Я не боюсь жить

В больнице тишина, все уже легли спать, и Гюстав не исключение. Сейчас он мирно посапывал, изредка ворочаясь во сне. Неизвестно, что ему снилось, но по умиротворенному лицу можно было сказать, что это немного лучше, чем то, что снилось ему до этого. Он спал бы до самого подъема, если бы не одно «но». Его начали тихонько трясти за плечо и звать по имени. Невнятно промычав что-то, черноволосый перевернулся на другую сторону кровати и уже хотел было спать дальше, но от него не отстали так просто, продолжая тормошить дальше. Как только черноглазый открыл глаза, всё окружающее тут же расплылось и слилось в одно почти чёрное пятно. Попытавшись немного сфокусировать взгляд, ему это удается, хоть и не полностью, но он уже знал, кто это. Просто не хотел в это верить.  — Гюстав, вставай.  — Что, уже подъем? Сейчас, встаю. Он принял сидячее положение, потер лицо руками, чтобы хоть слегка убрать следы сна, и уже хотел было взяться за костыли, как его быстрый взор прошелся по окну.  — Прости, конечно, за столь нескромный вопрос, но ты время то видел?  — Сейчас 02:34. Вставай.  — Сколько? Ты спятил?  — Ты просто не знаешь от чего отказываешься.  — А я могу отказаться?  — Конечно же нет! Мы сейчас кое-куда пойдем, так что мне нужно, чтобы ты встал именно сейчас.  — И куда мы с тобой пойдем? Тем более я на костылях.  — О нет, эта проблема уже решена. Смотри, — Октябрь вышел на минуту в коридор, а вернулся с самой настоящей инвалидной коляской.  — Ты откуда ее взял?  — Так скажем, одолжил у одного старика, но к утру я ее верну, честное слово!  — Ты что?  — Времени нет, так что давай! С этими словами рыжий подхватил юношу, который был словно пушинка, и тот моментально прижался к груди и обвил руки вокруг шеи. Ничего. Это рефлекторное. Аккуратно посадив пациента в кресло, Октябрь хотел было отстраниться, но чьи-то руки на шее не давали этого сделать.  — Эй, уже всё, я тебя точно не уроню. Можешь отпускать. Только сейчас Гюстав будто отошел от оцепенения и резко разжал руки, освобождая тем самым Октября.  — А теперь нам нужно преодолеть четыре этажа. Будет весело, — кареглазый улыбнулся.  — Зачем нам на пятый этаж?  — Не за чем, ты прав. Нам нужно на крышу. Но зачем — узнаешь чуть позже. Поехали, — в коридор выкатилась коляска, а в след за ней вышел юноша.  — Сейчас вернусь, — рыжий зашел в палату, оставив черноволосого одного. Не было его спутника минут пять, а показалось, будто целую вечность. За это время «инвалид» уже успел взмокнуть и понервничать. Выйдя из палаты, Октябрь безмолвно взял коляску и покатил её к лестнице.  — Мы не поедем на лифте?  — Шум лифта привлечёт внимание, а оно нам сейчас ой как не нужно.  — Но как ты собираешься меня катить? Кажется, на ночь лестница закрывается.  — Да, но у меня есть это, — рыжий потряс связкой ключей у носа собеседника. — Не спрашивай откуда, у меня есть свои связи. Лестница между вторым и третьим этажом была преодолена. Казалось бы, можно продолжить свой путь, но Октябрь остановился. И правильно сделал — через полминуты лестничную площадку осветил луч света от фонаря: видимо, кто-то все же исполняет роль дежурного врача. Как только все утихло, они продолжили свой путь. Между третьим и четвертым этажом они не встретили препятствий. Похоже, тот медработник все же уснул. Теперь их путь утрачивает всякую безопасность. Пятый этаж — этаж с несколькими кабинетами и кучей медработников, поэтому проскочить мимо них — это серьёзная задача. Преодолев лестничные пролеты между этажами «четыре» и «пять», они бесшумно вошли на последний этаж здания. Наш мир лишён логики, и эта больница это лишь больше демонстрирует. Вместо того, чтобы сделать выход на крышу прямо после лестницы, его перенесли на другой конец этажа. Оставалось надеяться, что этот дежурный работник не очень ответственный. Они шли, а точнее, Октябрь шел и катил коляску медленно, боясь сделать лишнее движение. Когда заветная дверь была в полуметре от него, на них был направлен луч фонаря. — Молодые люди, а что это вы тут делаете?