журрябрь + софтябрь

      Ричард вообще не помнил, когда он в последний раз обнимал кого-нибудь кроме Татьяны. Да и зачем? Захочется чего-нибудь тактильного — его очаровательная со-ведущая никогда не была против разделить с ним небольшое полуобъятие.       И тем неожиданнее стали крепкие руки журналиста, вырвавшие его из раздумий и обхватившие поперек груди. Ричард пытается оглянуться, но Юра уже пристроил голову на директорском плече и все, что было отсюда видно Сапогову — это уложенную на бок челку. — Что за occasion, грачонок?       Журналист, словно прикормленный кот, тыкается носом ему в шею, дышит глубоко, словно запоминает, и молчит, лишь крепче сжимая кольцо из рук. Сапогов чувствует, как одна из рук Грачевича скользит по ребрам, слегка надавливая, будто пересчитывая. Чувствует, как холодные пальцы — Юра только что с улицы — вытягивают рубашку из брюк и касаются теплого живота. Ричард вздрагивает, но молчит.       Пальцы не спеша поднимаются выше, задирая рубашку и сминая жилет. Сапогов думает о том, что они стоят у самого окна и их темный силуэт наверняка видно с улицы, но эта мысль тут же испаряется, стоит Юре глубоко вдохнуть и устроить холодную ладонь на его груди. Там, где трепыхается ускорившееся сердце. — А повод такой: если дикий вид привык к человеку и его обществу, то без него ему уже будет тоскливо, — глухо говорит журналист в чужое плечо.       Ричард фыркает. Да, они не виделись пару дней из-за нового репортажа Грачевича, даже на обеденных перерывах не удалось пересечься. Но Сапогов решил, что пока подчинённый так занят работой, нет смысла его отвлекать — журналист прощал многое, но не вмешательство в его работу, это директор девятого канала выяснил на собственном опыте. — А! Значит, — Ричард не выдерживает и коротко смеётся, — wild animal соскучилось.       В отместку Юра ощутимо щипает его за бок и Сапогов, тихо шипя, изворачивается в его руках. Глаза у журналиста искрятся заново зажженным весельем и злиться, даже шутливо, не получается. На сей раз Ричард утыкается в чужую шею и долго молчит, пока журналист, спрятав его от всего мира в своих руках, мерно покачивается, убаюкивая.       За окном крупными хлопьями падает снег, укрывая пушистым одеялом деревья, дороги и офис девятого канала.