Белоснежка, или Вся правда о злой мачехе

      Существует выражение, что новая метла по-новому метёт. В моём случае это выражение себя оправдало. Едва заступив на пост королевы, на эту важную должность, на которую меня вознесло положение моего мужа, я теперь имела больше шансов влиять на жизнь общества. Это вам не жизнь в доме родителей, где мне нельзя было шагу сделать и чихнуть без позволения старших. Я могла на равных участвовать с Марком в управлении государством. Супруг относился ко мне с уважением и теплом, поддерживал мои законодательные инициативы — тем более что ни один мой закон не был обращён против народа, который я присягала защищать. Ни один закон не облегчал работы угнетателям и эксплуататорам. Половину членов совета пришлось освободить от их высоких должностей и выгнать из страны — забрав в пользу бедных всё их краденое имущество. Разумеется, это не прибавило мне любви тех, кто потеряли прибыльные кормушки. Зато меня любили те члены совета, которые выказывали мне лояльность и являлись моими единомышленниками. Меня полюбил простой народ — за чьи интересы я старалась бороться, как и подобает королеве. Мне этого было достаточно. Тем более что мой муж Марк меня поддерживал и часто занимал мою сторону. Но недавно вышел конфуз, впрочем, разрешившийся благополучно, когда я предложила королю Марку на подпись указ о том, чтобы разрешили разводиться мужчинам и женщинам по желанию, сохранять после развода все равные права. — Дорогая Элиза, если вы хотите развода — я согласен вас отпустить, — недоуменно выразился Марк. — Марк, это не то, что ты подумал… меня устраивает наш брак с тобой… Ты начинаешь мне нравиться как мужчина, — честно поделилась я с мужем. — Я хочу развод для простых женщин в твоём государстве. — Вот оно что… значит, этот закон продиктован заботой о благе простых бертениек, — протянул Марк серьёзно. — Раз я тебе нравлюсь как мужчина, значит ли это, что ты позволишь тебя поцеловать? Тяжело жить монахом бок о бок с такой красивой девушкой, — крепкая и сильная рука мужа бережно сжала в своей руке мою руку. — О, Марк, я не имею ничего против. Ты очень привлекательный мужчина с прекрасным характером. Сколько я законов подмахнула тебе на подпись, а ты меня во всём поддерживаешь, — разрешила я супругу поцеловать меня, потянувшись к нему всем телом и подставляя губы для поцелуя. — Ради тебя я готов подписать закон не только о разрешении разводов, моя дорогая, — король Марк нежно коснулся губами моей щеки, от чего в животе у меня поселилось приятное тепло. — Скорее всего, в ближайшее время я попрошу о нечто большем, чем поцелуй, — тонко намекнула я мужу, коснувшись губами уголков его губ. Такова оказалась предыстория закона о разрешении разводов, что повлекло вслед за этим рост числа довольных и радостных женщин, как и мужчин. Это стало для простых людей поводом ещё сильнее любить меня. Не раз звучало в толпе простых горожан или крестьян, что по их мнению, я — лучшее, что случалось с королевством после королевы Ингерды. Я не ревновала к покойной королеве. Я не вижу смысла соперничать с усопшей — которая хороша по-своему, а я — по своему. Я старалась всеми силами подружиться с Белоснежкой, причём очень успешно — в чём мне помогала Берта. С дочкой мужа я нашла общий язык, я успела стать для неё кем-то вроде старшей сестры или старшей подруги, какая из меня мама?.. Мама у Белоснежки только одна, это не я, а королева Ингерда. И я старалась растить принцессу Изабеллу в уважении к памяти её покойной мамы. Каждый день я велела класть свежие цветы в усыпальнице покойной королевы, велела зажигать там лампу, иногда водила два раза в неделю принцессу Белоснежку — чтобы девочка не забыла свою маму, показывала ей портреты королевы Ингерды. Вместе с королём Марком я рассказывала Белоснежке истории из жизни её мамы — чтобы покойная королева Ингерда жила в сердце и в разуме девочки, ведь наши близкие живы всегда, пока мы их помним. Таким было моё понимание того, как надо поддерживать в памяти ребёнка воспоминания о родной маме. Я бы не хотела себе участь сироты, которая не знает своих корней. Поэтому я так заботилась о том, чтобы сохранить в памяти Изабель воспоминания о её матери. С каждым днём крепла не только моя дружба с принцессой Белоснежкой, но и то робкое чувство расположения и симпатии как к мужчине к королю Марку, моему мужу. И из этого робкого светлого чувства к мужу за его доброту и тепло ко мне родилось нечто всепоглощающее и затягивающее в свой омут. И у меня не было желания из этого омута выныривать обратно. Должна сказать, интерес мужа ко мне как к женщине довольно приятно испытывать. Люблю, когда он смотрит на меня с желанием, со всем жаром… Люблю его знаки внимания, поцелуи в щёку, объятия… Люблю его манеру ко мне обращаться, за его поддержку, за его уважение к моему праву сказать «нет». С нашей брачной ночи прошёл год, в мои девятнадцать я была девицей — муж имеет на меня все права, но он никогда не использовал эти права против меня. Для него всегда была кощунственной мысль, чтобы взять женщину силой, даже если она его жена. Хотя при дворе уже ходили разговоры о моём бесплодии и были дворяне, которые пытались сватать Марку своих дочерей, чтобы укрепить своё влияние при дворе. Но Марк упорно оставался верен мне, несмотря ни на что. Невзирая ни на что, мой муж меня защищал от злых языков и выказывал мне открыто на людях любовь и верность, а я платила ему полной взаимностью. С моей подачи появился закон, что престол Бертении имеет право наследовать старший ребёнок в семье — независимо от пола, если отец и мать (король и королева) посчитают сына или дочь достойными трона Бертении после экзаменовки. Я понимала, что этим открываю дорогу к престолу для Белоснежки, но это меня не пугает. Если девочка во время экзаменовки покажет себя достойной кандидатурой на трон — будь посему, а я хотела бы быть справедливой к моей приёмной дочери. Быть девицей я перестала лет в двадцать — сама проявив инициативу, когда позвала мужа в нашу общую спальню, сказав, что хочу его как мужчину. И нам была дана чудная ночь, где мы решили без лжи и обмана беречь это зарождённое в нас чувство, я ни о чём не пожалела — отдавшись супругу. Скорее даже получила удовольствие. Так я стала женой короля Бертении не только на бумаге, но и в жизни. Сейчас я лежала в объятиях мужа и пыталась прийти в себя после всего того блаженства, которое пережила.