Hey, you like pirates too?

«Нет! Тут никого нет! Пожалуйста, уходи! — про себя подумала Макс, прижимаясь животом к траве.» Она пыталась удержаться от мандража и сжимала свою повязку на глаз в кулачке, дыша так тихо, как она могла. Шуршание притихло. Максин облегчённо выдохнула, но девочка услышала и хмыкнула. Максин сейчас отдала бы что угодно за возможность отматывать время и оставаться скрытной и тихой… Тогда последовало: — Воу, я не знала, что тут есть место. Привет! Максин не удержалась и взвизгнула как испуганный щенок, когда ветки кустов раздвинулись. Но девочка, которая нарушила её покой, выглядела… почти дружелюбной. Даже несмотря на то, что она была очень высокой, имела длинные, тонкие руки и ноги, и у неё были яркие голубые глаза, как… яйца дроздов. Глаза-дроздовьи яйца. Они мгновенно заставили Максин почувствовать себя немного легче. Девочка смахнула прядь длинных блондинистых волос со своего лица. Максин почти улыбнулась! Она была крутейшим ребёнком из всех, кого Максин когда-либо видела — узкие синие джинсы, бледно-оранжевая футболка с пиратским флагом, что заставило сердце Макс забиться сильнее… Ба-дум! Ба-дум! Также у неё был шикарнейший небесно-голубой, но объёмнейший рюкзак из всех, которые Макс когда-либо видела у ребёнка, с ошеломляющим количеством отсеков. А лучше всего было то, что она носила чёрные Конверсы, дополненные черепами, нарисованными на пальцах красной краской. Сначала девочка была удивлённой, но затем её лицо исказила большая, широкая улыбка. Макс почувствовала волну бабочек в животике, наверное, с небесно-синими крыльями, цветом как рюкзак девочки и как эти глаза… это было сродни чувству, когда она пропустила ступеньку на лестнице, или, когда скоро должен был начаться фильм. Улыбка девочки казалась ей по-домашнему уютной. — Привет, — повторила девочка, и Максин улыбнулась её голосу — он был таким лёгким и бодрым, как стакан свежевыжатого апельсинового сока субботним утром, немного хрипловатый на самом краю, но очень, очень сладкий. — Привет, — ответила Макс, и впервые это был не шёпот! Она с трудом могла в это поверить. Девочка широко улыбнулась, и Максин почувствовала, как улыбается в ответ. Но затем она осознала, что девочка видела её сокровища. Она показала на травянистое место, взглядом спрашивая разрешения присесть, и Максин кивнула и похлопала рядом с собой. — Эй… тебе тоже нравятся пираты? — спросила девочка, усаживаясь на землю вместе с рюкзаком. Она скинула его со своих плеч и придвинула к кустам. — Вот. Теперь нас будет сложнее увидеть. — С-спасибо. М-м-м, д-да, я обожаю пиратов, — пробормотала Максин. Она, вдруг, занервничала, бабочки бились в её животике как птицы в клетке. Но она нервничала не как перед контрольной, скорее нервничала перед попыткой впечатлить эту девочку. Но в то же время, она чувствовала, будто эта девочка уже уверовала, что она крутая, потому что она тоже любила пиратов. Максин знала, что эта девочка уже ей нравилась. — Круто! Я тоже! — воскликнула загадочная Девочка-Пират, после чего поправила себя. — о-оу, но я уже об этом сказала. Хех. Эй, у тебя есть пиратское имя? Максин зависла, задумываясь. Затем, она тихо ответила: — Есть. Но я плаваю в одиночку. — Оу, — тихо сказала девочка, и она звучала разочарованно. — эм, хорошо. Прости, я уйду… — Нет, я плаваю в одиночку не потому что я так хочу, — оборвала её Максин, принимая сидячее положение и позволяя словам зависнуть в воздухе. Девочка обернулась с пониманием во взгляде. Это заставило сердце Макс кувыркнуться. — Что ж, моё пиратское имя — Синяя Борода. — Синяя Борода? Ты играешь за мальчика? — Нет, просто у меня есть борода, наверное. Хочешь услышать её историю? — Она страшная? — спросила Максин, её голос стал гораздо тише. — Ужастики — это весело! Я люблю фильмы ужасов, — воскликнула девочка. — М-м, я не люблю, — было начала говорить Макс, но девочка прервала её и продолжила. — Я Синяя Борода, йа-р-р-р! Я такая подлая, я умертвила своих жён! Я состоятельная дворянка и ужасающе уродливая! — Прекрати! — пискнула Максин, но девочка продолжила с Дьявольской улыбкой. — И в моём величественном замке есть тайный подвал… с трупами моих мёртвых жён! Максин была впечатлена её сложными словами вроде «подлая» и «умертвила» и «состоятельная» и «ужасающе» и «величественном» и даже «подвал». Но она услышала «мёртвые», и осознала, что «умертвлять» значит «убивать». Она убила своих жён и спрятала их под землёй, оставив их гнить и вонять! Максин, вдруг, сжалась заставив девочку дёрнуться. Мгновение спустя она задрожала от страха, отшатываясь от неё и закрывая глаза руками. — Эй! Эй, ты в порядке? — спросила девочка с широко раскрытыми глазами. — ХВАТИТ! — бессвязно вскрикнула Максин. — ХВАТИТ ХВАТИТ ХВАТИТ! Девочка выглядела напуганной. — Хочешь, чтобы я ушла? Мне позвать твоего учителя? Кто это? Сейчас, я пойду… Максин громко выпалила: — Н-НЕТ! НЕ НАДО УЧИТЕЛЯ! Но вот и они — водопады слёз. Она икала, её дыхание дрожало, массивные слёзы сочились из её глаз и ползли по щекам. Затем она начала резко и сдавленно всхлипывать. — Я говорила тебе остановиться! — всхлипнула Максин. — я ненавижу страшные вещи! Я ненавижу их, ненавижу! — О нет, о нет-нет, прости меня! Хочешь обнимашек? — спросила девочка, и как только Максин ответила «хочу», она почувствовала тонкие руки, обнимающие её. И… они оказались тёплыми, безопасными и надёжными. Будто она вернулась на колени к маме, и спустя несколько минут её дыхание пришло в норму. И в этот момент она почувствовала влагу на своём виске, посмотрела наверх — лицо девочки было мокрым от слёз. Девочка выдавила из себя тихий виноватый стон, бормоча раз за разом: — Прости, прости. Я знаю, я большая толстая бяка, я так виновата. — Почему ты плачешь? — ломающимся голосом спросила Максин. Девочка вытерла своё лицо, шмыгнула носом, но смогла размыто улыбнуться. — Я чувствую себя ужасно. А мы ведь ещё даже не знаем имён друг друга! И ты, кажется, из тех людей. Которые смеются — и другие тоже смеются. И когда плачут — другие плачут, потому что они чувствуют себя так плохо, что их сердца разбиваются на миллион кусочков! Она всё ещё обнимала её, и Максин решила придвинуться ближе, пока она совсем не закопалась в руках девочки и не затихла на её груди. Девочка положила подбородок на макушку головы Максин и сжала её в своих объятьях до тех пор, после чего довольно, почти сонно выдохнула. Она распустила объятья и улыбнулась. — Спасибо. Твои обнимашки удивительны. — Пожалуйста, и я всё ещё виновата, что напугала тебя. — Всё в порядке. — И тебе спасибо. Я научилась хорошим обнимашкам у своего папы. И я ещё раз извиняюсь, что напугала тебя. — Всё в порядке. Твой папа? Но твой папа кажется таким страшным и вредным! Почему он рассказал тебе эту историю? — спросила Максин, последние её слёзы теперь застывали на щеках. — Потому что он крутой. Он знает, что я люблю страшные вещи. И он думает, что я могу их выдержать, не то, что моя глупая мама. И прости, что напугала тебя. — Всё хорошо. Но не называй свою мамочку глупой, это подло. — Хорошо, не буду. Это было подло, ты права. Прости, что назвала мою мамочку глупой и прости, что я тебя напугала. — Всё в порядке и всё хорошо. — Я очень виновата, что напугала тебя. — Всё правда нормально. — Какая у тебя любимая еда? И ты знала, что я извиняюсь за то, что напугала тебя? В этот раз Максин разразилась хихиканьем. — Ты можешь перестать извиняться, я уже миллион раз сказала, что всё хорошо. — Хорошо. Прости, что извинялась, — сказала девочка. Максин зыркнула на неё, и девочка широко улыбнулась. — Это была маленькая шутка. Всё в порядке, ты можешь посмеяться, — сказала она. — Оу. Прости, что не засмеялась, — сказала Максин, и они обе хихикнули. — хм-м-м… моя любимая еда? — продолжила Максин. — не знаю, рулет из лобстера? Моя мамочка не разрешает мне есть конфеты. Или шоколад. Или пить газировку… или слишком много яблочного сока, или торт, или пирог, или… — Звучит ужасно. Оу, прости, что я это сказала. Я хотела, чтобы это прозвучало твёрдо, но к этому нужно привыкнуть. Почему тебе нельзя сахар? Твоя мамочка боится, что ты наберёшь лишнего веса? — Всё в порядке. Нет, она говорит, что мой вес в порядке до тех пор, пока я здоровая и в гармонии со своим телом. Настоящая причина в том, что она не хочет, чтобы я превратилась в «гиперактивную дикарку без зубов и с диабетом второго типа», — она остановилась, чтобы вздохнуть. — «как эти мозгоклюи из телевизора с рекламой сахарных хлопьев». —…ну и что это значит? — Я не знаю! Это то, что сказала моя мама. — Ну, моя любимая еда — это кофейное мороженое. Если оно считается. Максин удивлённо вздохнула. — Воу! Но кофе разве не для взрослых? — Это не настоящий кофе, лишь его вкус. Но мама говорит, что настоящий кофе не такой сладкий, только если не добавишь в него тонну сахара. На вкус он хуже, чем он пахнет. — Ну-у-у, блин! — Да, знаю! Но я думаю о себе как об очень взрослой, если я люблю такой выдающийся вкус мороженого. Максин про себя решила, что «выдающийся» означает «причудливый» или что-то такое. Девочка же продолжила: — Ещё одни извинения: прости за то, что напугала тебя, когда я нашла тебя здесь. Я знаю, это должно было быть секретным местом, поэтому надеюсь, что я не вмешалась. — В-мышалась? — спросила Максин. — Вмешалась. Это было одним из слов недели. Это значит «быть там, где ты не должен быть». — Вау! Погоди, сколько тебе лет? Мне только недавно шесть исполнилось, двадцать первого сентября. Я на полном дне в детском саду с миссис Кловер. — В детском саду?! Но ты такая тихая и спокойная! Я никогда не встречала шестилетку, которая вообще может говорить со мной так долго. Мне семь с половиной лет, и я уже во втором классе. Думаю, я на один с половиной год старше тебя; мой день рождения одиннадцатого марта 1994 года. Максин посчитала месяцы между сентябрём и мартом на пальцах. — Ты права! Вау, как ты так быстро посчитала? Девочка пожала плечами и захихикала. — Мамочка говорит, что я хороша в математике. И мой учитель говорит то же самое. Я не хочу хвастаться, но… в последнем тесте я набрала 94 балла. Мы складывали двухзначные числа в столбик. — Вау. Это хорошо. Отличная работа, — что такое «в столбик»? Максин могла с трудом складывать и вычитать однозначные числа! Она задумалась над тем, насколько сложными могут быть двухзначные числа, после чего решила сменить тему разговора и сказала: — Ты говорила, что ты вмешалась? Моя мама иногда называет меня «любопытной». Мне кажется, что это то же самое, — сказала Максин, после чего захихикала. — эй, мы обе… — Вмешанники! Да, думаю, так и есть. Тогда позволь-ка мне стать ещё более любопытной: я знаю, сколько тебе лет и что ты любишь есть, но как тебя зовут? Максин было открыла рот, но вдруг Максин-Пират дала о себе знать. Она с озорством улыбнулась и хмыкнула. — Хм-м-м… ну, ты напугала меня, когда пришла сюда. Поэтому я тебе не скажу! — Чего?! Да ну блин! — Давай немного поиграем: я произнесу его по буквам. Если ты сможешь произнести моё имя правильно, я позволю тебе остаться. И ты можешь также протестировать меня. — Ну, тогда дерзай! Ох, блин, она была такой азартной! Она была бы лучшим вторым игроком в Mario Cart 64! Максин улыбнулась, затем коварно ответила: — Моё имя произносится как М-а-к-с-и-н. Как оно звучит? Загадочная Девочка-Пират на мгновение задумалась, её губы двигались беззвучно. После этого она улыбнулась и гордо воскликнула: — Максин! Это очень красивое имя. Максин выпучила глаза. В её животике затрепетали бабочки. — Правда? Я всегда его ненавидела. Оно звучит так вычурно и по-девчачьи. Хотела бы я иметь крутое прозвище. Девочка вновь широко улыбнулась. — Ну, в таком случае, привет, Макс. Максин замерла. Затем взглянула на девочку, на её лице медленно загоралась улыбка. — Воу! Ты потрясающая! Это… это звучит в миллион раз круче. Макс. Привет, я Макс. Моё имя Макс Колфилд! — Спасибо. Это дар, — девочка просияла. — хорошо. Теперь моя очередь: Х-л-о-я Э-л-и-з-а-б-е-т П-р-а-й-с. Как меня зовут? Голова Максин, точнее Макс, закружилась ещё сильнее. —…чего?! Как оно произносится?! — Я не могу тебе сказать! Это правило игры, глупая! Макс знала, что её щёки были ярко-красными от стыда, и она нахмурилась и запротестовала: — Ты не говорила, что твоё имя такое длинное! Эм… К-ло.? Кло…элиз-з-збт…прасс? Клоэлизбтпрасс? — попробовала произнести она, произнося его через «К», как в слове «кофе». Девочка разразилась хихиканьем. — Нет, нет, нет, вторая часть — это моё второе имя, а третья часть это моя фамилия. — Нечестно! Эта игра была моей идеей, и она была только про первые имена! — насупилась Макс. — Когда это ты сказала, что она только про первые имена? — с хитрой улыбкой спросила девочка. Блин, она и пронырливая тоже! Макс продолжила: — Ты должна была понять, что мы называем только первые имена. К тому же, Максин куда легче произнести, чем… это! — Давай я повторю; Моё первое имя — Х… эм, оно произносится как Х-л-о-я. — Ага! — подняв палец, крикнула Макс. — так «Х» произносится как в «хомяк»! Погоди, Хло? Что это за имя такое? Звучит как имя для питомца. — Ты права! Оно и правда звучит странно! — хихикнув, ответила девочка. — у меня есть питомец, кот, но его имя Бонго. Мой папа принёс мне его из приюта. Глаза Макс стали размером с пять копеек. — Блин, у тебя и кот есть?! У меня есть только глупый попугай по кличке Физерс, я притворяюсь, что она мой пиратский попугай. И скорее всего она скоро умрёт. — Бонго иногда может быть тем ещё террором, но он хороший. Я люблю этот маленький комок шерсти, — вздохнула Хлоя. — Ага! — вдруг вскрикнула Макс, подскакивая на ноги. — Что? — Ты наконец-то неправильно произнесла слово! Ты назвала Бонго маленьким тиром, как палатки, где надо стрелять по баночкам, но правильное слово — «терпимый». — Нет, я имела в виду террор. Это существительное, эм, как вещь. Обычно страшная вещь, но в этом случае я имела в виду, что иногда он может быть жутким негодником. А, блин. Эм, негодник означает, что он часто попадает в переплёт. И эй, Макс, это не соревнование, чтобы выяснить, кто знает самые большие слова, понимаешь? Это было, эм, немного глупо. Без обид. Макс опустилась и уселась на своё место. Всё так хорошо шло, а теперь она злится? Заводить с кем-нибудь дружбу сложнее, чем она думала! — Я очень, очень сильно извиняюсь. Больше не повторится. Просто… ты знаешь так много больших слов, и иногда я, вроде как, злюсь. Ты можешь теперь сказать мне своё имя? Я сдаюсь. Я недостаточно умная, чтобы его понять, — вздохнула Макс, теперь чувствуя себя ничтожной. Девочка подняла брови, смотря с пониманием и недоумением, но она ответила: — Хорошо, ладно, я скажу тебе моё полное имя. Привет, Макс, меня зовут Хлоя! И моё второе имя — Элизабет, а по фамилии я Прайс. Так что, если полностью — я Хлоя Элизабет Прайс. Макс мгновенно замерла, будто заколдованная. Почти шёпотом, она повторила: — Хлоя Элизабет Прайс. Хлоя Элизабет… Хлоя, Хлоя, Хлоя. Вау. Макс посмотрела на неё с раскрытым ртом. — Это милейшее имя из всех, что я слышала в своей жизни! Хлоя тут же оживилась, задетые чувства мгновенно зажили. — Правда? Ты серьёзно? Ты не злишься за то, что я назвала полное имя? — Больше нет! Я на миллион процентов в этом уверена! — заявила Макс, произнося самое большое число, которое она знала. Оно было настолько большим, что она не знала, как до него досчитать. Затем она настояла на том, что на самом деле она была уверена на один миллион гиллион силлион процентов, что, она была более чем уверена, было самым большим числом в мире. Макс призналась: — Ну, на самом деле, перед этим я хотела назвать тебя «гадкая, гадкая, тыква несладкая», прости. Я думаю, что всех гадин нужно бросить в тюрьму для плохих детей вместе с другими плохими детьми. Но твоё имя слишком милое, поэтому я передумала. Прекрасные Хлоины глаза цвета дроздовых яиц выпучились. — Вау! Это… это очень мило с твоей стороны, Макс. Я всегда думала, что моё имя так себе. Оно, кстати, французское. Может поэтому оно и кажется таким странным поначалу. И, кстати, я люблю тыквы! Тыквенный пирог — мой… ну, на самом деле, я люблю все пироги. — Как и я! — чирикнула Макс с улыбкой. Макс осознала, что ей, на самом деле, нравилось, как «Х» произносится как в слове «хомяк». Ей нравилось, как оно перетекало в «Л», долгое «О», а эта «Я» не была приглушённой и бесполезной, как «Н» в её вычурном имени. Ей нравилось, как это «Я» переливалось в длинное «Э» в «Элизабет», эта «З» и мягкое «Бет». Она решила, что «Элизабет» теперь её второе любимое имя, но после «Хлои». И её фамилия: Прайс. Такая короткая, такая милая, такая, даже, крутая. Ей нравилось, что имя Хлои чувствовалось как шёлковая ленточка напротив её щеки, что каждая гласная растворялась в последующей согласной: Хлоя Элизабет Прайс. Максин Колфилд звучало так… плохо, если сравнить. Но Макс Колфилд звучало лучше, по-своему круто. Она просияла. — Эй, хочешь услышать пиратскую шутку? — спросила Хлоя. Макс взглянула на неё. Хлоя выжидательно улыбалась. — Конечно! — крикнула Макс. — Хорошо! — воскликнула Хлоя. Она придала своему голосу лучший пиратский акцент, на который она только была способна и прорычала: — Агр-р-р! Как ты назовёшь пирата с двумя глазами и двумя ногами? — Как? — Салага! Макс захихикала. — Потому что опытные пираты имеют по одному глазу и одной ноге! Как бы ты потеряла одну свою ногу, Хлоя? И свой глаз? Хлоя замерла, задумываясь и почёсывая пальцем подбородок. — Знаешь, я не особо думала обо всём этом. А ты? — Я думала! Я пишу пиратские истории всё время. Максин-Пират потеряла глаз и ногу во время… нападения мега большой акулы! А-А-А-А-А! — Макс всплеснула руками. — Ты пишешь истории? Это так круто! Я иногда пишу комиксы, но мои истории ужасны. — Из нас бы вышла неплохая команда. Я пишу, а ты рисуешь, — улыбнулась Макс. — Мы могли бы делать и то, и другое, — подметила Хлоя. — Пойдёт, — ответила Макс и пожала руку Хлои. В животе Макс что-то защекотало от ощущения того, как рука Хлои мягко обхватывает её. Оно всегда будет так чувствоваться? — А теперь давай дадим тебе новое пиратское имя! — вдруг возвестила Хлоя. — хм… как насчёт… Долговязая Макс Сильвер? Макс снова вздохнула. Откуда Хлоя только берёт такие крутые имена? — Это звучит потрясно! — крикнула Макс. — а пират по имени Макс существует?! У Долговязой Макс Сильвер тоже есть история? — Есть! Но оригинальным именем было Долговязый Джон Сильвер. Но вы с ним безумно похожи! У тебя уже есть одна нога, один глаз и повязка! И твой попугай может быть её другом-попугаем по имени Капитан Флинт! — Погоди, Долговязый Джон Сильвер! Из «Острова Сокровищ»! — Тебе тоже нравится эта книга? Мой папа читал мне её в прошлом месяце! Но, думаю, он пропускал отрывки с жестокостью. Он сказал, что Долговязый Джон Сильвер потерял ногу в сражении на бурных морях. — Оу, ну, я об этом не знала. Я никогда не читала её, только смотрела на картинки. — Я уверена, твой папа сможет прочитать её тебе, когда тебе будет семь с половиной лет, как мне. Но Долговязый Джон Сильвер на самом деле злодей. Ты уверена, что хочешь носить его имя? — Он не может быть хуже Синей Бороды, которая убивала своих жён, — отстранённо ответила Макс. — но Долговязая Макс Сильвер хорошо звучит, да? Она… она никого не убивала? — Нет, если не хочешь, чтобы она была врединой. Теперь ты Долговязая Макс Сильвер! Ты можешь быть королём грабежа и мира! — крикнула Хлоя. — И при этом оставаться страшной! Йа-а-р-р-р! — воскликнула Макс. — это так круто звучит! Но если ты женишься на мне, и я стану твоей женой, ты не убьёшь меня, верно? Ты будешь хорошо относиться ко мне? Отвечая на вопрос Макс, Хлоя выглядела чересчур торжественно: — Нет, я не убью тебя. Но не потому что я хорошая, потому что Синяя Борода плохая. Потому что ты очень сильная, и я знаю, что поступлю глупо, если попытаюсь тебя убить. Вот, давай поклянёмся на мизинчиках, что не будем убивать друг друга. Никаких пушек, ножей, и не кидать друг друга в торнадо. Макс поджала губы и схватилась мизинцем за мизинец Хлои, щекотка в её животе обернулась счастливым бурлением. Они сели на свои места и замолчали, прислушиваясь к ветру и шелесту деревьев.