возможно, бежать к тебе, было моим лучшим решением.

Christopher - Moments

“Please don't say a word

'Cause they all have been said now”

До двадцати семи процентов в мире люди страдают от одышки. В самых разных её проявлениях и с широким списком причин. Заболевания сердца, кровеносной системы, болезни лёгких и дыхательных путей, нарушение дыхания, связанные с патологиями головного мозга и периферическими нервами. Условно говоря, опасность для нашего дыхания везде. Как часто вы чувствуете, что горло сдавливает, перекрывая поток кислорода? Непроизвольно нос сам закрывает все пути и приходится жадно глотать каждый вздох ртом? Это могло быть с каждым, из-за тысяч причин, с миллионами людей. А вот Тэхён сейчас один. Не так, как привык: в голове, мире, стране, городе, улице, в окружении живых существ. Нет. В данную минуту, второго февраля, вечером воскресенья накануне начала второго семестра, он стоит действительно один. Перед местом, которое привыкли называть люди – дом. Как забавно, что из всех возможных вариантов ему не досталась ни одна физическая болезнь и это доставляет эгоистичный порыв жалости. Будь у него болезнь сердца, мать о нём позаботилась, наверное. Тогда как сейчас, никаких явных проявлений в том, что снова становится тяжело дышать. В такой холодный вечер только и вдыхать морозный ветер. Получается нервно смотреть в окна, искать свет в комнате матери и ждать, пока кто-то узнает, что он тут. Честно говоря, это и нужно. Чтобы узнали, он тут – прямо здесь, обрати внимание! Сильнее оказывается чувство страха. Оно, отчего-то, всегда сильнее всего. Даже сейчас, когда Тэхён прекрасно осознаёт: ему надо войти, надо по крайней мере забрать некоторые вещи или обмолвиться хоть одним словом, не имея никакого желания при этом. Или нет не желания, а есть тревога? Не будь одной проблемы, появится другая. Он не позвал никого. Наоборот, сказал, что сам справится, его же семья. Надо нести ответственность за сказанные перед уходом слова и не оставлять всё на самотёк. Потому что последствия и оказались теми, кто привёл его к нынешнему положению. Стоящему перед домом, в страхе быть замеченным и в то же время так отчаянно пытающийся позвать кого-нибудь. Урок о тишине, слишком давящей и наводящей на плохие мысли, был усвоен давно. Но не перестаёт быть менее актуальным. Например, как и сейчас, когда взрослый парень мнётся перед дверью и скрипит снегом под ногами в полнейшем смятении. Наверное, надо зайти тихо? Или это будет слишком жалко и трусливо? А если пойти прямиком к ней? Выгонит через пять минут или пять секунд? Важный вопрос. Тэхён мотает головой и жалеет о разбитом телефоне, ведь позвонить кому-то нет возможности. Но и в этом плюс: он не сможет сбежать так просто. А ещё, честно говоря, быть трусом становится слишком утомительным. Поэтому, он заходит не громко-не тихо, а так, будто ничего не было. Он не пропадал на месяц, не кричал на мать, не высказывал ей всё, и вообще… - Братик…? Он не видел Минну так долго. Она смотрит так выжидающе, словно ждёт, как брат отвернётся и уйдёт, перепутав двери. А уходить уже давно нельзя. Тэхён вжикает молнией на куртке и девочка распознаёт знак. Не собираются уходить. - Тэхёни… - так по-детски хнычет и хватается рукой за запястье, сильно сжимает и пробегается глазками с верху до низа. Сжигает взглядом, оставляя пепел из сожалений, что так безрассудно оставили и не попрощались. Его ждали – понимает сразу. Это не требует доказательств в виде слёз, начинающих стекать по красивому и родному лицу. Реснички слипаются и Тэхён проводит длинными пальцами по щекам, стирая их. Из-за него плакать не надо. - Не плачь, милая. – Сглатывает и опускается на колени, обнимая маленькое создание. – Прости меня, пожалуйста… Я не должен был так уходить и оставлять тебя одну. - Ты не виноват, братик. Тебе было плохо, я знаю. Я… я не маленькая, ты же знаешь! –восклицает вдруг, яростно вытирая слёзы кулачком. – Ты меня учил понимать людей и что всем бывает плохо! Тэхён хрипло и искренне смеётся. Утыкается лицом в волосы, снова заплетённые в косички и улыбается. Такая взрослая. Не надо так быстро, прости всех нас. - И что же ты поняла? - Вот тебя очень хорошо. А маму… - замолкает. – Мама сложная. Она всё время либо ругалась по телефону и на тебя жаловалась, либо то же самое, но… Затихает. Задумчиво хмурит лоб и проводит ручками по куртке, шорохом нарушая тишину. - Что «но»? - Она скучала, я думаю. – Выносит вердикт после чего Тэхён поднимает брови в удивлении. – Она часто спрашивала у кого-то, не видели ли тебя. Кстати, один раз и с Чимином разговаривала. Тэхён знает. Он был рядом, когда Паку позвонили. И как нахмурились, взяв трубку, и как тактично пытались поскорее сбросить. Говорил, что ничего не знает и если Тэхён не хочет выходить на связь, значит, надо ждать. - После разговоров мы ходили в магазин и она та-ак долго там ходила, что у меня ножки болели. Минна показывает свои маленькие носочки в горошек, а Тэхён оценит потом. Как поймёт поведение матери, так сразу. И процесс бы отложить, только вот. Не получается. - Принцесса, ты где? – доносится так близко и оба замирают. В глазах девочки столько испуга и Тэхёну интересно, такие же были у него глаза на улице минутами ранее? Он встаёт в полный рост и в этот же миг встречается с усталым взглядом в проёме двери. - Тэхён? – промаргивается, опуская очки с головы. Тэхён в шоковом состоянии, и вероятно та радость в глазах ему померещилась. Минна отходит к лестнице на второй этаж, освобождая путь. Тэхёну не легче от этого. Но он собирается со всеми силами, не разрывает зрительный контакт и начинает снимать куртку. - Да, мам, я пришёл. Надо поговорить.

***

“And i was always scared to face the truth“.

На кухне душно. Либо оттого, что теперь никто не открывает периодически форточку, либо Тэхёну так кажется из-за волнения. Он склоняется к двум вариантам. На полках с чаем ничего не изменилось. Всё тот же с бергамотом, чабрецом и зелёным для гостей. Те считают зелёный менее вредным для сердца. Давно Тэхён их не видел. Как и мать. Та сидит и впервые молчит. Нет, не так. Она впервые молчит не потому, что хочет, а потому что нечего сказать. Смотрит в чашку, стучит ложкой по краям и тишина кажется более напрягающей. Тяжёлый вздох вырывается из груди и Тэхён поворачивается, садясь за стол напротив. - Мне.. - Где ты был? – она отодвигает чашку и наконец поднимает взгляд. Тэхён изо всех сил пытается понять: это начало новой ссоры по причине его внезапного отсутствия или забота? Забота, хах. Давненько такие слова, как «мать» и «забота» не пересекались в мыслях. Парень хмыкает и, посмеиваясь, мотает головой. Не «почему ты ушёл?», «как ты себя чувствуешь?» или «тебе стало легче?». Но не стоит ждать так много от человека, кто был в неведении собственном неведении столько лет. На неё было обрушено слишком много неожиданных фактов о таком послушном сыне, который ко всему прочему и сбежал после этого на месяц. «Будь снисходительнее…» - У Чимина. Того самого друга, который меня портит и все проблемы именно от него. – Тихо и с расстановкой. – Кстати, убежал я не из-за него, если ты так думаешь до сих пор. Губы кривятся в усмешке, наблюдая за эмоциями на чужом лице. Впервые ей так открыто язвят. У женщины пустой взгляд в стол, будто отчитывают её. Ужасно, наверняка, когда так необоснованно начинают говорить с плохо скрываемой агрессией. Но Тэхён ещё в тот день вместе с закрытой дверью дал себе слово не быть тем, кому она будет адресоваться. - Что? Ты ведь не думала, что я пришёл для отказа от всех слов? Мне надо сходить в свою.. - Тэхён. Отъезжающий стул пищит, когда встающего Тэ окликают совсем тихо. Не так, как раньше. Не с криком, раздражением и просьбой принести горячий чай от давления, которого вовсе нет. Зовут так, как Тэхён пытался звать её всё это время. С непониманием. Усталостью. Отчаянием. Сколько было раз, где у Тэхёна сдавливало всё внутри, рой мыслей не прекращал свою работу и в самый последний момент, где-то в пол двенадцатого ночи, он осознавал в который раз своё бессилие. «Я завтра всё выскажу» - час ночи. «Что мне делать после этого?» - пол второго. «Всё не так плохо, чтобы жаловаться» - восемь утра. «У неё был трудный день» - восемнадцать часов вечера после прихода матери домой с уставшим видом. «На что ты жалуешься?» - всегда. Ощущает ли она себя так сейчас? Или не так: хочет ли Тэхён, чтобы она чувствовала себя так? Часто говорят: «поделившись частичкой счастья, ты сделаешь того человека тоже чуть-чуть счастливым. Поделившись частичкой несчастья, ты сделаешь того человека таким же несчастным». Согласившись с одним, хочется быть согласным и с другим. Пусть эгоистичная сторона так хочет придерживаться лишь теории о взаимном счастье. Ты – мне, я – тебе. Почему все считают, что всем отданным надо распоряжаться именно так, как указано? Что делать, если я не хочу быть таким же счастливым, как он? Я могу быть влюблён в человека, а он говорит мне о своём обручении. И где здесь взаимная радость и праздник? Для таких эгоистичных людей было придумано другое завершении фразы. «Поделившись болью с другим, ты разделяешь её на двоих». Вроде бы одно и то же, но звучит по-другому и несёт разный посыл, не так ли? Где в одном тебе говорят о намеренном причинении боли, в другом же варианте ты делишься ей не с целью сделать того печальным. Ты отдаёшь то, с чем не можешь справиться в одиночку. Если у помощи есть такая сильная душа в обличии человека, то почему я не могу разделить боль и не только получать поддержку, но и быть ей. Протянув ему руку, ты захочешь сильнее найти выход, ведь теперь ответственность лежит за вас, не только за тебя. Выбравшись из лабиринта, ты выведешь сразу две блуждающие души. Будь добр, скажи честно, не принесёт ли это тебе двойной радости? Ты вышел сам, ты спас обоих. Что сделает Тэхён, если сейчас начнёт всё рассказывать? Передаст мучения или разделит? Времени нет, когда мать начинает вставать вслед за ним и хватает за рукав кофты. - Тэхён, почему ты… что с тобой стало? Ты же был счастлив. – Смотрит, анализирует. Оба. – Я дала тебе всё, чего у меня не было в детстве и ты.. ты не мог остаться со мной? - Остаться? – Вскрикивает он и трескается вся выдержка, копившаяся весь месяц. – Остаться для чего, скажи мне? Чтобы ты мне наутро снова начала говорить, что твои деньги дали мне всё, а я не благодарный и опять набрался чего-то у Пака? Его глаза начинают болеть, а в носу щипать и он так надеется на свою стойкость. «Идиот, ты собираешься поливать мои цветы?!» - понедельник. «Тэхёна, давай сюда зайдём? Смотри какая кофточка, ты же такое любишь?» - среда. Можно ли это назвать извинением? Вряд ли. Тэхён сомневается, что у его матери были хоть раз корящие мысли о сказанном. За всю жизнь было ни одного чёртова раза, когда он слышал слова «прости» или «я не подумала, извините меня». Да чёрта с два. - Зачем ты меня удерживаешь здесь? Для чего мне оставаться в доме, где у меня нет права хотя бы на одну правду. Мою правду. – Выделяет и облизывает губы от нервов. Он часто хлопает глазами и пробегается ими по всей кухне, но точно не на женщине, приближающейся к нему. Взгляд натыкается на маленькую Минну. Стоит в проходе и боязливо смотрит то на него, то на неё. Почему ей приходится слышать подобное? Тэхён допускает всего одну секунду в представлении, где он ничего не говорил в январе. И сразу же выкидывает. Он не может жертвовать всегда. - Мам, скажи мне честно. Прошу, только не ври. – Его голос ломается на середине предложения. Так закончить просто глупо. Выжидая несколько секунд, он восстанавливает дыхание и продолжает. – Ты когда-нибудь жалела о том, что говорила мне? А когда высказывалась о Тэёне, Чимине? В тебе есть остатки понимания к окружающим, а не вечные подсчёты прибыли?! Он понимает, что повысил тон только после того, как замолкает. А ещё по удивлённому лицу напротив. И случается то, из-за чего их разговоры часто прекращались. Ей звонят. Снова. Либо подруги, вовсе ими не являющиеся, либо клиенты, о ком она с той же частотой нелестно отзывается. У Тэхёна появляется желание разбить ещё один телефон в этом доме. - Только не надо сейчас… - Не было. – Словно приговор отбивается от стен. – Я не жалела о том, что сказала. Мне всегда казалось и сейчас кажется, что всё по делу. Я ваша мать, почему вы этого не понимаете?! – она начинает злиться, будто наконец понимает смысл разговора. – Ты мой сын и пытаешься меня отчитать?! - Нет, мам, теперь это не получится. – Вопрос в глазах. – Твои крики не помогут тебе в этот раз. Потому что после этого я не уйду наверх и буду ждать, пока ты успокоишься. Я просто выскажу, что хотел, заберу вещи и уйду. Это он и собирается делать. Выливает чай в раковину, в последний раз смотрит на гневную женщину и идёт в сторону лестницы. Тэхён, хорошо знающий свою мать, прекрасно осознавал, что так легко уйти не получится. На то и расчёт. - Куда ты собрался!? Это тебе отель, чтобы приходить и уходить?! – она догоняет его в проходе и дёргает на себя. «Не разочаровывайся, она ничего не знает. Дай ей что-нибудь, чтобы она знала.» - В отеле посетителей не доводят до мыслей о суициде, знаешь ли. Она несколько секунд вникает в сказанное и тушуется, отпустив плечо. Много ещё придётся узнать пятидесятилетней женщине, думающей, что знает весь мир. Передаст или разделит? Передаст или разделит? Передаст или… Пусть решает сама. Его шаги по ступеням такие громкие. Будто бы ламинат, что клал его отец, стал ещё больше скрипеть. Он профессионал в этом. Делать что-то, а потом оставлять все скрипы, неровности и ошибки на других. Был бы ещё мастер, что всё исправит. Почему Тэхён думает о Чонгуке, ждущем его звонка дома, не требует объяснений. Он улыбается, смотря на свои тетрадки и складывает конспекты в старый школьный рюкзак. Интересно, как Гук выглядел в форме? Он был популярным в школе или тихим ботаником? Смешок слетает с его уст, когда слышатся громкие и медленные шаги за дверью. Поняла. Каковы ваши действия при полученной информации о таком состоянии ребёнка? Вот и Тэхён не знает. Поэтому упорно старается непринужденно искать свой любимый шарф. Он пах Чонгуком и ему это сейчас необходимо. Он подумывает уйти в нём. И, скорее всего, сразу к нему. - Что значит «доводят до мыслей о суициде»?! – она врывается, как вихрь. Это странно смотрится со стороны и наблюдателям будет сложно поверить, что с обеих сторон комнаты находятся родственники. В одном углу открывают шкаф и снимают с вешалок тёплые свитера. В другом же… - Почему ты молчишь?! Я ведь не могла! Я не могла довести тебя до такого состояния! Не ври, не ври, не… Тэхён оборачивается и начинает приближаться, чтобы было всё точно слышно. О её слухе он подумал в первую очередь. - Не вру. Я, если так подумать, и не врал тебе никогда. Хотя когда мне, ведь мы с тобой разговариваем лишь о тебе или о Минне и ужасном Тэёне?! Ты никогда не спрашивала меня ни о чём, кроме моего мнения о твоих бедах. И даже тогда ты переворачивала половину моих слов. – Он прикрывает глаза, вздыхает, заводит руки за спину, сцепляя в замок. Представляет его руки. Он всегда медленно гладит по тыльной стороне. - Но как это могло… - Да чёрт возьми, мама! Ким Данён! – обычно в порыве эмоций люди выкрикивают имена собеседников. – Очнись, дело не только в твоих криках! Ты думаешь, я стал бы думать о прыжке с крыши нашего дома только из-за твоего повышенного тона, который слышу с детства?! Я не такой слабый, как ты думаешь, хватит меня принижать даже сейчас! Протирает глаза пальцами и встряхивает головой. Собирается с мыслями. Нельзя поддаваться злости и говорить без дела. Ты пришёл не за этим. Скажи это. Скажи это. - Помнишь мою летнюю школу? – тихо спрашивают. Дороги обратно нет. Он много прерывается, думает над словами, пока пытаются пережевать сказанные до. Мать молчит. И молчание всегда разное. В этот раз Тэхён впервые понимал свою мать. Смотреть за тем, как злость сменяется на непонимание, отвращение, страх, сожаление, грусть и приводит к стеклянному взгляду было тем, за чем наблюдал несколько лет в ванной. Как там говорится? «Сказал А, скажи и Б». Тэхён знает, как его мать относится к его отцу. Знает много причин, по которым его можно было бы посадить множество раз. Хватит ли этой, последней, чтобы перестать прощать этому человеку или оставлять проигнорированным как минимум двух людей, чью жизнь он сломал? Её слух ухудшается в моменты, когда поднимается давление, когда испытывает стресс или тревогу. По какой именно причине она перестаёт отвечать и хватается за сердце? Сын с мокрыми глазами смотрит на онемевшую, такую уверенную прежде женщину, чьи очи выражают вселенское непонимание ситуации и такой страх, какой не был у её младшей дочери. Потому что Тэхён выдавил последнее: «Это было, наверное, мерзко. Я не чувствовал ничего, кроме мысли, что надо незаметно бросить трусы в стирку». И в момент, когда он ищет её телефон в карманах халата и звонит со стекающими дорожками по лицу, понимает, что неизбежное на то и неизбежное. От него не спрячешься, потому что догонит. Не отстанет от тебя и твоей головы. Плач Минны раздаётся по всему дому. Неизбежное не спрячешь. Оно всплывёт везде, где бы ты ни был. Порой там, где ты не ждал вовсе. Из твоих уст в порыве паники выскакивает то, что было всегда на дне морском твоего сознания и выплывает только тогда, когда дно было достигнуто. Ворота впервые встречают звук сирены скорой помощи.

***

“Everything fades away.

Just go with the flow“.

Тэхён был в больнице лишь раз. Даже у стоматолога не был, а у травматолога был. Он тогда решил посоревноваться с Чимином, что сможет прокрутиться на турнике один раз и спрыгнуть на ноги. Почти получилось. Перелом и маленькая горбинка на носу. Все же часто видели сцену из больниц в фильмах. Как сидят в халатах, в ожидании, пьют кофе из аппарата и молятся непонятно чему. Чтобы спасли с того света, либо чтобы не пришлось спасать. Его последние слова не могут быть о том, как его насиловали. Он не так представлял их первый откровенный разговор, и последствия давно пропали из вида. Но чтобы оказались такими… Только не такие. - Ким Тэхён? Вы с Ким Данён? Парень резко встаёт и гладит вспотевшие ладони об штанины, протягивая руки. Взгляд цепляется за бейджик на немного заляпанном халате. Ли Джэук. - Да, я её сын. Доктор, как она себя чувствует? Передаст или разделит? Передаст или разделит? Передаст или… - В её возрасте в принципе не рекомендованы сильные нагрузки на сердце. – Врач вздыхает и снимает очки, видимо устав. Женщина с инсультом такой себе сюрприз для ночной смены. – Она сейчас под капельницей и мы сможем выписать её уже утром, но инсульт был опасным для её состояния. Будьте добры, не давайте ей доводить себя до такого снова. Слишком большой риск для вашей матери. Передал? Тэхён часто качает головой, как маленький, кому дали важное задание и садится на скамейку. Груз внутри скачет туда-сюда. С ней всё хорошо, но тот, кто довёл, сейчас сидит здесь. Всё ещё сидит и хочет рвать волосы на голове от собственного эгоизма. Что-то в нём обрывается, как тоненькая удерживающаяся ниточка. Та, что держала их отношения с матерью. Это конец. И думай он об этом слишком громко, не услышал бы напоследок кинутое: - Она сказала, что хочет видеть вас. И Тэхён подрывается быстрее, чем очки врача оказываются снова на переносице. В его семейных отношениях не было месту тёплым чувствам. Но что же тогда так греет его, когда он видит свою мать, уже мирно сидящую на больничной койке? Она смотрит на свои руки, вертя кольцами и осматривает помещение. Он привык ощущать страх, неудобство, порой злость и усталость при общении с ней. Но садясь за стул рядом, Тэхён чувствует, как самый тяжёлый камень плюхается так сильно, подлетая до самого горла, становясь тем «комом». И выйдет вместе с неожиданными всхлипами. А камень-то перед этим брызжет изнутри, вырываясь наружу. Иначе что это, льющееся из его глаз? - Сынок. – Ласково, тихо, сорванным голосом. Тот камень видимо был очень огромным с такими-то отлетающими каплями. Не прекращаются даже когда его берут за руку. Старые, но всё же ухоженные, чуточку сморщенные, но такие сильные сейчас, сжимающие так крепко. - Прости меня. Господи, прости за то, что такая… слепая. – Она тихо посмеивается сама с себя. Её зрение минус два смешит обоих. Она гладит не так же, как Чонгук. Но так же успокаивающе, безмолвно говоря: «Я здесь. Я успею на тебя накричать, гадёныш». - Ты же знаешь мою семью. – Нарушает пикающий звук соседних аппаратов словами, вырвавшимися с сухих губ. – Я тебе говорила о моей маме, помнишь? Она кричала на меня часто и мне всегда казалось с тех пор, что это и сделало меня сильной. Не то, что меня выгнала собственная сестра из дома, а то, как на меня кричали после этого. Тэхён сжимает её хрупкие руки. Он до сих пор ненавидит их. Его мать всегда говорила, что не знает причины. Почему её выгнали, почему никто не стал помогать, когда она начала работать в чужом городе совсем одна, с Тэёном на руках? За что так невзлюбили самую младшую в семье, которая оплатила свадьбу сына одной из умерших сестёр. Кажись собственная судьба несправедливой, всегда найдётся история другого человека, у кого всё обстоит хуже. Но станет ли это сравнивать? Ким, сидящий рядом со своей матерью, что пережила личную боль, уверен в своём девизе «всякая боль равна». - Я хотела быть той, кто сможет оплатить тебе всё, что ты захочешь. Чтобы не было мысли уходить из такого места… Удержать возле себя? Скорее всего так и есть. – Насмехающе хмыкает, но в данный момент над самой собой. – Мне не хотелось быть оставленной хоть этой семьёй. Тэхён, я не хотела быть такой и оправдания никогда не будет. Просто прошу, дай мне шанс стать матерью лучше. - Нет. Он твёрдо прерывает поток извинений и видит отчаяние в глазах, окружённых возрастными морщинами. - Неужели я..? - Мне не нужна мать лучше. – Тепло улыбается Тэхён и тянется за левой рукой, обхватывая обе. Прикрывает глаза и собирает всю оставленную за границами обиды детскую свободу и целует холодную кожу. – Мне нужна лишь мать, которая была дана мне изначально, но которую заперли злые люди. Обидели, выгнали, нашли на расстоянии и заперли где-то далеко. Очень далеко. Так, что я подумал, будто она ушла. Тэхён не замечает своих слёз, сломанного голоса, пока чужая рука не освобождается из захвата и не стирает капли с щёк. Он не стыдится, поддаётся. Борется, верит. Льнёт к ладони, как брошенный кот под дождём, судорожно вздыхает и так сильно жмурится, заставляя оставшиеся слёзы вылиться. - Я не хочу возвращаться к той, матери получше, она совсем не моя. – Хнычет, совсем как ребёнок. - Сынок, прости меня, прости… Поможешь найти? Я ведь у тебя и глухая, и слепая. Парень открывает глаза, слыша в голосе радость. Не ошибается и видит перед собой улыбающуюся маму, которая отчаянно пытается не зареветь. И Тэхён сдувается. А потом заново дуется, морща губы в кривой улыбке и тянет руки к слабому телу. Бежит пальцами по плечам, сжимает слишком сильно, вырывая тихий смех. И его обнимают так же крепко. Тэхён не помнит, когда его так же обнимали эти руки. Так, что сдавливает дыхание, но совершенно не хочется вырываться. Возможно, это было в детском саду. В роддоме? При выписке? Люди говорят о круговороте судьбы. Закон Сансары. Умрёт один и переселится в то же мгновение в снимок узи беременной. Приди что-то одно, обязательно придёт другое. Закройся одна дверь, откроется другая. Но также известно о том, как всё давно ушедшее не даёт двигаться дальше. Закрытая дверь оказывается сильнее открытой. Не отпускающей. Ещё полгода назад Тэхён был бы точно причастным к тем людям, если бы даже не возглавлял. Сегодня мысль об этом его смешит и клонит в сон. Хлопки по спине не дают ему заснуть, пока он лежит, утыкаясь подбородком в слабое плечо. Качают в стороны так, что он хочет уснуть желательно прямо сейчас. Только вот завтра у него всё ещё учёба, пары, друзья, что ждут новостей, и конечно же.. Чонгук. Мама пока не осмеливается спрашивать его о том, где он был и с кем, чем занимался и есть ли новые друзья. Тэхён и не ждёт. Всё, чего он хотел и даже больше за последние десять лет сейчас с ним. Улыбаясь ей на прощание, он обещает прийти после пар. Дома, когда он находит у Минны её телефон, отправляет пару сообщений Чимину. Только почему его друг не спит в пол второго ночи и звонит ему после этого, одновременно и пугающе, и так… приятно, отчего он улыбается и как можно легче пытается пересказать разговор, сидя в комнате. Друг много слушает, молчит, поддерживает, убеждает в реальности происходящего и угрожает прибежать сейчас и общипать его, как бедную курочку. А потом Тэхён не может сдержать писка, когда Чимин неожиданно сбрасывает и ему звонят снова. Но уже другой номер. На узнавание нет времени, но он успел. - Чонгука…. – с самой широкой улыбкой зовёт просящее сердце имя. У Ким Тэхёна уже сегодня начинается новый семестр. Кстати, чуть не забыл. Новая жизнь же тоже.

***

“Like a journey coming to an end

You say let it run like the river“

Сколько не проживай жизней, а некоторые факты будут пересекаться. Опоздание на первую пару в их числе. Парень бежит, снова вспотев при температуре минус тринадцать и на ходу стягивает шапку. В который раз благодарит труд всех дворников, работников университета и остальных, кто не дал ему упасть по пути в корпус. На пути он видел пару однокурсников и в спешке помахал рукой некоторым. Подумать: странно это было или нет, времени не было. А может стоило, судя по их удивлённым глазам и неуверенным ответам. Без разницы. Время. Он опаздывает. Там сейчас профессор Кан начнёт без него объяснять бренность бытия, будет на середине своей вступительной речи, он не успеет поздороваться с Гуком, будет перекличка… Да, пожалуй, перекличка не так уж важна. Он проверяет часы, выдыхает настолько облегченно, что весь воздух выходит вместе с преподавателем, вышедшим так удачно. - Ким? На улице потеплело? – его густые брови поднимаются наверх, оценивая состояние студента. - Ага, - смакует слюну во рту, - хотите, идите пройдитесь. Погодка супер. Показывает большой палец вверх и практически вваливается в аудиторию. И глаза сразу же ищут такие же родные, карие, тёплые, с морщинками вокруг. Улыбается и идёт прямиком к нему, чуть ли не обнимая. Пока не стоит. Получается только кое-как сдержанно выдавить: - Доброе. - Очень. – Кивают в подтверждении, из-за чего пушистые волосы спадают на глаза. Рука медленно тянется к лицу и бережно заправляет пряди за горящие ушки. Тэхён умиляется больше, чем должен с их отношениями, длящимися уже месяц и мечтает о конце дня. Всё-таки то, как отзывается его тело при виде этих глаз, волос, щёк и носике немного заставляет задуматься об адекватности Тэхёна. Правда некогда. Профессор заходит как раз после того, как Тэ наконец обращает внимание на Хосока, не очень-то оскорбленного при недостатке внимания. Он обменивается парой фраз о его самочувствии и здоровается с Дахён, спеша сесть за своё место. - Парни и вправду все одинаковые? – встречает его холодный вопрос из-под чёлки. Тэхён чуть ли не хватается за сердце при виде такой пугающей девушки. Нет, Хираи, конечно, похорошела за эти каникулы, видимо и покрасилась, но… Успеет ли он поцеловаться ещё раз с Чонгуком перед тем, как отправится на тот свет? - Давно не виделись, Хи.. - Ким Тэхён, поганый ты чёрт! – шипит злобно, поднимая голову и стреляет молнией глазами. – Вам всем на что телефоны даны? Я кому там пишу каждый день?! Игнорируете меня всем коллективом! Один Хосоки-хён мне..! Неважно, в общем, сядь на место и расскажешь потом. Парень покорно кивает, до сих пор переваривая всё после «чёрта» и в очень зависнутом состоянии достаёт ручку. Она же говорила про всех? Вот предатель, этот хён, себя любимого сберёг, а остальным ни словом не обмолвился! Хотя, думает Тэхён, чиркая первые предложения конспекта, всем было не до этого. Снижать важность Момо в их общении даже не было мысли. Правда такова, что на фоне переживаний и шаткой первой недели ни у кого даже не возникло таких обычных вопросов «как думаете, какая сегодня погода?», «отменят ли новую серию дорамы из-за новогодних программ?», «а как там Хираи?». Она, наверное, много им писала. Хосок отдувался за всех и не терял связь, если так подумать. Должен же был хоть кто-то оставаться в трезвом уме. Чимин с Юнги вообще ушли в свои дебри, вечно скрывая что-то, о чём все давно уже догадались. Тэхён, наблюдая за ними в квартире Пака, пока те ненавязчиво искали предлог сходить в магазинчик подальше, не скрывая закатывал глаза на пару с братьями Чон. Те сейчас на своём законном месте, слушают внимательно профессора. Тэхён теперь без зазрения совести не может не остановить гуляющий взгляд на одной конкретной маленькой макушке. Она ведь мягкая, довольно улыбаясь, хвастается сам себе Ким. Потрогал на всю жизнь вперёд и нисколько не стыдится мыслей, что и сейчас не отказался бы. Только вот это не отменяет стыда при другом понятии «потрогал». Возможно, если и была сила, способная заставить перестать прожигать чужой затылок, то это воспоминания об их утрах и вечерах в тишине. Той, что разбавлялась тяжёлыми вздохами и стонами с именами друг друга на губах. Несмотря на его полнейшее возбуждении в те моменты, он думает о немного большем. И пугает, и волнует. Как и то, что вскоре он собирается пройтись до аптеки и хотя бы в этот раз не развернуться на первой минуте. Господи, сейчас точно тот момент, когда стоит думать об этом? Тэхён краснеет и пытается всю остальную пару не смотреть в ту точку. После занятия он и не успевает подумать снова о всех аптеках района, ценах и том, а важен ли запах или это слишком слащаво, потому что девушка как и обещала не отстаёт с расспросами. - Что обсуждаете? – на его плечо опираются и даже не оборачиваясь Ким знает, кто это. - Да вот, Хосок, мне тут хвалят тебя. Говорят, какой хён потрясающий, раз не бросил на каникулах. – Воодушевлённо начинает Тэ и чувствует щипок в боку. – Ай! - Не было такого, врун.– Девушка откидывает волосами резко, специально целясь в лицо Тэхёна и хмыкает. – Совсем все там заврались. - А если я спрошу у тебя, сколько стоит твой маникюр, ты мне… Гук с Тэхёном переглядываются, сдерживая смех и открытые намёки. Младший подбирается к плечу ближе, стоит только выйти с места. В нос ударяет знакомый запах и пока Чонгук увлечённо наблюдает за сценкой воссоединения скучавших друзей, Тэ подцепляет кончиками пальцев чужие. Светится и улыбается довольным котом, переплетая руки. - Хён. – Так тихо, что показалось бы слуховой галлюцинацией. Тэхён пугается, осматривается по сторонам на наличие недобрых глаз и ослабевает хватку. Только вот через секунду сжимают заново и скорее на автомате гладят большим пальцем. - Не пугай так, мелкий. На недовольное лицо приближаются ближе к уху и шепчут: - Мне кажется, нам пора. - Куда это? - В библиотеку, – вздёргивают бровью, – хён откровенно плохо флиртует, так что я должен отвечать за честь семьи. - Так, значит, приглашаешь пососаться в окружении книг? Тэхён в наглую издевается над бедным парнем и почти побеждает, когда отстраняются и задумываются. Он распознаёт это как поражение. Только вот недооценивать Гука давно уже надо перестать. Тот кивает и тянет его вниз по трибуне. - Приглашаю тебя на поцелуи в окружении пыли. И день вроде как начинается потрясающе, если ему предлагают пососаться в окружении книг. За это говорит широкая улыбка Тэхёна, пока они идут за ручку по коридору. На этаже библиотеки они понимают, что романтики из них чересчур мечтательные и не просчитанные. - Это ж надо, - удивленно выдыхает Ким, - наше свидание сорвал график работы госпожи Чхве. Они стоят перед дверью с табличкой «перерыв пятнадцать минут» и чувствовать себя более неловко обоим пока что не приходилось. - Да кто вообще берёт и приносит книги из библиотек на третьем курсе, Джун? Со стороны лестницы доносятся шаги и взбудораженные переговоры. Или даже монолог. Если Тэхён не ошибается, то Сокджин из пары Ким отчитывает бедного парня с маленькой зелёненькой книжкой, пока они идут к ним. По шипению можно понять, что табличка всё также не исчезла. - Опоздаем, и я сочту всё на твой высокий интеллект. А ещё, что ты именно так просчитал наше время на перерыв. – Изрекает Сокджин более спокойно, будто смирившись и закидывает руку на шею друга. Тот, до этого выглядящий понурым и грустным согласно кивает головой и стукается своим виском об чужой, счастливо улыбаясь. Со своего места около окна Тэхён замечает те самые ямочки. Это... мило. - Джини, ты же знаешь, что все реально поверят, - соглашаются, тычась ещё раз, - и ты станешь этим пользоваться и опаздывать, - снова, - и заставлять меня тоже.. - Ты так прав, Джуни, я поражаюсь твоему уму с каждым днём. Намджун тяжко выдыхает и помещает свою ладонь на талию, ненавязчиво поглаживая. Судя по спокойному и всё ещё весёлому лицу друга, его это никак не смутило. Тэхёну думается, что с их стороны данный жест меньшее, что они могли увидеть. - О, ребята! Кто-то из вас тоже мега-умный? – они наконец замечают наблюдателей и даже не пытаются сменить положение своих рук или голов. Лишь оборачиваются к ним лицом для лучшего обзора. Чонгук теперь уже не сдерживает своё хихиканье. Морщит носик и Тэ опять становится очень тепло в такое февральское утро. Не замечает и того, как его откровенное залипание видят остальные. Все, но не Чонгук, говорящий, что пришли они по непредвиденным обстоятельствам. Отмазка такая себе, оказавшаяся под сомнением в сию минуту. Только вот разглядывают сверху донизу не младшего, а Кима. - Да видим мы. – Мычит Джин. – Кстати, а ты ведь Тэхён? Джуни в тот раз говорил, что ты тот самый чувак с первого курса, кто не разговаривает ни с кем и начал меняться. Он мог быть слишком прямолинейным, говоря об этом, но даю слово, это маленькое существо не в силах обидеть. Тэхён оценивает рост их обоих и приходит к выводу, что маленькое существо выше всех присутствующих. Правда по лицу и белому мягкому свитеру с огромным жёлтым смайликом почти на весь живот, такого не скажешь. - Всё в норме, он прав. Намджун действительно делает верные выводы. Не зря его назвали мега-умным. Поэтому Тэхён может лишь по-доброму и искренне улыбнуться. Поражённый вид остальных заставляет его посмотреть то на них, то на Гука с немым вопросом. У него что-то в зубах? - А ты красивый. То есть, улыбаться тебе идёт. Стал более ярко выглядеть и черты лица более выражены. Красиво. Несколько пар глаз смотрят уже на гения, кто неожиданно решил поделиться экспертным мнением. Не сказать, что это смутило, но может, вероятно, есть маленькая вероятность, всего чуточку. - Что? – хрипло говорит Джун. - Не обращайте внимание, у него просто задатки фотографа от своего лучшего друга. - Ты так себя сейчас зашифровал? – спрашивает Чонгук. Джин зависает, хмуря брови и смотрит в потолок. Поворачивается к Намджуну и с искренним интересом спрашивает: - Я что, твой лучший друг? Сколько насмешки находится в маленьком существе в данную минуту, известно лишь существу. - Не припомню такого, - выдерживает паузу, - дорогой. Сокджин прыскает от смеха и утыкается лбом в такое же дёргающее плечо. Чонгук с Тэхёном чувствуют себя так, будто влезли в их личный уголок и приближаются друг к другу на случай быстрого побега. Когда на них смотрят, то только жмут плечами и откровенно делятся: - Походу нет, ребят. - Кстати, мне кажется, или вы… - Намджун переглядывается с ними и пытается что-то показать пальцами, округляя глаза. Ого. То есть. Стоп. Не так себе что Ким, что Чонгук представляли рассказ об их отношениях. И точно не с такой лёгкостью, с которой младший берёт его нежно за руку и кивает. - Он попросил одобрения у моего хёна, к чему сомнения. - Вот же мелкий конспиратор. – Бубнит Тэхён себе под нос и зыркает на предателя. Отпускать руку, конечно, не хочется, поэтому только упрямо не смотрит в его сторону. – Даже поломаться и подержать трагичную паузу не дал. - Зато просто дашь потом, да ведь? – подмигивает Джин одновременно со звонком. Они машут на прощание и убегают по лестнице вниз, под причитания Намджуна, что это было слишком неприлично. Да. Довольно… неожиданный разговор. Так за чем они шли? - Тэ? – уткнувшись в щёку носом, зовёт Чонгук. - Мм.. - Тоже в шоке? Тэхён толкает головой лоб Гука, поднимая взгляд на себя и с всё ещё округлыми глазами кивает. - Не то слово, Гуки. - Точно. – Вдруг снизив голос говорят. Смотрит по сторонам и коротко чмокает в пухлые губы. – Почти забыл, для чего мы пришли на этот смущающий разговор с предками. Он смеётся с ужасающей реакции Тэ, вспомнившего диалог минутами ранее и обнимает за шею. Слезая с подоконника, он встаёт между ног и крепче прижимается. Теперь лучше. Теплее. Чонгук втягивает носом место под ухом и оставляет там же поцелуй. Тэхён не удерживается и оплетает руками талию, сжимая сквозь широкую худи. - Эй. Младший несогласно мычит, теснее обнимая. Как малыш, какой там флирт. - Чонгука, посмотри на меня. Неохотно отстраняются от шеи и обращают внимание. И не теряя больше ни секунды, Тэхён накрывает своими губами чужие. Только вот уже родные, горячие, мокрые, в такой приевшейся слюне и с самым ловким языком. Он крутит тэхёнов во рту, в который раз пытаясь сожрать, и Ким приглушённо стонет в рот. Такие стоны всегда действуют мгновенно. Его лицо попадает в захват ладоней, что убирают мешающие пряди с лица. Не отстраняясь гладят щёки и зарываются в волосы, оттягивают, меняя угол. Ноги Тэхёна притягивают практически лежащее на нём тело ещё ближе. Было бы сексуально, не ударься от этого его голова об окно сзади. Он мычит в губы и Чонгук смеётся, разрывая поцелуй. Приглаживает растормошенные волосы и в последний раз чмокает в уже такие же мокрые губы. - Доигрался, обольститель? – насмехается, но сам массирует кожу в месте удара. - Ещё нет, но нам пора. Вдруг пересечёмся с бедной бабушкой и она откроет для себя совершенно иные причины наших посещений. Чонгук хрипло смеётся и тянет его на себя, помогая слезть. Пока они придумывают отмазку за опоздание Тэхён задумывается: «А действительно. Давать же придётся».

***

“When you told me:

Don't go easy into the good night“.

Когда приближается март, за окном начинает всё таять и всюду появляется грязь под ногами. Мама говорит оставлять обувь на специальной полке для них и хотя бы отряхивать перед входом. Тэхён не смеет отказывать, ведь это вразрез не стоит с тем, какие были требования или ссоры с прошлой матерью. Той, которая с каждым днём пытается быть заткнутой и забытой. Она правда старается. Это заметно и по тому, как меньше она начала материться. Перестала звать каждые полчаса по любому поводу и если чувствует себя одинокой, то начинает говорить напрямую. - Если захочешь поговорить, то не надо придумывать нелепые оправдания или причины для криков. Я приду, если будет необходимо. Но только если это будут честные намерения. Вначале не звала вообще. Может быть, не поняла точно. Но Тэхён был настроен решительно и выжидал. Стоило того. Через три дня она стояла на пороге его комнаты с бокалом сока. Принято. Менять свой уклад жизни, свои привычки, манеру поведения довольно сложно. Но его мама пытается, и у неё, не стоит быть предвзятым, получается. Если есть прогресс, несправедливо его преуменьшать. Поэтому перед входом в дом, первым делом стучит кроссовками по плитке их двора. Уже в прихожей пахнет жареным мясом и он с кричащим желудком расстёгивает куртку. Ищет свои домашние тапочки, засовывая шапку в рукав и кричит: - Мам, а где мои.. Но застывает в проходе, потому что видит. И тапочки, и Минну, и маму, что перемешивает еду и Тэёна, сидящего в эпицентре. - На мне. Ты ещё не такой взрослый, чтоб они были мне малы. - Что ты тут делаешь? – как олень перед машиной смотрит пришедший на всех. Женщина здоровается с ним и просит идти помыть руки. - Ты сам просил меня меняться. И пожалуйста, наблюдайте этого хама в нашем доме. Брат спрашивает, когда уже будет готово, на что ворчат и просят сидеть смирно, иначе отдадут объедки. Ну это уже более похоже. Тэхён поднимается к себе, переодевается, отвечает на сообщение Чимина и говорит не терять его на несколько часов. И даже за прошедшее время, когда он приходит на кухню, Тэён всё также сидит на стуле, листает ленту в инстаграмме и дразнит Минну. Вот тебе и сходил на пары. Когда мама накрывает крышкой тушиться и садится за стол, он подсиживается и пару раз стучит по поверхности. - А теперь по порядку. - Вчера мы с тобой разговаривали и ты сказал, что твой брат живёт в таком же… ужасе. И я подумала, что ответить на один его звонок будет меньшим, что я смогу сделать. – Начинает госпожа Ким и закатывает глаза, - кто же знал, что этот нахал с первой поднятой трубкой попроситься домой поесть. - Да я вообще сам о.. в шоке, короче. – Говорит Тэён и откладывает свой телефон. – И что значит «в таком же ужасе»? Женщина хмурит брови и тяжело вздыхает. Снова вспоминать. Говорить ли ему, когда уже самой приходилось пересказывать? Но одно дело поднимать тему в полицейском участке, а другое – собственному сыну. Брату. Но если он поставил под угрозу сердце матери, то здоровье брата же в полном порядке. Не считая нервных клеток, что полопаются у него после осознания и задачи останавливать от кулаков или молотка. - Минна, иди порисуй в моей комнате. Сестрёнка не глупая. Всё поняла и быстро побежала с телефоном наверх, сверкая розовенькими носками. Тэён вот тоже всё понял. Не так быстро, не так смирённо, вообще не так, как могло бы быть безопасно для отца, но… да. Узнал. - Где это хуйло сейчас?! – Взрывается парень с выпирающими венами на шее. – Вы заявили на него?! Лучше к нему придут первыми они, а не я! - Я пошла к ним на следующий день. Тэхён предложил мысль и про мой слух сверху добавить. - Этот полупьяница-полуизвращенец не помнит ничего. Но, - хмыкает Тэхён, - нихрена не отрицает. Ублюдка кусок. Брат хватается за собственные волосы и тормошит, пытаясь привести себя в норму. Спустя минуты две, когда мама встаёт перемешивать мясо, он неожиданно направляет свои очи, полные сожалений на Тэхёна. - Брат.. Господи, что за нахрен творится.. я не… кто вообще знал об этом? - его голос ломается на последнем предложении. - Никто, не надо себя винить. Ты здесь точно не причём. Он хлопает парня по спине и не помня последний день их встречи с робкой, но такой нужной затеей обнимает его. Просто обнимает. Захотел, подумал, сделал. В нынешней жизни это выглядит намного проще. И когда они садятся есть, под скупые слёзы Тэёна на щеках, которые тот яростно стирает, то Тэхён начинает думать, что в том мире, в котором он жил, не было ни одного светлого луча. Ни одного. Когда сейчас он практически начинает заново видеть и ходить.

***

“And i'm never gonna let you go from my heart.

Just close your eyes i'm by your side“.

Плюсом в изменениях его мамы стало и то, что выходить из дома перестало быть под запретом. Ходить в гости, в том числе. Ночевать, скрепя сердце и зубы, тоже. Но к кому, и с кем он будет проводить время, не уточнял. К Чимину – да. С Чимином? Ну извините, Пак сам решил провести выходные в компании некого баскетболиста. Тэхён отправляет сообщение, что уже пришёл и звенит ключами от квартиры. У его друга топят намного лучше, нежели дома. «Ох уж эти частные дома», - ворчит он, снимая на ходу пальто и прямиком идёт к дивану. На улице пусть и март, но это не даёт ему права не мёрзнуть, не чувствуя на себе горячих рук Чонгука. Особенно, не чувствуя на себе горячих рук Чонгука. Они с ним договорились встретиться сегодня вечером и набрать пару килограмм за просмотром фильма. Правда Тэ не сомневается, что только он и наберёт. Чонгук вообще после таких вечеров потом идёт в спортзал и кубики на ровном торсе, как и не пропадали. Он фыркает в одеяло, принесённое им на прошлой неделе и включает телевизор. Согревается долго и незаметно проходит полчаса. Почти засыпает, когда звонок мерзко кричит на всю квартиру. - Этот мелкий засранец должен приходить вовремя… - трёт глаза и, насупившись, идёт к двери. Вот сейчас наругает! Ух, как! И с последним поворотом ключа не теряет уверенности. Только вот что она может значить для Тэхёна, кто видит перед собой счастливое личико с красным носиком? Вот и парень не знает. - Долго ждал? Ким упрямо молчит, вертит головой в прихожую и медленно закрывает дверь. Бедный Чонгук, полный воодушевления, постепенно начинает сдуваться и расстёгивая куртку тихо зовёт: - Хён, ну я же не так… И пищит, когда его с истеричным смехом обнимают и отрывают от пола. - Непунктуальный малыш. – Счастливо лепечет Тэхён и целует розовые щёки. - Сам ты… чего пугаешь. В ответ обнимают за шею, зарываясь в волосы на загривке, отчего Тэхён окольцовывает талию крепче. Чонгук совсем не натурально начинает уворачиваться от быстро целующих губ и снисходительно смотрит на такого энергичного хёна. Соскучился. - Я тебя давно не видел, а ты ещё и опаздываешь. Заснул бы я, и фигушки тебе, а не это, - он блестит глазами и прерывает короткие чмоки. Проводит губами по щеке вниз и чувствует, как тело в его руках замирает. Хитро улыбаясь, Тэхён оставляет еле ощутимый поцелуй в уголке губ. На другом. На родинке под нижней губой. Пальцы в его волосах сжимаются и Чонгук горячо выдыхает, уже сам напирая. Язык Гука скользит по нижней, раскрывает шире рот, проникает глубже. Тяжело дышит носом в щёку и такие звуки заставляют низ живота сжаться. Тэхён, не отстраняясь, ведёт их в гостиную заплетающими ногами. Лезет руками под кофту, пробегается пальцами по гладкой коже с подступающими мурашками и получает довольный стон в глубокий поцелуй. Чонгук кусает за губу, когда плавно забираются под резинку спортивных штанов. Он разрывает поцелуй и между ними тянется ниточка слюны, отчего у обоих пересыхает в горле. - Я… - Боишься? - Нет. – Младший сглатывает и хватается кончиками пальцев за подол тэхёновой толстовки. Облизывается, узнавая в ней свою. – Я хочу тебя. Верх падает глухим звуком на ковёр и Тэхён опускает голову. У него точно уж не такое тело, как у некоторых. И плоский живот с еле заметным пузиком тому доказательство. И если Тэхён не был заведён слишком сильно на этот момент, то горячие ладони, дотрагивающиеся его груди и ведущие вниз, становятся отправной точкой. Чонгук обхватывает бока, гладя большими пальцами. Он смотрит затуманенным взглядом с расширенными зрачками, от которого Тэхён разгорается сильнее и валит парня на диван. Сдерживаться действительно сложнее. Особенно когда под тобой любимое, такое просящее тело, руки, что обжигают каждый миллиметр, а ещё взгляд. Такой заведённый, такой же, как у него самого. Поэтому Тэхён нисколько не боится, садясь сверху. Точно по контуру чужой ширинки, где видно нарастающее возбуждение. - Тэ… - зовут не своим голосом. Они уже часто это делали, не так ли? И если добавить больше открытости, то не так страшно? - Да, Гуки, - он начинает привычно тереться об чужую плоть и сцепляя зубы на плече беззвучно стонет, когда руки по-хозяйски ложатся на его задницу. – Мне кажется, в этот раз меня хватит на минуту. Чонгук приглушённо смеётся, но руки не убирает. То, куда он их ведёт, становится той сценой из кучи мокрых снов. Под брюки, под ткань боксеров, практически под кожу, сжимая половинки жёстче. И Тэхён соврёт, если попросит остановиться. У него пот в волосах и гусеницы мурашек по всему телу, когда палец ползёт прямиком в напряжённое колечко мышц. Он почти вскрикивает, если бы не такая нежная шея младшего, чью кожу он прикусывает от неожиданности. - Чонгук… - Ты хочешь? Хочет ли он отдаться дорогому человеку, кому принадлежат теперь не только мысли и душа, но и тело, что отзывается на каждое прикосновение? Хочет ли он, чтобы Чонгук его трахнул? - Да, да, я… - скапливает слюну, облизываясь, - я купил недавно… Чонгук останавливается. Можно подумать, что испугался, но вот его паховая зона, которая возрастает и жмётся всё ближе к члену Тэхёна, говорит об обратном. - В пальто. Принеси быстрее, прошу. Его переворачивают и в голову прибивает кровь, из-за чего в глазах темнеет. Когда взгляд фокусируется, то над ним уже нависает тяжело дышащий Чонгук. Зрелище не для святых. Тёмные глаза, все искусанные губы и еле заметный след на шее. От Тэхёна. Для Тэхёна. Тэхёна. - Не смотри на меня так, иначе я кончу через три, два.. Чонгук затыкает его, цепляя зубами верхнюю и нижнюю в лихорадочном порыве, развязывает пояс на бежевых брюках и Тэхён умирает от прохлады внизу, когда их стягивают вместе с бельём. Он не шутил, между прочим. Если Чонгук будет так же, как и сейчас, медленно спускаться поцелуями по его телу, останавливаясь на сосках и прикусывая каждый, то этого окажется достаточно. Но когда язык младшего обводит ореолы, так обильно смакуя их, то Тэхён понимает, что достаточно не будет никогда. Нужно ещё ближе. Ещё теснее. Больше. - Чонгук… Ему мычат снизу. - Чонгук, сними… сними с себя тоже. Выполняют сразу же, будто ждали только его слова. Заводиться от волос на теле давно стало кинком? Они видны при вытянутых руках, когда снимают кофту, в районе подмышек. Также бросается в глаза дорожка волос и Тэхён не останавливает себя. Легонько царапает ногтями живот и видит, как на его глазах чужое достоинство рвётся наружу. Поэтому не ждёт. Дёргает за верёвку на штанах и спускает их по накаченным бёдрам вниз. И хочет в этот же момент натянуть обратно. Видит на ткани боксеров заметное мокрое пятно и чувствует себя очень странно при внезапном желании облизать. Быть причиной такого состояния младшего настолько возвышает его уверенность в себе, что он колеблется только секунд пять и уже через шесть просовывает свою руку в натянутое сырое пространство. Там скользко, жарко и тесно. Чонгук зажмуривает глаза и падает на него, откровенно толкаясь в руку. Тэхён удивлён, а чем отличается сегодняшний момент от всех остальных. Может быть тем, что его не трогают там же в ответ, а наоборот, просят остановиться. Хватают за кисть, с трудом отказывая себе сейчас и больше с просьбой, чем с приказом говорят: - Перевернись. У Тэхёна почти отнимают ноги. Он еле дышит, уткнувшись в набивку дивана. Слышит, как щёлкают крышкой и замирают на пару мгновений. В это же чует запах мяты и думает, что в следующий раз купить надо менее ядрёное. Чонгук растирает по пальцам смазку, грея её и собирает всё мужество с возбуждением, водя указательным по входу. - Не бойся. Мне пока не больно. - И не будет. Ласково говорит Чонгук с каплей твёрдости и его губы проходятся по плечам, целуя в успокаивающей манере, опускаются по лопаткам, когда Тэхён ощущает слабое проникновение. Кивает. Терпимо. Первый палец был не таким ужасным, как представлялось. А может быть это всё Чонгук и его забота даже в чёртовой растяжке, которая длится вечность, прежде чем он добавляет третий и Тэхён думает, что его член скоро получит мозоль от натираний пледа. Постирать, кстати, придётся точно. А может и выкинуть. Третий скользит больнее других, даже с таким обилием смазки, что сейчас в его заднице. Лучше как с пластырем. - Гук. Вскоре он чувствует пустоту и непроизвольно его зад тянется вверх. К рукам, к члену, да хоть к чему, но чтобы было от Чонгука. И когда Тэ уже хочет открыто заявить об этом, то затыкается в немом крике от внезапного толчка. Чонгук не двигается, но по позвонкам не перестаёт оставлять мокрые следы от поцелуев и лёгких укусов. Тэхён сам знает, что тяжело не только ему, но и младшему. Сдержаться при таком сжатии вокруг твоего органа, да ещё и успокаивать партнёра.. Господи, Тэхён сейчас разрыдается, если не кончит быстрее. А этого бы хотелось. - Двигайся. Чонгук утыкается лицом в его шею, проводя губами по ней и толкается снова, но уже слабее. Они не так опытны, поэтому Тэхёну это приносит лишь дискомфорт и лёгкую боль. Он мычит при первых толчках, но стоит младшему двинуться чуть правее, как Тэхён неожиданно даже для себя громко стонет. Найдено. После такого явного знака Чонгук пытается двигаться лишь в этом направлении, и Тэхён чуть ли не задыхается от эмоций. В него начинают быстрее толкаться и хлопающие звуки от его ягодиц и бёдер Чонгука раскаляют. Вынуждают дотянуться до такого просящего члена. Это замечают. Огромная рука полностью обхватывает головку и опускается по всей длине вверх-вниз, отчего парень не знает, куда тянуться. Толчки становятся всё быстрее и жёстче, и Тэхён заводит руку за спину, утягивая за шею на себя. Вслепую ищет губы, которые позже раскрывают широко его рот, врываясь языком. Играются с ним, обсасывая, и слюна начинает стекать по лицу Чонгука, которую Тэхён слишком развязно слизывает. - Тэх… - еле мямлит младший в чужой рот, - хён.. - Не останавливайся, быстрее, быстрее, Чонгука! Он вскрикивает на последнем слоге и бурно кончает в чонгукову руку. Стоны не прекращаются, пока в него продолжают толкаться интенсивнее и уже обеими руками удерживают талию. Чонгук сзади громко дышит, почти утробно рычит и кусает за загривок. В Тэхёна в последний раз толкаются, заполняя собой и скользкое ощущение внутри приносит ему столько блаженства, что он закатывает глаза. На его спину ложится полная груда мышц, смазки, пота и усталости. Они оба тяжело переводят дыхание и так и лежат: один на другом. Всех всё устраивает. Так проходит минут десять, может и полчаса, не столь важно. Не в таком уставшем и удовлетворённом состоянии, в котором устроились так удобно. Тэхён собирается со всеми оставшимися силами и пытается повернуться, но так краснеюще понимает, что из него ещё не вышли. Член внутри весь липкий, неприятно стягивает кожу на ягодицах. На которые после его копошений укладывается рука Чонгука. Шёпотом просит не вертеться. - Ты на второй заход собрался? - Ах ты извращуга. Вытащи сначала, а потом угрожай. Тэхён повёрнут боком, чтобы видеть лицо. И то, как оно в хитрой ухмылке растягивается. Он поднимает бровь и тут же и вторую, вместе с глазами, когда в него внезапно толкаются и этот чавкающий звук заставляет покраснеть и сжать узел в пахе. Ещё возбудиться снова не хватало. - Что ты… - Освобождаю. О чём ты, хёни? – невинно интересуется младший. Хлопает глазками и будто бы дразнит, в мгновение ока отстраняясь с характерным чпоком, от которого у Тэхёна всё содрогается. - С кем я лёг в постель… - Со мной. И ни с кем ещё не получится, хёни. – Говорит игриво Чонгук, пристраиваясь сбоку и затягивает в медвежьи объятия. – Я позабочусь об этом. И не только об этом. Купим квартирку, собаку, а потом будем так проводить вечера в гордом женатом одиночестве гей-пары. Тэхён пытается не заострять внимание на таком идеальном мире и своём внезапно бьющемся сердце. - О себе позаботься, муженёк. Нам надо помыться и убрать всё за собой, иначе от другой гей-пары нас ждёт маленькая расплата. Он выбирается из рук ворчащего Чонгука, дующего губы и смеётся с него. И он сейчас его довёл до оргазма? Если только от лапок, что тянутся к нему и просят вернуться обратно. Очень соблазнительно. Очень. Только страх вылететь из квартиры и не иметь возможности больше сюда приходить сильнее. - Давай мы помоемся и обещаю, что заобнимаю так, что сам захочешь потом сбежать. - То есть, никогда. Мне нравится, хён. Пошли. – Он встаёт в полный рост и Тэхён оценивает его опавший член, что так не сходится с тем, кто широко улыбается и переплетает их пальцы. - Договоришься и отдельно в душ пойдёшь. - Эй! Бегать голышом по дому давно стало приятным? Некогда об этом думать с Чонгуком, кто после распаленного душа выглядит как только что проснувшийся воробушек. Зевает, пока Тэхён уносит постельное бельё и вещи в стирку. Гук лежит полностью вымотанный, на чистой постели в гостиной и смотрит большими глазками из-под одеяла, еле держа их открытыми. Но засыпать без Тэхёна напрочь отказался и упрямо ждёт. - Да спи ты уже. - А сейчас засну и ты убежишь, как в тех сериалах. – Бубнит еле разборчиво Чонгук. Он почти спит и вытягивает из себя слова через силу, но как только Тэхён наконец ложится к нему, удовлетворённо лыбится с выпирающими зубами. - Чонгука, это бред. Ты и сам знаешь, что я такие сериалы терпеть не могу. - Чонгука.. – повторяет младший. – Обожаю, когда ты меня так называешь. И да, всё я знаю. А ещё терпеть не можешь те скучные исторические фильмы, и неудобные носки, и тёплую воду… Тэхён поражённо смотрит на парня, пристроившегося на его груди, который бормочет факты и периодически целует в ключицы. Через факта четыре, его полностью покидают силы и он жмётся под одеялом ближе, закидывая ногу на бёдра Тэхёна. - Полностью решил оккупировать, – мурчит он и зарывается пальцами в мокрые пряди. Он слышит мерное дыхание под подбородком, вскоре сменяемое сопением и Чонгук засыпает. Слишком хорошо. Очень. В его сердце так спокойно, что оно хочет начать биться быстрее только чтобы вылететь в руки спящему воробью. Который, Тэхён уверен, уже видит десятый сон с их живущей в полном одиночестве женатой гей-парой. Собачки ему нравятся. Жить в одиночестве было тоже. Чонгук ему нравится. Нет. Слабое слово для чувства полного обожания, желания, инстинкта защищать, оберегать и держать возле себя, чтоб в любой момент можно было увидеть эти густые брови с ресницами, провести по им и заправить за ухо заслоняющие вид волосы. Да. Он определённо любит. Собак, свою жизнь, уходящее одиночество, друзей, родных и Чонгука. Его, думает он в тишине, нарушаемой дыханием младшего, больше всего. Он любит. Теперь очень много для того, чтобы так безрассудно залезать на крышу. Только если для крика о том, как он любит. Жить, бывалое одиночество, людей и Чонгука. И он уверен, что эта жизнь не настолько безнадёжна, если есть к чему возвращаться и к кому бежать.

“When you told me:

Just close your eyes

And i be right by your side.

'Cause memories dont say goodbye…“