I Still Find You There (Next To Me)

      Чонгук садится на пол, скрещивая ноги и наблюдая за Луной, поедающей свой завтрак. Он надувается, даже не замечая того, протягивая руку, чтобы почесать ее шерсть. Она отворачивается от еды меньше, чем на секунду, заново приступая к поглощению корма. Парень берет бутылку виски — ту, которую он тоже называет завтраком. Подносит к губам, делая три большие глотка один за другим.       — Я не рассказал тебе о вчерашнем… Слишком сильно напился, извини. А может и рассказал, но забыл. Я расскажу снова, если дело в этом.       Пристыженный, он фыркает себе под нос:       — Мой доктор не такой уж и незнакомец, как я ожидал. В школе я делал его жизнь адом наяву. Я был очень, очень груб к нему. Я толкал его, объединялся друзьями, чтобы делать отвратительно дерьмовые вещи, и еще… словесно его унижал. Серьёзно, я был худшим, — бутылка снова возле губ, вкус слишком знакомый.       Чонгук вздыхает:       — Иногда я вижу сны о том времени. Мне так хреново от того, что я был таким придурком с ним только потому, что моя собственная жизнь не сахар. Я извинился, и это было так приятно. Иметь возможность попросить прощения и увидеть, что в его жизни все отлично. В любом случае, я доверяю ему. Хотя, еще слишком рано говорить наверняка.       Луна заканчивает с едой, слизывая оставшиеся крошки с губ.       — Я думаю, если следующий сеанс пройдёт так же хорошо, как и этот, я бы, наверное, смог высказать все свое дерьмо. Ну или я надеюсь на это… Это, блять, очень сложно сделать, но и хранить все внутри так долго тоже чертовски больно, — он вздыхает.       Бутылка почти опустела, хотя и была куплена вчера, тоже для завтрака. От этого так плохо. Просто ужасно. Животное, ощущая его настрой, опускается ниже, пододвигаясь немного ближе, обнюхивая его руки и бутылку, перед тем как приблизится к лицу. Чонгук хихикает и отклоняется.       — В любом случае, мама бы обрадовалась, что я хотя бы что-то для себя делаю, — улыбается. Луна наклоняет голову, наполняя комнату гавканьем.       — Ш-ш-ш… Если мы получим ещё одну жалобу на шум в квартире — нас вышвырнут драными вениками отсюда. Я не смогу заботиться о тебе, если мы окажемся на улице.       Собака облизывает его ладонь, совсем не встревожена его словами.       — Мне нужно на работу, а ты будешь хорошей девочкой и не станешь рвать туалетную бумагу в этот раз, хорошо? — очевидно, никакого ответа. — Я пойду оденусь.       Чонгук поднимается на ноги, не чувствуя в них уверенности, почти теряя баланс. Луна уже на своих четырех, готовая следовать за ним в спальню.       — Что-то я перепил с утра пораньше… наверное, стоит остановиться, — вопреки словам, горлышко уже охвачено губами. — Что мне надеть сегодня? Чёрные дырявые джинсы или чёрные очень дырявые джинсы? — он держит по паре в руке, Луна принюхивается к первому варианту. — Отличный выбор.       Чонгук падает на кровать, как только попытался выпутаться из своих спальных штанов, яростно потирая глаза:       — Я не могу набухаться. Блять. И явиться вот так на работу тоже не могу, — сам себя ударяет, шикая от боли. — Придурок.       Луна воет, лежа перед ним на полу.       — Ты плачешь от разочарования? — риторический вопрос; его легкие покидает длинный вздох. — Прости меня — знаешь, хотел бы я остановиться.       Голос низкий, пристыженный. Чонгук решает натянуть джинсы лежа, перед тем так снова попытаться подняться:       — Скоро буду дома, детка. Не ешь никакие предметы, пока меня нет, или у нас будет серьёзный разговор — и ты точно не хочешь этого, леди!       Он спотыкается, покидая комнату, придерживая свой вес рукой у стены. Комната слегка вращается, и он понимает, что знатно напился. Не надо было так усердствовать сразу после пробуждения. Да еще и на голодный желудок, к тому же.       — Ну и дерьмо, — ругается. │►       Тэхен счастливо напевает про себя, трудясь над болтуньей; низкий лай исходит от экрана телевизора, вызывая на его лице огромную улыбку. Как бы он хотел и себе щеночка. Но Хенсик не любит собак. Он подпрыгивает на месте от заставшего врасплох звука тостера с двумя появляющимися гренками, торопясь положить по одному на тарелку.       Хлеб обжигает кончики пальцев, и несколько секунд он дует на них, хихикая над собой. Вилкой пробует кусочек яичницы на вкус, довольно мыча. Все готово, можно убирать с огня — отправляет на тарелки, половина для каждого.       Еще три минуты, пока Хенсик войдет на кухню, так что он спешит подать кофе на стол, достоверно зная, сколько сахара любит добавлять его жених.       Как по звонку, шаги становятся все ближе и ближе, вскоре мужчина уже у дверей: в своей шелковой пижаме, с неаккуратной прической.       — Доброе утро, Тэхен, — садится на стул, сразу протягиваясь к чашке кофе. Блондин слегка надувается, ожидая утренний поцелуй — он не помнит, когда в последний раз получал хоть один. Странно даже ожидать его.       Он предполагает, раз уж они так долго вместе, незачем целоваться по пустякам.       — Доброе утро, милый. Сделал яичницу — прямо как ты любишь.       — Ты можешь выключить этот телевизор? Ты же знаешь, я ненавижу собак. От этого воя у меня уже голова разболелась, — Тэхеновы губы открываются от удивления, ему хочется заехать себе кулаком по лицу: как он мог забыть выключить ТВ? Он всегда смотрит это шоу, когда начинает готовить завтрак. Только потому, что оно немного успокаивает его и притупляет желание обзавестись собственным щенком.       — Я уже подобрал тебе костюм, дорогой. Можешь примерить, и туфли тоже, — улыбнулся Тэхен, подходя к своему стулу. — Ты говорил, у тебя важная встреча сегодня, так что ты будешь выглядеть безупречно, любимый.       — Хорошо, — все, что он говорит, откусывая свой тост. Его глаза случайно падают на покрасневшую щеку блондина, и в мозге моментально срабатывает инстинкт — нужно что-то сделать. — Отличная ночь была, не так ли? — спрашивает нежнейшим голосом.       — Ты, как всегда, был прекрасен, — рука тянется к лицу Тэхена, прижимаясь к щеке и не оставаясь там даже на две секунды.       Тем не менее, на Тэхеновом лице улыбка.       — Да… — неуверенно говорит тот. Было множество вещей, которыми он ни разу не насладился, но он уже был научен Хенсиком: жаловаться об этом — не хорошо. — Да, просто отлично. Прекрасное время, — просто улыбается.       — Как насчет ужина посерьезней сегодня? Купить бутылку красного, приготовить что-то необычное, насладимся компанией друг друга. Что скажешь? — у Тэхена глаза загорелись, засияли. Он уже и помнить забыл, когда они в последний раз устраивали романтический ужин.       — Звучит просто замечательно! — Тэхен тянется за поцелуем, но Хенсик подносит к губам кружку с кофе, оставляя его с нахмуренным выражением на мягких чертах. — Во сколько тебя ждать?       — Пол восьмого, Тэхен. Принарядись, пожалуйста, — парень улыбается, кивая. — Мы насладимся этим вечером.       — Конечно! Спасибо тебе. │►       Чонгук опирается на стену, чтобы передохнуть и перевести дыхание, перед тем как продолжить свой путь. Двое детей направлялись в школу, когда он проходил мимо — их мамы позаботились, чтобы они прошли подальше от него. Ему стыдно, это да, но в голове слишком мутно, чтобы реально задуматься об этом. Ему насрать, по крайней мере, на данный момент.       Он толкает дверь заправки своими обессиленными руками, что-то бормоча себе под нос, когда двери автоматически разъехались в стороны. Как он мог забыть, что их не нужно толкать? Звенящий звук открытых дверей привлекает к нему внимание.       Югем рвано вдыхает, когда замечает его состояние: спотыкается, проходя меж полками, валя некоторые вещи на пол.       — Я-я позже этим займусь, — тыкает на упавшие шоколадки, продолжая шагать к прилавку. — Доброе утро, — орет Чонгук.       — Чонгук? — зовёт сотрудник, придерживая, чтобы тот не упал. — Ты что… ты почему уже ужратый в такую рань? Твою мать… — шепчет Югем.       — К-кто? Я? Я стекл, как трезвышко. В жизни даже не пригубил ни разу! — смеется Чонгук. — Пойду переоденусь, мне же еще работать. Я буду работать.       — Чувак, босс здесь сегодня — ты, блять, просто идиот. Худший день, чтобы явиться полумертвым. Прячь свой зад, пока…       — Что здесь происходит? — доносится сзади, и Югем подпрыгивает, пытаясь закрыть Гука собой, хоть он и немного меньше. — Мне кто-то объяснит?       — Да ничего такого — Чонгука тошнит немного, только и всего, — пытается Югем, но хихикающий на это Чонгук, бессильно ударяющий его плечо, совсем не помогает.       — Я отсюда перегар слышу, — мужчина подходит ближе, внимательно смотря на Чонгука. — Вали-ка ты домой, пока не разбил здесь ничего, — брюнет опускает голову на прилавок, но глаза Югема широко раскрываются по другой причине.       — Он же не уволен? Не увольняйте его, он уже давно здесь работает, он…       — Он не уволен, но это последнее предупреждение. Выкинет подобное еще хоть раз — и ноги его здесь не будет. Сегодняшнюю смену я вычту из зарплаты. Приперся пьяным? Да за кого он меня принимает? Я не потерплю такого в своем заведении!       — Я позвоню кому-то, чтобы забрали его, — старший качает головой, смотря на Чонгука, очевидно разочарован им.       — Чонгук, ты уе-       — Хочу виски. Дай мне виски, пжлста… — просит брюнет, протягивая руку. — Ну дай.       — Нет. Телефон сюда, живо! — указывает Югем, рукой уже пробираясь в карман Гука, забирая гаджет. Прикладывает палец владельца, чтобы снять блокировку, открывая контакты. Всего лишь два часто используемые, так что он нажимает на первый попавшийся, прикладывая мобильник к уху.       — Не звони никому, я в норме…!       — Да ты еле на ногах стоишь. │►       — Давай же, шагай, — Юнги помогает парню подойти к кровати и просто сбрасывает его: глаза закрылись мгновенно, тело свернулось на матрасе.       — Почему ты напился? Особенно в… восемь утра?!       — Ну, знаешь… потому что… жизнь, — мямлит. — Каждый, блять, день, — почти что бессвязно, от Юнги закатил глаза. Он ненавидит грубить, но его другу придется выслушать все, что он скажет:       — Мне пришлось отменить занятия из-за этой хуеты, Чонгук! Мои ученики не должны платить или перерабатывать, потому что ты, блять, о себе позаботиться не в состоянии! Тебе двадцать семь — какого хуя ты нажрался до усрачки с самого утра? — никакого ответа, и Юнги подходит ближе.       Грудь Чонгука медленно поднимается, и парень лишь испускает громкий вздох.       — Чонгук? — тот уже спит, даже не заботясь о ситуации, в которой оказался. Юнги качает головой, хватая Чонгуковы ноги, снимая его обувь, перед тем как укрыть.       — Эй, Луна, пошли. Пусть спит, — собака нерешительно смотрит назад на хозяина. — Пошли, еда? — это заставляет ее сорваться и, виляя хвостом, следовать за Юнги.       Он пролистывает свои звонки, пока не находит номер Сокджина, и нажимает кнопку вызова, садясь на диван. Луна лежит на полу, прямо перед ним, с все еще поднятой головой и высунутым языком.       — Хэй, Юнги, как дела? — голос энергичен, как всегда.       — Ты занят? — сразу начинает, слыша длинный вздох на другом конце. Там Сокджин в недоумении хмурит брови.       — Ну не очень, нет. А что? Все в порядке? Ты разве не должен быть на занятиях? — Юнги откидывается на диван, разрешая Луне взобраться к нему, положив голову на ляжку.       — Пришлось уехать: позвонил сотрудник Гука… он был пьян, очень сильно пьян — его босс дал ему последнее предупреждение и отправил его домой. Он сам даже по ступенькам подняться не мог — мне буквально пришлось на себе его тащить, — несколько секунд слышно только тишину, и Юнги задумывается, не нажал ли он случайно отбой, но нет:       — Еще так рано — почему он вообще выпивал? — вот что он спросил, в голосе сквозит волнение. — Господи, пожалуйста, скажи, что ты высказал ему все.       — Я пытался. Он вырубился, так и не услышав, — Юнги вздыхает. — Я думаю, может, что-то случилось. Я никогда не видел его пьяным. Вообще не думал, что он пьет… я переживаю.       — Может, он перенервничал из-за той вчерашней терапии. Я куплю что-то навынос, поужинаем втроем. Нужно поговорить с ним — хотя бы убедиться, что он поговорит с мистером Кимом об этом, если с нами не хочет, — Юнги кивает сам себе, соглашаясь.       — Когда у него следующий сеанс? — дальше следует тишина, пока Сокджин ищет карту, которую дала ему леди из клиники.       — Через три дня, — отвечает он наконец. — Что хорошо в том, что клиника такая дорогущая, так это то, в ней много свободных мест. Похоже, ему нужно больше, чем мы думали.       — Ты… Как думаешь, он пьет? Часто? — снова тишина. — Джин?       — Я не знаю, нам нужно поговорить с ним. Мне нужно идти, клиент подъехал — наберу позже, окей? Присмотри за ним, пожалуйста, — отвечает он торопясь, как будто бы тот человек был рядом.       — Конечно. Спасибо тебе, увидимся позже тогда. │►       Тэхен смотрит на себя в зеркало, нанося еще немного туши на свои ресницы. Он запомнил, как Чимин часто делал комплименты по этому поводу — и все еще делает иногда. Он хотел бы получить комплимент и от своего жениха тоже.       Его губы теперь красноватого оттенка — из-за бальзама, который он нанес, — и, он должен признать, он выглядит хорошо. Приоделся, хоть и для того, чтобы остаться дома. Еда готова, все еще в духовке, чтоб не остыла, и он, готовый встречать своего будущего мужа.       Одежда, которую он выбрал, простая, но все же, хорошо совместима. Тэхен помнил, как одевал похожие вещи на их первое свидание. Ему интересно: заметит ли Хенсик? Телефон звонит, и он спешит ответить. Чимин.       — Хэй, Мин, — говорит Тэ, надуваясь; их почти-ссора все еще жива в его голове.       — Привет, Тэхен-и, — он все же не сдерживает улыбку. — Звоню убедиться, что мы в норме… ты не звонил в обед, как обычно…       — Оу, я был занят — некоторых пациентов перевели, и я просто съел сэндвич, пока заполнял бумажки, времени вообще не было, — Чимин кивает, хоть Тэхен и не видит этого. — С чего нам быть не в норме? — спрашивает Тэ.       — Я нагрубил немного вчера. Знаешь, я пытаюсь понять тебя и увидеть хорошие стороны — и этого не происходит, я просто сразу начинаю судить… — вздыхает Чимин. — Ты думаешь, будет… нормально для тебя, ну, снова видеться с Чоном?       — Честно? Не думаю, что будут проблемы. Для начала, он мой пациент. К тому же, все ощущалось по-другому: он был очень искренним. Я не знаю — с ним спокойно, совсем не так, как в школе.       — Это хорошо. Просто убедись, что переведешь его к другому врачу, если он начнет выделываться. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно из-за него, ладно? — голос Чимина полон спокойствия.       — Ладно, я обещаю, но он действительно выглядит очень спокойным и честным. И повзрослевшим. Еще, я жду Сика, у нас сегодня свидание.       — Ладно… Отлично, чем занят? — Тэ хихикает. — Или вы дома будете?       — Да, останемся здесь. Я приготовил одно из его любимых блюд и только закончил собираться, он должен приехать с минуты на минуту. Я так рад — мы целую вечность не устраивали ничего, — он улыбается своему отражению, проверяя его еще раз.       — Надеюсь, все пройдет отлично; ты заслуживаешь прекрасное свидание… — говорит Чимин. — Ты знаешь, он мне не нравится, но, надеюсь, вы хорошо проведете время.       — Я тоже, — медленно кивает блондин.       — Нужно идти, Мин-и. Он должен скоро приехать. Я перезвоню тебе завтра, хорошо?       — Ладно. Я люблю тебя, повеселись.       — Я тоже люблю тебя, — и на этом он заканчивает звонок, распыляя немного парфюма на шею, перед тем как уйти в гостиную.       Парень падает на диван, скрещивая ноги. И ждет, зная, что его жених должен приехать в любую секунду, чтобы они смогли наконец-то провести приятное время вместе и насладиться ужином. │►       — Садись, — Чонгук останавливается, как только он входит на кухню, недоуменно моргая. — Сядь немедленно, — надувается, но делает как было велено.       — Вы, ребята, сердитесь на меня? — бубнит он, наблюдая, как Юнги подходит к холодильнику, открывая дверь. Чонгук сглатывает: все, что есть в его холодильнике — несколько фруктов и бутылок виски.       — Что это? — спрашивает он. — Ты на это свои деньги тратишь? На выпивку? — Чонгук смотрит вниз, на столешницу, ничего не отвечая. — Мы все время помогаем тебе — и это все, на что ты тратишь деньги?!       — Я разве просил вас о помощи когда-то? Не помню такого, — Чон поднимает на них свой взгляд: оба парня с сердитыми выражениями на лице. — Можете проваливать, если такие взбешенные.       — Чонгук, тебе двадцать семь, и все, на что ты тратишь деньги, — это виски. Почему? Когда ты вообще виски успел полюбить? — и Гук фыркает, потому что его друзья понятия не имеют.       — Мы можем, пожалуйста, не говорить об этом? — он просит, умоляет, но Юнги подходит на шаг ближе, как только закрыл холодильник. — Пожалуйста, я не… не могу справиться с этим сейчас, — его голос ломается.       — Чонгук… Мы волнуемся за тебя. Ты должен сказать нам, если что-то не так. У тебя проблемы с алкоголем? — тишина.       — Почему ты не сказал нам? Мы бы отправили тебя в реабилитационный центр или еще что-нибудь, мы бы…       — Я не хочу останавливаться. Я не могу. Если я перестану, кошмары вернутся и… — он запинается. Он и так уже много наговорил. — Оставьте это, пожалуйста, я прошу вас. Я не хочу говорить об этом.       — Почему ты был пьян в восемь утра? — тем не менее спрашивает Юнги.       — Потому, что это мой завтрак. Я просто переборщил, наверное, — их челюсти лежат на полу от удивления.       — Пожалуйста, не выбрасывайте бутылки — я не могу сейчас позволить себе купить еще. Пожалуйста.       — Кукс… — Сокджин пробегает рукой по волосах, оттягивая их. — Мы не сможем смотреть, как ты продолжишь пить вот так; тебя могли уволить. Ты хоть понимаешь, насколько все серьезно?       — Я знаю. Думаешь, мне это нравится? — он вскидывает руки в воздухе. — Я всегда пьян, хотя… навеселе, скорее, если честно. Вы никогда не замечали, так что просто дайте мне продолжить. Забейте на это — мне не нужно ваше мнение о дерьме, которое вы не понимаете и никогда не поймете.       — Ну так помоги нам понять.       — Я не хочу, чтобы вы переживали, — тишина. — Я же прохожу терапию, правильно? Я буду в порядке, — шепчет он.       — Мистеру Киму ты расскажешь об этом? — Чонгук так и продолжает играться со своим кольцом, надуваясь, вспоминая слова Тэхена. Он никогда и не замечал. Теперь он всегда обращает на это внимание. — Расскажешь? — настаивает Юнги, когда не получает ответа.       — Да, расскажу. Я обещаю. Теперь смените тему, я голоден. │►       Хенсик натягивает свои брюки, смотря на часы. Он опаздывает уже больше, чем на три часа, но ему абсолютно все равно.       — Застегнешь мне платье? — спрашивает его секретарша, поворачиваясь к нему спиной. Он тянет замочек вверх, пальцы опускаются вниз, пока не обхватывают талию.       — Мне нужно идти, — объявляет Хенсик, отпуская ее.       — Я могу пойти с тобой? — она надувает щеки, поправляя его рубашку.       — Ты никогда меня домой не привозил…       — Может, в следующий раз, — улыбается мужчина. — Мне действительно нужно идти сейчас, ладно? Увидимся завтра, — она соединяет их губы в быстром поцелуе, наблюдая, как он уходит с пиджаком в руках. Только оказавшись в машине, он натягивает свое помолвочное кольцо, посмеиваясь себе под нос. Люди в его жизни всегда соглашаются с тем, что он говорит, и он никогда не чувствовал себя таким властным.       Поездка домой заполнена сообщениями и звонками — он раздражается за секунду. Фото Тэхена появляется на экране слишком часто. Он теряет терпение, так что выключает телефон, сильнее надавливая на газ. Пробок нету — он даже не успел заметить, как осознал, что уже паркует машину. Он вздыхает, будучи уже истощенным только думая о приближающемся разговоре.       В квартире почти идеальная тишина — только тихое сопение доносится с гостиной. Хенсик закатывает глаза при виде Тэхена, свернувшегося на диване.       — Малыш? — зовет он. — Ты не поверишь: пришлось вернуться. Один из работников напортачил, а мне пришлось мучиться с бумажками — так что да, домой вообще не прорваться было. Я пытался, честно пытался, — уголки его губ опустились вниз, и Тэхен надувается, садясь на диван.       — Почему не отвечал на мои звонки…? Прошло почти четыре часа, еда остыла, макияж испорчен… — шепчет Тэ, голос, севший после слез. Его просто оставили одного — пусть даже Хенсик и объяснил, что произошло, ему все еще больно.       — Мне жаль — хотел бы я приехать вовремя… — Тэхен кивает, сопя. Он наклоняется поближе к жениху, желая получить утешение, но Хенсик поднимается, поправляя костюм. — Я пошел в душ.       — Что насчет ужина…? Я могу подогреть…       — Оу, я уже поел на работе, — тут Тэ ощущает себя дураком. Ужасным дураком. — Ты знаешь: я люблю тебя, детка. Я задержался. Такое больше не повторится.       Блондин улыбается. Ему очень больно, но слова Хенсика звучат искренне, хоть они и не пахнут правдой. Так что Тэхен кивает:       — Я тоже люблю тебя; пойду поем один.       — Хорошо. Я приму душ и в постель.       — Ладно, я… — Тэхен останавливается, когда Хенсик исчезает в коридоре, не заинтересован в том, что он говорит, — … присоединюсь к тебе через секунду… — шепчет он, вздыхая. Он не может жаловаться. У него отличная жизнь. Хенсик любит его.       Он верит: у них хорошие отношения.       Он знает: у всех есть недостатки.       Так что…       Он уверен: Хенсик совсем не плохой.       Хоть и все видят, как он ошибается на этот счет. Ужасно сильно ошибается.