4. Anamnesis Morbi

Удивительно, как может сложиться жизнь… — Алён, у тебя температура, ну какой тебе репетитор? — закатываю глаза, игнорируя пристальный взгляд серых глаз. Вся в мать! Один такой взгляд, и я готова сдаться! — Всего лишь температура, Кир. — пытается меня убедить. — У меня не болит голова, нет кашля и соплей. Просто обычная температура. Завариваю ей терафлю и качаю головой: — Обычная — это 36,6, а не 38, Алён, и ничего страшного не произойдёт, если ты пропустишь пару дней занятий. Всё равно нагонишь, — я усмехнулась, бросив на нее взгляд. — С твоим-то рвением… Представляю, каково будет Ксюше, когда она встретит в новом классе Алёну… — Это не смешно, — она обиженно поджала губы, ковыряясь в каше. — Я и не смеюсь, Алён, просто… — вздыхаю. Любовь зла, чё… — Что тут у вас? — Настя поставила пакет из аптеки на стол и там же оставила ключи от машины. Она коснулась губами лба Алёны и вопросительно посмотрела на меня. — 38 и хочет продолжить заниматься с репетиторами. — морщусь и, взяв терафлю, ставлю кружку перед Алёной. — Даже не думай. — отрезала Настя, смотря на вопросительный взгляд дочери. — Тоже мне, разносчик заразы. Заразишь учителей, они точно спасибо не скажут. Никуда твоя Ксюша не денется за пару дней болезни. Алёна уткнулась в кашу, снова краснея, а Настя, усмехнувшись, чуть притянула меня к себе за край футболки и приобняла. Было забавно смотреть на первую влюблённость Алёны: она терроризировала объект своей любви со всей мощью своей генетики. Невольно мелькнула мысль… — Насть, признай, ты тоже меня валила на терапии, потому что была не равнодушна, да? — поворачиваю голову и встречаюсь с ехидным взглядом. — Так это у вас семейное, значит… — Ага, — она притянула меня к себе, целуя. — Зато ты меня заметила. — Тебя не заметить не смог бы даже слепой. — Мне нравилось, как ты на меня смотрела, — она провела пальцами по моей спине. — Говоришь так, будто это было в прошедшем времени, — я ухмыльнулась и, отстранившись, пошла к пакету из аптеки, разбирать лекарства. — Нет, но мы стали… старше, — хмурится и гладит по волосам Алёнку, пьющую терафлю. — Просто все меняется. Это опять намек на нашу разницу в возрасте? Вздыхаю. — Я не меняюсь и мой выбор тоже. — бросаю взгляд на задумчивую Веринскую. — Я выбрала тебя и не жалею. Она улыбнулась и, опустив взгляд на Алёну, вздохнула. — Боюсь, Алён, Ксюша вряд ли примет твои чувства. — Она меня ненавидит, — совсем по-взрослому усмехнулась моя дочь и сжала губы. — Но я не дам ей сбежать. Мы с Веринской переглянулись и улыбнулись друг другу. Ксюша, мне тебя, действительно, жаль. У тебя просто не останется выбора… Словно уловив мои мысли, Настя пожала плечами: — Если у нее характер матери, то она все равно сбежит и вряд ли есть сила, которая ее остановит. Я вопросительно посмотрела на Настю. Что это было? Они опять с Никой на ножах? — Громова и Дёмина утром прилетели, Саша зайдёт чуть позже. — она посмотрела на часы. — Будем готовить или закажем? Мне больше интересно, что у вас происходит с Никой, чем вопрос о еде. Учитывая, что дочь Ники копия ее самой, а Алёнушка вылитая мать, то невольно закрадываются подозрения… Вздыхаю. Черт! Блядская ревность! Ар-р-р! Сколько лет прошло, а я все равно психую! — Что будем есть? — иду в сторону кухни, не хочу, чтобы Настя опять спалила мое состояние. — Давай просто сделаем пюре с сосисками? — она заходит за мной на кухню и, прижавшись со спины, обнимает. — Ты злишься. — Нет. — отчаянно вру. Не хочу ссориться. — Ты злишься, — настойчивее и в голосе улыбка. — Почему? — Тебе нравится Ника? — Но люблю я тебя. — усмешка и поцелуй в шею. — Тебе тоже нравится Громова, и я с этим смирилась и не ревную. И ведь знает, что возразить мне ей нечего. — И давно? — вздыхаю. — Как увидела. — насмешливо. — Согласись, она очень красива. — И ты хочешь ее? — поворачиваюсь в ее объятиях, смотря ей в глаза. — Я хочу тебя и люблю тебя, и предложи она мне секс — я откажусь, если ты об этом. — Настя улыбнулась. — Но слушать их с Дёминой историю было… довольно болезненно. — Потому что ты сама из детдома? — хмыкаю. — Просто… там другие правила, Кир. И вряд ли что-то сильно изменилось за пятнадцать — двадцать лет, кроме того, что в мое время там был относительный порядок… Может, сейчас стало только хуже. А потом еще это групповое изнасилование… и ведь она не сдалась…- Настя тяжело вздохнула. — Просто мне было легче, чем ей, полагаю: я вышла замуж на первом же курсе по своему плану и меня вполне устраивали перспективы в браке: всегда в тепле, с деньгами и не нужно искать подработки… Раздался звонок в дверь и я вздохнула: — Громова пришла. — Кир, я правда люблю только тебя. — шепот в губы. — Не ревнуй. Если бы это было так просто! — Я постараюсь, — выдавливаю из себя улыбку. — Привет всем, — в зал прошла Саша и, заглянув к нам на кухню, усмехнулась. — О, я вас не отвлекаю? — Нет, мы уже закончили, — ухмыльнулась Настя, касаясь губами моих губ, после чего отстранилась и поставила чайник. — Ну, рассказывай, как съездили? Что нового? Громова подошла к шкафчику и, взяв кружку, поставила к кофе-машине, выбрав американо. — Хорошо съездили… — рассеяно кивает. — Может, ты снимешь с Дёминой и с меня это псевдозамещение Ники? Что происходит? С чего такие перемены? Видимо, Настя тоже удивлена. Мы обе вопросительно смотрим на Громову, и та, сделав глоток американо, выдает: — Она не опасна больше. — О, и позволь мне узнать, как же вы ее обезвредили? — насмешливо интересуется Настя, и я тоже выжидающе смотрю на Громову. — Мы с Дёминой спим с ней… Я прикрыла ладонью лицо, силясь не заржать. — Да ты издеваешься? — ехидно интересуется Настя. — Серьезно? Втроем? И как давно? Я завариваю нам с Настей чай, скалясь. — Ну… еще до отпуска… — Громова морщится и делает очередной глоток кофе. — Ты не ответила на остальные вопросы, — Настя сверлит взглядом. — Черт, Насть, все сложно, — глубоко вздыхает Громова, поднимая взгляд к потолку. — Просто так получилось. — Втроем? — допытывается Настя и Громова кивает. — Идиотизм… я удивлена, что она вас еще не рассорила, если сумела влезть в ваши отношения… — Все… очень сложно, — повторила Громова, рассматривая свой кофе. — Просто оказалось, что Ника не такая уж и плохая. — И как же так оказалось, когда ты меня уверяла в обратном? — зло усмехнулась Настя. И ее понять можно: теперь она главврач и видимся мы с ней намного реже, чем когда были в одном отделении. Веринская злится и имеет право. — Она бросила Дёмину, чтобы родить дочь и вышла замуж за своего насильника. — выдала тихо Громова, хмурясь. — Это между нами. Настя скрипнула зубами, а я просто стояла в шоке, размешивая сахар в кружках. — Аборт? — зло смотрит на Громову. — Противопоказания. Полагаю, рубец на матке. — также тихо ответила Саша и я, достав ложки из кружек, отхлебнула чай. Ника оказалась… другой? Достойной уважения? — Черт, Саша, а сначала все выяснить было нельзя, прежде чем начинать все эти игры? — мрачно сказала Настя, вставая рядом со мной и взяв себе вторую кружку с чаем. Громова пожала плечами, вздыхая и снова делая глоток. -Ты влюбилась? — Настя усмехнулась, смотря на Сашу, и я удивленно подняла брови. — Я не знаю. — Громова посмотрела на Настю в упор. — Я люблю Дёмину, но… я схожу с ума по Нике. Это просто страсть? — Ты просто идиотка, как и твоя Дёмина, — поморщилась Настя и я была с ней полностью согласна. — Вы превращаете любовь в фарс и разрушаете чувства между вами, превращая все в обычный животный секс. Дёмина тоже хочет ее? Ты вообще подумала, что Коваль чувствует, занимаясь сексом со своей любимой, м? Или ты так одержима сексом с ней, что тебе на это насрать, лишь бы трахнуть ее? — Не говори так, — Саша обиженно посмотрела на Настю. — Я ее не заставляла! Как глупо… — Саш, она бы и не отказалась из-за Дёминой… — начала Настя, но была прервана Громовой: — Она сказала, что не стала бы со мной спать, если бы не хотела меня! Повисла тишина и Настя потерла лоб, а я усмехнулась над всей этой Санта-Барбарой. Это ж надо так завернуть! Следующую свою книжку я напишу про это! Изменю имена только… — Ваше дело, — отмахнулась вдруг Настя. — Обрадуете совещаниями со мной по пятницам вы ее сами, как и документами, которые снова будут на ней. Громова усмехнулась и кивнула. — Думаю, она не будет особо рада этому. — Я просто думаю, кто из вас раньше всех поймёт, что то, что вы делаете, вас же и разрушает? — задумчиво сказала Настя, отпивая чай. Громова пожала плечами снова, а я посмотрела в сторону коридора, раздумывая, как бы мне поэлегантнее свалить. — А у вас что нового? — Саша посмотрела на меня. О, у нас яростный марш-бросок по репетиторам и драка Алёны со своей первой любовью. — Алёнка влюбилась в дочь твоей Ники. И начала ее травить, чтобы привлечь внимание. — в двух словах рассказала Настя историю, которую я бы растянула как минимум страниц на двадцать — тридцать. Даже обидно. — Ого, — только и сказала Саша. — Эм-м, проблема в том, что мелкой Ксюше нравлюсь я. — Аха-ха-ха, — я рассмеялась. — Просто потрясающе! Нарочно весь этот абсурд и не придумаешь! Черт! Да это же просто шедевр! Настя со скепсисом посмотрела на меня: — Ты мне еще скажи, что напишешь про это. — и злой прищур в мою сторону. — Я тебе еще «статус прэзенс» не простила. — Ты улыбалась, читая его! — возмущаюсь. — Я улыбалась, считая количество орфографических ошибок в одном предложении. — усмешка. Мы посмотрели друг на друга. — Ну, хорошо, что ты хочешь услышать? Что ты мастер лесби прозы? — насмешливо спрашивает, чуть наклоняясь ко мне, и я смотрю в ее насмешливые глаза и понимаю, что с удовольствием попрощалась бы с Громовой, уложила Алёну спать, пока Артём тоже спит и затащила Веринскую в постель, где… — У тебя как всегда — все написано на лице, — Настя целует меня и направляется в зал. — Пойду, уложу Алёну. Раз уж болеет, то пусть делает это как все — в кровати. Она уходит, оставляя нас с Громовой наедине, и мы просто смотрим друг на друга. — Ты никогда не хотела никого, кроме Насти? — вдруг спросила Саша и я чуть не подавилась чаем. — Хех, нет. — смотрю на Громову с неким сочувствием. — Просто наши отношения с Настей это… вся ебаная терапия в универе… она изводила меня годами. Годами, Саш! Я просто мечтала о ней днями, ночами и в постели других баб. Как думаешь, мне нужен кто-то другой? Громова усмехнулась и пожала плечами: — Ты не захотела меня. Вот только не надо сейчас этих признаний озвучивать. Будто я все эти годы не видела, как ты меня раздеваешь глазами! — Считай меня однолюбом. — ухмыляюсь. — Удивительно, что она не надела на тебя ошейник, — зло поддела меня Саша и я вернула ей шпильку: — А ты уже надела его на Дёмину? — Он ей не нужен. — довольная и широкая улыбка. Что бы она не думала… и кого бы не хотела, любит она все же своего героя. — Готово, — Настя с самодовольным видом зашла на кухню и, увидев Громову, усмехнулась. — Саш, тебе не пора? — Хах, что ж, не буду мешать, — Громова пошла к выходу. — Кира, твой «Литман» в прихожей лежит. О, не забыла купить, пока в Голливуде таскалась с Дёминой. Мой новый фонендоскоп! Хочу посмотреть! — Кира, — зло прошипела Настя мне на ухо. Она не стала провожать Громову и мне не дала увязаться за ней, поглазеть на обновку, упорно ведя меня за собой в сторону спальни. — Хватит флиртовать с Громовой… Я покорно шла за ней, выслушивая ее злое шипение и улыбаясь этому. — Ты же сказала, что не ревнуешь? Она обернулась, и я увидела на ее губах мою любимую кривую улыбочку: — Я соврала. — Какая же ты коварная женщина! — восхищённо смотрю на нее, притягивая к себе и целуя. — Какая есть, — целует и улыбается. — И вся моя. — жадно целуясь, влетаем в спальню и, закрыв за собой дверь, быстро раздеваем друг друга. Рухнув на кровать, я снимаю с нее последнее, что осталось на ней — трусики, и смотрю на тело женщины, которую дико и одержимо люблю до сих пор: -Если ты изменишь мне, я убью тебя. — смотрю в ее потемневшие от возбуждения глаза с улыбкой. — Аналогично. — ухмыляется. — И я не шучу. Ты принадлежишь мне. И я верю ей. *** Выйдя из оперблока, я первым делом проверила телефон и, увидев пропущенный от Малиновой, тут же ей набрала. Все же уже четверг, о ней не было слышно с пятницы. Почти неделя тишины. — Ты звонила? — иду к лифтам, кивнув на «привет» Мише, который тоже стоял и ждал лифт. — А, да… — тихий голос, почти шепот. — У нас четыре девчонки забирают документы. Надеюсь, ты в их число не входишь. — Почему? — смотрю на табло над лифтом. Он еще на третьем этаже. — Сказали, что это не для них, ну, а ректор сказал, чтобы я пришла к нему с вами. Вот… -в голосе улыбка. — Вы…придете же? — Да. — я усмехнулась. Хочу посмотреть на Громову 2.0! — Я даже вас встречу. — тихий смешок. Даже? Вздыхаю. — Я позвоню. — я отключила телефон, не став прощаться, и встретилась взглядом с Мишей. Когда-то очень давно он предлагал встречаться. Когда-то очень давно я выбрала Дёмину вместо него и вместо Кати, которая поцеловала меня после всего, что случилось. Тогда…я точно знала, что Дёмина ждет меня. И я выбрала её. — Как ты? — вдруг спросил он. Я нахмурилась. Как я? Не знаю. Мне кажется, что если я остановлюсь и начну анализировать все, что происходит вокруг меня, я просто сбегу. Я слишком запуталась. И не хочу пока что выпутываться. Но я не скажу тебе этого. — Как видишь — неплохо. — я пожала плечами. — Скучаешь по ней? — улыбнулся он. По кому? Я удивленно подняла бровь и тут же сообразила. По Дёминой? — Нет. — я усмехнулась. — Пусть отдыхают. Двери лифта открылись, и мы зашли, нажав каждый свои этажи. — Ты отпустила ее, наконец? — он облокотился о стену лифта, смотря на двери. — Думаю, да. — я вздохнула. Когда-то я поймала Мишу и заставила его выложить мне всё про Дёмину, я узнала, что она ушла из студсовета, как, впрочем, и я. И я заплатила ему достаточно много, чтобы он носился за Дёминой и не давал ей уничтожить себя. Он поклялся молчать об этом и никогда не рассказывать ей о моей роли в том, что Миша ей помогал пережить наш разрыв. Вроде бы мы были вместе с Дёминой не так долго… но она заполнила мою одинокую жизнь собой полностью, а я для нее стала центром ее мира. И это казалось таким правильным…эта наша семейная жизнь. — Ты могла бы ей рассказать обо всем и вернуть. — он пожал плечами. — Не думала об этом? — Думала, конечно, но… она не любит меня больше, — я усмехнулась. — Я пыталась сначала, но она лишь огрызалась. Ты отлично справился: она действительно ненавидела меня. — Сейчас не ненавидит? — он удивленно поднял бровь, посмотрев на меня. — Сейчас…все сложно, Миш. Но даже если она бросит Громову ради меня… она будет любить ее. Я не хочу так. — я поморщилась. Двери открылись на нейрохирургии, и Миша вышел, бросив на меня сочувствующий взгляд. — Надеюсь, ты будешь счастлива, Ника. И я надеюсь. Переодевшись в своем кабинете, я быстро свалила из больницы, по телефону предупредив Макарова, что я в университет. Не думала, что Малинова все же встретит меня, но она встретила, и я удивленно оглядела версию Громовой 2.0. Чёрт, я бы сама трахнула ее… Ну почему это Зеленова?! — Отлично постаралась, — я усмехнулась, смотря на ее строгий чёрный брючный костюм, невысокие каблуки, неброский макияж и черный карандаш, выгодно подчеркивающий ее серо-зеленые глаза. — Я знаю. — самодовольная ухмылка. — Она глазеет постоянно. Пыталась заговорить, и я игнорирую… хах, как вы и сказали. Мы молча смотрим друг на друга в холле. Она закусила нижнюю губу, улыбаясь: — Нравлюсь? Очень. — Волосы отрасти еще. — отмечаю я, отводя от нее взгляд, смотрю в сторону лестницы. — И когти срежь. Они должны быть короткие. — Ну-у почему? — она обижено смотрит на меня, следуя за мной к кабинету ректора. Потому, что… — Потом поймешь. — отмахиваюсь от нее и прохожу в кабинет ректора. Там выслушиваю отповедь про свои обязанности и в свою защиту объясняю, как я уже много сделала для группы, а если кто-то не хочет учиться — это не моя проблема. Он меня отпустил только после того, как Малинова подтвердила, что я у них не номинальный куратор, а действительно участвую в жизни группы. Не хочет просто так давать профессора? Хах. Мы вышли из кабинета, и я посмотрела время на телефоне. Через два часа надо будет валить на дежурство. — Торопитесь? Я подняла глаза на Малинову. Она пристально смотрела на меня, и я не смогла сказать «да». — А что? — я улыбнулась. — Ну-у… — она улыбнулась в ответ. — Мы можем пообедать, если хотите. Хочу. — Можно. — киваю, прикидывая, что я как раз-таки и не обедала после операции. — Ну, пошли тогда, — я двинулась к лестнице. Какого черта я делаю? Она влюблена в Зеленову! Она же сама сказала! А что я делаю? Это просто обед. Просто поем. В ее компании. — Я знаю классное место, но это почти у метро. Подвезете? — она взяла свою меховую жилетку из гардероба и была уверена, что на стоимость этой жилетки можно купить почти всю одежду из гардероба. — Подвезу, — хмыкаю, отводя от нее взгляд. — А как же учеба и Зеленова? — Там опять матан, преподаватель поставит мне автомат, у меня договоренность. — она усмехнулась, выходя за мной на улицу. — Купила? — Пф, зачем платить за то, за что платить не обязательно? — фыркнула она. — Нет, просто заранее решила ему задания зачета. У меня школа была с экономическим уклоном, и мы проходили там все, что здесь. Значит, непростая школа была. И ты явно не готовилась поступать сюда… Мы сели в машину, и она принялась забивать в моем навигаторе адрес. Мы выехали с территории, и Малинова посмотрела в окно. — Я не выгляжу шибко умной или потому что я блондинка? — смешок. — Просто люди считают, что я все покупаю… Типа сама не могу? Обиделась? Я поморщилась. — Просто твоя группа… мне вас дали, как проблемных мажоров, которые все и всегда покупают. Я что, оправдываюсь? Черт, да. — О, да. Всё именно так, — усмешка и взгляд на меня. — И вы у нас не обычный куратор. В вашем возрасте получить профессорство — это просто нечто, я погуглила. Вы либо гений, либо все покупали. Умная девочка и реалистка. — Считай меня злым гением. — я ответно усмехнулась. Там, где мозги не пробивали стены, пробивали деньги. — Ты гуглила меня? — с любопытством спрашиваю ее. Мне приятно, что она делала это. Интересовалась мной. — Разумеется. — вздох. — Я никому не доверяю. Привычка. Хотелось бы знать все о человеке, с которым мне приходится так часто контактировать. Только поэтому? — Ну и как много нашла обо мне? — спрашиваю с иронией. — Практически ничего. Человек из ниоткуда, без родителей, без прошлого. Это странно и подозрительно. — она бросила на меня внимательный взгляд и кивнула вперед. — Впереди. Тут можно запарковаться. Паркуюсь и мы выходим, заходя в дорогие двери ресторана. Увидев Малинову, администратор тут же расплылась в улыбке: — Вам как всегда? — Да. — Малинова сняла с себя жилетку и прошла к лестнице наверх. Тут был просторный зал с огороженными перегородками столиками и мягкими креслами. Мы сели друг напротив друга, и она взяла планшет в руки, кивнув мне на точно такой же с моей стороны. — У них локальная сеть. Мы сделаем заказ, и повар его тут же получит. Я кивнула и, взяв планшет, порылась в меню, заказывая «Цезарь» и стейк на гриле. Я нервничала, находясь с ней наедине. Она специально привела меня в место, где нас никто не увидит? Она тяжело вздохнула и, отложив меню, подняла на меня глаза. Мы встретились взглядом, и она улыбнулась, подперев рукой подбородок: — Скажите, когда я спросила про то, как вы относитесь к однополым отношениям, вы сказали, что вам все равно… то есть вам наплевать на них? И откуда вы знали, что Зеленовой понравится тот образ, который вы мне рекомендовали… и поведение? Вы прямо в яблочко попали с этим. Это странно, будто вы знали все наверняка. — Своих секретов не раскрываю. — я усмехнулась. Так вот о чем она хотела поговорить… — Сколько секретов… — смешок. — Вы спали с Зеленовой? Боже упаси! — Хах, нет, — я расплылась в улыбке. — Но она предлагала. Она нахмурилась и задумчиво закусила губу. Ревнует? Похоже. Только кого к кому? — Почему вы не стали с ней спать? — и смотрит пристально. Алиса… почему ты задаешь такие провокационные вопросы?! Ты же провоцируешь меня на каминг-аут! Вот скажи я ей, что та не в моем вкусе, она сделает вывод, что мне нравятся женщины, но другие. А если скажу, что меня не интересуют женщины, то… она перестанет так смотреть на меня? — А должна была? — ухмыляюсь, и Малинова закатывает глаза. — Нет, но вы так ловко ушли от вопроса! — Это мой талант. — я пожала плечами и откинулась на спинку кресла, расслабляясь. Мне нравилось быть с ней и говорить с ней. Это было похоже на игру в кошки-мышки, но запутанную. Я не знала ее мотивов, а она вряд ли знала о том, как бы мне сейчас хотелось трахнуть ее прямо на этом диванчике. — Ловко уходить от неудобных вопросов? — улыбается. — Не отвечать на вопросы, на которые я не хочу отвечать, — улыбаюсь ей в ответ. — Это одно и то же, только слова другие. — фыркает. — Мы занимаемся словоблудием. — Тебе не нравится им заниматься? — моя улыбка стала шире, и я смотрю на нее, чуть склонив голову. — Вы мне показались достаточно прямой с первой нашей встречи, — она пожала плечами и тоже откинулась на спинку своего кресла. — Для словоблудия. — Ммм, ты права, я обычно говорю прямо, но иногда прямо не выходит и приходится играть словами, — вздыхаю. Особенно, когда предлагаю секс… Я хочу предложить ей секс?! Нет. Черт, тогда зачем я занимаюсь этой херней? — Вы просто не хотите быть прямой со мной, — она усмехнулась. — Почему? Сдаюсь. — Ну хорошо, можешь задать мне один вопрос, на который я точно тебе отвечу. — вздыхаю. Ну, что она спросит? Нравятся ли мне женщины? Нравятся. Спала ли я с ними? Было дело… — Я вам нравлюсь? Сучка. Алиса…ты такая… Я расплылась в улыбке. — Разумеется, иначе мы бы здесь не сидели с тобой. — я спокойно смотрю ей в глаза. Было бы хуже спроси она, хочу ли я ее… но вот понятие нравится очень и очень растяжимое. Натуралкам тоже могут нравиться девушки. Подруги, знакомые или просто лицо в журнале «Вог». И я веду себя сейчас ровно так, будто подтекста не существует. И я путаюсь, потому что теперь тоже сомневаюсь, а был ли подтекст с ее стороны или она просто спросила, как я к ней отношусь? — Вы мне тоже. — говорит и спокойно смотрит мне в глаза. А в каком смысле? Сучка, ты специально это сказала, чтобы я на своей шкуре почувствовала, каково тебе от моего ответа?! У меня все внутри переворачивается и предупреждающе звенит о том, насколько вся эта ситуация странная. Так же звенело и с Дёминой, когда она приперлась ко мне в Новый год. Весь этот просто обед вдруг стремительно становился свиданием. И я просто терялась, во что это может вылиться в итоге. Хочет ли она меня? Или это просто разговор ни о чем, потому что хочет она Зеленову так, что ей «крышу сносит»? — Малинова, — я устало вздыхаю. — Давай просто пообедаем? Я просто не готова к тому, чтобы быть отвергнутой. Напридумав себе черт знает чего. — Мы просто пообедаем, когда принесут еду, — она улыбнулась. — А пока что мы занимаемся тем, чем обычно занимаются все взрослые: прощупываем бронежилеты друг друга и подбираем заранее оружие. А у нее хорошее воображение. — У нас с тобой мирный пакт, нет? Или нам есть из-за чего драться с тобой? — с интересом смотрю на девушку. — Мирных пактов не существует. Даже в браке и те же драки, так что… — протянула она с вздохом. — Мы можем делать вид, что не делаем этого, а можем продолжить делать это. В обычном обществе это называется «узнавать друг друга», ну, а мы с вами просто начнем заранее готовить оружие поражения друг для друга. Как забавно она мыслит. В том же направлении, что и я: весь мир — враги… — Почему мед, Малинова? — спрашиваю я, принимая ее правила. — Я сбежала и это было тем, что от меня явно не ожидали. Сбежала от кого? Зачем? Почему? Мы снова пристально посмотрели друг на друга, и в кабинку зашел официант с двумя подносами. Выставив еду для нас, он удалился, а Малинова, взяв вилку, с усмешкой кивнула мне на свой заказ. — Забавно, да? Да. Это забавно и странно, когда человек рядом с тобой? не сговариваясь, заказывает то же самое, что и ты. — Просто у нас одинаковые вкусы, — режу свой стейк с улыбкой. — Она еще не предлагала мне деньги. — смешок. — Но предлагает просто поужинать вместе. — Просто ужин может закончиться постелью. Как у меня с Дёминой. — И часто ваши ужины заканчивались так? — насмешливый взгляд. — Ты слишком любопытна. — замечаю я. В отношении меня. Почему? Зачем тебе это? — Я перехожу границы вашего личного пространства? — наглая улыбка. — Ты со всеми такая наглая? — поднимаю на нее взгляд, и мы снова пристально смотрим друг на друга. — Да. Это плохо? — нагло, самоуверенно. И мне нравится это. — В зависимости от ситуации, — ем. И правда очень вкусно. И салат, и мясо. Правда цены в меню заоблачные. — Мы с вами будем вместе шесть лет, и мне действительно хочется узнать хоть что-нибудь о человеке, который будет со мной связан столько времени. — задумчиво говорит она, ловко орудуя приборами и нарезая мясо. — Всё, что тебе нужно знать обо мне: что я могу решить большую часть ваших проблем с учебой и с однокурсниками, но в вашу личную жизнь я не буду лезть. В мои обязанности это не входит. — спокойно резюмирую я. — То есть, у нас с вами просто деловые отношения? — уточняет. — Да. Тогда на кой черт я полезла в ее отношения с Зеленовой? — Но тем не менее помогли мне с Сашей. — улыбка. — На самом деле… — вздыхаю. — Я не хотела лезть в эту твою проблему сексуальной самоидентификации, но ты была пьяна и расстроена, так что…мне захотелось помочь. — Сочувствие? –она снова подняла на меня взгляд. Мне кажется или она расстроена? — Вроде того. — решаю добить ее. Этот наш разговор слишком странный и запутанный. Я не хочу влезать третьим лишним туда и не хочу иметь проблемы за связь со своей студенткой. Это все достаточно просто и логично. Ну, а свое «хочу» можно и засунуть подальше ради шикарного будущего. — Понятно. — ест. — Тогда, получается, мне лучше вас не напрягать своими личными делами? Она обиделась? Мне жаль, Малинова, но так будет лучше. Обозначим рамки. — Если будет критическая ситуация — напрягай. Я не могу даже послать ее! Что со мной не так? — Хах, это вряд ли. — ухмылка. –Но я вас поняла: не звонить просто так. Киваю. Остаток трапезы проходит практически в тишине и редких комментариях к еде. Больше никаких двусмысленностей и разговоров обо мне или о ней. Теперь обед действительно похож на деловой. И мне это не нравится. Мы попрощались после ресторана, и я свалила на работу, где у меня было дежурство. Зеленова ночевала у меня в комнате для гостей, пока меня не было дома, а утром свалила, передав мелкую репетитору.