое, я была, наверное, всё ещё во владении адреналина.       Ким Тэхён влетел в дом первый. Он застыл в пороге на несколько мгновений, но уже в следующую секунду был рядом с целой прорвой вопросов и, не дождавшись ответа ни на один, сгрёб меня в охапку. Я уткнулась лицом в его татуировку на шее, выведенную красными древнегреческими буквами. — Всё в порядке, — пробормотала я. — Тебе всё-таки нужно было влезть, да? — неожиданно раздражённым голосом заговорил он. — Несмотря на то, что мы договаривались. — Я не виновата, это Чонгук… — Сразу бы вышла из машины — и дело с концом.       И то верно. — Я растерялась, извини, — я бросила взгляд ему за плечо.       Чонгук и Чимин стояли у порога. Я помахала им красной ладошкой и подозвала. Тогда Тэхён отпустил меня. Мы все вместе уселись в диван. Атмосфера была не сахар. Чимин и Тэхён и без того точили друг на друга зубы, а теперь и Чон Чонгук решил присоединиться к войне. Молчание провисало хуже старой деревянной крыши, отяжелившей из-за дождя и норовящей вот-вот рухнуть нам на головы. — Давайте оставим пререкания на сегодня, — в конце концов вздохнула я. — Чусок же.       Однако никто не спешил помахать белым флагом. Только Чимин пробубнил: — Чонгук сказал, всё прошло нормально? — Я набросала на него бинтов. — Всё равно, ты молодец. По незнанию можно и угробить. Уверен, мы бы так и сделали. Хорошая работа. — В конце концов, — фыркнул Тэхён, — работа — это всё, что тебя волнует. Что ты, блин, за человек такой? — Ну извини, что беспокоюсь о гипотетическом трупе, который мне предстояло возить в багажнике. — Послушайте, вы оба правы и неправы одновременно… — заговорил Чонгук. — Это будешь говорить ты? — перебил Пак. — Меня вы вообще должны благодарить! — О, спасибо, что отвёз мою девушку, — здесь у меня глухо ухнуло сердце, — туда, где этого проклятого Клеща преследуют люди из другой шайки, вооружённые до зубов, да ещё и полиция сверху… — Она сама захотела помочь, отвалишь ты уже наконец со своим… — возразил было Чимин. — О, вот как ты заговорил, — перебил Тэхён. — Быстро же ты переобуваешься.       Пак тоже повысил голос: — Уж извини, но иногда того требуют обстоятельства! Если ты не хочешь рисковать, выбрал не ту профессию… Тэхён заикнулся, чтобы ответить, но я перебила: — Пожалуйста, хватит, — негромко и жалобно.       Как ни странно, образовалась тишина. Все проглотили свои претензии. Как-то раз я слышала одну забавную и, казалось бы, очень разумную вещь. Мол, психологи говорят, что разговоры — ключ к решению всех проблем человечества. Это хорошо, конечно, но разговаривать тоже нужно уметь. В обратном случае разговоры имеют форму бессмысленного галдежа, в котором каждый долдонит своё и не желает слушать другого. Подобные разговоры не спасут мир. Они всего лишь доведут до истощения. Проблема в том, что в тот момент я не могла придумать, как поговорить правильно. Я откинулась на спинке дивана, принимая наполовину лежачее положение. — Тебе бы вымыть руки, — заметил Чонгук.       Я выставила перед собой свои окровавленные ладошки. — Ты знаешь, где здесь уборная?       Он ткнул пальцем в одну из дверей. Я прошла туда и оказалась в небольшом белоснежном туалете. Вымыла там руки, лицо, шею. Жаль, нельзя было снять одежду и вымыться полностью. Мой белоснежный свитер тоже испачкался в крови. Я взглянула на своё отражение. «Ну и денёк». Оставалось надеяться, что паренёк выживет. По правде говоря, он выглядел до того плохо, что и доктор мог бы не помочь. Всё это наводило на мрачные мысли о том, в каком жестоком мире живут эти ребята.       Я вышла из туалета и воззрилась на троицу на диване. Тэхён и Чимин успели снять свои дурацкие очки. Чонгук на всех надулся. Я прошла и уселась рядом. Чимин ждал звонка от Дэнни, который сказал бы, что теперь все свободны.       Спустя какое-то время звонок таки случился. Чимин вскочил с дивана и принялся наворачивать круги по холлу. Сначала он вкратце пояснил, как обстоят дела, а потом больше слушал и только изредка добавлял комментарии. Они проболтали минут десять, но я только изредка понимала, о чём идёт речь. По телефону они не говорили ни о чём прямым текстом. К концу разговора Чимин даже стал посмеиваться и шутить. Но когда он сбросил трубку, улыбка стёрлась с его лица подчистую. — Дальше Доктор разберётся сам, — сказал он, — я останусь здесь, пока не закончится операция, а вы можете идти. Ви, Кук, Дэнни хочет видеть вас вечером. Выходной накрылся медным тазом. И ещё… — он развернулся ко мне. — Рюджин, наш друг говорит, что ему не терпится с тобой познакомиться.