Я не боюсь жить

— Входите, — голос тот же. Отбросив сомнения в сторону, он открыл дверь. Палата точно такая же, как и у него. Четыре кровати, из которых занята только одна. На ней сидит та самая девушка, которой он помог. Она не могла измениться за столь короткий срок, разве что приобрела естественный цвет кожи. Но он наконец смог рассмотреть ее. Под небесно-голубыми глазами расположились синяки, кожа на щеках слегка впалая, сама она немного бледноватая, но не такая, как в прошлый раз. Жестом руки она приглашает его сесть. И только по этому жесту можно было судить, что она нежная и утонченная. Он присаживается и только сейчас замечает насколько сильно он устал. Она смотрит на него немного пристально, а потом сочувственно проговаривает: — Если тебе было настолько тяжело, почему же ты все-таки пришел сюда? — Мне было не сложно. — Вот как. Некоторое время они молчали, изучая друг друга. Гюставу становилось несколько неловко под ее взглядом, но сам он не осознавал, что смотрит на нее точно так же. Девушка внезапно подалась вперед, чтобы встать, и Гюстав непроизвольно дернулся. Она на это лишь хихикнула, словно из ниоткуда доставая две чашки чая, который, судя по запаху, был с каким-то растением. — Надеюсь, ты не против чая с мелиссой? — Да, спасибо. Вкусно пахнет. — Рада, что тебе нравится. Осторожнее, он слегка горячий. Принимая кружку из чужих ладоней, он чуть ли не роняет ее. Чёрт, чай слишком горяч. — Мы так и не представились друг другу. Меня зовут Мелисса. Прям как растение в чае. А тебя? — Гюстав. Красивое имя. У тебя. — Спасибо, — Мелисса улыбнулась, но эта улыбка была уставшей и вымученной. Но искренней. — Как ты здесь оказался? — Я… Упал с лестницы. Споткнулся. Нечаянно. Да. — И поломал себе только ногу? — Да. Мне крайне повезло. — Верю. Хотя нет. Прости, Гюстав, но ты лжешь. — С чего ты взяла? — Ты только что сказал, что сломал только ногу. А на твоей шее видны свежие бинты. Если ты не хочешь говорить — я не заставляю, извини, если вдруг вопрос вышел бестактным. — Ну, ничего страшного. Я не обижаюсь. Почувствовав, как жидкость в его руках остыла, он решился на первый аккуратный глоток. Обжигающий чай согрел ротовую полость, затем пищевод, а затем и желудок, откуда тепло разлилось по всему телу. Его зрачки медленно расширились, а сам он припал губами к кружке, неторопливо попивая напиток. — Вкусно? — Она спрашивает это с некоей опаской, с такой, по которой можно судить, что она сама сделала этот чай. — Это… Очень вкусно. Спасибо. — Тогда выпей еще. Вслед за ним девушка тоже пригубила чай, и было видно, что напиток ей тоже по душе. Еще некоторое время прошло за наслаждением в процессе распития чая, но все хорошее рано или поздно заканчивается, и этот чай — не исключение. Девушка поставила посуду на прикроватную тумбу, а черноглазый безмолвно последовал ее примеру. — На самом деле я слышала о тебе раньше, Гюстав. — Могу ли я узнать откуда? — Мне брат рассказывал. Много. И хорошее, и плохое. — Могу ли я узнать его имя? — Конечно же. Его зовут Октябрь.

Октябрь?

— Такой… Рыжий и кареглазый? — Ну не карегл- Хотя да. Кареглазый. — То есть вы с ним брат и сестра? — Конечно, все время были, есть и будем. А ты с ним знаком? — Да, и он… Очень хороший человек. Очень. — Постарайся принять его помощь. Он так сильно старается, и это все ради тебя. — Что? Их прервали тройным стуком в дверь, а затем спокойный голос Сьюзан сообщил, что час посещений окончен. — Жаль прощаться, мы ведь только познакомились, — блондинка произнесла это с лёгким оттенком грусти. — Не волнуйся, я зайду к тебе в следующий раз! — Правда? — Правда. А сейчас отдыхай и удачи. — Помни, что я сказала. И, пожалуйста, не забывай. Удачи. Черноволосый лишь аккуратно поклонился и вышел.