дешевое искусство

— Курить вредно, знала? — со смехом спрашивает Олег ту, которой не до смеха. Совсем не до смеха. От слова катись-отсюда-на-хуй-шепс. — Разве? Пожалуй, я возьму вторую. — выдыхает вишневый дым медиуму прямо в лицо, а после усмехаясь, Ира ногтями отстукивает нервную дробь по капоту своей, обязательно, дорогой машины. и откуда у неё деньги вообще? Присесть рядом с собой на капот и не предлагает, выводит рваные линии на своих чёрных джинсах, доказывая себе, что на тетку лет тридцати она совсем не похожа, просто ей временно одиноко, но все это слишком временно, что умереть хочется уже сейчас. — Я рад, что ты осталась. — Олег манерно улыбается, а у самого такие же ощущения и давление в том же месте, слева в груди. Они же вдвоем с ней одинаково битые и со сколотыми краями. Просто врут по-разному. — Неужели? А я думала, ты будешь рад, если я уйду. — она вновь затягивается, пока ее глаза затягивают слезы, а Олег затягивает ее в омут этого бессмысленного разговора. Они почти одинаковые, от дьявольски чёрного цвета волос, от острого языка и до прямых выражений, но из них двоих однозначно сильнее ранена — она. Это видно хотя бы в том, как Ира изо всех старается держать себя в руках и не швырнуть Шепсу за шиворот окурок или не двинуть по лицу от беспричинной ненависти. между ними маски сняты и партии сыграны в ничью. — С чего такие выводы, Ир? — Олег непонимающе моргает и пытается поймать ее руку в хоть какой-то попытке узнать, что произошло за этот час, но Игнатенко ладонь убирает в карман шубы и снова затягивается уже новой сигаретой. — Да что с тобой? Шепс касается её плеча, и Иру трясет, плот с пожаром её ненависти (к самой себе?) переворачивается, а вода впитывается в деревянные доски, только чтобы понять, что все вокруг покрыто масляными пятнами и никотиновым дымом. Было бы гораздо проще, если бы Олег не существовал. Если бы он просто взял и не пришел в ее номер тем вечером, если бы она могла притвориться, что они друг для друга просто соперники. если бы она могла притвориться, что не любит его. — Твоей девушке было бы проще, да и тебе никто бы мозг не ебал. — она не смотрит на него старательно, а Шепс практически не дышит, стоит столбом, через секунду лишь сам тянется к пачке сигарет. Игнатенко даже не называет это ревностью, потому что она выше этого. Она не настолько низко падает, чтобы влюбляться в мужчин, чьё сердце отдано другой. Она скорее зовет это чувством упущенной возможности. Не то чтобы она сильно верила в то, что у них действительно что-то могло получиться: их поделенная на двоих гордыня уничтожила бы все еще в начале. Да и чего можно ожидать от отношений, которые с самого начала напоминают дурацкое соревнование между двумя равными. пускай в них и был какой-то особый шарм. Ира по рукам его бьет, когда видит, как тот касается ее вишневых ричмонд, потом в шубу ещё больше заворачивается, будто спасаясь от него холодного ноябрьского ветра. Олег впервые не знает как себя вести, что сказать и уместен ли тут сарказм. Он лишь губы поджимает тоже старательно, а в голове лишь: «зачем она это сказала?» Игнатенко будто усмехается его вопросу, который он так и не задал, поворачивается и смотрит прямо в глаза, а Шепс впервые отводит взгляд и молится, чтобы пощечина у брюнетки не была слишком сильной. А Ира даже и не думает бить, просто улыбается своей самой стервозной улыбкой и тушит сигарету, прижимая ее к своей ладони. думает, что физическая боль моральную перекроет дура — Не волнуйся. Все, что между нами было — ошибка. У нас нет будущего, — медиум усмехается и поднимает подбородок выше — потому что нас никогда не было. Мне нужен был человек, который будет рядом. А ты попался под руку. — Ты лжёшь. — конечно, она лжёт. — Ты будешь счастлив, Олег, — Игнатенко слегка улыбается. — но не со мной. Потому что я не та, кто тебе нужен. — Ты меня не спросила. — резко. — А мне и не надо. — улыбается прежде, чем сесть в машину и уехать. Все в общем-то останется на своих местах: Ира все также будет выбирать новое платье в магазинах люкс, а Олег будет листать фанфики про них по вечерам в тайне от своей девушки. Может быть, они будут и дальше общаться, обмениваться ничего не значащими фразами или даже снова поддерживать те непривычные, но оттого очень дорогие откровенные беседы. Но все это будет иначе: Шепс будет снова и снова таскать в куртке золотую зажигалку для неё, а Игнатенко будет пересекаться с ним взглядом, пристальным, внимательным, и снова и снова говорить, как же она за него, блять, рада. иди просто нахуй, олег, вместе со своей катей