Все в порядке. Все пройдет

      Пятиклассники носились по школьному коридору и кричали, как целое поселение индейцев. И, между этими индейцами, в два раза быстрее лавировали старшеклассники — через двадцать минут должен был начаться концерт для учителей и младших классов, просвещенный Дню толерантности. Тихо матерясь, переставляя с места на место аппаратуру и стулья, шурша листами бумаги и проверяя по десятому разу микрофоны, одиннадцатиклассники проводили последние приготовления концерта.       Но хаос властвовал только в коридоре: зайди в любой туалет, в любой класс, и весь шум и суматоха тут же исчезнут. Именно поэтому уже замученный этим днем Антон прятался от общества в туалете на третьем этаже. Из открытого окна тянуло холодом. В руке у парня тлела сигарета. На нём, как на вешалке, болталась чёрная футболка — сказали одеться прилично. Чувство голода уже не проявлялось. Сложно вспомнить, когда Антон в последний раз нормально ел. Помимо того, что с постоянными репетициями времени на перекусы не оставалось, так еще и последние деньги опять ушли на оплату коммуналки.       Он затянулся, пропуская дым в легкие. Горло неприятно запершило, на глазах выступили слезы, и парень закашлял, согнувшись вполовину и выплевывая серый дым. Антон смахнул слезы, выпрямился, но сигарету не выкинул — затянулся снова. Вдруг дверь в туалет открылась и внутрь зашел Арсений Сергеевич. Учитель остановился у входа и внимательно посмотрел на парня. Антон убрал сигарету ото рта и начал специально медленно выпускать дым наружу. «Ну и что вы мне сделаете?» — говорили наглые зелёные глаза. В какой-то момент Антон потерял какой-либо страх перед своим учителем, и возвращать его не собирался. И Арсений действительно ничего не сделал, даже не сказал, просто пошел мыть руки.       Антон сделал последнюю затяжку, скуривая сигарету до фильтра, и выкинул окурок в окно. Вдруг вид неба из окна поплыл, от плитки на стенах стало рябить в глазах, а пол начал быстро приближаться к парню. Антон вцепился руками в стену, чтобы не упасть. «Пиздец!» — только и пронеслось у него в голове. Такие приступы у него уже были, ведь отсутствие еды — не самая хорошая профилактика. Но парень был более чем уверен — чтобы дойти до подобного состояния ему нужна ещё хотя бы неделя. Но нет, живот свело, перед глазами все плывет, а ноги подгибаются под весом истощенного тела. Парень, держась руками за стену, поднял глаза к выходу из туалета: там стоял Арсений Сергеевич. С его рук капала вода, А на лице явно читалось беспокойство.       «Только в обморок грохнуться на его глазах мне не хватало!» — пронеслось в голове Шастуна. Парень с трудом выпрямился и, уже не опираясь на стену, сделал шаг вперед. Шаг оказался на удивление уверенным. Воодушевлённый своим достижением, Антон сделал следующий шаг, и… Он оказался не таким удачным. Глаза залила темнота, ноги подкосились…

***

      Арсений стоял посреди школьного туалета и смотрел на своего ученика. Антон с трудом держался на ногах, опираясь о стену. «Чем же он так накурился.?» — крутился в голове единственный вопрос. Мужчина не собирался уходить — он планировал досмотреть этот спектакль до конца. В душе боролись две противоположности: учитель внутри Арсения должен был удостовериться, что с его учеником все в порядке, зато тупой человеческий интерес делал ставки: упадет, не упадет… Но была ещё какая-то эмоция… Обида? Возможно. Отвращение? Точно. Арсению стало противно от осознания того, что Антон делает с собой. Не то, чтобы учитель ставил на мальчика большие ставки, или как-то выделял среди остальных (хотя выделял, несомненно), но все равно было чувство, что его предали…       Череда мыслей Арсения прервалась также резко, как началась. Прямо на глазах мужчины Антон окончательно потерял связь с реальность и начал падать. Арсений, спасибо хорошей реакции, подскочил вперёд и успел поймать парня до тех пор, пока он не ударился головой об кафельный пол.       — Антон.? — неуверенно позвал Арсений. Ответа не последовало, — Антон!!!       Голова парня лежала на коленях учителя. Бледное лицо выражало полное удовлетворение, но оно, почему-то, пугало… Грудь Антона почти не шевелилась, как будто он и не дышит вообще. Рука Арсения машинально потянулась к запястью мальчика… Да, сейчас он был именно мальчиком — хрупким, беззащитным… Не собой. Учитель проверил пульс Антона — он был слабый. «Такое тонкое запястье…» — неосознанно отметил про себя мужчина. Раньше Арсений не замечал этого под рукавами толстовок и многочисленными браслетами.       Вдруг дверь, ведущая в коридор, открылась, впуская в маленькое помещение шум и грязное месево из голосов. Внутрь заглянул Максим.       — Ты готов, Антон? Ты следу… — ученик так и остался с открытым ртом посреди входа. Арсений, решив, что и так довольно долго думает, подхватил Антона на руки и поднялся на ноги. «Невесомый, для ребенка своих лет…» — снова подметил учитель.       — Придержи дверь, — попросил мужчина. Макс, все еще пребывая в шоковом состоянии, кивнул и послушно открыл дверь.       — И… И как он? — поинтересовался парень.       — Как первый день января… — серьезно ответил мужчина и повернулся к Максиму, — Он употребляет что-нибудь?       — Эм. Нет.       — Пиздишь.       — Что?       — Сбегай в Актовый зал и предупреди, что Антон сегодня не сможет выступить. — дал распоряжение Арсений. Максим не сдвинулся с места. Парень нерешительно посмотрел на учителя, потом перевел взгляд на друга и, рассеяно кивнув, побежал выполнять поручение. Арсений перехватил Антона поудобнее, прислонив голову парня к своему плечу, и начал быстро спускаться по лестнице на первый этаж, в мед кабинет.       — Что он делал до того, как упал в обморок?       Евгения Викторовна — медсестра этой чудесной по всем параметрам школы — была не самой привлекательной, уже давно не молодой и весьма обширной женщиной и, как следствие из этого, была полным разочарованием для любителей сексуальных фантазий с молоденькими мед работницами. А таких в школе, сами понимаете, тьма тьмущая.       — Я не видел. Я зашел в туалет как раз в тот момент, когда он начал падать. — соврал Арсений. Он не стал утруждать себя лишней искренностью.       — Угум… — задумалась женщина.       — А ничего не надо с ними сделать.? — неуверенно спросил Арсений указывая на ученика, лежащего на кушетке, — То есть… он просто будет лежать? Может холодную тряпку на лоб приложить, или, я не знаю, головой вниз его свесить…? — про последнее учитель, конечно, пошутил, даже легонько рассмеялся, но Женя шутку не оценила и восприняла всё всерьёз.       — Ни в коем случае! Если разместить его вниз головой, то будет излишний приток крови в мозг, из-за чего будет только хуже! — залепетала медсестра. Арсений уже успел пожалеть, что выбрал такую шутку и что вообще вздумал шутить… — Чтобы пациент быстрее пришел в себя, нужно облегчить ему дыхание… — прокомментировала свои действия женщина, как-будто Арсений был не учителем, а учеником на уроке о.б.ж., посвящённом первой помощи при обмороках. Женя отдернула край футболки и принялась расстегивать ремень, видимо, чтобы облегчить парню дыхание. Арсений невольно кинул взгляд на оголенный торс парня: живот был неестественно впалый, как будто Антон не питается вовсе. — А ещё нужно немножко приподнять его ноги, чтобы они были выше уровня головы. Это обеспечит приток крови к голове… — сказала Женя и подложила парню под ноги подушку. Арсений закрыл лице руками и тихо застонал. Он хотел было спросить, почему нельзя было просто свесить парня головой вниз, но вовремя одумался. Шутка была бы слишком хорошая для такой ситуации. — Ну всё, пускай теперь отдыхает, — сказала женщина и, с довольным видом оглядев парня с ног до головы, отвернулась к тумбочке, на которой были разложены серые и коричневые бумажки, — Кстати! — через мгновение воскликнула медсестра, — Сегодня же концерт. Вот и переволновался, бедный. — сказано это было тоном, как будто весь мир — идиоты, и Женя единственный гений, который достиг истины.       Арсений даже хмыкнул от такого умозаключения. «Ну конечно, переволновался. И лечится это активированным углем!» — мысли отдавали горечью и неприязнью. «Она же, какой-никакой, а все-таки врач. Почему же она тупая, как устрица?» Арсений сделал пару глубоких вдохов и уточнил, будет ли женщина делать что-нибудь ещё.       — Нет. — легко ответила Женя, не отрываясь от работы, — А что я могу сделать?       Арсений начал мысленно биться головой о стену.       — Ну, вы медсестра, или я? — всё ещё спокойно, еле сдерживая себя, спросил мужчина, — Не знаю, нашатырь ему хоть под нос суньте!       — Зачем? — удивилась женщина. Она даже перестала перебирать справки и повернулась к учителю, — У меня его нет. Или вы действительно хотите обжечь своему ученику слизистую носа? А кто виноват будет? Я?!       Арсений внимательно посмотрел на медсестру, расчитывая на то, что она шутит. Но нет, та стояла, и с упреком глядела на мужчину, даже головой иногда качала.       — Ладно! — резко встал учитель, посмотрев на наручные часы, — Кажется, у меня уже урок. До скорого!       Арсений вышел из душного помещения и хлопнул дверью. На самом деле, никакого урока у него не было, и рабочий день официально был закончен. Но оставаться в медпункте не было никакого желания. Мужчина поднялся в свой кабинет и сел за компьютер. Встал, подошел к окну. Фигня. Пошел к стеклянному шкафу и достал с верхней полки прозрачный контейнер, на крышке которого красной изолентой был наклеен крест — такая вот импровизированная аптечка. Учитель открыл крышку, немного порылся и достал баночку нашатырного спирта. Повертел склянку в руках, сунул в карман и двинулся в сторону медпункта. Опять.       — Вы… уже провели урок? — с явным недоверием уточнила медсестра, когда Арсений снова валился в её владения.       — Я вспомнил, что у меня нет урока сейчас, — сказал Арсений, даже не стараясь придумать более-менее адекватное оправдание. Он плюхнулся обратно на стул, на котором сидел, и закинул ногу на ногу. Немного повертев головой, учитель снова посмотрел на своего ученика: дыхание было ровным, его грудь медленно поднималась и опадала, глаза были закрыты. Было странно видеть его таким.       — Ла-а-адно… — протянула Женя. Она внимательно оглядела учителя. Изучала, видимо. Но умом Арсения не понять, это он и сам прекрасно понимал, поэтому женщина вскоре сдалась и снова улыбнулась, — Мне надо сбегать к директрисе. Посидишь с ним?       — Конечно. — кивнул учитель, хотя не до конца понимал, зачем медсестре идти к директору, да еще в таком срочном порядке. Впрочем, Арсений так до конца и не понял этого.       Только за женщиной закрылась дверь, учитель достал из кармана нашатырный спирт, открыл стеклянную баночку и поднес ее к носу ученика, нависнув над ним всем корпусом. Пары секунд хватило, чтобы привести Антона в чувство. Парень резко открыл глаза. Он привстал на локтях и с совершенно напуганным лицом отполз назад, чуть не выбив склянку из рук учителя. Антон прижался спиной к стене и часто-часто дышал, как будто только что проснулся от кошмара. Арсения такая реакция если не удивила, то довольно сильно озадачила.       — Всё хорошо? — единственный вопрос, который смог сформулировать Арсений. Антон поднял зелёные глаза на учителя и, кажется, немного успокоился. Такое ощущение, что до этого момента парень вообще не замечал его.       — Возможно… — ответил Антон, оглядываясь по сторонам, — Ещё не понял.       Парень закончил осмотр помещения и окончательно расслабился. Он подтянул штаны и как следует затянул ремень. Арсений отметил, что болтающимся концом ремня парень смог бы обернуть себя ещё раз. «Мальчишка слишком тощий» — снова подумал мужчина.       — Ой, уже очнулся! — послышался женский голос со стороны двери, — Я же говорила, что через пару минут он уже будет в норме!       Мужчине ничего не оставалось, как выдавить улыбку и кивнуть. Женя, весьма довольная собой, отвернулась, чтобы ответить на телефонный звонок. Арсений закатил глаза и показал ученику бутылочку нашатырного спирта, спрятанную в карман. Антон, быстро сообразив, что происходит, прыснул от смеха.       После 10 минутного цирка, который медсестра гордо именовала «осмотр», она наконец вынесла свой вердикт — полностью здоров. Антон выдохнул с облегчением, ведь его больше не будут трогать и мучать дибильными вопросами. Он быстро сполз с кушетки и, махнув ради приличия рукой, прошмыгнул за дверь. Арсений радостно подскочил с места и покинул медкабинет следом за учеником.       — Господи, сколько она тараторит! — протянул Антон и рассмеялся. Он явно чуствовал себя лучше.       — У тебя есть минут 10 чтоб одеться. Я заберу куртку, закрою класс и спущусь к тебе, — сказал Арсений, пропуская предыдущую реплику ученика мимо ушей, — Нам нужно поговорить, — пояснил он и, не дожидаясь ответа, пошёл на лестничную площадку. Поднимаясь, учитель думал о том, что зря, наверно, сказал Антону про разговор. Дойдя до кабинета, Арсений накидывал причины, почему парень может уйти ещё до прихода учителя, а спускаясь был уже на сто процентов уверен, что ученик его не дождется.       Но он ошибся. Парень стоял около турникетов, смотря куда-то в даль. На нём была легкая куртка поверх все той же чёрной футболки. На одном плече висел чёрный рюкзак, этим же плечом он опирался о стену. Когда учитель подошел, Антон никак не отреагировал.       — Эй! — дружелюбно сказал Арсений, щелкнув перед носом парня. Тот вздрогнул от неожиданности, встряхнул головой, прогоняя остатки мыслей и поднял глаза на учителя, — Пойдём!

***

      Антон вышел из школы вслед за учителем. Мужчина быстрым шагом двигался вперёд, его пальто развивалось при ходьбе. Парень плелся следом и не сводил с него глаз. «Зачем он позвал меня? О чем хочет поговорить?» — крутилось в голове Антона. — «На счет успеваемости? Так вроде все нормально с ней. По поводу участия в группе? Так это не должно его ебать. К тому же, можно было обсудить это в школе. Хочет доебатбся по поводу сигарет? Да, кстати, хорошо бы покурить…»       — Эй! — сказал Арсений, когда ученик врезался в него. Антон так задумался, что не заметил, что мужчина остановился на светофоре.       — Извините… — тихо отозвался парень. — «Интересно, он маньяк? Может быть, он хочет меня убить… Или изнасиловать? Чтож, вряд ли ему понравится ебать скелет…»       — Антон, пошли! Зелёный. — учитель снова вывел парня из задумчивости, — Ты что, спишь? — весело поинтересовался Арсений, когда они перешли дорогу.       — Почти. Я восполняю количество мыслительной деятельности… — «за время, что был в обмороке» — хотел сказать Антон, но перед глазами все поплыло. Он пошатнулся, и непременно бы упал, если бы не успел вцепиться в руку учителя.       — Опять…? — спросил Арсений, поддерживая парня другой рукой.       — Да. — Живот скрутило, как перед тошнотой, только вот выходить было нечему… От боли темнело в глазах, но Антон попытался выпрямиться. — Сейчас пройдет… Сейчас… Надо только лечь.       — Лечь… Вот там лавка! — сказал учитель, показав куда-то пальцем. Куда — Антон не видел, он созерцал асфальт, — Пойдём.       — Нет. — возразил ученик, — Я тут лягу…       — Ты спятил что-ли? — Как-то уж очень грубо сказал Арсений. Он подхватил парня за талию и повел к спасительной лавочке. Антон очень старался идти сам, но местами понимал, что движется исключительно благодаря учителю. Вдруг парень осознал, что взгляд его направлен в небо, а значит…       — Упал, все-таки… — вслух сказал он.       — Не упал, а лег на скамейку, укурыш, — сказал Арсений. Антон снова заметил в его голосе чрезмерную строгость. Почему? — Закинь ноги на спинку, — попросил, хотя это было больше похоже на приказ, учитель.       — Зачем? — вяло спросил ученик, но ноги поднял.       — Чтобы обеспечить приток крови к голове. — пояснил мужчина, — Лежи, я твоим родителям позвоню.       — У вас нет их номеров… — напомнил Антон.       — Да… — не отрываясь от телефона протянул Арсений, — Диктуй.       — Нет.       — Что? — не понял учитель, — Мне не до шуток, Антон. Надо вызвать твоих родителей, чтобы…       — Они не приедут. — перебил ученик. — Да и я с ними не пойду. — Антон говорил тихо, как будто только для себя. Он немного помолчал и добавил, — Я сам по себе.       — Не понимаю. — сказал Арсений. Строгость пропала и его голос снова звучал, как обычно. — А где… Где мама с папой?       — Да нет у меня мамы и папы!!! — выкрикнул Антон. Внутри кипела слепая ярость — Арсений дотронулся до больного места, задел за живое. Парень отвернулся к спинке скамейки и попытался успокоиться, — Ну нет, чисто теоретически они у меня есть, но я с ними не общаюсь.       Тишина. Антон почувствовал, что учитель сел рядом с ним на скамейку. Парень не смотрел на него — боялся. Почему? Сам не знал. Усилием воли он все-таки заставил себя поднять глаза на Арсения. Мужчина смотрел в другую сторону.       — Совсем не общаешься? — спросил он.       — Совсем. Мы живем в разных частях города.       — Ты живешь один? — удивился Арсений, повернув голову к ученику. — А… Извини, а на что ты живешь?       — Что заработаю, на то и живу… — вздохнул ученик.

***

      Антон и Арсений шли по дорожке небольшого парка, тихо разговаривая. На город спустились сумерки. Зажглись фонари. Романтика, блин.       — И часто у тебя такое бывает? — спросил учитель.       — Обмороки? Не часто. Я стараюсь хоть изредка что-нибудь есть. — честно ответил Антон. Он не мог объяснить себе почему, но с Арсением ему хотелось быть честным. Хоть с кем-то быть честным…       — Честно, сначала я подумал, что ты просто укурился какой-то дрянью, — усмехнулся мужчина.       — Я это понял… Кстати, на счет укурился… — парень посмотрел на учителя, доставая пачку сигарет из кармана, — Я покурю, вы не против? — в любой другой ситуации Антон просто бы закурил, но сейчас… Захотелось спросить. Даже не просто спросить, а получить разрешение.       — На голодный желудок? Против, естественно. — отрезал мужчина. И Антон послушно убрал сигареты обратно. — Ты не замерз?       Антон отрицательно помотал головой. Арсений ответил «хорошо», и, свернув во дворы, направился к небольшому строению с неоновой вывеской «Шаверма». Ничего не говоря ученику, мужчина подошел к окошку и, видимо, что-то заказывал. Антон тактично остался поодаль. В голове было пусто, поэтому он просто стоял и рассматривал окна стоящей рядом панельки, которые испускали теплый свет…       — Так. — неожиданно близко сказал Арсений, и Антон от неожиданности вздрогнул, — Ты чего такой дерганный? — с улыбкой спросил мужчина, и Антон невольно улыбнулся в ответ. В руке у учителя парень заметил зелёный пакет и два стаканчика кофе на подставке. — Поддержи, — мужчина сунул подставку с кофе ученику и, раскрыв пакет, достал оттуда шаверму, завернутую в бумажку. От вкусного запаха живот Антона громко заурчал. — Это тебе.       — Что? — переспросил Антон. Предложение учителя оказалось для парня слишком неожиданным, — Нет, нет, нет. Спасибо, конечно, но я не возьму… Мне нечем платить…       — Я знаю. — спокойно сказал Арсений, — Я купил это для тебя. В любом случае, за мной был должок, — подмигнул мужчина.       — За что…? — уточнил Антон, но шаверму все-таки взял.       — Ну как же… — Арсений достал из пакета ещё одну шаверму и забрал у парня второй кофе, — Я увел тебя непойми куда, развел на сомнительные разговоры, покопался в сокровенном да еще и покурить не дал, — учитель улыбнулся, — Тут одной шавухой не отмажешься.       — То же мне, «сокровенное» — усмехнулся парень, откусив угощение, — Вы вопросов то и не задавали почти. Даже причину ссоры не спросили.       — Ты бы все равно не сказал, — хмыкнул учитель, присаживаясь на скамейку.       — Не сказал. — подтвердил ученик. Он сел рядом и посмотрел на Арсения, — Но вы даже не поинтересовались.       Учитель усмехнулся и уставился куда-то перед собой. После недолгого молчания мужчина ответил:       — Просто мне часто кажется, что я очень хорошо понимаю тебя. — ученик выжедающе уставился на Арсения, и тот продолжил, — Я был в похожей ситуации… Постарше тебя был, правда. Но таким же упертым и гордым бараном, — усмехнулся учитель, а Антон попытался сделать обиженную мордочку, — Что? Не делай вид, что я не прав… В общем, я все детство мечтал стать актёром. Мне казалось, это так здорово — снимаешься в кино, тебя везде узнают, приглашают на шоу разные… Но так думал я. Отец даже не считал актерство профессией. Так, балавство. — Антон не узнавал своего учителя. Всегда позитивный и жизнерадостный электровеник сейчас, казалось, был самым грустным человеком на свете. Ученик никогда не видел его таким, — Тем не менее, я не сдавался — в тайне ходил на актерский кружок. Тогда я считал, что он является моим первым шагом на пути к успешной карьере. Даже вспомнить смешно, — мужчина тихо засмеялся, но настолько грустно, что внутри Антона все сжалось.       — А потом…?       — Потом? Потом отец, естественно, обо всем узнал. Ох, какой был скандал, — учитель запрокинул голову и улыбнулся, как будто это воспоминание приносило ему невероятное удовольствие, — В тот же вечер я собрал вещи и рванул в Петербург. Решил, что в новом городе смогу начать новою жизнь. Только я не учел, что таких, как я, тут тысячи. Конкуренция была лютая. На актерский я не поступил… — Арсений замолчал. Антон очень внимательно посмотрел на человека, который сидит рядом с ним. Его учитель открылся для него с совершенно другой стороны. Он сам стал для Антона другим. Вдруг мужчина встряхнул головой и, впервые за разговор, поднял глаза на парня, — Как бы там не было, сейчас я учитель и весьма доволен этим. Не совсем то, чем я хотел заниматься по жизни, но… Вкусно? — резко перевел тему Арсений.       — Очень. — кивнул ученик. — Спасибо.       Оставшийся вечер ученик и учитель почти не разговаривали. Доев шаверму, Арсений проводил парня до школы. Мужчина предлагал довести его до самого дома, но Антон отказался.       — Держи, — сказал Арсений Сергеевич, протягивая маленькую бумажку. Развернув её, парень увидел номер телефона, — Если что-то случится, звони мне. В любое время.       — Спасибо…       — Ну ладно. Тогда до завтра, — с улыбкой сказал протягивая руку.       — До завтра. — парень ответил на рукопожатие. Рука Арсения оказалась такой неожиданно теплой, что Антон не хотел её отпускать, чтобы хоть немножко согреть замерзшую конечность. Вечер оказался на удивление холодным, и парень промерз до кости. Но не признается же он в этом Арсению…       Дома парня встретил уже взволнованный Люк. Раздевшись, Антон прямой наводкой двинулся в спальню. Под одеялом парень немного согрелся. Рядом улегся кот.       Но Антон ещё долго не мог уснуть. Он все думал о том, что рассказал учителю, и что Арсений Сергеевич рассказал ему.       Без сомнений, с этого момента его отношения с учителем должны измениться. Только в какую сторону…?