«Я ЕСТЬ»

Приближалась середина осени. В этом году октябрь выдался на редкость дождливым и ветреным. С неба днем и ночью не уползают тяжёлые тучи, пряча природу от солнца под беспросветной тёмно-серой пеленой. Деревья и кустарники успели приодеться в осенние наряды, радуя глаза буйством красок всех оттенков жёлтого и красного. Как раз сегодня прошло ровно два месяца с того момента, как Чонгук, или как его теперь называют Джей, «осиротевшим подростком» выходит из больницы в жизнь, которая ему была совсем неведома, в жизнь, которая надежно отделила ту, что был до нее и ту, что станет после. В жизнь которая его познакомила с такими людьми как Ким Сокджин, Намджун, Хёнвон, Сан, в жизнь, в которой появились его первые настоящие друзья, искренняя дружба которых, а так же занятия тхэквондо, рисование, танцы, в общем всё то, что теперь уже станет частью его длинного пути, который он должен будет пройти самостоятельно. И в этом он поклялся ещё тогда, в больничной палате, что пройдёт его, этот путь, чего бы это не стоило! После ухода из ненавистного ему дома, Чонгук для себя чётко уясняет лишь одно — если есть задача, значит наверняка есть и ее решение! И как только мысль «я не смогу» сменится на «а может быть», тогда все и изменится, потому что как бы тяжело не было, чтобы не случилось в твоей жизни, нужно найти в себе силы посмотреть на всё другими глазами. Жизнь перемолола Чон Чонгука в своей в мясорубке, но она так же и заново склеила его как Джея Ли. Она уничтожила тот мир, но дала взамен другой, в котором ему выпал шанс жить дальше. ***  — Дже-е-ей! Эй, Джей, просыпайся, на тебя англичанка таращится, — слышит Чонгук голос Тэхёна и осторожно приоткрыв глаза с ужасом обнаруживает, что он находится вовсе не в своей комнате. С трудом соображая, он приподнимает от парты тяжелую голову и смотрит на учителя сонными глазами. «Эх, зря они вчера так долго вчера играли в компьютерные игры, теперь ему точно достанется»  — Ну всё, Ли, ты влип по полной! Англичанка терпеть не может, когда на ее уроках спят, — издевательски «подбадривает» его Тэхён.  — Спасибо, Вишня! Умеют же некоторые поддержать! — шипит Чонгук, вытирая рукавом вытекшую слюну и пытаясь принять образ самого лучшего и внимательного ученика школы, прямо-таки смотрящего в рот своему любимому учителю. На его счастье, англичанка, не проронив в его сторону ни слова, продолжает рассказывать о причастных оборотах в английском языке. Мисс Девон — женщина средних лет с ровной, как линейка осанкой и длинными каштановыми волосами, аккуратно стянутыми в узел на затылке. Поправив на кончике носа очки, она начинает писать на доске мелом, нажимая на него посильнее, чтобы скрип от этого хоть немного, но взбодрил сонный класс. От этого звука Чона передергивает и он, закрывая уши, мечтает очутиться подальше отсюда, желательно на своей кровати, чтобы досмотреть сон, который так безжалостно прервали.  — Смотри, что я достал, -Тэхен загадочно улыбается и достаёт из рюкзака что-то похожее на глянцевый модный журнал, но когда Чонгук присматривается, то чуть не падает со стула. На первой странице красуется белокурая девушка, бесстыдно показывающая полностью оголённую грудь, облизывающая при этом свой увешанный колечками пальчик.  — Вишня! Ты совсем сдурел? — Чонгук быстро отворачивается, чтобы никто, особенно вредный жук Ким Тэхён, не заметил как его лицо заливается краской.  — Ой, ой, ой, а что тут такого? Ты чего, маленький что ли? Ты только глянь, какая крошка и с какими…  — Господи, исчезни! -Чонгук толкает локтем Тэхёна в бок, а тот так сильно ойкает, что привлекает внимание мисс Девон. Но счастье Вишни длится совсем недолго, так как англичанка перестаёт писать и, развернувшись, начинает медленно подходить к парте, что находится в самом конце классной комнаты. Она останавливается рядом и, как назло, переводит взгляд на колени Тэхёна, на которых всё ещё лежит и поблёскивает новеньким глянцем «Плейбой». Вдоволь насмотревшись, англичанка вскидывает на парня тяжёлый взгляд из-под очков в стильной светло коричневой оправе и заупокойным голосом произносит:  — My dear Kim Taehyung, думаю вам не составит труда повторить мне независимый, зависимый, субъектный причастные обороты. Судя по тому, как внимательно вы меня слушали, diligent student, вы можете повторить всё то, что я сейчас рассказала, стоя у доски. Ну, bolder Taehyung, bolder. Тэхён под партой пинает Чонгука в ногу, при этом аккуратно перекладывает журнал на его колени, вызывая этим действием лёгкую ухмылку на лице преподавателя.  — Оh no, no, сие пособие обязательно возьмите с собой, думаю оно вам однозначно пригодится, там как раз все обороты и причастия на лицо. Тэхён пытается натянуть на губы свою фирменную улыбку, от которой практически все расплываются в лужицу, но с мисс Девон этот трюк, как обычно, не проходит. Она забирает с колен Чонгука злополучный трофей и, свернув его в рулон, медленно и сохраняя царственную осанку, идет обратно к доске.  — Вот мне интересно, мy dear student, как вы собираетесь девятый класс окончить с таким подходом к моему предмету? — произносит она уже более строгим тоном. -Как вы собираетесь сдать заключительный тест? После интенсивного мыслительного штурма и оценки сложившейся ситуации,  Тэхён всё же пытается применить в ход своё одно из мощнейших орудий в своем арсенале. Притворно надувая губки, он начинает невинно хлопать длинными, как у девушки, ресничками. Обычно, после этого все учителя сдаются, все, но видимо на этот сухой английский букет герани чары Тэхена не действуют. Мисс Девон, приподняв бровь, с минуту молча смотрит на него, потом отворачивается и предупреждает:  — После урока, Ким Тэхён, вы идёте к директору, — говорит она, даже не оборачиваясь, начиная раздавать всем ученикам их гаджеты. — И да, вы мне напишите реферат на тему «Чем я занимаюсь в свободное время «, естественно на английском языке. Вашим напарником по этой работе будет Джей Ли. Я жду его уже к следующему уроку, — безжалостно добивает она последними словами парней и, как ни в чем не бывало, выходит из класса, унося с собой вещественное доказательство. В кабинете у директора школы «Усадьбы», несмотря на прохладную погоду, душновато. В нос ударяет запах новой мебели и стойкий запах цветочной туалетной воды. На кожаном диване рядом с директором школы восседает воспитатель Юн, на коленях которой поблёскивает всё тот же злополучный журнал.  — Так-так! И что же нам с тобой делать, Ким Тэхён? — директор Мун качает головой и в её ушах ушах поблёскивают маленькие серёжки-цепочки.  — Мы, было дело, уже вздохнули свободно после твоей последней выходки, когда ты нарядившись призраком лесного озера Самчжи вломился в корпус у девочкам. И что опять? Теперь развлекаешься тем, что читаешь эти похабные журналы, да? А самое главное ты уже настолько обнаглел, что делаешь это даже на уроке! И где ты только всю эту грязь находишь? Директор смотрит с укором на парня, стоящего посередине кабинета и продолжает:  — Думаю, что этот случай без внимания мы не сможем оставить, ты же это понимаешь? На сей раз, дорогой наш Ким Тэхён, ты перешёл все границы! Парень отводит взгляд, потому что никогда не мог долгое время смотреть этой женщине в глаза. Он начинает теребить ремень сумки, постоянно отворачиваясь то к окну, то к шкафу, который стоит слева. И это не говорит о том, что за ним явно водятся какие-то грешки, просто директор Мун смотрит очень тяжёлым взглядом на него и ему становится не по себе.  — Да, я виноват, — слишком уж покорно соглашается он, но в его глазах, как обычно, прыгают озорные чёртики. — Но, всё же это не мой журнал. Я…я…я нашёл его в мусорном ведре, в школьном коридоре Учитель Юн приподнимает бровь и продолжает с сарказмом в голосе:  — А, ну раз так, ладно, можешь идти и мы обо всём забудем!  — Вот спасибо! -Тэхён только было разворачивается к двери, за которой, понятное дело, его ждут боевые друзья и с одним из них он, собственно и рассматривал этот журнал на перемене, как слышит строгий голос директора Мун:  — Стой, где стоишь, Ким Тэхён! Ты думаешь, что мы совсем из ума выжили, чтобы поверить твоим россказням? Надо же, нашел, да прям в мусорном ведре! Тебе бы сказки писать, такой талант пропадает! Директор, полненькая, темноволосая женщина средних лет, похожая на своего кота, что сейчас мирно посапывает на подоконнике, тихо кашляет в кулак, а потом продолжает:  — С сегодняшнего дня мы с воспитателем Юн решили переселить столь «одарённого» мальчика в комнату-одиночку в седьмом корпусе и, ты же понимаешь, что никаких телевизоров, компьютеров и телефонов. Посидишь в тишине и подумаешь над своим дальнейшим поведением. Ох, забыла сказать: на неделю не меньше! Ноги Тэхёна прирастают к полу: Что? Нет! Ох, только не комната-одиночка! Из-за двери слышатся возня и в проеме появляется сначала рыжая макушка, а потом и круглощёкая физиономия.  — Ой, и кто это тут у нас? Что, Тэхён и группу поддержки привёл? — Учитель Юн тяжело вздыхает, с трудом скрывая улыбку, вызванную кислым выражением лица своего подопечного. Директор Мун медленно приподнимается с дивана и подходит к окну, приоткрывая форточку:  — Пак Чимин, ты тоже хочешь нам что-то сказать? О, да ты не один! Тут и Джей Ли собственной персоной. Ну, а где четвертого мушкетёра забыли? Чон Хосо-о-ок, где же ты, наше солнышко?  — Я здесь, -слышится громкий голос за дверью. И на лице директора хоть и читаются нотки суровости и строгости, на губах уже проскальзывает тень улыбки.  — Ну заходите, будьте как дома! Я так понимаю, что Ким Тэхён без адвокатов не обойдётся. Учитель Юн поджимает губы, когда в центре кабинета оказываются все четыре закадычных друга и прячет за кашлем смех. Изначально, еще пару месяцев назад их было всего трое, но этот новенький мальчик, Джей Ли, очень быстро, как это не странно, вливается в их компанию и, как бы не переживал президент Сокджин, Джею было похоже очень комфортно среди этих юных проказников, в которых уже были видны задатки того, что со временем они вырастут в прекрасных и полезных обществу людей.  — Он виноват, но он был не один! — сразу идёт в нападение Пак Чимин и придвигается ближе к Тэхёну. Он встаёт плечом к плечу, схватившись за руку и готовясь либо к битве, либо к бегству, как обычно в момент опасности.  — И если уж наказывать, то нас всех! — Он кидает предостерегающий взгляд на Хосока и Джея и те также придвигаются ближе.  — Хорошо, кто бы спорил,  — директор Мун неторопливо трёт указательным пальцем подбородок. -Значит все будут жить неделю в одиночках. Ну и как вам такое? Пак Чимин и Ким Тэхён в седьмом корпусе, а Джей Ли и Чон Хосок в восьмом.  — О, нет! Только не это!  — Нет!  — Пожалуйста, — Тэхён складывает в умоляющем жесте руки, но лица директора Мун и воспитателя Ли остаются непроницаемыми.  — Я правда прошу прощения, ведь каждый человек имеет право на ошибки и я не из тех, кто сразу их осознает и делает соответствующие выводы. Это честно, честно, честно в последний раз!  — Ага! Ты серьёзно, Ким Тэхён? И это мне говорит тот ученик, у которого только за одну неделю пять нарушений! Нет, на этот раз наш приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Идите собирайте вещи и в путь, по корпусам. Видит бог, мы хотели отделаться малой кровью, но раз уж вы все решили поддержать друга, то значит по-дружески отбудете и наказание все вместе. Как там у мушкетеров? Один за всех, все за одного? Вот и проверим этот девиз на деле. Как раз за эту неделю Чон Хосок займётся математикой, Пак Чимин сможет больше времени уделять танцам, а Ким Тэхён с Джеем Ли подтянут свой «великолепный» английский.   — Учитель Юн! — Тэхён умоляюще вытягивает руки вперёд и этот театральный жест опять вызывает улыбку на лице женщины.  — А как же день рождения Чимина? Он же всего через пять дней!  — А ты когда смотрел журнал, наверное был настолько занят, что и не вспомнил вовсе об этом дне? В любом случае, пока вы наказаны, а остальное решим позже. Не толпимся у двери, живо по местам, скоро обед. Воспитатель Юн смотрит на директора и, уже уходя, стоя на пороге кабинета, парни слышат её не очень-то уже уверенный голос:  — Не, ну на три-то дня точно! ***  — Эй, Тэхён-а, ещё бы поканючил и скостили бы до двух дней, — говорит смешливый, неугомонный, с не сходящей с лица задорной ухмылкой Чон Хосок. Этот темноволосый парнишка с открытой улыбкой и хорошим чувством юмора является душой почти всего общества «Усадьбы», его обожают просто все, от мала до велика. С первого дня, как тот появляется на пороге приюта в жёлтом спортивном костюме, с копной светло-каштановых волос, к нему прилипает прозвище Солнышко, но со временем оказывается, что не только и не столько в костюме дело. Его глаза излучают такое тёплое свечение, как будто где-то там, за ними, внутри него, есть источник света. Вот как раз именно внутренний свет Хосока похоже и даёт этому парнишке возможность выжить в этом мире и остаться таким же солнечным человечком, каким он и был рожден. ЧОН ХОСОК История Хосока была с одной стороны рядовой, а с другой совсем не простой. «Горький шоколад с миндалем», так можно было бы её назвать. И в отличие от других детей, Хосока в «Усадьбу» под надёжной охраной привозят сами же родители в возрасте почти семнадцати лет. Вот уже год, как они вносят щедрые пожертвования, поставив лишь одно условие — парень должен оставаться в приюте до своего совершеннолетия Хоби, как называла его мама на английский манер, был желанным ребёнком в семье великовозрастных нефтяных магнатов. Богатство — это такая солидная шоколадная плитка, мерцающая, как слиток золота, но если развернуть обёртку: что же там, внутри? А вот что: начинка этого шоколада как горьковатый на вкус миндаль, вроде и сладко должно быть, но остается неприятное послевкусие. Хосок рос в огромном белом особняке с парком, с фонтанами и райскими птичками в позолоченных клетках, который больше напоминал своими великолепием свадебный торт или, скорее даже шкатулку из белого мрамора, полную загадок и сюрпризов. С пелёнок он купается в роскоши, ест изысканно приготовленные блюда из тарелок тончайшего лиможского фарфора. У него есть свои горничная и гувернантка, личный водитель и частная элитная школа Сеула «Чунан». Хоби отдыхает на лучших курортах мира, он занимается танцами с лучшими хореографами Азии. В его распоряжении два автомобиля и спортивный мотоцикл, огромная яхта и свой личный шеф-повар. И если говорить короче, то у него есть всё, что душе угодно, разве только птичьего молока не достаёт. Все двери мира для него были открыты, но в этом всём не было самого главного. В его жизни не было ЕГО САМОГО! При всём том лоске, великолепии и роскоши, что его окружают, у него также не было РОДИТЕЛЕЙ и это самое печальное. Нет, то есть номинально они были, но, по сути, парень рос совсем один, с гувернантками, учителями и домашней прислугой. В огромном дворце Чонов Хосок чувствовал себя птичкой в золотой клетке, украшенной драгоценными камнями, но из которой не было выхода. Школа, дом, студия …дом, школа и так по кругу. И в этом калейдоскопе его жизни родители так не нашли места для любви к своему сыну. С трёх лет мальчик изо дня в день слышит только лишь одно:  — Хосок, держи правильно вилку, брось эти палочки, в нашем окружении едят на европейский лад;  — Хосок, не чавкай, это не культурно;  — Хосок, вытирай салфеткой рот, так принято. И не растирай по всему лицу, только аккуратно промакивай губы, Хосок;  — Хосок, не говори, когда тебя не спрашивают;  — Хосок, убери руки от волос, с лица, с носа — это не красиво;  — Хосок, сядь прямо, опять ты сгорбился, как плебей из трущоб;  — Хосок, не корчи рожи сестренке, это не культурно, ты же джентльмен;  — Хосок, не заглатывай пищу, как питон. Разжёвывай, ты же не нищий голодранец, получивший миску с дармовой похлёбкой;  — Хосок, заправь рубашку в штаны, не пристало отпрыску Чонов ходить, как оборванец с улиц. Но это ещё были цветочки, а ягодки начинаются тогда, когда Хоби понимает, что не совсем правильный и понимает он это в тот момент, когда одноклассница с веселой улыбкой на лице прижимает его к стенке и впивается своими мягкими губами в его губы. Тогда-то его и передергивает, спасибо, что не выворачивает на, в принципе, милую девушку с красивым гибким телом и сладким запахом цветов иланг-иланг. Хосок долго стоит в туалетной комнате, смотря на себя в запотевшее зеркало и с остервенением трет водой уже и без того покрасневшие губы. Потом всё становится ещё хуже. Он вдруг начинает засматриваться во время уроков физкультуры на стройного, крепкого тренера из Китая. И когда он вдруг понимает, что ходит на занятия только из-за того, чтобы помечтать, глядя на крепкого парня, он пугается этих своих непонятных ему порывов и полностью уходит в себя. Из-за этого Хосок начинает ссорится с отцом и матерью, даже в те редкие минуты, когда их видит, совсем перестаёт общаться с одноклассниками, постоянно пытается убежать из ненавистной ему клетки, хамит учителям и гувернанткам. В этот период им полностью управляют эмоции, но никак не разум. Обида, которая день за днём, год за годом отравляет его существование, вырывается наружу и её токсичность, которая разъедала как его тело, так и неокрепшую душу, начинает портить жизнь всем окружающим его людям. Он никому не может рассказать о себе, о своих страхах, о своих предпочтениях, о своей внутренней боли! Он знает лишь одно, что мать его не поймёт, а отец, в лучшем случае, просто вышвырнет его из дома, в худшем же сделает так, что бы он, Чон Хосок, исчез с радаров этого мира. И вот в шестнадцать лет, задолбанный до кошмарных снов, Хосок уходит, вернее сбегает из золотой клетки в маленькую квартирку на окраине Сеула. Из дома он забирает только мотоцикл, подаренный ему любимой бабушкой, упокой её добрую душу, и карту со всеми своими сбережениями, на которую она складывала всё до последней воны для любимого внучка. Хоби набивает себе татуировку, делает в ушах пирсинг и попадает в компанию таких же, как и он задолбавшихся от жизни: хорошей, плохой, средней. В жизни наследника нефтяной компании появляются старшие друзья, алкоголь и сигареты, а иногда и наркотики. Потому, что только эти люди принимают парня всерьез, не ругают, не отчитывают и дают дышать каждую минуту жизни  воздухом свободы! Подросток Хосок учится жить один, он устраивается на подработку в автосервис, покупает сам себе вещи, ест то, что он хочет и как хочет. Тратить деньги с золотой бабушкиной карты он не может себе позволить, посчитав, что пока ещё не достоин этого. Под воздействием гневных тирад родителей, он иногда, не слишком часто, но появляется в школе, хотя всё так же считает, что нефтяное дело  — это не его и наследовать империю отца он до сих пор не хочет, но задолбанному Хосоку продолжают внушать, что это его сыновний долг и всеми способами заставляют вернуться домой. Никто же из нерадивых родителей и не знает, что для самого Хоби существует только одна страсть и мечта — это танцы! Они и только они — его наркотик, его смысл, его жизнь. Как-то Хосок приходит в клуб и напивается со старшими товарищами до поросячьего визга. Он пьёт стакан за стаканом желая одного- чтобы все от него отстали. Чтобы дали хоть один глоток воздуха, один, без какой-либо помощи и каких-либо наставлений. Он хочет получить всего лишь немного любви от своих родных, услышать хоть одно тёплое слово, получить хоть каплю так необходимой ему уверенности и силы. Совсем ещё по-детски размазывая слёзы по лицу, Хоби видит как к нему подсаживается парень и, улыбаясь, представляется как Кихён. Они долго болтают и вдруг этому незнакомому парню Хосок изливает свою душу, а парень слушает и слушает, смотря на него своими красивыми глазами цвета жженого кофе. Потом он накрывает руку Хосока своей и… полный провал… Смятые простыни в дешёвой гостинице, искусанные в кровь губы… ярко красные отметины на теле… Кихён первый, кто учит его «неправильной любви», такой же неправильной, как и весь задолбанный в конец Хосок. Кихён страстный, любвеобильный, красивый. Он отдаёт себя всего и полностью. А Хосок берёт и берёт, все больше и больше погружаясь в эту бездну запретной любви. Но потом все происходит, как в кошмарном сне. Кихён исчезает также внезапно, как и появился в его жизни… оставляя после себя вдребезги разбитое сердце и крушение всех надежд. Мир Хосока полностью гаснет, словно внутри наглухо захлопнулась некая раковина, чьи створки прячут за собой израненную душу ещё совсем не взрослого человека. И она, эта неокрепшая ещё душа, не выдерживает. Пачка транквилизаторов в ванной комнате, которая запивается для достижения скорейшего эффекта вином. Хосок ложась на пол, поджимает под себя ноги. Вот именно так, на голом полу в съемной квартире, чувствуя себя одиноким, разбитым, преданным, сын известного в Сеуле миллионера решает закончить свою жизнь. Таким его и находит охрана отца после того, как друзья Хосока обнаруживают его в таком состоянии и связываются с его родителями. Но даже тогда ни отец, ни мать не находят времени чтобы приехать. Даже тогда, когда их сын находится на грани жизни и смерти…они продолжают заниматься исключительно только своими делами. Он так и остаётся досадным недоразумение и хоть голову расшиби о стену, он в этом мире НИКОМУ НЕ НУЖЕН Месяц после произошедшего парень не помнит ничего, ни одного образа, ни единого слова! По словам врачей, Хосок выживает только чудом! А зачем он это делает, он так и не может понять. Иногда проще умереть, чем опять провалится в эту пропасть безнадёги. В голове Хосока откладывается лишь то, что любить нельзя… любить это плохо, мерзко и это никому не нужно. И поэтому все перемешиваются в его жизни: девушки, парни… Парень заучивает для себя одну единственную истину и начинает шагать с ней дальше по жизни: любовь — это вздорная, бессмысленная, сентиментальная чушь. Любить не стоит, потому что это больно, больно и обидно до мокрых от слез подушек, до пустых бутылок на полу, до бешеной скорости «Хонды» на сером асфальте, до разбросанных рецептов успокоительных. Хосок начинает постоянно находиться то в страстной встряске, то в безмерной, неуемной тоске. Проще умереть, чем утихомирить подобные эмоции, служившие ему мотивацией к жизни. Но со временем и эта маска спадает. Тогда всё срывается и несётся под откос. Литры транквилизатора, стабильные суицидальные мысли в голове, частные психиатрические клиники. И до этого-то не особо нужный родителям Чон Хосок, который для них являлся исключительно исполнителем сыновьего долга, становится просто обузой, балластом, который тянет столь известную в Корее семью вниз. Чуть позже, накаченный до основания успокоительными, он оказывается на пороге «Усадьбы», в сопровождении огромных амбалов из охраны его отца. Но это для Чон Хосока становится лучшим исходом на тот момент, потому что даже страшно представить себе, как, каким способом его всемогущий папочка мог бы от него избавиться в будущем поняв, что его никчёмный отпрыск ещё и является парнем с нетрадиционной ориентацией *** Пак Чимин, одетый в объёмный толстый свитер, чтобы выглядеть немного плотнее, толкает плечом Тэхёна, который давится слюнями и долго кашляет.  — Вот черт тебя дёрнул взять этот журнал у Ёнсама! У тебя что, придурок, гормоны взяли вверх над разумом и ты не смог это делать так, чтобы никто не видел?  — Ты шутишь? Мы же вместе его взяли! А смотрели на уроке с Джеем. Чимин кривит губы и поворачивается в сторону Чонгука, только что так вероломно преданного Тэхёном, который тут же отстаёт от впереди идущих и под убийственным взглядом Цитруса прижимается ближе к Хосоку.  — Похоже, у вас в голове полно дурацких идей, малыши, а расхлёбывать теперь будем все вместе?  — А кто вас просил? Тэхён, он… — подаёт голос Чонгук, но тут же замолкает, когда холодный взгляд светло-карих глаз пригвождает его к месту.  — А ты ещё повякай, мелкий! Только и умеете, что валить друг на друга. Ещё одна такая выходка и вы увидите небо с другой стороны, понятно? Солнышко прижимает Чонгука к себе, как бы его защищая, а Тэхён, выпячивая грудь колесом, начинает передразнивать Чимина, строя, как обычно, гримасы. Пак само собой разумеется, не остаётся в долгу и даёт парню затрещину, не сильно, в профилактических целях, чтобы в следующий раз думал, прежде чем что-то делать.  — Довыпендривался? — под гневным взглядом Тэхёна который потирает ушибленный затылок, Чимин улыбается и убегает вперед, к входу в двухэтажный корпус, который утопает в тени густых кустов акации. Сейчас на территории приюта было довольно пусто,  обед практически закончился, но в освещенных окнах столовой ещё мелькали маленькие фигурки тех, кто ещё не успел по какой-то причине пообедать. Повара «Усадьбы» очень вкусно готовят корейскую и европейскую кухню и через несколько минут парни уже сидят в столовой за столиком с белоснежной скатертью и, поглощая после сытного удона пирожные и кексы, запивают так любимой Чимином шипучкой с лаймом. На повестке дня один и очень больной вопрос: Как пережить наказание в комнатах-одиночках?  — Здравствуй, Чимин! — раздается рядом девичий голос, приятный, бархатистый, с немного странным диалектом. Все дружно поворачиваются в сторону его обладательницы. Рядом с соседним столиком, в окружении ещё трёх девушек, стоит красивая невысокая брюнетка, с идеальными параметрами, отличной осанкой и совершенными чертами лица. Высокие скулы, прекрасные глаза цвета мёда, красиво очерченный нос. Казалось бы, вот уж у кого нет отбоя от парней. И это правда. О благосклонности Миён мечтает большая часть сильной половины «Усадьбы». Но как выясняется, ей никто не нравится. Прекрасная и недоступная девушка так и остается мечтой для всех. Для всех, но только не для рыжеволосого Цитруса!  — Миён! -на смуглых щеках Чимина появляется румянец, когда тот замечает устремлённый на него взгляд девушки, выражающий дерзкое, нескрываемое восхищение. Сидевшего рядом с Паком Тэхёна аж перекашивает от злости. Он закусывает губу в отчаянной попытке сдержаться и не сказать лишнего. Ну, а что тут можно сказать? Миён и правда была красивой, чувствительной, живой и рвущей жизнь вместе с корнями. Ею нельзя было не очароваться, это всё равно что приказать мотылькам не лететь на огонь, а цветку не позволить распуститься. Естественно, теперь становится понятно, почему Чимин летит на этот огонь, не думая о том, что может опалить свои крылья.  — Я тебе напишу вечером и мы договоримся о встрече, — девушка улыбается, показав два ряда своих прелестных белых зубов и, махнув рукой, уходит к подругам, поджидающим её на выходе.  — И что это сейчас было? — вопрос Тэхёна был настолько пропитан сарказмом, что даже Чонгук перестаёт есть и внимательно заглядывает в пылающие едва сдерживаемой яростью карамельные глаза. За эти два месяца, именно с Тэ парень сближается больше всего и благодаря ему, в основном, сквозь толстую пелену тяжёлых воспоминаний у Чонгука проявляется хоть и не очень большой, но просвет в жизни. И в этом наибольшая заслуга именно Тэхёна. Ким очень эмоциональный юноша, который способен совершать поступки под влиянием чувств, а не разума. Он медленно, но верно учит Чонгука радоваться жизни. Чон по складу личности интроверт, да ещё имеющий за спиной груз психологических травм. Порой доходит даже до того, что он не мог снять свое нижнее белье прежде, чем принимать душ комфортно. Он всегда прятался, когда переодевался, не мог выносить чужого взгляда, когда он был не одет. Но из-за Тэхёна всё быстро стало меняться. На вопрос Пак Хёншика, как за такое короткое время Джей стал совсем другим, Тэхён с хитрой ухмылкой на лице шутит, что позволил тому повсюду раздеваться. Затем улыбается уже Чонгук: я не помню точно как, но он успешно заставил меня сделать это. Чонгук всегда смотрит на Тэхёна, как на идеал того самого человека, которого он хотел бы видеть в будущем рядом с собой в качестве лучшего друга. Ему нравится в нём то, что тот, несмотря ни на что, остается самим собой. Он ценит его за загадку, которую Вишня хранит в себе. И сейчас, хотя что уж говорить, не сейчас, а почти с самого начала Чонгук видит, как тому тяжело и больно. И эта боль, Чон точно знает, связана исключительно с одним человеком и этот человек- Пак Чимин.   — «Я напишу тебе вечером, уси пуси… бла-бла-бла…». А больше всего раздражает то, что она вся такая идеальная — пиджачок, рубашка, юбочка, причёска, глазки — фу, меня сейчас вырвет! —Тэхён гримасничает, даже не пытаясь скрыть свое раздражение.  — Твою же мать, Вишня, ты же был еще минут пять назад очень милым, пока не влез на территорию «Не твоё дело». Что опять-то не так, Ким Тэхён? Чимин бросает внимательный взгляд на друга и, после минутного сканирования всех эмоций на его лице, ласково улыбается.   — Не завидуй, Тэхён-и, вот когда влюбишься, тогда, может быть, поймёшь меня. Тэхён вздрагивает как от удара и вдруг, в глазах вечно жизнерадостного парнишки мелькает нечто непонятное , то ли печаль, то ли боль, то ли усталость. Наклоняясь ближе к лицу Чимина, он, обдавая того своим дыханием со вкусом мятной жвачки, тихо шепчет:  — Я, поверь дружище, не завидую. Знаешь, любовь слишком переоценивают. Чимина немного передёргивает и мурашки пробегают по коже от такого тесного контакта с его губами у своей щеки:  — Вишня, ты конечно же хорош в обольщении, жаль только, что на мне это не сработает, так что остынь. Тэхен так же быстро отодвигается и, полностью взяв контроль над своими эмоциями, непринужденно закидывает руки за голову, потягивается, немного оголяя плоский живот с ярким контуром крепкого пресса.  — Я из тех парней, которые покоряя девчонок, делают ставку, в первую очередь, на свою сексуальность. Мои глаза — открытая демонстрация чувств, в ход также идут ненавязчивые комплименты, голос, взгляд, жесты, мимика и это почти всегда игра на поражение. Чон Хосок роняет из рук палочки и заливается смехом:   — А ты хорош! Странно, но почему-то я тебя до сих пор не видел ни с одной девушкой. С журналом да, а вот с девушкой? Зато смотрю Цитруса обхаживаешь как надо, но, как не пыжься, на него твои флюиды вряд ли подействуют. Вон Хани давно на тебя глаз положила, может попробуешь? Кончик языка Тэхёна проходит по нижней губе и в его глазах появляется тень эмоции, которую так сложно уловить, что всякий раз думаешь — не показалось ли?  — Даже не намекай, Хосок, я парень с традиционной ориентацией и не раз доказал это в бою, хоть ты этого и не знаешь. Менять её пока не планирую, но этот парень, — Тэхен стреляет глазками в сторону Чимина, — однозначно и святого завалит на лопатки, одним только взглядом и невинным взмахом ресниц. Чимин, тут же принимая его игру, наклоняется ближе, так же, как Тэхен делал это ранее, касается своим дыханием его щеки:  — Мой дружеский совет тебе: держись от меня подальше и береги лопатки, Тэхен-и. Потом он, с улыбкой на лице облокачивается на спинку стула и по-прежнему продолжает пытаться выйти победителем из этой словесной схватки. -Так значит ты всё-таки согласен, что моя Миён классная? Судя по твоей реакции, она реально стоящая девушка, иначе бы ты не стал так беситься? Чонгук тяжело вздыхает и достаёт из кармана телефон. Они с Хосоком кидают обречённый взгляд друг на друга, понимая, что опять у лучших друзей начинается игра «Кто не ревнует, тот Тэхён» Светло-карие глаза Чимина встречаются с янтарными глазами Кима. Они, не отрывая взглядов, будто изучают друг друга в немом поединке. Но, как это не странно, Тэхён отводит его первым и, картинно фыркая, делает вид, что его сейчас стошнит:  — Ой, нет это явно не мой вкус, слишком приторно, карамельно-зефирно, даже блевать тянет! Эх, если бы ты знал, Пак Чимин, что сердечко Кима занято только тобой и ни никем более, то не стал бы приставать с такими глупостями к нему Чон Хосок пожимает плечами, он терпеть не может этих их словесных поединков и даже периодически выступает в необычной роли этакого миротворца.  — А по-моему, она ничего. Красивая девушка и глаза у неё большие такие, — Хосок, обхватывая руками грудь, начинает водить по ней, вызывая при этом у Тэхёна нервный смешок  — А по-моему, это ты не разбираешься в женской красоте. И как парень, который даже не имеет представления о том, что находится у них под юбкой, может вообще о чем-то рассуждать? Ким Тэхён злится и не замечает того, что своими словами делает больно своему другу. Хоби мягко улыбается:  — Если я и по парням, то это не значит, что я профан в женской красоте, но если тебе так проще думать, Тэхён-и, то пусть будет так.  — Прости, — Тэхён опомнившись протягивает руку и касается пальцами руки Хосока, — это было реально грубо с моей стороны…прости, Солнышко.  — Вечно ты, Вишня, фигню всякую несёшь или делаешь! Чимин меняется в лице и то, что оно выражает, называется «ничего хорошего»  — Ты реально ведешь себя как придурок, а потом извиняешься? Хоби точно не виноват в том, что ты не можешь принять тот факт, что у меня теперь есть девушка, а у тебя только твоя правая рука в ванной комнате! Тэхён начинает аж скрипеть зубами от злости, а Чонгук, до этого молча следивший за разговором, накрывает его сжатый кулак своей рукой.  — Хён, он специально тебя выводит, не ведись, — Джей подмигивает и это не остаётся незамеченным Пак Чимином  — Ой, блять, только гляньте: адвокат Джей Ли в действии. Вот ты мне скажи, почему ты всегда на стороне Тэхёна? Потому что он такой ущербный, да? Чонгук открывает рот чтобы ответить, но вдруг замирает, чувствуя как внутри у него застывает что-то скользкое и хрусткое, как льдинка или леденец. Из помещения, дверь в которое находится в конце столовой, появляется фигура невысокого парня. Одет он в черную футболку, на которой изображен какой-то знак, и черные потертые джинсы. Растрепанные, мятного цвета волосы, падали на глаза, закрытые темными очками. Чонгук, не отрывая взгляда смотрит, как парень приближается ближе и удивляется своей реакции на совсем постороннего человека. «Интересно, зачем ему темные очки в столовой» — мелькает у него в голове, однако калейдоскоп его мыслей прерывается, когда Чонгук видит, как на лице незнакомца ярким пятном выделяется жесткое выражение, будто бы тот вот-вот скажет что-то неприятное, а хуже того сделает. Чонгука аж передёргивает от этого зрелища и во всём теле возникает какое-то странное движение. Будто его подняли в воздух, а потом резко опустили вниз. Он смотрит на парня, который продолжает свой путь к столику, что стоит ближе к выходу и почему-то именно в этот момент ему хочется вскочить и убежать. Чон сам не понимает, откуда берётся это чувство опасности, но этот парень, как будто пропитан ею насквозь! Чонгук, не отрывая глаз следит, как тот садится на стул и, приподнимая очки, критическим взглядом пробегается взглядом по его лицу. Его пронзительные глаза, немного прищуренные, смотрят прямо в душу, просто выворачивая её наизнанку. Их взгляды скрещиваются в немом поединке и такое впечатление, что переплетаются, завязываясь в крепкий узел. Внутри Чона все холодеет и чувство чего-то неизбежного проникает в каждую клеточку его тела. Как через толстые слои ваты он слышит голос. Это Чимин издаёт нетерпеливое фырканье, эффектно перекинув ногу на ногу, пытаясь отвлечь на себя внимание младшего.  — Джей, я сделаю пять татуировок в форме голых мужиков, проколю все части тела, стану трансвеститом, уеду в Японию на Фудзияму, буду есть собачий корм, если ты СРОЧНО не ответишь мне на вопрос! Эта тирада опять повисает в воздухе без ответа, а тот, поджимая от обиды свои губы, начинает щёлкать перед глазами Чонгука пальцами:  — Опять ты в облаках летаешь, Джей! Але, тебя вызывает земля, приём! Вот говорят же, с кем поведёшься! Да, да, Тэхён, это тебя касается! Заразил ты нашего макнэ своей космической энергией, вот он теперь и зависает в пространстве считая мух, летающих на потолке.  — КТО ЭТО? — голос Чонгука заставляет всех парней повернуться туда, куда тот смотрит уже несколько минут. Чон Хосок резко выдыхает воздух, а Тэхён с Чимином впадают в одинаковый ступор и ещё долго сидят с открытыми ртами. Первый приходит в себя Хоби:  — Это? О, господи, господи, хотя нет, господи здесь точно не причём. Скорее ад открыл нам свои ворота и впустил сюда самого Сатану! Мин Юнги? Это серьёзно Мин Юнги?  — Жизнь — боль, — шепчет одними губами Тэхён   — И только смерть приходит без труда, -вторит ему Чимин  — Он вернулся… — выдыхает Хосок  — Мин Шуга вернулся в «Усадьбу»…