Маленькие люди

      Утро выдалось тёмным, как ночь, и оглушительно шумным из-за ливня. Дворники скользили по лобовому стеклу, и всё равно по нему ручьём бежала вода — наша голубая машинка походила на подводную лодку, бороздящую под тёмными толщами океана улицы некогда затонувшего города. Я косилась на водителя, разбито уставившегося перед собой и даже не повернувшегося в мою сторону.       Он слепо смотрел сквозь лобовое стекло и, казалось, по-прежнему до конца не верил, что всё взаправду. Эта вакханалия, в которую их втянули, случилась по милости предателя, и я о нём что-то знала, но ничего не могла сказать. Прежде у меня не было секретов, теперь же было жизненно важно мотать на ус, вовремя умолкать и хитрыми уловками, а вовсе не открытым противостоянием (как мне того хотелось бы), пытаться разубедить Ким Тэхёна в его любви к организации — искусство, которым я не владела и которое, помимо того, презирала.       «Кончилось время чистых намерений, — мрачно подумалось мне; отныне рука моя должна была быть всегда за пазухой, — когда всё это будет позади, я обязательно расскажу правду. А пока что я хочу вытащить тебя оттуда». — Привет.       Скверно изображённое мягкое приветствие. — Прости, — проговорил он. — Ты о чём? Как там дела? Я места себе не находила.       Тэхён только обречённо вздохнул. — Весь наш план, он же теперь пошёл крахом. Я боялся, что ты будешь злая. Но, честно говоря, от твоих попыток меня утешить мне даже хуже.       «Ах, да». Захотелось отвести глаза, хотя на меня даже никто не смотрел. — Ничего страшного, всё по-старому, — я коснулась его плеча. — Он ничего не расскажет дяде, так что забудь про него.       Пока я обувалась, Ким Намджун зачитывал мне на дорожку зловещие предостережения. Якобы, если он узнает (а он обязательно узнает, и в этом мне, видите ли, не стоит даже сомневаться), что я снова угодила с друзьями за компанию чёрт пойми во что, он не будет столь милостив и всё доложит дяде. А дядя, как Намджун любезно добавил следом же, как раз накануне всерьёз подумывал обратиться в полицию и даже обречь меня на несколько месяцев общественных работ, если придётся. Что до моих друзей, их могло ожидать чего посерьёзнее. У дяди остались друзья по службе, которые теперь работали в полиции, пускай и в других регионах — он собирался с ними посоветоваться… короче говоря, нельзя было допустить, чтобы дядя узнал. С его друзьями в полиции я была знакома, они у него действительно имелись, мы даже гостили у одного из них как-то раз. Намджун сердечно заявил, что еле его отговорил. Но одно его слово могло всё изменить, а потому он настоятельно порекомендовал мне больше не лезть на амбразуру.       «Какая вылизанная история, — сразу насторожилась я, — что-то он точно недоговаривает». — Проблем он наживёт только самому себе, — выпалила я Намджуну тогда же, уже почти уходя, — а эти трое выйдут сухими из воды, потому что у них за спиной Дэнни. Неужели это так сложно понять? — Может быть, и не сложно, — хмыкнул Намджун в ответ, — просто господина Хо это не остановит. На твоём месте я бы тем более задумался, прежде чем лезть куда ни попадя.       Возразить оказалось нечего. Конечно, можно было допустить, что Ким Намджун и не узнает, если я во что-то впутаюсь… но могла ли я так рисковать? Особенно теперь.       Что же это получалось? Бежать, не оглядываясь назад и доверяя всё в руки Ким Тэхёна — таков был изначальный план. Для его исполнения требовалось разве что немного одуреть, сильно-сильно зажмуриться и вытолкнуть из головы все сомнения и вопросы. Теперь же вдобавок нельзя было допустить, чтобы организация, если она действительно затонет, утопила моих новых приятелей. «Затонет ли она вообще?» — страх шаловливо щекотал нервы. Так или иначе, нужно было по возможности заставить Ким Тэхёна отказаться от своей беззаветной любви к боссу, а также оградить от участия в любых подозрительных мероприятиях, включая «Алмаз».       «Кем я себя вчера возомнила?» — ужаснулась нынешняя я, глядя на своего спутника, на красную вытатуированную надпись «несокрушимый» на его шее. Он наконец обернулся на меня: — Как это, не расскажет? — рассеянно спросил он.       Его ресницы устало опустились и снова взметнулись вверх с сонной медлительностью, как у коровы. — Я пообещала, что больше так не буду, и он согласился не говорить.       Тэхён озадаченно нахмурился и наконец опустил взгляд. Я видела, как появляются открытия на его лице: чужое худи, чужие шорты, чужие подштанники. Мне стало не по себе, и я невольно сжалась, как будто силясь спрятать то, что бросалось в глаза. — Ты в его одежде, — гортанно, как будто через себя провозгласил Тэхён. — А что было делать? Если помнишь, своей у меня не было. Ты предпочёл бы, чтобы я вышла голая? — Что-то было? — не слыша меня, протараторил он.       Я растерялась. — В каком смысле «что-то»… про что ты говоришь? — Между тобой и ним, — он резко ткнул пальцем мне за спину, — между вами что-то было? Ты всё ещё моя девушка, Рюджин?       Я возмущённо охнула: — Как ты можешь такое спрашивать? Между нами ничего не было. И вообще, ты сам меня сюда притащил.       Тэхён отвернулся и издал презрительный смешок. — Лол, — плюнул он, — не верю, что он не успел засадить ядовитое семечко куда надо, пусть и не буквально.       Смысл этих ужасных слов дошёл до меня много позже, целыми месяцами после. — Зачем ты привёз меня сюда? — снова выкинула я единственный козырь, который у меня имелся. — Почему не отвёз туда же, куда Чонгука? — К Доктору? Ну уж нет. Услуги Доктора — дорогая штучка, за просто так он не лечит даже своих, а чужих и подавно. Дэнни говорил, что он твой должник, если ты не забыла. Я не хочу давать ему повод передумать и объявить уже тебя его должницей.       Я вынужденно умолкла. Вот оно что, услуги Доктора. Точно, некогда Ким Тэхён говорил, что Дэнни предоставляет товары и услуги. «Наверное, именно Доктор ответственен за воровство и пересадку органов. Для этого, конечно же, тоже было выделено бюро». И как я об этом не задумывалась? — Ну, вот видишь, — торжественно воскликнула я, — ты сам привёл меня к нему! — Я не об этом, — Тэхён взглянул на меня со всей твёрдостью, — извини, что я вечно докучаю тебе этим вопросом, но ты можешь посмотреть мне в глаза и вообще не кривя душой сказать от чистого сердца, — «…конечно, давай ещё эпитетов о честности», — что между вами ничего нет?       Я запнулась, не решаясь ответить. Только вот нерешительная пауза в таких ситуациях — тоже ответ. Теперь отпираться не было смысла, тем более, что это было бы уже намеренным враньём. — Ладно, случился один странный момент, — скомкано призналась я, — и я всё-таки засомневалась. Пришлось его расспросить, — тут лицо Тэхёна озарилось злорадным «я так и знал», так что я поспешила добавить, — и мы пришли к выводу, что ничего такого нет!       Тэхён откинулся на спинке, запрокинул голову назад и бесшумно рассмеялся. — Рюджин, ты серьёзно? Люди, у которых ничего друг к другу нет, не обсуждают такие вещи. — Почему же не обсуждают? — огрызнулась я. — Потому, — он сделал лицо-кирпич. — Ещё как обсуждают! — Лол, — он обессиленно усмехнулся, — повторять что-то часто-часто недостаточно, чтобы это стало правдой. — Тэхён, я могу быть уверена в своих чувствах, но не могу быть уверена в чужих. Чтобы удостовериться, мне нужно прямо об этом поговорить, иначе я ничего не пойму. Когда я сомневалась, кстати, я про себя репетировала, как буду его отвергать.       Он помолчал — не потому что согласился, а потому что подыскивал контраргументы. — Ладно, а что был за момент? — тихо и медленно проговорил он. — Из-за которого ты стала сомневаться? — Очень глупый момент. — «Только не это, только не это…». — Мне стыдно говорить. — Рюджин, — резко рявкнул Тэхён, — что за момент?       Я помолчала, предчувствуя, что хожу по тонкому льду. — Мой дядя, — смущённо промямлила я, — он как-то бросил глупость, мол, Намджун в меня влюблён. Я сразу так ему и сказала, что это ерунда несусветная. Но потом Намджун как-то выводил меня из себя, и я ему заявила, что дядя считает, будто он мой поклонник, и что он меня не интересует. А он взял… и, вроде как, подтвердил.       Тэхён опять изобразил кирпич, только теперь добавил выражению оттенок саркастичного вопроса. «Ты это сейчас серьёзно?» Не знаю, как у него получалось это делать не шевеля при этом ни одним мускулом. — То есть, — медленно начал он и выдержал преступную паузу, — он тебе буквально признался. — Он сделал это назло! — Лол, — на этот раз он произнёс это даже без улыбки, — я никогда ещё не видел настолько страстного отрицания очевидностей. — Ничего я не отрицала, я сама стала сомневаться. То есть, он мне прямо тут же и сказал, что он так надо мной издевается, чтобы я мучилась сомнениями. Но я и именно что стала сомневаться, и действительно мучилась. Это-то была его цель! До вчерашнего дня мы не говорили после этого ни разу, а вчера он подтвердил, что никакой он не мой поклонник и только издевался. Я его за живое задеть пыталась, не специально, от злости, вот и ему вздумалось меня проучить. Он это любит — поучать, и не только меня, а всех. Гадкая привычка, вот и всё. — Когда это было? Этот момент. С его признанием.       «О-о-о, ч-щ-щёрт…» — Кажется, в мой последний день на работе у дяди?.. — То есть, в мой день рождения. М-м-м, — язвительно помычал Тэхён, сощурившись, — не помню, чтобы ты мне об этом рассказывала.       Я раскрыла рот и неожиданно не нашлась с ответом. — Да я и сама не знала, что об этом думать, — вздохнула я, сдаваясь, — наверное, да, надо было тебе сказать. Вот только я предчувствовала, что это издевательство. Он на влюблённого в меня совсем не тянет, понимаешь?       Его пристальные глаза странно блестели. — Но ты не была безразлична. Тебе не было всё равно, когда он тебе признавался. Ты к нему что-то чувствуешь.       Очередной выпад, а защищаться нечем. «Ты сам меня сюда привёз!» — хотелось прокричать у самого его лица, но в третий раз это вряд ли прокатило бы, раз не прокатило во второй и в первый. Потому я помолчала, тщетно стараясь собраться с мыслями, и в конце концов, к своему собственному удивлению, разразилась: — Конечно, мне не всё равно! Знаешь, сколько времени мы проводили вместе, сколькое доверяли друг другу? А теперь он заявляет… нечто подобное, и мне должно быть всё равно? Это просто невозможно.       Он крепко сцепил челюсти. Я продолжила: — Эта дурацкая злая физиономия была поблизости ежедневно последние два года. Он мне почти что родной. Но к нему у меня нет… никакой романтики, и он ко мне тоже не проявляет интерес. Я хочу быть с тобой, и именно это я собиралась ему сказать, если бы вдруг мои опасения подтвердились.       Тэхён долго внимал словам, но в конце концов только грузно вздохнул: — Ненавижу, что пришлось везти тебя к нему. Это было так унизительно. Ещё эта его надменная мина! — он поморщился. — Мне кажется, он даже радовался, что всё так сложилось. И с чего вдруг он такой добренький? Говорит, будет молчать о нас? И это за что, за обещание никуда не лезть? — Нет, на этот раз всё по-другому. Намджун сказал, что он пойдёт и напишет заявление, в независимости от того, к каким последствиям это приведёт, — я вздохнула, — кому достанется: мне, вам или вообще ему самому — ему всё равно. Я не могу допустить, чтобы он прибегнул к этому методу.       Тэхён помолчал, обмозговывая. — Ясно, — сказал он, почему-то совсем не расстроенный, — значит, ты больше ни во что не сунешься. Может, это к лучшему? — здесь на его лице отобразился какой-то болезненный надлом. — Я испугался. Говорил же, что тебе лучше не ехать. Чувствую себя идиотом, что не смог заставить тебя передумать.       «Мне бы и тебя самого отвадить от приключений, что скажешь?» Каким образом я собиралась это сделать? А Намджун? Как же всё-таки он собирался… я одёрнула себя, чтобы мысли снова не утекли в эту воронку. — Кстати, об этом, — наконец Тэхён озарился привычно доброй улыбкой. — Лол. Что ты там устроила, Рюджин? Чонгук даже жалеть будет, что ты с нами больше никуда не пойдёшь, он как раз… — тут он сделал паузу, — кстати, едем навестить его? Расскажу всё по дороге. — Серьёзно? — просияла я. — Конечно! Как он?       Тэхён развернулся, пристегнул ремень и стал оглядываться по сторонам, ища пути выезда. Я же сбросила ботинки и залезла в кресло. — Жить будет, — тем временем говорил Тэхён, напоследок он обернулся ко мне, — ты точно в порядке? Не хочешь заехать домой?       Он осмотрел меня с головы до ног. — Нет. Очень не хочу сейчас домой. Всё равно в машине тепло.       Тэхён вздохнул, но всё же принялся выруливать с парковки у подъезда. Напоследок я посмотрела в окно, на современное коричневое здание апатов, окна которого мутно светились за тёмными толщами дождя. Где-то там, за одним из этих светящихся окошек оставался и Ким Намджун, не пошедший на работу. На моей памяти он никогда не прогуливал. Утром, когда я проснулась, он уже сидел за своим захламлённым столом, и теперь он наверняка тоже был там.       Я отвернулась, чувствуя, как поднимает свой хаотичный танец смута в моей душе. Что он вздумал делать? Как? Он же не сумасшедший? «Да нет, он точно сумасшедший». Голова пухла, как переспелая слива. Я не была столь наивна, чтобы полагать, что могу повлиять на него, если уж ему взбрело что-то в голову, и от этого становилось только хуже. Даже с ребятами шансов было намного больше: над ними хотя бы висело «невозможно», а не «совершенно невозможно». Это было сущее бедствие, и это я его начала.       «Он чувствовал то же самое?» — прогорклый осадок появился на сердце. Какое жестокое наказание. Значит, пока я была с ребятами, он каким-то образом ковырялся в организации, пытаясь ужалить Многорукого Дэнни. «Да как? — всё изумлялась я. — Как же? Как он это делал?»       Хёндай выплыл на дорогу. Дождь лил плотными толщами, тарабаня по крыше, оглушая и превращая пейзаж за окнами в размытую кляксу. Мимо нас в серо-синих сумерках утра проносились белые блестяшки фар. Тэхён беспечно смотрел вперёд, пока я на ощупь выбирала, какой диск поставить. Вытаскивала, приглядывалась и закидывала назад в бардачок, если это было что-то знакомое. Наконец я нашла сборник, который явно ещё не слушала, вставила диск в проигрыватель и закуталась в худи. Заиграла какая-то мрачная грязноватая песенка. — Так что там с заданием? — спросила я. — Что вы делали?       Тэхён помолчал, собираясь с мыслями. — Многое случилось, — негромко и неторопливо проговорил он. — Я догадалась. — Ирония в том, — Тэхён прочистил горло кашлем, — что нам действительно нужно было сбыть оружие. Мы не могли просто всех перестрелять. Чимин одного из них прикончил, я тоже ранил одного, но был и третий, он вырвался и отобрал у Чимина пистолет. К тому времени я уже подоспел, так что мы с этим идиотом нацелились друг на друга. В таком состоянии и пришлось договариваться!       Он выдержал кислую паузу. — Эта гнида отказывалась что-либо слышать, — процедил он, — Чимин к нему и так, и эдак, а он тычет пушкой и клянётся, что вот-вот кого-нибудь пристрелит. В конце концов частые упоминания Дэнни на него подействовали… но как же долго пришлось с ним возиться! С вашей стороны слышались выстрелы, а я даже не мог пойти и помочь тебе. Всё не мог перестать представлять какую-нибудь трагедию. Я взмок насквозь, пока держал на мушке этого идиота. Возвращался мысленно назад во времени, когда просил тебя не ехать, и думал, что ты можешь быть мертва в этот самый момент из-за того, что я был недостаточно настойчив. А этот идиот всё ждал, тянул, увиливал! Словом, мы всё же добрались до джипа и нашли наличные — благо, у этих смертников хватило глупости взять деньги с собой. Мы прицепили паршивую сволочь наручниками к колесу и только тогда наконец бросились к вам… на этом, пожалуй, и всё. Их босс теперь клянётся, что он не при делах, что он сам им накостыляет, и ползает в ногах у Дэнни. — А что с ними стало? — осторожно спросила я. — С этими ребятами. — Вышвырнули на родину, и живых, и мёртвых. Тот, что попался тебе, выжил, кстати, но ты не переживай. Он уже в Китае. — Тэхён испустил глубокий тяжёлый вздох. — Рюджин, это чересчур даже для меня. До сих пор потряхивает от одного воспоминания. Стоит закрыть глаза, как я снова там, наставляю пистолет на этого идиота, Чимин что-то ему лепечет, тот в ответ отнекивается… а я всё не могу перестать думать о тебе, о том, что с тобой, может быть, сталось. — Всё в порядке, — мягко отозвалась я, — ничего же не случилось. — Нет, но могло случиться. Я мог тебя потерять. Этого нельзя допустить больше. — Тэхён, — на самом деле я тоже успела подумать об этом, — а эта моя идея, она помогла или сделала хуже?       Он помолчал немного, размышляя. — Помогла, думаю. Ты выиграла для нас время. Чимин неплохо ориентируется в таких ситуациях, мы могли и так победить, наверное… но с бóльшими потерями. — Вот, — проговорила я вкрадчиво, — я могла потерять тебя, а этого я тоже допустить не могу. — И что нам делать? — нахмурился он. — И дальше пытаться проверить, кто кого потеряет первый?       «Шанс». — Во-первых, перестать рисковать ради Многорукого Дэнни. — Наконец присоединяешься? А мне говорила, что я параноик. Говорю же, они с Чимином мутят воду.       «Ах, да… — я резко выпрямилась в кресле, понимая, что с Тэхёном у меня гораздо больше шансов, чем с остальными, — он и так в последнее время не чувствует себя уютно в организации». — Чего конкретно ты боишься? Что они могут сделать?       Лиричная протяжная песенка сменилась быстрой и агрессивной. «Я не стану тебя вытягивать из того болота, — хрипло зазвучали слова, — в котором ты увязнешь, выбрав не тот путь». Текст невольно возвращал в квартиру, которую я недавно покинула. Я раздраженно сделала тише. — Кое-что могут, вообще-то. Когда-то уже случалось нечто подобное, хотя об этом до сих пор ходят споры, — мрачно проговорил Тэхён тем временем, — может, это и ерунда, но мне не по себе. Слух не кажется таким уж неправдивым. — Расскажи, — я устроилась удобнее в кресле.       Он помолчал, собираясь с мыслями. «Ни в коем случае ты не одурачишь меня, — играла песенка тем временем, — той чушью, которую несёшь». Я выключила музыку. — Есть одна история, она старая, насколько я знаю, — наконец начал Тэхён. — Где-то в горах в Тэджоне несколько лет назад нашли трупы двух японских якудза и умудрились косвенно связать их с Дэнни. Прямых улик не было, но полиция добилась включения Дэнни в список подозреваемых. Конечно, его заблаговременно предупредили, и ни обыски, ни допросы ничего не дали. Формально рыскали по делу о якудза, это был отдел по расследованию убийств, но на самом деле полиция мечтала докопаться и до большего. Не вышло. Сам он в это время планировал ограбление. Вот только его наводчик тоже был связан с полицией, и для Дэнни снова решили устроить облаву. Правда, и об этом он заблаговременно узнал… и чтобы не подставлять своего информатора из полиции, так как дело было особо секретное, и о нём знали немногие, Дэнни всё-таки решился воплотить планы, но воплощал их не сам. В том деле участвовали четверо человек, всё это были люди из организации. Они завязали перестрелку с полицией на месте преступления, убили двоих полицейских и троих гражданских. Из них самих двоих застрелили, остальные двое сели и были приговорены к казни. Суть в том, что они не знали, на что идут. Думали, у них тихое и простое дело под покровительством босса, и всё пройдёт вообще без применения силы. Вокруг этого в организации поднялось всеобщее жужжание, конечно. Каждый забеспокоился, что это может однажды случиться и с ним самим. Один из приговорённых к казни с психу засвидетельствовал против организации, и вокруг Дэнни снова начались шуршания уже по другим статьям. Снова ничего не нашли, а засвидетельствовавшего против него парня вскоре обнаружили вскрывшим себе вены в камере. Это случилось сразу после того, как в собственной квартире нашли его мёртвую жену, якобы отравившую себя газом, а ещё из реки достали его бабку, якобы прыгнувшую с моста. Жестоко Дэнни с этим парнем, правда? И это сразу после того, как подставил его. Кстати, тот наводчик из банка, который решил помочь полиции устроить облаву, тоже пропал без вести. По факту его пропажи так же завели дело, в котором Дэнни опять-таки был главным подозреваемым. И шуршания были снова. И снова ни к чему не привели, но это уже неважно. Ты понимаешь, к чему я клоню? Когда за Дэнни плотно взялась полиция, он отправил собственных людей в ловушку. — Не понимаю, — произнесла я почти бесшумно, — как среди его людей ещё может оставаться хоть кто-то, кто доверяет ему? — А в том, почему ему доверяют, как раз вся соль рассказа, — усмехнулся Тэхён, — впрочем, ты не бойся, сейчас мистика тех дней — большая редкость. Тогда у Дэнни было гораздо больше друзей в полиции. Сейчас, когда полиция стала менее дружелюбной, он держится тише. К тому же, тогда он был восходящей звездой и такими выкрутасами делал себе репутацию. Почему, говоришь, ему доверяют? Эти четыре парня, которые полегли за то ограбление… Дэнни всегда яростно отрицал, что предал их. Это не по кодексу, а он о нём печётся. Угадай, как он всё представил? Засвидетельствовал их собственное предательство и заявил, что отправил их вот так в ловушку в качестве отместки. Это уже по кодексу. Другими словами, если ты не предатель, тебе нечего бояться. Только вот «предателем» при желании можно объявить любого, кто вздумал чего-нибудь у Дэнни за спиной… включая побег, когда на тебе висит действующий долг. Чтобы ты понимала, такой висит на нас всех. Видишь ли, в хорошие времена под крышей организации удобно и комфортно даже таким мелким работникам, как я. А вот в плохие… я не уверен, что каждое новое дело, на которое он меня отправляет — это не такая же ловушка, в которую ему нужно бросить кого-нибудь бесполезного. Я согласился убежать с тобой, потому что считал, что Дэнни не сильно расстроится, если я пропаду. Конечно, формально я должник, но должник совсем мелкий. Пока что я полезен только тем, что умею вскрывать замки и вламываться в чужие дома. Я ничего особо не знаю и не представляю вреда. Но именно по этой причине в плохие времена моё местечко в организации очень шаткое. Видишь ли, особой пользы я тоже не представляю. Таких, как я, особенно удобно пускать в расход, если объявить их предателями. А я, задумавший свой побег, как раз подхожу под критерий предателя. По кодексу со мной можно делать что угодно. Я боюсь не самого побега, я боюсь, что Дэнни узнает о нём до того, как мы его исполним. Сбежать на самом деле не трудно. Вряд ли он будет пытаться найти нас за пределами Сеула: хотя он и катается по городам, он в них не так хорошо ориентируется. Уж мне ли не знать, как тому, кто таких вот мелких «предателей» колотит. Получается, нам с тобой надо просто уйти из Сеула куда-нибудь подальше, а там, того гляди, мы сорвём куш и просто уплывём отсюда. И не придётся больше бегать по заданиям. Нужно будет всего лишь один раз преуспеть, и мы разживёмся надолго… только вот для этого всё же надо уйти. А мы ещё здесь, и пока что будем оставаться здесь… причём в плохое время, причём будучи мелкими и бесполезными, причём задумывая предательство. Дэнни с этим проклятым Чимином придумывают что-то… может, способ войны с доносчиком, а может, просто какое-то крупное дело, я не знаю. Главное, что времена сейчас нестабильные. Поэтому на любое резкое движение Пак Чимина у меня аллергия. Почему он вдруг решил брать тебя с собой? Это такая изощрённая форма наказания? Он намекает, что всё знает? — Я думала наоборот, — призналась я, — думала, раз у Дэнни так много хлопот с его предателем, он даже не заметит твоего отсутствия… — Так оно, может, и будет. Но для этого сначала надо сбежать. Как только я сбегу, ему станет всё равно на меня. Но пока я здесь, меня в любую секунду можно пустить в расход. Наш побег никак нам не угрожает, а вот план побега делает меня удобным козлом отпущения. До «Алмаза» ещё далеко, а этот доносчик, чтоб ему сдохнуть в подворотне, — от ужаса у меня сжалось сердце, — уже вовсю начал есть наши фигуры. Я боюсь, что каждое дело, которое мне вверяют, это ловушка.       «Алмаз… всё сводится к этому Алмазу». — Но задание, которое вам дали вчера утром, тоже было рискованным, — задумчиво хмыкнула я, — и тем не мене, Пак Чимин там был. Если бы Дэнни действительно хотел кинуть тебя в ловушку, и меня вместе с тобой в наказание за предательство, разве он пустил бы с тобой Чимина? — Даже если конкретно это дело не было гиблым, — раздражённо прорычал Тэхён, — у меня ощущение, что со мной играют в тесёмки. Что это самое обыкновенное маринование, как раз в его манере. Дэнни очень любит такие вещи, а Чимин ему потакает. — А нельзя отказаться от работы? — незаметно подошла я к самому животрепещущему вопросу. — Нельзя переждать бурю и посмотреть, чем всё кончится? — Нет, конечно! — он добродушно усмехнулся. — Иногда Дэнни предлагает работу на добровольной основе, и от такой можно отказаться. Но если он говорит, что мы должны быть — значит, мы должны быть. И неважно, что это за задание: мелкая кража в супермаркете или требование убить президента. У меня нет прав отказываться от того, что велено сделать. Понимаешь теперь, чего я боялся? Вдруг Чимин нас подслушал? Мне теперь даже кажется, что я слышал какое-то шуршание за дверью, когда мы обсуждали побег. Если Чимин рассказал Дэнни, то теперь, когда вокруг так неспокойно, они просто избавятся от меня при первой возможности. А пока этой возможности не подвернулось, они заискивают со мной, издеваются. — Разве Чимин бы так поступил? — с сомнением проговорила я. — Звучит очень уж кровожадно.       Тэхён тяжело вздохнул. — Не знаю, Рюджин, хотелось бы верить, что нет. Но он такой странный в последнее время. У них что-то происходит, какая-то кухня. — Ну, смотри, — хмыкнула я, — говоришь, его Дэнни не стал бы бросать в ловушку? Значит, тебе просто надо опасаться тех дел, на которые Дэнни отправляет тебя без Пак Чимина. Ну и, конечно, не брать вообще никакие подработки, правильно? — Если он скажет идти, придётся идти. Но я согласен с твоим тату-мастером, пропади он пропадом. Тебе со мной больше нельзя. Если бы я знал, что всё вдруг станет так туманно, вообще не познакомил бы тебя с Дэнни. В плохие времена мелким участникам вроде меня стоит держаться осторожно, и уж тем более не стоит светить перед окружающими дорогими людьми. — Мы должны придумать, как тебе не ходить на дела, — размышляла я тем временем, — до тех пор, пока всё это не закончится.       Ненадолго воцарилось молчание. — Всё закончится, как только найдут доносчика, — плюнул Тэхён тем временем, — понятия не имею, как долго придётся ловить эту крысу.       Я искоса поглядела на него. Правда засела иглой в горле. Мы встали на светофоре — красный свет обволакивал лицо моего спутника. Дождь всё ещё был оглушительно громким. — Слушай, — заговорила я тихо, — а если доносчик победит?       Лицо Тэхёна сделалось зелёным. Он тем временем добродушно улыбнулся, будто я сказала нечто запредельно забавное. Хёндай тронулся несколько резковатым рывком, очень характерным для старых груд металла. — Не бойся, не победит. — Почему я должна этого бояться? — нахмурилась я. — Может, это наоборот хорошо? — Что в этом хорошего? — теперь и Тэхён скорчил хмурую недоумённую мину, впрочем, улыбочка так и осталась играть на губах. — Хочешь, чтобы нас всех повязали? Если возьмут его, то по цепной реакции следствие распространится на его ближайших подручных, на которых смогут нарыть свидетельства или улики. Чем больше людей заденет следствие, тем больше вероятность, что кто-то из них заговорит. И тогда следствие расширится ещё раз. И впредь будет только расширяться. Всё рухнет, как домино. — И всё-таки вы в этом домино почти что никто. — На данный момент лично я располагаю чужой машиной, фальшивым водительским удостоверением, незаконным огнестрельным оружием и не задокументированной арендой жилья — всё это уже вполне тянет на годик-другой, и то, только потому, что я молодой и у меня очень добрые глазки. Чонгуку, наверное, грозит поменьше, если учитывать, что он несовершеннолетний. А Чимин… не знаю, зависит от того, что раскопают, я и сам с его послужным списком плохо знаком. — Нужно обрубать эти ниточки, — выпалила я, — обзавестись своей машиной, получить настоящие права. От оружия всегда можно легко избавиться. — Конечно, но это же всё подготовка к худшему сценарию. Рассматривать его необязательно. Доносчик не победит, это исключено. — Да почему? — упёрлась я. — Корабль с огромной партией оружия взяли благодаря ему, это не самое маленькое дельце. — Ты же слышала, что говорил Карлик. Про «Цезарию» трепался Шуга. Так что о ней, наверное, много кто знал. — А что до этого Клеща? — вспомнила я. — Дэнни отправлял его следить за сутенёром, а тому кто-то сообщил про слежку, и полиция тоже появилась там, чтобы взять вообще всех.       «За этим тоже стоял Ким Намджун? Почему я не спросила?» — Да, это не укладывается в голове, — пробормотал Тэхён. — Но они всё равно его поймают. Он выиграл пару раз из эффекта неожиданности. Теперь, когда Дэнни за него возьмётся, он нежилец. Честно говоря, я лично пристрелил бы ублюдка, это по его милости так вляпались вчера. И я чуть не потерял тебя.       Вряд ли мне удастся отыскать слова, которые в точности описали бы, какое странное замешательство я испытывала в тот момент. Как человеком, которого мы обсуждали, мог быть Ким Намджун? Мы точно говорили о нём? Или мне всё приснилось? Он совершенно не вписывался в картину происходящего. «Его нужно остановить, пока не поздно, — думала я, — Тэхён прав, он не сможет победить». Но для того, чтобы его остановить, нужно было выяснить, чем именно он промышляет. Душевная буря взметнулась снова и стянулась в эпицентре одного-единственного вопроса. «Как же он это делает?» — Мы подъезжаем, — добавил Тэхён.       Он остановил машину. Погасли фары, остановились дворники. Я выглянула в окно и обнаружила очередные апаты. Почему-то прежде мне казалось, что мы поедем туда же, куда в отвозили Клеща. — Чонгук что, здесь? — хмыкнула я. — Да, у одного из наших медиков, — отозвался Тэхён, — его сюда перевезли после операции. Эй, Рюджин…       Я обернулась к нему и тут же оказалась в его объятиях. Он сгрёб меня в охапку чуть ли не до боли и процедил сквозь зубы у меня над головой: — Спасибо, что оказалась в порядке. Не знаю, что бы я делал. — Эй, — мягко ответила я, утопая лицом в его свитере, — забудь про вчерашний день. Он уже очень далеко.       «А нам теперь надо разобраться с сегодняшним». Тэхён оторвался и заглянул мне в глаза. Тарахтение двигателя и оглушительный шквал ливня затопили тишину. — Как хорошо, что я встретил тебя как раз тогда, когда всё это завязалось. Благодаря тебе у меня есть новая цель. Я многое пересмотрел вот так, со стороны, и понял, что всю жизнь был наивным ослом. — Брось, — я улыбнулась. — Нет, — настойчиво перебил он, после чего волнительно облизнул нижнюю губу. — Знаешь, я только недавно стал задумываться, что сам я никогда не хотел чего-то по-настоящему. Всё папаша, он с малых лет воспитал меня вором. В детстве я воровал кур и поросят, а как вырос, стал воровать чужие идеи. Мне всегда давали подробную инструкцию, кем надо быть, чего хотеть, что делать. И это проще в какой-то степени... когда всё решено за тебя, не приходится мучиться и сомневаться, что-то придумывать, включать воображение, а ещё брать на себя ответственность, если вдруг кончится плохо. В любом предприятии, сомнительном и не очень, ты остаёшься исполнителем, и не больше. Это же была не то чтобы моя мысль — скот воровать. Правильно? Изо всех сил хотеть чего-то, несмотря ни на что — это тоже труд. Всю жизнь меня любезно от него избавляли, и тут мало что изменилось. Я просто сменил одну руку, указывавшую, чего хотеть и куда двигаться, на другую. Ты была первым человеком, заставившим меня спросить себя, чего мне хочется. Это, казалось бы, простой вопрос, а у меня в голове было пусто. Такое ощущение, что прежде мне хотелось просто всего, что попадётся под руку. В моей жизни было так мало жизни, что я стал как клептоман-карманник в продуктовом магазине, хватающий с полок всё без разбору, даже то, что ему не нужно.       Он выдержал волнительную паузу. — Я так рад, что мы встретились.       Тёмное утро вокруг нас неистовствовало и буянило. Погода разгулялась на широкую ногу. Лицо Тэхёна было открытым, чистым и искренним. А я была лгуньей, плетущей заговоры за спиной всех, кто был мне дорог. Тени ползли по стенам, сливаясь у моих ног. Мои знакомые, его знакомые, незнакомцы… чьи только мрачные взгляды ни заговаривали со мной в последнее время. «Тем не менее, все эти странности…» — мелькнуло в уме. Я заглянула в его лицо. — Все эти странности начались с тебя, — наконец произнесла я.       Он был либо началом чего-то ошеломительного, либо началом катастрофы. Но мне было достаточно и того, что он — начало чего-то. Подле него в уме заводился некий двигатель жизни, прежде мерно спавший и вообще, казалось, бывший неисправно поломанным. Даже самое непредсказуемое «что-то» было лучше, чем ничего, потому что я наконец чувствовала, что живу. — Я не подведу, — тихо и серьёзно ответил он. — И я не подведу. Для этого мы должны держаться друг друга, — с каменным лицом наказала я… но тут же добавила с улыбкой, — мне нравится идея того, чтобы убегать вечно.       Веселье мелькнуло и на его губах. — Перебираться из одного отеля в другой, — задумчиво хмыкнул он, — ездить на юг, когда будет холодать, или наоборот куда-нибудь, где холодно даже в августе. Нигде подолгу не задерживаться, разумеется, чтобы чересчур не болтали. Отвечать на вопросы смутно и притворяться интеллектуалами. У тебя это лучше выйдет, кстати. Я-то совсем необразованный.       О, до чего мне полюбились эти головокружительные идеи. От них захватывало дух, я могла забываться ими целыми днями. Я и представить себе не могла, как организовать подобное, но Ким Тэхён, казалось, отлично знал, о чём говорит. — Тебе не кажется, что Восток к юго-западу от нас похож на мир из сказок? — с энтузиазмом продолжила я. — Там всё так резко отличается от того, что мы знаем. Возьми хотя бы Вьетнам или Таиланд. А ещё южнее, в Океании? Филиппины, Индонезия, Австралия. Столько местечек на карте, а там же тоже кто-то живёт. Или какая-нибудь Южная Европа, Греция, например. Что мы о них знаем? — Ничего, — у него заблестели глаза, — мой мир ограничивается этим городом. — Мой тоже, — подхватила я, — это просто наименования на карте, за которыми пустота. Мы изучали, что где-то там случаются какие-то войны, кажется, в Мьянме, но за пределами этого — ничего. Какая там погода? Какая еда? Какие люди? Я ничего не знаю. Что это вообще за тема такая «найти своё место в жизни»? Врасти в землю, стать ограниченным и с каждым годом всё больше тупеть? По-моему, заблудиться куда лучше. — Я согласен.       Мы дрейфовали на одной волне. Мы нужны были друг другу. А вместе нам нужно было всё остальное. — Пошли, — объявил Ким Тэхён, довольный.       Я накинула капюшон, а он заглушил мотор, и мы бросились в беспокойное царство ливня. До подъезда было около двадцати метров, но по пути мы всё равно успели промокнуть. Под навесом совершенно непринуждённо мы развернулись друг к другу и вдруг расхохотались, как два хулигана, успешно сбежавшие с последнего урока. И пока Тэхён звонил в домофон, мы всё ещё глупо хихикали. Причудливо было, что Чон Чонгука поместили в обычную жилую квартиру, а не в какую-нибудь больницу. Домофон спросил, кто там. Тэхён чинно представился. Тогда дверь запиликала, пропуская нас внутрь. — Кто он, этот ваш медик? — наконец спросила я. — Один из людей Доктора, — бодро пояснил Тэхён, — он не очень приветливый малый. Но плевать, мы и не к нему идём. Если что, просто не обращай на него внимания.        Я простодушно хмыкнула. Мы забились в тесный лифт. После Пак Чимина у меня развился иммунитет к неприветливости, так что какой-то там медик не вызвал у меня ни малейшего беспокойства. «Интересно, он тоже замешан в торговле? Наверняка да. Скинуть, что ли, его адрес Намджуну, раз уж я теперь шпионка». С другой стороны, не стоило кооперироваться с татуировщиком. Выведать его планы, остановить и, самое желательное, закинуть его куда-нибудь на поверхность Луны, чтобы Многорукий Дэнни не смог до него дотянуться — вот каков был приоритет.       Когда лифт запиликал, оповещая, что мы приехали, я вспомнила, в каком состоянии видела Чон Чонгука в последний раз. Он тогда был непривычно обмякшим, вялым и беспомощным. Нет зрелища более гнетущего, чем жизнь, медленно уходящая из тела, а Чонгук выглядел именно так, будто жизнь покидала его. «Теперь он в порядке», — отмахнулась я от паршивых мыслей. Мы с Тэхёном тем временем прошли через несколько поворотов и теперь брели по коридору. Наконец спереди отворилась одна из дверей, и оттуда выглянул высокий тонкий парнишка в толстых очках. И первым открытием, ударившим в голову, стало то, что он был очень молод. — Тут тебе теперь проходной двор или что? — почти не открывая рта, пробубнил он с порога и указал на меня. — Это кто?       Лицо его при этом было мертвенно спокойным. — Не бурчи, пожалуйста, Кен, — вздохнул Тэхён, вальяжно проходя мимо и проводя меня с собой, — это наша подруга, мы к Джону. — Здравствуйте, — развернулась я в пороге и отвесила поклон. — Ты серьёзно? — не ответив мне, обращался в спину Тэхёну некто «Кен». — Ты не можешь сюда вот так заявляться, здесь тебе не больница.       Я едва ли могла проследить, как шевелятся его губы. Как будто марионетка — только взгляни на ноги, и станет ясно, из-под куклы торчит чья-то рука. Лицо молодого врачевателя тоже оставалось гладким и ровным, ни один мускул не шевелился во время разговора. Да и голос был тихим и крайне неразборчивым. Они с Пак Чимином явно были существами одной фауны. Но Чимин хотя бы обдавал холодом, а из этого просто словно вытащили батарейки. — Мы ненадолго, — Тэхён развернулся, — Джон в какой комнате? — Ты меня слышишь? — настойчиво, но монотонно и тихо бубнил паренёк. — У меня могут быть дела, и… — Да понял я, сказал же, мы ненадолго, — Тэхён нахмурился, выгнув бровь, — ты нас пустишь к нему или нет? — Разговаривай уважительнее, — эта фраза не была абсолютно никак эмоционально окрашена, и губы «Кена» всё ещё едва шевелились, — я тебе не дружок-коллектор.       Тэхён вздохнул и закатил глаза. — Почему люди Доктора все такие снобы? — фыркнул он. — Ты не по дружбе держишь нашего Кука, это задание. Хватит набивать себе цену. Можно мы уже пройдём? — Ты мне не ровня, Ви, — наверное, он возмутился, но внешне это никак не отобразилось, — я не из грязных ручонок Дэнни. — Лол, — Тэхён усмехнулся, глядя на меня, — ты видишь? Он нас не пускает! — Джон вон там, — «Кен» указал на первую дверь справа от прихожей, — давайте побыстрее и убирайтесь. — Хорошо-хорошо, сливка общества, — Тэхён весело поиграл мне бровями, отворачиваясь к комнате.       Я, бросив «Кену» последний аккуратный взгляд и как бы молча извиняясь за вторжение, но всё же при этом едва сдерживая улыбку, отправилась к «Джону» следом за «Ви».       Чон Чонгук был безжизненно приклеен к койке в положении полусидя, с перевязанной грудной клеткой, и бесцветно уставился в сторону телевизора. У него было бледное, будто несколько осунувшееся и какое-то зеленоватое лицо, лишённое привычной энергии, губы одного цвета с кожей и запавшие глаза с тёмными кругами под ними. Паршивый видок. Едва ли лучше, чем днём ранее, когда я к нему подбежала… разве что кровь не шла. Когда увидел нас, однако, он просиял, если это можно было так назвать. — О, чёрт, — едва слышно произнёс он слабым хриплым голосом, улыбаясь бледными губами, — наконец-то. Я думал, я сдохну от скуки. Где ты был, Ви? Обещал же вчера вернуться через час… постой, это там что, Рюджин? А ну-ка, подойди сюда.       Я вышла из-за плеча Тэхёна, стараясь улыбаться, но не была уверена, что у меня выходит. Чонгук выглядел ужасно, приходилось делать над собой усилие, чтобы не выказывать, до чего я была потрясена. — Я вчера уже поехал спать, — виновато отчитался Тэхён, — устал дико, мы работали. — Привет, солдатик, — осторожно произнесла я. — Поближе подойди, — улыбаясь, попросила зомби-версия Чон Чонгука.       Я послушалась. — Ещё ближе, — потребовал больной, — ещё, ещё, не стесняйся.       Пришлось остановиться, когда я оказалась впритык у кровати. — Наклонись, — прохрипел Чонгук, — ещё, Рюджин… ещё чуть-чуть. И ещё чуть-чуть. — Что ты хочешь? — нахмурилась я, оказавшись у самого его плеча.       Тогда он сгрёб меня в охапку и притянул к себе работающей левой рукой. По-приятельски похлопал по плечу, изображая хриплые смешки. Приподняться на кровати он не мог даже на пару миллиметров, а вот подтянуть меня к себе в лежачее состояние у него вышло. Я уткнулась щекой в подушку, согнувшись в три погибели и неуклюже расставив в стороны руки. Касаться больного было страшно, а больше деть руки некуда. Вот такие получились объятья. — Ты просто нечто, Рюджин, — хрипло и слабо объявил он, — я с тебя в ужасе и в восторге одновременно.       Я оторвалась и уставилась на него с недоумением. — Чего? — буркнула я. — Из-за меня в тебя попали. Если бы не ты, он бы… короче, это ты мой спаситель. — Я имел в виду твою фигурку, дорогуша, — сипел Чонгук, и в его слабой улыбке стало проглядываться привычное гадство, — я как тебя увидел полуголенькой, так и не жалко стало на тот свет.       Я беззастенчиво отвесила челюсть. Смех причинял ему боль, и всё-таки он продолжал смеяться. — Благодаря тебе меня не добили, — продолжил Чонгук, — попал бы он в меня так и так. Я от волнения превращаюсь в мазилу. А то, что ты учудила с машиной, с платьем. Так держать, старина. — Тоже считаешь, что это была неплохая идея? — Я бы сказал, это была лучшая идея, — хмыкнул Тэхён, — лично в меня целились с очень близкого расстояния. Даже успей я выстрелить первый, наш покупатель всё равно мог бы меня уложить. — Мы бы все друг друга грохнули, — просипел, изображая некое подобие кивка, Чонгук. — Рюджин, а это не Чимин сказал тебе сделать это? — Чимин? — нахмурилась я. — Нет. — А что он тебе сказал, когда мы вышли из машины? — подключился Тэхён. — Мы спрашивали его, не он ли подбросил тебе идею въехать в джип, но он отнекивается. Я думал, он специально велел тебе высунуться, а теперь отрицает. Сказать по правде, мы с ним опять чуть не подрались. — Нет-нет-нет, он ничего такого не говорил, — поспешила заверить я, — я разве что должна была вывезти вас оттуда в случае чего, как мы и договаривались. — Ого, — хрипло выдал Чонгук. — И всё-таки, — хмыкнул Тэхён, — что-то он недоговаривает, я чувствую.       «Раз уж так вышло, что ты здесь, мне нужно использовать тебя с толком», — звучал в голове тихий спокойный голос Пак Чимина. По правде говоря, мне тоже мерещился в его действиях некий скрытый подтекст. Изначально я не обратила на него внимания, но тогда, когда мы остались вдвоём в салоне автомобиля, стало ясно, что он брал меня с собой на свой страх и риск. Что это скорее проблема, чем наоборот. И это вполне естественно, потому что с гораздо большей вероятностью я могла не помочь, а оказаться помехой. Такой расчётливый человек, как Пак Чимин, должен был это учитывать. «Почему он решил меня взять?» — А где он сейчас? — спросила я. — Вчера мы вместе заезжали сюда, когда перевозили Чонгука, — хмыкнул Тэхён, — а сегодня с утра пораньше он поехал к Дэнни. — Он не придёт? — Говорил, что подтянется, — Тэхён пожал плечами, — но мало ли, что у них там. — Рюджин, — слабо позвал Чонгук, — хочу сказать кое-что, пока не забыл.       Я обернулась к нему. Чонгук косился на меня, не отнимая головы от подушки. Он долго молчал, прежде чем решиться. — Я наговорил тебе тогда всякого на пикнике, — наконец прохрипел он; его глаза старались смотреть на меня решительно, но взгляд оставался слабым, — будто ты притворяешься одной из нас. У меня было много времени подумать, пока я лежал тут и смотрел новости без звука, — он слабо усмехнулся бледными губами, — то, что я сказал тогда, было жутко напыщенно. Можешь себе представить, кичился своими проблемами, как надувшийся на весь мир обиженка. Как будто мои трудности, — время от времени ему требовалось время, чтобы перевести дух, — делают меня чрезвычайно особенным. А ты была слишком обычной, — он снова покряхтел, обессиленно смеясь бледными губами, — недостойной нашего общества побитых жизнью. Господи, сколько пафоса. Хочу извиниться за это. Я тебя отблагодарю, как следует, когда поправлюсь.       Я уверенно улыбнулась ему в ответ, а в уме тем временем завертелись расчёты. В ближайшее время, пока Чон Чонгук не мог даже сесть без чьей-то помощи, ему вряд ли грозила работа. Очень скоро он должен был начать ходить, но даже так он был бы слишком слаб. Значит, пока что о нём можно было не волноваться. Однако в конце декабря он собирался влезть сам, а заодно втянуть и нас в нечто крупное. Тэхён и Чимин не отказались бы от «Алмаза» даже в случае опасности — они красноречиво выразили серьёзность намерений, набив проклятые татуировки на своих шеях. Конечно, влюблённые тоже иногда бьют сгоряча тату с именами избранников, а потом жалеют об этом… но чтобы пожалеть, нужно рассориться с половинкой. А рассорить ребят с «Алмазом» можно было только через Чон Чонгука. Именно он был заказчиком дела и его мозгом.       Стоило учитывать, что даже при всех волнениях в Сеуле у нас всё равно могло получиться взять диадему… тогда мы смогли бы сбежать безо всяких проблем. Всё-таки это дело одобрил Многорукий Дэнни, он дал для него Чон Чонгуку своих людей и даже своего драгоценного Пак Чимина — это было своеобразным признаком надёжности… раньше, но было ли теперь? «Если дядя узнает, что я во что-то замешана, всё кончится плохо. Или если об этом ограблении, как и о других, выведает полиция, и Дэнни всё равно отправит нас на него, всё тоже кончится плохо. Или если мы достанем диадему, но из-за проблем в организации от неё будет трудно избавиться, и у нас не получится её сбыть, и тогда её найдут, и…» — я размышляла над этим всего-ничего, а накопилась целая куча «если».       Договариваться с Ким Тэхёном о путях отхода было бесполезно: я была совершенно уверена, что он наотрез отказался бы бросить друга; договариваться с Пак Чимином — тем более бесполезно, потому что я даже не была уверена, что он на нашей стороне. Значит, чтобы ограбление не состоялось, его должен был свернуть сам Чон Чонгук. «Ещё одна нерзрешимая задача». — Перестань, Чонгук, — отмахнулась я тем временем, присев на краешек кровати, — это я твоя должница. Но спасибо за эти слова.       «Зачем ему это сдалось? Он делает всё это из мести родителям, из скуки и только потом из желания заработать. Как же на такое повлиять?» — лихорадочно думала я. Он не отказался бы от «Алмаза» — это было дело принципа, лейтмотив его жизни. Конечно, лейтмотив можно и сменить, но как? Я мало что знала о настоящих интересах Чон Чонгука. Ему нравился спорт, он любил хорроры и бестолковые телешоу, математику и экономику, колошматить всё подряд в состоянии вакхического экстаза — разве из этого напускного безобразия можно хоть что-то состряпать? Как бы там ни было, нужно было сблизиться, узнать друг друга получше, дойти до того дремучего леса, на который даже сам он пренебрегал оборачиваться. Он окрестил лес мурятиной и брезгливо обходил его за три версты — тёмное логово страхов, надежд и переживаний. — Закатим вечеринку или что-то в этом роде, — продолжила я, — куда-нибудь наведаемся в белых костюмчиках, как в этом твоём идиотском кино. Разрешу тебе быть Алексом, хотя по сути ты Тем. — Я тебе дам «Тем», — фыркнул Чонгук и добавил, — и вообще, если поправлюсь. Я могу и сдохнуть здесь со скуки. А этот Кен? — он уставился на Тэхёна. — Ты видел его? Он включает мне телевизор без звука, видите ли, шум мешает ему заниматься. А когда приходит кормить меня, бубнит, как ему надоели коллекторы, не затыкаясь. — Он полгода держал нас в прихожей, — усмехнулся Тэхён, — доказывал, что я ему не ровня. — Позёр, — плюнул Чонгук, — приходится есть у него из рук, в туалет ходить с его помощью, слушать его нытьё, а всё остальное время пялить в беззвучный телек. Пытка какая-то. Сегодня полночи не мог уснуть из-за неудобной позы. Правая рука вообще не фурычит, остальное тело как свинцом налилось… а поза неудобная, хоть убей. Пришлось звать этого Кена, чёрт побери… я вам скажу так: пулю ловить было в разы приятнее, чем сидеть тут с такой нянькой. — Сколько ты будешь восстанавливаться? — спросила я. — Кен говорит, через пару дней смогу сидеть и ходить без посторонней помощи, — угрюмо хмыкнул Чонгук, — пока я отхожу от операции. Но рукой начну мало-мальски шевелить только дней через десять, и это мне ещё крупно повезло. Хотя счастливчиком я себя не особо не ощущаю. Тяжести лучше не носить, о силовых упражнениях лучше забыть, а ещё нужно обследоваться на протяжении всей жизни… профилактика предотвращения развития… чего-то там. Того, из-за чего рука совсем перестанет шевелиться, короче говоря. Если что-то такое начнётся, это уже будет нетрудоспособность… годами придётся лечить, и на всё время лечения вообще не смогу ею пользоваться. Повиснет и всё. Прогнозы у меня хорошие, но теперь точно всю жизнь по больницам.       Чонгук мрачно уставился в потолок. Я видела, как новая реальность вертелась у него перед глазами. Он страстно любил спорт, любил физическую нагрузку, любил перепрыгивать махом через мебель — и вот он здесь, слабый, неподвижный и покалеченный… возможно, навсегда. Из-за глупых тридцати миллионов. Из-за надобности срочно сбыть партию. Из-за того, что Ким Намджун организовал облаву на «Цезарию». Но прежде всего, отметила я про себя, из-за того, что он жил местью родителям. «Ему нужно пересмотреть приоритеты… в обратном случае, это только начало». Я тревожно взглянула на Ким Тэхёна, неловко наблюдавшего за другом и наверняка думавшего о том же, о чём думали все в комнате. Тэхён просил не беспокоиться о технических нюансах наших путешествий, и всё-таки… «Нас ждёт то же самое? Или что похуже?» — Не переживай, — Тэхён невесомо хлопнул товарища по плечу, — конечно, когда прикован вот так к постели, тяжело мыслить позитивно. Но это пройдёт. — Да, — вздохнул Чонгук, впрочем, ни капли не ободрившийся, — я стараюсь не жаловаться. Учитывая, что всё могло обернуться гораздо хуже. Что ж, зато хотя бы на свидания в таком состоянии ходить интереснее, — он хрипло усмехнулся.       Я встрепенулась на своём краешке кровати. Эврика. Свидание. Любовь… на глаза опять попался Ким Тэхён. До встречи со мной он стремился продвинуться вверх в организации и был твёрдо уверен в намерениях. Если бы кто-то вдруг стал уговаривать его сменить лейтмотив, он бы уверенно рассмеялся тому в лицо. А теперь он взял совершенно иной курс, и это была моя заслуга. Какая болезнь способна сладким дурманом окутать голову и заслонить собою всё, что было прежде делом первостепенной важности? Разумеется, любовь. — Слушай, — обратилась я к Чонгуку, — а ты когда-нибудь влюблялся?       Чонгук уставился на меня озадаченно. А после они с Тэхёном переглянулись. — Ты это к чему? — спросил больной.       «Полегче с переходами», — предостерегла я саму себя. — Просто вдруг стало интересно, — я пожала плечами. — Я был когда-то влюблён в психолога, к которому мама заставляла меня ходить, — усмехнулся Чонгук, — но мне было одиннадцать, а ей двадцать семь, и между нами была стена вздорных норм нашего больного на голову табуированного общества. — Я серьёзно, влюблялся или нет? — Конечно, влюблялся. Я каждую неделю влюбляюсь. — Я не о том, — раздражённо перебила я, — я о серьёзных чувствах. Таких, которые длятся хотя бы полгода или год, и таких, при которых хочется чего-то большего, чем завалить в постель. — Нет, такого не было, — признался Чонгук, — я держусь подальше от этого болота. — Ясно, — я не стала спорить. — А ты что, уже свидания умудряешься назначать в твоём состоянии? — Я ей в первый раз написал ещё до всего этого, — он кисло поморщился, — но как рассказал о том, что ранен, ей вдруг и захотелось увидеться. Странная японка. Я уже думаю, какую байку стравить… — Можно пойти с вами? — встряла я. — Мне и Тэхёну. Давайте устроим двойное свидание.       Они с Тэхёном снова обменялись растерянным взглядами. А после Чонгук так довольно заулыбался, что мне даже показалось, будто цвет его лица улучшился. — Да пожалуйста, — усмехнулся он, — понимаю тебя, Рюджин. От Тэхёна нормальных свиданий не дождёшься, так хоть посмотришь, как они проходят. Только я предупреждаю, это действительно странная особа. Как будто и милая, и спокойная, но точно не невинная. Будете сидеть рядом и краснеть от наших взрослых разговорчиков.       Я покосилась на Тэхёна, недоумённым взглядом вопрошавшего у меня, какого чёрта происходит, и отвернулась обратно. — Идёт, — сказала я, — зови нас.       Как бы там ни было, нужно было делать хоть что-то, чтобы сблизиться с этим взбалмошным сорвиголовой, иначе не было никаких шансов убедить его прикрыть «Алмаз». — По рукам. А сейчас вы куда? — он покосился на моё одеяние и нахмурился с плохо скрываемым подозрением, природу которого я мгновенно распознала. — Я так понял, дома ты до сих пор не была? — Да, а ещё я по-прежнему простужена. Пока что придётся поехать домой. — Нас с тобой больше всех потрепало, — улыбнулся Чонгук, — и где справедливость? — Так и есть, — фыркнула я, — жизнь жестока к самым красивым и молодым.       Он беззвучно посмеялся. — Я тебе привезу какую-нибудь мангу, — спохватился Тэхён, — и чего-нибудь пожевать. Только отвезу Рюджин домой и вернусь.       Прежде, чем Чонгук успел ответить, зазвонил домофон. В прихожей начались какие-то шуршания: молодой медик шёл открывать. — Наверное, Чимин, — догадался Чонгук.       Я встала с кровати и обернулась к двери. Пак Чимин… В последний раз мы разговаривали днём ранее, когда он держал маску Инугами в руках и давал указания. С одной стороны, на его шее была красная татуировка, как у Чонгука с Тэхёном; с другой — он был верным слугой Многорукого Дэнни и мог подставить нас за одно только помышление о предательстве. Я не знала, сочувствовать ли ему или его опасаться. А ещё с ним было невозможно разговаривать.       Пак Чимин появился в пороге бесшумно, как тень, и тут же окинул всех взглядом. — Привет, — бесцветно заявил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно, после чего двинулся к кровати, — ты как? — Нормально, — ответил полумёртвый пациент, — живой. — Хорошо, — тихо прошелестел Пак, — Дэнни беспокоится о тебе. — Ага, как же, — усмехнулся Чонгук. — Ты чего делал с утра? — Работа. Насчёт Дэнни я серьёзно. У тебя отпуск до «Алмаза». Никакой работы. Вообще. Если сильно захочешь поработать, может дать самую мелочь. И то, посмотрит по твоему состоянию.       «Что?» — я нахмурилась. Значит, о Чон Чонгуке можно было вообще не беспокоиться? А как же слова Тэхёна о том, что маленьких и бесполезных пускают в расход первыми… на Чонгука это больше не распространялось? — Серьёзно? — округлил глаза тот, кажется, удивившийся не меньше. — И в чём награда мне сидеть без дела два месяца?       «Заткнись и радуйся, дурень». — Надо было осторожнее, — вздохнул Чимин, — всё равно пока ты восстановишься, пройдёт куча времени. Скажи спасибо, что он «Алмаз» не отменил.       Тут младшему товарищу пришлось согласиться, хотя вид у него стал ещё более безутешный и немощный. — Кстати, об «Алмазе», — заговорила я, — мы будем возобновлять уроки танцев?       Пак Чимин наконец почтил меня своим вниманием. Окинул безразличным взглядом с головы до ног, покосился в сторону и, я могла поклясться, сдержал порыв улыбнуться, но всё-таки не стал комментировать мой внешний вид. Выдержав паузу, он наконец провозгласил: — Можно. Как ты сама? — Я? — удивилась я, что удостоилась такого вопроса. — Простудилась, а в остальном превосходно. — Будь добра, скажи своему бойфренду, что я не заставлял тебя влуплять по джипу на машине.       Я улыбнулась, покосившись на Тэхёна. Сам он в этот самый момент закатил глаза. — Уже сказала. — Ты точно хочешь эти тренировки? — заговорил Тэхён. — Всего лишь один танец — не так страшно, если ты… — Да нет, всё нормально, — перебила я, — нам надо научиться уживаться вместе. И вам двоим тоже не мешало бы этим озаботиться, пока вы друг друга не убили.       Все помолчали — несогласных либо не нашлось, либо они пожелали отмолчаться. На этом мы попрощались с ребятами и отправились ко мне.       «А если мы уедем до того, как всё это кончится? — вдруг усомнилась я, пока мы в умиротворённом молчании колесили по улицам. — Мы будем далеко, а Ким Намджун так и останется здесь, неподалёку от Многорукого Дэнни». В какие сроки он вообще собирался провернуть своё сумасшедшее дельце? Кого намеревался к этому подключить? «Как? — наконец вернулась я к исходному вопросу. — Как он сделал то, что сделал? И как он собирается выполнить то, что собирается?» Над всеми переживаниями особняком стояла именно эта головоломка. Как переправить и овцу, и капусту через реку, чтобы волк не слопал ни то, ни другое? Я чувствовала, что обязана была всё разрешить.

***

________________________________

Итак, дорогие читатели!

Мы дошли до одной из главных загадок в сюжете, развязка которой будет означать развязку всей истории. А именно на данном этапе мы выяснили, что угрюмый тату-мастер, любящий читать художественные романы в свободное время и менять занудные увлечения, как перчатки, с какого-то перепугу вздумал противостоять гению-мафиози. И в связи с этим знаменательным событием я хочу устроить мини-игру. Знаю, что регулярно меня здесь комментируют только два человека, так что буду ждать ответы именно от вас, но и других читателей призываю присоединиться (хотя и не настаиваю, если вы стесняетесь). А суть мини-игры заключается в том, чтобы постараться ответить на вопрос: Как же Ким Намджун это делает? Вам нужно придумать любое объяснение, вплоть до самого нелепого, и написать его в комментарии. Интересная версия попадёт в текст фанфика в виде предположения от лица Шин Рюджин, в виде шутки или каким-либо другим образом, и в сносках я сделаю отсылку на автора этой идеи, то есть на вас. Вдобавок к этому, если сможете как-то объяснить загадку, я воплощу в тексте данной работы любую сцену на ваш вкус (за некоторыми исключениями). Это может быть что угодно, начиная от поцелуев и заканчивая продажей героями живого петуха на улицах Сеула. Любая околесица, которая взбредёт в ваши головы, может попасть в текст, если вы сделаете логичное, интересное или просто смешное предположение о том, как Ким Намджун вознамерился победить Многорукого Дэнни.

И всё же, лучше прояснить некоторые нюансы: — конечная версия, такая, какой её задумала я, не изменится; — юмор приветствуется, а вот фантастических вариантов, вроде Намджуна на Бэтмобиле, лучше избегать. давайте придерживаться реализма; — я также не стану сЕксить персонажей друг с другом по желанию читателей, даже если ваше предположение будет шедевром; — кишок и Техасской резни бензопилой, конечно, тоже лучше избежать; — задуманная вами сцена может попасть в текст, но необязательно в режиме реальности: это может быть сон Рюджин, пьяная тру-стори от Шуги или прочая форма иносказания. сами понимаете, если вдруг вам захочется «целовать» Рюджин с Многоруким Дэнни, это тяжело будет воплотить не в виде иносказания и при этом без вреда для сюжета; — я могу впихнуть в текст более одного предположения о развитии сюжета и, следовательно, более одной желаемой сцены от одного человека; — пожалуйста, не стесняйтесь глупых и абсурдных вариантов. чем нелепее, тем смешнее; — дайте себе время придумать что-то. желательно потратить хотя бы минут пять, прежде чем объявить, что в голове пусто. МНОГОРУКИЙ ДЭННИ НА САМОМ ДЕЛЕ ОТЕЦ КИМ НАМДЖУНА? гениально. ШУГА ЯВЛЯЕТСЯ СОБУТЫЛЬНИКОМ ТАТУИРОВЩИКА ВРЕМЁН АРМИИ? шедевр. вариантов на самом деле очень много, особенно шуточных. если же в вашей голове имеются какие-то гениальные версии развития сюжета, их я тоже с визгливой радостью приму; — Синонимка и Света, ваше участие обязательно. извините, у меня дефицит комментаторов, а игру-то провести хочется. придётся вам пострадать! уверена, что вас будет двое, как всегда, хотя и лелею маленькие надежды на актив. ваши версии обязательно попадут в работу. а заодно сможете наконец попросить впихнуть в текст сцену с танцующим балет Карликом… или что бы вам хотелось увидеть; — вы можете и не просить сцену, если не хотите видеть ничего специфичного, просто предположение тоже приветствуется.

На этом всё! Спасибо, что вы здесь, и до следующей главы.

Игра завершена.