журрябрь + софтябрь

      Юре восемь. Юра любит зачитываться до ночи детективами и корреспонденцией, периодически сверяясь со словарем — он пока не знает всех слов, встречающихся в книгах. Он частый гость городской библиотеки и музея: уж очень ему нравятся всякие загадки и истории, таящие в себе миллионы вопросов на которые, кто, как не юный Грачевич, найдет ответы? Иногда он рассказывает о чем-то, что удалось узнать, ребятам со двора.       Игорю не интересно — Игорь хочет убежать на речку и ловить лягушек или стрекоз, а может строить замки из грязи, обязательно вымазавшись с ног до головы. Может, даже свалиться в лисью нору и погладить лисят, если их мама не будет против. Сережа внимательно слушает, но по взгляду видно, что его это мало волнует. Куда интереснее побежать за Игорем, который снова что-то придумал, и найти приключений на пятую точку. — Его одного отпускать никак нельзя, — заявляет Жилин и вежливо ретируется вслед за бешеным.       Остаётся только Кеша, который всегда слушает, но молчит, а иногда убегает вместе с ребятами.       «Тоже приключений хочется, наверно», — думает Юра ему вслед.       «К-кто из передряги вытаскивать этих… н-ну, с прибамбахом будет, если я не буд- ну, не пойду?» — думает Кеша, убегая за ними.       Так что друзья у Грачевича есть, но как бы и нет. Однако он не расстраивается — зато он знает муравьиный язык, а они нет.       В классе он ни с кем толком и не общается, думая о чем-то своем, но порой все же пытается и там с кем-нибудь поделиться историями. Никто его не слушает.       Этим летом все было почти как обычно: Сережа с Игорем убежали в какое-то поле — Катамаранов изо всех сил тянул туда Жилина, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, обещая ему какой-то невероятный сюрприз, а Кеша познакомился с приезжим хмурым мальчуганом и гулял с ним. Этот самый мальчуган, Юра так и не вспомнил, как его зовут — то ли Рома, то ли Гриша, — успел со своей бандой навести шороху во дворе и, вроде бы, даже подрался с Кешей. Поэтому их дружба стала для него той ещё загадкой.       Он попытался было, подобно Шерлоку Холмсу, докопаться до истины, но быстро усвоил, что в это лучше не соваться. — Как говорят американцы: кто много знает — тот пули глотает, — сказал ему тогда главарь банды.       Какие ещё пули, если у Ромы даже пистолета не было? Однако звучало солидно и грозило неприятностями почти что наверняка.       Грачевич снова остался в компании себя, но его это не тяготило: вон вокруг сколько всего! Где-нибудь точно что-то происходит и он собирается обо всем этом узнать! Он бродил по опушке леса, пару раз встретил ежей. Их он, к сожалению, не понимал, но выглядели они ужасно деловыми: фыркали, куда-то спешили. С одним из них он даже установил контакт, предложив отведать червя, которого выкопал у старого пня. Еж согласился и о чем-то ему поведал, но Юра не разобрал о чем же.       Июнь медленно подходил к середине и погода стояла отменная. Серёга и Игорь с самого утра убежали на речку — они строили плот, чтобы стать морскими разбойниками. — Доблестными искателями приключений, — вздыхал Жилин, как только об этом заходила речь. — Пиратами, — улыбаясь во весь рот, кивал Катамаранов.       На том они и заканчивали. Какая разница кем, если плыть не на чем?       Кеша вообще исчез с радаров.       «Эх, пропал он с этим бандитником», — вздыхал Юра, сокрушенно качая головой.       Сегодня он собирался наведаться во двор и узнать, родила ли кошка, которую он подкармливал с начала лета, а потом отправиться к НИИ. В прошлый раз он там здоровенную крысу видел.       Однако планы почти сразу забылись: во дворе на лавочке сидел незнакомый мальчик, совсем один, и плакал. Грачевич просто не мог пройти мимо. — Ты потерялся что ли? — начал он с вопроса в лоб.       Из-под пушистой челки появились мокрые глаза. — Нет. — Тогда чего плачешь? — Я не плачу! — незнакомец утер длинными рукавами рубашки глаза. Он сидел на солнце и словно весь искрился, отчего-то напоминая Юре цыпленка: может цветом рубашки, а может лохматой прической. — Ну хорошо, тогда чего ты сидишь тут и не плачешь? — Грачевич присел рядом и заболтал ногами. — Не твоего ума дело, — тут же нахмурился новый знакомый, но важный вид портили мокрые щеки и блестящие от слез глаза. — Может и не моего, — согласился Юра и спрыгнул с лавки.       Стоило ему сделать два шага прочь, как за спиной раздался всхлип. Грачевич тут же обернулся и отправился назад. — Знаешь, не знаю, что у тебя случилось, но вставай, — не дожидаясь ответа, Юра ухватился за чужую руку и потянул с лавки. — Давай я тебя мороженым угощу.       Маленький Юра сам скопил немного денег на лето, таская всякие бутылки и металлолом из леса, так что считал, что если он захотел так ими распорядиться, то значит так правильно. — Ричард, — представился новый знакомый. — Ого, прям как американец какой-нибудь, — хмыкнул Грачевич. — А я Юра. Очень приятно!       Пломбир они съели, вернувшись все на ту же лавку. — А ты надолго тут? — поинтересовался Грачевич, болтая ногами и глядя в небо. — Не знаю, наверно, — Ричард тоже смотрел в небо, на облака. Те складывались в каких-то причудливых лошадей и собак. — Было бы хорошо, — мечтательно протянул Юра. — Я тебе столько всего могу рассказать и показать! А может мы даже учимся в одной школе!       Ричард восторженно кивнул.       Они не расставались все лето, встречаясь у той самой лавки и куда-нибудь отправляясь: на речку, к болоту (Грачевич едва не утонул, доведя Ричарда чуть ли не до истерики), в парк, в лес, к НИИ («Там такая крыса! Ты должен увидеть!»)       Но осенью Ричард пропал. — Уехал куда-нибудь с родителями, — утешала Юру мама. — Вернётся когда-нибудь, не волнуйся так.       Грачевич снова остался один. Занятия вскоре поглотили его с головой и лето стало потихоньку забываться. Маленький Ричард стирался из Юриной памяти. Много позже, уже работая на Девятом канале, журналист отправится погожим солнечным днём в лес, узнать о болоте побольше и столкнется с Сапоговым, сидящим на лавке. Юра едва не спотыкается, тут же меняя курс, впрочем возвращаясь к лавке через несколько минут.       Ричард выглядит удивлённым, когда Грачевич, обычно одинокий и не стремящийся к чьему-либо обществу, а уж тем более к обществу начальства, подходит к нему и протягивает пломбир. — Давайте я вас мороженым угощу!       Сапогов светло улыбается.