Я не боюсь жить

Оба замерли, боясь лишний раз моргнуть, пока незримый работник приближался к ним всё ближе. Как только он подошел слишком близко, послышался знакомый женский голос:  — Октябрь, что ты с ним делаешь?  — Мы ненадолго на крышу, на город посмотреть. Все же хорошо будет. Да не волнуйся ты так, Сьюзан.  — Эх, ты неисправим. Была бы сегодня Майя — тебе бы не поздоровилось. Чтобы до подъема оба были тут. Ясно? Она посветила рыжему прямо в глаза, отчего тот зажмурился.  — Да ясно, ясно!  — Вот и славно. Если что, спрошу с тебя.  — Разумеется, — кареглазый показательно поклонился и покатил коляску к выходу на крышу, пока обеспокоенная психолог смотрела им вслед. На крышу вела старая рассыпающаяся дверь с ржавчиной по краям. Она с противным скрипом распахнулась, и им открылся вид на прекрасный ночной город, который почему-то находился в практической темноте. В лицо врезался поток воздуха, и сразу же стало холодно. Гюстав съёжился. Прижав голову к груди, он и не заметил одеяла на крыше, на которое его аккуратно переместили.  — Мы ведь не на город смотреть будем, так?  — Верно. У нас есть занятие получше.  — И какое же?  — Сегодня час Земли, и как ты знаешь, свет отключают всего на час. Но в этом году предложили продлить это время до трех часов. Сейчас прошел почти что час.  — Это не ответ на мой вопрос.  — Ляг.  — Что?  — Ну приляг, на спину. Так берешь и отклоняешься назад. Недоверчиво взглянув на Октября, юноша всё же лег на спину, устремляя свой взор к небу. Перед глазами черная пустота, на дне которой тускло поблескивают звезды. Он ощущает, как рядом ложится Октябрь, рыжей макушкой тычась в взъерошенные волосы Гюстава. Они молчат, пока Гюстав не подает голос:  — Смотри, видишь ту красную точку? Это Марс.  — Можешь сказать случайный факт о нем? Я имею в виду не какую-нибудь характеристику, а нечто интересное  — Ну… Он красный из-за трехвалентного оксида железа в составе его поверхности и атмосферы.  — То есть на поверхности Марса…  — Ржавчина. Да.  — А что это за две яркие точки?  — На юге?  — Да, именно там.  — Та, что поярче — Юпитер, а другая — Сатурн.  — А что ты можешь сказать о них?  — Юпитеру не хватило совсем немного, чтобы стать звездой, а до Сатурна лететь целых одиннадцать лет, и это с использованием современных технологий.  — А можешь найти какую-нибудь ещё планету?  — Видишь вон ту точку?  — Вон ту?  — Нет, ты показываешь на звезду. А ну, дай, — черноглазый аккуратно берет руку рыжего в свою ладонь и слегка опускает ее. — Вот, теперь ты указываешь на Уран. Если ты хочешь что-то знать о нем, то… У него тоже есть кольца, как и Сатурна, только меньше и темнее. А ещё он будто лежит на боку, и кольца идут не горизонтально, а вертикально. Планета вращается по часовой стрелке, как и Венера, вон она, кстати, — Гюстав показывает на тусклую точку почти на уровне горизонта, — в отличие от остальных, и это считается чем-то вроде аномалии.  — Любишь астрономию?  — Интересовался ею… В детстве.  — А что это за планета?  — Это не планета, это Сириус. Ярчайшая звезда обоих полушарий.  — Ярчайшая? Да ну, Юпитер в разы ярче.  — Юпитер в разы ближе, не забывай, — черноволосый говорит это с укоризной, и кареглазому приходится молчаливо признать свою ошибку. Помолчали.  — А знаешь что? Можешь показать мне созвездия?  — Ну, не зна-  — Пожалуйста!  — Ладно. Дай руку, — не дожидаясь ответа, он взял кисть в ладонь и уже хотел было показывать, как его остановили.  — У тебя рука холодная.  — Ну… Да? Это естественно при такой-то низкой температуре.  — Это надо исправлять. Словно из ниоткуда появляется одеяло и приземляется на оба тела, однако Октябрь всё же отдает бо́льшую часть своему астроному. Он взял его ладонь и вложил туда свою руку, будто говоря: «Води».  — Начнем с простейшего. Вот Большая Медведица.  — Этот ковш?  — Тут ещё звезды. Эти вот, — он аккуратно указывает на них. — Если от этой звезды провести прямую в примерно сорок пять градусов, то мы найдём Полярную звезду. Да, она тоже тусклая, но всё время находится на севере, и по сей причине она служила и служит путеводителем для моряков. Ведя линию к этим звездам, вырисовывается ковш поменьше.  — Это Малая Медведица?  — В точку. Так были найдены Волопас, Северная корона-  — Но Северная корона не на севере.  — Она названа так, потому что является символом Северного полушария.  — А у южного полушария?  — Южный Крест. Это реально крест. Из четырех звезд.  — Он ведь не на юге?  — Нет.  — Эх, ну и где в этом мире логика! Так были найдены ещё и Телец, Овен, Рыбы, Водолей, Волосы Вероники-  — Но на небе нет ничьих волос!  — Это название созвездия тоже.  — А ты можешь рассказать легенду или что там?  — Нет.  — Почему? Ты не помнишь? Не знаешь?  — Мне лень. От такого заявления Октябрь выпал в осадок, пока Гюстав продолжал искать созвездия. Были еще найдены Дракон и часть Девы, которая пока что не успела показаться из-за горизонта. Они долго лежали и смотрели в небо, бездонное и так к себе манящее.  — Тебе хорошо, Гюстав?  — Думаю, лучше, чем было.  — И почему же это?  — Он молчит.  — Кто «он»?  — Да… Неважно. Смотри, видишь эту полоску? Белую, с дырками?  — Да, она тянется прям через все небо! Удивительно! А… Что это?  — Это Млечный Путь.  — Но… Разве Млечный Путь это не галактика?  — Галактика, а это звёздная пыль и другие вещества, находящиеся в космосе.  — Так, а что это за дыры? — Так-то, это не дыры, это темная материя. Вообще, никто не имеет ни малейшего понятия о том, что она из себя представляет, и поэтому все называют это столь загадочным наименованием.  — Представляешь, там еще сто миллионов таких же Солнц, как и наше! Гюстав не стал возражать ему, говоря о том, что звезды делятся на классы по величине, температуре, цвету, дальности и длительности жизни, а просто согласился:  — Да. Еще около пяти минут проходят в тишине. И тут словно из ниоткуда вылетает метеор и рассекает темное покрывало неба на целых несколько секунд, оставляя после себя яркий след, тающий на глазах.  — Октябрь, ты видел?! Видел?  — Да, это было очень красиво. Он не стал говорить о том, что он видел метеор вовсе не в небе. А в бездне его глаз. Отражение метеора рассекло радужную оболочку и зрачок глаза, оставляя после себя след в его глазах, только уже не отражение, а полноценную искру, которая разгорелась в расширившихся почти на всю радужку зрачках.  — Чёрт, вспомнил!  — Что такое?  — В это время года идет метеорный поток.  — У него же есть название?  — Да, называется поток Леониды.  — Леониды?  — Ну… Да. Леониды. Октябрь пытался сдерживать смешки, но это у него плохо получалось, и вскоре он уже вовсю хохотал, тем самым приводя Гюстава в состояние непонимания.  — Почему тебе смешно?  — Сейчас… Подожди… Дай отсмеяться… Спустя несколько минут смех почти утих, и тогда рыжий смог объяснить причину своего веселья:  — Просто у нас, в России, есть такое имя — Леонид. И когда ты сказал, что метеорный поток называется Леониды, я подумал о метеорных дождях, которые возможно тоже носят имя Леониды, и выходит-  — Идет дождь из Леонидов?  — В точку.  — Забавно, но отнесись к этому, пожалуйста, серьезнее.  — Хорошо. Итак, — рыжий шумно вздохнул, — я сама спокойность. А почему Леониды?  — Из созвездия Льва, если ты про название. Вон оно, кстати. Мы его уже находили.  — А почему оно так сдвинулось?  — Вот только не говори, что ты не знаешь, что Земля вращается.  — Я знаю, но чтобы так…  — Да, это очень быстро. Меня самого это пугало в первое время. Потом привык.  — И что нужно делать, чтобы найти эти самые метеориты?  — Метеоры, а не метеориты.  — А разница?  — Большая. Метеоры сгорают в атмосфере, если вообще могут приблизиться к Земле, а метеориты достигают поверхности планеты.  — Вот как. Так что надо?  — Найти созвездие и ждать.  — Это так скучно.  — Зато красиво.  — Ты мне нравишься.  — Что? — Смотри на небо, говорю, а то упустишь ценный метеор. Смотреть на небо после такого-то признания было довольно тяжело, но он попытался. Помимо нескольких не особо ярких метеоров, случилось нечто невероятное. Из разных концов Льва вылетели два метеора и прошли параллельно друг друга.  — Ты видел это?! Чёрт, это было так классно!  — Да, ожидание того стоило.  — Спасибо тебе, — Гюстав смутился, и это было видно по покрасневшим кончиками ушей.  — За что?  — За все, даже если оно того не стои-  — Это того стоило, Гюстав. Я просто хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты не отвергал мою помощь. Пожалуйста.  — Я… Не буду.  — Вот и славно. Что ты планируешь делать в будущем?.. Гюстав?.. На руке рыжего мирно посапывал черноволосый, неосознанно показывая, что разговор окончен.  — Вот как ты ценишь мою помощь, да? Эх, спи уже, соня. Он зарыл свою пятерню в локоны цвета смоли, ощущая, как волосы нежно проскальзывают меж его пальцев. — Спокойной ночи, ёжик. Ёжик на это лишь просопел, на что кареглазый улыбнулся и умиротворенно уснул рядом.