Я не боюсь жить

Он не пришел. Ни через день, ни через неделю, ни через месяц. За это время те искорки, иногда сияющие в чёрных бездонных глазах, давно угасли. Голос ребёнка всё чаще говорил ему, что только он виноват во всей этой ситуации. А Гюстав и не спорил. Он знал, что это из-за него Октябрь ушел и не вернулся. Это из-за него от него когда-то ушел Август. И вот теперь он сам, один, наедине со своими сомнениями и самоненавистью, разъедающей, словно кислота, изнутри. Время текло все быстрее, и стремительный ход дней все больше и больше пугал. Скоро ему исполняется целых восемнадцать лет. Такая радостная пора! Аж тошно. Грустным взглядом он бродил по палате, пока не наткнулся на собственные руки. С момента того происшествия он ни разу не снимал их. Левой кистью он осторожно нащупал вату в среднем пальце, проверив, не сползла ли та с протеза. В последнее время тот все чаще начал щёлкать, и уже все, кому не лень, заметили это. Совсем расклеился. Спустя пару дней произошло нечто неожиданное. Стук в палату выдернул черноглазого из мыслей, и тот вздрогнул. Никто не стучится к нему, а значит, это не медперсонал. И не Октябрь. Тот уж точно не стучится, всегда заставая врасплох. Поэтому ему оставалось лишь аккуратно сказать: — Входите. Гюстав краем глаза посматривал на дверь, горя интересом узнать, кем является стучавший, и его дыхание замирает, когда лицо вошедшего наконец становится видно. У него все ещё блондинистые волосы и зеленые глаза, он того же роста и телосложения, но что-то в нем явно изменилось. Что-то, глазу недоступное. — Привет. Такое простое и банальное. Привет. Будто они не виделись всего лишь пару дней, а не месяцев. — Привет, — настроение резко упало ниже плинтуса и подниматься даже на его уровень точно не собиралось. — В общем, я подумал, что я слегка погорячился тогда, и хотел бы начать все сначала. Тем более, тебе уже сегодня исполнилось восемнадцать, и ты наверняка осмыслил- — Я пытался покончить с собой здесь два раза. В первый, еще месяц назад, наглотался таблеток. Вчера почти вылез в окно, но меня спалила медсестра. Мне пришлось ей соврать. — Но ты ведь уже не хочешь умереть? — Хочу. — Ты даже не попытаешься сделать это ради нас? Не попытаешься хотя бы попробовать полюбить жизнь? — Нас уже больше нет, Август, есть ты и я. И ты покинул меня, когда мне нужна была поддержка, когда я рассыпался на куски, ты бросил меня. — Я оплатил тебе лечение! — Я не просил. — Думаю, с тобой бесполезно спорить. Я пошел, а тебе счастливо умереть в этой больничке, — он вышел, показушно хлопнув дверью. Вот и начало прорезаться сквозь маску его лицо. Хотя черноглазому уже все равно. После столь короткого визита блондина было ощущение, будто он разом лишил его всех сил. Даже смотреть в потолок нет желания, поэтому он закрыл глаза и не заметил, как уснул. Проснулся он под вечер, но сразу же почувствовал чьё-то присутствие в комнате. Этот запах. Он такой родной и забытый, но в то же время приносящий столько воспоминаний, от которых больно. Слишком больно. — Прости, Гюстав. Он слегка повернул голову, чтобы увидеть сидящего на стуле по левую руку Октября. Он имел и правда сожалеющий вид, показывая свое раскаяние. — За что? — За то, что пропал на месяц, за то, что не навещал, за то, что не смог связаться. — Но почему ты не мог этого сделать? — Я покажу тебе, но тебе придётся закрыть глаза. Просто доверься мне. Ладно? — Я… Хорошо. — Отлично. Закрывай глаза. Гюстав плотно сомкнул веки, чтобы точно не подсматривать, несмотря на то, что так хотелось. Он чувствовал, как руки рыжего аккуратно избавляют его от перчатки на правой руке, что заставило его нехило нервничать. Оказалось, что он только начал. Вскоре Октябрь начал отсоединять проводки протеза, и правая рука начала трястись. — Все хорошо, слышишь? Мне осталось совсем немного. Слегка кивнув, Гюстав склонил голову чуть вправо, где по идее должен был находиться рыжий. Напряженными мышцами руки чувствовалось, как он присоединяет проводки на места, но они были немного… Другие. — Открывай. Гюстав открыл глаза и застыл в шоке. Вместо стального подобия кисти к запястью был присоединен бионический протез, поблескивавший чёрным корпусом. У черноволосого аж дыхание перехватило. — Ты знаешь, сколько он стоит?! — Знаю, а теперь попробуй подвигать им. Неуверенно, но все же Гюстав смог сжать и разжать кулак из пальцев, пусть пока что и не сильный. Чёрные глаза смотрели прямо на Октября, и в них скоплялись слезы. — Я… Спасибо. Октябрь обнял его. Нежно и аккуратно, словно боясь раздавить. В его объятиях Гюстав уже перестал сдерживать себя и начал тихонько всхлипывать, уткнувшись носом в плечо кареглазого. — Эй, ну ты чего? Всё же хорошо. — Мне никогда не делали подарки на день рождения. — Теперь подарили. Ты рад? — …да. Спасибо.