Я не боюсь жить

К нему наведалась Сьюзан. Она мило поинтересовалась самочувствием Гюстава, а заодно дала какой-то слегка странный тест. Больше всего его смущали вопросы о внутреннем голосе и десоциализации. Но несмотря на все это, он ответил честно. Этот тест вымотал его прежде всего морально, поэтому русая, видя его подавленное состояние, поспешила ретироваться в свой кабинет для проверки результатов. Естественно, рядом с ней то и дело крутился Октябрь, иногда поглядывая на непонятные буковки и закорючки через левое плечо девушки. — Ну что, что там? — Ну вот что ты пристал? Я ещё даже половину не проверила! — Я просто переживаю за него. — Я знаю, — на вдохе произнесла психолог. — Давай ты немножечко, совсем капельку потерпишь, и дашь мне время на проверку. Хоть немного. — Ну так уж и быть. Ай! Чего бьешь? — Ты в моем кабинете, не забывай. Я так скоро вышвырну тебя отсюда. — Не надо, Сьюзан! Сжалься надо мной! — Ладно. Только не отвлекать. Через минут десять рыжему наскучило сидеть молча, поэтому он уже собирался снова начать докучать девушке, но это уже и не требовалось. — Мне не нравятся его результаты. — А что там? — Более у половины наших пациентов такие расстройства, как шизофрения и биполярное расстройство личности. Но у Гюстава нет достаточного количества конкретных ответов на вопросы, поэтому я не могу поставить ни один из диагнозов. — Тогда что будем делать? — Я попробую выписать ему одно лекарство, которое даётся и при биполярном, и при шизофрении. Как раз последняя пачка осталась. — Так у нас тут ещё и недопсихушка? — Не умничай. Некоторые больные все же обладают некоторыми диагнозами, но несмотря на это в первую очередь они нуждаются именно в медицинской, чаще всего в хирургической, а только потом уже в психиатрической помощи. — Знаешь, я бы никогда не подумал, что у него может быть такой диагноз. — У него и нет диагноза. Но я догадываюсь о том, что может скрываться за этими результатами. — Что же? — Время принимать лекарства! Действие не требует отлагательств! — Ну Сьюзан! — Бегом, бегом! Захвати те красные пилюли. — Дуотин? — Да, те самые. И поторопись. Девушка вышла из кабинета, рыжий поплелся за ней «хвостиком». Как хорошо, что кабинет психолога, и иногда даже психиатра, находится на втором этаже. Только в другом крыле. Всю дорогу кареглазый пытался выпытать хоть что-то насчёт Гюстава и его странного теста, но Сьюзан была непреклонна. Они дошли к палате, и психолог постучала в дверь, прежде чем войти. Черноволосый безучастно лежал на кровати. — Гюстав, в общем, мы проверили твой тест и… — У меня диагноз? — Подозрения на два из них. Мне придётся выписать тебе это лекарство. Октябрь… — Здесь! — рыжий слишком неожиданно заскочил в палату, а у черноглазого чуть сердце в пятки не ушло. Парень учтиво подал девушке таблетки, та с благодарностью их приняла. — Это таблетки, которые тебе следует принимать два раза в день. Тебе следует сейчас же принять две таблетки. — Тогда… Можно вы выйдете? — Не… — Мы выйдем. Кареглазый удивлённо уставился на девушку, которая с усилием сжимала его пальцы, чтобы показать, что протеста она не потерпит. — Только с условием, что ты точно выпьешь эти таблетки. — Обещаю, я их выпью. — Оки, тогда мы скрываемся. Когда оба вышли за дверь, Гюстав взял две красные пилюльки и положил их себе на руку. Рядом уже стоял стакан с водой. Ему оставалось лишь взять и выпить их, но ему что-то мешало. Точнее кто-то. — Пей, Гюстав. — Но… Ты исчезнешь… — Не поверишь, но в этом весь смысл этих таблеток. — Но… Я не хочу. — Хватит, признайся себе наконец, что я самое плохое, что могло случиться в твоей жизни, только и всего. Да, я поддерживал тебя раньше, играл с тобой, но что я делал последние пару лет? Прости, но я самый херовый актер на роль твоего друга. И я с треском провалился под сцену. Мне жаль. — Знаешь, мы оба глупые. Ты считаешь себя никчёмным другом, а я не могу перестать думать, что ты — самый близкий друг, который у меня только был. — Да оглянись ты наконец! Разве ты не замечаешь его? Того самого, который не хотел выходить. Он хотел убедиться, что ты выпьешь таблетки. Что тебе станет лучше. Что бы ты ни говорил, а он — реально твой лучший друг. Если он и разрушит вашу дружбу, то только для того, чтобы стать твоим парнем. Кстати, а он симпатичный, — ребенок заигрывающе поиграл бровями. — Возможно, но я не хочу, чтобы ты исчезал. Всё-таки, ты часть меня. — Сколько раз ты уже терял себя? Не перечесть. Но ты вставал и продолжал идти. Даже если тебе казалось, что ты стоишь на месте. Может, ты и не хочешь пить эти таблетки. Но я хочу, чтобы ты их выпил. — Но… Почему? — С тобой до сих пор весело и классно, но я не хочу быть лишь марионеткой твоего подсознания, знать, что я ненастоящий. Что я не смогу ни к чему прикоснуться. Не смогу чувствовать. Чёрт, да выпей ты их уже! — Я не… Я… Я буду скучать. Лицо ребенка сразу преобразилось: из сердитого сделалось спокойным и даже в некоторой степени умиротворенным. Сам он спокойно смотрел, как Гюстав кладет кружки алого цвета себе в рот и запивает их водой. После того, как черноглазый выпил все содержимое стакана, они взглянули друг на друга. Старший — печально, младший — радостно, с некой гордостью за своего выросшего друга. — Знаешь, ты вырос не только внешне, но и как человек. Я тоже буду скучать. Честно. Мы ещё встретимся на той стороне. И если ты не продолжишь общаться с тем рыжим, то я воскресну и сам вас сведу. И не смотри на меня так! — Ты исчезаешь. — Я знаю. Я… Чувствую. Я впервые чувствую что-то такое. Хотя нет, я впервые чувствую что-либо. Это классно. — Я тоже буду скучать. Увидимся на той стороне. Друг. — Я не говорю «прощай», я говорю «до встречи». Друг. Затем мальчик растворился, смешался с болезненно белым цветом больничных стен. Вот так и умер его первый друг. Он похоронит его в самом темном закоулке своего сознания. Каждый раз, когда ему будет плохо, он будет проходить мимо этой могилки и думать, что он видит его и обязательно поддерживает с той стороны.

И это не даст ему упасть.