журрябрь + софтябрь

      Ричард резким движением отбрасывает жилетку назад, куда-то в неизвестность, но, скорее всего, она окажется на одном из компьютеров журналиста, и седлает Юру, сидящего на диване в студии.       Руки Грачевича тут же скользят от директорской поясницы вниз, оглаживают бедра, затянутые в импортные брюки, пока Ричард вцепляется ему в плечи и жарко дышит над ухом. Журналист закидывает голову назад и Сапогов тут же тянется к его губам.       Они сталкиваются носами, словно и не целовались раньше, и Юра легко пихает директора девятого канала в плечо, посмеиваясь. Ричард мстительно прикусывает его нижнюю губу, но отстраняется. — Что не так, грачонок? — Все нормально, просто вспомнил наш первый поцелуй, — рука Юры продолжает поглаживать бедро сидящего на нем Сапогова. — Оу, — выдает мужчина. — Это было так глупо, просто кошмар! — Грачевич мотает головой. — It was very sweet, — не соглашается с ним Ричард.       Сапогов сползает с коленей журналиста и устраивается рядом. — Я тогда думал, что ты разозлишься! — Грачев нервно поправляет упавшую на глаза челку. — Между прочим, был готов к последующему увольнению!       Ричард слушает это все с улыбкой, но в конце не выдерживает и смеётся. — Грачонок, ты просто обворожабелен! За что, позволь узнать, should i fire you?       Грачевич трёт лицо руками, прячась от смешливого взгляда непосредственного начальства. — Зря я заговорил об этом… — No-no! Теперь мне интересно! Я и не знал, что у тебя были такие мысли.       Юра убирает руки от лица, но щеки все равно предательски печет румянцем. — Я ввалился к тебе в кабинет, даже не постучавшись, между прочим, — начинает журналист и интонационно выделяет ту часть, где он пренебрег манерами, но Сапогов отмахивается и приходится продолжать. — Ты тогда по телефону с кем-то говорил, а я дверью хлопнул, а потом… — Грачевич замолкает.       Директор девятого канала отлично помнит, что же было дальше, но услышать чужую версию и получить иную точку зрения очень интересно, поэтому он молчит. — А потом я подошёл к тебе, ты тогда совсем не понимал, чего же я такое творю. Признаться честно, я и сам не знал.       Ричард фыркает. — Я тогда thought, что тебя что-то не устраивает в новой сетке.       Юра не выдерживает и смеётся, а Сапогов снова улыбается, глядя на него. — Я же схватил тебя за галстук! — журналист, отсмеявшись, возвращается к воспоминаниям. — Yes, и это было неожиданно! — А потом я просто поцеловал тебя! Без всяких объяснений, стыдоба-то какая! Ты же ещё и говорил с кем-то! — С Нателлой Наумовной, — кивает Ричард. — С Нателлой Наумовной, — повторяет Грачевич. — Я поцеловал тебя, когда ты говорил с президентом.       Они переглядываются и снова смеются. — Просто ужасно! — Юра утыкается Сапогову в плечо, едва возвращая себе спокойствие. — Ты потом ran away, — директор канала отстраняет журналиста от себя и заглядывает ему в глаза, наблюдая за тем, как они расширяются от дальнейших его слов. — Она сказала, что поздравляет меня с личной жизнью, but не мог бы я потерпеть ещё минутку. — Т-ты только что усугубил ситуацию в миллион раз! — вскрикивает Грачевич, но Ричард затыкает его поцелуем, не давая продолжить — все равно это уже в прошлом.       Юра быстро ориентируется и опрокидывает любовника на диван, продолжая целовать. Что ж, им всегда будет, что вспомнить.